Тень. Часть первая

Глава 1

Бам!

Кулак с размаха врезался Егору в нижнюю челюсть. Не ожидавший удара парень сел на пятую точку. Раздался мерзкий смех окруживших его отморозков.

– Чё, туша? - обратился к нему самый высокий из них – Деньги сам отдашь или добавить?!

– Пожалуйста… - Егор чуть не плакал. – У меня правда нет ни копейки! Я же тут в общаге при университете, я…

Хруст носовой перегородки прервал его. Парень, закричав от боли, упал на спину и стал пытаться уползти от мучителей. Высокий стряхнул с ботинка кровь.

– Коллега. Мне кажется, или нас пытаются нагреть, - поправив очки заметил пьяным голосом второй гопник.

– Ты как всегда прав, Кулибин, - оскалился высокий. Он пнул жертву под ребра и нагнулся лицом к лицу. Егор почувствовал тошнотворный запах вымоченного в спирту апельсина, перемешанный с ароматом поджаренных семян подсолнечника.

– Давай попробуем еще раз, - прохрипел мерзавец. – Ты оскорбил уважаемых людей. За это нужно платить. Либо здоровьем, либо деньгами.

– Да как я их оскорбил?! Я же мимо шел! - простонал Егор. Кровь из разбитого носа всё не останавливалась, но парень этого уже не замечал. Все его мысли занимал только ужас.

– Ты смотри, Серый. Он тебе грубит, - третий из отморозков подошёл к Егору со спины – Ай-я-я-яй, как нехорошо получилось.

– Твой счёт только что вырос, туша, - ухмыльнулся склонившийся Серый. Он занёс руку и медленно сжал её в кулак. – Считаю до трёх. Раз…

Даже загнанная в угол крыса, способна атаковать врага. Бешеного закричав от ужаса, Егор со всей силы ударил высокого в висок. Тот, больше от неожиданности чем от боли, свалился на бок. Не дожидаясь пока отморозки очухаются избитый парень из последних сил бросился бежать. Краем глаза он лишь заметил, как тот, кого назвали Кулибиным, провожает его странным, довольным взглядом.

Долго бежать он не смог. Его грузное тело не было приспособлено для пробежек, да и вообще для физических нагрузок. Метров через двести лёгкие выжигало напрочь, а ноги гудели как телефонные линии. Организм требовал передышки и парень начал озираться в поисках убежища. На глаза попалась открытая дверь подвала, куда Егор незамедлительно забежал, плотно закрыв за собой дверь.

Подвал встретил его темнотой и плотным, словно кисель, букетом запахов сырости, плесени и мочи. В паре метров от него шумно дрались крысы, возмущенно пища. Но даже так Егор был рад. В конце концов здесь было безопасно.

Сердце постепенно переставало биться как сумасшедшее. Егор успокаивался. Однако вместе с этим приходила боль. Каждая часть его тела, в которую прилетали удары, начинала о себе напоминать. Ему срочно требовалась первая помощь. И полиция.

Полиция. Точно.

Он же может вызвать полицию. Тогда они приедут и спасут его! Егор судорожно вытащил из кармана старенькую раскладушку. Экран осветил его разбитое лицо и поприветствовал фразой “No Signal!”.

– Мать твою… – простонал парень. Подвал был словно глушилка. Нужно было выходить на улицу, и позвонить оттуда. В конце концов за дверью была тишина, а значит эти ублюдки его не ищут. Наверняка решили оставить его, получив отпор. А значит можно смело выходить.

Егор аккуратно, буквально на цыпочках, подошёл к двери. Стараясь не шуметь, он аккуратно потянул дверь на себя, подставляя лицо лучам лунного света.

– А вот и ты! - крепкая рука схватила его за грудки и рывком дернула на себя. Парень проехался носом по земле и сразу же подскочил оглядываясь. Те же самые отморозки. Очкастый ублюдок, что провожал его взглядом, сейчас хищно скалился и его взгляд не обещал ничего хорошего. Другие двое медленно окружали его, словно волки раненого оленя. Егор заметил в руках высокого деревянную биту. Тот поигрывал ей мрачно глядя на жертву.

– Нет…пожалуйста, не надо… - Егор снова начал рыдать от ужаса.

