SkyDex сборник №2

Рейд На Кровавый Монастырь

Барак оперативного штаба пахнет озоном, сталью и свежезаваренным кофе. Голографическая проекция Кровавого Монастыря, зловещего сооружения из черного камня и алых кристаллических образований, мерцала в центре стола. Адмирал Жерар ДюГалль стоял неподвижно, его взгляд был тяжелым и холодным, как броня Легионера.

Рядом с ним, прислонившись к стене, находился Алексей Стуков, скрестив руки на груди. Его взгляд аналитически скользил по карте, отмечая предполагаемые точки сопротивления. Напротив, мрачно отставив чашку с недопитым кофе, сидел Уилсон Праймер. Его поза и сжатые кулаки кричали о напряжении.

«Объект, известный как «Кровавый Монастырь», — голос ДюГалля был ровным, без единой нотки эмоций, — превратился в рассадник террора и центр псионических экспериментов над нашими пленными. Разведданные, добытые ценой немалых потерь, подтверждают: именно отсюда Александр Асивис координирует рейды на Пустынный Город и Стройку».

ДюГалль сделал паузу, давая словам осесть.

«Ваша задача,полковник Праймер, — провести точечный рейд. Цель: захват или ликвидация Асивиса. Вторичная цель — сбор любой доступной информации и, по возможности, освобождение пленных. Но главный приоритет — голова вице-адмирала. Его смерть нанесет Спектру ощутимый удар».

Праймер мрачно хмыкнул, не глядя на ДюГалля.

«Освобождение пленных?После того, что они там с ними творят, адмирал, вряд ли от них осталось что-то, что можно освободить. Это не миссия по спасению. Это карательная операция. Так и скажите».

Стуков слегка покачал головой, но промолчал. ДюГалль сузил глаза.

«Я говорю то,что считаю нужным, полковник. Ваша обязанность — выполнить приказ. Асивис — садист и психопат. Его методы выходят за рамки какой-либо войны. Пока он жив, ни один солдат Альвиума не может считать себя в безопасности даже в тылу».

«О, я знаю, каков он, — Праймер наконец поднял на ДюГалля взгляд, полный горечи. — Я читал отчеты. Видел... что осталось от тех, кто попадал к нему в лапы. И именно поэтому посылать туда людей — безумие! Это его территория. Его логово. Он будет играть с нами, как кошка с мышкой».

«Именно поэтому мы посылаем штурмовиков, Праймер, — мягко вступил Стуков. — Усиленная броня, щиты. Вы не будете в него играть. Вы будете ломать дверь за дверью, пока не найдете его. Прямой и мощный удар — лучший ответ его тактике страха».

«Прямой удар? В монастыре, полном диверсантов, которые могут стать невидимыми и вывернуть твой разум наизнанку? Прекрасный план, Алексей!» — Праймер с силой отодвинул стул.

ДюГалль ударил кулаком по столу. Проекция монастыря вздрогнула.

«Хватит!Приказ отдан, полковник. Соберите ударную группу: два отделения Рейдеров, ваши штурмовики и группу Поджигателей. Огонь и сталь — вот что нужно против этой... скверны. Выдвигайтесь через два часа. Задание считается успешным, если мы получим подтверждение ликвидации Асивиса. Вас понял?»

Праймер несколько секунд молча смотрел на мерцающую карту, на это проклятое место. Он видел в нем не просто цель, а братскую могилу для своих людей. Но в голосе ДюГалля звучала сталь, не оставляющая места для возражений.

Он резко выдохнул.

«Понял,адмирал. Выполню».

Развернувшись, он вышел из барака, не попрощавшись. За его спиной остались два генерала: один — воплощение непоколебимой воли, другой — тихой тревоги. Стуков посмотрел на ДюГалля.

«Надеюсь, ты прав, Жерар. Я бы не хотел посылать туда спасательную группу за самим Праймером».

ДюГалль не ответил. Он лишь смотрел на дверь, в которую вышел его непокорный полковник. Он послал его в ад, и они оба это знали. Но в войне со Спектром ад стал обычной точкой на карте.

Шаттл типа «Буревестник» с ревом рассекал плотные слои атмосферы, его бронированный корпус вибрировал от напряжения. Внутри, в тусклом свете аварийных ламп, царила гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей и ритмичным постукиванием капель дождя по обшивке.

Уилсон Праймер сидел, откинув голову на подголовник кресла, но его глаза были широко открыты и пристально смотрели в потолок. Он не спал. Он прокручивал в голове план снова и снова, и каждый раз он заканчивался одним и тем же — кровавой баней.

