Три Паладина

Глава 1 - "Восстание"

Легкий ветерок колыхнул эти пески, озаряемые светом от далекого-далекого места на горе. Там, на ней, на это пирамидообразной горе стоял очень мощный источник лучистого света, подобный солнцу. Само же Солнце ушло в вечное затмение разбитой на осколки Луной. Сквозь ее осколки лучами сочился свет далекой звезды сюда, а снизу — луч света, падающий в никуда. Вокруг — барханы, дюны и плато, ничем не примечательный пейзаж, слегка компенсируется верблюжьими колючками, да и те сдохли. Близ них зачастую и вырастали они — бетонные пустые руины с торчащей вверх арматурой и остатками стекла в смеси с глиняным кирпичом, а также треснувшим асфальтом, словно после землетрясения. Здесь вонзены мечи, а посреди руин возвышаются, что неожиданность — замки из каменной кладки, что уцелели намного лучше тех строений, что стояли до них. Бетон и металл не победили камень, они ему тут проиграли. Но и замки потрепаны, разрушены. Башни пусты и нет более и там никого. Среди руин, где-то там, далеко в песках, были зарыты доспехи.

Первые доспехи — острые, направленные вверх, а рогатый шлем паладина с Т-образным вырезом говорил о его силе.

Вторые доспехи — гладкие, пластинчатые, слоеные, одна на другую и связаны нитями эти доспехи, конусообразный шлем с узорчатым золотым рогом спереди, с изогнутым мечом и луком, перекинутым за спину, там и оставшимся.

Третьи доспехи — лежащие и наполовину захваченные песком ткани, а также наплечники с наколенниками.

И восстали три паладина. Первый вытащил из песка свою длань, покрытую перчаткой, что держала в руке громадных размеров меч, на которые и начал паладин тяжелый опираться. Медленно зажглись его внутренности тьмой, что излучала темную пыль и свет, а два глаза его воспылали красным светом и трехкронной звездой. И восстал он из песка, горя темным огнем, посмотрев на свою цель.

И восстал вместе с ним второй паладин с луком за спиной, в пластинчатых доспехах, поднял он и свою длань, наполненную тьмой и закрытую пластинами доспехами его, и вытащил он меч изогнутый свой двухметровый из-за спины, сжал крепко в своих тканных перчатках. И воспылали два глаза его зеленым огнем и пламенем и вспышкой яркой, и посмотрели его глаза на свою цель.

И восстал вместе с ним и третий паладин. Песок вокруг ткани начал собираться в темный пепел, что превратился в человеческое тело, вместе с ним образуя и серый пепел, что тут же вспыхнул серым огнем, не задевая одежд. И двигался, и перемещался пепел по объему всему, словно жидкость, песчинки шли снизу вверх, сверху вниз, дрожа в его теле. И зажглись два синих звездообразных четырехкронных глаза и у него, вспыхнув пламенем и посмотрел он, опираясь на посох, на свою цель.

Цель была видна из любой точки мира, но никто на нее не смотрел. Они поняли, куда надо идти — и они пошли... Трехметровый тяжелый рыцарь с рогатым шлемом осветил красным пламенем своих глаз это место, оглянув его, дабы прикинуть дорогу. Прикинув ее, он указал клинком прямо на верх пирамидообразной горы. Широкий и длинный клинок, которым можно отрубать башку крупным ящерам, он убрал за спину, и грузно, словно восставший мертвец, пошел вперед, подобрав по дороге щит свой, пока с его темного тела и доспехов стальных и темных стекает песок, а от его тела идет темное излучение вместе с черными пылинками чудными.

За ним и пошли двое остальных, также не обращая внимания на песок. Так начался их путь с клинками в руках. На щиту у паладина был изображен знак таинственный, символ затмения на фоне распятия, под которым лучилось четыре водопада, стекающих в луч, падающий из обода затмения в никуда, как и в реальной жизни, только луна тут разбитая на множество осколков в своем затмении.

И шли три паладина так долго, как только могли, и развевались их шарфы на ветру. У паладина из-под доспехов — широкий, длинный и красный, как его меч и как и его глаза. У паладина пластинчатого — узенький и длинный, зелененький, в полосочку. У паладина тканого — широкий, длинный, да синий в клетку. Дорога и путь их был точно не близкий. Источник света, казалось, близок, но это лишь иллюзия навеянная песчаным туманом внизу и смеси облаков, смога, пыли и дыма в воздухе, что летала все это время, что эти три паладина лежали тут.

Грузно шел первый паладин, у которого помимо рогатого шлема, выглядывали из-под основных доспехов кольчуги. Гремя шел второй паладин, у которого на лице безумная маска демона с клыками, да бородой, колчан стрел за спиной, а стрелы он шел и собирал по дороге, словно терял их когда-то, изредка находя их то в трупах, то просто так, то вообще непонятно где. Шипя своими пылинками, что двигаются по всему телу его, и вонзая посох свой в песок, а затем вытаскивая, шел тканый паладин, через плечо которого протянут ремень. Сзади — книга, да крепление для посоха. Сбоку — наплечная сумка с не пойми чем. На поясе белой острой робы, с кучей свисающих лохмотьев, тряпок и на том, что когда-то звалось магическим одеянием, висит туча подсумков тоже бог знает с чем. На голове его был тюрбан, закрывающий все, кроме лица.

И шли эти трое сначала как мертвецы, затем уверенно, затем выпрямившись, затем как люди, а затем и беспристрастно. Самым высоким оказался тяжелый паладин, самым средним — пластинчатый воин-масочник, ну а самым узким и хилым из них всех — синеглазый.

Шли они сквозь пустоши и абсолютное ничего куда-то вперед, где виднелись остатки бетонного города, а рядом с ним — какая-то цитадель. Пошли они туда, ибо некуда было идти более, и это, и их цель — все что было видно тут, вокруг — пустота, космос сквозь мертвое небо зияет белыми красками, вечное разбитое затмение с лучом вниз в никуда рыжим светом. И более ничего примечательного, кроме того, что когда-то звалось лесом, да и то — вдалеке. Так и стали зваться трое — Паладин, Масочник, Синеглазый. Они не назвались, не говорили друг с другом, но они поняли это мысленно, назвав друг друга так у себя в головах. Весь путь свой они молчали, будучи мертвецами, молчат, будучи подобием живого, и будут молчать, ведь подобием они и останутся с большей вероятностью, нежели иначе. Они ожили — этого им оказалось достаточно. Вдобавок, они видят свою цель. К ней нету преград. И не наблюдалось, потому и шли туда, куда могли идти, ибо некуда более, только — к свету.

Они пришли к широкому треснувшему шоссе из асфальта, что вело к засохшим, разрушенным бетонным джунглям, торчащим арматурам, разбитому стеклу, и цитаделью, выросшей прямо посреди града, что тоже бог знает сколько стоит и, бог знает, может сейчас развалится. Ступили они на эту неведомую землю, что являлась для их цели лишь первым шагом.

И вонзил Паладин в землю меч, осмотрев красным пламенем своих глаз это место, и трое, вытащив оружие свое, разделились в поисках ничего. Все что тут когда-то было, уже исчезло. Редкая бумага с ничтожными осколками не нужной информации, какие-то таблицы, какие-то деньги, какие-то числа. Все это сейчас не имело ни малейшего смысла, ибо было настолько же жалким, как и полуразвалившийся кусок бетонированной стены близ этой бумаги. Какие-то отчеты, какие-то документы, все это хлам, по сравнению с целью и цитаделью. Единственное, что нашел для себя Паладин — большой хороший шершавый валун. Об него можно неплохо заточить затупившийся за такой срок меч. Остальным же бетонные джунгли ничего абсолютно не дали. Все что тут лежало потеряло всякую значимость на фоне затмения, пустоши, цитадели и их цели. Все это более теперь пыль от былого существования, которая тоже умирает и умрет в свое время.

Потому Три Паладина не встали в ступор, а пошли к цитадели — темной, жуткой, ветвистой, выложенной из черного как круг затмения материала. А на цитадели — символ четырех водопадов, затмения на фоне распятия. И не придали Три Паладина этому никакого значения, у них была цель, и им нужно до нее дойти. И ежели им что-то мешает — они сотрут это в пыль, что тоже умрет в свое время, если понадобится. Потому, они без раздумий прошли к металлическому забору, сломал его Паладин ударом своего невероятного меча и прошел вперед — к воротам, которые разрубил снизу своим клинком, а затем кусок верха ворот и упал назад, открыв проход внутрь.

И полезли оттуда ящерообразные твари без глаз и ушей, зато с огромными пастями, раскрытыми на все сто восемьдесят, с широкими зубками, что двигались по этой пасти по кругу, а внутри — такая же круглая пасть, зубки которой вращаются и так до конца. И были эти твари безрукими, и были они двухногими и шустрыми, но Три Паладина задали себе цель, потому не отступят.

Паладин, приготовил меч, Масочник приготовил свое одаси, а Синеглазый Пепел приготовил свой посох, да книгу, что воспарила перед ним, распахнул он руки. И вышел Паладин вперед, медленно ускоряясь всем своим весом и прыгнул он вверх, подняв меч над собой в тусклом свете затмения из прохода ворот и ударил он по земле так, что ударная волна отнесла часть этих тварей назад. И пошел за Паладином Масочник, что разбежался на своих двоих, прыгнул ему на спину, а затем оттолкнулся от спины его, ринувшись вверх, и замахнувшись своим одаси. А как приземлился, он резко ударил, разрубив десяток тварей напополам. Синеглазый Пепел, прыгнул за Масочником, а Гриммуар его летел за ним и прыгнул так высоко, что выше Масочника и выше Паладина. И задрал он свой посох в один бок, и махнул им резко в другой, и вылетело из деревянного посоха несколько огненных струй, что подожгли этих гадов, и как только Синеглазый Пепел приземлился, он вонзил свой посох в каменную кладку пола, пробив ту и пустив трещину в земле вперед, что разрывала кладку, и выпустил его посох поток ветра, а трещина врезалась в стену, соударяясь с противниками, а ветер отталкивал их еще более, да разгоняя огонь.

Так тварей и положили, заставив ворота на лестницу полыхать диким пламенем. И подошел Паладин к горящим воротам среди горящих трупов, задрал свой клинок вбок и махнул им как следует, разрубив обугленные ворота, заставив те падать вниз, да саму землю содрогнуться. И вошли они туда и увидели, что есть и подъем и спуск. А с подъема слышны визжания и крики еще гадов, идущих сюда. Потому решено было спуститься вниз — в подземелья. Синеглазый Пепел, как замыкающий выделял одного-другого гада, да стрелял по нему лучом синим, как и его глаза.

И спустились они к залу длинному с тропой вперед, выложенной из камня и окруженной мраморными колоннами, и стояли вокруг статуи какого-то мужчины с длинными кудрями до плеч, шрамом в форме креста, проходящим через всю губу, частью которой служила непосредственно она. Такие же шрамы на его глазах, сам он скуласт и плечист. И имеется у него множество фат и роб, да один плащ, и имеет он нагрудник и доспехов куски, да темный венец на голове. И стоял он тут, держа свой меч крепко и вонзая тот в землю, и опираясь на него. Три Паладина в быстром темпе прошли к воротам на конце, открыв их и распечатав первую преграду к их Цели.

Глава 2 - "Первая Битва"

Их сбило с ног это непонятное нечто. Бочкообразное тело в горизонтальном положении с шершавой кожей ящера, а также по три щупальца по бокам в виде колес-коловоротов, что заставляли эту массу двигаться, катаясь по полу с помощью мышечного напряжение. По всей внешней площади бочки из шершавой бочки открывались глазки разных размеров, что двигали своими зрачками туда-сюда. И поднялись три паладина после того как оказались сбиты с ног своих и посмотрели на это чудище непонятное, шипастое и более ящероподобное, нежели еще какое-то.

Сзади к ним подступала иная вражина. Так и решили — двое на тварь, а Синеглазый Пепел в прикрытии. Синеглазый прошел к толпе их преследующей, погладив посох вдоль всей длины, провернув его в руке ловким движением и грузно вонзив его в кирпичную кладку. И пошли вперед земляные трещины, что разрывали ударной волной своей вражину, раскидывая ее и откидывая назад.

Паладин, что оперся, поднял свой грузный меч, разогнался, протерев конец того о пол и замахнулся, да так, что ветер поднял пыль в помещении, но бочкообразная тварь отъехала назад настолько быстро, что тот даже и помыслить не успел. Масочник с одаси побежал своим полутяжелым ходом вперед, запрыгнув на статую, он оттолкнулся от нее, пока существо ударяло по статуе своим щупальцем, превращая ту в мраморную пыль. И упал Масочник прямо перед тварью, совершив рубящий удар вдоль всей длины бочки, разрубив его глаза и получив в ответ страшный визг.

В ответ бочка покатилась вперед, сбив того с ног, да Паладина толкнув вперед с такой силой и мощью, что сбил он Синеглазого прямо в толпу. Паладин сделал кювет, чуть придавив пепла, покатился дальше со всей своей кинетической энергией врезавшись в стенку, заставив ту трещать и падать на тварей. Масочник врезался в толпу большеротых, растолкав их своей массой и энергией, а затем восставая, словно из мертвых, опираясь на свой меч.

Синеглазый опешил внезапно, поднявшись и увидев как ползут на него эти твари. Он оперся на посох и начал отходить также тяжело и грузно, как и паладин, с развевающимися лохмотьями, за которые хватаются гады.

Бочкообразная сущность подпрыгнула на импровизированных колесах из щупалец и в темпе машины врезалась в океан этих тварей, растолкав их и сбив с ног и Синеглазого пепла. Его товарищ — Масочник выпрыгнул из волны монстров, что настигала его, и зацепился за стенку, осмотревшись и поняв, что все очень-очень плохо.

Паладина, что восстает из-под груды кирпичей и мраморной крошки, сейчас накроет волна монстров, Синеглазого Пепла отнесло к стенке и к нему уже пришла волна. Все что Сингелаз успел сделать — вонзить посох в землю, дабы подавить энергию от врезания в стенку. В полете он вонзил его в плитку, треская ту и ломая, а затем направляя на существ и пуская режущую синюю волну, что распополамила большую часть существ уже приходящих к нему, но и этого оказалось недостаточно. Волна врезалась в стену, прибив того на секунду в ту, вжав и заблокировав всю возможность движения. Над Паладином нависли толпы, он вставал и поднимал свой клинок, стряхивая бегущих к его шлему тварей и издавая глухие вибрации, своим трясущимся и колеблющимся темным телом с усилившимся темным свечением, красным огнем из глаз, что удлинилось, а также черной пылью, что начала опадать с него.

Масочник сделал следующее. Вжался в стену, оттолкнулся от нее так сильно, как только мог. Силуэты трещин, его рук и ног остались там с глухим хрустом, а он полетел вперед, замахиваясь сквозь свой шарф своим одаси, словно копьем. И метнул он его тоже так сильно, как только мог по странному существу бочкообразному, от чего пламя в его глазах стало длинным-длинным и ярким-ярким. Вонзилось одаси, пронзив существо насквозь, взвизгнуло оно и начало его катать в зад, да в перед, и меняли коловороты из щупалец свою направленность, пытаясь сбить безуспешно вонзившееся одаси. Масочник в полете взял лук и три стрелы, приземлившись на противоположную стену, к которой и стал прибит синеглазый.

Масочник, напрягая все свои силы, побежал по стене, резко нагнувшись и прыгнув снова, выстрелив тремя стрелами вперед — в кучу монстров, что окружили Синеглаза, а затем опалив их шустрым градом стрел, а затем и приземлившись ядром и мощным снарядом в толпу этих тварей, повредив свои доспехи.

Тем не менее, он расчистил ему путь. Секунды не надо было Синеглазому Пеплу, чтобы вонзить свой посох в землю, согнуться в себя, а затем распахнуть грудь, затряслось его тело темное и само пространство вокруг него, а ударная волна, полная пыли, мраморной крошки и воздуха, отнесла назад тучу существ. Вытаскивая свой посох из каменной кладки, звездообразные глаза Синеглаза увеличились и стали светиться еще ярче, а звезда крестообразная стала шире и длиннее, вместе с ее пламенем синего огня. Паладин, отряхнувший с себя тучу этих гадов, перекинул через себя меч так, чтобы тот лежал боком и начал раскручиваться, да так сильно, как только мог, раскидывая гадов, а затем отпуская свой огромный клинок, что начал разрубать напополам волну существ, а затем врезаясь и вонзаясь в Бочкообразное, отрезая тому одно щупальце слева. Паладин хрустнул кулаками, продолжая грузно идти, расталкивая всех монстров, с развеваемым огнем и шарфом. Масочник пытался выбраться из-под толпы, что жрала его доспехи, но у него ничего не выходило, каждая попытка заканчивалась неудачей. Паладин, заметив это, побежал вперед, к той ситуации с Масочником близ статуи. Своим шагом Паладин сбивал и давил каждого по мере ускорения. После чего, он схватился за тело статуи, запрыгнул на него, оттолкнулся, что было мочи, и полетел в стену с задранным назад кулаком. И ударил паладин по колонне, заставив ту падать в нужную сторону.

Понял Масочник, что колона падает на него и попытался выбраться. Он вытащил руку и засунул ее в рот одному из гадов. Тот начал его оттаскивать в свою сторону со всей дури, словно самый жадный из всей толпы. Не успели все ринуться за тем, как колонна раздавила их в кашу, а Масочник врезал жадине луком прямо вглубь пасти, вытащив тот потом оттуда, взяв за плечо, а затем махнув им справа налево, оттолкнув от себя жалких уродов, после, взяв свое орудие покрепче и вытащив из колчана три стрелы.

И восстали снова Три Паладина и пошли к ослабленной ранениями твари. Подошел сперва Синеглаз, за которым появилась окружность за его головой, и начали из нее лететь светящиеся светло-голубые стрелы, попадающие по глазам существа. Спрыгнул всем грузом своим паладин, прогремев доспехами словно громом, встав, а затем пойдя вперед, готовя кулаки свои. Масочник выпустил три стрелы по Бочкообразному. Две попали, одна в промах ушла — вонзилась в каменную кладку. Взвизгнуло со страшной силой существо, да так, что воздух начал вибрировать и поехало оно вперед, невзирая на клинки вонзенные сквозь его тело.

Он сбил Паладина своим резким поворотом в свою сторону, вернув к стене с диким хрустом. Прыгнул Синеглаз, задрав руку в полете и махнув ей вперед, выпустив восемь сфер, что попали в бегущих тварей и взорвались со страшной силой. Прыгнул на тварь Масочник, коснувшись одаси своего и попытавшись вытащить, да только тварь колебаться начала туда-сюда, пытаясь скинуть его.

Но воин держался на его теле, крепко схватив клинок, озарив помещение зеленым светом своего глазного пламени. Встал красный паладин, стало вибрировать пространство вокруг него, замахнулся он, стряхивая с себя пыль тьмы души его, да как дал по глазу существа, схватив тот в свои руки так крепко, как только мог и посмотрев в него. И начал он его вырывать в такт шатаний существа, оголяя нерв. Вытащил свой клинок Масочник, замахнулся и ударил по тому, отсекая глаз безвозвратно, самый крупный, что выделил своей рукой Паладин. И пульсирующий фонтан артериальной крови брызнул на доспехи Паладина.

Существо покатилось назад, сбив Синеглазого Пепла с ног и отправив в воздух, та впечатав в потолок. Тот ели удержал посох, а затем начал стремительное падение вниз, врезавшись в пол со страшной силой метеорита, разбив строй мелких собратьев этого существа. И восстал он, поднявшись ели-ели, начало осыпаться его тело, но он еще не был повержен, потому направил посох на существо, но не успел он этого сделать, как поднял свой меч паладин, махнул им вбок, совершив разворот и пустив по Бочкообразному режущее лезвие в форме серпа, что разрезало землю и воздух и то вместе с этим, а затем в развороте прыгнув на существо добил его, разделив на две части своим мечом, а затем поднявшись, смотря на то, как с двух сияющих звезд на лице Синеглазого стекает пепел, а вместе с ним и синие светящиеся частицы из глаз, которые он пытается удержать своими руками, согнувшись над полом. Огонь его глаз начал опадать от искр.

А за ним — толпы тварей. Потому, перекинул свой меч Паладин и ведя его кончиком по полу с искрами замахивался на толпу, вместе с Масочником, что замахнулся своим одаси. С двух сторон полетела кровь на Синеглазого пепла, остатки того, что было этими гадами, половинки их тел и зубы крутящиеся по кругу их, а также пасти с медленно угасающим движением.

Синеглазый попытался встать, поднял свой посох, но не мог — падали искры от его огня еще сильнее, так же, как и пепел с его лица и не мог он ничего поделать более, только стоять, скрючившись в ожидании рока.

Паладин, после удара мечом, зарядил кулаком по одному из гадов, а тот полетел во второго, а двое в третьего, разгоняя всю массу волной. Масочник после своего первого удара в прыжке, оказался сзади и совершил резкий режущий удар на все сто восемьдесят, после чего рубанув через себя, задев двоих тварей и разделив надвое ту, что спереди, затем снова сто восемьдесят, но только назад, выкосив передний ряд, что подступал сзади, а затем сделав колющий удар в случайном направлении, вонзив еще троих на свое одаси, как на шампур. Паладин, которого начали окружать, сделал резкий рывок назад, оставив в ответ силам противника ударную и ветряную волну, затем, одной рукой задрал клинок вбок и махнул им слева направо, разбив суровое количество этих ребят, затем снова задрав тот назад, разбежался и пошел вперед, выставив клинок вперед, нанизывая тварей на широкий клинок, разрубая их и разбивая их уже почти законченный строй.