– Ты ударил меня, туша, - буквально прорычал высокий. - Ты. МЕНЯ. Ударил. Мразь. И ты действительно считаешь, что ты сейчас уйдешь отсюда на своих ногах?! Ты считаешь, что вообще уйдешь?!

– Серый, погоди…- третий из них поднял руку. - Не стоит…

– Что не стоит, Мельник?! - рыкнул высокий. – Чтобы каждый петух в городе думал, что на меня можно руку поднимать?! Ты охренел чтоль, Мельник?! Пасть завалил и держи его!

Егор рванулся в сторону, снова пытаясь убежать, но в голову сначала что-то стукнуло, а по виску потекла струйка чего то теплого. Голова парня тут же закружилась и он плашмя свалился на землю. Высокий довольно загоготал.

– Красавчик, Кулибин! Точно в голову попал. Мельник! Переверни его.Хочу чтобы он видел.

– Да пошел ты, Серый! Я на это не подписывался!

– Сам пошел, тварина! Давай! Уматывай! Без тебя справлюсь! - Егор почувствовал как его грубо переворачивают лицом к лунному свету. Ему было откровенно все равно. Глаза слипались. Очень хотелось спать.

– Ну че, туша? Готов? - перед ним возникло лицо Серого. Он с интересом осматривал жертву и… улыбался? Егору эта улыбка показалась отвратительной. Инфернальной. Но страшно не было. Уже не было.

Последнее, что увидел парень была летящая в его лицо бита, а затем все заполонил свет.

Тело нашли на утро. Старый дворник Сухроб зашел в подвал за метлой: ночью кто-то разбил несколько бутылок и нужно было убрать стекло. Егора повесили на собственном ремне в подвале. Привязали удавку к трубам отопления и подвесили несчастного парня голым. Патологоанатом тогда сказала, что умер он раньше. Дескать не мучался парень в петле.

Преступников тогда отыскали быстро. Вернее преступника. Им оказался местный парень семнадцати лет: Павел Мельников. Когда за ним пришли парень не сопротивлялся. Он быстро подписал все показания и долго прощался с родными. Особенно долго держал за руку младшую сестру, пристально глядя ей в глаза. Соседи, правда, говорили, что Паша не виновен. Дескать по настоящему вина лежит на сынишке местного прокурора (Кузнецов Иван Петрович) и его дружке( Ульянов Сергей Денисович), но каких-либо улик, подтверждающих это, никто не нашел.

Суд быстро присудил Мельникову пять лет и осужденного этапировали в ИК №1, а город продолжил жить в своем, безумном ритме.

И в этом ритме очень сложно удержаться.

Особенно если ты этого не очень и хочешь.

Хроники Лениносвятска.

История Третья.

Тень.

“...Ночью он придет и скажет ей лямур,

И в их квартирке на Лесной уютно и тепло,

И все вроде бы равно, но...

Она хотела бы жить на Манхеттене

И с Деми Мур делиться секретами,

А он просто диджей на радио…”

– Тьфу, нашли что слушать, - Ульянов натурально сплюнул на пол. – Одна попса галимая играет по всему городу. Дожили.

– Да ладно тебе, Серый. Не кисни. Давай ещё по пиву, – Кулибин взмахнул рукой и к ним подошла молодая официантка. Рыженькая, с высокой пышной грудью, в небесного цвета униформе, девушка вызывала у Серого вполне осмысленные мужские желания. Он, сам того не замечая, облизнулся и немного привстал, чтобы обеспечить себе лучший обзор выреза на ее блузке. Девушка заметила это, но лишь скривила губы в презрительной улыбке. Приняв заказ, официантка, ещё осмотрев Серого сверху вниз, фыркнула и пошла в сторону кухни. Ульянов злобно зыркнул ей вслед.

– Вот шмара! – прошипел он. – Дождусь я конца смены…

– Братан, ты чо?! – Кулибин внезапно вскинулся. В его глазах заиграл неподдельный ужас.

– Я чо?! – взъярился Ульянов. – Какого хрена каждая уличная девка будет так на меня смотреть?! Да я ей…

– Ээээ, брат. Осади, – Кулибин покачал пальцем перед лицом Ульянова. – Это не тот жирдяй год назад. Мы в “Счастливом Углу”! Счастливчик нас на ремни порежет, если с его персонала хоть волос упадёт. И батя мой нихрена сделать не сможет.