Экипаж шаттла состоял из двадцати человек. Два ядра: его собственные штурмовики в своей массивной, надежной броне, и отряд Поджигателей под командованием старшего прапорщика Найтова. Белые костюмы с оранжевыми вставками выглядели инородно в этом замкнутом пространстве, как предвестники пламени, которое они несли.

Праймер почувствовал на себе взгляд и повернул голову. Найтов сидел напротив, совершенно неподвижный, его шлем лежал на коленях. Его лицо было бесстрастной маской. Он не выражал ни страха, ни возбуждения, лишь холодную готовность. Он ловил взгляд Праймера и медленно, почти незаметно кивнул. Это не было ободрением; это была констатация. Приказ есть приказ.

Праймер отвернулся, чувствуя приступ тошноты. Он посмотрел на своих штурмовиков. Некоторые проверяли оружие, другие пытались дремать. Один молодой парень, сержант Дэвис, нервно постукивал пальцами по щиту своего генератора. Праймер запомнил его — у него только что родилась дочь.

«Боже, за что?» — пронеслось в голове Праймера.

Он поднялся с кресла и, держась за поручни, прошел в кабину пилотов.

«Как обстановка?»— его голос прозвучал хрипло.

Пилот, не отрывая взгляда от радаров, мотнул головой на зашторенное иллюминатором окно.

«Мертвые болота впереди. Атмосфера мерзкая, сплошная электрическая активность. Спектровыши кристаллы внизу здорово бьют по сенсорам. Они знают, что мы здесь».

Праймер посмотрел на радар. Зеленый экран мерцал, искажаясь помехами. Где-то там, внизу, лежали Мертвые болота — место, где сама жизнь искривилась под воздействием кристаллов. А где-то на краю этой гиблой земли, на скалистом уступе, стоял Кровавый монастырь.

Он вернулся в грузовой отсек. Тишина стала еще более гнетущей. Все понимали, что их везут не на поле боя, а в логово зверя.

«Эй, Дэвис,» — хрипло сказал Праймер. Молодой сержант вздрогнул и выпрямился. «Как там твоя малышка? Как зовут-то ее?»

«Э-эмили, господин полковник,» — ответил Дэвис, и по его лицу пробежала тень улыбки.

«Эмили... Хорошее имя,» — Праймер попытался улыбнуться в ответ, но получилось лишь подобие гримасы. «Держись сегодня поближе ко мне. Щиты держи на полную. Понял?»

«Так точно, господин полковник!»

Этот короткий диалог, казалось, слегка разрядил обстановку. Но ненадолго. Пилот снова крикнул из кабины:

«Готовьтесь!Выходим на подход! Монастырь по носу! Садимся на площадку в пятистах метрах от главного входа!»

По отсеку прошел металлический лязг — двадцать бойцов одновременно проверили крепления шлемов, взяли в руки оружие. Зашипели гидравлические системы экзоскелетов. Найтов с невозмутимым видом надел свой шлем, и его лицо скрылось за оранжевым визором.

Праймер взял свой штурмовой щит. Он был тяжелым, надежным. Но сегодня эта надежда казалась призрачной.

Шаттл с грохотом коснулся земли. Рампа с шипением начала опускаться, впуская внутрь промозглый, холодный воздух, пахнущий озоном, сыростью и чем-то сладковато-приторным — запахом разложения и пси-энергии.

Впереди, в багровом свете чужого неба, высились черные стены Кровавого монастыря.

«Всем вперед! Быстро и собранно! За мной!» — скомандовал Праймер, и его голос, наконец, обрел сталь, которую от него ждали.

Он сделал первый шаг на проклятую землю, и тяжелая бронедверь монастыря, казалось, ухмыльнулась ему в ответ. Охота начиналась.

Кровавый Монастырь встретил их ледяным молчанием, которое было страшнее любого шума боя. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим остывшей кровью, озоном и чем-то сладковато-гнилостным — запахом распадающейся плоти и пси-энергии. Стены, сложенные из черного, отполированного временем и скверной камня, местами прорастали алыми кристаллами, которые пульсировали тусклым светом, словно живые сердца.

Отряд двигался чётко, отработанным строем. Штурмовики с развёрнутыми щитами шли в авангарде, прикрывая собой Рейдеров и Поджигателей. Шаги отдавались гулким эхом в пустых, мрачных залах.

