Аркадий Гаршин

Точка возврата

Глава 1

глава 1

Поезд отвалил от перрона, обдав лицо гарью и сырым ночным воздухом.

Кир бросил взгляд на вокзальные часы.

Два часа ночи.

Родной город встретил его темнотой, редкими фонарями и разбитым асфальтом под подошвами тяжелых ботинок.

Пять лет его здесь не было.

Пять лет командировок, после которых на теле остались шрамы, а в кармане — лишь потертый армейский жетон и билет в один конец.

Он не успел сделать и десяти шагов от вокзала, как из тени закрытого чебуречного ларька вышли трое.

Один лениво жевал жвачку и смотрел исподлобья. Второй то и дело оглядывался по сторонам. Третий, самый широкий в плечах, держал руки в карманах и явно чувствовал себя главным. В тусклом свете фонаря блеснуло лезвие выкидного ножа.

— Слышь, земляк, курева не найдется?

Кир остановился.

— Не курю.

Широкоплечий ухмыльнулся.

— А если поискать?

Кир молча поставил сумку на асфальт.

Нож оставался ножом. Даже если его держит дилетант, одной ошибки бывает достаточно.

Он медленно размял шею.

— Ищите, — спокойно сказал он. — Только потом не жалуйтесь.

Парень с ножом рванул первым.

Быстро, но без техники — обычный уличный замах.

Кир качнул корпусом в сторону. Лезвие прошло в нескольких сантиметрах от куртки. В следующую секунду локоть Кира врезался нападавшему в челюсть.

Раздался сухой хруст.

Парень рухнул на асфальт, выронив нож.

Двое оставшихся замерли.

Широкоплечий полез в карман. Что именно он собирался достать, Кир выяснять не стал.

Короткий шаг вперед.

Удар носком тяжелого ботинка точно пришелся в колено.

Мужик взвыл и согнулся.

Третий посмотрел на лежащего приятеля, затем — на корчащегося главаря и без раздумий бросился бежать.

Кир лишь проводил его взглядом.

Поднял сумку, перешагнул через стонущего широкоплечего.

На привокзальной площади снова стало тихо.

Он двинулся дальше, чувствуя на лице прохладный ночной ветер.

Пять лет прошло.

А возле вокзала, похоже, ничего не изменилось.

До дома Сани «Седого» было минут двадцать ходьбы дворами.

Седой держал небольшую круглосуточную автомойку на окраине и знал про этот город всё. Если в городе случалось что-нибудь стоящее, Седой узнавал об этом первым.

Кир толкнул скрипучую калитку.

В глубине двора, под тусклой лампой, стоял старый «Марк». Из-под капота торчали чьи-то ноги.

— Ключ на тринадцать дай, — глухо донеслось из-под машины.

Кир подошёл, поднял с верстака тяжёлый рожковый ключ и протянул его в темноту.

— Держи.

Ноги под машиной замерли.

Через секунду из-под днища выбрался мужик в замасленной робе. Лицо в саже, волосы уже тронула седина.

Седой внимательно всмотрелся в Кира, медленно вытер руки о ветошь и сплюнул.

— Живой, значит... А мне сказали — тебя того... прикопали ещё два года назад.

— Врали.

Седой подошёл ближе и крепко, по-мужски пожал ему руку. Несколько секунд молча смотрел в глаза.

— Зачем вернулся, Кирюха? Здесь сейчас люто. Город под Греком лежит. Твоего брата... — он запнулся. — В общем, нет больше твоего брата. Три дня назад похоронили.

Кир не шелохнулся.

Только желваки заходили на скулах.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Потому и приехал.

Седой молча смотрел на него несколько секунд, потом швырнул грязную ветошь на капот.

— Пошли в каморку. Чайку попьём. Кипятка, правда, нет. Но найдётся кое-что покрепче.

В тесной комнатке при автомойке пахло дешёвым табаком, мыльной пеной и соляркой.

Седой достал из тумбочки бутылку, плеснул прозрачную жидкость в два гранёных стакана и подвинул один Киру.

Тот даже не взглянул на него.

— Давай без этого. Что с Михой случилось?

Седой тяжело вздохнул, одним глотком осушил свой стакан и вытер губы рукавом робы.

— Официально — несчастный случай...

Ночью, на трассе. Влетел под фуру на своей «девятке». Списали, что уснул за рулём. Тормозного пути не нашли.

Он замолчал.

— А неофициально? — спокойно спросил Кир.

Седой усмехнулся без всякой радости.

— А неофициально... твой Миха влез туда, куда не просят Нашёл архив покойного шефа Грека. Что там было — не знаю. Но Грек сразу занервничал.

Седой опёрся ладонями о стол.

— Михе дважды передавали привет. Советовали отдать бумаги и исчезнуть. Он не отдал. Думал, сам разберётся.

Седой ненадолго замолчал.

— Через три дня — фура на встречке. И всё слишком чисто. Ни следов, ни зацепок. Машину разобрали почти до винта. Даже коврики подняли.

Седой подошёл к старому сейфу, почти скрытому под грудой запчастей в углу. Долго возился с ключами, наконец открыл дверцу, достал тяжёлый промасленный свёрток и молча положил его перед Киром.

Внутри лежали старая армейская флешка в обрезиненном корпусе и связка ключей с биркой «34».

— Это всё, — тихо сказал Седой. — Бумаги Миха спрятал в другом месте. На флешке, походу, координаты или пароль. А ключи — от камеры хранения на старом автовокзале.

Кир протянул руку к свёртку.

В этот момент во дворе глухо скрипнула калитка.

Та самая.

Которую Кир закрыл за собой.

— Ты за собой хвоста не привёл? — одними губами спросил Седой, не сводя взгляда с двери.

Кир не ответил.

Он уже скользнул к выключателю и одним щелчком погрузил каморку в темноту.

Из окна пробивался лишь тусклый свет. Его хватило, чтобы увидеть два силуэта, бесшумно двигавшихся через двор к боксу. У обоих в руках было длинное оружие с глушителями.

Профессионалы.

После них ночные вокзальные гопники казались обычной шпаной. Эти шли след в след, грамотно контролируя сектора и не оставляя друг другу мёртвых зон.

Кир мягко, без единого звука, опустился на одно колено у края окна. Сердце билось ровно. Армейская привычка мгновенно вымела из головы всё лишнее.

Сверток с флешкой уже лежал в боковом кармане куртки. Когда он успел его забрать, Кир и сам не заметил.

— Седой, уходи через задний бокс, — едва слышно сказал он. — Ствол не свети.

— Хрен тебе, — так же тихо огрызнулся старик, удобнее перехватывая обрез. — Это моя мойка.

Во дворе силуэты разделились. Один двинулся к главному входу, второй начал обходить здание справа, выходя к каморке.

До двери оставалось шагов пять.

Кир нащупал на полу тяжёлый колёсный болт, покрытый засохшим мазутом.

Времени на раздумья не осталось. Они пришли зачищать, и договариваться никто не собирался.

Он коротко размахнулся и швырнул болт в дальний угол автомойки — прямо в груду пустых металлических канистр.

Грохот в ночной тишине прозвучал оглушительно.

Тот, что шёл к каморке, мгновенно довернул корпус на звук, вскидывая оружие.

Этого мгновения хватило.

Кир рванул дверь на себя и рыбкой выскочил наружу, уходя с линии огня.

В темноте двора глухо хлопнул выстрел. Пуля разнесла дверной косяк в щепки — как раз там, где секунду назад была голова Кира.

Он уже двигался.

Перекатом ушёл по мокрому асфальту, мгновенно сократил дистанцию и тяжёлым армейским ботинком снизу вверх ударил стрелка точно в кисть.

Раздался хруст. Автомат вылетел из рук нападавшего и со звоном ударился об асфальт.

Кир вскочил и, не давая противнику опомниться, коротким прямым ударом в основание черепа отправил его лицом в лужу.

— Кир, сзади! — хрипло крикнул Седой из темноты каморки.

