Смайлик: Бесталанный снайпер

Вступление

Я не спеша поднялся по лестнице, толкнул обитую железом дверь и вышел на крышу. Холодно здесь. Тьма такая, что вытянутой руки не видишь. Я подошёл к краю. Турист, как и прежде, следил за периметром. Эх… ног не чувствую, хоть размялся немного. Я накрылся спальником и накидкой. Закрыл глаза. Тишина… Ветерок залезает за шиворот. Второй час уже ждём.

— Устал, смени, — шепнул Турист.

Я приподнялся на локтях, подмял под грудь валик и прислонился к резинке тепловизора. С напарником мы работаем уже полгода: как определили нас в начале командировки, так мы друг за дружкой и бегаем. Я глянул на часы. Полночь. Мы пролежали ещё два часа. Тишина. Если они и сегодня не поедут — я заплачу. Турист больше не носит подменить, бережёт глазки мои. Я потёр спусковой крючок — не дай бог замёрзнет. Время снова потянулось, я начал засыпать.

— Движение, — шепнул Турист.

Я шустро перевернулся и прилип к прицелу. Вдали затарахтели двигатели. Сейчас появятся.

— Двести десять метров. Ветер слева, слабый. Водитель первой.

Я прицелился. Вдох, выдох… Разметка давно уже не ходит. Я далеко не хирург, но как минимум руки у меня не дрожат.

Хлопок!

Водитель первого пикапа дёрнулся и упал на руль. Машина прокатилась пару метров и встала. Начинается. Надо быстрее. Глушак с пламегасом у меня хорошие, антифриз подогнал на той неделе, но если у них птичка… Ооо… У них птичка.

Хлопок!

Хлопок!

Колесо третьей машины и голова нерасторопного водителя второй пробиты.

— Скоро над нами, — шепнул Турист.

Ебать! Шум лопастей быстро приближался. Прямо над нами! Мы замерли. Только на накидки надежда. Как так быстро нас нашли? Я услышал щелчок — и сразу сигнал с крыши, прямо с четвёртого этажа. Турист прыгнул следом. Наверху раздался взрыв. Я столкнулся с землёй сразу следом. Не знал, что можно единовременно двигаться так быстро и так медленно. В животе пустота, как будто в лифте едешь. Тело прострелило горячей болью от пяток до позвоночника. Охренеть как больно! Наверное, ключицу сломал. Адреналин всё гасил. А ведь это кусты, даже не бетон. Справа лежал Турист. Он не двигался. Я дрожащими, в земле руками нащупал артерию на его шее. Живой. Послышался топот, я глянул в сторону дороги. Попробовал встать — ногу обожгло. Крики уже совсем рядом. Я подполз к Туристу, засунул руку ему под броник и вынул кольцо. Я потянулся к своему, но меня кто-то дёрнул на себя.

Бах!

Сука! Мне кровь залила глаза. Я зажмурился. Дерьмо! Державший меня отпустил. Я сунул руку к гранате и вытащил чеку.

Да и похуй.

Через секунду мир погас. Я и не почувствовал почти ничего.

Глава 1

Ум… Голова гудит. Я лежу на какой-то пожухлой траве. Где это я? Я поднялся с живота и сел на колени.

— Ты чё не ноешь, истеричка? — спросил меня какой-то светловолосый парень лет восемнадцати и замахнулся для удара.

— Оу! Стоп, дружище! — воскликнул я.

Я вскочил на ноги и, выставив руку перед собой, отшагнул от него.

— Не кипятись. Что случилось? — сказал я.

Парень остановился и просто смотрел на меня. Я только теперь заметил группу таких же, наверное, школьников. Он плюнул мне в лицо и развернулся к группе. Нихуя он смелый.

Я вытер слюну с глаза и хорошенько пнул его между ног. Но, к моему удивлению, яйца я ему не размазал. Нога врезалась в какой-то барьер вокруг его тела. Блондин отскочил от неожиданности, но тут же бросился на меня. Ебать. Я побежал прочь, но уже через пару шагов был завален на землю. Что-то совсем сил нет. Он больно пару раз врезал мне по лицу, пнул в живот, отчего я согнулся пополам, потом пнул по лицу.

— Ну плачь, сучка! В следующий раз, когда твоя мамка будет отсасывать директору, я пристроюсь сзади! — кричал блондин.

Сука. Я вырежу этой свинье язык. Главное дождаться. Ну я подожду. Через минут десять толпе надоело глумиться, и они ушли. Я остался лежать, свернувшись калачиком на траве.

Надо встать. Я огляделся. За моей спиной был высокий бетонный забор, метра четыре, с противоположной стороны — стена довольно крупного здания. В этот закоулок вёл узкий коридор между этим самым зданием и забором. Как я здесь оказался? Странно. Надето на мне что-то странное, типа костюма. Ну и ладно. Я до сих пор жив. Охуеть… Я жив. От этой мысли внутри меня забурлило торжество. Радость сжала сердце, и я смелым шагом отправился в единственный отсюда выход. За углом меня ждала новая неожиданность. Бесконечный поток девчонок и парней разных возрастов. Так, стоп… Я типа в школе. И как я сюда попал? Может, у меня ПТСР? Или провалы памяти? По-моему, я такой фильм смотрел. Я выхватил за локоть какого-то парня из потока.