Воин с Одаси прыгнул, замахнувшись своим клинком и сделав три резких маха им, пустив трупы, нанизанные на тот вниз и убив ударной силой четверых, затем приземлившись с выпадом вперед и резким ударом на все двести семьдесят, а после драпанув вперед, совершая удары, а затем прыгая на стенку, прилипнув к той, медленно съезжая и осматриваясь.

Паладин совершил свой последний крушащий удар. Замахнувшись, его кулак воспылал диким красным огнем, а глаза его сверкнули четырехкронными звездами и ударил он тварей ударной волной в форме своего кулака, а затем и отнесло их к стенке, где их и расквасило в не пойми что.

А Синеглазый, лишь встал на колени, схватившись за свой правый глаз. Паладин, весь в крови, с горящими красным огнем глазами, весь в крошке, подошел к нему и осмотрел хмурым взглядом его жалкую физиономию. Синеглазый поднял на него взгляд, нахмурившись светом своей звезды, что накренилась вбок.

Тот бросил ему меч и скрестил руки на груди. Посередине встал Масочник, наблюдая за этим всем недоуменно смотря то на одного, то на другого. Синеглазый посмотрел на габариты грохнувшегося меча, взял его в руки и попытался поднять, но ничего не выходило — силы его не хватало даже чтобы чуток заставить тот висеть в воздухе. Паладин лишь пнул его руку ногой, подняв свой клинок и уверенно пойдя к воротам. Рассыпалась рука Синеглазого в пепел. Он приставил остатки руки к кучке пепла и те начали медленно восстанавливаться по песчинкам. А звезды его глаз накренились в другой бок, и начали с них падать синие пылинки, он стукнул вторым кулаком по полу, в ответ получив руку помощи.

Масочник протянул ее. Синеглазый оттолкнул ее, поднявшись сам и хмуро осмотрев его, стряхнул пепел, что падал с него. Масочник лишь посмотрел ему в след, идущему вперед за Паладином.

А Паладин зашел в этот зал, что являлся печатью для этого монстра. Открытие двери ослабляло связывающие его цепи — лежат тут всюду и вся, а за ним — сундук, огромнейший сундук с серебряными росписями, руническими инкрустациями по углам, сияющим красным мягким светом, серебряными узорами, а также позолоченным замком. Паладин замахнулся своим мечом на замок и шибанул так, что тот разбился на куски от одного только удара. Только после этого он открыл его.

Внутри лежал очень добротный светящийся точильный камень, получше того валуна, что находил он на поверхности. Именно таким камнем треугольной формы, слегка шершавым, золотистым и светящимся он бы смог заточить свой притупленный клинок-бандуру, которым он бы разрубал еще больше врагов не щадя живота своего. Более ничего примечательного в сундуке, кроме ключа для снятия печати, каких-то тряпок и заостренного кусочка обсидиана тут не было. Его-то Синеглазый Пепел и взял. Паладин недовольно на него посмотрел, демонстративно развернулся и пошел прочь на улицу. Масочник взял Синеглазого за плечо, пока тот стоял и глазел на свое жалкое сокровище. Тот повернулся и увидел протянутую руку с каким-то браслетом, покрытым рунами. Синеглазый прищурился и примерил его. Как раз. Руны, когда он надел браслет, засияли синим цветом его глаз, а сам Синеглазый ощутил приток сил, которого не было ранее. И перестал он внезапно сыпаться, и цель их путешествия внезапно стала намного краше, чем прежде.

Масочник лишь потрепал его немного, хлопнул пару раз по плечу, да кивнул в сторону выхода. Так и решили. И пошли Три Паладина сквозь бескрайние пустоши прямо к своей Цели вперед, без всякого намека на сомнение или же неуверенность.

Глава 3 - "Ссора"

Пустоши — сама безмятежность. Они шли долго, очень, их цель даже и на миллиметр не была близка, но они продолжали идти своим грузным строем, гремя доспехами и шурша тканями. Таща свои мечи в своих руках и вонзая посохи в пески и барханы. Им дул теплый ветер навстречу, развевая их длинные шарфы, им в лицо летели песчинки, отскакивая в их доспехах. Изредка, они разбивали перед собой мелкие дюны, проходя дальше, невзирая на песок. Однако и у трех Паладинов был свой предел. Когда двое сзади уже устали, Паладин с красными очами обернулся, посмотрев на их отставание. Его глаза сверкнули злостью — пламя стало чуть ярче, вспыхнуло посильнее. Он посмотрел вперед, осмотрелся — увидел надтреснутую от жара и сухости почву вдалеке и небольшое деревце. Туда он и указал им, туда Три Паладина вместе и пошли.

Там двое замыкающих грохнулись у дерева, упершись спинами в то и посмотрев на свою цель. Паладин вонзил в почву свой меч с хрустящим звуком сухаря, настолько твердой была эта земля, а затем скрестил руки на груди в ожидании, постукивая ногой своей огромной, все больше распыляя пламя своих глаз.

Эти двое оторвали свой взгляд от своей цели и посмотрели на товарища, что встал в томительном ожидании, а затем опустили головы свои к песку. Масочник просунул пальцы свои в трещину между кусками сухой почвы и вытащил кусочек из своей ячейки, стряхивая с той песок, что улетал в никуда, а затем показал его Паладину. Тот лишь словно закатил глаза, а пламя его глаз еще длиннее стало, да ярче. Масочник лишь опустил голову и швырнул кусочек почвы куда подальше, а затем указал Паладину пальцем на его пояс, где в мешочке тот и хранил свое сокровище, добытое тяжким трудом.

Тот в ответ указал на Цель путешествия, на яркий свет. Масочник лишь пожал плечами и указал большим пальцем на разбитую луну в вечном затмении за собой, а также указал на щит паладина, а затем на луч затмения снизу, уходящий в никуда. Паладин лишь снова словно закатил глаза, махнул на них рукой, указал неодобрительно пальцем на Синеглазого сопляка, а затем пошел восвояси, вытащив меч из почвы. Синеглазый лишь бросил камушек в его сторону, после чего опустил голову.

И шел Паладин вперед, к своей цели, шел так долго, как только мог. Развевался его Шарф на ветру, гремели его доспехи с засохшей кровью на поверхности, грузно рассекал воздух меч, который он вращал в руке, а затем убрал за спину. И шел он вперед не озираясь назад своим взглядом, шел так, как никто не шел, выпрямив спину в своем ритмичном шагу, рассекая как и его меч Вечное Затмение и Вечную Ночь, опустившуюся на этот мир, единственным источником света в котором является его цель. Он брел первое время к длинному плато, вытянутому в сторону Цели, а затем пришел к Шоссе, что упиралось в это Плато, разделяясь на две дороги. Паладин глянул так обе, понял что правая, поди, ближе к цели, туда-то он и пошел своим тяжелым походом.

Два Паладина у дерева неловко смотрели на свою цель, отдыхая с долгой дороги. Масочник массировал плечи своего лука — гнул их, немного отдергивал, раздвигал и натягивал. Синеглазый Пепел вонзил свой посох в почву с характерным хрустом, а затем поднялся, посмотрев тенью своей на свою цель. Масочник посмотрел на него, немного озадачено.

Синеглазый Пепел повернулся к Масочнику, указав пальцем на Цель. Масочник лишь пожал плечами, встал и пошел за ним. И пошли эти двое вперед к продолговатому вытянутому в сторону их цели плато, где шоссе из треснувшего асфальта разделялось на две части. И пошли они влево, потому что считали, что так ближе их цель. Паладин пришел в небольшой бетонный городишко, который представлял собой руины с торчащими вверх шпилями ржавой арматуры, на которой хаотично еще держатся куски бетона. За этим городком близ плато выросла высокая башня когда-то, вся из камня черного, с символом затмения на нем, вылитым из бронзы, башня с красной черепице на своей заостренной конусовидной верхушке, старая, как сам мир. Слева от города была небольшая дорога ведущая в проход сквозь плато на другую его сторону.

Масочник и Синеглазый Пепел пришли в такой же старый и побитый эпохами городишко, настолько же жалкий, как и город, доставшийся Паладину — маленький, ничтожный, разрушенный, давно покинутый. Двое начали шастать по нему в поисках хотя бы подсказки к лучшему ходу к их цели. Паладин пошел к башне, по дороге бегло осматривая разрушенные домишки, закусочные и бензоколонку. Лежащие ржавые монеты за стойками, тени от рам ленточных окон, проникающих внутрь помещений вместе с тусклым рыжим светом. Ячейки, в которых хранится выпивка, Бог знает сколько лет уже она тут стоит, да и та ели уцелела. Паладин продолжал идти к Башне, как вдруг стукнулся о что-то. Это было сферическое поле, которое начинало светиться при прикосновении. Защита.

Паладин как следует взял меч и долбанул по полусфере, да только в ответ получил отдачу вдвое большую, такую, что его назад оттолкнуло с характерным вибрирующим ударом. Паладин восстал из песка, пока тот стекал и смахивался ветром в никуда и увидел, как дверь башни распахивается, а за ней оказывается фигура в синей мантии, с накрытым лицом из-под которого вылезает длинная-длинная борода. Руки были закрыты под длинными рукавами робы, а тело целиком закрыто. Фигура лишь кашлянула пару раз в сжатый под рукавом до пола кулак, а затем подошла к краю поля, посмотрев на Паладина. Тот подошел и ткнул пальцем в поле, ожидая ответа от старика.

Старик ничего не ответил, лишь протянул руку сквозь поле, посмотрев на Паладина сквозь тьму робы. Паладин некоторое время поглазел на его руку под рукавом, и все же протянул свою латную перчатку-ручищу ему. Фигура потянула его за собой и Паладин смог пройти сквозь поле. Повела Паладина фигура за башню свою, где были широкие ворота внутрь, да подъем наверх — на конусовидную крышу. Туда-то старик и повел Паладина.

Внутри были шкафы, доверху забитые книжные полки, столик, коврик, благовония, что дурманили ум, запах чернил, в уголке стояло ссохшееся дохлое деревце. Был тут и огромный диван, в который старик из пальца выстрелил какой-то голубоватой струей и пригласил за него огромного паладина. Тот сел без разговоров, расслабившись на нем. А диван после струи даже и не скрипнул. Старик махнул рукой гостю, потом пошел куда-то вниз, оставив Паладина наедине с собой, как и в дороге. Паладин встал и прошел за столик, за которым было окошко, из которого лучился свет его цели. Он посмотрел вдаль, ожидая что-то высмотреть там, но, ничего примечательного не найдя, подошел к столу, осмотрев его. Тут лежала книга с записями. Нарисованное легкое, какая-то миазма, вена, нарост на нем. Какие-то рунические символы, записи. Колдуну явно не хватает источника Энергии — тут изображены светящиеся кристаллы, энергетические центры тела, расписаны какие-то магические тренировки и практики, все это было изрисовано какими-то зловещими символами, глазами, многоликими существами, закорючками и орущими мордами.

Паладин посмотрел на это все, затем безразлично развернулся к Окну и стал смотреть на свою Цель. Спустя время старик вернулся с большим-большим металлическим чайником, да малым фарфоровым, большой кружкой, а также небольшой чашечкой. Все это было на металлическом ржавом подносе, который он поставил себе на стол. Он обхватил горячий чайник и разлил им обоим чай, снова пригласив гостя за диван. Паладин снова грохнулся на тот, диван не шелохнулся от его трехметровой фигуры в латах. Волшебник махнул рукой в его сторону. Огроменная деревянная кружка с чаем подлетела к Паладину, а себе старик налил в фарфоровую чашечку несоизмеримо малую, по сравнению с кружкой своего гостя. Налил он себе чай из небольшого фарфорового чайничка, который принес.

Паладин осмотрел эту кружку, взял в руки и начал вращать в руке, не понимая что с этим надо делать. Когда он увидел действия волшебника, что поднимал кружку и прислонял к своему лицу, он понял что, видимо, надо делать также. Жидкость утекала в тьму. Он ничего не чувствовал, ни то, куда эта жидкость течет, ни то, где она находится. Она просто исчезала там… нигде. Так он заглотнул всю кружку горячего чая залпом и, стоит сказать, не пожалел, ему эта процедура даже понравилась, несмотря на то, что он не имеет вкусовых рецепторов. Однако, несмотря на это, напиток его все равно расслабил. Само его поле, которое он ощущал так явно стало словно более жидким и эфемерным, а сам Паладин еще больше распластался на диванчике, чуть ослабив свечение своих глазенок-звездочек. Старик медленно вел по бумаге пером, выводя очередное многоликое создание на своей странице дрожащей рукой, покачиваясь и ерзая на стуле в каком-то томительном ожидании. Изредка, он очень громко-громко кашлял отхаркивая в свой рукав немного крови, после чего продолжая рисовать и писать в своей толстой немного жутковатой книжке. Паладин прищурил свой взор на полку с книгами. Все они были сделаны из странного вида кожи. Три Паладина уже находили такие штуки, но они были немного другой комплекции и другого материала. Хотел было он встать и посмотреть какого же существа кожа была использована, но тело его стало настолько тяжелым, что тот ели-ели встал. А посмотрев на свою ладонь, он удивился. С него начала медленно сыпаться черная пыль, а из глаз вылетать красные частички. Паладин хотел было выйти, кратко кивнув старику, но тот поставил жирную точку в своей книжке, размазав небольшую кляксу на странице, а затем посмотрев на Паладина.

Паладин недоуменно начал осматриваться в некоторой панике, которая охватила его. Черный пепел начал падать с его тела еще сильнее, а частички красного света из его глаз начали сыпаться как щепотки соли. Тогда, в этот момент, Паладин, опешил и побежал по лестнице вниз своим тяжким бегом и шагом, из-за осыпания, он споткнулся и кубарем покатился вниз, сделав несколько кюветов и тряхнув несколько раз башню, выбив своими доспехами несколько кирпичей из кладки. Пыль поднялась после его падения вниз, когда он грохнулся в ворота, открыв их всей своей кинетической энергией. Доспехи погнулись, сломались в некоторых местах, меч затупился, но Паладин встал, опираясь на руки, пока песок пустошей стекал по его темному телу из черного как сама ночь пепла, что спадал с него все более и более, как листва с дерева во время осеннего листопада. И струились из его звездочек-глаз маленькие частички еще сильнее под действием странной жидкости, что замутил этот старик.

Паладин попытался убежать, но столкнулся с барьером, тем самым, который уже был не голубоватого цвета, а красного. Стряхнулось еще немного черных частиц с его тела, упав на песок, тем временем, фигура старика вышла наружу, выставив свои руки в стороны. Рукава были задернуты, он увидел его костлявые немощные пальцы, полные родинок и вен, а также вылезающих из-под кожи костей. Паладин понял, что придется дать бой, потому вытащил из-за спины свой широкий и длинный клинок-бандуру, который так и не смог заточить за все время пути, да тот еще и затупился во время падения еще более. Он успел лишь встать на колено, взяв его в одну руку и приготовившись сделать мах. Маленькие звездочки-огоньки, что служили ему глазами резко вспыхнули длинным пламенем, подобным его шарфу, таким же развевающимся и покачивающимся на ветру пустошей.

Старик приподнял свою голову вверх — к тусклому коричневому небу полному смеси смога и облаков, из-под которого выглядывали звезды, а затем бросил вызывающий взгляд на Паладина, распахнув руки, открывшись для удара. Паладин без раздумий напряг свою правую ногу в состоянии выпада и махнул клинком вбок. Клинок его поразил башню, а старик исчез. Несколько кирпичей каменной кладки выпало наружу с огромной мощью, а также каменной крошкой, кусками и пылинками.

Старик подошел к Паладину со спины, прыгнул на него со всей дури. В его костлявых пальцах появилось сияющее голубым огнем лезвие, что прошло в сочленение доспехов в области плеча Паладина, пронзив насквозь кольчугу, да так, что колечки разлетелись в железную пыль, которая разлетелась в пространстве. И вытащил клинок дедуля, отпрыгнув назад, провернув жертвенное лезвие в руках, пока из сочленения Паладина сочатся черные пылинки темным водопадом. Паладин лишь развернулся с увеличенным рычагом меча, да так, что воздух взревел, но старик запрыгнул на широкую сторону меча, пробежал по лезвию и уже был готов ударить, как вдруг, Паладин резко махнул мечом вбок, да так, что старик впечатался в стенку. Паладин отбежал в сторону волоча за собой меч по песку, оставляя след и отходя к стенке. Старик упал из лунки в форме своей тушки которую создал в стене своим телом и этим хорошим ударом.

Этот дедуля медленно поднялся. Пока тот поднимался, Паладин подходил к нему, а затем резко пнул сапогом в живот, отшвырнув к краю Барьера. Пока старик подымался, Паладин думал, как покинуть Барьер. Взяв старика за ногу, он попытался выйти и ему это удалось. Отпустив ногу Старикашки, он поволок свой клинок, пока черная пыль высыпалась из-под доспехов его. Дедуля харкнул порядочным количеством крови прямо на песок, после чего поднялся взревев и простонав. Без барьера его кожа начала излучать пар и прожариваться. Губительным было излучение из космоса для него. В порыве гнева, он спустил капюшон, а также распустил свою мантию.

Это был уже не старик. Его волосы были длинными-длинными серыми щупальцами, которые больше были кораллами, связавшимися в единые отростки. Каждый локон-отросток такой был длиной не менее пятнадцати метров, и все они изгибались и летали так, словно гравитация ими не управляет, а плавают они словно под водой в эфирном ветре. Грудная клетка этого старика была раскрыта наружу — каждое ребро было длиннее, нежели у человека и более напоминало шип. Все эти ребрышки образовывали на груди старика своеобразный цветок с двумя распухшими от опухолей и излучения легкими, а между ними — бьющееся быстро сердце, тоже полное жира и опухолей.

Это существо воспарило ввысь на метра три, и всем своим быстрым полетом начало настигать Паладина. Но тот был еще не сломлен, потому развернулся, держа гигантский клинок в одной руке, и резко прыгнув на монстра, махнув тем. Старикашка успел увернуться — Паладин отрезал лишь небольшой кусочек ребра. Вдобавок Старик создал второе лезвие, которое без всякого сожаления или сомнения метнул Паладину в длань, пронзив перчатку насквозь и прибив Паладина к почве. Паладин поднял клинок, получив разрядом молнии по доспехам, но не учел дедуля, что электричество не причиняет ему столько же вреда, сколько клинки, потому Паладин и смог опереться на огромную бандуру и встать, вытащив руку с клинком из почвы, а затем побежав, еще больше рассыпаясь. Он бежал сквозь город к проходу в плато.

Прибежав в городок, он осмотрелся и увидел относительно высокое здание к которому побежал и задрал клинок вбок. Со всей мощью, которая сейчас ему доступна он начал разбивать кирпичную кладку, заставляя дом медленно, но верно падать вниз, что задержало неприятеля и позволило сократить расстояние. Паладин взял по дороге случайную арматуру на дороге, развернулся и пораженной рукой со всей дури метнул в существо. Мимо, да еще и рука отказала теперь уже полностью, она медленно рассыпается в прах, который удерживают только доспехи. Он бежал и как только дед понял, что тот хочет перебежать по ту сторону плато, он метнул молнию в бетонную арку, что держала над собой земляную массу. Кусок плато медленно начал съезжать после того, как прогремел взрыв. Все, что успел сделать Паладин — подкат под падающий обломок. Все бы удалось, если наглухо не застрявшая отказавшая рука в этом проходе. Старикан очень сильно хотел себе этого Паладина, потому начал молниями разбивать проход, что отдавалось раскатами грома. Паладин решил, что раз рука более не функциональна, надо ее отрезать от себя. Потому он взял клинок и долбанул им по своей руке, отстегнув руку от себя, потому что только так можно было отсоединить его. Такое ощущение, будто он сейчас потерял часть того, что было им. Фантомную конечность лишь чувствует он, побежав. Два горящих диким длинным пламенем глаза, с длинным развевающимся шарфом и вибрирующим телом Паладина, шли прочь под грохот, подымающуюся пыль и крошку.

Паладин чувствует, что его дух не сломлен, но его тело — еще как. Ему нужна передышка, но времени на нее попросту нет, потому он идет на свет на противоположном конце тоннеля из которого видно две тени. Два ему знакомых задохлика прискакали ему на помощь. Он лишь посмотрел назад, приготовил клинок к бою и сверкнул глазами-звездами, что осветили это место ярким красным светом.

Старикан пробил дыру и влетел в нее со страшной силой приземлившись на колено и раскрыв свои локоны-щупальца. Грузно и тяжко Паладин побежал на него, но дед уже был позади, словно тенью и размытым силуэтом он быстро оказался там, пока Паладин делал взмах мечом. Воздух взвыл, а за ним пошел треск доспехов. Старикан пробил насквозь его живот лезвием, начиная пытаться то провернуть. Резко в свою спину он получает три стрелы, которые останавливают это действие.