Второй силуэт уже выскочил из центрального бокса. Поняв, что скрываться больше нет смысла, он вскинул оружие и нажал на спуск.

Очередь прошлась по лобовому стеклу «Марка», превратив его в сверкающее крошево.

Седой высунулся из дверного проёма и бабахнул из обоих стволов обреза.

Грохот двенадцатого калибра разорвал ночь.

Дробь ушла выше, но заставила стрелка шарахнуться обратно за угол.

— Уходим! Через забор! — Кир рванул Седого за рукав замасленной робы, увлекая его за угол бокса, к старым штабелям покрышек.

Позади, у калитки, взвизгнули тормоза.

К автомойке подлетела вторая машина.

Хвост всё-таки был.

Второй стрелок снова выглянул из-за угла, но Кир и Седой уже проскочили в мёртвую зону.

Задний двор автомойки упирался в покосившийся забор из металлопрофиля.

Несмотря на возраст и хромоту, Седой двигался неожиданно быстро. Подлетев к оторванному снизу листу металла, он отогнул его и буквально вывалился наружу — в заросший бурьяном переулок.

Кир скользнул следом. Уже снаружи он на секунду задержался, чтобы вернуть лист на место и хоть немного запутать преследователей.

— За мной, — сипло выдохнул Седой, прижимая обрез к боку. — Через два квартала гаражи. Там у меня старая «шестёрка». На ней уйдём.

Со стороны автомойки уже доносились крики и топот тяжёлых ботинок. Хлопали двери подъехавшей машины.

Они бежали трусцой, держась в тени заборов и редких деревьев. В этот час улицы города были пусты. Редкие фонари едва пробивали ночную темень. Холодный воздух обжигал легкие.

Через пять минут Седой остановился у глухих железных ворот одного из кирпичных гаражей. Руки у него ходили ходуном — ключ никак не попадал в замок.

— Спокойно, Саня, — Кир положил ладонь ему на плечо, забрал ключи. — Нас не видели.

Один поворот.

Второй.

Замок щёлкнул.

Дверь со скрипом поддалась.

Внутри, в полумраке, угадывались очертания старого ВАЗа.

Кир быстро вошел, пропустил Седого и захлопнул за ними дверь.

В гараже пахло сухой пылью и машинным маслом.

Кир достал из кармана куртки промасленный сверток, развернул его. Армейская флешка. Связка ключей с биркой «34».

— Завтра с утра двину на автовокзал. Заберу архив. А тебе здесь оставаться нельзя.

Седой сел на капот «шестерки» и тяжело вздохнул, вытирая пот со лба.

— Куда теперь, Кирюха? План есть?

— Плана нет, — Кир повертел в руке связку ключей. — Есть направление. Сейчас уезжаем из города. Тебе есть куда податься?

Седой молча кивнул.

— На дачу к куму. Тридцать километров отсюда. Глухомань. Ни телефонов, ни связи. Туда они не сунутся.

— Добро. Заводи аппарат.

«Шестёрка» тяжело чихнула стартером. Со второй попытки двигатель схватил и ровно заурчал.

Седой вывел «шестёрку» из гаража, быстро прикрыл ворота и набросил замок.

Кир сел на пассажирское сиденье, положив руку на рукоять ножа.

Через несколько секунд машина уже катила по пустой ночной улице.

Кир молча смотрел в лобовое стекло. Во внутреннем кармане пальцы нащупали холодный пластик флешки.

Машина свернула на трассу и скрылась в темноте.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Черный «Мерседес» стоял на обочине в трехстах метрах от догорающей автомойки.

Окно со стороны пассажира опустилось на треть.

К машине подошел старший ночной смены. Лицо в саже, куртка порвана, рука прижата к разбитому боку.

— Ушли, Георгий Палыч, — глухо доложил он в темноту салона. — Через задний забор. Парней на вокзале он тоже положил. Профессионал. Работает быстро, без шума.

В салоне несколько секунд молчали.

Слышно было только, как тихо щелкает остывающий двигатель дорогого немецкого автомобиля.

— Седого в оборот брали? — раздался тихий прокуренный голос.

— Не успели. Они сошлись на мойке почти одновременно с нашей группой. Будто ждали.

Стекло поползло вверх.

Почти закрылось.

Но остановилось.

— Поднимай людей, — донеслось из салона. — Трясите вокзалы, автостанцию, съемные хаты. Если упустите архив его брата — закопаю рядом с Михой. И тебя. И твоих недоумков.

«Мерседес» сорвался с места, подняв облако пыли.

Глава 2

Утро выдалось серым и холодным. К семи часам туман над городом так и не рассеялся. Он плотно прижимался к сырой земле, пахнущей мокрым асфальтом. Кир остановился за полквартала до старого автовокзала, в тени раскидистого тополя. Дальше идти открыто было нельзя. Он прислонился к стене закрытого газетного киоска, будто завязывая шнурок на тяжелом ботинке, достал небольшой армейский бинокль и поднес к глазам. Стекла приблизили лица тех, кто стоял у входа.

Одного Кир сразу узнал. Шнырь. Мелкий бандит из шестерок Грека. Раньше крутился возле рынков, теперь, видимо, пошел на повышение. Шнырь нервно курил, то и дело сплевывая на разбитый асфальт, и внимательно разглядывал каждого, кто подходил к дверям. Чуть в стороне, на автобусной стоянке, стояла затонированная «девятка». Внутри сидели еще двое. Машину поставили так, чтобы держать под контролем весь перрон.

«Плотно обложили», — подумал Кир, опуская бинокль. Он убрал его в карман куртки, поправил лямку сумки и двинулся в обход.

Вокзал Кир обошел широкой дугой через узкие переулки. С тыльной стороны хоздвор упирался в глухую кирпичную стену городского рынка. В одном месте кладка осыпалась, образовав удобные уступы. Кир зацепился руками за край стены, подтянулся и бесшумно перемахнул на другую сторону, приземлившись в тени больших мусорных контейнеров.

Во дворе было пусто. На площадке, заваленной деревянными поддонами, — ни души. Вся охрана Грека стерегла главный вход, даже не предполагая, что кто-нибудь полезет через помойку. Кир скользнул вдоль стены к серой железной двери технического коридора. Дернул ручку. Заперто.

Он быстро огляделся. В углу, между перевернутым деревянным ящиком и ржавой бочкой, торчал короткий ломик-гвоздодер. Кир поднял его, вогнал плоский конец в щель между дверью и косяком — прямо над замком — и всем весом навалился на рычаг. Старый металл жалобно хрустнул. Кир надавил сильнее. Раздался сухой щелчок. Косяк не выдержал. Язычок замка с мясом вырвал кусок прогнившего металла.

Кир замер. Прислушался. На хоздворе по-прежнему было тихо. Он аккуратно притворил дверь за собой, оставил ломик у стены и шагнул в полумрак технического коридора. Здесь густо пахло сыростью, хлоркой и старыми тряпками. Коридор вел к служебным туалетам и выходу в главный зал. Кир шел мягко, чтобы тяжелые ботинки не стучали по бетонному полу. Через тридцать метров впереди появилась деревянная дверь со стеклянным окошком. За мутным, засиженным мухами стеклом виднелся кусок центрального зала. И ряд серых металлических ячеек. Номер тридцать четыре.

Кир прижался плечом к косяку, разглядывая зал сквозь мутное, засиженное мухами стекло. Центральный холл автовокзала медленно оживал. Объявили посадку на пригородный рейс. К выходу на перрон потянулась плотная струя людей — мужики с тяжелыми сумками, сонные дачники, несколько женщин с детьми. В такой толпе легче всего затеряться. Ряд серых металлических ячеек стоял чуть в стороне от основного потока, у противоположной стены. Номер тридцать четыре. Второй ярус. На уровне груди.

Кир уже собирался толкнуть дверь, когда взгляд зацепился за парня у газетного ларька. Спортивный костюм. Кожаная куртка. Багажа нет. Стоит вполоборота к залу. Глаза не сходят с камер хранения. Раз в минуту лезет в карман, проверяя телефон. «Грек перекрыл не только входы», — подумал Кир. Пост был выставлен грамотно. Один внутри. Двое у входа. Еще двое — в машине. К ячейкам просто так не подойти.