— Йо, друг. Куда мне здесь надо? — спросил я.

— Отвели! Истеричка, — парень вырвал руки и ушёл по своим делам.

Чё-то странное. Откуда взялось это «истеричка». Я попробовал ещё с парой парней, но мне никто не ответил. Мимо прошла красивая белокурая девушка. Я пошёл за ней. Через пару минут мы зашли в какой-то корпус. О! А вот и расписание! Спасибочки… Блядь. А нахуй мне расписание, если я не знаю, из какого класса. То, что я в форме этого заведения, я уже понял. Тааааак… у кого бы спросить. Кто мне ответит? Ты или, может, ты, а может, ты. Я упёрся взглядом в какого-то очкарика, пытавшегося протиснуться в толпу, обступившую кого-то в центре холла. Чё там? Я подошёл и пролез к центру суматохи. Там какой-то парень записывал другого, валяющегося на полу. Рядом валялись разбитые очки. Парень ревел. Бившего пыталась остановить та самая белокурая девчонка, что привела меня сюда.

— Хватит, Каин! Пожалуйста, хватит. Я сходу с тобой, только не бей его! — сказала блондинка.

Я по краю круга обошёл сцену, чтобы драчун оказался ко мне в профиль. Я подошёл к нему и хлопнул по плечу. Удача!

— Дружище, чё случилось? Он вроде уже готов? Ты вон какой, что тебе с этой блохи, — сказал я.

Парень остановил ногу и обернулся на меня. В этот самый момент моя рука соскользнула с его плеча, и я локтем зарядил ему в переносицу. Он вскрикнул, схватился за лицо. Сразу следом я коленом ударил ему в пах. Он согнулся пополам. Я взял его голову в подмышку, просунул руку под горло и начал душить. Я не очень люблю «гильотину», но у него ни ножа, ни пистолета. Что он сделает. Мы лежали на холодном полу. Он уже почти перестал дёргаться, и я разомкнул ногу у него за поясницей. Как руки горят, закислились за десять секунд. Совсем я ослаб. Я встал прямо перед тем, как к нам подошёл какой-то мужик в костюме.

— Марш к завучу! — закричал он.

— Это где? — спросил я.

Пара человек в толпе посмеялись.

В следующие пять минут я слушал, какое я ничтожество, или что-то в этом роде. Я не слушал. Поэтому и не понял, к чему он там ведёт.

В кабинете этого самого завуча было довольно неплохо сидеть. Тепло, хмыри какие-то висят по стенам, старичок что-то мелет. Нормально, в общем, вайбово. Спустя какое-то время нас выпустили, и я даже расстроился, что мы так мало с ним поболтали. Со мной там сидела та блондинка и пинавший очкарика парень. Девчонка чего-то тоже заплакала, как вышла в коридор, а парень стоял серый, понурый такой, как будто ему не восемнадцать, а завтра умирать.

— Чё случилось-то у вас? — добродушно спросил я.

Девушка была в шоке от моего вопроса, а парень отчего-то разозлился.

— Ты отсталый, что ли? — сказал он.

— Нет, — ответил я.

— Ты не слушал Сергея Витальевича? — спросил он.

— Слушал.

— Мы на волоске, слышишь!? На волоске, и прощай будущее! Мы нулевые, нас отчислят за любой потерянный бал! — закричал он.

— Чё за бал?

— Иди нахрен, Зайцев!

— Это моя фамилия? Ты не знаешь, где я учусь?

Парень показал мне средний палец и ушёл.

Девушка же осталась сидеть на полу у стены и плакать в коленки. Я сел с ней рядом.

— Ну не плачь, моя хорошая. Всё будет нормально, — ласково сказал я.

Она подняла голову.

— Правда? — жалобно спросила она.

— Конечно, но только если скажешь, из какого я класса.

— Десятый «эф». Зайцев, что с тобой?

— Ну бывай, подруга. Давай тут… это… ну, хорошо посиди, в общем.

По расписанию у моего класса сейчас алгебра. Ух ебать. Я ничего не помню по алгебре. До класса меня проводил вахтёр. Спасибо дядьке.

Я потянул за ручку и шагнул за порог. Внутри школы все занимались своими делами, на меня украдкой глянуло пару человек — и всё. Большинство парт было занято, кроме первой на первом ряду, с которой мне махнул тот самый очкарик, которого так эффектно запинывали. Я подошёл к ней, парень улыбнулся и… я прошёл мимо к самой последней парте этого же ряда. Там с краю сидел здоровенный с коротким, выбритым ирокезом парень. У него была именно морда, а не лицо, как у остальных ребят. Круглая морда, маленькие глаза, задранный небольшой нос, пузо под чёрной футболкой и накачанные руки. Собственно, я сразу понял, что это за человек. Как раз такие мне всегда нравились.

— Здорово, брат, — сказал я.

— Чё те надо, истеричка?

