Слушаю плёнку

Глава 1

Непонятно, как.

Здравствуйте. Я не лучший писатель… Да и таким меня даже не назовёшь. Могу запятую не поставить: никто не поймёт, а я и не объясню. Ведь отец говорил: дурак не спросит, а умный не скажет. «Книгу» перепроверять не буду- «Первая мысль от Боженьки».

Я не понимаю, как я тут оказался, правда. Словарный запас мой скверный… Это неважно. Я… Даже не буду говорить о любови своей, прикиньте! Это сейчас неважно даже…

Если застрелят- не оставлю ничего, кроме писанин. Я в опасном городе. Мы в какой-то интелектуальной игре. Я не думал, что тогда так хорошо написал олимпиаду по логике и это кто-то заметил. Что уж греха таить, никто действительно не заметил. Тогда. Где моя сигарета? Под звук ночной плёнки она мне нужна. Сейчас сгоняю.

Параграф объяснения

За сигаретой я не пошёл. Лучше всегда там, где нас нет. Как писать долгие «Толстовские» абзацы?

Когда я был в шестом классе, у меня уже было понимание о значении слова параграф. Хоть убей, я его будто мимо уха пропускал двенадцать прожитых лет, а в учебнике истории начал пользоваться. Да, меня научила учительница. Мне, как парню, как-то больше могли именно учительницы вдолбить что-то в голову. Я честно не знаю, почему. Думаю, животные инстинкты не замешаны. Меня колебали многие в школе. Меня бывало, что колебало.

Перейду к сути: я в городе, в котором мало людей. Вот вам подумается: так расслабься ты и поспи! Не могу. Как и учительница истории, что скрывала своё восточное имя русским. Это странно, бояться меньшую группу людей более, чем большую. Но у меня удаётся. Мы словно в игре мафия.

В детстве я помню отрывок этой игры. Тогда о смертях я не слышал: смотрел фантастические британские сериалы о Докторе. Сейчас я понимаю.

– Не люблю я игру в мафию. Она учит врать. И детей наших учит, а мы с ними играем! – тогда моя тётя, крестница сестры, сказала что-то подобное. Я её уважаю. Вот ребёнок, не знаю о девочках, но мальчики проигрывать не умеют точно. Смотря, даже неважно, на выигрывающего, или проигрывающего отца, они всегда учатся его злости. И они начинают хотеть выиграть в жизни, выиграть жизнь. Я это в сознании не понимал, а в подсознании хотел бы, возможно, понять. Ну не умеет мальчуган проиграть.

И вот он играет в мафию и обгоняет по вровству взрослых: все думают, что зря. Взрослые подсознательно обижаясь сами, ибо остаются детьми. Дети смотрят на объекты почитания- взрослых, и обижаются тоже. Не судьба игре этой в нас уложиться…

Быстро пишу

Вдруг ошибки, простите. Я сейчас быстро пишу. Вдруг мафия постучит в мою дверь. Имея я тетрадь смерти, я бы спрыгнул на матрас балконом ниже. Но иногда хэппи-эндов не бывает. Особенно в жизни. Как будто мы настолько глупы, что безвыходные ситуации просто существуют. Я слушаю плёнку на репите, до сих пор. Это вгоняет в небывалую тоску. Но я боюсь от музы отлучиться… Я итак думаю быстрее, чем пишу, хоть и писать что-то удаётся.

Но песня хорошая. Напоминает безбашенность молодых друзей. Когда тебе четырнадцать, никто вокруг не будет плакать, когда ты разобьёшь случайно своё колено. Они будут смеяться, и даже не понимая, что смеются не над мной, неумехой, а над ситуацией, беззаботностью своей и теряющимся возрастом. А я был глуп. После этого я начал раз за разом разбивать колено специально.

Вдруг выживу?

Посетила сейчас мысль, что выживу. С каждой секундой голова в нервном порыве пытается воспроизвести что-то, чтобы погибнуть от мафиози с арбалетом было не страшно. Хочется успеть оставить гениальное! Это инстинкт. И всё-таки я надеюсь на будущее и на Бога, как последнее животное с инстинктом выживания. Почему я думаю, что кто-то достоин называться тварью? Даже Божий одуванчик? Любые герань и гербарий нас сильнее. Сколько крови пробурлело над цветниками в моей стране…

Допустим, выживу. Что тогда? Допустим, вот, разбогатею. Хочется грешануть и подумать об самом лучшем в мечте. Заработаю, куплю каждому из родных дом. Они из союза. Всю жизнь хотели думать только об оплате коммуналки, но не самой квартиры. Хотели завести животное, не боясь, что их за него выбросит владелец. Их самих, как животных! Представьте…

Все ведь взрослые хотят кошку или собаку? Честно, я не знаю, почему. Плёнка играет до сих пор. Я не придуриваюсь, рука не успевает записывать. Все люди, что одиноки, наверное, либо одиноки в отношениях, либо нуждаются в скреплении отношений, животным. Я сейчас так рад, что не на фрилансе. Перед смертью не надо пытаться угождать боссу. Ну вот нужно ему три тире в тексте составить, пять запятых, и чтобы буква «и» один раз попадалась. Прогадал с буквой «и»- и не оплатили они тебе ничего. А зачем? А статью выложили твою. Живи и подстраивайся, значит.