Кир медленно поднял взгляд выше. Чуть левее камер хранения, прямо над проходом, висел старый распределительный щит. Дверца держалась на куске ржавой проволоки. Замка давно не было. Кир рванул проволоку. Дверца щита со скрипом распахнулась. Внутри, среди паутины и вековой пыли, чернели толстые фазные провода. На самом дне лежали старые диэлектрические перчатки. Желтые. Грязные. Но целые.

Кир быстро натянул их. Из сумки появились тяжелые пассатижи. Он поднес их к шине. Короткое замыкание. Треск ударил по ушам. Сине-белая вспышка ослепила на мгновение. В лицо пахнуло горелой пластмассой и озоном. Инструмент рвануло так, что едва не выбило из рук. Но резина выдержала. В ту же секунду весь центральный зал автовокзала погрузился в темноту. Погасли автоматы с кофе. Потухло табло расписания. Толпа на мгновение замерла. Потом загудела.

— Твою мать! Что за херня? — донеслось со стороны газетного ларька.

Парень растерянно светил себе под ноги телефоном, пытаясь понять, что произошло. У перронов сразу началась толкотня. Кир сбросил перчатки. Выдернул дымящийся инструмент. Натянул козырек кепки почти на глаза. И быстрым шагом вышел из технического коридора. До ячейки номер тридцать четыре оставалось меньше десяти метров.

Кир быстро пересек зал. Последние три метра прошел почти вплотную к толпе. Плечом мягко отжал мужика с тяжелым баулом. Перед ним вырос ряд серых металлических ячеек. Четвертая дверца. Верхний ряд. Номер тридцать четыре.

Кир сунул руку в карман. Пальцы сразу нашли нужный ключ. Бирка. «34». Он вставил ключ в замочную скважину. Поворот. Замок громко щелкнул. Слишком громко. Кир потянул дверцу на себя. Внутри было пусто. На мгновение сердце будто остановилось. Пальцы лихорадочно скользнули по холодному металлу. Ничего. Еще раз. В самом углу они зацепились за ремень. Кир ухватил его и потянул. Из ячейки вышла небольшая кожаная сумка-планшет. Легкая. Внутри лежало что-то плоское и твердое.

Не задерживаясь ни на секунду, Кир захлопнул дверцу. Развернулся. И спокойным шагом двинулся обратно к техническому коридору, растворяясь в растерянной толпе.

В этот момент со стороны главного входа раздался звонкий удар металла. Двери распахнулись. В зал влетели двое.

— Серый! — крикнул один из них, включая мощный тактический фонарь.

Белый луч метнулся по потолку. Пополз вниз.

— Что со светом?! Где объект?!

— Да хрен его знает! Только что вырубило! — донеслось от газетного ларька.

Луч скользнул по спинам пассажиров. До двери технического коридора Киру оставалось всего два шага.

Глава 3

Яркий белый луч полоснул по косяку деревянной двери в каком-то сантиметре от плеча Кира, высветив облупившуюся серую краску и вековую пыль. Мужчина в толпе испуганно чертыхнулся и отшатнулся назад, загородив Кира спиной от парней Грека. Этого мгновения хватило. Кир скользнул боком в проем и бесшумно притворил за собой дверь технического коридора. В полумраке он уже не таился. Рванул по бетонному полу к хоздвору, на ходу забрасывая через плечо ремень кожаной сумки. Позади, в зале ожидания, уже раздавались злые крики и топот тяжелых ботинок. Бандиты поняли, что их провели. Кир вылетел на хоздвор. На бегу подхватил оставленный у стены ломик и намертво заклинил им ручку железной двери, продев металл между скобами. Это выиграет ему еще пару минут. Пока выбьют дверь из зала. Пока доберутся сюда. Он добежал до кирпичной стены, легко, на одном адреналине, взлетел по крошащимся выступам и перемахнул в переулок. Через пять минут Кир уже затерялся в лабиринте частного сектора. К восьми утра туман начал рассеиваться, открывая серое, неприветливое небо. Город просыпался. Для Кира он уже превратился в зону боевых действий. Грек поднял всех. Оставаться на улице с приметной сумкой было нельзя. Нужно лечь на дно. И разобраться, что Миха спрятал в сумке. Кир свернул в заросший бурьяном тупик между старыми гаражными кооперативами. На самой окраине стоял заброшенный двухэтажный недострой. Кир уже бывал здесь. Хороший обзор на единственную подъездную дорогу. Несколько путей отхода через задворки. И ни одной живой души вокруг. Идеальное место. Он поднялся по полуразрушенной бетонной лестнице на второй этаж, зашел в дальний угол, скрытый от улицы уцелевшей кирпичной стеной, и опустился на бетонный пол. Прислонился спиной к кладке. Только теперь позволил себе перевести дыхание. Кожаная сумка легла на колени. Молния поддалась не сразу. Металл успел покрыться ржавчиной от сырости камеры хранения. Кир запустил руку внутрь. Внутри лежали старый военный планшет и толстая общая тетрадь в пластиковой обложке. Листы были исписаны мелким, убористым почерком Михи. Кир взял планшет. Экран оставался черным. Батарея давно умерла. Значит, начинать придется с тетради. Он открыл первую страницу. На заглавном листе крупным размашистым почерком было написано: «Если ты это читаешь, Кирюха, значит, меня они всё-таки достали». У Кира на секунду перехватило дыхание. Челюсти сами собой сжались. Он медленно вдохнул сырой воздух недостроя. И перевернул страницу. Дальше шел сухой отчет. Миха три года работал бухгалтером и аналитиком у Грека. И все это время незаметно собирал сведения. Страница за страницей перед Киром открывалась настоящая система. Даты. Номера счетов. Подставные фирмы. Имена. Грек оказался далеко не главным человеком в этой схеме. Его прикрывали люди гораздо выше. Несколько чиновников городского управления. Сотрудники областного МВД. Начальник местной таможни. Миха наткнулся на это случайно. Сначала понял, что его используют. Потом понял, что, если схема вскроется, виноватым сделают именно его. Тогда он начал собирать собственный архив. Страховку. Которая должна была сохранить ему жизнь. Не сохранила. На последней заполненной странице почерк Михи стал неровным, торопливым: «Они просекли, что под них копают. За мной ездят. Архив я раскидал на три части. Ключи от вокзальной ячейки с планшетом и дневником отдал Седому. Саня не предаст. Цифровые исходники проводок, аудиозаписи разговоров Грека с мэрией и сканы паспортов подставных лиц — на армейской флешке, которую я зашил в...» Запись обрывалась. Последнее слово закрывала жирная клякса, будто ручку вырвали из руки. Или Миха услышал шаги за дверью. Кир долго смотрел на расплывшееся пятно. Проклятье. Именно оно закрывало самое важное слово.

В этот момент снизу донесся отчетливый хруст. Будто кто-то наступил на обломок кирпича. Кир среагировал мгновенно. Блокнот и планшет исчезли в сумке. Молния тихо скользнула вверх. Ремень лег на плечо. Сам Кир уже стоял у кирпичного простенка. Правая рука привычно ушла под куртку. Пальцы легли на ребристую рукоять тяжелого ножа. Хруст повторился. Ближе. Кто-то медленно поднимался по полуразрушенной лестнице. Без спешки. Будто просто осматривал пустое здание. Кир задержал дыхание. Шаг. Еще один. Из-за угла появилась тень. Следом — человек. Кир уже начал движение... И в последний момент остановился.

— Кирюха... — сипло выдохнул Седой и, привалившись к стене, тяжело перевел дыхание. — Слава богу... Нашел.

Кир не расслабился. Быстро выглянул на лестницу. Чисто. Только после этого убрал руку от ножа.

— Ты почему здесь?