— Я тут сидеть буду.

— С хуя ли?

— Кентами будем.

— Нахуй мне такой кент?

— Как зовут?

— Кабан меня зовут, чё, забыл, что ли? — усмехнулся Кабан.

— Погремушка Смайлик, так и зови, — сказал я и толкнул его к окну.

Кабан подвинулся, и я сел. Прозвенел звонок, зашелестела бумага. В класс зашёл учитель, все встали, поздоровались, сели.

— Кабан, дай листочек, — шепнул я.

— Бля… я сам просил.

— Ну половинку дай.

Кабан нехотя разорвал двойной тетрадный листочек. Криво разорвал. Мне досталась трапеция вместо прямоугольника.

— Пишем вот так, как я на доске, фамилия, инициалы, класс, итоговая контрольная работа по математике. Понятно?

Еее… бать… Вот это я попал. Ручку я просить не стал, взял простой карандаш со стороны Кабана.

Учитель раздала задания, и мы принялись решать.

Так… первое мимо, второе тоже… Треугольники я в своей школе не учил… О! Вот это попробуем. Примеры мы решать умеем. Степени… как их там сокращать надо?

— Слышь, Кабан, как…? — я шёпотом позвал здоровяка.

Я глянул на его листок… Пиздец. С кем я сел. Кабан дорисовал человека-паука на огрызке, оставшемся от моего листочка.

— Ты как сдавать планируешь? — шепнул я.

— У Катюши спишем, — отмахнулся Кабан.

— Как?

Кабан потокал в спину девочку перед ним.

— Катюха, ну что там? — спросил он.

— Отстань, Леша, я ещё не дорешала, — сказала девочка.

— Тишина! Катерина, что это такое? — воскликнула учительница.

— Извините, я тут с примером запутался, — сказал я.

Молодая учительница грациозно подошла ко мне.

— Всеволод, ну вы чего? На вас совсем не похоже, это же элементарщина, — удивилась девушка.

— Забыл, виноват, — сказал я.

— Ладно… здесь я вам равно тройку ставлю, — шепнула мне учительница.

— Спасибо, — шёпотом ответил я. — Я заберу вас из школы на ягуаре, когда выпущусь.

Учительница посмеялась и вернулась к своему столу.

Списать нам с Кабаном не удалось. Катюха отказалась вновь поворачиваться к нам. На моём листочке одиноко был отмечен один ответ — тройка, а у Кабана только человек-паук.

Вечером я добрался в общагу по наставлениям Кабана. Он живёт где-то в городе, за территорией училища. Моим соседом оказался очкарик с первой парты, к слову, очень обеспокоенный моим поступком и переменами в поведении.

— Что же ты делаешь, Сева!? — возмущался он.

— Нормально всё.

— Вот именно что нет, ты прежний вообще никогда так не говорил! Ты был… неравнодушным! Что случилось?

— Да говорю же, всё нормально. Только не помню, где я вообще. Может, мне по голове прилетело?

— Как не помнишь!?

— Воу… воу… Успокойся уже. Где мы сейчас, объясни.

Очкарик продышался и наконец чуть успокоился.

— Это первый лицей Новгорода.

— Так… а мы здесь зачем?

— Как зачем! Это билет в будущее! Как ты будешь бороться с талантами за зарплаты!?

— Зачем мне с ними бороться?

— Ох… Ты забыл, кто такие таланты?

— Да не, не… Помню, конечно, просто хочу услышать твою точку зрения.

Очкарик закатил глаза.

— Раньше ты так топорно не врал… Таланты — люди с особыми силами. Они с самого рождения выиграли в лотерею жизни, а мы проиграли. Их очень много, такие, как мы, вообще редкость.

— Так и…

— Что «и»! Ты обычный человек. У нас кроме образования ничего нет, а это лучший лицей в одном из крупнейших городов Европы!

Нормально я так-то устроился.

— Мы по выпуску гарантированно попадаем в уник. Там нихрена уже делать не надо, просто доучился и до конца жизни сидишь в прогретом кресле, перекладываешь бумажки. Занимайся чем хочешь, только зарплату успевай получать.

Нормально. Я улыбнулся. А что? Чилово, поступил — и всё. До конца жизни обеспечен. Я улетел в свои мечты и между делом бросил:

— А таланты что делают?

— Разломы исследуют, в армию, в полицию. Боевики, короче.

— Чё за разломы?

— Трещины в другие миры. Здоровенные сферы такие, они очень редко, но появляются по всему миру. Говорят, скоро новая появится.

Ого! Это же! Ай… да похуй на эти разломы. Сейчас поработаю, там пам-пам, экзамены сданы, в уник — и зачилюсь.

— Ну всё, я спать, очкарик.

— Меня Игорь зовут, — обиделся очкарик.

— Меня Смайлик.

— Тебя зовут Всеволод.

— Так звали твоего друга, брат. Я Смайлик.

Очкарик повертел пальцем у виска и отвернулся к стене.