Синеглазый Пепел поднял посох вверх, провернул его, а затем вонзил в землю. За его спиной появился сначала первый квадрат, а поверх него второй, повернутый и образующий вместе с первым восьмикронную звезду. Из углов этой звезды вылетело восемь снарядов, что резко врезались в щупальца этого существа, что медленно начали опутывать тело Паладина. Одно из них оторвало взрывом снаряда. Еще одна стрела, что отколола ребро и вонзило то в асфальт, заставила старикана бросить Паладина и переключиться на этих двух. Щупальца его резко превратились в единую лопасть над его головой. Вращаясь, они сбили этих двоих с ног. Красное пламя озарило весь проход. Красная пасть воспылала под шлемом паладина, а тьма служила ему зубами в его светящемся рту. Он прыгнул на старикана сверху и вонзил клинок в центр лопасти, проведя сначала в один бок, затем в другой, а затем и в третий по кругу, разрубив все щупальца, а затем пронзить насквозь его тело затупленным клинком. После этого у деда костлявые руки стали настолько огромными длинными, распухшими и полными болячек и опухолей и вен, что смогли взять Паладина с головы и насильно впечатать в упавший кусок плато позади, пробив то насквозь. Старикан уже давно не был стариканом, а монстром.

Так, пока тот развернулся, Масочник прицелился в сердце старикашки и выстрелил. Стрела прошла насквозь, но это не помогло. Размытым силуэтом он уже оказался сзади них. Все что успел сделать Синеглазый Пепел — поставить щит-экран в виде полусферы, об который ударился старик. Затем этот экран превратился в ударную волну, отнеся Старикашку еще на порядок и отломав ему еще одно ребро. Масочник убрал лук, взял Одаси и первое время бежал по надтреснутому шоссе, полному пыли и бетонной крошки, а затем начал бежать по стене, позже заходя на потолок далее по полуцилиндру этой арки, держащей над собой массу плато. Он спрыгнул вниз, прямо на ребра существу, а затем Одаси рубанул дважды крестом, разрубив главные держащие сосуды сердца, а затем ногой пнув его, словно мяч. Дед выгнулся, и схватился за свою голову без глаз, бровей, а также отрезанного носа, дряхлый и старый, он медленно превращался в пыль и пепел, подобный их пеплу и их тьме. Синеглазый Подошел к этой куче и начал ее собирать в мешочек, указав пальцем большим куда-то назад Масочнику.

Масочник побежал за Паладином. Пламя того стало тусклым. С глаз его звездообразных сыпалась красная пыль, также как из яростной пасти, что перегорала, словно лампочка. Он сидел перед своей рукой и пытался ее вытащить из-под завала, что ему не удавалось. Чем больше он пытался, тем больше частиц падало с его глаз.

Масочник подошел к нему, но тот остановил его рукой, оттолкнув. Тот в ответ подошел и дал ему по кастрюле смачный такой подзатыльник, да так, что лицо его хорошо так осыпалось. Он помог ему приподнять завал и вытащить руку, которую Паладин нацепил при помощи заклепок из кожи внутри. Временное решение до ремонта. Масочник повел его к Синеглазому Пеплу. Тот, нехотя, взяв клинок, поволокся с ними вместе. Синеглазый Пепел тем временем сформировал из пепла умершего дедуси кольцо, что вращалось, волнуясь и неравномерно изменяя форму. Смесь пепла вибрировала и сотрясала само пространство. Пепел обернулся на Паладина в тяжком состоянии и направил руку на вонзенный в асфальт посох. Там, над ним появилась небольшая светящаяся точка, через которую начала проходить темная масса на вход, на выходе же получался концентрированный луч света. Пепел обошел со стороны и обхватил тонкий луч одной рукой, медленно подводя руку к началу луча. Луч расширялся и превращался в конусовидный поток энергии, который он поворачивал на Паладина. Его темный пепел внутри доспехов, начал медленно собираться в руку, старые пылинки тьмы, заменяться на новые, а те, что не хватало, появлялись из энергии. И вновь засияла темнотой его рука и вновь она ожила, а из глаз его перестала сочиться красная светящаяся пыль, пасть его погасла, а глаза перестали светиться так ярко. Махнул рукой Пепел на посох и рухнула масса пепла деда на пол, а луч исчез вместе с точкой ретрансляции. На пальце Пепла появился огонек, очень мощный. Он приказал Паладину сесть.

Тот также нехотя сел. И начал пепел спаивать сломанные металлические заклепки, что делали его доспехи цельными и нерушимыми, и снова он включил ретрансляцию пепла, вот только энергия теперь шла не лучом, а потоком, которым Пепел, словно дирижер, управлял вторым пальцем и направлял в доспехи. Медленно недостающие куски металла материализовались из неоткуда, а пепел Деда улетал как песок при сильном ветре, настолько много его требовалось для ремонта чего-то настолько сложного.

Тогда, когда Паладин уже был относительно цел, Пепел протянул ему руку, чтобы тот встал. Тот в ответ сам встал и посмотрел на Масочника. Масочник, тем временем, показал троим какую-то сложенную и достаточно крупную бумагу. Они немного не понимали, что значат всей эти значки, кружки, связанные линиями на зеленом фоне с отмеченными на них странными треугольными штуками, однако они нашли обведенное место, это было это самое место, где они находились. Вот плато, вот развилка, на другом конце плато развилка снова соединялась в единое Шоссе и шло куда-то далее к самой жирной точке на карте. Они поняли, что туда и стоит держать путь, ведь если это место так отмечено, значит там что-то важное на пути к их Великой Цели. И пошли они к своей Цели.

Глава 4 - "Огонь судеб"

Воздух разогревался — мираж на горизонте, ранее скрываемый плато и дюнами. Теперь, океан лжи где-то там, в этой недосягаемой линии. В мираже летают дома, куски бетона, что смешиваются в порыве воображения в намеки на цивилизованный мир, но и то была ложь. Три паладина туда не смотрело, они смотрели и уверенно шли к своей Цели. По асфальтированному шоссе, сверяясь с той странной бумажкой, которую тащил с собой Масочник, регулярно осматриваясь и переворачивая ее туда-сюда. Они держали свой путь на самую жирную точку на этой карте. Там может быть то, что намекает на дорогу к их цели, потому что та стала ближе, но не на много. Тяжело они шли, когда сквозь Вечное Затмение проникали лучи умирающего Солнца, что обжигали их одежду, доспехи и тела, что они не чувствовали, но знали. Масочник внезапно остановился, посмотрев на зенит. Разлитое в небе Молоко туманностей и звезд посмотрело на него в ответ. Паладин и Пепел обернулись на него.

Масочник посмотрел на них, те лишь в ответ переглянулись, а Пепел пожал плечами. Паладин сам осмотрел это место, подошел к краю разгоряченного асфальта и с ярким хрустом земли ступил на не менее разгоряченную землю, вонзив меч в ту с характерным трескающим звуком и подымающейся пылью, а также коричневым туманом, что лежал тут на полу, волнуясь и волочась здесь внизу. Паладин подтащил к выбранному произвольно месту у шоссе камень, на который приземлился, взяв свой меч из почвы наконец и положив на колени.

Пепел подошел к этому месту и увидел дерево неподалеку, а затем случилось то, чего они не ожидали. Почему-то стало темнее. Они посмотрели на свою цель — она стала более тусклой. Снова из множества раз в их путешествия. Пепел, при помощи чудотворства своего, разжег костер, собрав немного хворосту из сухого как затвердевшая почва дерева. Все трое любовались огнем. Паладин точил золотистым камнем свой меч, притупившийся знатно. Масочник вдохновенно осматривал местность вокруг себя. Пепел склонился над своей рукой с браслетом, второй рукой вращая круг символов на нем.

Паладин скреб камнем как следует, отсекая от своего камня искры, изредка посматривая на горизонт, что теперь затенен. Мираж не исчез, Вечное Затмение никогда не кончается. Он лишь повернулся к своей цели, а Пепел посмотрел на него немного недоуменно. А тот, переложил клинок наперевес, уперев в плечо и в землю вонзив, продолжил точить его чудо-камушком, добытым из-под щупалец первого их чудища. Он не смотрел на свой меч, он смотрел на Цель, что стала тусклее почему-то, обратив мир в своеобразную ночь. Пепел посмотрел на него некоторое время, а затем молча вернулся к символам на своем браслете и их голографическим лучистым проекциям, летающим чуть выше самих символов, которые Пепел и вращал. Масочник вытащил одаси из-за спины, в котором сверкнуло отражение его демонической маски, почвы и цели.

Костер горел, треща и бухая от процессов окисления, поднимая вверх искры и легкую дымку. Три Паладина лишь сидели около него, зная, что им не нужно его тепло, но тут можно отдохнуть с долгой дороги, чем они и занимались с переменным успехом. Пустыня не бесшумна. Часто дует ветер, слышатся далекие-далекие отголоски вибраций и каких-то взрывов, кажется, словно они слышатся, но спустя время издается еще один, и еще, что понимаешь — эти звуки более чем реальны. Костер погас, оставив сиять только их глаза, что немедля посмотрели на тусклую цель. Первым поднялся Пепел, скрыв голографические проекции, убрав за спину посох, что был ранее наперевес, а затем положил руки на пояс, обойдя остальных и посмотрев на них воодушевленно.

Паладин ответил лишь недоуменным взглядом, указав на свечение рукой, а затем сжав металлические длани в кулак. Пепел, лишь выпрямился и кивнул в сторону Масочника, что рассматривал целостность своей маски в своем одаси. Он ощупывал суровую трещину на ней. После только он оторвался и обратил на Пепла внимание. Поняв, что и ему пора отойти от костра в Вечном Затмении, он встал, убрав свой меч за спину и пошел вперед — к своей цели, подзывая за собой Паладина. Тот встал и недовольно и демонстративно, а также важно пройдя мимо Пепла. В ответ Пепел лишь пошел спокойно за ним. И вернулись они на Шоссе, и пошли они снова к своей Цели.

Глава 5 - "Торговец"

Огромная туча песка подходила справа, словно концентрированное небо упало на землю с его странными огромными облаками коричневатого оттенка. Справа также и виднелись вспышки, поднялся ветер, что развевал их шарфы. Вот склон, вот камень близ этого шоссе. Паладин, вытаскивая свой гигантский широкий меч, поднялся на камень, встав одной ногой выше другой и посмотрел вдаль. Там, по склону ниже шоссе врезалось в невообразимую картину — высокие бетонные джунгли, торчащая и пронзающая небеса арматура, многоэтажные дома, многоуровневые комплексы с полуразрушенными этажами, дома, больше напоминающие соты из кирпича, остатки ленточных окон, фабрики, трубы, все это сплеталось в единую паутину асфальтированными дорогами. До этого они видели города, но не настолько большие, этот прям огромный, но не это главное и не это самое интересное. То тут, то там, то сзади, то прямо перед городом, то где-то сбоку, то где-то из здания, то где-то прям внутри здания вырастали замки, каменные стены, иногда словно появившиеся прямо внутри конструкций всех этих гигантских лесов из бетона. Сзади — обломки старой Луны, Вечное Затмение с образовавшимся вокруг него ореолом и подсвеченным солнцем кольцом из обломков и пыли. Справа город и Затмение накрывали коричневые как сама смесь из облаков и смога над их головами облака пыли и прочей ереси, они накрывают своим полотном все, что плохо укрыто, подступая медленно, грузно но очень верно. Где-то там, вдалеке светится их Цель…

Паладин выставил меч вперед и они поняли, что надо идти в город. Вся троица пошла туда. Своим неумолимым шагом они шли, несмотря на ветер и пыль, что словно вода потоками стекалась в единый циклон, сближаясь с облаком пыли, изредка образуя небольшие «торнадо» из пыли, по колено где-то высотой, которые сначала появлялись, а затем исчезали. Шарфы их болтались в безумном танце, а стена пыли была на пороге, когда они встали перед этим стоически возвышающимися остатками города в смеси с башнями, стенами, колоннами, остатками каких-то руин небрежно вшитых в комплексы и здания, все это вызвало какой-то внутренний трепет от могущества картины арматуры что вонзалась в небеса, щекочаих своим присутствием и кусками бетона нет-да-нет, а висящих на ней.

Паладин посмотрел на это все оценивающим взглядом, посмотрел на меч, приготовил его к бою, а затем медленно пошел, ведя за собой свой строй к своей Цели. И пошли и остальные за ним — достал свой посох Синеглазый Пепел, достал свой лук Масочник. Первое время было тихо. Лишь вибрации, шум и мощь подступающего облака, а также грохот молний и более ничего. Они шли и искали подходящее убежище. Они выбирали очень долго, потому что и шли долго, но остановились на одной полуразрушенной крепости, что выглядела намного надежнее уже сильно потрепанных бетонных конструкций. Паладин подошел к ветхим деревянным воротам с ржавой стальной каемкой, замахнулся своим мечом наискось и рубанул как следует. Закономерно, за много лет дверь полетела в щепки и, судя по мощным металлическим звукам гремящих и падающих цепей, была она еще и на такой же прогнивший замок закрыта изнутри. Когда пыль уже подошла вплотную они вошли, а деревянная крошка усеилась, оголив древоедов и прочих насекомых, которые только и могут жить тут, по типу тараканов. Ничего не было видно. Добавило еще и то, что пыль затмила Затмение и яркий свет Цели. Синеглазый пепел дважды стукнул по полу посохом и на верхушке того вспыхнуло белое пламя, что ярко осветило это место. Помещение, несмотря на то, что оно было заперто, было вообще пустым. Тут не было ничего, кроме потухших факелов, висящих на стенах, подъема наверх, прохода на стены, а также спуска вниз. Так как из всех щелей фонило песком и тот скорее всего скоро, словно вода начнет заполнять помещение, решено было спуститься вниз. Делали они это очень аккуратно, стараясь не шуметь и сами прислушиваясь как следует к пространству вокруг. Лишь приглушенное сверкание молний и эхо шипящего песка, что медленно, но верно засыпал входы в крепость.

Они вошли в коридоры каких-то катакомб. Было две широких дороги, вдоль которых стояли какие-то горшки и ящики — направо и налево. Направо и решено было пойти. Три Паладина шли тихим шагом, стараясь не шуршать одеждами, не греметь доспехами и не издавать звуков снаряжения. Здесь, в помещении, которое они нашли, пахло перебродившим вином, стояла тут куча бочек c краниками вдоль дорожки вперед. Стояли по очереди друг за другом краном к проходу между ними. Изредка между ними проскакивали бочонки, кружки, иные сосуды, а также ящики, в которых когда-то был виноград. Они пришли к месту за бочками. Здесь, именно тут, из ящиков вились лозы винограда наверх, пробив каменный пол внизу своими корнями. Когда-то видимо один росток смог сделать трещину в полу — за ним потянулись тысячи. Так и покрылась эта стена лозами слегка пожухлого винограда в некоторых местах. Худо бедно, но он волочит свое существование здесь без всякого намека на свет. Там, справа, где-то ближе к углу этого зала было слышно какие-то звуки.

Паладин посмотрел в ту сторону. Он разглядел там фигуру в черном балахоне, с медной уже окислившейся тиарой на голове с топазом по центру симметрии гуманоидного тела. Черные лохмотья, которые были на нем изредка менялись такими же медными и бронзовыми старыми окислившимися вставками брони и лат, по типу наколенников и перчаток. Выделялся более всего один единственный наплечник его справа, тоже из меди — на ней выгравирована какая-то руна, что светилась ярким синим светом, таким же, как и его глаза. Незнакомец поднял голову, там показался череп. Перед скелетом оказался стол с кучей какого-то барахла — ржавые и не очень мечи, фрагменты лат, металлы, какие-то металлические чудо-стволы, мешочки с порохом, а также таинственные магические предметы. Паладин прищурился, потому что хотел было поднять свой меч, но затем, что-то увидев и почувствовав, он расслабил руку и даже убрал клинок за спину. Вибрирующим и отдающимся эхом далекий голос этого незнакомца сказал:

-Ах. Вы кажется нашли в себе частицу своей природы. Я рад, что вы со мной.

Синеглазый Пепел выглянул из-за Паладина, а Масочник убрал свой лук за спину. Мечник лишь встал на колено, чтобы не напугать этого субьекта.

-И все же… я чувствую, что вы не совсем нежить. Не знаю кто вы. Сложно понять, я думаю, вы понимаете о чем я…

Паладин лишь кивнул ему многозначительно, осмотрев его товар.

-Я теперь уже одинокий караванщик, друзья. У вас есть Пыль?

Мечник посмотрел на Синеглазого. Тот показал мешочки на своем поясе, что остались с прошлой битвы.

-У людей было одно изобретение, до которого не догадались Дети Иррации, даже два.- пододвинул он весы поближе, поставив грузики на одну из чаш.- В моем караване до того как случилось… а впрочем неважно, в общем, там были толковые механические весы… теперь приходится использовать Гирьки. Тем не менее, лучше чем ничего, правда?

Паладин начал рассматривать товар. Масочник прищурился светом своих зеленых звезд на все что тут было и нашел стрелы. Какое счастье, он тут же к ним подбежал и начал рассматривать.

-О, я смотрю, ты быстро определился. И да… у меня для тебя есть кое-что еще.- полез он куда-то в ящик, начав там копаться.

Синеглазый Пепел начал осматривать магические предметы, что находились тут. Руны, несколько талисманов, один амулет, небольшой ржавый жезл из стали и серебряных частей, еще тут были какие-то шестерни из серебра, но они бесполезны без машины, в которой они содержались в качестве части.

Торгаш достал из ящика две вещи — метательные ножи и относительно новый колчан стрел из кожи:

-Колчан отдам по низкой цене — его так никто и не купил… а у тебя свой не очень. Метательных ножей у меня туча и все разные, продаю по одной цене — сотня граммов Пыли за штуку. Со стрелами двести граммов за штуку, дорогие, знаю, но сейчас дефицит.

Масочник посмотрел на Пепла. Тот активно рассматривал Руны, но затем поднял голову на своего друга, стоя на коленях. Он осмотрел восемь мешочков, что были у него на поясе. Поняв, что их нужно как-то делить, он посмотрел на Паладина. Тот находил в этом ржавом хламе мусор и зубочистки. Потому открестился от покупки, покачал отрицательно головой и недовольно пошел к стене, где и сел, упершись в ту спиной и подняв колено. Восемь делить надвое просто, за сим, Синеглазый кинул тому по очереди в руки четыре мешочка с этой чудо-пылью, а сам взял четыре Руны и положил торговцу на стол мешочек. Тот его взвесил и спросил:

-Еще три. Руны нынче уже мало кто делает. Тоже дорогие.

Пепел без вопроса поставил еще три своих мешка.

-Эта, первая, синяя — заготовленное заклинание, одноразовое. Вторая — красная, она на лечение, трехразовая. Третья — желтая, она для выделения пыли из доспехов с чарами, одноразовая. Четвертая — фиолетовая, имеет большое количество раз, больше десяти точно, но цифры не знаю.

Масочник положил все свое состояние в виде четырех только что полученных мешочка Пыли, указал на связки по восемь стрел, набор из пяти красивых метательных ножей, а также колчан стрел.

-Дружок, эти ножи очень дорогие, твоей Пыли не хватит, чтобы ее купить. Учитывая твой заказик, отдам только два таких ножа из набора, но тогда ремень для них через пазуху ты не получишь. Потому выбирай — либо то, либо другое.

Паладин скрестил руки на груди, посмотрев на него вспыхнувшими пламенем глазами.

-Не горячись. Все мы пытаемся выжить… я не исключение.

Паладин недовольно отвел взгляд, продолжив таращиться в стену.

Масочник махнул рукой в его сторону, посмотрев в потолок и начав глубокую думу. Торгаш тем временем сгребал пыль в ящик, который был относительно полн. Синеглазый пепел посмотрел на это все, а затем пошел к Паладину, беря в руки пламя с верхушки своего посоха и ставя его на пол в качестве костра, а затем садясь напротив мечника, начав пялиться в огонь. Масочник вздохнул, ему очень хотелось эти кинжалы, потому он указал на них.

-Будь твоя воля.- передал он ему кинжалы и пояс через плечо для них с кармашками с посеребренными пуговками.

А эфес каждого — красота, с топазами в центре крестовины металлические ручки, удобная рукоять, острые углы, да еще и как новые.

-Знаешь… жалко даже такие на бой отправлять.- усмехнулся Торговец, после чего сгреб мешки в ящичек.

Масочник натянул через себя этот пояс с кармашками под красивые метательные ножи, после чего пошел к импровизированному костру. Торгаш начал потихоньку раскладывать вещи по ящикам и подгонять сани с перегородкой, на которые весь товар он и укладывал. Все трое просто сидели и смотрели на горящее пламя белого костра из энергии. Оно затянуло их с головой, напоминая о Цели их путешествия. Паладин достал с пояса светящийся камень, которым начал точить свое лезвие, отсекая искры в пол. Масочник рассматривал кинжалы, Синеглазый пепел рассматривал руны и сверял их со своим Браслетом с возможностью голографирования символов в качестве проекций, что можно вращать второй рукой. Торговец осмотрел их, почесал репу и спросил:

-Там на поверхности… не так много живых, да и мертвых не много. Идите куда шли — будет больше толку. Может быть, мы еще свидимся, путники.

После чего он поправил рюкзак, взял уздечки саней покрепче и потащил их наверх, где и исчез без намека на возвращение… Лишь Паладин изредка вставал после этого выпить перебродившего вина из бочонков, более ничего не происходило. Лишь воспоминание о своей Цели…

Глава 6 - "Смотритель Бездны и большие неприятности"

Песок нынче завалил город. О буре напоминала лишь нагромождение небесных скал на горизонте, вот-вот оно там и исчезнет, словно того и не было. И песок дрогнул близ крепости со сломанными воротами. Паладин проломил стену из пылинок и медленно и неумолимо начал выбираться из пустынного плена. И оголились рога его шлема. И поднял он длань свою к затмению, и поднял меч свой к цели, начав вытягивать себя оттуда. Не обращая внимание на стекающий песок он посмотрел на свою цель, опираясь на меч и подымаясь из песка, словно Феникс из пепла. За ним также грузно, со стекающим песком вылез Масочник, опираясь на свое одаси. За ним вышел и Пепел, гасящий пламя на верхушке посоха и опирающийся на посох. Они осмотрелись и увидели, что все это место накрыл песчаный слой ростом где-то с Масочника. Вокруг песок поднялся вместе с туманом из смога и пара, все это висело в воздухе словно занавеса. Паладин указал на их цель мечом. Все трое пошли без всякого разговору. Сыпался песок, вибрировало пространство вокруг них, вибрировали миражи вдалеке, но они шли сквозь город, накрытый одеялом песка.