— Не доехал... — Седой тяжело опустился на бетонный блок. — На выезде посты. Людей Грека полно. Всех тормозят. Пришлось бросить машину у промзоны и возвращаться дворами. — Он перевел дыхание. — Потом вспомнил про это место. Миха рассказывал... что вы здесь детьми прятались.

Кир молча кивнул. Логично. Грек уже перекрыл выезды. Оставался только город. Кир расстегнул сумку, достал тетрадь и флешку.

— Архив у меня. — Он протянул Седому раскрытую страницу. — Но дальше клякса. Последнее слово исчезло. Миха пишет, что исходники зашил... Куда?

Седой долго смотрел на страницу. Потом перевел взгляд на флешку. И вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.

— Да погоди... Он же не вещь имел в виду. Он буквально зашил. В куртку. В свою старую «афганку».

Кир поднял глаза.

— Она дома?

— Нет. На мойке была. Потом я забрал ее домой. Постирать хотел. Сейчас лежит у меня в подвале.

Несколько секунд Кир молчал. Потом коротко спросил:

— Дом пасут?

— Наверняка.

— Значит... — Он поднялся. — Пойдем с тыла.

Глава 4

Двор встретил их привычной картиной старого рабочего окраинного квартала: две серые панельные пятиэтажки, втиснутые между глухой стеной фабрики и заросшим пустырем. Посреди двора мокла под утренним туманом ржавая детская площадка, а вдоль разбитого асфальта тянулся неровный ряд припаркованных машин.

Кир и Седой засели в густых кустах сирени на краю пустыря. Отсюда весь двор был как на ладони.

— Вон моя пятиэтажка, — тихо просипел старик, указывая пальцем на второй подъезд. — Вход в подвал прямо с торца, под железным навесом. Там замок простецкий, навесной, у меня и ключ есть. Но ты глянь туда, Кирюха... Пасут.

Возле первого подъезда стояли двое парней в темных спортивных куртках. Один то и дело поглядывал на окна, второй сплевывал семечки на асфальт. Чуть дальше, перекрывая выезд со двора, торчала знакомая затонированная «девятка» с вокзала.

— Трое на виду, — глухо констатировал Кир. — Еще один наверняка за рулем. Прямо через двор к торцу не пройти — заметят.

— А если через теплотрассу? — Седой зашевелился, приподнимая обрез. — Там, за забором фабрики, трубы идут. Они как раз за торец дома заворачивают. Если по ним проползти, мы аккурат к подвальной двери и выскочим.

Кир внимательно осмотрел маршрут. Гнилой забор швейной фабрики в одном месте покосился, и сквозь дыру виднелись толстые трубы, обмотанные рваной минватой.

— Вариант рабочий, — согласился Кир. — Не спорь, Саня. Ты со своей одышкой там только шуму наделаешь. Ключ от подвала давай.

Кир скинул с плеча свою сумку и кожаный планшет Михи.

— Держи. Если меня там зажмут, забирай всё и уходи огородами.

Он передал обе сумки Седому.

Седой молча кивнул и прижал сумки к себе.

Кир остался налегке. Поправил куртку, натянул пониже козырек кепки и плавно скользнул в пролом забора, растворяясь в зарослях бурьяна. Он двигался на четвереньках, прижимаясь к самым трубам. Через минуту Кир уже был у торца пятиэтажки. От густых кустов до железного навеса над подвалом оставалось всего три метра. Бандиты у первого подъезда о чем-то громко ржали. Один как раз прикуривал сигарету, на секунду отвернувшись от двора. Кир дождался этой секунды, сделал три стремительных бесшумных шага и нырнул под низкий железный козырек подвала, скрывшись из виду. Латунный ключ со скрежетом повернулся в скважине. Замок щелкнул. Кир перехватил тяжелую дужку рукой, чтобы она не звякнула о петлю, снял замок и аккуратно толкнул дверь внутрь. Он скользнул в темноту и плавно притворил дверь за собой, оставив узкую щель, чтобы контролировать улицу. Внутри было темно. Тусклый серый свет пробивался лишь сквозь крошечные подвальные окошки-отдушины под самым потолком, затянутые частой металлической сеткой. Кир пошел вперед по узкому коридору, касаясь рукой холодной бетонной стены. Справа и слева тянулись деревянные загородки — старые сараи жильцов с навесными замками. Кир отсчитал нужную дверь. Пятая. На ней замка не было — петли удерживал согнутый ржавый гвоздь. Кир выдернул его, стараясь не скрипнуть деревом, и вошел в сарай старика. В нос ударил резкий запах мазута, солярки и старого железа. Нащупав верстак, Кир провел рукой по полкам. Пальцы уперлись в массивный деревянный ящик из-под патронов. Кир откинул крышку. Внутри, среди тряпок, лежало что-то мягкое и плотное. Он потянул находку на себя.

«Афганка». Нашел.

Кир мгновенно перевернул куртку изнанкой вверх, прощупывая плотную подкладку. Пальцы уперлись в жесткий прямоугольник, зашитый суровыми нитками прямо под внутренним карманом. В этот момент снаружи, прямо над его головой, у подвального окошка раздался отчетливый топот тяжелых ботинок и злой голос:

— Слышь, Серый, глянь — замок с подвала снят. Тут открыто, бля.

Глава 5

Кир замер, не выпуская куртку из рук. Шаги над головой резко ускорились — бандиты сообразили, что к чему, и рванули вокруг торца здания к тяжелой входной двери под навесом. До того как они ворвутся в подвал, оставалось не больше пятнадцати секунд. Кир выхватил нож. Острое лезвие с коротким хрустом распороло плотную брезентовую подкладку «афганки». Из прорези на ладонь выпал плоский пластиковый футляр, туго обмотанный черной изолентой.

Флешка.

Кир мгновенно перебросил ее в глубокий карман брюк, швырнул распотрошенную куртку обратно в патронный ящик и бесшумно выскочил из сарая. Назад к главному входу пути уже не было. Он рванул в противоположную сторону по узкому коридору, низко пригибая голову под водопроводными трубами. Сзади оглушительно грохнуло — бандиты с ходу, пинком, выбили притворенную входную дверь. В проходе заплясали резкие лучи тактических фонарей, подвальное эхо разнесло тяжелый топот ботинок.

— Серый, проверь левое крыло! Он точно здесь, замок еще теплый! — крикнули у входа.

Кир добежал до самого конца подвала, где коридор упирался в глухую бетонную стену. Прямо над головой чернел квадратный проем отдушины. Металлической сетки здесь не было — отверстие изнутри закрывала старая рассохшаяся доска, прижатая ржавой трубой. Кир уперся ботинком в выступ кирпичной кладки, приподнялся и со всей силы всадил плечо в доску. Трухлявое дерево с треском вылетело наружу. В лицо ударил резкий запах сырой травы, выхлопных газов, и в проем хлынул утренний свет. Кир подтянулся на руках, протискивая широкие плечи в узкий квадратный лаз. В этот момент в дальнем конце коридора показался сноп белого света. Луч мазнул по бетону и замер прямо на ногах Кира.

— Стоять, сука! — рявкнул бандит.

Подвальное пространство разорвал оглушительный грохот выстрела. Пуля с визгом срикошетила от бетонного косяка в каком-то сантиметре от лодыжки Кира, осыпав лицо и шею мелкой каменной крошкой. Кир рывком вывалился наружу, упал на мокрую от изморози траву у цоколя дома, перекатился через плечо и мгновенно поднялся на ноги. Это была тыльная сторона пятиэтажки, выходившая к заброшенному детскому саду и густым серым зарослям акации. Двое у входа остались на той стороне дома, стрелок застрял внутри подвала. Но выстрел услышали все. Со стороны двора тут же взревел двигатель заведенной «девятки» — водитель погнал машину в обход дома, наперерез. Кир пригнулся и на полной скорости рванул через пустырь назад — к кустам сирени, где ждал Седой с сумками. Кир взлетел на пригорок у забора фабрики и рыбьим нырком бросился в кусты сирени.

— Уходим! Быстро! — выдохнул он, хватая с земли свою сумку и сумку-планшет Михи.