– Ты тоже, чёрт, нашел чо вспомнить, – упоминание Счастливчика остудило Ульянова, но совсем сдаваться он не собирался, поэтому пошел в атаку на друга. – Только забыл про него. Итак полгода спать не мог.

– Я ж его задницу тогда прикрыл и я же чёрт, – обиженно было протянул Кулибин, но тут всё та же рыжуля принесла им два бокала пива. Правда в этот раз она была не одна.

– Какие-то проблемы, товарищи? – огромная гора мышц в красивом костюме-тройке буквально шагнула из-за спины официантки. Ульянов даже удивился, как он вообще мог там спрятаться?

– Ни в коем случае, эмм… сэр, – попытался было Кулибин, но охранник резко одернул парня.

– Мы не британцы, и не при дворе королевы Елизаветы. Мы друг другу не “сэры” и не “господины”. А теперь заново. Какие-то проблемы, товарищи? – последнее слово охранник повторил по особому. Словно из его рта вылетали сосульки. Ульянову стало холодно и жутко. Он внезапно осознал, что в случае потасовки охранник раздавит его словно муху. “Я даже сделать ничего не успею,” - промелькнула в голове парня мысль. Что уж говорить про Ваньку. Тот сидел бледнее снега и нервно перебирал в руках салфетку.

– Никак нет, товарищ. Никак нет, – заискивающе проговорил Кулибин.

– Ну вот и отлично, – охранник дружелюбно улыбнулся и отошёл от их столика обратно в зал. Друзья переглянулись и оставшееся пиво допивали уже молча.

После кафе они разошлись в разные стороны. Ульянов двинулся гулять по району в поисках развлечений. Кулибин же, каясь, сказал, что его срочно ждет дома отец. Серега его не винил. Батя этого угря год назад их спас, а потому был в глазах Ульянова непогрешимым авторитетом. Но вот сам Кулибин начинал его раздражать. Он словно стал слишком трусливым.

Нет, он и так никогда не отличался большой смелостью, но после событий прошлого года стал бояться каждой тени. И вот это уже вызывало вопросы.

– Мать твою… – прошипел Ульянов. – Снова вспомнил.

Мертвый жирдяй в прошлом году. Его личная ошибка. Он на самом деле и убивать то его не хотел. Ну бабки отобрать, телефон там. Но вот чтобы убивать – это не про него. Дураку было понятно, что это все те синенькие таблетки, что притащил тогда Кулибин. Это все из-за них. А раз таблетки виноваты, значит он, Серега то бишь, не виноват?

Но если обмануть всех вокруг получилось, то вот совесть так просто провести было нельзя.

Первый месяц он натурально не мог спать. Стоило закрыть глаза, как он тут же возвращался в тот самый сырой, пахнущий сыростью и мочой подвал. Здесь сразу же появлялся образ повешенного жирдяя. Он смотрел на него холодным, бесчувственным взглядом, проникая в самую душу. И каждый раз из его перекошенного рта доносилось хриплое “Зачем?”. Ульянов вскакивал с кровати в ледяном поту и шагал к холодильнику. Там залпом выпивал полстакана водки, закидывал таблетку успокоительного и впадал в забытье до самого утра. Иногда это помогало. Но чаще – нет. Разница была лишь в том, что уже проснуться он не мог.

Потом было легче. Психика, видимо смирилась с произошедшими событиями и жирдяй не являлся ему каждую ночь. Но если уж являлся, то на всю катушку. Он уже не просто висел молча глядя на Ульянова, а шагал за ним. Тянул свои синие, покрытые струпьями руки и яростно кричал: “ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ?!” Серега мог лишь беззвучно кричать в ответ. А затем снова: холодильник, водка, беспробудный сон.

Сейчас, когда миновал год, стало существенно легче. Покойник практически не приходил. Нет, иногда Сергей чувствовал, как рядом с его кроватью стоит и дышит грузное тело, но это происходило только тогда, когда он его вспоминал.

Как в эту ночь.

Чертов Кулибин. Приспичило же его вспомнить именно сегодня.

Он вытащил из кармана черного пальто немного помятую пачку “Red Orange”, вытянул сигарету и уже через пару мгновений вдыхал сладковатый дым табака.