Внезапно, проходя мимо еще одной из стен какого-то давно забытого замка, они услышали какой-то лязг. Паладин остановил всех поднятым кулаком и заглянул за стенку. Торгаш, с которым они вот несколько часов назад торговали теперь здесь — вытащил катану и парирует удары неведомого гуманоидного существа.

Это было высокое существо в черном плаще с острыми рукавами и воротником, с огромными кубовидными наплечниками с высеченными светящейся фиолетовой краской символами на неведомом языке. Оно было худым, но очень сильным, оно горело черным пламенем, что ореолом огораживало его от этого мира. Внутри — белый бурлящий суп из полигонов, силуэтов треугольников связанных между собой, бурлящих, словно суп, подымающихся и вибрирующих. А за головой с красными горящими пламенем глазами — два черных светящихся темнотой нимба. А в качестве головы — неведомая форма проекции белого Гиперкуба, его светящихся ребер, что вытекают и втекают в себя. В его центре глаза и находятся. На его голове — шляпа-котелок, на его теле — обычная одежда, редкие металлические вставки, а в руке — черный как сама ночь клинок, горящий черным пламенем, поглощающим свет вокруг себя.

Он набрасывался на Торговца и совершал мощные удары, которые тот парировал Катаной. Масочник вытащил лук, а Пепел приготовил посох. Они не спешили атаковать. Они что-то чувствовали и не понимали, стоя в ступоре, чувствуя что-то знакомое и такое близкое, но ели уловимое от этого существа. Торговец оттолкнул от себя это существо, после чего совершил разворот и резкий выпад вперед, пытаясь пронзить его. Существо уже было сзади. Резко повернувшись на одной ноге, Торговец пустил удар противника в песок, после чего попытался вонзить катану ему в живот, однако то уже испарилось и появилось неподалеку где-то справа. В этот момент, Масочник метался то на лук, то на сущность, а затем без раздумий выстрелил. Стрела прошла внутрь существа и исчезла в пламени, но видно было как оно вздрогнуло после попадания. Оно развернулось, посмотрев на них взглядом, провернуло свой меч с эфесом в виде креста и нимба за ним и направил на них, придерживая свою правую руку, после чего он и оказался сзади всех.

Паладин лишь успел прикрыться щитом, да и то, не полностью — клинок оставил серьезное углубление в его доспехах, которые он недавно большой ценой починил вместе с товарищем. Масочник резко прыгнул на стену, побежав по ней и осыпав существо стрелами. От первых двух оно удачно увернулось — отбило клинком, однако последний прошел сквозь него, отчего то дрогнуло чутка.

Паладин сделал выпад в сторону этого существа, очень неуверенный и робкий, отчего тот уже был сзади, но Синеглазый резко дал ему по башке посохом, прямо по затылку, снеся шляпу-котелок. Убрав за спину лук, Масочник набросился на существо с одаси, наотмашь махнув клинком вдоль всего доступного маха руки, но тот был не из робкого десятка, потому уже был сзади Синеглазого и резко ударил ему в спину, пронзив живот и подняв над собой, а затем резко тряхнув клинком в сторону, отбросив его в сторону. В этот момент Торгаш подошел со спины и мощно пронзил его в районе солнечного сплетения катаной. Он вытащил ту, после чего отошел в сторону, смотря на фигуру существа. Паладин резко с разворота ударил ему по шее лезвием и отсек голову, которая резко сгорела в пространстве и исчезла, оставив за собой белые частицы. Тело медленно превращалось в черную Пыль.

-Ого… вы смогли убить Смотрителя Бездны, а вы очень сильны.- убрал за спину Торгаш свою Катану.

Паладин пару раз постучал по груди кулаком.

-Ну-ну.- посмотрел он на их цель.- Я смотрю, вы туда держите свой путь?

Паладин кивнул.

-И чем вас этот кусок скалы привлек?- посмотрел скелет на них, усмехнувшись и щелкнув челюстями.

Паладин еще раз указал на скалу мечом.

-Значит вы хотите попасть на пик?.. Не знаю даже. Туда обычно никто не ходит — высокая очень. Взобраться туда можно только с помощью снаряжения человечества и больше никак. Жаль что о вас, покорителях этой горы никто не узнает...- усмехнулся он, поправив свой наплечник, что потрепало после тяжкого боя.

Никто из троих ничего не понял и они просто переглянулись.

-Касаемо вас я бы сказал, да толку только. Да и, учитывая как вы мешкались перед боем, я уже знаю что вы все и сами поняли.

Масочник указал большим пальцем на гору.

-Путь? Хм. Туда ведет много путей, но не дорог. Дороги напротив обходят это место стороной, я там однажды был в поисках покупателя и чуть не умер от рук Смотрителей. Потерянный второй наплечник — их работа, они его сломали своими клинками. А так, найдите Горнило Мира. Там, говорят, большой город Детей Рацио находился при Старом Порядке, авось что найдете для подъема.

Торгаш пошел к саням с чувством выполненного долга. Три Паладина переглянулись вообще ничего не поняв и пошли дальше, оставив торговца наедине со своей судьбой бродить по пустошам. Они вышли из города — дюны поменялись, песок поднялся, словно вода и стало жарче. Три Паладина неумолимо шли к своей цели, не зная ориентиров — шоссе засыпано и видно лишь то, как оно уходит в размытый горизонт, наполненный волнением и смогом. Гора уже наполовину выглянула из-за мнимой полосы, а это значило, что осталась вторая половина пути и что они уже близко. Это внушало надежду и уверенность в завтрашнем дне.

Так они шли по пустошам. Пока не набрели наконец на спуск с образовавшегося в буре бугра новых дюн. Спустившись, они нашли Шоссе, по которому шли, однако вот незадача — карта тут заканчивается, цель даже не близко. Масочник свернул бумажку и указал на высокий шпиль, который заприметил вдалеке. Именно в его сторону вело Шоссе, однако то немного отклонялось от намеченной цели. Пепел пошел вперед, невзирая на то что путь отклонялся от цели. Паладин попытался его остановиться и обдумать все, но тот развернулся и указал на город позади а также на лицо, согнув пальцы в подобие очков и приставив их к глазам. Паладин лишь демонстративно скрестил руки на груди. Масочник просто стоял, положив локоть на рукоять одаси, что балансировала концом лезвия на Асфальте.

Паладин указал пальцем на цель и пожал плечами. Синеглазый Пепел лишь развел руки на пространство вокруг, показывая его величину и просторы. Паладин настойчиво и очень убедительно снова указал ему пальцем на их Цель. Синеглазый долбанул его по кирасе посохом, очень неодобрительно посмотрев. Он недовольно указал в сторону шоссе и самолично пошел по нему. Масочник посмотрел на Паладина, указал ему назад большим пальцем, кое-что припомнив, а затем, убрав руки за голову, пошел, словно ничего и не случилось. Паладин некоторое время потупил в разогретый асфальт, затем топнул ногой и пошел за ними.

Спустя день ходу, они пришли к этому месту. Это была низенькая конструкция из бетона, размером с заправку или небольшой склад, а на улице в огороженной территории стояла высокая-высокая башня наверху которой были какие-то ржавые шпили. Посреди всего этого торчит перекошенная башня набок с небольшим кратером в почве вокруг, словно та с луны свалилась. А за ней — невероятное зрелище.

Огромный тоннель из каменного кирпича уходящий в полусферу, из которой отходит четыре отсека так, чтобы это все напоминало отдаленно эфес меча и сам меч. Из эфеса торчат трубы которые пыхтят дымом и огнем, что вылетает из них как из дул, а из тоннеля в полусферу лучится яркий рыжий свет. Все это наполнено шестернями, механизмами, осями, соединениями. Все это напоминало огромный единый механизм с огромной шестерней в качестве центра эфеса. Все это строение уходило вдаль на шесть километров, а в ширину было более четырех-пяти километров, очень большая конструкция, построенная из простого каменного кирпича, что скреплен магией — изредка можно даже в их прорезях заметить молнии, застывшие и вибрирующие в статическом состоянии. Именно они скрепляли это место должным образом.

Масочник ткнул большим пальцем назад, указав на это место. Паладин пожал плечами и пошел к этому месту посреди пустыни. Огромный вход внутрь из которого доносится рыжий яркий свет в конце… а свет лишь фон для гремящих двигающихся цепей и огромного молота, что что-то отбивает внутри. Сверху огромная масса придавливала металл, сбоку ударяли еще молоты, затем, какая-то великая тень поднимала кусок метала над собой и два молота сверху соударялись сбоку по детали, превращая ту в кубик и полностью лишая шлаков. Это было так далеко, но звуки и запах металла были очень четкими. Огромные четкие темные фигуры вдалеке отбрасывали длинные тени до входа, было в этом месте что-то духовное. К ним начали подходить и иные тени.

Это были существа в мантиях с заостренными снизу лицами, переполненные латунью и шестернями. Их рога состоят тоже из шестерней друг на друге одна меньше другой с высотой. Первая вращалась по часовой следующая против и так чередуются они и далее. Они были одеты в широкие-широкие распахнутые мантии, а под мантиями — уходящий в никуда ровный проход и лестница вниз. Их рога были большими, один рог шел вверх как обычно, а правый завивался в спираль на конце которой висел фонарь. Вместо лица у них — углубление в какую-то пустоту. Условно говоря у них в лице дыра, ведущая в никуда. Куда ведут эти лестницы в распахнутой мантии не ясно, но одно ясно точно — эти проходы их часть, что перемещается вместе с ними под мантиями. Их руки были закрыты мантиями, когда они пришли они подняли мудры соединив средний и большой палец на правой руке, выпрямив мизинец и согнув безымянный палец, чтобы получилось подобие распятия. Указательный палец направили вверх.

К ним подошли пятеро с мудрами в правой руке и левой рукой на груди. Паладин скрестил руки на груди осмотрев этих задохликов ниже на метр с чем-то. Они синхронно расправили руки, засунув те в подлы их огромных мантий, что свисали полами и всяческими элементами. Синеглазый Пепел все яро осматривал. Их повели вперед — к Великой Кузнице. Там творилось определенного рода чудо. Огромный двухметровый мужик с невообразимой мускулатурой, длинной бородой и волосами, собранными в пучок, в одних лишь штанах и кожаном фартуке тянул цепи и те поднимали те самые молоты. Молоты были вокруг большой плиты на которой лежал раскаленный метал. Вокруг плиты — сотня мужчин и женщин поменьше, что взмахивали молотками и ударяли по большой пластине пока молоты поднимаются.

У них была смуглая от огня кожа, подсушенные тела и очень-очень уставший вид. Каждый из них, видно, уже умирал и был на пределе своих сил, но продолжал работать. Лишь старик что дергал за цепи действительно испытывал удовольствие от процесса. Уже остывшую толстую плиту забирала нежить и оттаскивала куда-то в правую сторону эфеса. За ними нежить тащила детали в левый, а еще дальше — в «ручку» этого строения похожего на меч, откуда доносились какие-то скребущие неприятные звуки. Вокруг — тысяча и сотня печей а над ними скрипели на балках какие-то механизмы и ленты, что передвигали невообразимых размеров котлы с раскаленным металлом. Всюду тащили слитки, по лентам ехали материалы и запчасти. Все это работало в едином темпе и в едином такте благодаря шестерням и механической силе. Самое главное стояло дальше по залу — в «ручке». Там, на огромном распятии делали непостижимую для человеческого ума Машину.

Она не была похожа на человека, напротив, она ничего общего с человеческим не имела. Она более напоминала что-то геометрическое, наполненное каким-то сакральным смыслом. Шестерни снизу собирались в ноги, что должны были позволить перемещаться этому нечто. Оно имело отдаленную смесь кубов, конусов и проходов, каких-то труб. Форма еще не до конца готова, все еще в процессе строительства, но уже видно, что работа была произведена колоссальная и она в целом рабочая.

Огромный по величине старик упорно продолжал труд на огромной металлической пластиной в форме квадрата два на два метра, видимо это деталь для внешней отделки ног. Он дергал за цепи — молот послушно поднимался всей своей огромной массой и ударял по пластине, отсекая искры. Пока молот поднимался — его подмастерья били по пластине молотом, а затем, когда те убирали руки и молоты, он дергал другую цепь и молот ударял в тот же миг. Танцующие тени на фоне огня заполняли это помещение, повествуя о работе. Старик кивнул ученикам, те резко убрали молоты, а он закрепил цепи на креплениях с боков. Старик вытер пот, размял свои могучие мышцы и всей своей массой развернулся на них. Его глаза горели белым пламенем, таким же длинным как и у Трех Паладинов, а глаза светились. Он подошел к ним и осмотрел присутствующих.

Чуть нагнувшись, жрецы направили руки на Трех Паладинов и расступились, пока старик шел вперед. Он осмотрел паладина оценивающе так, постоял некоторое время, скрестив руки так же, как и он, а затем протянул руку. Паладин без всяких церемоний ее пожал. Вот с такой силой Паладин бы хотел побрататься, очень сильный мужик.

-Что же вас привело сюда, странные путники?- осмотрел он их всех.

Паладин указал в сторону горы пальцем.

-Значит вы направляетесь к Горе… Просто интересно, что же вы там собрались найти?

Паладин хотел было показать руками свет, но Синеглазый Пепел прервал его. Он выставил руку с браслетом вперед. Одна из рун резко сделала голографическую проекцию Торгаша, которого они видели недавноЖ

-А так, найдите Горнило Мира. Там, говорят, большой город Детей Рацио находился при Старом Порядке, авось что найдете для подъема.

Сказала это проекция своим хрипящим и плохим качеством звука, после чего снова спряталась в руну.

-Горнило мира, значится… да, припоминаю, две сотни лет назад там был большой город. Что с ним сталось — не знаю, я ничем помочь не смогу, разве что перековать твой вот меч, но само собой это не бесплатно. Пыли у вас, я так понял нет?

Паладин ударил ладонью Масочника по его кинжалам, что он приобрел. Старик лишь погладил бороду, осмотрел их:

-Могу только сказать, что вы выбрали верный путь. Идите туда, дальше, куда шли, там заметите высокий-высокий такой шпиль — это Цитадель, она намного больше и толще. Под ней и находится это самое Горнило. А вас… что же до вас…

Старик призадумался и рукой ткнул Паладину в кирасу, соединил два пальца — указательный и средний, сделал круг ими, разворачиваясь, после чего возвращаясь к работе. Жрецы первое время стояли, а затем резко выставили руки два на паладина, два на Синеглазого, один — на Масочника. Те подлетели чуть выше, схватившись за горла, старик тем временем продолжил:

-Простите, но за информацию надо платить. Мне нужно еще три души чтобы ее запустить… а ваши мне показались очень интересными. Ведите их, хозяева, ведите.

Глава 7 - "Энергия Бездны"

Их привели на подмостки, что были построены вокруг титанических размеров машины. Там, жрецы, подняв руки, тащили их своей магической тягой наверх по лестницам. Три Паладина безуспешно пытались выбраться из их хватки, паря за ними, постоянно пытаясь схватиться за воздух, за шею, за тело, то пытаясь ухватиться за лестницу, что жрецами тут же пресекалось. Так они поднялись наверх к нижнему основанию… «тазу» машины, что близ ног. Там, сотня рабочих в виде нежити поднимала балки, оси, шестерни, а по центру стояло самое главное. Три специальные капсулы, которые светились бирюзовым светом, а также соединенные прочными механическими соединениями с центральной батареей — толстый цилиндр со светящейся внутренностью, там, внутри, за стеклом — черная дыра, которая завихряется, пышет молниями, а также полнит пространство турбулентностями, скручивает его, образует хаотичные поля внутри. Три молнии идут со стороны подключений к центральной батареи и соединяются в черной дыре. Жрецы заставили заклепки и запанки их доспехов открыться и заставить эти самые доспехи, перчатки, артефакты, пояса, ткани, все это начало пританцовывая слетать с них в сторону, оставляя только их голые тела — черные как сама ночь, состоящие из черных и серых песчинок. Они различались размерами и глазами, но не более. Жрецы энергетической тягой открыли двери каждой из трех камер.

Они поместили каждого туда и заперли те. Что бы троица не делала, как бы сильно не била в стекла, она не могла выбраться. Когда Синеглазый выставил руки вперед и попытался выстрелить заклинанием, ему ничего не удалось — даже искр не появилось. Магия просто не работала. Жрецы взмыли руки к небесам, осматривая толпу рабочих. Стуки молотков озарили пространство. Нежить остановилась и начала наблюдать.

Они направили свои руки направо и начали шестерни наверху двигаться, выдвигая медленно какую-то трубу сверху. Труба спустя время и шум гигантских шестерней вонзилась в батарею сверху и стала скреплена механически с характерным звуком, словно щелчки капкана.

Резко пронзили троицу молнии насквозь, отчего они прилетели и выгнулись, так же как и их руки с оттопырившимися пальцами. Их головы склонились назад — к потоку молнии. Из верха капсул выдвигались трубы под действием шестерней. Они двигались и загибались к подключениям сверху у Батареи. Нежить застыла в томительном ожидании. И звон молотов и цепей остановился, и шестерни застукали как молотки. Жрецы опустили руки, а затем медленно воздевали их в небо, словно поднимая что-то неподъемное. И из пола начали бить молнии, а в руках их появился свет и ждали они чего-то, пытаясь поднять. Им ничего не удавалось. Молнии резко становились черными почему-то, жрецы не понимали что происходит и переглядывались. Это были не души. И выбились стекла и пробудилась машина. И закрутились шестеренки сами собой, и пронзили их черные как сама Бездна молнии. И статические заряды, что скрепили их прочной связью между собой. Паладин резко вспыхнул черным пламенем, его красная пасть загорелась ярко-ярко, оголив черные как сама ночь зубы. Также случилось и с остальными, цвета только другие. И начали светиться трое самой пустотой. Выставил руку Паладин — притянулся к нему меч послушно. Выставил руку Масочник, стрелы подчинились ему и без лука, что накинул тот на себя, да взял он одаси в руки. Выставил руку Синеглазый пепел — и притянулся к нему его посох. Пошла машина вперед с громким грохотом, тряской и стуком, начали падать стройматериалы, фасад и шестерни.

Вспышки пронзили меч, одаси и посох в их руках, выбрались они из своих капсул — начало трещать стекло батареи. Жрецы немощно осматриваются и не знают что делать, нежить спасается. Внезапно вспрыгивает старик с молотом огромным в руках и приземляется прямо на машину, заставив ее встряхнуться. С верха кузницы начала падать одна из шестерней.

-Да кто вы такие?- спросил злобно старик.

Он выставил руку и попытался схватить молнии и удержать энергию, разрывающую батарею, но ему этого не удавалось. Провернул паладин меч в руке, вспыхнуло его черное пламя черного пепла, налились красные глаза его, вспыхнул силуэт его красного шарфа, что развеваться начал длинным-длинным огнем. Вспыхнул и меч его широкий, огромный, большой, а ручка приобрела темный окрас и стала длиннее, образовав огромных размеров копье. И метнул он его прямо в старика, сам побежав без всякой думы.

Старик увернулся, но его начал обжигать огонь, которым горел этот Паладин. Руки старика, тело, все это превращалось в черную Пыль под действием жара этого пламени. Синеглазый пепел и его силуэт шарфа вспыхнули и появился за его головой черный треугольник в качестве нимба, и направил он свой посох вперед, открылся десяток разломов за его спиной и полились оттуда стрелы черные как сама ночь, более напоминающие продолговатые зубочистки. Распахнули грудь жрецы — перед ними моргнула рыжая полусфера, что остановила стрелы в себе. Вибрировали те, останавливаясь в той. Нежить постепенно брала оружие в руки, балки, железки и шестерни, мечи и щиты, да все что угодно. Синеглазый пепел воздел руки к небу — сверкнула молния из его рук. Треснуло стекло на батарее еще сильнее. Сверху начала валиться шестерня, начало падать распятие за машиной прямо на нее и на кузню. Лава поплыла из печей. Шестерня падала огромная прямо на жрецов.

И взял масочник одаси, вспыхнул черным пламенем и зеленым шарфом, стало одаси в его руке еще длиннее, осыпаясь черным пеплом и побежал он на нежить, вспрыгнув и замахнувшись. Приземлившись, он сделал клинок еще длиннее и махнул им вбок, разрубив напополам всю бегущую нежить и превратив ее в жалкий черный пепел. Молнии черного цвета пронзили его тело.

Примагнитил в свои руки копье Паладин, попытался с развороту ударить по старику, но тот отбивал удары руками и парировал те своим молотом. Отпрыгнул паладин в сторону, закрутился, напрягся, словно пружина, а затем прыгая с ноги на на ногу, вращаясь, вращал и титаническое копье в руке, разрубая и вибрируя пространство. Батарея треснула еще сильнее. Старик прикрывался ручкой стального гигантского молота, отбивая каждый удар, несмотря на то, что пламя обжигает его, а пространство скручивает от вибраций. Внезапно и он ударил, отбив Паладина в сторону и осыпав с того черный пепел, замахнувшись, старик еще раз ударил по нему, после чего, упершись всем телом в молот, перепрыгнул паладина, вдарив тому со спины как следует. Но Паладин развернулся и попытался разрубить его. Поставил старик молот на пол, отчего удар пошел в ручку молота.