«Никаких контактов,» — голос Праймера звучал в общем канале связи, сдавленно. — «Слишком тихо. Это ловушка».

Едва он произнёс эти слова, как впереди, из-за массивной колонны, проступила фигура. Затем вторая, третья. Они вышли из пустоты, словто тени, оторвавшиеся от стен. Диверсанты Спектра. Их чёрная броня с алыми светящимися вставками сливалась с полумраком, и только глаза, горящие красным огнём из-под шлемов, были чётко видны. Они не спешили атаковать, лишь окружали отряд Альвиума, смыкая кольцо.

Из их рядов вышел тот, кого все ждали. Он был выше других, его движения были плавными, почти гипнотическими, как у хищника, знающего, что добыча никуда не денется.

Александр Асивис.

Он не носил шлем. Его лицо, обрамлённое тёмными волосами, искажала ухмылка, в которой не было ничего человеческого. Глаза горели ликующим безумием.

«Какая неожиданная честь,» — его голос был сладок, как яд, и разносился эхом под сводами. — «Альвиум прислал мне гостей. И не кого-нибудь, а самого полковника Праймера. Я слышал, ты любишь жалеть моих солдат, Уилсон. Будешь жалеть и сегодня?»

Праймер сжал кулак на рукояти своего оружия. Щиты его штурмовиков с гулким звоном замкнулись, образуя сплошную стену.

«Асивис! Твоей вакханалии конец! Сдавайся, и, возможно, тебя предадут суду, а не пристрелят на месте, как бешеную собаку!»

Асивис рассмеялся — высокий, истеричный смех, от которого по коже бежали мурашки.

«Суд?Мой суд уже здесь!» — он широко раскинул руки, указывая на мрачные стены. — «И вы все — его участники. А я — главный зритель!»

Он сделал шаг вперёд, и его глаза сверкнули.

«Ты говоришь о жалости,Праймер? Я вижу её в тебе. Она сочится из каждого твоего порта. Ты смотришь на моих воинов и видишь людей? Они — эволюция! Они — будущее! А вы... вы всего лишь удобрение для нового мира!»

«Заткнись, ублюдок!» — рявкнул Праймер, его терпение лопнуло. — «Ты не бог, ты — психопат, упивающийся кровью! Ты прячешься в этом проклятом месте, потому что боишься выйти на свет и сражаться честно!»

«Честно?» — Асивис притворно удивился, поднося руку к груди. — «А разве то, что вы сделали с кристаллами, было честно? Разве ваши купола, отгородившие вас от настоящего мира, — это честно? Нет, полковник. Есть только сила. И воля применить её!»

Он резко махнул рукой.

«А теперь...давайте танцевать!»

Мир взорвался хаосом.

Диверсанты ринулись в атаку, не открывая огонь, а исчезая и появляясь в самых неожиданных местах, обрушивая на бойцов Альвиума град ударов клинками, заряженными пси-энергией. Зал огласился рёвом бластеров, криками боли, шипением щитов, принимающих на себя удары.

Праймер, не помня себя от ярости, ринулся вперёд, сквозь строй своих штурмовиков, прямо на Асивиса.

«Я тебя лично к чёрту пошлю,Асивис!»

Тот лишь ухмыльнулся, ловко уворачиваясь от очереди из импульсной винтовки Праймера. В его руке вспыхнул клинок из чистой энергии.

«Попробуй,жалкий гуманист!»

Их схватка была короткой и яростной. Праймер был силён в лобовой атаке, но Асивис был как змея — быстрый, непредсказуемый, использующий пси-способности, чтобы сбить с толку. Он парировал удар щитом и в ответ провёл ментальную атаку. Волна невыносимой боли пронзила сознание Праймера, заставив его на мгновение замереть.

Этой секунды хватило.

Асивис с мощным размаху ударил его рукоятью пси-клинка в висок. Удар пришёлся по шлему, но был такой силы, что броня треснула, а Праймер рухнул на колени, оглушённый. Мир поплыл перед глазами.

Последнее, что увидел Уилсон Праймер перед тем, как погрузиться во тьму, был его штурмовик, сержант Дэвис. Тот, у кого только что родилась дочь. Дэвис, видя, что командир пал, с рёвом бросился на Асивиса, всей массой своего экзоскелета тараня его.

Удар был точен. Асивис, не ожидавший такой отчаянной атаки, с грохотом отлетел в сторону, ударившись о каменную колонну.