Седой уже стоял на ногах, держа обрез наготове. В этот момент из-за угла пятиэтажки, поднимая фонтаны грязи из луж, вылетела затонированная «девятка». Визжа тормозами, машина развернулась боком, перекрывая прямую дорогу к недострою. Из окон высунулись стволы.

— Назад, в пролом! — рявкнул Кир, толкая старика в плечо, в сторону сломанного забора швейной фабрики.

Седой, несмотря на одышку, сработал четко. Перед тем как нырнуть в дыру забора, он вскинул обрез и дважды нажал на спусковые крючки. Двойной грохот двенадцатого калибра разорвал тишину двора. Сноп крупной дроби в щепки разнес лобовое стекло «девятки» и смял капот. Машина вильнула и с ходу врезалась в ржавую опору качелей.

— Чисто! — крикнул старик, перезаряжая обрез на ходу.

Они проскочили сквозь дыру в заборе и побежали по узкому проходу между кирпичной стеной цеха и трубами теплотрассы. Здесь «девятка» пройти не могла физически. Кабели и трубы над головой тянулись до самой промзоны. Сзади, со стороны двора, доносились злые крики и щелчки пистолетных выстрелов, но пули лишь слепо били в кирпичную кладку фабрики, не причиняя вреда. Бандиты отставали. Через десять минут бешеного бега Кир и Седой тяжело дышали в глубине полуразрушенного ангара на территории заброшенной промзоны, в двух километрах от жилых кварталов. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь стуком дождевых капель по дырявой крыше. Кир прислонился к бетонной колонне и залез в карман. Вытащил обмотанный изолентой пластиковый футляр.

— Вот она. — Кир сорвал ленту ножом. Внутри чернела тяжелая армейская флешка в титановом корпусе. — Всё, что Миха собирал три года. Здесь их смертный приговор. Седой опустился на деревянный ящик, вытирая пот со лба грязным рукавом робы.

— И что теперь, Кирюха? В полицию?

Кир холодно усмехнулся, убирая флешку в потайной карман куртки.

— В полицию? Саня, ты дневник Михи плохо читал. Там половина городского управления МВД у Грека на зарплате сидит. Стоит нам сунуться в любой отдел — эту флешку уничтожат, а нас закопают в ближайшем лесу. Нет. Мы сыграем по-другому.

Кир повернулся к выходу из ангара, осматривая пустую дорогу.

— Грек думает, что он здесь хозяин. Но теперь будут наши правила. Мы заставим его открыть карты.

ГЛАВА 5

Флешка.

— Серый, проверь левое крыло! Он точно здесь, замок еще теплый! — крикнули у входа.

— Стоять, сука! — рявкнул бандит.

— Уходим! Быстро! — выдохнул он, хватая с земли свою сумку и сумку-планшет Михи.

— Назад, в пролом! — рявкнул Кир, толкая старика в плечо, в сторону сломанного забора швейной фабрики.

— Чисто! — крикнул старик, перезаряжая обрез на ходу.

— И что теперь, Кирюха? В полицию?

Кир холодно усмехнулся, убирая флешку в потайной карман куртки.

Кир повернулся к выходу из ангара, осматривая пустую дорогу.

— Грек думает, что он здесь хозяин. Но теперь будут наши правила. Мы заставим его открыть карты.

ГЛАВА 6

Офис Георгия Павловича, которого весь город знал как Грека, располагался на верхнем этаже закрытого развлекательного комплекса «Олимп». Толстые ковры глушили шаги, а из панорамных окон открывался вид на серые крыши областного центра. Здесь всегда царила тишина. Но не сегодня. Грек сидел за массивным столом из темного дуба. Ему было под пятьдесят, но выглядел он крепко: тяжелый подбородок, короткая седая стрижка, дорогие часы на широком запястье и холодные, абсолютно спокойные глаза человека, который в девяностые лично закатывал конкурентов в бетон. Перед столом, опустив головы, стояли двое — Серый и водитель разбитой вокзальной «девятки». Лицо Серого было бледным, из пореза на щеке — следа от выбитого стекла — капала кровь, но он не смел ее вытереть. Грек не кричал. Он медленно крутил в руках тяжелую золотую зажигалку, и этот мерный металлический щелчок бил по нервам стоявших сильнее любого окрика.

— Значит, он, — негромко, почти ласково произнес Грек. — Без ствола. На вокзале устроил вам темноту, забрал планшет, ушел через хоздвор. Потом пришел к дому мойщика, вскрыл подвал, забрал то, что мне нужно, и ушел. А вы, четыре здоровых лба со стволами, умудрились поймать два заряда дроби из дедовского обреза и упустить обоих. Я всё правильно расслышал, Серый?

— Георгий Палыч… Туман был… И этот Кир… Он же контуженный, из спецназа приехал, действует как на войне… — заикнулся Серый, сглатывая комок.

Щелчок зажигалки прекратился.

Грек поднял глаза. В них не было ярости. Только ледяное спокойствие, от которого у Серого подкосились колени.

— Из спецназа, говоришь. — Грек плавно поднялся со стула. Подошел к Серому вплотную, взял его за подбородок двумя пальцами и слегка повернул голову к свету. — Мне плевать, откуда он приехал. Миха мертв, но его архив сейчас у этого солдатика. И если эта флешка уйдет в Москву, вы все пойдете на корм ракам. Но вы пойдете первыми. Понял меня?

Грек резко, без замаха, ударил Серого тяжелым перстнем прямо в рассеченную щеку. Тот ахнул и повалился на ковер, зажимая лицо руками. Водитель рядом даже не шелохнулся, боясь привлечь внимание хозяина. Грек вытер пальцы белым платком, бросил его на стол и повернулся к стоявшему у двери высокому сухощавому мужчине в строгом костюме — начальнику службы безопасности, бывшему оперу.

— Поднимай всех, — приказал Грек. Голос его снова стал ровным и деловым. — Выстави посты на всех вокзалах, перекрой трассы. Подключи ребят из городского отдела, пусть объявят этого Кира в розыск за вооруженное нападение на автомойку. Живым или мертвым — мне плевать. Но флешка должна быть у меня на столе до захода солнца. Выполнять.

В это же время на другом конце города, в сыром полумраке заброшенного ангара, Кир заканчивал осматривать трофеи. Кожаная сумка-планшет Михи лежала на ржавом капоте разобранного грузовика.

— Менты уже на ушах, — глухо произнес Седой, прикуривая дешевую сигарету. Пальцы старика слегка подрагивали после недавней стрельбы. — Грек подтянет своих людей в погонах, объявят перехват. Из города нам теперь не выйти, Кирюха. Автобусы, электрички — везде будут караулить.

— А мы и не собираемся бежать. — Кир даже не поднял головы. Он методично перебирал бумаги из планшета. — Бегать от такой своры — последнее дело. Загонят. Нам нужно место, где можно спокойно вскрыть флешку и скопировать данные. Нужен компьютер и сеть, которая не светится на каждом углу.

Седой задумался, пуская густой дым под дырявую крышу ангара.

— Есть один человек. Лёня-Проводник. Раньше на швейной фабрике радистом сидел, сейчас у себя в гаражах аппаратуру чинит, компами балуется. Мужик надежный. Грека ненавидит — у него племянника три года назад люди Грека в лесу закопали. К нему можно. Но гаражи на окраине, туда через весь город пилить.

— Значит, пойдем дворами. — Кир захлопнул планшет. — Саня, обрез твой надо спрятать. С такой трубой в куртке мы до первого перекрестка не дойдем.

— Обижаешь. — Седой хмуро усмехнулся и ловким, привычным движением открутил приклад. Обрез стал вдвое короче, легко поместившись во внутренний карман старой брезентовой робы. — Теперь порядок. Куда сначала?

Кир на секунду замер, глядя на титановый корпус флешки.

— Сначала — к Лёне. Раз Грек поднял на уши весь город, значит, он боится. А если враг боится, он обязательно совершит ошибку. Наша задача — эту ошибку ускорить.