Глава 2

На следующий день я в школу не пошёл. Чё-то в лом было. Игорёк в обед сказал, что у меня пересдача математики через неделю. Оказалось, это последний мой экзамен, остальные Всеволод Зайцев уже сдал. Чуть-чуть поднажать — и жизнь удалась.

Нормально всё будет. К вечеру я сел за стол, включил настольную лампу, открыл алгебру и начал разбирать первую попавшуюся тему. Блять, какая вредная хуйня эта алгебра.

Вдруг я услышал рёв мотора под окнами. Я выглянул: внизу стоял «Харлей», а на нём Кабан.

— Смайлик!

— Чё тебе, Кабан!

— Погнали кататься!

— Я на одном не поеду!

— Свисним чей-нибудь!

Я глянул на открытый учебник. Да я отдохну, приеду и доучу.

— Похуй, погнали!

Я съехал по перилам на первый этаж. По дороге сбил парочку девчонок.

Мы хлопнули по рукам с Кабаном и пошли к воротам с территории. Кабан спокойно выехал, а меня охрана выпускать не хотела — видите ли, пропуска у меня нет. Я изобразил поникший вид, обнял опешившего охранника и свистнул у него ключи с ремня.

— Ну всё, всё. Хватит, не выпущу я тебя, — сказал охранник.

Я, расстроенный, пошёл прочь, а когда охранник зашёл в свою каморку, на корточках прополз к калитке, открыл замок, вышел, закрыл и кинул ключи на асфальт рядом с будкой.

— Ну ты Гудини, Смайлик! — обрадовался Кабан.

Одет он был в чёрные джинсы, чёрную футболку и кожанку такого же цвета.

— Где тут коня взять можно? — спросил я.

— До уника надо, садись, подвезу.

— Я не пидор. Далеко уник?

— Минут двадцать ходу, тут по прямой.

— Медленно езжай, я пробегусь.

— Как хочешь.

Через двадцать минут мы добрались до университета. Солнце уже клонилось к закату. У ступенек большого белого здания стоял крутой спортивный новенький байк, правда, на нём ещё и парочка целовалась, но не суть.

— Кабан, короче, делаем так…

Интерлюдия

Андрей Швалов, человек вспыльчивый, но добрый глубоко в душе, страстно целовал свою пассию. С ней он познакомился пару дней назад в клубе, а сегодня уже забирал с учёбы. Как же она ему понравилась… Пусть типично, но именно глаза больше всего остального его увлекали: каждый раз, когда он смотрел в них, всё меркло. Вот и сейчас он посмотрел в них. Он как-то неловко пошутил, Настя посмеялась и игриво отшагнула от него. Он поправил шлем на сидушке и шагнул к ней.

Вдруг подбежал какой-то гопник-мордоворот в кожаной куртке и врезал Андрею по лицу. Дураку было невдомёк, что Андрей не просто подготовленный боец, он талант. Притом талант с большим объёмом оренды. Но только он собрался поджарить ублюдка, как подбежал какой-то высокий тощий паренёк в школьной форме и начал поочерёдно разнимать их. Он то отталкивал бугая, то Андрея.

— Не надо, братки, всё нормально, спокойно, — басил худощавый паренёк. Голос у него совсем не вязался с внешностью. Что удивительно, Андрей сразу остыл. Голос парня хотелось слушать. Его поведение, интонации навевали образ очень уверенного, опытного человека.

— Отвалите, — Андрей притянул к себе Настю и развернулся к мотоциклу.

Тут бугай пнул его по ногам, и Андрей распластался по земле. Высокий парень подбежал к байку, завёл его и, пробуксовывая задним колесом, поехал прочь.

— Куда! Сука! Стой! — заорал Андрей.

Он обернулся, но мордоворота уже не было. За углом послышался рёв мотора, и быдло в кожанке укатило вслед за тощим парнем с уверенным голосом.

Мы гнали по Чёрному городу в свете фонарей. Вот лопух этот парень, ключи у него чуть ли не изо рта достал.

Я завязал пиджак на пояс и закатал рукава рубашки до локтя. Продует меня, да и похуй.

Кабан довольный наваливал рядом. На нём был чёрный шлем, изрисованный языками пламени, прикольно выглядит. Мой шлем, ну то есть того парня, был белого цвета, как и байк.

Мы обогнали парочку машин, повернули и снова начали разгон. Я до конца прокрутил ручку, и вот Кабан отстаёт, а я несусь всё дальше, под двести. Всё мелькает, смазывается, ветер гудит. Я чуть сбавляю, чтобы Кабан догнал. Мы поравнялись и поехали в парк. Не знаю зачем. Просто захотелось.

Сначала я услышал гром. Повернулся. На другой стороне парка шёл бой. Какая-то девушка отбивалась от двух мужчин в боевых комбинезонах: один постреливал из автомата, второй запускал в неё ледяные копья. Все снаряды неизменно разлетались при приближении, и тем не менее убежать у неё не получалось: она то и дело запиналась и падала. Помочь бы надо, что ли. Надоело уже кататься.

— Кабан, девчонку видишь?

— Да нахрен, лучше не влезать.

— Не хуйня это. Поможем. Ты забери её, я их шугану.