Но прежде чем Дэвис успел поднять оружие, чтобы добить его, один из диверсантов, вынырнув из тени, всадил очередь из импульсного пистолета ему в ногу, прямо в сустав. Броня не выдержала. Дэвис с криком боли рухнул.

Праймер видел, как чьи-то руки подхватили его за плечи, потащили назад. Он видел, как Найтов, хладнокровно и методично, выжигает пламенем проход для отступления. Сознание уплывало. Тьма смыкалась над ним.

Они отступали. Асивис, потирая ушибленный бок, снова хохотал, наблюдая за их бегством.

Рейд провалился.

Несколько часов спустя

Первым, что ощутил сержант Дэвис, была боль. Острая, пульсирующая агония в ноге, где броня была пробита, а плоть и кость — разворочены. Вторым — холодный металл стула против спины и жесткие ремни, впивающиеся в грудь, запястья и лодыжки. Он был обездвижен.

Он пытался пошевелить головой. Каменная комната. Сводчатый потолок. В воздухе витал тот же сладковато-гнилостный запах, но теперь к нему примешивался запах его собственной крови и пота. Перед ним, медленно вышагивая туда-сюда, как голодный хищник, был Александр Асивис. На его лице играла блаженная, почти мечтательная улыбка.

«Проснулся, наш доблестный герой?» — голос Асивиса был ласковым, словно он обращался к старому другу. — «Ты знаешь, я ценю порыв. По-настоящему. Такой... животный. Защитить вожака. Броситься на врага безрассудно. Это прекрасно».

Дэвис молчал, стиснув зубы. Он пытался встретиться с ним взглядом, показать, что не сломлен, но его взгляд невольно скользил по окровавленной ноге.

«О, не смущайся, — Асивис заметил это. — Боль — это дар. Она напоминает нам, что мы живы. Правда, ненадолго». Он остановился прямо перед ним, наклонившись так близко, что Дэвис почувствовал его дыхание. «Твой полковник... Праймер. Он сбежал. Бросил тебя. Он ведь такой, сострадательный. Но сострадание — это роскошь, которую могут позволить себе только победители. А вы сегодня не победили».

«Заткнись,» — хрипло выдохнул Дэвис.

«Ах, вот он, дух Альвиума! — Асивис рассмеялся и выпрямился. — Говорить «заткнись», когда сам привязан к стулу. Вы все одинаковы. Вы строите свои купола, прячетесь за дронами и щитами, и думаете, что контролируете всё. Но вы не контролируете даже собственное тело».

Он достал из складок своего мундира предмет. Небольшой, размером с кулак, фиолетовый кристалл. Он пульсировал мягким, зловещим светом изнутри.

«Ваша империя страха перед этим... это самое большое заблуждение. Вы видите в них угрозу. А я... я вижу в них будущее. Чистую, совершенную форму жизни. Эволюцию, сержант. То, чего так боится ваше прогнившее, застрявшее в прошлом человечество».

Он медленно подошёл и присел на корточки рядом с его раненой ногой. Дэвис инстинктивно попытался дёрнуться, но ремни держали его намертво.

«Ты не должен бояться, — Асивис говорил тихо, почти по-отечески. — Ты будешь одним из первых, кто примет этот дар добровольно. Ну... почти добровольно».

С этими словами он с нежностью, как драгоценный артефакт, положил кристалл на окровавленную ткань униформы у раны на бедре.

Ничего не произошло. Секунду. Две.

«Видишь? Никакой боли, — ухмыльнулся Асивис. — Только... тепло».

И тогда Дэвис почувствовал. Сначала лёгкое покалывание, будто конечность отлежал. Затем тепло, как от грелки. Но очень быстро тепло переросло в жар, а покалывание — в невыносимое жжение, будто под кожу залили расплавленный металл.

«А-а-ах!» — крик вырвался из его горла помимо воли.

«Да, вот и оно, — прошептал Асивис, зачарованно наблюдая. — Началось».

Фиолетовые прожилки, словто молнии, побежали от кристалла по коже. Они не просто расползались — они росли. Кристалл начал увеличиваться в размерах, поглощая плоть и кровь, впитывая их, как удобрение. Он разрастался, превращая ногу в уродливую, мерцающую скульптуру из живого камня. Хруст ломающихся и перестраивающихся костей огласил камеру.

Дэвис закатил глаза, его тело билось в конвульсиях, но ремни не давали ему упасть. Агония была запредельной. Это было не просто физическое разрушение. Это было ощущение, будто чужеродный разум, холодный и безжалостный, вползает в его тело, в его мысли, выжигая в них всё, что было им.