Благо, есть пиво

Не хочется писать где-то напоследок жизни своей, что у меня есть пиво, и я пригубил его, согрешил. Ещё какой-то глагол придумать бы надо было, а я его придумал и забыл… Далеко мне до Александра Сергеевича.

Я подумал: лечь ли спать? Когда ты догадываешься на собраниях, кому всё-таки выпала чёрная карта, ты начинаешь бояться ещё больше. Хотя… Честно, это у меня есть пистолет. Но я не буду пред вами в роль вживаться. Может, это повесть мафиозного самаритянина. Почему этот редактор, куда пишу, знает столько русских слов? Великий язык. Вот родился бы Маяковский в Китае? Я настолько бываю злой человек, что так часто его вспоминаю… Ему всегда было мало.

Учительница русского в старших классах говорила, что перед смертью не надышишься. Отец, заскучавший, напоминал, как библиотекарь-бабушка двумя руками в десять пальцев печатает. Надо ему скинуть этот текст, если успею.

Ну вот отправил отцу писанину, или матери. Они что?

– Надеюсь, ты не задумываешься об «чик-чирик» себя сам. –

«да куда там?

Я б вас всех за это

в шахматы б обыграл»

Утро.

Встаёт солнце. Обычный человек редко видит сейчас рассветы: просыпает. Вот Бог настолько меня сейчас без библии озадачил, что я даже не понимаю, почему:

Когда и во сколько, сколько проспав, надо просыпаться? Я всегда встаю с мыслью о крайнем сне. Я верю, пока ни разу не было того, чтоб я не думал, как мне пошлют головы подсознанья здоровые интересные сны, и я проснусь. Рассказываю:

Мне, почему-то, всю жизнь сломала, будто, школа. Я тогда был слишком к себе критичный, к другим критичный, и ранимый. Больше, наверно, к остальным.

Знакомые во сне, младшие классы, толпой за мной следили. Вычисляли. Где пройду, где лучше подойти. Встретили, в свою берлогу вогнали, и морально передавили во мне дух моего странного заклятья. Простите, я больше не могу уминаться: пишу на максимум. Свой максимум сейчас, счастья.

Кажется, что-то получается. К делу. Оказалось, они пришли за помощью. Их гнобил их классный преподаватель. А редактор-то некоторых слов не знает! Оборвалось всё, как всегда, на просьбе ко мне за помощью: вроде, я даже тогда ответить не успел; не смог. Проснулся, и за работу. Честно: пока не платят. Похоже, опять продавцом. Куда уж там бездарности.

Вот вы прочитали. Знаете. Если хоть кто-то прочёл… Я не лгу, клянусь. Ни в единого слова разе! Так и считаю. Я пытаюсь вам доказать. Ладно, давайте…

Пока не повезло, нечего харю мне разевать. Вот, казалось бы, что мне сможет доктор помочь: но я лекарства не принимаю, к комиссару не хожу, ибо боюсь его, хоть не презираю. Доктор прописал с моей головой молча сидеть шесть дней дома. Третий- пошёл.

Меня казино азартное обмануло: я туда влил пятнадцать евро́, и ничего не пришло. Разбирался, значит, разбирался. Не то: не стать игроком даже. А я так люблю его от Фёдора Михайловича.

Вот случится природный катаклизм

Побоюсь на секунду представить: что случится катаклизм природы, апокалипсис. Я даже произведенье только что сохранил. Получается, не останется и Достоевского? Я что, жил ни для что?

Это как-то не кстати. Я в магазин у дома ходил, чтоб меня все навсегда потеряли? Как-то просто уж неприятно. Хотя ладно, это всё лирический говор. Пора доставать глушитель, ибо всё подходит к концу, как хорошее, так и плохое; как мои произведенья нерадужные. Не буду кидать их отцу!

Эпилог

Можно, было бы, понять, что я- просто прикидывающаяся ангелом мафия. И не ночь, а день, и я за швейцарским столом, среди десяти несоучастников. У ляжки, под ребром, пистолет, как телефон. И меня замечает комиссар-маньяк-каратель…