Кир закинул сумку на плечо и первым двинулся к выходу из ангара. Утренний туман над промзоной начал рассеиваться, обнажая серые, разбитые дороги теперь уже чужого, враждебного города.

ГЛАВА 7

Город стягивал петлю. К полудню туман окончательно сошел, уступив место тяжелому свинцовому небу. На перекрестках центральных улиц замелькали серые милицейские шинели — Грек задействовал свои связи на полную мощность. Патрульные машины медленно прочесывали спальные районы, притормаживая у каждой автобусной остановки. Кир и Седой шли низами, через бесконечные лабиринты частного сектора и полузаброшенные лодочные кооперативы у реки. Кир двигался впереди, держась в тени заборов и постоянно сканируя взглядом просветы между домами. Седой едва поспевал за ним, шумно дыша сквозь зубы, но шел упорно, не жалуясь. Гаражный кооператив «Сигнал» раскинулся на самом краю промзоны, прямо под насыпью железной дороги. Огромное унылое поле из сотен одинаковых железных и кирпичных коробок, утопающих в мазутной грязи и кучах старых покрышек. Здесь пахло горелым маслом, дешевой сваркой и сыростью.

— Вон там, в третьем ряду. — Седой указал рукой на приземистый кирпичный гараж с массивными железными воротами, над которыми торчала самодельная радиоантенна. — Номер сто сорок два. Лёня там и живет, считай, круглые сутки.

Кир заставил старика подождать в кустах у въезда, а сам сделал круг, заходя к гаражу с тыльной стороны, по насыпи. Убедившись, что хвоста нет и вокруг ворот не трутся подозрительные личности, он спустился по гравию и коротко, условным стуком — три тяжелых удара, пауза, один короткий — постучал в калитку. Внутри что-то глухо звякнуло. За дверью воцарилась тишина, затянувшаяся на долгие полминуты. Затем послышался тяжелый скрежет засова. Калитка приоткрылась ровно на ширину ладони, и в щели показалось худое, изможденное лицо мужчины лет пятидесяти в очках с толстыми линзами. В руках он держал старый, но ухоженный пистолет ТТ.

— Саня? — Лёня-Проводник близоруко сощурился, проигнорировав Кира и разглядывая подошедшего следом Седого. — Ты с ума сошел? По городу твои приметы во все концы разослали. Сказали, дед с парнем инкассаторов на вокзале шлепнули. За вас двоих Грек такую премию назначил, что половина ГОВД сейчас землю носом роет.

— Врешь ты всё, Лёня. И менты твои врут. Никого мы не шлепали. А вот Михаила, племянника моего, они завалили.

Калитка захлопнулась, засов со стуком встал на место. Внутри гаража было на удивление чисто и светло. Вся задняя стена была превращена в огромный рабочий верстак, заваленный платами, осциллографами и полуразобранной импортной техникой. В углу, на отдельном столе, тихо гудел массивный системный блок IBM, на пузатом мониторе которого мерцали строчки командной строки. Лёня опустил ТТ, поставил его на предохранитель и п овернулся к Киру. Его взгляд за стеклами очков стал жестким.

— Кир, значит. Миха про тебя говорил перед смертью. Сказал: если пахнет жареным — только на тебя надежда. Давай сюда свою железку, солдат. Посмотрим, за что мой племянник жизнь отдал.

Кир достал из кармана титановый брусок флешки и молча положил его на ладонь радиста. Лёня бережно принял ее, словно это была неразорвавшаяся граната, подошел к компьютеру и подключил через специальный переходник.

Экран монитора на секунду моргнул, а затем выдал короткую сухую строчку:

ENTER PASSWORD:

— Зашифровано. — Лёня быстро застучал по клавишам. — Защита военная. Миха умел хвосты прятать. Если три раза ввести неверно — контроллер выжжет память к чертям собачьим. Кир, ты пароль знаешь? Миха оставил подсказку?

Кир подошел ближе, вглядываясь в мерцающий зеленый курсор на черном экране. Он вспомнил последние страницы дневника брата, его путаные записи и ту странную фразу, которую Миха повторил несколько раз. В этот момент снаружи, на засыпанной гравием дорожке кооператива, послышался отчетливый хруст автомобильных шин. Машина шла медленно, аккуратно между рядами гаражей. А следом раздался грубый, хриплый голос из громкоговорителя патрульного УАЗа:

— Внимание гражданам! Администрация кооператива «Сигнал», срочно заблокируйте выезды. Проводится проверка паспортного режима.

ГЛАВА 8

— Саня, к окну, тихо, — скомандовал Кир, не оборачиваясь.

Сам он не отрывал взгляда от мерцающего зеленого курсора. Времени на подбор не было. Каждая секунда сейчас стоила жизни. Кир закрыл глаза, вытаскивая из памяти страницы из кожаной сумки-планшета Михи. Те самые путаные, на первый взгляд, строки, где брат писал о семье, о детстве, об их старом доме... И одну деталь, которую Миха выделил жирным карандашом на полях, рассуждая о ценности времени.

«Время — это единственная монета, которую ты не можешь подделать, Кирюха. Помнишь наш старый полтинник?»

Полтинник. Старая серебряная монета, которую они нашли пацанами под крыльцом дедовского дома. 1924 год, рабочий с молотом у наковальни. Миха тогда забрал ее себе как талисман и никогда с ней не расставался.

— Лёня, пиши, — глухо сказал Кир. — На латинице. Platit serebrom 1924.

Радист быстро застучал по клавишам. Пальцы Лёни слегка подрагивали, но двигались уверенно. Он нажал Enter.

Системный блок натужно загудел, жесткий диск застрекотал, и экран на секунду залило белым светом. Затем поползли ровные столбцы папок с датами, именами городских чиновников, номерами банковских счетов и сканами расписок. Архив открылся.

— Матерь Божья... — прошептал Лёня, вглядываясь в первые строки. — Да тут весь наш уголовный розыск расписан по долям. И подписи... Подписи мэрии на скрытую приватизацию фабричных складов под склады контрабанды Грека.

— Сюда. — Кир жестко положил руку на плечо радиста. — Не читай. Скидывай всё на чистые дискеты. Делай две копии. Быстро.

Снаружи хруст гравия прекратился. УАЗ остановился где-то в трех гаражах от них. Хлопнули тяжелые дверцы. Послышались голоса патрульных, требующих открыть соседний бокс.

— У нас минуты три, не больше, — подал голос Седой, прильнув глазом к щели в воротах. — Менты идут плотно, проверяют каждый бокс, заглядывают в калитки. К выезду не прорваться, там поперек дороги их вторая машина встала.

Лёня, бледный как мел, лихорадочно вставлял одну дискету за другой. Звук копирования данных в тишине гаража казался оглушительным, как тиканье часового механизма.

— Почти всё... — сипел Лёня. — Еще секунд сорок, Кир.

Кир подошел к верстаку, взял со стола тяжелый пистолет ТТ, который оставил радист. Проверил магазин — полный, восемь патронов. Передернул затвор, дослал патрон в патронник и поставил оружие на предохранитель. Затем спрятал пистолет за пояс джинсов, прикрыв курткой.

Теперь у них был аргумент посерьезнее обреза.

— Готово! — Лёня выдернул вторую дискету и протянул обе Киру вместе с титановой флешкой. — Куда теперь? Если нас примут, эти дискеты до райотдела не доедут.

Кир спрятал носители во внутренний карман.

— Лёня, у тебя в гараже есть яма? Выход в кабельный коллектор или дренаж есть? — быстро спросил он, оценивая планировку кооператива.

— Есть смотровая яма. — Лёня кивнул на закиданный досками настил посреди пола. — А из нее пробит лаз в ливневую канализацию, которая идет под насыпью. Я туда старый кабель сбрасывал. Пролезть можно, но там грязи по колено.

— Отлично. Саня, прыгай первый. — Кир подошел к воротам и аккуратно убрал засов калитки, оставив ее приоткрытой всего на пару миллиметров. — Лёня, гаси свет и за нами. Компьютер оставь включенным. Пусть думают, что ты только что вышел.