– Чего, вкусно тебе? – раздался позади хриплый, немного прокуренный голос. Ульянов резко обернулся ожидая подставы и мысленно готовя себя к драке. Но окликнувший его человек не подавал признаков угрозы. Наоборот. Он вызывал жалость . Перед ним стоял пожилой мужчина лет пятидесяти. Выглядел он, конечно, не очень. Старый фетровый пиджак, украшенный заплатками, надет на голое тело, дырявая шляпа-котелок и протертые до дыр брюки. Абсолютно босой. Длинные, спутанные колтунами волосы, переходили в седую огромную бороду, которая свисала до живота. Если описать более кратко - перед ним стоял обычный бомж. Чухан, если говорить проще.

– Ты кто, дядя? – вкладывая в голос немного угрозы проговорил Ульянов. Драться расхотелось. Серый имел уважение к старшим и первым руки бы не поднял, но поставить на место и показать, что он не чмо - это завсегда.

– Я? – звонко и немного удивленно протянул старик. – Называй меня Тот… а впрочем нет. Называй меня так, как захочешь, – и дед хихикнул, видимо уловив что-то смешное в произнесенной фразе.

– Ну ладно… дед, – протянул Ульянов немного расслабляясь. – И чего тебе нужно?

– Главный вопрос тут: Что нужно тебе? Может утолить свои печали? Может быть, начать всю жизнь сначала? – старик начал медленно пританцовывать смешно, малость по-птичьи, покачивая головой. – А может быть проснуться завтра утром? Или пугать прохожих деревянным стуком?

– Ты бы отвалил, дед. Ты реально чудик! – Серега немного попятился.

– Ох-хо-хо! – рассмеялся старик. – А ты? Ты ж не человек! Нешто… Чудь Белоглазая?! – на этих словах он одним прыжком подскочил к парню и вперился тому глаза в глаза, – Подай табаку, не жадничай!

Второй раз за вечер Ульянову стало страшно. Он отвёл взгляд и, потупившись, молча протянул старику всю пачку. Тот, радостно хрюкнув, выхватил её и тут же спрятал во внутреннем кармане пиджака.

– Нужно что-то подарить тебе в ответ…что-то подарить… – старик захлопал себя по карманам грязных брюк ища что-то ведомое только ему.

– Да не, дед, не нужно ничего. Я ж так, по доброте душевной, – Серёга выставил руки перед собой и попятился, – Я пойду наверное… Меня и матушка уже заждалась

– Ой не звезди! – рука бродяги резко вылетела вперед уткнувшись пальцем Ульянову в нос. Тот аж вскрикнул от неожиданности, – Нет у тебя матушки, померла давно. Так что стой и жди! Где тут у меня… А! Вот! – морщинистая рука вытащила на свет пару кожаных перчаток и протянула Ульянову.

Перчатки, вопреки ожиданиям Ульянова, оказались абсолютно чистыми. Обычные, “пацанские” перчатки без пальцев. Ульянов внезапно понял, что всю жизнь о них мечтал. Они притягивали взгляд парня и он, сам особо не понимая зачем, быстро выхватил их и начал натягивать на руки. Перчатки сели к нему на ладони, словно на него их и шили.

Старик смешно махнул руками и весело засмеялся.

– Ишь как приглянулось! Ну и носи на здоровье. Считай подарок от старика на долгую память. Только аккуратнее носи! Вторых таких у меня нет.

Серёга его особо не слушал. Все его внимание было приковано к этим самым перчаткам. Он рассматривал ровные, сделанные грубой ниткой, швы, стальные вставки для крепкого удара и странный узор, словно выжженный на коже.

– Спасибо, батя…– протянул задумчиво парень. – Крутой подгон.

Ответом ему была тишина.

Дед исчез.

Впрочем, данный факт не сильно расстроил Серёгу. В конце концов дед был жуткий, поэтому искать его парень не собирался. А вот испытать новые перчатки..

Ульянов хищно оглянулся по сторонам в поисках подходящей жертвы. Руки аж зудели от желания вломить кому-то, но как назло вся улица была пустой. Громко харкнув парень сплюнул на землю желтоватый комок и, вальяжно раскачиваясь, зашагал в сторону дома. Возможно кого-то встретит по пути.

Путь вышел, к огромному его раздражению, одиноким. Несколько раз он замечал краем глаза какое-то движение сбоку, но всегда это оказывалась его собственная тень. А драться с тенью это не по мужски, ведь в драке самое важное – процесс.