«Не борись с этим, — голос Асивиса доносился сквозь адскую боль, как будто из другого измерения. — Прими это. Ты становишься частью чего-то большего. Ты больше не сержант Дэвис, солдат Альвиума. Скоро ты станешь... новым воином Спектра. Или просто красивым памятником моему искусству».

Кристаллическая структура уже перекинулась на таз, безжалостно поглощая плоть, превращая её в нечто иное. Дэвис перестал кричать. Его горло было сорвано. Он мог только беззвучно хрипеть, глядя на это чудовищное превращение широко открытыми, полными ужаса глазами.

Асивис наблюдал за процессом с восторгом истинного творца. Его садистский монолог сменился тихим, восхищённым шёпотом.

«Смотри, как оно живёт... Смотри, как ты становишься совершенным...»

В камере не осталось ничего человеческого, только тихий, леденящий душу хруст растущего кристалла и прерывистый, предсмертный хрип.

Клетка для зверя

Командный центр «Терминуса» был стерильным и холодным, как внутренность ракеты перед запуском. Голографические проекции планетарной обороны мерцали в воздухе, отбрасывая синеватые блики на неподвижное лицо генерала Жерара ДюГалля. Уилсон Праймер, только что переступивший порог, почувствовал, как знакомый тяжелый камень ложится ему на плечи. Эта встреча не сулила ничего хорошего.

«Полковник, — голос ДюГалля был ровным, без единой эмоции, словно синтезированный компьютером. — Данные со «Снежнеграда» подтвердились. Асивис снова активизировался. Он превратил «Кровавый Монастырь» в фабрику по производству новых пси-солдат. Это нельзя терпеть.»

Праймер молча ждал, зная, что сейчас последует.

«Ваша задача — возглавить штурмовую группу и провести операцию по его задержанию. Захватить живым. Это приоритет №1.»

Воздух в помещении стал густым и тягучим. Праймер не сдержался.

«Захватить? Асивиса? Генерал, с вашего позволения, но это чистейшее самоубийство. В прошлый раз мы чудом унесли ноги, и то потеряли людей. Затащить этого дьявола живым в клетку на его же территории — это не операция, это доставка самого себя в лапы к мяснику!»

ДюГалль медленно перевел на него свой ледяной взгляд.

«Ваша оценка угрозы занесена в протокол,полковник. Но она не меняет сути приказа. Асивис обладает критически важной информацией о структуре «Спектра», их базах и планах. Его смерть будет для нас потерей. Его жизнь, поставленная под контроль, — ключ к победе.»

«Он не станет говорить! Он будет смеяться нам в лицо, пока мы пытаемся его допрашивать!» — Праймер ударил кулаком по ладони. — «Он психопат, Жерар! Его место не в камере для допросов, а в крематории!»

«Решение принято, полковник, — голос ДюГалля зазвенел, как сталь. — Выполнение приказа не подлежит обсуждению. Вы получите все необходимые ресурсы: группу штурмовиков, поджигателей Найтова и роту рейдеров. Разработайте план. Обезвредьте его диверсантов. Но ваша цель — должна дышать, когда вы доставите ее в «Молчаливый Легион». Ясно?»

Праймер понял, что это конец дискуссии. В глазах ДюГалля он видел не просто решимость, а нечто большее — одержимость. Генерал видел в Асивисе не просто врага, а трофей. Доказательство превосходства Альвиума.

Он сглотнул горький комок и выпрямился во весь рост.

«Так точно, Генерал. Захватить живым.»

«К вылету через три часа. Детали операции отправьте Стукову на утверждение. Удачи, полковник.»

Праймер резко развернулся и вышел, оставив ДюГалля в одиночестве среди мерцающих голограмм. Он шел по стерильному коридору, и в ушах у него звенела тишина, нарушаемая лишь гулом систем корабля и эхом его собственных мыслей: «Самоубийство. Он посылает нас на самоубийство.»

Шаттл «Валькирия-17» стоял в доке, его остроконечный, покрытый броней корпус напоминал хищную птицу, готовую к броску. Внутри ангара царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шипением гидравлики и отрывистыми командами сержантов. Бойцы занимали свои места в десантном модуле.

Уилсон Праймер, уже облаченный в свой массивный штурмовой костюм, стоял перед строем. Его голос, усиленный внешними динамиками, гремел под сводами ангара.