Кабан нахмурил брови, приводя в движение свои немногочисленные нейроны.

— Похуй, Смайлик. Погнали.

Кабан по дуге погнал к девушке, а я начал набирать разгон. До атаковавших было метров триста. Заметив Кабана вблизи к девушке, хмыри переключились на него, благодаря чему заметили меня совсем поздно. Ну как поздно — рёв мотора слышно за километр, просто двигаться они начали за пару секунд. Но что ты сделаешь с летящим на тебя колёсами вперёд байком. После разгона я дёрнул руль и, развернув его в профиль, прошёлся катком по одному из хмырей. Его покрыл какой-то жёлтый барьер в последний момент, но плевать. Я оттолкнулся ногой, выровнял байк. Железный конь взревел и рванул прочь от повелителя сосулек. Кабан уже укатил куда подальше. Ух, как сердце колотится. Сосулька влетела в метре от меня. Я вильнул — прилетела ещё одна, и ещё. Я мельком глянул назад, когда обнаружил прямо перед лицом здоровенный ледяной кол. Мне пизда!

Вдруг кол врезался в невидимую преграду и разлетелся на куски. Это я сделал! Я маг, талант!

Вылетев за поворот, я обнаружил Кабана со стоящей рядом девушкой. Длинноволосая, длинноногая красавица. Она была одета в облегающий чёрный костюм. На ногах были высокие каблуки, на бёдрах висели две пустые кобуры, пояс с боезапасом тоже пустой, в нагрудной кобуре за спиной и в подмышках красовались четыре ножа.

— Ох, мальчики, спасли вы меня, — черноволосая девушка игриво тронула кончик носа Кабана.

— Поехали, они рядом совсем, — сказал я.

— Ну поехали, мой принц, — девушка ловко запрыгнула на мой байк и прижалась к спине своей внушительной грудью.

Ой, зря она так шутит. Я ведь подросток, наверное… У меня сейчас вся кровь внизу. Мы снова погнали по улицам ночного города. Через двадцать минут девушка попросила остановиться.

— Что случилось? — спросил я.

— Мой принц может назваться?

— Смайлик.

Девушка искренне рассмеялась.

— Ну, не хочешь — не говори. Не мог бы ты снова меня спасти? — жалостливо сказала она. — Я умру, если ты мне не одолжишь свой байк.

— Подвезти не вариант? — спросил я.

— Не вариант. Тебе туда нельзя.

— Хорошо, забирай байк в обмен на твои ножи.

— Чего! Это живая сталь! Они дороже пяти таких жестянок! — возмутилась девушка.

— Нет, так нет. Мне мой байк тоже нравится.

Девушка грациозно, как кошка, спрыгнула с мотоцикла и немного постояла, уперев руки в боки.

— Принцы поедут?

— Я отдам ножи, — сказала она.

Я слез с байка.

— Если покажешь лицо.

Чё она, глохнет меня потом? Пхуй ехало. Я стянул шлем.

Девушка расстегнула ремни и протянула кобуру мне. Я перекинул ей ключи, надел этот крайне брутальный элемент снаряжения, подогнал его под себя и защёлкнул механизм на груди. Бомбово, ничего не мешает, прям круто сделано. Кстати, я ошибся, видимо, это не кобура: нет места для пистолета, просто ремни для ножей. Ну и ладно, буду называть кобурой.

Девушка надела мой шлем и запрыгнула на байк.

— Бывайте, мальчики. Мы ещё встретимся, мой принц на белом коне, — сказала она и укатила.

Я надел пиджак поверх ножей. Круто… Нечего сказать, вообще не видно, что что-то есть под ним.

— Подвезёшь до школы?

— Ты же не пидор?

— Да похуй, я на лету переобуваюсь.

В кровать я лёг, когда уже рассветало. Не позанимался, и в школу я, разумеется, не пошёл — уже второй день подряд.

Глава 3

— Игорёк, не отвлекай, видишь, я занимаюсь, — сказал я.

— Пошли уже, у нас сейчас в зале мероприятие начнётся.

— Ладно, иди, короч, я сейчас вещи сложу и пойду.

Игорь обрадовался тому, что я всё-таки появляюсь на этом сборище, и побежал из класса. Я закрыл учебник алгебры, открытый минуту назад, потянулся и пошёл на это загадочное мероприятие. Я не нашёл зал. Прошерстил семь этажей, а он всё никак не хотел находиться. Обойдусь и без веселья, вон на площадке ребята в волейбол играют, пойду к ним. Может, вернуться в класс поучить тему, как-никак день остался до пересдачи. Ай… пролезем, всегда прокатывало. Наплету что-нибудь, придумаю по ходу.

Я спустился на первый этаж и направился к выходу на улицу, но мне преградили путь у самых дверей. Три парня и две девушки, наверное, класс одиннадцатый, если брать в расчёт, что я десятый. По крайней мере, выглядят они старше, чем я теперь в зеркале.

— Чё надо, ребятки? — спросил я.

— В туалет пошли, сын шлюшки, — сказал зеленоглазый блондин.