Замок привычно прокрутился три оборота и дверь, скрипя, отворилась. Серёгу окутал знакомый запах родного дома и он, не снимая туфлей, прочапал на кухню. Там уже привычная схема: водка и “колеса”. Однако в этот раз, ещё не успев открыть холодильник, парень осознал: не страшно. Образ повешенного жирдяя пропал и больше не маячил перед глазами.

Ульянов посмотрел на початую бутылку водки в руках, затем перевел взгляд на свои облаченные в перчатки руки.

– Да неужели…

Серёга не мог объяснить почему, но ему было очевидно: это всё его неожиданный подарок. Кожаные перчатки без пальцев переданные странным дедом отгоняли от него плохие мысли, позволяя ни думать ни о чём.

На радостях Ульянов аккуратно начал вспоминать все события той ночи. Вот он заваливает жирдяя на землю, вот Кулибин подаёт ему биту в руки, вот он с размаха вышибает бедолаге зубы.

Ничего. Образы были совершенно обычными, словно старое кино. Он не испытывал абсолютно ничего.

Парень плюхнулся на диван в чем был и снова посмотрел на руки.

– Я вас никогда не сниму, – прошептал он. – Никогда. Будете всегда меня охранять.

Так, разглядывая обновку он и уснул. И спал он необычайно крепко. Без снов. Лишь однажды, проснувшись по малой нужде в три утра, он заметил, что на его старом кресле что-то шевелится, но чего не увидишь посреди ночи, не правда ли?

***

Трель домашнего телефона выдернула его из блаженного сна. Недовольно поморщившись Серёга протянул руку к трубке и надавил на клавишу приема вызова

– Алё, – прохрипел он в трубку поднимаясь на диване.

– Здорова Серый! – жизнерадостный голос Кулибина ударил в голову церковным колоколом выбивая последние остатки дремы.

– Угу, – буркнул парень, постепенно поднимаясь. – Здорова, рога у коровы.

– Это, как спалось? – осторожно начал друг.

– Нормально. Пока утырок один не позвонил.

– Я чтоль?! – Кулибин немного стушевался. – Слушай, сорян, я… я не думал, что… да и как бы просто…

– Да ладно. Забей, – Ульянов зевнул в трубку. – Чо хотел?

– А… да, – собеседник немного помолчал. – Тут короче мне пацаны подгон оформили на пробу

– Опять те колеса говенные?! – перебил его Ульянов. – Слушай, Вано, я клянусь засуну их тебе по самое…

– Не-не-не, братан, не-не-не! – голос Кулибина сорвался на тонкий фальцет. – Ни в коем разе! Отвечаю, щас только натурпродукт. Давай, подваливай ко мне после работы и мы с тобой это дело оприходуем.

– Не, ну раз натуралка… – задумчиво протянул Серёга, глядя на свою руку в перчатке – Ладно. Всё равно хотел забежать похвастаться кое-чем. Жди в шестом часу…

Часы ещё не дошли до девяти, а Ульянов уже вальяжно подходил в сторону рабочего места: небольшой каморки на ЖД вокзале. Его начальник, глава охраны Петр Тимофеевич Соломатин, впрочем, уже ждал его в компании двух Серегиных коллег.

– Здравствуй, Сережа. Присаживайся, – он указал своей огромной рукой на стоявший рядом стул. Ульянов обвел глазами кабинет, пристально глядя на хмурых коллег и плюхнулся на указанное место.

– Тут такое дело, – начал начальник, нервно перебирая в руках деревянные четки. – Жалоба на тебя, Сергей. Снова.

– Какая ещё жалоба?! – напрягся Ульянов. Он начал прокручивать воспоминания с последней смены, но, к сожалению, ничего в голову не приходило. Типичный рабочий день.

– Ну, давай по порядку, – вздохнул Соломатин, поднимая несколько бумаг со стола. – Для начала: ты заявился на работу в состоянии алкогольного опьянения…

– Да гон всё это, Петр Тимофеевич! Я в тот день ни капли в рот, ни сантиметра…

– Заткнись, – в голосе начальника охраны прозвенел металл. Ульянов стух, опуская глаза. – Не смей меня перебивать, Сергей. Ещё раз повторится, я лично проделаю твоей головой новое окно у себя в кабинете. Понятно?