«Забудьте всё, что вы знаете о честном бое!» — начал он, его взгляд скользнул по лицам штурмовиков, поджигателей и рейдеров. — «Там, внизу, нас ждет не солдат, а хищник в своей берлоге. Александр Асивис. Он играет с болью, как другие — с оружием. Но сегодня мы меняем правила».

Он сделал паузу, давая словам усвоиться.

«План «Альфа» — быстрый и жестокий. Входим, зачищаем периметр. Первая же встреча с противником — шквал БПС-гранат. Мы выжжем эту пси-нечисть калёным железом! Лишим их их главного козыря. После этого — расчётливый огонь на подавление. Диверсанты без своих трюков — просто пехота. Ваша задача — обеспечить коридор для штурмовиков. Мы пройдем, найдем Асивиса и скрутим его энергетическими наручниками. Живым. Потому что так приказано».

В строю кто-то негромко, но скептически хмыкнул. Праймер это услышал.

«Да,я знаю. Оставить в живых того, кто с удовольствием перережет всем глотки. Но приказ есть приказ. Однако... — он повернулся к огромным, похожим на стальных крабов, Ботам-Подавителям, которые медленно вкатывались по аппарели в соседний отсек шаттла. — ...если этот психо-цирк пойдет не по плану, если мы окажемся на грани уничтожения, в силу вступит план «Браво». «Подавители» получат зеленый свет. Они не оставят от этого места камня на камне. Никакой пощады. Понятно?»

«Так точно, господин полковник!» — прозвучал дружный, хотя и напряженный ответ.

По пути к своему креслу Праймер остановился рядом с одним из молодых штурмовиков, который с белым от напряжения лицом проверял генератор щита.

«Как фамилия,солдат?»

«Р-Райдер,господин полковник!»

«Щит держи на полную, Райдер. Сегодня он тебе понадобится. И не смотри им в глаза. Стреляй. Понял?»

«Понял!»

Рядом, уже в кресле, старший прапорщик Найтов бесстрастно проверял свой огнемет. Его белый шлем с оранжевым визором был повернут в сторону Праймера.

«Сомнения— плохой спутник в бою, господин полковник,» — его голос был ровным, без единой нотки упрека или одобрения, просто констатация.

«А уверенность перед лицом Асивиса — это глупость, прапорщик,» — отрезал Праймер, опускаясь в свое кресло. — «Я не сомневаюсь в приказе. Я сомневаюсь в его адекватности. Есть разница».

Найтов медленно кивнул, словно услышал интересную, но не особо важную теорему.

«Наша задача— выполнить. Их задача — попытаться помешать. Все просто».

С шипением закрылась входная рампа. Свет в десантном отсеке сменился на тусклый красный. Послышался нарастающий гул двигателей, и перегрузка вдавила всех в кресла. «Валькирия-17» сорвалась с места, унося их навстречу ледяному ветру и багровому небу над Кровавым Монастырем.

Полет был стремительным и тряским. Никто не говорил. Каждый оставался наедине со своими мыслями, под аккомпанемент воя двигателей и ритмичного гула шаттла.

«Готовьтесь! Выход на цель! Держитесь!» — раздался голос пилота.

Шаттл с грохотом и скрежетом коснулся поверхности, его корпус содрогался от напряжения. Рампа с шипением начала опускаться, впуская внутрь промозглый, несущий запах крови и озона воздух.

Впереди, в багровом свете чужого неба, высились черные, словно пропитанные сажей стены Кровавого Монастыря. Вой начался.

Следующие минуты стали воплощением военного идеала Альвиума — безжалостная, отточенная эффективность. Едва десантная группа высыпала из шаттла, как вперёд полетели гранаты. Не взрывные, а БПС. Они с глухим хлопком раскрылись, выпуская невидимые, но сокрушительные для псиоников импульсы. Воздух задрожал, завыл на неслышимой частоте.

Их эффект был мгновенным и ошеломляющим. Из-за колонн и из теней, словто подкошенные, повалились диверсанты Спектра. Их коварные тенеформы распались, оставив лишь дезориентированных солдат в чёрной броне, которые беспомощно хватались за головы, не в силах вызвать даже искру своей пси-силы. Лишённые своего главного оружия, они стали лёгкой мишенью.

«Вперёд! Огонь на поражение! Штурмовики, на меня!» — скомандовал Праймер, и его голос прозвучал как удар топора.

Зал огласился строчными очередями импульсных винтовок. Рейдеры, не сходя с места, методично расстреливали обессиленных диверсантов. Белые вспышки выстрелов на мгновение освещали ужас на лицах тех, кто ещё секунду назад считался хозяином положения. Поджигатели Найтова шли за штурмовиками, выжигая пламенем возможные укрытия и остатки сопротивления.