— Пум, пум, пум… Ясно, вы местные куул мены. Крутые парни. Головы консервы, пальцы отвёртки, да?

— Чё ты несёшь? — не понял блондин.

— Шагай давай, Зайцев, — мягко приказала такая же зеленоглазая блондинка. Может, они близнецы. Если да, то она в паре точно главная. Такой хитро-злобный взгляд, аж неприятно.

— Ладно, креветки, давайте так: я пойду дальше и вы пойдёте дальше. Мы все зачилимся, и никаких проблем.

— Олег, — сказала блондинка.

Парень покрупнее потянулся к моему плечу.

— Ох зря вы… — я не успел договорить.

Только я приготовился уложить спать этого парня, меня отбросило в стену невидимой силой. Я сильно приложился затылком. Вспышка, звёздочки — и уже я ложусь баиньки. Проснулся я от горячей воды, струящейся по моему лицу, с очень специфичным и знакомым запахом. Пошевелиться не получилось, на меня будто давило прессом. Я приоткрыл глаза и увидел, как на меня самозабвенно ссали, пока блондинка снимала всё на телефон. Ебать! Просто охуеть! Убью мразей, каждого сосунка грохну. Я открыл оба глаза и подмигнул ей. Она ещё минуту просто смотрела на меня, не снимая и не улыбаясь, а после сказала:

— Хватит, пошли…

— А ёршик? — расстроился её близнец.

— Потом поиграешь.

Блондин пнул меня напоследок, и группа удалилась из туалета. Только дверь за ними захлопнулась, давление исчезло. Я вскочил на ноги, разбил зеркало стянутым ботинком, схватил осколок поострее и… остался так стоять. По гладкой поверхности побежала струйка крови. И что потом? Ну ослеплю я этого блондина, ну, может, ещё кого порежу, а дальше? Меня выгонят, посадят, и никакой кабинет с прогретым креслом и бумажками мне не светит, я никогда не смогу поступить в уник, не смогу я жить в кайф. Я смыл кровь с осколка, бросил его в урну, надел ботинок и потопал в класс. По дороге я снова встретил эту компашку. Никто не обратил на меня внимания, кроме блондинки. Она провожала меня взглядом; перед поворотом я ухмыльнулся и показал ей средний палец. Вот это я герой, реальный гангстер. Палец показал, может, ещё дураками их обозвать? Ну не, это сильно жёстко. В классе ещё никого не было, я забрал вещи и пошёл в общагу, помоюсь хотя бы, а то воняет от меня хуже некуда. В общаге я весь день проиграл в приставку, вечером побегал, сделал силовую тренировку, растянулся, поработал с тенью и после душа лёг спать, снова не открывая алгебру.

Про день пересдачи говорить нечего. Завалил я её подчистую, вообще без шансов на успех. Мне объявили о появлении отрицательного счёта баллов в профиле, следствием чего будет отчисление. Игорёк даже прослезился от этой новости, одноклассникам это было индифферентно, только Кабан обрадовался, что его не одного уже сегодня прогонят из шаражки.

Я досидел до конца уроков и вместе с Кабаном второй час дожидался, когда нас впустят в кабинет напротив кабинета завуча.

Мимо прошла компашка моих обидчиков — не тех, которые меня просто запирали, а тех, которые ещё и обоссали. Блондинка опять на меня пялилась. Сука злобная, вырасту — с РПГ дом её родителей разъебашу.

О, дверь в кабинет директора открылась, а в моё светлое будущее закрылась навсегда. Прошло ещё пятнадцать минут, а директор всё расходился. Он закончил песочить Кабана, на самом деле которого звали Алексей Мамонтов, и перешёл ко мне.

— У вас отвратительные оценки, с вашими способностями вы не можете остаться для дальнейшего обучения!

— Э… сэр… У вас какое-то пятно на воротничке, дайте я…

Директор наклонил голову к моей вытянутой руке, а я щёлкнул его по носу.

— Ты совсем охуел? Воооон! Вон отсюда! — взревел директор.

— Всё, всё, уже уходим, — сказал я напоследок.

Перед полным отчислением нам выдали документы и велели пройти медкомиссию, где нам должны отдать медкнижки, и мы будем абсолютно свободны.

Толстая тётка за столом записывала наши результаты и ставила печати.

— Мамонтов? — гнусавым голосом крикнула женщина.

— Метр восемьдесят два, восемьдесят шесть килограммов.

— Зайцев?

— Метр восемьдесят шесть, семьдесят килограммов.

— Готовы!

Мы забрали последний документ, связывавший нас с этим местом. Кабан решил подождать меня у ворот, пока я соберу вещи в общаге. Всеволод Зайцев, наверное, был типа аскет. Потому что вещей у меня считай не было. Мобила в кармане, пять тысяч рублей, рюкзак с толстовкой и спортивным костюмом, а остальное имущество было надето на мне. Кобура с ножами была спрятана под серым пиджаком, минималистичные наручные часы, серые ботинки — вот и всё. Мы с Кабаном вышли с территории лицея, я забил его номер, и он погнал к себе в квартиру, а я — искать какой-нибудь мотель переночевать.