-Что ты такое? У тебя нет души! Ты из Бездны!- крикнул ему старик.- Ты и твои дружки оттуда, какого черта я вижу в вас душу людей?

Паладин без вопроса резко развернул копье и ударил старику с другого бока ручкой копья, отчего тот оттолкнулся в сторону. Масочник сделал выпад, встав на колено и резко подпрыгнул, оставив молнии за собой, ветер и пыль. Машина от прыжка пошатнулась. Запрыгнул Масочник на одну из падающих гигантских шестерней, направил стрелы свои прямо по нежити. Пронзили тела тех те за доли секунд с таким импульсом, после которого не живут. Тряхнул своим одаси Масочник и то вспыхнуло еще сильнее, задрал он его вбок, напрягся, словно пружина и оттолкнулся от шестерни очень сильно, придав своему телу такое вращение, что и по приземление он продолжил вращаться и идти вперед, разрубая толпы, оставляя за собой черный пепел от огня. Батарея была на своем пределе.

Синеглазый пепел вонзил посох в машину, отошел, поднял руки, а затем выставил вперед, пустив молнии. Жрецы были загнаны в угол — стрелы спереди, шестерни сверху и сзади, молнии теперь летят с боков. Все это ударилось по ним со всей дури со страшным взрывом. И рвануло стекло Батареи, волной прошлась ударная волна по пространству. В волне устояли немногие, помимо троих и старика. Нежить подступала, однако сжигалась снизу подступающей лавой, и начала плавиться и машина, ход ее медленно шел вниз — шестерней много упало. Фабрика начала разрушаться. Черная дыра внутри батареи начала вибрировать и изменяться в размерах.

-Мои хозяева! Как вы посмели! Какая наглость!- ворчал Паладину старик уже вне себя от ярости.

Опустил он руки к машине — ему в руки начали прилетать молнии, которые он перенаправил в Паладина. Паладин ударил молнию кулаком, остановив ее. Второй рукой паладин прикрылся и от второй молнии, парированием с помощью копья. Медленно он подступал, сжигая старика своим пламенем. Медленно притянул к себе Синеглазый пепел черную дыру. Он осмотрел ее, чувствуя ее мощь. Подлетели вокруг осколки машины и шестерни, появились под ним трещины с лучащимся светом. Начал сдавливать он черную дыру. И вырезал всю нежить волчок Масочника и остановился он, приготовившись к чему-то большему. Синеглазый пепел соединил ладони…

Резкая ударная волна пронзила все пространство в радиусе восьми километров, поднялся песок, оголив песчанник, все подлетело вверх, уже не подчиняясь гравитации, черные молнии озарили это место, Паладин с легкостью пронзил старика. Масочник превратился в циркулярную пилу, что разрезала на мелкие кусочки машину и все это место. Куски этого места подлетали вверх вместе с ними, черное пламя озарило это место вместе со взрывом и треском земли. Все трое прыгнули вверх, где исчезли за пределами воронками, а затем словно метеориты приземлились неподалеку от образовавшегося песчаного кратера…

Не считая далеких вибраций взрыва и разрушений, в целом… в пустошах было по прежнему тихо…

Глава 8 - "Храм Единения Миров"

Стояло тихое Вечное Затмение, кратер посреди пустыни, разлом в земле и руины того, что когда-то звалось… Кузницей. Лава остыла, покрыв это место своим сухим и потухшим твердым подобием, печи развалены, шестерни лежат в смеси черной пыли и песка. Ярко светила Цель. Дрогнул песок в дюнах неподалеку от кратера. И восстал Паладин, поднявшись с помощью меча, стекал с его черного высокого мускулистого тела песок, горели его красные глаза-звездочки, а остался на нем лишь его родной красный шарф. И восстал также Масочник из песка, стекал тот с него, опирался он на свое одаси, поднимаясь и отряхивая свой шарфик. Поднялся также и Синеглазый Пепел… и посмотрели они на свою Цель, что также горела ярким светом и посмотрели они на кратер. Посмотрев на свое оружие и на себя самих, они переглянулись. И пошли они вперед — к кратеру, в самую его глубину. Скатились с пригорков и пошли к руинам.

Долго они рыскали, отталкивали кирпичи, но все было тщетно — их снаряжение пропало бесследно. Масочник присел, опустив голову, посматривая на свою цель. Паладин лишь скрестил руки, осматриваясь, Пепел лишь пару раз похлопал Масочника по плечу.

Постояли они некоторое время, а затем услышали какой-то грохот вдалеке. Все резко приготовились и выглянули из-за края этой полуразрушенной шестерни. Смотрят, а там — Торгаш копается в чем-то. Они вышли к нему, тот хотел было взять катану, но увидев их, передумал:

-А, это опять вы… вы пережили эту бойню?

Паладин подошел к нему, обведя руками это место.

-Я откуда знаю? Это у вас надо спрашивать. Кстати, это место за километры было видно, потому рекомендую сматывать удочки как можно скорее, пока мародеры не пришли.- указал он на них пальцем.

Паладин указал на него пальцем.

-А тут столько пыли. Я соберу и пойду. Процеживать потом буду.

Паладин указал куда-то вдаль.

-Я же сказал. Горнило Мира прямо куда вы шли, но не на цель, а параллельно ей, но в ее сторону… так яснее? Там оно близко к его основанию. Я могу дать вам мешки собрать пыли, но не более. Дорогу не туда держу.

Он дал им рюкзаки в виде мешков, после чего сам кинул мешочек в своих руках в ящик, а затем потащил свои сани куда-то в сторону затмения. Те лишь переглянулись и начали собирать пыль. Собрали полные по мешку и пошли восвояси куда-то, провожая взглядом торгаша, что шел куда-то на запад, где и было затмение. Развевались их шарфы, шипел летучий песок, шли они вперед с новой силой, неумолимо шагая вперед по указке Торгаша, Бог знает куда этот путь их приведет. И ведь ведет. По дороге им встречались обломки титанических замков и стен, остатки разграбленных башен, бетонных конструкций, какие-то заброшенные ангары и аванпосты.

Так они пришли к одному из очень странных сооружений. Эта сеть катакомб, видать, когда-то была под землей, но время и события оголили их и заставили открыться. Теперь видно и как именно они идут, в какую сторону, теперь даже понятно как ее строили под землей. Состоят эти катакомбы из трех огромных зал, между которыми длинные-длинные коридоры, а от них и от зал отходят сотни маленьких проходов, которые расходятся в сторону, словно нити паутины. Все это напоминало очень странного каменного червя сверху, в котором видно трехъединуюструктуру из трех блоков. О внешней отделке речи не идет, это же были катакомбы… сейчас они полуразрушены, полуоткрыты и самое главное — простираются на десятки километров вперед. И перед ними очутился вход в это место — разрушенная каким-то событием лестница, упавшая сверху на землю и оголившая сам проход. В надежде найти хоть что-то временное до Горнила Мира, они вошли внутрь и увидели нечто очень потрясающее.

По правую стенку шел барельеф от потолка до пола с людьми в кожаных накидках, юбках, каких-то первобытных одеяниях, кто с копьем, кто с пращей, кто с корзиной, кто с веревкой. По левую сторону шли барельефы с какими-то светящимися кляксами, выделенными светящейся краской. Какие-то кубы, тессеракты, треугольники. Чем дальше они шли, тем люди медленно становились выше, у них появлялись вместо кожаных накидок фаты, а существа слева обретали более конкретные гуманоидные и монструозные очертания то каких-то человекоподобных и животноподобных духов, то смотрителей бездны, то еще кого. Затем справа люди медленно начали облачаться в официальные костюмы, сначала в бальные наряды с манжетами, затем в простые пиджаки с галстуками, а справа Смотрители медленно облачались в доспехи, приобретая не только латы, но и в плащи, брали мечи. За спинами левых появлялись великие молотки и кузни, величественные шестерни, сферы, солнца, затмения. За спиной правых появлялись фабрики, заводы, мануфактуры, техника.

Все это привело их в первый величественный полуразрушенный зал, справа освещенный не только светящейся синей и красной краской барельефов, но тусклыми лучами солнца в Великом Затмении, что проходили сквозь трещины в потолке сквозь пылинки. Пустой зал, в котором могла бы находиться не одна тысяча человек. Невысокий пьедестал с лестницами к нему. На пьедестале — прямоугольный алтарь, на который падает свет. Сзади алтаря и пьедестала — проход вперед. А все стены — барельеф от потолка и до пола, что были словно небо и земля. На потолке барельеф продолжался — над Алтарем было распополамленное солнце. С левой стороны — в затмении, с правой — светилось яркими лучами. С правой стороны всего помещения был барельеф, где все люди, все люди, что Три Паладина видели по дороге, тянут руки к статуе у прохода спереди, справа от него. Та же ситуация слева, только там все существа, что были по левую сторону и все они тянутся к своей статуе слева. Все они единым океаном тянули руки, словно ища там спасение. За людьми, за каждым человеком был нимб, круглый, излучающий желтый свет. За смотрителями — треугольные нимбы покрашенные странной черной краской, что излучала темноту, но самое интересное — по краям треугольных темных нимбов был слой желтой краски, из-за чего создавался эффект света затмения.

Две статуи были таковы. Правая — худой-худой мужчина, который прибит к распятию руками и пронзен насквозь черным копьем сквозь сердце, ели стоящий на коленях лишь в одной накидке на пояс с оголенным бедром. А вместо головы у него было особое устройство, что до сих пор чудом работало. Это было восемь окружностей, одна в другой и с каждым разом меньше, все они вращались на единой оси и чем ближе к центру, тем быстрее было вращение. Внешняя вращалась по часовой стрелке, седьмая против часовой, и так и чередовалось все. А в центре всей конструкции на неведомой силе летал металлический распахнутый глаз с ресницами и светящейся радужкой золотистого цвета. Окружности были покрыты узорами, ресницами, людьми с крыльями вместо рук, нимбами и прочими атрибутами.

Левая — женщина в фате у которой много порезов на руках, перебинтована шея, ноги, плечи и грудь. Ее лицо имело три глаза. Два обычных и один — на лбу. Волосы у нее разделялись на восемь отдельных локонов, что торчали позади нее в разные стороны в качестве нимба. Еще они гнулись так, словно их поведение более было похоже на щупальца, нежели на просто остро торчащие волосы в сторону. Она держала одной рукой верхушку круглого щита, вонзенного в пьедестал у ее босых ног, которые были скованы кандалами и перебинтованы. На щите — символ затмения и четырех водопадов, так знакомый Паладинам. Также от щита в разные стороны отходило восемь шипов отдаленно напоминавших стрелки.

Три Паладина осмотрели это место взглядом, поняв, что тут искать больше нечего и пошли в следующий зал. Отходили проходы и вправо и влево, и шли барельефы и справа, и слева. Люди и Смотрители на гравюрах и барельефах направляли свой взор вперед. И паладины шли, и узрели они статую посреди этого места такую же невообразимую как и этот зал. Вытащил распятый Бог копье, оперся на него и выпрямился. Одна из его рук была с дырой, которая кровоточила настоящей кровью. В сердце его тоже была дыра, которая тоже кровоточила. Рука же левая его все еще была прибита к распятию, а накидка на пояс чуть приспущена, еще больше оголяя бедро. Вокруг статуи по краям зала стояли таблички на неведомом и непонятном языке Людей. Барельефы тянулись к этим табличкам, некоторые люди держали их словно, стоя там, на картинках и фресках. Наверху же, на потолке, солнце не разделено пополам… это полное затмение. И только сейчас они заметили, что сверху свисает виселица, на которую смотрит глаз статуи. И даже заметно, что левая рука, хоть и прикована к кресту, пытается тянуться к ней. Они прошли мимо одной из табличек, на которой были удивительные письмена, которые они вовсе не понимали…

Ratio, Devs homo mvndvs, extrahervntipse dextram manvm de crvciātvs svb dolōris et svb crvciō. Is accipervnt verv̄tvm, quae continēt ipse mortem aeternam, hoc manv, extrahervnt, commitens ipse sangvis flvervnt āipse mvndo. Sangvis flvervnt ipse, dolōr flvervnt ipse, crvciō interiore flvervnt, et anima aegram flvervnt, hoc anima contendervnt ad fv̄nem ligatvm in nōdvm. Eclipsis hōr venīt cvm hōrolōgivm pellervnt. Ipsvm Eclipsis factvs aeterna...

И прошли они мимо табличек дальше к проходу за статую, вокруг которой стояло много подсвечников. Барельефы уходили в проход вместе с ними. Там они тоже словно шли вместе с ними в последнюю залу. В последнем зале еще более удивительная картина. Богиня с щитом, стоит на коленях, вонзив рядом щит в землю и обхватив руками пустое распятие, которое истекает настоящей кровью, смотрит вниз — в пол. А наверху, прямо из расколотого затмения, словно из лучей солнца из трещин вылезает веревка, на которой повесилось то существо с головой из восьми колец. И оно тоже истекало кровью. Существа слева склонили колено и руки вперед, существа справа, наоборот с ужасом смотрят воздев руки к повесившемуся существу. За их головами уже не было нимбов, а у тех, что они были, архитекторы их сделали слабо выраженными, меньше всего их было у тех, кто был в официальных костюмах, а не в фатах. Смотрители бездны же на барельефах, наоборот были выделены краской еще сильнее, их треугольные нимбы светились светом затмения еще мощнее. Некоторые просто стояли на коленях, некоторые стояли на коленях и тянули руки к статуе богини по центру зала, некоторые вонзили меч, стоя словно рыцари при посвящении. А сзади на стенке на кандалах прикованы три высоких скелета в необычных церковных одеждах. Это были длинные мантии с расписными узорами солнца с правой стороны и затмения с левой. Лучи их превращались в хитросплетения ветвей роз, венцов, вербы и васильков, а к воротнику сзади прикреплен искусственный нимб, чтобы тот был за головой, одна половина которого была покрыта золотистой светящейся краской, а другая — черной, что излучала тьму. Но… они были мертвы очень давно. Настолько, что ступни их куда-то пропали, голени на полу уже были стерты в труху, а один из них висел на кандалах лишь на одной руке.

Они осмотрели все это и поняли, что нет более тут ничего примечательного или полезного для них, потому пошли, от этих руин сейчас столько же толку, сколько от песка за их пределами. Они вышли наружу спустя десятки километров, эти огромные статуи и залы невероятной величины. Тут, около одного куска стены чуть наклоненного от затмения, в тени, послышался кашель, очень громкий мокротный. Три Паладина аккуратно заглянули за стенку. Там сидел мужчина в белом запачканном кровью плаще, белой треуголке, красном шарфе что почти полностью закрывал лицо, а также кожаных сапогах, его длинные волосы давным давно поседели, а на глазах появились катаракты, несмотря на его в целом молодое лицо. Он посмотрел вбок.

-Господи… что это я вижу… ох… впрочем уже неважно…- сказал он вздохнув и посмотрев наверх.

Трое переглянулись и подошли к нему.

-О, вы не собираетесь меня убивать?.. Вы странные ребята… ваша аура ни на что не похожа… И, я кажется знаю куда вы держите путь, потому...- он покопался в кармане и нашел окровавленный конверт.- В Горниле Мира живет последний Охотник, такой же как я… у него такая же треуголка будет… отнесите ему это письмо, если появится возможность…

Паладин взял письмо, осмотрел его, повертел в руках и передал Синеглазому Пеплу.

-Чего стоите? Идите… я… я медленно умираю от опухолей в легких… еще пару часов и… я… я...- резко он замолчал.

Паладины некоторое время посмотрели как он смотрит с чувством выполненного долго на небо, постояли, после, убедившись в его гибели, развернулись и пошли дальше — к Горнилу Мира.

Глава 9 - "Горнило Мира"

Оно было за цепью плато. Потому им пришлось плутать сквозь леса этих высоких природных сооружений из песчаника, глины и песка. Они срезали шахтами, срезали проходами, видя, что они у подножия горы. А за плато показался огромных размеров, невероятный по своей величине бетонный город, смешанный в хаосе с каменными башнями, крепостями, кусками стен и домов. А от некоторых шел дымок, а от улочек впервые за долгое время шел скрип повозок и какой-то разговор. Они ступили на эту землю, думая, что сейчас придется много драться, но как только мимо них проехала повозка, никто на них не напал. Они шли вглубь города, вдоль шоссе. Тут стояли бочки, в которые кидали все горючее и согревались все — полумертвые люди, нежить, какие-то люди, что горели черным огнем, закрытые в кучу одежд. Они все сидели, словно в ожидании чего-то. Паладин убрал за спину меч и они пошли дальше — к центру города, где было невероятных размеров сооружение с кучей шестерней. Это была очередная кузня невиданных размеров. Кузнецом тут была нежить — высокий такой скелет, что был облачен в лохмотья. Он тягал рычаги и нажимал кнопки, последовательно опуская на кусок металла молоты, медленно превращая его в плиту. Рядом с ним стоял старик в белой треуголке и красным шарфом, который внимательно наблюдал за процессом. Огромная кузня источала великий дым, всюду тут были каналы с лавой, запечатанные термостойким стеклом, всюду стояли горячие печи из которых шли прочные трубы, которые последовательно нежить активировала, пуская металл на эту своеобразную кубическую наковальню. Вокруг ни помощников, ни людей… только тикающие и отбивающие ритм механизмы и ждущий заказ человек. Три паладина вошли в эту кузню и подошли к нему, завидев его треуголку.

Тот молча повернулся, осмотрел их сначала злобно как-то, раздраженно, а затем даже удивился и начал осматривать их с еще большим интересом:

-Чего вам?

Паладин пихнул вперед Синеглазого Пепла. Тот недовольно посмотрел на Паладина, а затем протянул Охотнику конверт.

-Письмо? Кто-то написал мне его?- удивился Охотник еще больше.

Он распечатал конверт в нетерпении и начал читать, взяв медальон, что был там, в руки. Охотник все читал все больше и больше и с каждой строчкой его интерес, раздражение, все это уходило в печаль. А после он даже пролил слезу, шмыгнул носом, прислонил письмо к груди и открыл медальон… там были часы. Все еще рабочие, но со слегка потресканным стеклом. Он живо надел их на себя, вздохнув.

-Спасибо вам. Спасибо большое. Даже не знаю как вас отблагодарить… Эй… Ватрер.

Кузнец щелкнул зубками.

-Скуй этому крупному и зеленому за мой счет.- он начал накидывать пыль.

Паладин добавил к его сумме свою.

-Нет, нет, что ты, нет! Оставь эту Пыль себе… я вам сильно благодарен, это… очень важное письмо для меня, значимое. Куда вы держите путь?

Паладин указал на их Цель.

-А… так вы на вершину скалы… что вы там забыли?- почесал он затылок.- В любом случае, не мое дело.

Ватрер пару раз пощелкал зубами.

-Все, пойдемте, вам поди тоже на рынок надо.

И пошли эти четверо на рынок, там купил все что надо себе прежде всего Синеглазый Пепел. Он купил себе пыль, компоненты, серебряную, медную крошку, мантию белую, почти что такую же, какая была у него, купил себе ритуальный нож. Масочник купил себе лук, да стрелы, купил себе перчатки, ткани. Паладин прикупил себе достойный точильный камень. Пошли они сквозь мертвые улицы, где остатки жизни грелись у костра, вышли наружу. Охотник положил на дюне ружье наперевес, сел поудобнее и закурил сигару, смотря на затмение. Сели путники после тяжкого дня, чтобы просто полюбоваться пустыней.

-Я последний Охотник, который уже не охотится… пхах… надо же было нашему божку повеситься...- сказал он цинично, стряхнув пепел с конца сигары, после чего снова сделал затяжку.

Паладин вонзил свой меч в дюну, и оперся на него, смотря вдаль.

-М? Да… мир умирает, потому все мешаются… Охотники перестали охотиться как нежити стало больше, людишки все померли, теперь вот вы — еще чуднее. Ни то люди, ни то из Бездны, ни то нежить, ни то еще какая причуда… Только так и выживаем — смешиваясь… но знаешь… и этого надолго не хватит. Мне интересно кто же сделает последний вздох.- выдыхал он обильный дым.

Синеглазый посмотрел на него, указав на сигару.

-Когда мир умирает, хочется побыстрее умереть. Вот только мне шестьдесят, курю с тридцати, а все никак не сдохну… кто знает… может божок еще жив и хранит меня?- усмехнулся он также цинично и тряхнул сигарету.

Паладин указал на себя.

-Он будет готов завтра. Ватрер работает в Горниле в одну смену же. Его потом меняет другой — его братишка Брунхорт, мастер тоже дельный, на весь мир известен… он мне и ствол этот выковал, и меч мой, и доспехи мои… вообще советую у них вам брать, они мужики ровные.- указал он им большим пальцем куда-то назад, очень сильно прокашлявшись.

Паладин посмотрел на их Цель. Кажется, будто ближе не стало. Он знал, что ввысь тяжелее чем по прямой.

-Снаряжение? Ничего, у вас пыль вроде осталась. Купите. Знаете, я на горе, честно, никогда не был, но вам стоит поискать одну нежить, которая туда ходила.- выдохнул Охотник дым.

Паладин стал весь во внимании.