Праймер с двумя другими штурмовиками, как таран, прошёл через главный зал. Его щит отразил несколько редких, отчаянных выстрелов. И там, в центре, на неком подобии трона из грубого камня и прорастающих кристаллов, они нашли его.

Александр Асивис.

Он не пытался бежать или прятаться. Он стоял, опираясь руками о каменные подлокотники, его тело содрогалось от судорог. БПС-поле било по его пси-сознанию с ужасающей силой. С его губ срывалось нечленораздельное хрипение, а в глазах, лишённых своего демонического огня, бушевала чистейшая, немыслимая ярость. Он был зверем в капкане.

«Кристаллы... не простят...» — ему с трудом удалось выжать из себя эти слова.

«Заткнись, — рыкнул Праймер, не останавливаясь. — Вяжи его!»

Один из штурмовиков, тот самый Райдер, резко шагнул вперёд и с силой вогнал Асивиса обратно в трон, нацепив на его запястья массивные энергетические наручники. Тот взвыл — не от боли, а от бессильной ненависти.

Праймер подошёл вплотную, его шлем почти упирался в лицо Асивиса.

«Зол, да? А где твои шуточки? Где твой смех?» — его голос был тяжёлым, полным давней горечи. — «Всё? Кончилось веселье?»

Асивис попытался плюнуть, но его тело снова скрутила судорога. Он лишь прошипел, и в этом шипении была вся его ярость.

Праймер отвернулся. Команда была отдана без слов. Оставшиеся в живых диверсанты, обессиленные и дезориентированные, были хладнокровно добиты. Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Её нарушал лишь тяжёлый, прерывистый хрип Асивиса и ровный гул оборудования.

Операция была завершена. Цель захвачена. План «Альфа» сработал безупречно.

Но Праймер, глядя на скрученную фигуру вице-адмирала Спектра, не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь ледяную тяжесть в груди. Они поймали зверя. Но теперь им предстояло везти его с собой в самое сердце Альвиума.

«Молчаливый Легион» встретил их гнетущей тишиной. Асивиса, всё ещё в энергетических наручниках, провели в стандартную камеру для допросов — пустую комнату с металлическим столом и двумя стульями. Свет был приглушён, и в полумраке плавали лишь две точки кроваво-красного света — глаза Асивиса.

Дверь с шипением отъехала, и внутрь вошёл Праймер. Он с размаху ударил ладонью по столу.

«Где Дюран? Какие цели у «Спектра»? Кто из наших на вас работает?»

В ответ раздался тихий, шелестящий смех.

«А,так ты у нас, значит, «злой» полицейский? — голос Асивиса был сладок, как сироп. — Сейчас сюда войдёт «добрый» с полным подносом печенья, и я всё ему расскажу? Как трогательно.»

Внезапно дверь с оглушительным лязгом отъехала. В проёме стоял Стуков. Его лицо было искажено ледяной, почти нечеловеческой яростью. Он вошёл, тяжёлыми шагами приблизился к столу и, не говоря ни слова, с силой схватил Асивиса за гору.

«Слушай сюда, выродок, — его голос был низким и опасным, как скрежет стали. — Ты думаешь, это игра? Я вырву твой язык и заставлю тебя его съесть, если ты не начнешь говорить. Прямо сейчас.»

Асивис, хоть и не ожидавший такой стремительной эскалации, усмехнулся, но в его глазах мелькнуло лёгкое недоумение. В этот момент Праймер резко вскочил, схватил Стукова за плечо и с силой оттащил от пленного.

«Алексей, хватит! Остынь!» — рявкнул он, затем развернулся и буквально вытолкал Стукова за дверь, захлопнув её перед ним. За дверью на секунду воцарилась тишина, а затем послышались яростные удары и прекрасно сыгранное рычание Стукова. Он прислонился к ней спиной, блокируя вход, и выкрикнул в сторону Асивиса: «Нет! Это я — «добрый» полицейский! А вот там, за дверью — «ЗЛОЙ»! Ты слышишь?! Он тебя на куски порвёт!»

Асивис перестал усмехаться. Он смотрел на Праймера, его красные глаза сузились. На мгновение его манера надменного всеведения дрогнула, уступив место холодной оценке. Он понял, что эта буффонада — не импровизация, а чётко отрепетированный психологический удар. Они не следовали учебнику — они его переписывали на его же глазах.