По дороге я нарвал со зданий листовок с предложениями о работе и заглянул в парикмахерскую.

— Давай подстриги меня.

— Как бы вы хотели?

— Ну так… Нормально…

— Хорошо, попробуем.

Через полчаса парень закончил работать ножницами и предложил оценить свою работу. Моя шевелюра принца Средневековья стала покомпактней, он её ещё и кремом каким-то пригладил.

— Ты издеваешься? Чё это? Давай нормально, покороче, бро.

— Но вы превосходно выглядите!? Вам очень повезло с внешностью.

— Дядя, мне с нищетой жить, а не с Марлоном Брандо. Давай типа бокс.

— Вам не подойдёт короткая причёска, — взмолился мастер.

— Стриги, бро, стриги.

— Я сделаю вам причёску «Цезарь».

Парикмахер взялся за машинку, и через десять минут я был уже свободен.

— Спасибо, дядя. Сколько с меня?

— Бесплатно, молодой человек, бесплатно.

Так… Не понял.

— Не, так не пойдёт. Ты меня подстриг, как я хотел? Подстриг. Держи тыщу. — Я положил бумажку ему на прилавок и вышел из здания.

Так, теперь мне нужно найти, где переночевать, а то уже вечереет. Я пошёл бродить по улицам здешнего Новгорода. Шёл я как привык ходить, когда никуда не тороплюсь. Я по дуге проводил ногой, прежде чем наступить на неё, слегка подволакивая носок. Я не знаю, сколько прошёл, на часы я не смотрел, а на глаз не определишь. На душе погано. Куда мне теперь податься, кабинет мой уплыл. Летний ветерок щекотал меня за бока, за шею, обвивал мягкими порывами лицо. Я набрел на мотель уже в полной темноте. За четыре тысячи мне разрешили остаться на два дня.

Я забрался на кровать в своей комнате, но нудные мысли пробивались даже сквозь сон. Разломали мне жизнь… Разломы! Я же сразу про них подумал. Игорёк чё-то говорил про паспорта для разломщиков. Завтра с Кабаном сварганим паспорт и в разлом. Там бабла поднимем, а после разбежимся кто куда. С такими мыслями я заснул.

Утром созвонился с Кабаном. Он подвёз нас до здания регистрации на своём ниссановском фургоне — корыто то ещё, всю жопу я отбил.

— Слышь, Смайлик, ты уверен, что дадут? Бесталанным просто так не дают, только реальным бойцам.

— Спокойно, бро. Есть у меня пара идей.

На табло высветился номер моего талона, и я зашёл в кабинет. Помещение довольно просторное, в углу стоит стол, за которым миловидная девушка что-то печатала, а у неё за плечами возвышается мордоворот в костюме, вроде Кабана, только реально взрослый, а не как мы.

Я подошёл к столу и сел напротив девушки.

— Какой у вас талант?

— Бесстрашие, милочка.

— С таким талантом, к сожалению, нельзя зарегистрироваться.

— Хорошо, я не чувствую боли.

Девушка незаметно бросила взгляд на бугая. Меня на мгновение окутал огонь.

— А! — закричал я.

Кожа запузырилась, и пламя сразу исчезло. Тело окутало красное свечение, и боль прошла вслед за исчезнувшими пузырями. Я изумлённо рассматривал целую поверхность тела.

— Ни один из талантов не был подтверждён. Вадим, помоги нашему клиенту.

Я кубарем вылетел из кабинета.

Нахуй, больные! Ну, Зайцев, погоди! При следующей встрече по-другому пообщаемся. Кабан поехал по каким-то своим делам, а я пошёл бродить по городу. Ближе к окраине мне предложили подработать грузчиком, я сразу согласился и уже вечером пробухал с Кабаном заработанные три тысячи. В пизду разломы, придётся пойти дорогой криминала. Мелкие кражи, наркота, рэкет. Я лежал на крыше «Ниссана» Кабана и размышлял о своих дальнейших планах.

— Нормально всё будет. Зачилимся, бро, не так ли? — прошептал я сам себе.

На небе упала пара звёзд. Какие же они холодные, красивые и беспечные. Может, я должен был быть звездой, а не человеком. Глаза начали слипаться, и мир потух. Проснулся я глубокой ночью и побрёл в свой мотель, он находился на другой стороне города. Пересекая центр, я засмотрелся на серп Луны.

Вдруг мир тряхнуло. Потом снова и снова. Прогремел взрыв, в небо взлетел столб пыли. Эпицентр был совсем рядом. Я побежал к нему. Метров четыреста, не больше. Две минуты — и я стоял перед кратером в окружении полуразрушенных зданий. Посреди этого кратера светилась белая сфера. Так вот как выглядят разломы. Послышались приближающиеся моторы. Я забежал в соседнее здание, засел под лестницу, закрывшись ящиками и тряпьём. Появились крики. Команды. Это точно какое-то спецподразделение. Начались выстрелы. Мир снова тряхнуло, так что я подлетел и стукнулся башкой. Свет снова погас. Когда я очнулся, крики утихли, вообще ничего слышно не было. Я вывалился из хлама, завалился на пол, но, собрав силы в кулак, встал и вышел наружу. Дарт Вейдер… Что я увидел. Я судорожно начал искать по карманам мобилу. Позвонил Кабану. Гудки идут, а он всё не отвечает. На тридцатый раз он всё же ответил.