В этот момент тяжелые шаги раздались прямо у их калитки. Кто-то снаружи грубо пнул железную створку ворот берцем.

— Эй, в сто сорок втором! Есть кто? Живо открываем для проверки документов! — рявкнул злой голос из-за железа.

ГЛАВА 9

Кир сделал Лёне короткий знак рукой: «В яму». Радист, пригибаясь чуть не до пола, бесшумно скользнул под дощатый настил. Седой уже ждал внизу, в сырой темноте смотровой ямы.

Снаружи снова врезали по железу — на этот раз сильнее, так что ворота загудели.

— Сто сорок второй! Ломать будем! — крикнули из-за двери.

Послышался характерный металлический щелчок: патрульный передернул затвор автомата. Надеяться, что они просто уйдут, было глупо. Кир выждал три секунды, оценивая расстояние, затем резко, с грохотом рванул дверь на себя, распахивая ее настежь. На пороге стояли двое: старшина с автоматом на ремне и молодой сержант, уже державший руку на кобуре. От неожиданности оба на мгновение опешили. Этим мгновением Кир и воспользовался. Он не стал хвататься за ТТ. Шагнув вперед, Кир перехватил ствол автомата старшины, уводя его в сторону, и одновременно жестко, коротко пробил локтем в челюсть. Зубы милиционера лязгнули, он глухо хрипнул и повалился на спину, увлекая за собой оружие. Сержант дернул пистолет из расстегнутой кобуры, но Кир оказался быстрее. Перехватив его запястье, он вывернул руку вниз, заставив парня взвыть от боли и выпустить рукоять. Мощный удар коленом в живот довершил дело — сержант согнулся пополам и ткнулся лицом в мазутную грязь. Времени на раздумья не было. На дальнем конце ряда уже взревел мотор патрульного УАЗа, заметившего потасовку. Кир прыгнул обратно в гараж, на ходу задвинул тяжелый засов калитки изнутри и нырнул в смотровую яму, притянув за собой тяжелую доску, чтобы закрыть лаз. В яме пахло сырой землей и грунтовыми водами. Лёня-Проводник уже откинул ржавый железный люк в бетонной стене, за которым чернела узкая труба ливневого коллектора.

— Вперед, Саня, ползи! — прошептал Лёня, подталкивая Седого в спину.

Они двигались на четвереньках по колено в ледяной затхлой воде. Бетонная труба диаметром чуть больше метра давила на психику, а эхо шагов и всплесков разносилось далеко вперед. Кир шел замыкающим, держа ТТ в правой руке. Сзади, со стороны гаража, уже доносился глухой стук кувалды — милиционеры начали выбивать ворота. Через пятьдесят метров труба пошла на подъем и уперлась в бетонный колодец. Лёня уверенно полез вверх по ржавым скобам, вбитым в стену. Он уперся плечом в круглую крышку люка, поднатужился и сдвинул ее в сторону. Они выбрались на поверхность с обратной стороны железнодорожной насыпи. Здесь, в глубокой ложбине, заросшей густым кустарником и бурьяном, их никто не видел. Наверху, за насыпью, глухо выли сирены патрульных машин, но петля, которую стягивал Грек, захлопнулась на пустом гараже. Кир поднялся во весь рост, вытирая испачканное в мазуте лицо. Копии архива на дискетах были целы — он машинально проверил внутренний карман куртки.

— Ну и куда теперь, командир? — Седой тяжело дышал, держась за сердце. — Гараж Лёни они перевернут, к нему нельзя. Мой дом под прицелом. В городе нам места нет.

Кир посмотрел на Лёню, затем на Седого. В его глазах появилась та самая холодная уверенность, с которой он когда-то ходил в рейды за линию фронта.

— Раз Грек поднял против нас ментов, значит, официальные каналы для нас закрыты полностью, — спокойно сказал Кир. — Мы не будем прятаться по подвалам. Мы сделаем то, чего он ждет меньше всего.

Он повернулся в сторону центра города, где над серыми многоэтажками возвышался купол развлекательного комплекса «Олимп».

— Мы идем к нему в гости. Прямо в «Олимп». Пока его псы ищут нас по окраинам, его собственная нора осталась без присмотра. Там мы и устроим ему встречный бой.

ГЛАВА 10

План Кира был безумным только на первый взгляд. Любой военный устав скажет: когда враг стягивает все силы на периферию для прочесывания, его собственный командный пункт неизбежно оголяется. «Олимп» сейчас охраняли лишь дежурная смена на входе да пара личных телохранителей Грека. Добраться до центра города в мазутной, грязной одежде после дренажной трубы было задачей непростой, но Лёня снова выручил. В двух рядах от своего бокса он присматривал за неприметной, покрытой слоем пыли старой «копейкой» соседа, давно уехавшего из города. Ключи и документы на машину хранились у него. Спустя полчаса побитый серый ВАЗ-2101 уже катил по разбитым улочкам частного сектора, аккуратно обходя крупные перекрестки, где могли стоять кордоны ГОВД. За рулем сидел Лёня, Кир устроился на пассажирском сиденье, низко надвинув кепку, а Седой лежал на заднем сиденье, прикрывшись старым брезентом.

— «Олимп» — это бывший советский дворец культуры, — на ходу рассказывал Лёня, крутя тугой руль. — Грек его в конце девяностых подмял, перестроил. На первом этаже там казино и ресторан, на втором — бильярдная и стриптиз. Весь третий этаж — его личная зона. Туда ход только через служебный лифт по карточкам или по закрытой лестнице со двора. На лестнице всегда сидит человек.

— Нам нужна лестница, — отозвался Кир, проверяя ТТ. — Со двора есть глухие зоны? Где разгрузка ресторана?

— Есть. — Лёня кивнул. — Там дебаркадер для грузовиков с продуктами. Камера стоит, но смотрит прямо на ворота, а под самой стеной — слепая зона. Если подойти вдоль забора швейного ателье, можно проскочить прямо к железной двери пожарного выхода. Она обычно заперта изнутри, но замок там хлипкий, обычная защелка.

Кир повернулся назад.

— Саня, как себя чувствуешь?

Брезент зашевелился, показалось бледное, но решительное лицо старика.

— Дышу пока, Кирюха. Сердце покалывает, но до Грека я дойти обязан. Михаилу обещал, что тварей этих не оставлю.

— Твоя задача — остаться в машине на подстраховке, — жестко отрезал Кир. — Лёня держит мотор заведенным за углом, на Садовой. Ты сидишь с обрезом на заднем сиденье. Если из двора начнется погоня или шухер — даешь дуплет в воздух. Это для меня сигнал. Внутрь не лезешь, Саня. Там будет тесно и быстро. Не подведи меня.

Седой тяжело вздохнул, но спорить не стал. Авторитет Кира в тактике был непререкаем. Старик лишь крепче сжал под полой куртки укороченную рукоять своего двенадцатого калибра. Машина затормозила в тенистом переулке, заваленном тополиным пухом и строительным мусором, метрах в ста от тыльной стороны «Олимпа». На часах было чуть больше двух. Самое сонное время для развлекательного заведения.

— Лёня, жди тридцать минут, — тихо сказал Кир. — Если не выйду — забирай Саню, дискеты и жмите к Левченко в область. Он из честных, старый опер. Миха о нем писал.

Не дожидаясь ответа, Кир скользнул наружу.

Он шел вдоль длинного бетонного забора ателье, маскируясь в густой тени старых тополей. «Олимп» высился впереди монументальной серой глыбой из стекла и бетона. Вот и дебаркадер. Рядом стоял пустой фургон с логотипом пивоваренной компании. Водителя не было — видимо, оформлял накладные. Камера над разгрузочной зоной медленно поворачивалась из стороны в сторону. Кир дождался, пока объектив уйдет в крайнюю левую точку, сделал короткий рывок через открытый участок и вжался спиной в прохладную стену здания.

Камера его не заметила.