– Понятно, Петр Тимофеевич, – выдохнул парень, не поднимая головы.

– Вот и прекрасно. Давай начнём заново. Ты пришёл на работу в состоянии алкогольного опьянения, шлепнул по ягодицам выходящую пассажирку шестидесяти трёх лет и разбил нос коллеге по работе. И это только за три часа работы, потому, что остальное время ты находился в курилке. Итак. Теперь мне нужны твои объяснения. Можешь говорить.

– Ударь его. Он очень много позволяет себе говорить в наш адрес.

– Так, ну… – Ульянов потряс головой, словно пытаясь выгнать застрявшую в ухе воду, – Не знаю кто вам это всё наплел, только напарники подтвердят: ничего не было. Смена ровная была совсем. Ну с Максом не поделили кой-чего, фигня. Я ему за дело свистанул легонько, да и всё.

– Напарники и подтвердили все мною вышесказанное, Сергей. В том числе и то, что именно вы не поделили с Максимом, – Соломатин хмуро посмотрел в бумаги. – Ты вымогал с него деньги, Сергей. Три тысячи рублей которые, якобы, он тебе должен отдать. Не подскажешь, за что?

– За пользование твоей мамкой, падла немытая!

– Да что…Он мне в карты продул, ясно?! – нервно оглядываясь проскрипел зубами Ульянов. – Карточный долг – это долг чести между прочим! Всё по понятиям!

– Я тебе эти понятия в глотку засуну сейчас, придурок, – в холодном голосе начальника это прозвучало как факт. – Поздравляю тебя, Сергей. Ты у меня больше не работаешь.

– Смотрите какой грозный. Давай пырнем его в селезенку. Я знаю в каком кармане у тебя лежит бабочка

– Послушайте, я…

– Я всё сказал. Собирай свои шмотки и вали отсюда. Расчет на карту придет дня через три. Свободен.

– Давай. Давай. Давай. Я возьму на себя тех двоих, а ты вломишь этому сыну вшивой собаки. Я же вижу, как у тебя сжимаются кулаки.

– Да завали е&@/о своё, мразь!! – буквально глядя в глаза Соломатину прокричал Ульянов. Мерзкий, похожий на шипение кипящего масла голос не давал ему покоя. Отвлекал и сбивал с мысли. Он пытался объяснить начальнику настоящий расклад, но не выходило. Однако, увидев наливающиеся кровью глаза Петра Тимофеевича, парень понял: объяснить ничего не получится.

Удар Серега пропустил. Он буквально моргнул и вот вместо красного лица начальника перед ним белый потолок с круглой лампой.

Ульянов услышал тяжёлые шаги и следом бок обожгли два хлестких пинка. Парень взвыл от боли и неожиданности.

– Ишь как заговорил, звереныш, – закатывая рукава проговорил Соломатин. – Ну ничего, ничего. Сейчас батя научит тебя вежливости.

В следующий момент Ульянов почувствовал, как его поднимают на ноги. Он выставил впереди себя руки, пытаясь защититься, но сдержать удар уже не смог.

После того, как Сергей услышал хруст выбитых зубов, к остаткам угасающего сознания закралась мысль: “Не видать мне сегодня колесиков. А жаль. Вечер обещал быть весёлым.”

Нормально в себя прийти получилось только дома. Его избитую тушку просто выволокли на ступени ЖД вокзала где и оставили плеваться кровью и осколками зубов. Именно оттуда, хромая и подвывая от боли, парень поплелся домой.

Ульянов зла на бывшего начальника не держал. Опять же: всё по понятиям. Он уже потом понял, что тот злосчастный шепот никто, кроме него самого не слышал, а значит и обижаться, по-сути, не на что.

Единственные на кого он реально злился, это те самые черти, которых он считал напарниками. Заложить реального пацана, это не по понятиям. Жизнь, конечно, всё расставит по местам, а он ей в этом поможет. Но это потом, ибо сейчас Ульянов, избитый и униженный, представлял из себя крайне удручающее зрелище.

До Кулибина он, само собой не добрался. Не было сил. Ванька, узнав о произошедшем, сам принес избитому парню упаковку новых колёс. Серёга благодарно кивнул и, запив таблетки водкой, кое-как улегся напротив телевизора. Даже раздеваться не стал. Сейчас ему требовался только покой и максимально тупое шоу, чтобы расслабить мозг.

В телевизоре ведущий бубнил заученный текст про маргинальную семью, которая приперлась на передачу в поисках лёгких денег и славы. Серёга благосклонно улыбнулся. То, что нужно.

–... какая же трагедия заставляет мать всего семейства потреблять литрами горячительные напитки и скатываться всё ниже и ниже по социальной лестнице? Нам на самом деле наплевать!!

– Чего? – хрюкнул от неожиданности Ульянов. На его глазах волосатый ведущий скинул с себя голубой пиджак, под которым оказался цельный полосатый купальник. Одежда ещё не успела упасть на пол, а гости передачи устроили массовую драку друг с другом, слово появление купальника послужило эдаким гонгом. Ведущий, нацепив на себя красный клоунский нос, начал танцевать вальс с микрофонной стойкой, постепенно двигаясь в сторону ближайшей камеры. Серёга поежился, от пробежавших по телу мурашек и на всякий случай ущипнул себя за запястье.

– Ха, не больно, – осклабился парень. – Так я сплю. Улет!

– Ага, спишь, – раздался тонкий голосок из угла. Ульянов повернулся на звук. В углу, на тонкой, слегка серебристой нити паутины сидел небольшой паук, который помахал Серёге лапкой.

– Ты… ты чё, глюк?

– Нет. Я – паук, – ответил, пожав плечами, паук.

– Круто. Но ты настоящий паук или глюк? – почесал подбородок парень.

– Ну ты и дурак, – крякнул паук. – Я же говорю тебе: Ты спишь, а значит я – часть твоего сна. Как можно быть глюком, если ты настоящий?

– Согласен. А что ты здесь делаешь?

– Я просто иду своей дорогой, – паук ткнул на идущую вперед нить. – Хочешь со мной?

– Не, спасибо. Куда я в таком состоянии пойду?

– В каком? Ты выглядишь вполне здоровым.

– Да как это! – аж подскочил Серёга. – Ты зенки разуй, насекомое! Я ж избитый, мля!

– Ты не избитый, а дурак, – тяжело вздохнул паук, прикладывая лапку ко лбу, – Ладно. Мне пора. Бывай, дурак.

На этих словах паук широко раскрыл пасть, наполненную прямыми человеческими зубами и вывернулся наизнанку, растворяясь в темном пространстве угла. Ульянов ещё немного посмотрел в ту точку, где только что сидело болтливое насекомое, а затем, многозначительно хмыкнув, развернулся.

Его привычная комната немного изменилась. Вместо привычной гостиной появился широкий зал с мраморными колоннами. Всё украшено какими-то золотыми завитками. Посреди стоял рояль. За ним сидел его старый знакомый: прошлогодний толстяк. Он, синий и абсолютно голый, перебирал руками по чёрно-белым клавишам инструмента, но вместо приятной музыки в комнате царила тишина. Серёга не слышал даже собственного дыхания. Но толстяк упорно жал на клавиши играя только ему слышную музыку.

Крышка рояля распахнулась тоже максимально без шума. Оттуда, выкручивая суставы на излом, выбралась девушка в балетной пачке. Она передвигалась, словно деревянная марионетка: руки, ноги, шея… все поворачивалось под немыслимыми для живого человека углами. Невидящий взгляд ярких голубых глаз смотрел перед собой в никуда.

Балерина выбралась из рояля и подняла руки над головой, сцепив их в замок. Затем, как только толстый пианист быстро перебрал клавиши, она начала двигаться. Стандартные, четко выверенные движения, что можно так часто увидеть во время просмотра “Лебединого озера” завораживали.

Ведь всё происходило в полной тишине.

– Ты же знаешь ее, не так ли? – раздался из-за плеча знакомый голос. Ульянов повернулся. Перед ним стоял высокий, тощий мужчина. Части тела, не прикрытые рваным черным плащом, выпирали, указывая на полное отсутствие жира и каких бы то ни было мышц. Длинные засаленные волосы свисали с головы, немного прикрывая и так скрытое за черной маской лицо. Лишь из-под маски ровным светом горели яркие, практически изумрудные глаза.

– Нормальный трип у меня, – хохотнул Ульянов. – А ты ещё кто? Выглядишь, как опущенный петух.

– Ты не ответил на вопрос, – “маска” проигнорировал его агрессивный выпад.

– Нет, не знаю, – поморщился парень.

– Врешь. Я бы даже сказал: п&#!шь. Хочешь я расскажу тебе, кто она такая? – странный тип хлопнул в ладоши и, не успел Серёга моргнуть, оказался уже сидящим на рояле и листающий папку с бумагами, – Малинина Валерия Семёновна 1987 года рождения, гражданка республики Беларусь. Была найдена мертвой в подвале дома по улице Петропавловская дом 16 город Новосибирск…. Фу, Серёг! У тебя мания что-ли жертв своих раздевать? Слушай, а того толстяка ты тоже хотел…

– Хватит! – Ульянов замотал головой, но вдруг замер. – Ах, сука! Я тебя вспомнил! Ты же та мразь, из-за которой меня сегодня начальник отделал! Твой же голосок я слышал! Ну-ка подошёл сюда!

– И чё? – “маска” появился перед ним буквально через мгновение, прижавшись лбом к его лбу, – Чё ты сделаешь мне, чертила?! Вот он я. Ударь. Убей меня, если получится!

– Мля, отвали, придурок! – Ульянов, скривившись от страха толкнул чудика.

– Так и знал, – мерзко хихикнул чудик. – Ты ещё и трус. Отличный набор: насильник, убийца, мразь и трус. А самое главное всё это в одном флаконе!

– Ты тип эта, совесть моя, да? К ответу меня призвать, чтоб я покаялся?!

– Да делать мне больше нечего, – махнул рукой “маска”. – Нет, зайчик, я не по этой теме. Наоборот. Каждая эта черта мне в тебе нравится. Чем их больше – тем мы сильнее. И когда я говорю “мы” - это означает “Мы оба”. Хотя такому придурку это не объяснить. Сам скоро всё поймёшь. Например завтра. Когда мы отомстим за сегодняшнее унижение.

– Какой завтра?! Какой мы?! Ты - маленькая часть этого… мозга моего, понял?! Практически тень нормального человека! Ты че можешь-то сделать?!

– Утром увидишь, что я могу. И да, – чудик задумчиво почесал подбородок маски – Мне нравится. Так меня и зови: Тень. Умеете же вы имена выдавать. Ладно, завтра увидимся, – на этих словах “чудик” растворился в воздухе, легонько помахав ему рукой.

– Стой, петушара! – закричал Ульянов, но никого уже не было. – Мля, ну и трип. Надо как-то заканчивать это говно.

На плечи, со спины, ему легли две аккуратные маленькие руки. Ульянов замер, чувствуя, как всё нутро свело от ужаса. Он медленно, обернулся и уставился в яркие голубые глаза балерины.

– Слушай, Лера, я… я же извинился уже! Ну чё ты хочешь, я не специально же! Ты сама виновата! Ты же не дала по-хорошему, я при чем?! – парень срывался на крик, но балерине было всё равно. Она держала его лицо в своих тонких руках, а затем открыла беззубый рот. Там, внутри глотки он увидел старого знакомого: маленький паук, хищно улыбаясь, смотрел на него.

– Я смотрю, ты таки решил пройти по моей дороге, дурак?

В момент его прыжка Ульянов закричал.

***

Серега проснулся от приступа сухого кашля, который, практически сразу, перетек в рвоту. Всё тело горело. Парня била лихорадка и крупная дрожь. Голову изнутри разрывала страшная боль.

Ульянов, собрав силы в кулак, тяжело поднялся и направился в ванную. Там, припав губами к крану с холодной водой и вдоволь напившись, он посмотрел на себя в зеркало.

– Сраный Кулибин и его сраные таблетки. Поймаю – прибью гада, – Серега широко улыбнулся сам себе, чтобы поддержать.

И замер, не смея оторвать от своего отражения глаз.

Отражение тоже улыбнулось ему двумя рядами белых, идеально ровных зубов.

– Но как же… – он задрал старую футболку и стал осматривать бок и живот, но ни единого синяка он не нашел. Сердце быстро забилось. Ульянов не понимал: радоваться ему, или бояться?

“Я же сказал: Утром увидишь, что я могу. Убедился?”

Парень нервно кивнул и скосил глаза себе на руку. Перчатки, которые он до сих пор не снял, лишь блеснули идеальной новенькой кожей