— Кабан, быстро едь ко мне, бери свой фургон и к зданию кинотеатра со стороны храма! Быстро, это наш шанс!

Я сбросил трубку и полез проверять пульс у лежащих в крови людей. Посреди улицы лежало бойцов тридцать спецназа в полной экипировке и две бронированные машины, все, судя по всему, мертвы. Кабан подъехал минут через пятьдесят, к тому времени я уже успел догола раздеть восьмерых бойцов. Уже целых семь калашей и один винторез! Где бы мы столько стволов достали!? А это ведь не считая реально хороших броников, чёрных мультикамок и разгрузок. Через час сборы пришлось прекратить: недалеко от нас замаячили фары. Мы подчистую вычистили машины и до нитки обобрали одиннадцать бойцов. В фургоне Кабана покоилось много: восемь АК-12, один винторез, одна СВД и один СВЛК «Сумрак», шесть бронежилетов, столько же комплектов одежды и разгрузок. Девять пар тактических ботинок. Куча подствольных фонарей, лазерных целеуказателей и ножей. Пять глоков, сорок две гранаты, девять касок и ещё куча всякого другого барахла, которое носили на себе погибшие бойцы этого подразделения.

Жалко их? Нет. Им всё это уже ни к чему, семьям это не вернут, заберёт всё государство, а чем я хуже государства. Тем более что у меня уже созрел новый план. Пара дней на подготовку — и разлом познакомится со мной поближе.

Когда началось землетрясение, Игорь принимал душ. Он всё ещё грустил, что его единственного друга отчислили. В голову лезли воспоминания о том, как они проводили время вместе, а потом он так неподалёку этому индюку Каину. Может, это и правда уже не Сева, а… как же он там назвался? Смайлик!

Потолок рухнул внезапно. Тело парня прострелило болью, он успел ужаснуться близости смерти и в следующую секунду умер.

Игорь очнулся в окружении белой пустоты. Он встал, огляделся. Как вообще он стоял, Игорь не понимал — пола ведь нет. Парень заметил жёлтый лист у своих ног. Он поднял его и прочитал написанные чем-то красным слова:

Турист, Ворона, Барин, Глухарь, Синий, Смайлик.

Все слова были зачёркнуты, кроме Барина. А напротив Смайлика красовалась галочка.

Сева? — подумал Игорь.

Чуть дальше лежал другой листок, дальше ещё один. Парень пошёл по ним, пока не наткнулся на седого толстенького старика, копошащегося в маленьком железном сундуке. Он выкидывал оттуда горсти листов, пытаясь что-то отыскать.

— Простите, кто вы?

— Иди куда шёл, пацан.

Игорь немного помолчал.

— Что вы ищете?

— Те какое дело? Может, на перо хочешь? Так я посажу, не трудно.

— Нет, конечно, не хочу.

Игорь немного стушевался и думал уже уйти, но старик вдруг остановился и посмотрел на молодого собеседника.

У старика была злобная ухмылка, коротко стриженная борода, короткие волосы без залысин, шрам у уголка глаза, придающий хищность его образу. Такой точно мог бы сыграть суперзлодея, а может, он им и был. На его слегка пухлое тело была надета боевая рубаха, на ногах были тактические штаны камуфляжного раскраса и, что удивило Игоря, босые ноги.

— Ну чё тебе?

— Что вы тут делаете, если это не секрет?

— Ищу спасение. Рогатый сказал, что у меня час: если найду того, кто меня любил, в этом сундучке — не буду гореть.

— Вы попадёте в ад?

— Конечно, олух! Я убийца!

— Простите меня за этот вопрос…

— Ну всё?

— Э… нет. А вы знакомы со Смайликом?

— Да.

— Он ваш друг?

— Служили вместе.

— И какой он?

— Был.

— Не понял вас.

— Сдох он, не задолго до моего. Ему… лет двадцать пять было.

— И каким он был?

— Да ебанатом, — поморщился мужик. — С вот такими яйцами.

— Он был плохим человеком?

— Ебанатом? Он грохнул людей больше, чем туберкулёз. Я думаю, его рогатый сам жарил.

— Я всё равно не понял, почему ебанатом.

— А то, что он нихуя по этому поводу не чухал, тебя не смущает?

— Ну… даже не знаю.

— Ай… своему первому в глаза посмотришь — поймёшь, о чём я.

— А про яйца?

— Ты чё, тупой?

— Может, немного.

— Пиздец ты, парень. Хотя нет, с этим мультиком я поясню. Он нихрена не боится, вообще нихрена. Ему яйца резали — он улыбался. Нахуй вообще его вспомнили. Мне пора. Бывай, пацан.

— До свидания…

Мужик растворился в воздухе, а Игорь остался один посреди белой бесконечности.