Кир достал нож. Дверь пожарного выхода была из дешевого тонкого железа и больше соответствовала требованиям пожарной инспекции, чем безопасности. Он аккуратно вогнал лезвие в щель между дверью и косяком, напротив язычка защелки. Сильный, выверенный нажим — внутри что-то жалобно хрустнуло, и дверь с легким щелчком подалась. Кир перехватил ТТ в правую руку, левой плавно приоткрыл дверь и шагнул в прохладный полумрак служебного коридора. Внутри пахло кислым пивом, хлоркой и гарью ресторанной кухни. Из-за дверей справа доносились грохот посуды и громкий смех поваров, но сам коридор оставался пустым. В конце обнаружилась серая металлическая дверь с табличкой «Пожарный выход. Проход закрыт». За ней начиналась глухая бетонная лестница.

Кир осторожно двинулся вверх.

Второй этаж встретил его глухим стуком бильярдных шаров и приглушенной музыкой. Здесь останавливаться было нельзя.

Он поднялся выше.

На площадке перед последней дверью стояло кожаное кресло. В нем, вытянув ноги и лениво листая журнал, сидел молодой парень в спортивной куртке. Под ней отчетливо угадывалась кобура.

— Э, ты кто такой? Сюда нельзя...

Договорить он не успел.

Кир преодолел разделявшие их три ступени одним прыжком. Левая рука намертво сдавила охраннику горло, не давая крикнуть, а рукоятка ТТ врезалась ему в висок. Парень мгновенно обмяк. Кир подхватил тело, аккуратно уложил его на пол, вытащил из кобуры пистолет Макарова, извлек магазин, выбросил патрон из патронника и забросил разряженное оружие за мусорный бак. Туда же полетела и рация.

Путь к кабинету Георгия Павловича был открыт.

ГЛАВА 11

Кир подошел к массивной двухстворчатой двери из темного дерева. Осторожно нажал на ручку.

Не заперто.

Он плавно потянул створку на себя и шагнул внутрь, мгновенно оценивая помещение взглядом.

Огромный кабинет, утопающий в полумраке, был именно таким, каким Кир его себе представлял. Панорамные окна, массивный дубовый стол, тяжелые папки с документами, дорогая мебель, запах свежего кофе и сигарного дыма. На диване у стены сидел сухощавый мужчина в строгом костюме — начальник безопасности Грека, бывший опер. Сам Грек стоял у окна спиной к двери, держа в руке чашку дымящегося кофе.

— Я же сказал — без стука не входить, — не поворачиваясь, ровным тяжелым голосом произнес Грек, решив, что вернулся кто-то из своих.

— Руки на стол. Оба.

Голос прозвучал спокойно, но с такой внутренней силой, что спорить не хотелось.

Начальник безопасности мгновенно дернулся к внутреннему карману пиджака, но Кир уже перевел ствол ТТ ему в переносицу.

— Дернешься — останешься здесь. Руки на виду. Быстро.

Опер медленно поднял ладони.

Грек замер. Неторопливо поставил чашку на стол и только после этого повернулся.

Несколько секунд он молча разглядывал стоявшего перед ним человека.

— Кир, значит... Шустрый ты. Мои орлы сейчас всю промзону носом роют, а ты сам ко мне пришел. По-умному поступил. Солдатский напор ценить умею. Принес флешку?

— Флешка у надежных людей, Георгий Павлович. И копии уже сделаны. Если со мной или с Саней Седым что-нибудь случится — архив уйдет куда надо.

Грек медленно опустился в кресло, сцепив пальцы в замок. Лицо оставалось спокойным, но на шее едва заметно дрогнула жилка.

— Чего ты хочешь? Деньги? Миху уже не вернуть. Назови сумму. Я умею платить за тишину.

— Мне не нужны твои деньги. Миха не продавался. И я сюда пришел не торговаться.

Начальник безопасности едва заметно сместил центр тяжести.

Кир уловил движение боковым зрением.

— Сидеть, опер.

Тот замер.

— Назад откинься.

Опер нехотя подчинился.

Грек продолжал внимательно смотреть на Кира.

Он привык, что в этом городе ломались все — чиновники, коммерсанты, милицейские начальники. Но этот парень оказался другим.

— Думаешь, самый умный? — тихо произнес Грек. — Ну убьешь ты меня здесь. Мои люди все равно тебя на ремни порежут. А твои бумажки... Думаешь, в Москве святые сидят? Половина фамилий из архива кормится с моих поставок. Все это сгорит в первом же кабинете.

— Может, и сгорит.

Кир сделал шаг вперед.

— Но город ты уже потерял. Менты сейчас прочесывают промзону. Когда узнают, что архив ушел к Левченко в область, первыми придут к тебе. Ты для них станешь опасным свидетелем.

При имени Левченко лицо Грека впервые изменилось.

Он понял.

Кир попал точно в цель.

— У тебя два варианта, Георгий Павлович.

Кир достал рацию снятого на лестнице охранника и бросил ее на дубовый стол.

— Первый — я нажимаю на курок, и твоя империя заканчивается прямо сейчас.

Он выдержал короткую паузу.

— Второй — вызываешь своих людей. Даешь команду снять посты. Отзываешь своих и прекращаешь розыск. Мы с Седым спокойно уезжаем. А дальше тобой займется закон.

Кир взвел курок.

Сухой металлический щелчок прозвучал в кабинете как приговор.

Грек неожиданно улыбнулся.

Не зло.

Устало.

— Ты правда думаешь, что пришел за главным?

Он медленно покачал головой.

— Ошибаешься, Кир. Остановив меня, ты ничего не изменишь. Я всего лишь исполнитель. Есть люди, которые отдают приказы мне. И поверь... они тебя сожрут и даже не подавятся.

Он спокойно потянулся к коробке с сигарами.

Достал одну.

Неторопливо прикурил.

Затем так же спокойно взял со стола пластиковую рацию.

Нажал тангенту.

— Серый. Это Палыч. Слушай внимательно. Назад всех возвращай. Отбой по солдатику. И городским передай — снимают розыск. Накладка вышла. Всё. Выполняй.

Рация коротко пискнула.

Грек положил ее на стол.

Откинулся в кресле.

Казалось, за эти несколько минут он постарел на десять лет.

— Последний раз... — процедил он сквозь зубы.

В это мгновение начальник безопасности резко выхватил пистолет. Кир был наготове. ТТ грохнул один раз. Пуля ударила опера точно в голову. Тот рухнул лицом вниз, так и не успев нажать на спуск. Но этой доли секунды хватило Греку. Из рукава его пиджака стремительно вылетел метательный нож. Кир успел лишь вскинуть левую руку. Лезвие с хрустом вошло в предплечье. Почти одновременно прогремел второй выстрел. Пуля вошла Греку точно между глаз. Авторитет молча осел в кресле.

Сигара выпала из его пальцев, описала короткую дугу и, продолжая дымиться, упала рассыпаясь на дорогом паркете.

В кабинете наступила тишина.

Через пять минут Кир уже выходил через разбитую дверь пожарного выхода. Быстро пересек слепую зону дебаркадера. На углу Садовой, тихо урча мотором, его уже ждала серая «копейка». Завидев Кира, Лёня распахнул заднюю дверь. Кир нырнул в салон. Машина, взвизгнув старыми покрышками, сорвалась с места и растворилась в лабиринте городских улиц. На заднем сиденье Седой убирал обрез под куртку. Он внимательно посмотрел на Кира. Потом тихо спросил:

— Всё, Кирюха? Закончили?

Кир долго молчал.

За грязным стеклом медленно исчезал силуэт «Олимпа». Где-то там, наверху, осталось тело человека, которого еще час назад он считал своим главным врагом. Но в памяти продолжали звучать последние слова Грека.

«Я всего лишь исполнитель...»

Кир крепче сжал в руке титановую флешку Михи. И наконец негромко сказал:

— Нет, Саня... Всё только начинается.

«Копейка» набрала скорость и скрылась за поворотом. Серый город остался позади.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге