Стальные Коты

Глава 1

За некоторое время до описываемых событий

Чёрное, обветренное лицо в обрамление встрёпанных, неухоженных волос. Голубые глаза уже невидящи – смерть собирает свою дань за нахождение в этом мире дольше положенного, но всё ещё открыты. Он не видит ими своих верных друзей, стоящих кругом возле него, но ему этого и не требуется. Побелевшими от предсмертных судорог и боли губами он улыбается.

- Знаете, братцы, я хочу чтобы после моей смерти всё рано или поздно вышло именно так. Чтобы вы всё так же стояли в конце вокруг меня, и молча, и гордо смотрели на меня. Вот моя последняя просьба.

Живой, который когда-то давно оставил своё имя ради этого прозвища, не видел, но чувствовал всем своим оставшимся естеством этих людей, и их молчание, и то, как они склонили головы в последнем потверждение его слов.

- Ты всегда оставался нашим командиром, -раздался женский голос Лихой, - прощай.

- Мы ещё увидимся, - хрипло отзывается мужской голос Седого, – на том свете.

«К сожалению, скорее всего даже раньше, чем ты думаешь.» - грусть мёртвого...

Она куда опаснее последнего проклятия.

Боль закончилась. Настало время темноты?

Люди вокруг своего соратника, командира, да и просто друга, в конце концов, горько издали последний, прощальный длинный и тоскующий вой. Людям в деревне казалось в эту ночь, что в степи собрались в огромную стаю волки. Вот только не волки то были.

Сейчас

По пустеющей автостраде ехал старенький «КАМАЗ» и разгонял неуверенную летнюю тьму огнями фар. Неожиданно, перед ним показалась группа людей. Одеты они были странновато, но не для дороги: чёрные автострадные куртки, разноцветные штаны, и всё бы ничего, да вот только на них всех были надеты чёрные мотоциклетные шлемы. Грузовик остановился. Дверь распахнулась, и из кабины выпрыгнула крепкая и невысокая девушка в джинсах, невыразительной футболке и куртке с бляхами, на поясе болтались длинные ножны.

- Заплати за проезд! – прогудел самый высокий из дорожной банды. Он смотрел на девушку сверху вниз, лица было не разобрать за шлемом.

- Какого чёрта, Чернуш? Мы же, кажется, договаривались: никаких поборов до окончания военных действий против оккупантов! Ты, решил, что слово держать необязательно? Забыл уже, как тебе морду били, требуется повторить процедуру? Так это мы мигом! Или твоё слово стоит всё же дороже того дерьма, что болтается под ногами? – Девушка смотрела в подбородок сопернику, сплюнула себе под ноги.

Собравшуюся компанию она боялась не больше, чем никак. Те же, в свою очередь, подобрались – как будто из неоткуда появились биты, цепи, обрезки труб, засверкали ножи, раздался возмущённый ропот.

- Правила изменились, Лиха. - Вновь прогудел высокий главарь. Он поднял руку. Ропот стих. И в тишине тем неожиданней раздался его озлобленный крик.

- Бей! – он махнул рукой. Толпа пришла в движение, она, как и всякая аморфная масса, потекла вперёд. Размазать девушку им, казалось, ничего не стоило. Вот только девушка без боя сдаваться не собиралась. В мгновенье ока в её левой руке оказалось странное для современного мира оружие – меч с прямым, длинным, обоюдоострым лезвием, сужающимся к концу. Она наколола Черныша, будто бабочку на иголку, и выдернула каролинг из его тела. Черныш с криком упал на землю. Удар монтировкой прорвавшегося вперёд мужика Лихая приняла на лезвие меча спокойно, отбила железяку в сторону и разрезала нападающему бок. Тот рухнул молча. В следующую секунду она жёсткий блок два ножа и биту с гвоздями. Бита была разрезана. Через миг девушка взорвалась вихрем ударов, легко уходя от летучих цепей и зубодробительных кастетов. Противники не могли ей оказать серьёзного сопротивления, и поэтому падали один за другим. Их осталось не более половины, когда из темноты полетели пули, нещадно кося бандитов со и собираясь уничтожить машину. Надо сказать, в кабине за рулём сидел напарник девушки. Он не вмешался в этот бой не потому, что был трусом – о нет, отнюдь, он просто ЗНАЛ, что эти люди не смогут нанести никакого вреда девушке. А вот когда спереди и сзади полетели пули, он уже не был так спокоен. Напарник бросил взгляд на левое зеркало бокового вида. Изо рта мужчины упала сигарета, седые волосы моглибы поседеть сейчас ещё раз. Слева от него сидел Живой. Он поднял недокуренную сигарету, недолетевшую до пола кабины, положил в рот, с удовольствием затянулся, а затем сказал:

- Засада. Слишком много. Едь вперёд - Лихая ещё может выжить! Пора дать этим захватчикам последний бой.

- Так точно, командир. А я уж думал, ты свой бой давно закончил.

- Всему своё время, Седой. – И бросил в верно служившую ему рацию:

- Это засада, парни, готовьтесь к бою, будем прорываться!

Двигатель «КАМАЗА» взревел, грузовик мгновенно набрал скорость и разметал бандитов. Проехав буквально по трупам, машина уклонилась от града пуль, но не надолго. Вспышки выстрелов горели там и тут.

- Пошли, пошли! – заорал Живой. Двери фургона распахнулись и из него начали выезжать мотоциклы с эмблемами оскаленной кошачей морды. И раздался этой ночью, быть может, в последний раз лихой кавалерийский клич безбашенных байкеров, людей, что не боялись никогда ни бандитов, ни захватчиков:

- БОГ И ДОРОГА!

Ревели моторы, наездники стреляли из пистолетов, дробовиков – с одной руки, с двух, с установленной турели – всюду,где замечали людей в песчаного цвета камуфляже. Их осталось немного, этих свободных людей дикой войны – человек десять, а противников было где-то под сотню и все при современном огнестрельном оружии, но байкерам было плевать. Они привыкли воевать с кем угодно, когда угодно, в каких угодно условиях. Они каждые несколько секунд меняли скоростные режимы своих мотоциклов – пули летели мимо. Они безрассудно ехали прямо на пулемётные расчёты, наклоняясь чуть ли не к самой дороге - и пули вновь летели мимо. Они на волосок разминались с запущенными в них фугасными снарядами из гранатомётов и позади них с грохотом раскрывались огненные цветки взрывов. Но не всегда им везло - два человека-мотоцикла споткнулись и закувыркались на дороге. Оставшиеся вместе с «КАМАЗОМ» заставили дорого заплатить камуфлированных военных за смерть своих товарищей. Они сбивали стрелков прямо на ходу, стреляли вновь из всего что было – и камуфлированные дрогнули. Они не побежали, стервятники этой бойни, но попятились и стрелять на несколько секунд перестали. А затем мотоциклисты влетели в строй. Как могут люди, сильные телом, но слабые духом, сопротивляться урагану, цунами, пламени пожара или снежной лавине? Наёмники (А Империя использовала обычно их, а лишь изредко, в случае крайней необходимости, национальную гвардию) дрогнули. И побежали. Камуфляжные солдаты умирали быстро, и байкеры прорвались бы, но... история не терпит сослагательного наклонения. Из темноты вспыхнули мощные прожекторы и на трассе зарычал давно прирученный людьми стальной монстр. Танк – возможно, последний у Империи, поехал сразу, разбуженный выстрелами, взрывами и криками умирающих. Оглущающая, стрекочущая воля невероятно скорострельного танкового пулемёта перечеркнула жизни оставшихся восьми байкеров... и, будто средневековым тараном ударила в лоб грузовика. Тот мгновенно загорелся и начал снижать скорость, но воля Стальных Котов была крепче алмаза. «КАМАЗ» направился прямо по курсу – на танк. И заторможенно со сна злобно рявкнула проснувшаяся танковая пушка. Выстрел был произведён практически в упор, но горящая стальная повозка взорвалась лишь через несколько секунд... о броню танка. К небу взлетела механическая, объятая пламенем плоть двух созданных людьми чудовищ. К утру от них остались лишь куски закопчённого железа, да обгоревшие трупы экипажей... кроме одного человека. Он оставался со своими до конца и даже дальше.

Он диктовал реальности свою волю.

И кто скажет, что пламя могло его сжечь?

***

Утром приехали гробовщики, забрали трупы солдат, а мёртвых Стальных Котов увезли в музей «Примеров террористов». Жалка та власть, что выставляет врагов в качестве наглядных пособий для запугивания бедствующего и силой подчинённого народа.

Окровавленная от пулевых ранений и чужой крови девушка очнулась ближе к полудню. Она выползла из-под трупов врагов и побрела по степи и бурелому, сжимая побелевшие от боли губы и сдерживая в себе крик ярости, боли и праведного гнева. Её мести только предстояло свершиться. Ведь пока её дух крепок, как скала, а сердце бьётся в ритме верном, Стальные Коты будут жить!

В памяти и делах!

В ПАМЯТИ И ДЕЛАХ!