-Утреахгратур-угтар. Имечко у него длинное. У нежити так принято, мол чем старше, тем длиннее. Так вот, ему где-то за лет триста что ли… ну в общем, найдите его, спросите. Он живет очень долго и может что знает, он застиг ту эпоху, когда не было затмения.

Все трое переглянулись, кивнули друг другу, развернулись и пошли. А Одинокий Охотник, у которого лицо было покрыто язвами и шрамами из-за среды вокруг, остался лишь покуривать свою сигару. Он выдохнул дым и посмотрел наверх, сжав медальон в руках. Медленно, но верно, он почему-то лег на песок, сделав затяжку сигаретой и выдохнув дым, а также пару раз кашлянув. Он посмотрел на звезды, овеваемый песком, что больно обжигал язвы. Он лишь улыбнулся, цинично усмехнулся, сжал медальон и закрыл глаза...

Глава 10 - "Восхождение"

Паладин примерил свои новые доспехи, свой новый рогатый шлем, свою новую кирасу, Масочник осмотрел и свой пластинчатый доспех, покрашенный красной краской, на свой шлем с золотистыми рогами - плоскими пластинками спереди, что формировали растительный узор. Свой конусовидный шлем из пластинок. Теперь есть уверенность в том, что можно идти к Утреахгратуру. И они неумолимым строем пошли его искать, по дороге отдавая пыль всякой нежити, полу-людям и старикам, которые торгуют снаряжением для подъема на гору — кирки, веревки, шипованные ботинки. Когда они подходили к случайным торговцам и пытались на своем объяснить кого они ищут, никто их не понимал. Все лишь разводили руками. Они пришли к одному из местечек, где ютились заблудшие путники. Нежить, какие-то люди, люди, горящие черным пламенем бездны. Ели сидящий на ногах человек поднялся на костыле, приподняв шляпу и оголив свои опухоли на коже, а также показав, что у него неравномерно выросли кости во многих местах, образуя горбинки и неровности. Это был старик за восемьдесят, казалось будто он вот-вот развалится. Человек, горевший черным огнем и с белыми глазами, остановил старика от подъема. Какой-то человек в черной мантии, относительно живой, судя по его целости, аккуратно положил старика на спину.

-Чего вам?- спросил человек горевший черным огнем.

Паладин указал на старика и выставил руку наверх, словно отмеряя чей-то рост или что-то еще.

-Вы ищите Утреахгратура?.. Странные вы. Я немного не понял, но суть уловил. Местный барахольщик, за городом. Там увидите его халупу. Катитесь.- отрезал он.

Все сидели и смотрели на угасающее пламя, а больной старик медленно наблюдал за пришедшими с какой-то надеждой что ли. Он хотел что-то сказать, но из его горла вырвался лишь протяжный сухой хрип. Троица лишь достаточно спокойно и неумолимо пошла за пределы города, цель была близко, некогда было ссориться с кем-то и спорить. Там они начали обходить город по кругу, взбираясь на высокие дюны и осматриваясь. Вдалеке виднелось облако пыли, яростно подступающее сюда, словно огромная летучая гора или коралл. На фоне звезд, смога, облаков и пыли, а также песчаной бури стоял одинокий дряхлый домик с антенной и флюгером наверху, весь из дерева, почти разваливающийся, в некоторых местах подкрепленный шифером.Неизвестно выдержит ли это деревянное двухэтажное строение с чердаком и башенкой, но они пошли и постучали в дверь, которая чуть не развалилась от их действия. Оттуда послышались шаркающие звуки.

Перед ними предстала нежить в старом рваном банном халате с кучей заплаток, двумя разными домашними тапочками и спальным колпаком.

-Чего надо?- недовольно явно спросил он.

Паладин указал на гору.

-Какое мне до этого дело! Катитесь отсюда! Я вообще спать собирался, у меня тихий час!- повысил он голос.

Синеглазый Пепел вздохнул, указал на снаряжение и покачал отрицательно головой.

-Да вас всех не поймешь! Вы вообще не пойми кто и язык у вас непонятный! Шли бы вы лесом на свою гору сами, там и подохли бы!- указывал он на них всех.

Паладин развел руками.

-Ну так говорите по существу, по существу, а то бредите, несете бред, понимаете? Живо катитесь отсюда!- обвел он их пальцем и указал на город.

Масочник вздохнул, поправил свою новоприобретенную маску и протянул ему оставшиеся мешки пыли. Синеглазый пепел сделал то же самое. Паладин, скрестив руки на груди, некоторое время постоял, подумал, потом махнул рукой и тоже положил остатки пыли. Утреахгратур осмотрел это все и спросил:

-Кто вам сказал что я был на той горе?

Масочник обвел треугольник над головой.

-А… вот оно как...- резко его настроение поменялось на печальное и он начал гладить свою седую бороду на сгнившем лице.- Это меняет дело… Заходите.

Он пропустил их без разговоров. У этого полусгнившего человеческого тела внутри дома была полуразрушенная кухня со столом и кучей тумбочек, что покосило в разные стороны. Стулья доживали свои последние часы своей стульной тихой жизни, вокруг было кучу людской электроники в разобранном состоянии, а также рваные диваны с кучей блох и вшей, которые там живут. Троица уселась на диван, а Утреахгратур налил себе чай в кружку, чуть сел на стол, отпил жидкости, вздохнул, после чего спросил:

-Значит вы держите путь на пик…

Паладин кратко кивнул.

-Ничем не примечательный кусок скалы… я поднимался туда более ста двадцати лет назад, тогда… мир был поживее и людям, и нежити, и духам требовался проводник, который сможет вести их по горе… ну я и работал там, мне платили тогда, причем не мало. Два кило пыли в неделю, представьте!

Масочник отмерил рукой словно рост чего-то, подняв ее выше перед собой.

-О, высокая. Пик упирается в космос. Я сам, когда работал до туда не добирался. Знаю лишь то, что первое время, на высоте эдак километров пять-шесть есть тропы, которые делал я и случайные путники, форма у горы очень идеальная, прям пирамидка, ну и там тропы заканчиваются, начинаются очень массивные куски скальной породы.

Синеглазый Пепел указал на Утреахгратура. Он почесал затылок, подумал так, прочистил пальцами глазные углубления, где внутри была темнота и красные точки, затем ответил:

-Ну, хорошо. Я вас проведу до конца основной тропы. Дальше пойдете сами, идет. Вы мне тем более заплатили. Собирайтесь и ждите на улице, выйду через час.

И вышли Три Паладина, посмотрев на свою цель, поняли что теперь они готовы ступить туда — в гору, цель так близка, но еще где-то шестьдесят километров ввысь и они будут там. Ничто по сравнению с пройденными сотнями. Старик вышел с каской на голове, в спецодеждах, в толстых штанах с подтяжками, сорочке, огромным рюкзаком сзади, шестом, а также мечом и чудо-дулом, что, видимо, забрал у людей когда-то. Он зарядил чудо-дуло, убрал в кобуру, осмотрел их и сказал:

-Чего смотрите? Поперли!- и пошел дедуля.

Они шли сквозь дюны от песчаной бури, что начнется через пару часов. Редкие руины, разрушенные пьедесталы, каменная кладка, ведущая к террасированным склонам с давно опустевшими виноградниками, на которых только сухие ветви и остались, да и те скоро сдохнут. Высока стала их цель теперь, а не далека, вот им и предстоит преодолеть это, поднимаясь на пик. На пирамидальную гору шло много троп и дорог, которые заканчивались где-то там, наверху. Туда-то они и направились по одной из этих дорожек, с которой хорошо видно плато за Горнилом Мира, песчаную бурю и само Горнило, а также далекие-далекие руины чего-то. Сквозь смог и тучи пробивались лучи затмения, освещало все Великая Цель. Колыхались пустоши, но Три Паладина шли снова своим неумолимым шагом, который стал еще более неумолимее, с приближением к Цели. И чем выше они подымались, тем больше терялся из виду их путь — пыль и туман, вместе со смогом, что находятся над почвой практически скрыли дороги, видно лишь город и дюны, а облака смога закрывали обзор за горизонтом, из-за чего все больше и больше оставалось только небо, тучи, звезды, а затмение увеличивалось в размерах.

Так, они спокойно дошли до плоской террасы-площади, где стояла одинокая церквушка, которую поносило временем, а также небольшое кладбище рядом. Старик осмотрел это место и сказал:

-Вот все. Шесть километров — тропы кончаются, как и сказал. Дальше уж сами.- убрал он кирку на пояс, вздохнув и развернувшись.

Хотели было трое пойти вперед, но Утреахгратур сказал:

-А, еще… если увидите черную дыру посреди ничего… не заходите в нее. Ходят легенды, что тут где-то залегает труп Рацио… не стоит видеть труп Бога.

Три паладина лишь проводили взглядом уходящего старика, которого видят в первый и в последний раз в своей жизни. Они взяли кирки с поясов, взяли колышки, взяли веревки. Масочник как можно крепче привязал к киркам веревки, после чего дал их Паладину. Паладин замахнулся и метнул их наверх, да так, что воздух и пыль поднялась, а предмет полетел высоко-высоко рассекая пространство, там кирка глубоко вонзилась в камень. Он обмотал себя, взял еще две кирки и пополз наверх. Синеглазый Пепел же, решил пойти другим путем. Он нашел уступ и начал делать вдоль него энергетические ступеньки посохом. Ступени позади него исчезали, а спереди появлялись. Так он и шел наверх своим ходом. Масочник же, обладая своими силами, резко прыгнул и зацепился за скалу, после чего снова начал прыгать и хвататься, и так до тех пор, пока не взберется до определенной точки. Шли они примерно с равной скоростью. Пеплу нужно было иногда направлять лестницу в противоположную сторону, а не только в право, чтобы не разделиться со своими напарниками, Паладин силой вонзал кирки, таща свои доспехи и тело наверх, а Масочнику от прыжков нужно было делать передышки на уступах. Затмение становилось все больше и больше, разломы все толще и толще, четкие силуэты освещали гору, четко видно тени кусков луны, четко видно звезды, четко видно облака смога, пропали и дюны. Теперь, только космос и океан звезд, хотя они и не так близки к цели, свет которой становился все ярче и ярче, казалось бы, с каждым движением. Они поднимались и видели, как из горы торчат гигантские кольчужные доспехи, огромные кости, мечи, короны и куски гигантских черепов. И вот, в год палка стрельнула, клюнул жаренный петух, ступили они на один из черепов и внезапно почувствовав дрожь в нем, посмотрели вниз.

Огромный череп медленно начал вылезать из земли, оголяя свое костлявое тело с кольчужными доспехами, кусками лат, огромной медной окислившейся короной. Поднялся огромный скелет, неся их на своей голове, осыпался кусок горы, образуя пещеру, падал песок и смог, держался рукой скелет за что-то и дернул то. Это была ручка огромного тесака. И восстали и иные скелеты, что лежали и ниже и выше гора в виде красивой пирамиды превратилась в огрызок. Вытаскивали они свои топоры и мечи, восставая из пыли, смога, тумана, рассекая облака, что стекали по телам скелетов в кольчугах вниз. Тяжко подымались они медленно, выпрямляясь и опустив головы свои, кто за койфами кольчужными, кто под капюшонами, у кого и просто череп оголен, но все у них одно — медная корона с топазом в центре, отходили от этой короны по три детали вверх, торчали остро, по две вниз — по краям углов лица, сзади и спереди. Вспыхнули красным их глаза. Поняли Три Паладина, близится бой. Паладин без раздумий, стоя на черепе вонзил свой меч в тот, проломив себе путь. Взялся скелет за голову, медленно и верно, сбив со своей головы Пепла и Масочника, отправив в падение.

Пепел живо выставил руку под себя — под ним появилась платформа синего цвета, затем живо выставил руку на Масочника и тот грохнулся на свою синюю платформу, прозрачный квадратный контур, как и у Пепла, покрытый растительными узорами. Масочник быстро поднялся, опираясь на одаси и поправляя маску. Паладин внутри головы обнаружил абсолютную темноту, где все заполонил темный туман. Он ели видел солнечный свет из его глазниц и рта, что был открыт. Одно оставалось тут неизменным — стук бьющегося сердца. И он пошел на стук. Из черепа, легких, сверху, прямо из костей вырастали черные отростки, какие-то соединения, вены, пульсирующие черные куски плоти, что образовывали подобие сердца, из которого отрастали два щупальца, что вели к глазным отверстиям, а на краешках их — красные огоньки. Без раздумий, Паладин прыгнул высоко-высоко, насколько и был велик этот череп, задрал свой меч и рубанул по отросткам, что скрепляли это сердце с потолком, а как приземлился вниз, рубанул уже в противоположную сторону, рассекая черный туман и черную как сама Бездна пыль. Пало гигантское сердце вниз, пнул его Паладин, воздел меч наверх и опустил с мощной ударной силой.

Масочник увидел, как огромный скелет в короне, да кольчужном койфе, за которым — тьма и два красных глаза, замахнулся своим огромным топором на него и тот уже медленно падал на него, но он был не из робкого десятка. Махнув пару раз одаси, рассекая воздух, он согнул колени, задрал оружие вбок и прыгнул вверх, рассекая туман, пыль и черную массу, что падала из умирающего скелета. И побежал Масочник по топору, совершая по его ручке рубящие удары, что проходили сквозь нее, затем под конец согнул колени и прыгнул прямо на кольчужный нагрудник, приблизившись, совершив пару махов. И рассеклась кольчуга, полетели гигантские кольца вниз, словно цепи, а Масочник приземлился на ребро скелета, держа одаси в руке. И разорвались места в которых он делал удары в ручке топора — полетели метал, щепки, древесина и круглые куски ручки вниз, а этот скелет пытался их изловить. И увидел как Черная Пыль падала из скелета, в которого сиганул Паладин. Увидел он, как Масочник яро вступил в бой, топор пал на платформу того и та разбилась в стекло. Пепел воздел посох к небу, провернул его и вонзил в платформу — над тем и появился синий шар. Соединил друг с дружкой пепел Запястья, провернул руки в сторону шара, сгибая пальцы… Шар впитал из неоткуда синие потоки энергии и стал вибрировать. Пепел отставил соединенный жест назад, затем резко ударил им вперед, не касаясь шара. Первое время все стояло тихо…

А затем шар превратился в концентрированный луч, что рассек воздух, пыль, туман и смог, рассек облака, заставив их раздвигаться под всей своей энергией. Синий мощный луч, заставил вибрировать само пространство вокруг себя. Поворачивался Пепел вокруг посоха вправо, не снимая жест — и луч направился влево, словно посох был пушкой. И рассек луч и гору, и туман, и падающий пепел, и заставил он подорваться кольчуги — полетела металлическая крошка и цепи, блестящие в свете гигантского затмения.

Паладин, почувствовав то, что скелет падает, увидел, что тьма рассеялась, а опора под ним попросту исчезла и ввиду пустоты черепа — он начал падать вниз, стремительно и быстро, во многом из-за своих тяжелых лат. Он резко вонзил меч в кольчугу скелета. Разрывал его вес кости, цепи и кольца, останавливался постепенно он, а пока останавливался, осматривался и искал себе новую цель и завидел скелета с огромным мечом, прям с просто гигантским, да и имеются помимо кольчуги у него и медные наплечники со светящимися рунами. Достойный противник, потому он посмотрел на Синеглазого Пепла, что проворачивал ладони, останавливая луч. Тот обратно собрался в шар. Паладин махнул ему рукой и указал на дальнего скелета, что был оглушен выстрелом умелого мага. И воздел руки к нему пепел и появилось несколько платформ перед Паладином, начал он идти по ним, а Пепел вести рукой, пока Паладин шел по ним. Исчезали платформы за тем, оставляя светящийся синий пепел и появлялись из того пепла новые, вел свою руку Пепел Синеглазый, а затем увидел замах кулаком прямо по нему, нервно подставив вторую руку. Моргающая полусфера остановила костлявый кулак, который начал вибрировать с мощной силой.

Понял Масочник, что дело плохо, потому запрыгнул в грудную клетку и увидел средь ночи, тьмы и Черной Пыли черное бьющееся сердце скелета, что было скреплено множеством отростков — с грудной клеткой, с позвоночником, со всем что тут было. Масочник прыгнул в самый низ, где резко подставил над последним ребром одаси, обхватив лезвие рукой. Осыпался его пепел, поднялся он, осмотрелся, разрезал орудием воздух перед собой, задрал вбок, а затем побежал прямо по грудной клетке вперед, перепрыгивая с ребра на ребро, идя по кругу на спину, а потом опять на ребра. Он совершал удары, рассекая воздух и словно проходя через объекты, а когда он оказался наверху, он в полете дважды махнул одаси прямо на сердце. Из клинка вырвалось два зеленых светящихся лезвия. И разорвалось все оно после ударов Масочника — сердце разделилось на четыре части, отростки разбились, словно стекла. Схватился резко скелет за грудь, но не пал, тогда Масочник, в падении, и понял куда надо бить. Приземлился он на тазовую кость, пока тот ослаблен, задрал одаси вбок, приготовился, а затем прыгнул вверх, вращаясь с такой силой, с которой не вращался никогда и так высоко, как никогда он не прыгал еще. Зеленое лезвие лентой вырывалось из его клинка и не останавливалось вырываться. Медленно направлял он свой клинок вверх, словно готовясь пронзать и вылетел он, пробив сердце и череп насквозь, задрав клинок вбок. Шарф его развевался в пыли на фоне затмения, вспыхнули его звезды огромным длинным пламенем и ударил он мечом. Ленточное лезвие, длинное и форме пружины, внутри, что летало в воздухе, готово было ударить. Как только случился мах мечом, пружина расширилась, раздвинувшись, и разрубив сам скелет на части, вместе с кольчугой изнутри, разорвав и сердце вверху, взорвав ребра. Полетела пыль от окаменевших костей в стороны, вместе с лавиной, опала Черная пыль вниз, а Масочник приземлился на падающий череп, готовясь к очередному удару.

Паладин, прыгая по платформам, резко сиганул вверх, сверкнула молния слева, откуда и подступала буря. Попытался скелет его схватить свободной рукой, но не успел, больно ловок тот. Паладин приземлился на грудную клетку, вонзив в ту свой гигантский меч. Масочник резко прыгнул прямо на этого же скелета, приземлившись на череп, по обломкам костей, падающему первому убитому скелету, а также камням, что стекали с горы. Он в полете совершил четыре удара, образовав ими квадрат. Когда он приземлился на этот участок черепа, квадрат вдавился и он смог пройти внутрь. Пепел понял, что дело плохо, когда к Паладину, что взбирался на вонзенный меч и огромное ребро, потянулась рука скелета. Тогда Пепел раздвинул руки, распахнул грудь. За его спиной появился треугольник, а затем и второй сверху наложился на первый. Вспыхнули глаза Пепла и шестикронная звезда синим светом. Согнул руки Пепел, а затем разогнул в сторону скелета. И вылетать из уголков звезды начали светящиеся синие сферы, что горели синим огнем. Когда они попадали по скелету, то взрывались, разрывая доспехи и заставляя того дергаться.

Паладин прокрался внутрь, вытащив меч в трясущемся живом трупе, и резко без раздумий прыгнул на сердце, вонзив в то меч. Затем он развернулся от меча, схватил его руками, посмотрел наверх, где был Масочник. Масочник уже бежал по черепу, ведя клинок, создавая очередную зеленую ленту, которая разорвала бы череп. Тогда, увидев сквозь черный падающий пепел, тьму и черный туман Бездны зеленый свет, он резко пошел вперед, прямо по сердцу, ведя за собой клинок по его форме. Вспыхнул красный огонь его звезд, ибо было это тяжко. Масочник пробежал и сиганул прямо в квадрат, а Паладин, разорвав сердце напополам, оставив от него лишь две половины, резко прыгнул в дыру в кольчуге.

Пепел уже было успокоился, но услышал дуновение ветра позади себя. В него летела гигантских размеров палица. Все что он успел сделать — создать вокруг себя щит. Палица впечатала Пепла прямо в гору с громким грохотом, стуком, рассеченным туманом и взрывом, что заставил вырваться клуб пыли и смога наружу. Сверкнула молния и резко, почему-то остановилась. Вспыхнуло оттуда синее пламя, Синеглазый пепел направил на скелета посох. Облака быстро сгустились и подступили к этому месту, а скелет подбегал к синему пламени. Сверкнула звезда Пепла ярко, всего на секунду, но так, что ее можно было бы увидеть за километры. Пронзили того скелета молнии, когда тот направил на него свой посох. Облака сгустились и начали стрелять ими обильно, не жалея себя, прям очень мощно. А скелет бился в конвульсиях. И вылетели Паладин и Масочник из скелета, у которого разорвало череп и грудную клетку, все падало и разрушалось, негде было больше встать, противников было еще двое. Синеглазый пепел, резко прыгнул, провернувшись в воздухе, создав под собой платформу и подведя к себе платформы от Масочника и Паладина. Те побежали под ним на его платформу, а за ними что и исчезали. Когда они собрались втроем, их огонь горел ярким огнем. Их пепел сыпался, бесспорно, они устали, но им нужно сражаться, ибо осыпалась гора, а скелеты вылезали из своего кургана и могилы.

Они сложили свое оружие в одно, соединив свои руки и посмотрев друг на друга, посмотрели на свои цели. Пепел указал второй рукой на восстающих троих и кратко покивал двоим головой. Масочник и Паладин поняли его и кивнули в ответ. Воздел руку к затмению Пепел, согнув пальцы, сдавив в кулак. Синяя сфера появилась на конце его посоха. Красный меч вырос из конца меча Паладина. Рубанул по пространству Масочник — появилась полоска зеленого цвета, осыпающаяся зеленым туманом и пылью. Паладин направил свой меч на третьего, что был с огромной булавой. Пепел направил свою сферу на того что с копьем. Масочник направил свое одаси на того, что был с огромным луком, замахнувшись своим мечом.

Резко красный пламенный меч стал больше, когда Паладин согнул свой локоть и руку назад, вспыхнул тот красным пламенем. Синяя сфера Пепла стала увеличиваться в размерах, наполняясь энергией из посоха. Начал светиться клинок Масочника и разлома. Пепел показал раскрытую длань этим двоим. Готовились уже скелеты, замахивались на них своим оружием, пока гора осыпалась, вместе с Тремя уставшими Паладинами. Паладин ударил первым.

И красный пятиметровый клинок полетел вперед, прямо в первого скелета с булавой. Пронзил того меч и он начал падать вниз, кубарем катясь от отдачи и мощи. С лица Паладина посыпалась Черная пыль, а звезды его глаз вспыхнули красным огнем так, что это было видно далеко-далеко. Масочник ударил по лучнику, сначала превратив полоску в ленту, что словно змея обхватила шею того, а затем добавив двумя резкими ударами одаси по воздуху, из которых получились две больших светящихся острых волны, рассекающих воздух. Пепел выстрелил мощнейшим лучом по скелету с копьем, пробив его грудную клетку насквозь, рассек он облака, развеял дым, развеял смог, а затем направил вверх луч, разрывая его череп, ребра и позвоночник. Начали падать скелеты вниз. Масочник, убрал одаси в ножны, выйдя из стойки, овеваемый ветром и освещенный светом двух своих звезд. Масочник убрал за спину посох свой, освещенный звездами. А Паладин, подняв меч, провернул его в руке, да тоже за спину убрал. С платформы они освещали все вокруг. Жители этого мира могли заметить их свет из далекого далека.

Посмотрел торговец на гору и удивлено потянулся к свету. Посмотрел на гору Утреахгратур, посмотрели все на гору, которая внезапно вспыхнула тремя звездами — красной, зеленой и синей. Осыпался пирамидальный курган, падали с него гигантские трупы поверженных скелетов, а сверху горы открывался огромный храм из мрамора, с башнями, прекрасными аллеями, с огромными переходами, мостами и атласными барельефами повествующими о чем-то. Жаль, что видят эти люди все так далеко. Они не задавали вопросов. Они просто удивились, что трое Никто сделали невероятное, видимо… даже в этом мире еще остались герои…

Глава 11 - "Жрица Иррациональности"

Они сидели тихо у разведенного на уступе огня. После того, как трупы огромных скелетов упали, а курган осыпался, тут появились тропинки и террасы, когда-то сделанные кем-то, найдя небольшое трухлявое дерево, они и развели свой лагерь тут. Им надо было перевести дух у благодатного света огня, который всегда манил их… Он напоминает им о ярком свете цели, которая стала теперь намного ближе. Гора уменьшилась в высоту приблизительно на полтора километра, а на ее верхушке теперь появился загадочный храм. Огромное затмение, остатки атмосферы, облака из пыли и смога с грохочущими молниями внизу, искры от точки клинка и самое главное — вечная космическая тишина. Звезды не издают ни звука, космос нем, они сидят и просто молчат в ответ, делая свои… непринужденные дела в своем лагере. Масочник расслабился на уступе, положил руку за голову, смотрит в отражение своей маски в одаси, Синеглазый пепел зашивает свою мантию — порвалась в нескольких местах в битве. А Паладин пускает искры в пол от точки клинка. Молчание, прерываемое треском поленьев в огне, тление углей, гул и вибрация пламени, все это… прервалось шагами. Синеглазый Пепел первым обратил внимание на них и обернулся.

Шаги шли с тропы куда-то наверх, потому он щелкнул пальцами, и нитка сама оторвалась от иглы и завязалась в узелок, затем он взял посох и медленно поднялся, распрямляясь и смотря на тропу, идущую со стороны Вечного Затмения. Затем и Масочник встал, посмотрев на тропу. Паладин вставать не спешил, просто остановил точку своего огромного меча и посмотрел в сторону звука. Из темноты, потускневшего света цели и неяркого света Затмения, вышла женская фигура, человеческая, бледная, в знакомой им по скелетам медной короне с топазом, в белом, длинной до полов платье, а также белой тканой повязкой на левом глазу. Она подошла к ним, закрыла свои зеленые глаза и преклонила колено. Трое переглянулись. Паладин лишь кратко кивнул Синеглазому Пеплу, встал, провернул клинок, подошел к даме и вонзил его около нее в землю, скрестив руки на груди и посмотрев на нее, сверкнув своими глазами-звездами.

Она открыла глаза и подняла на него свой взор, затем неловко опустила голову, встала и развела руками, обведя пространство вокруг. Паладин посмотрел так на нее и указал пальцем на храм на самом верху. Она лишь кивнула, после чего спешно начала удаляться с достаточно высокой скоростью. Все трое ринулись за ней без ожиданий и замедления. Она бежала по винтовой тропе, что устремлялась все выше и выше, рассекая слой песка на этих террасированных склонах. Она семенила ногами, словно добыча, убегающая от охотников. Синеглазый Пепел остановил попытку прыжка Масочника и из его посоха вылился поток синей лучистой энергии, который он обхватил рукой. Поток превратился в пращу, которую он на бегу начал раскручивать, кратко кивая Масочнику. Тот сделал выпад, приготовился, и когда Пепел метнул пращу — его силуэт с высокой скоростью побежал вперед, оставив за собой ударную волну, поток ветра и пыли назад. Незнакомка прыгнула вверх, ударив пращу ладонью и развернувшись обратно в сторону дороги и побежав далее от Масочника. Праща разлетелась на энергетическое стекло, а Пепел лишь недовольно потряс посох. Паладин же просто бежал, волоча свой меч и доспехи.

Масочник бежал не по террасе, а по горе, оставляя за собой свои более размытые проекции. Он выставил меч назад, согнув локоть, прицелился и на бегу дернул руку вперед. Из клинка вылетела зеленая светящаяся проекция его одаси вместе с зеленой пылью, что осыпалась вниз с полетом клинка далее. Промах. Он хотел, чтобы клинок вонзился в полы ее одежд и задержали, так он получил бы окно для прыжка. Тогда он сделал так еще раз, но в этот раз уже она прыгнула и клинок полетел в землю. Тогда, Паладин посмотрел на этих двоих, вздохнул, провернул меч в руке, остановился, согнул колени, засветился он темнотой и прыгнул так высоко, как только мог, пытаясь перелететь эту мадам.

Он оказался прямо перед ней, осыпающийся черным пеплом после прыжка, светящийся темнотой, однако, она прошла сквозь него, словно Паладина и не было. Тот осмотрелся вокруг и поглядел за спину — она бежала дальше. Пепел сиганул прямо под ногами Паладина вперед подкатом, где быстро с развороту встал и начал формировать новую пращу. Паладин живо ринулся вперед. Масочник бежал, осыпаясь пылью, оставляя за собой проекции себя, что тут же растворялись в пространстве на фоне затмения. Он задрал одаси вбок, думая что делать и рыская хоть какие-то способы решения проблемы.

Также резко она драпанула с еще большей скоростью, когда последовала вторая праща. Праща летела за ней быстро, но та успела пригнуться и сигануть вправо, где и исчезла. Сначала Пепел не понял, остановился, чтобы осмотреться, но тушка Паладина его сбила с ног и придавила своим весом. Под ним он бился в конвульсиях и стучал по тропе руками, торчавшими из-под тела Паладина, пока тот пытался подняться. Масочник же, заметил, что там был вход куда-то, потому, не прекращая свой неумолимый бег по стенам, он прыгнул туда, прямо в коридор так, словно он туда упал. Паладин встал, и увидел, что под его гузом находится Пепел, который пытается выбраться и дергается, еще и пылью своей осыпается. Немедля он поднялся, а Пепел расслабился и, чуток полежав на земле, поднялся, осматривая вход, в который забежала неизвестная.

Масочник падал вниз по коридору, игнорируя законы гравитации, оставляя за собой свои же проекции и слыша постукивания обуви незнакомки в темноте. Он приземлился на стенку, раскрошив кирпичную кладку к чертовой матери и задрав клинок, а затем побежав снова по стенке. Он ничего не видел, потому махнул клинком, пустив зеленое лезвие по потолку коридора, чтобы тот немного осветил это место хоть на время своего полета. Лезвие пролетело некоторое расстояние и врезалось в какие-то цепи, разрубив их. Вниз, там, в какой-то комнате начала падать какая-то круглая плита. Незнакомка тут же остановилась перед круглой дырой, покрытой и выложенной из кирпича. Дыра эта продолжалась и наверх, откуда свисали цепи. Она запрыгнула на одну из них и начала подыматься. Масочник зашел в эту комнату, наполнившуюся металлическим грохотом, комнату полную колонн и всего одного рычага, посмотрел наверх — на дамочку, а затем прыгнул вверх. Пару раз он оттолкнулся от стенок и разрубил цепь по которой она поднималась, взяв ту в руки и прыгнув вниз обратно.

Раскрутив цепь в руке, он бросил ее назад вместе с незнакомкой, что некоторое время поездила по гладкой плитке этого помещения, после чего остановилась, а Масочник, несколько раз помахав клинком, убрал его в ножны и посмотрел на незнакомку, что пыталась подняться после сокрушительного удара о пол. Те двое как раз прибежали и Пепел принес постоянный источник света в виде белой лучистой сферы и осмотрел место происшествия. Масочник подошел к ней и протянул руку.

Очень неохотно, но она приняла его помощь и поднялась, трогая свой затылок. Она указала им на источник уже эха от металлического грохота… этот лифт на цепях, видать, шел очень глубоко. Паладин подошел к нему и посмотрел вниз, выставив руку Пеплу. Пепел слепил второй шарик и положил тому на руку. Ну а тот что, он взял и со всей дури метнул шарик туда. Долго источник света падал вниз, пока не потух вовсе. Паладин лишь посмотрел наверх и указал туда незнакомке. Она в ответ лишь кратко кивнула, немного прикусив губу. Паладин в ответ лишь убрал свой огромный меч за спину и прошел мимо нее, очень демонстративно. Пепел посмотрел на нее так, почесал голову, накинул капюшон своей мантии, скрыв лицо в тени, да оставив только два светящихся глаза-звезды, а затем пошел за Паладином, положив руки в карманы, а посох за спину. Масочник посмотрел на ее расстроенное лицо, похлопал пару раз по плечу и кивнул в сторону выхода. Она в ответ лишь очень неуверенно пошла за ним вслед…

Они вышли наружу и осмотрелись, а незнакомка позвала их рукой за собой, поведя их уже более спокойным темпом и ритмом шага. Они восходили наверх, оставалось всего ничего до вершины, за еще сутки непрерывного шага они бы добрались до туда без проблем. Потому они поторопились наверх…

Глава 12 - "Жрецы Рациональности, неведомый механический лифт"

Тропа вела на самую верхушку горы. Когда они были внизу они даже не подозревали о ее существовании, а тут вот как оказалось. На вершину вела полуразрушенная лестница из мрамора, которая каждую сотню метров обретала все более и более целый вид. По краям лестницы появлялись заграждения, пьедесталы, а через еще сотни метров на пьедесталах медленно вырастали статуи, с каждым разом становясь все более и более целыми вместе с дорогой. Это были знакомые им статуи Девы с Щитом слева и Рацио с согнутыми коленями на распятии справа. Среди статуй также были и статуи огромных рыцарей с не менее огромными молотами, что гордо смотрели в сторону Вечного Затмения. Зачастую вот стоит статуя Девы, а справа и слева от нее эти рыцари. А после рыцаря — снова ее статуя. Со стороны же Рацио стояли люди в длинных мантиях, в капюшонах, а в руках они держат книжки из мрамора, раскрытые, а внутри — текст на мертвом языке. Стоят в такой же последовательности — человек в мантии, Рацио, человек в мантии, Рацио и так далее. Чередуют друг дружку в общем. У статуй Рацио медленно появлялась та самая голова из колец, что вращалась еще, а в центре — глаз. С каждой статуей голова становилась все более и более целой, так же как и щит Девы наполнялся все большими и большими деталями Вечного Затмения в виде чеканки…

Под конец, они ступили туда, где статуи были полными, а лестница без всякого изъяна. Перед ними предстало чудо Мира, последнее из всех мертвых чудес. Лестница вела в огромные сады с тропинками, мощенными мраморным кирпичом, извилисто ведущими то в одну сторону гигантского сада, то в другую, но сходящимися в двух точках — по центру и около храма. А вдоль извилистых троп — фонари со стеклянными круглыми матовыми плафонами, что рассеивали и так тусклый коричневый свет изнутри себя, словно свет затмения. Между ними — лавочки. А на лавочках редко сидят эти жрицы в белом со странными медными коронами.

Их повели к храму сквозь тропы с цветами, что формировали витиеватые рисунки лоз из роз, лилий и нептуний, а также полыни, что формировала образ Рацио среди этих рисунков. А храм — огромная ступенчатая пирамида, с башней сбоку от себя, что являлась маяком для Трех Паладинов. Это и была Их Цель — высокий маяк, который ярко освещал им путь. А ступенчатая пирамида сверху до низу расписана словно чеканными из камня барельефами. Справа шли люди в фатах с круглыми нимбами за головами, со свитками и все тянули руки ко входу. И те что выше тянули. А слева рыцари с такими же светящимися треугольными нимбами, цвета тусклого затмения. Рыцари тянули свои руки ко огромному входу. А по центру симметрии руки тех что были на ступени выше соединялись в перекрестье. Словом, вся эта огромная композиция из рыцарей слева и людей в фатах справа тянулась к огромным воротам. А с верхнего и нижнего края каждой ступени бежал текст на мертвом языке, который не прекращался и шел все далее и далее.

...Ratio mortvvs est sīc hic mvndvs, popvlvm habitvale ad, et sīc eī moriebāntvr, et aliā, sīc Soror Magni Dei passa est ā dolōris – Irratia. Fēmina ivvenis, fortis, svb moderor mvndvs interitvs iv̄dicārvnt accipere,prohibervnt hic cadōvs et cōnsistervnt Aevvm Eclipsis Aeternae. Ea redīcervnt sine invītātio an expectātiones et hoc Magni Error factvs. Dvo Terram, nv̄llo modo cōnsonānt ,tvmvltōebantvr svbitō in vnvm tvmvltvs et vnvm volvntās. Magni Eclipsis scindebantvr, Templa cadōebantvr, hv̄mānitāsōrānt Mortva Devs, qvae nōn avdīebat. Irratia probāebantvr prohibere cōnfv̄siō, avtem nihil mv̄taebāntvr, mvndvs nōn prohibere tvmvltvs etinteritvs sinehaec volvntās, Ipse Chaos iv̄dicārvnt omnis ad Irratia...

Медленно читая надписи они подходили к воротам, а к воротам стекались и иные жрицы с садов, что отдыхали там и резвились, словно малые дети, внезапно на фоне Вечного Затмения все стало немного более серьезным. Ворота открыли под светом далеких звезд и самой Галактики, что не видно снизу из-за туч и смога. Медленно открывались и мраморные ворота, судя по стукам и какому-то трескучему звуку, открывал его механизм, а не кто-то из жриц. Внутри — темно, и с открытием ворот зажигались ряды факелов вдоль ковра вперед. Вдоль ковра стояли и балки, подпирающие величественные потолки, стояли и статуи самой Девы с Щитом. А по центру Пирамиды — цилиндрическая комната с одним единственным входом. Вход охраняют два пятиметровых рыцаря в черных как сама ночь латах, в шлемах в форме затмения — лучи отходят от них в стороны, протуберанцы, и наплечники и наколенники их то же самое исполняют. Черные короны подобные коронам жриц, да только вместо меди — черный металл, вместо топаза — красивый аметист. Молот в руках, горящее черное пламя под доспехами, изредка вылезающее наружу своим свечением… Смотрители Бездны. Три Паладина уже было напряглись и взяли оружие за ручки, но жрица, что их вела, выставила руку перед гостями, помотав головой.

Два Смотрителя Бездны, провернули в руке молотки, вонзили их в землю. Что справа — по правую сторону себя, что слева — по левую. Держась за них, они встали на колено. Из-за тонкой цилиндрической комнаты из мраморного кирпича начали выходить навстречу белым жрицам черные жрецы в черных мантиях с раскрытыми книгами, у каждого — своя часть единого текста. Вперед вышел один, что с черной странной тиарой, как у рыцарей, с черным серпом и раскрытой книгой в руках. Он медленно подходил к ним, а черные жрецы преклоняли колено, вставая вдоль факелов.

Три Паладина лишь переглянулись, когда этот мужик, чье лицо скрыто за темнотой мантии подошел к ним. Он держал перед ними открытую книгу. Все что он сделал — закрыл книгу, убрал ее в подсумок, а затем провел лезвием серпа по ладони, начав кровью вырисовывать символ на каждом из них. Символ был не простой, рисовал тот его долго. Справа — Солнце с лучами и протуберанцами. Слева — его продолжение, но закрытое диском луны а из темной, написанной кровью луны вырастают лучи света. Когда же жрец закончил рисунок на каждом, он взял книгу с подсумка и надавил свою рану на нее, на случайной странице, после чего отошел, преклоняя колено перед Тремя Паладинами. Жрицы позади просто смотрели. Две проводницы пошли вперед, подзывая трех за собой. Три Паладина лишь переглянулись друг с дружкой и пошли следом как-то очень осторожно. Медленно жрицы поднимали руки все выше и выше, вход открывался за их движениями, а верх пирамиды начал куда-то задвигаться, впуская тусклый рыжий свет затмения сюда. Без понятия они были как, но затмение оказалось над этой пирамидой… сквозь трещины в гигантской луне, словно близкой уже к земле, они видели лучи солнца, один из которых и упал сюда своим коричневым светом. Жрицы встали у входа по обе стороны, поближе к стражникам, подняв свои головы к затмению и воздев руки к нему. Три Паладина шли ко входу в цилиндрическое помещение… Снизу на цепях поднялся к ним металлический щит, расписанный картиной затмения и четырех водопадов, а по краям щита бежал знакомый их текст, среди витиеватых узоров роз, венков, вербы и иных растений, сформированных в цепочку.

Три Паладина снова переглянулись, Синеглазый вошел первый, встал на платформу и стал ждать остальных. Паладину мириться с таким не подобает, потому он вошел тоже, чего это Пепел смог зайти, а он нет? Масочник же, поправил маску, осмотрел всю эту странную процессию, вздохнул с некоторым подозрением и вошел на платформу. Двери закрылись. Свет потух. Лишь свет их глаз чуть освещал это место. Платформа медленно поехала вниз. Паладин вытащил свой клинок, провернул и поставил острием на платформу, опираясь на него, да смотря вверх. Пепел вытащил свой посох, да Масочник на свое одаси локтем оперся, так и поехали они вниз, не зная куда, но зная с какой целью…

Глава 13 - "Бездна"

Они не имеют ни малейшего понятия о том сколько прошло времени. Они не были до конца уверены даже, применимо ли понятие «время» к этому лифту, ибо счет ему они просто потеряли и текло тут оно очень странно… словно быстро, но очень тягуче… Казалось, чем глубже они спускались, тем более усиливалось это чувство времени, превращаясь в какую-то кашу, что теперь уже и не понятно что было вчера, что сегодня, а что всего пару минут назад. Одно они знают точно — в действительности времени прошло намного больше, чем они полагают на чувство времени. Все что они слышали в этот сингулярный срок — звон цепей и грохот, да постукивания далеких механизмов, что эхом долетали сюда каким-то чудом снизу и сверху. Все что давало им понимание того, что они вообще двигаются — медленно белые мраморные кирпичи превращались в черные блестящие идеальные блоки из неведомого им материала… с явным глянцем, причем таким, что словно зеркало — если подойти, можно увидеть свое отражение. Внезапно, за этот непродолжительный срок, механизм почему-то начал замедляться, а перед сидячими фигурами трех медленно появилась дверь вперед…

Когда лифт остановился, некоторое время все постояло в молчании утихающих шестерней. Дверь распахнулась и перед ними открылось… ничто. Черный туман медленно начал просачиваться в лифт, а за ним ничего не было видно. Три Паладина оперлись на свои орудия и медленно поднялись, распрямившись и посмотрев в черный туман, что клубами начал вываливаться в это место. Оттуда было слышно лишь… абсолютную тишину с легким звуком органа на очень-очень низких нотах… и то, они не были до конца уверены, что это не их воображение, а не просто далекие вибрации чего бы то ни было.

Паладин сделал неуверенный шажок в сторону выхода и выглянул в туман… все также непроглядная тьма. Масочник указал Пеплу на глаза. Тот в ответ лишь кивнул на проход, сам к нему подойдя и попытавшись осветить это место своим светом. Стукнул он посохом по платформе — зажегся белый шарик на верху того. Однако… ну, светил свет и светил — свечения не было видно, вдобавок… свет распространялся только за их спины. В темноту же свет… просто не летел или растворялся в ней. Когда он целиком засунул посох туда — посох исчез в этой темноте вместе с источником света, исчез свет и в механическом лифте. Масочник попытался своим особым зрением посмотреть туда… но тоже ничего не увидел…

Тогда, Паладин лишь аккуратно поставил ногу в пустоту. Удивительно, но он кажется ступил на гладкую ровную поверхность. Была одна проблема… по ощущениям от ноги… он не мог понять куда он наступил конкретно — правее, левее… более того, он не мог сказать с уверенностью когда он там наступил на поверхность. Тогда он полностью зашел внутрь неведомой черноты, где и исчез. Остальные ринулись за ним, дабы его вытащить.

И вот, когда они вошли… они кажется увидели свет… свет от фонаря Пепла, свет своих глаз. Но этот свет был настолько тусклым и настолько ничтожным, что светить в этом месте и освещать его было мало полезным занятием. Они ничего не видели, единственное что могло их вести — это… их чувство Смотрителей. Неведомое чувство пространства-времени, чтобы иметь хотя бы малейшее представление о том когда и где ты находишься, потому что казалось, будто все тут чертовски относительно и… они часто путались насколько далеко они друг от друга, ибо отдалялись и приближались.

Само пространство стягивалось и растягивалось. По ощущениям, поверхность по которой они шли и ступали очень сильно напоминала гладкую… однако в то же время это напоминало песок, словно после водной ряби, знаете, с такими следами от воды. Оно было тягучим, сыпучим, но очень гладким. Это можно было пнуть, но, когда пылинки неведомые падали обратно, поверхность превращалась в гладкую рябь. Самое страшное началось, когда они решили идти вперед на свое неведомое чувство.

Первое время все было… ну, спокойно что ли… да, темно, да, звучат какие-то вибрации низкого органа, но все же спокойно. Однако иллюзию спокойствия и полной уверенности в следующей секунде, если слово секунда вообще применима к этому месту, разрушило нечто очень странное. Поверхность по которой они ступали была еще и… невидимая или супер-прозрачная. Из-под нее на них посмотрел огромный-огромный глаз. Они это поняли по блику тусклого лучистого света Синеглазого Пепла. Он был титанических размеров, просто невероятных, но самое страшное случилось, когда они посмотрели наверх. Наверху на них смотрел точно такой же глаз. Внутри него они увидели свои множащиеся отражения. Отражения и глаза снизу, отражения, что благодаря оптическим эффектам уходили в бесконечность, сверху и снизу этой самой бесконечности — полотно из мелких глаз, что на них смотрело.

Самое странное было еще вот что… эти глаза… словно двигались вокруг какого-то объекта, словно находились на каких-то обручах или были подобны планетам в космосе. Нижний вращался назад от них, а верхний вперед от них… если вообще вперед и назад применимо к этому месту. Они не особо даже понимали вращение ли это, потому что это лишь отдаленно напоминало вращение, скорее… какое-то непонятное перемещение по совершенно иным правилам и законам. Более того, когда они шли, у них была постоянная путаница о том по какой же поверхности они ходят. Из-за того что глаза вращаются, словно небесные тела, они думают что они на сфере, затем, пройдя порядочное расстояние они кажется начали думать, что поверхность — это куб. Однако пройдя еще некоторое время, им показалось, что они идут ввысь, что напомнило им октаэдрическую форму.

Словом они даже не имели понятия по чему они ступают. Верхний глаз тем временем двигался назад — за нижний, словно за поверхность, словно за горизонт. Ирония в том, что за нижним и верхним следует следующий глаз. Эти глаза для них были то слишком близко, становясь потолками и полами, то очень далеко, становясь небесными телами. Самое главное… они просто смотрели на них. Кольца из глаз… забавно…

Все что у них было, чтобы иметь хотя бы малейшее понимание о том где они и самое главное — когда, это их чувство Смотрителей Бездны и… малейшее понимание того, что они ищут. Да, Гора и Храм не были их целью, их целью было то, что внутри… правда они теперь мало уверены, что теперь в храме.

Некоторое… впрочем, можно забыть о времени. Его тут нет. Просто пройдя по их ощущениям уже приличное расстояние, в чем они тоже не были уверены, они остановились, потому что в абсолютном мраке, черной пыли и тумане, они заметили что-то странное.

В этом странном гладком сыпучем песке лежал черный как сама пустота доспехи, который еще светился черным светом и горел черным пламенем. Именно когда они осознали его присутствие он почему-то резко за единую секунду встал и расставил руки в позе согнутых колен. Вместо головы у него был светящийся белый гиперкуб с глазом в центре. А за его спиной внезапно из неоткуда появилось черное как сама ночь распятие, которое резко прибило к себе этого неведомого…

Оно медленно пошло к ним, управляемое распятием, вышагивало трясущимися ногами и медленно волочило клинок за собой. Паладин вытащил меч, Масочник махнул несколько раз по пространству своим одаси. Провибрировав, неведомое нечто вынуло свою руку с мечом из распятия. Черная кровь брызнула вниз. Зрачки глаз сверху и снизу сузились. Раскрылся нагрудник под действием неведомых сил и изнутри вылезли ребра, ребра, которые были зубами. Внутри этих ребер резко вырастали ребра поменьше, да только черные, а за ними еще поменьше, все ближе и ближе к сердцу с глазом, что сурово оглядывал пространство вокруг. За неведомым рыцарем послышались какие-то безумные крики, истошные вопли отчаяния, отрывки каких-то фраз ели похожих на слова, но звучащих как складный язык и предложение.

В этот момент даже Паладин дрогнул, отступив чуть назад. Вены, что были на сердце, резко вылезли наружу и превратились в его отростки… Хлыстом вен оно ударило по руке Пепла, отчего тот выронил посох из рук. Это точно был бой. Паладин резко разбежался с махом клинка и рассек пространство, однако такое ощущение, будто клинок был в километрах от противника и ударил в пустоту, но и сквозь него он тоже не проходил. Тогда Масочник разбежался и сиганул снизу монстра, попытавшись разрубить ему ноги. По итогу Одаси попало ему по руке, а не по ноге, более того оно даже не побеспокоило его доспех… маленькая такая вмятина, ничего серьезного.

Тогда, Синеглазый Пепел задрал руку и резко дернул вперед — синий светящийся хлыст резко выскочил из его длани и связал щупальца-вены в единую охапку, где они и начали дергаться, пока фигура грузно идет вперед. Масочник резко обернулся прыгнул на спину фигуры, оттолкнулся от нее вперед и в развороте в воздухе махнул несколько раз клинком по пространству. Несколько острых волн-лезвий зеленого цвета вырвались вместе с зеленой пылью и попали по неприятелю и его ребрам, сломав их к чертовой матери, после чего приземлившись и осмотрев врага.

Паладин попытался снова сходу ударить своим мечом по фигуре, однако само пространство не давало Клинку по нему попасть. Он что-то ранил, но видать не эту фигуру, за что получил в ответ мощный удар веной-щупальцем, что оттолкнуло его далеко назад. Масочник согнул руку и просунул меч в между плечом и предплечьем, после чего рванул лезвием это место. Клинок воспылал зеленым пламенем и при попытке ударить Масочника, существо потерпело поражение — он парировал удар огнем, разрубив щупальце. Оно резко вздернуло охапку в хлысте и начало бить Пепла о земь, болтая его в воздухе. Существо на распятии подбрасывало его вверх, задирая, а затем резко сталкивало с землей, заставляя того осыпаться черной Пылью и синими искрами из глаз.

Масочник ринулся в бой вместе с Паладином, что в очередной раз безуспешно пытался попасть по цели, Паладин уже и так и сяк махает, а существо его просто отталкивает назад. Масочник набегает на существо, оставляя за собой лишь силуэты, с такой скоростью, что его щупальца не успевали достичь его. Он ударяет его ногой, воля на землю и отталкиваясь от него, после чего размахивает клинком. Он приготовился, а затем сделал резкий рывок, сгустив само пространство. Пространство словно превратилось в вибрирующий блин за существом, словно рябью на воде и из этой ряби выскочил Масочник в своем пируэте с горящим клинком, что разрубил ребра существа, а затем пронзил сердце насквозь, после чего резко поставил ногу на существо и сделал отталкивающее усилие, вытащив меч и вдавив это существо в пол. Он махнул несколько раз клинком, после чего засунул в ножны, подавая руку Пеплу, что пострадал от нападки неведомого рыцаря. Паладин поднялся и обернулся назад и понял, что кричало далеко не существо. Он прошел вперед, на звук, если это можно было назвать звуком в привычном смысле этого слова.

Заметив это, Пепел живо подбежал к Паладину, осветив это место насколько это возможно и остановил того рукой. Здесь были худые до дистрофии люди, лысые, ничтожные, слабые, все как один болванчик. Они либо лежали, либо сидели. Они бились в конвульсиях, и кричали что-то нечленораздельное. Некоторые молились чему-то, некоторые просто лежали подобно камням и не двигались. Самое главное… они шли вдоль пустого места… получалась эдакая тропа вперед, где по ее краям и далее и сидели эти странные… существа, вряд ли люди уже, судя по их поведению. Три Паладина медленно шли вперед, уже не зная что ждать. К ним вышел из тьмы еще один Смотритель Бездны, еще целый, с посохом в руках и в легкой броне, без распятия. Он быстро направил на них тот и внезапно эти люди посмотрели на троих.

Паладин оттолкнул обоих поближе к смотрителю, сам приготовив меч к бою с ордой полу-людей. Масочник вытащил все еще горящий клинок, а Пепел приготовил свой посох. Белый гиперкуб смотрителя с глазом резко завибрировали и стал красным. Полу-люди всею гурьбой накинулись на Трех. Паладин резко тут же подпрыгнул с махом, затем приземляясь на одну ногу и вращаясь, после чего ударяя с развороту вперед, а затем делая выпад, нанизывая еще троих на свой меч. Разлетелось немного страдальцев, всех кого задел были мертвы, но по большей части меч не ударил, бывает такое, вероятно, тут. Масочник пробежал вперед и попытался скоростью ударить Смотрителя, однако тут же получил три стрелы из руки того, что разбили наплечник, пронзили бедро и живот, отчего он упал. Пепел, руководствуясь возможностью резко создал в воздухе платформы по которым начал прыгать, пытаясь зайти за Смотрителя. Каждая платформа после его прыжка попадала в Смотрителя, превращаясь в синюю пыль и обломки стекла, а затем Пепел резко запустил в того град из синих горящих шаров, что взрывались. Однако Смотритель ловко бежал вперед так, что сферы взрывались за ним, сам он лишь успел ответить лишь еще тремя дротиками по приземление Пепла. Пепел вращал посох в руке в этот момент, заставляя стрелы разлетаться вы пыль, после чего он поставил посох подобие песка и резко направил в Смотрителя свою длань. Вспышка молнии и грохот пронзила его.

Паладин поднял меч, пока полу-люди пытались его оседлать и покорить, словно гору. У него резко вспыхнули глаза красным пламенем, после чего он сделал размах, растолкав толпу, а затем поднял клинок над собой и ударил по земле вместе с выпадом и топотом, что образовал ударную волну. Она смогла оттолкнуть толпу чуть назад и сделать резкий размах. У троих из сотни головы полетели на землю. Смотритель побился в конвульсиях от молнии, однако резко схватил ее рукой и превратился в черную Пыль, резко оказавшись за Пеплом.

Казалось вот, сейчас вонзится клинок, но Масочник был первым. Он пронзил голову Смотрителя зеленым огнем, после чего вытащил клинок, пока тот падал… Паладин поднялся, из-под груды полу-людей. Из-под его лат поднимался черный как ночь дым, сам он светился черным светом, а огонь глаз его стал подобен длине шарфа. Он делал мах за махом, разбивая их строй то тупой стороной меча, то острой, каждый раз он ощущал что не задевает большую часть врагов, словно клинок вообще не здесь. С каждым таким осознанием каждый его удар все более отдавался ударной волной и рассечением пространства, а он сам сиял тьмой еще сильнее. Масочник разбежался и шустрым кроссом перебежал два круга вокруг столпотворения около Паладина. Длинное лезвие одаси оставляло за собой зеленые светящиеся ленты, затем Масочник прыгнул, махнув Паладину рукой.

Он это увидел, как дал ногой по земле, само пространство завибрировало, а сам он, когда скинул всю эту шушеру, согнул колени с разворотом, напрягаясь словно пружина, а затем прыгнул вверх. Масочник сжал ладонь. Ленты резко уменьшились, сузившись, а затем разжались со взрывом. Реки крови брызнули вокруг черного тумана, в них и приземлился Паладин, раздавив уцелевшего бедолагу и встав на колено.

Пепел лишь вытащил стрелу из Масочника и позвал за собой к Паладину, похлопав того по плечу и стукнув посохом по земле… время сделать передышку…

Глава 14 - "Битва в беспамятстве"

Им пришлось обождать некоторое время без происшествий вокруг магического огня Пепла… не ведают они сколько сидели в этой Темноте в тусклом свете меж двух вращающихся осей с глазами на абсолютно прозрачной поверхности странной текстуры… Масочник все безуспешно пытался собрать свой наплечник в единое целое, однако понял, что это уже не удастся вовсе. Синеглазый Пепел лежал спокойно, задрав руки за голову, да изредка поддерживая собственноручно созданный огонь, направляя на тот посох и вливая энергию. Паладин же… ну, по классике — отсекает искры от своего меча в каком-то размышлении. И так продолжалось до тех пор, пока они не поняли, что набрались сил, до тех пор, пока с них не перестала сыпаться черная Пыль.

Они снова собрались в путь и ступили по этим неведомым землям в поисках чего-то. Поверхность по которой они шли казалась им огромной плоскостью теперь, ведь в какую сторону не пойди — все равно, что ровная тропа. Именно так они набрели на темную перекошенную башню, чье, скажем так, «Отражение» было снизу. Потому что они не имеют ни малейшего понятия точно ли это отражения, ведь сами в полу они не отражаются. Вдобавок башня перед ними наклонена вправо, а та что снизу, направлена вниз, идеально стыкуется с верхней, да еще и направлена влево своим перекосом. В общем отражение ли это внизу, или продолжение башни, просто перевернутое, было не так важно. Она была толстой и высокой, зубчатой. Кирпичи состояли из темного как сама ночь камня, а каждая прорезь между ними светилась мягким красным светом, очень-очень тусклым, да еще и приглушенных этим местом. В любом случае, это заметно выделяло башню на фоне абсолютной темноты.

Ворота были цельные, из металла, черного тоже, глянцевого такого, как зеркало, похожего на тот, что они в спуске сюда видели. Не имеют они понятия как долго сюда шли, но они не могут оценить размер башни. Если судить их расчетам, то башня высотой не меньше чем пятиэтажный дом, а шириной не меньше чем метров шесть-семь, однако такое ощущение, будто эта башня намного больше, чем им показалось. Из-за специфики этого места невозможно оценить размеры этого объекта, скорее всего у него нет понятия… «размер».

Паладин осмотрел готовность остальных, те ему лишь кратко кивнули, после чего приготовили орудия к возможной схватке, а Паладин подошел к воротам, постучав по двери своим могучим кулаком. Точно неизвестно как громко он постучал, но судя по ели различимым звукам изнутри… там явно начались какие-то телодвижения.

Внезапно из-за башни поднимались огромные черные доспехи, осыпающийся черной пылью. Скелет, сверху покрытый черной пылью и пеплом, не полностью, но покрытый. Светились его глаза, блестела его черная кольчуга, авентайль и блестящая черная корона с Аметистом. Он обхватил рукой какой-то объект наверху башни, сдавил его. Заскрипели механизмы внутри башни, задвигались цепи и шестерни, начали шуршать ремни. А доспехи подняли свой меч повыше и отошли в сторону. Наверху башни зажегся яркий источник белого света, который осветил пространство и начал вибрировать, а затем…

Прошлась белая волна по пространству, взволновав его, и открылись неведомым образом пустоши перед ними с черным песком, тусклым серым небом и облаками. Они увидели, как там вдалеке были горы, из-за которых светило не могло осветить это место. Сверху с небес на них продолжало смотреть кольцо из глаз, что уходило с одного края горизонта на другое. А дюны медленно превращались в доспехи, осыпаясь черной пылью. Перед Паладинами возникла армия из сотен величественных воинов в койфах и разным оружием, а кто-то даже с посохами. Много было тут и трупов Смотрителей — черные доспехи, малые, большие, тяжелые, легкие, куча их оружия, все это с подъемом армии доспехов начало падать вместе с пылью вниз. Сгущались черные тучи, начинался гром. Три Паладина лишь опустили головы, покрепче сжали свое оружие перед высокой башней-маяком и приготовились к великой битве.

Глава 15 - "Благословение"

Черный песок уже давно осел. Вокруг то и дело торчали либо латы, либо кольца от кольчуг, либо тела скелетов, либо их огромные доспехи и орудия… дул слабый ветер посреди темных пустошей, создавая легкий скрип доспехов и вой внутри них. Развевались черные ленты на ручках мечей, шел песок в смеси с пеплом и кусками костей, да костной мукой. Везде все было в разрухе и по ней ступила босая нога, прикрываемая фатой. Дева Щита проходилась вокруг, словно сошла со статуи… ее рыжие локоны блестели в сером свете далекого светила бесконечных пустошей и уходящих грозовых туч. Ее губы высохли за моменты странствия тут. Она что-то искала, внимательно осматриваясь… внезапно, она увидела что-то и подошла, как вдруг остановилась, затаив дыхание.

Из песка поднялось черное пламя, падающее вместе с чернотой, светом тьмы и черной Пылью. Лицо этого пламени было искажено в улыбке, а пламя красных глаз было настолько же длинным, насколько был длинным красный шарф. Треснутые поломанные доспехи осыпались и железной крошкой, осыпался местный песок, а за ним восстало еще три падающих вниз огня, вместе с черной пылью своей. Три Паладина восстали, подняв каждый кусок щита в руке. Паладин опирался на меч свой, ноги его тряслись, а пыль сыпалась. Он протянул ей первую половину щита дрожащей дланью.

Дева щита приняла этот дар и положила ему руку на голову. Пламя резко погасло вместе с улыбкой, осталось лишь тело из черной пыли. И осыпаться он перестал. Лишь молча смотрел вниз. По очереди они приносили ей куски щита, которые она соединила воедино. Трещины щита засветились ярким светом и он стал единым целым. Богиня вонзила щит в землю, после чего вся пустыня вмиг испарилась и они вернулись в то пустое пространство с глазами снизу и сверху… разница была одна… Глаза теперь не смотрели на их обнаженные тела с остатками их снаряжения… они смотрели на огромную черную дыру за Богиней. Неизвестно как далеко была черная дыра, но она простиралась половинкой снизу, а половинкой сверху, а диск явно совпадал с этой неведомой невидимой поверхностью. Они целиком увидели, что чем ниже — тем уже кольца связанных между собой глаз, чем выше — тем шире эти кольца. Все они вращались вокруг какого-то очень тусклого сферического объекта.

-Славные рыцари и мои творения, не надо преклонять колено. Ваша цель достигнута, можете выдохнуть. Я — Иррация, богиня этого мира, спасибо за то, что нашли обломки моего щита в Бездне. У вас...- она прокашлялась в кулак, посмотрев в сторону.- есть выбор, да…

Она выставила руку на черную дыру и словно потянула за что-то. Резко само пространство сузилось, скукожилось и они резко оказались прямо перед входом в черную дыру, которую видели, казалось, очень далеко. А кольца из глаз были далеко-далеко за их спинами в этой вечной пустоте. Она убрала щит и руки за спину и начала прохаживаться вдоль Черной Дыры.

-Вы не можете сказать, вы не можете думать в привычном смысле этого слова, но… наш мир умирает, даже вам это понятно, понятно многим, даже самой Бездне…

Паладин указал пальцем своей худощавой дрожащей длани на черную дыру.

-Много легенд ходило об этом теле… Это труп, внутри — то, чего боюсь я. Ступив туда, вы сделаете выбор в пользу Благословения…

Синеглазый Пепел подошел поближе к ней, окинув ее взглядом в свете желтого диска черной дыры в смеси с пылью и ветром, который развевал остатки его мантии и Черной Пыли.

-М… «Благословение» - мой план по тому, как вылечить этот мир… но для него, мне нужно согласие минимум трех сильных существ мира моего Брата…

Они посмотрели на свои руки, посмотрели куда-то вдаль, а затем на нее. Паладин тяжко откинул меч в сторону, подошел к ней и дал пощечину, достаточно сильную, но та устояла на ногах. Тот преклонил колено, тяжко на том стоя с горящим огнем в глазах. Синеглазый Пепел лишь покачал головой, а Масочник осуждающе указал на нее пальцем.

-Я не обманщица… я делаю что должна… у вас есть шанс стать великими героями… а вы отказываетесь.

Синеглазый Пепел обвел себя рукой, указал на нее, а затем покачал головой.

-Я знаю! Знаю!- говорила она зажмурившись.- Быстрее! Делайте свой выбор и уходите!

Паладин лишь опустил голову и скинул с себя остатки наплечника, что полетели дальше в бесшумном ветре диска Черной Дыры. Медленно он ступил внутрь, поднявшись с колена. Остальные, проходя мимо Иррации, демонстративно вошли внутрь горизонта событий… Она лишь вытерла слезу и прошла вперед, подальше от диска, затем развернулась к нему передом и воздела руки вверх. Четыре молнии пробили само пространство, образовав в нем бесконечной длины трещины. Разряды начали бить по диску, она приготовилась к какому-то действию. Дыра начала пульсировать. Горизонт событий сужался и расширялся, заставляя само пространство волноваться, словно водная гладь. Иррация лишь подняла над собой руки и лишь хлопнула в ладоши, когда разломы стали больше, а Дыра приближалась к ней…

В вечном молчании мир и потух, так и не воскреснув. В вечной пустоте и оказалось Благословение. Никто не обманут, если никого нет.