«Очаровательно, — наконец прошипел он, но прежней уверенности в голосе уже не было. — Цирк приехал.»

Больше они ничего не добились.

Час спустя Асивис был помещён в специальную камеру с БПС-генератором на потолке. За энергорешёткой, в коридоре, недвижно замерли три Легионера. Доступ к пленному был только у высшего командования: ДюГалля, Стукова, Праймера и Найтова.

Зверь был в клетке. Но Праймер, уходя, понимал — их маленький спектакль показал Асивису главное: его противники готовы на всё, и их «человечность» — куда более гибкое понятие, чем он предполагал.

Спустя несколько дней Праймер снова стоял перед энергорешёткой камеры Асивиса. Генератор на потолке мерно гудел, подавляя любые попытки использовать пси-силы, но не подавляя ядовитую уверенность, исходившую от узника.

«Ну? Есть что смешного сказать, когда ты за решеткой?» — начал Праймер, его голос был усталым, но твёрдым.

Асивис медленно поднял голову. Его красные глаза, не лишённые прежнего сверхъестественного сияния, всё ещё светились в полумраке.

«Знаешь, это даже забавно. Эти постоянные кошки-мышки. То, как ты постоянно пытаешься меня то ли убить, то ли поймать. Ты посадил меня в эту клетку, чтобы... чтобы что?» На слове «что» он рассмеялся — сухим, колким смехом. «Неужели ты не понимаешь? Если ты меня не убьешь, я выберусь отсюда и лично приду за твоей головой». Его смех снова эхом разнёсся по камере. «Вы, альвиумцы, пытаетесь строить из себя подобие героев. "Мы не убиваем, герои не убивают". Как же бред!»

«Это не бред, — холодно парировал Праймер. — Это называется "милосердие". "Человечность". Хотя, о чём это я? Тебе эти слова ничего не говорят, ты же сумасшедший».

Асивис плавно поднялся и подошёл к самой решётке. Один из Легионеров мгновенно поднял тяжёлое оружие, наведя его на грудь пленного. Но Праймер жестом остановил его.

«Скажи, ты и правда такой наивный? — прошипел Асивис, впиваясь в Праймера взглядом. — Как думаешь, почему мы регулярно устраиваем побеги своих из этой вашей тюрьмы? Да потому что вы оставляете их в живых! Вы даёте нам ШАНС их освободить. Вы все делаете вид, что у вас всё хорошо, что вы остаётесь "человечными" даже во время войны. Раскрой глаза, идиот! Альвиум погряз в коррупции. Ваш любимый генерал продаёт нам своих же солдат, просто чтобы мы не атаковали ваши объекты!»

«Заткнись...» — голос Праймера прозвучал тише, в нём впервые зазвучала не ярость, а что-то иное — напряжение.

«А что такое? Что не так? Правда глаза режет? — Асивис прижался лицом к энергетическому барьеру, искажавшему его черты. — Мир изменился, Праймер. Рано или поздно я выберусь отсюда. И тогда... тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль».

Праймер не нашёл, что ответить. Он резко развернулся и молча вышел, не удостоив пленного последним взглядом. Его шаги гулко отдавались в стерильном коридоре «Молчаливого Легиона».

Его вера в Альвиум не пошатнулась. Ни капли. Он верил в идеал, в порядок, в необходимость их жёсткой руки. Но теперь он понимал нечто более важное и более страшное. Они загнали в клетку зверя, отняли у него клыки и когти. Но они не смогли отнять у него главное оружие — его разум, его волю и его абсолютную, непоколебимую уверенность в том, что он говорит правду. И даже без пси-способностей Александр Асивис оставался одним из самых опасных противников, которых Уилсон Праймер когда-либо встречал. Потому что сломленный враг — это победа. А несломленный, даже в цепях, — это вечная угроза.

И где-то в глубине души, в том месте, которое он никогда не признал бы вслух, поселился крошечный, но леденящий вопрос: а что, если в его словах есть доля правды?

Грандиозный побег

12:55. Пульс. Командный центр.

Сердце Пульса, города, выросшего вокруг древнего метеорита, билось в такт пульсации огромных кристаллов, пронизывавших его стены. В центре управления, освещенном призрачным сиянием энергетических матриц, царила напряженная тишина. Её нарушал лишь тихий гул оборудования и ровный, холодный голос Самира Дюрана.

Адмирал «Спектра» стоял перед голографической проекцией «Молчаливого Легиона» — мрачного, подземного комплекса Альвиума, отмеченного на карте как кроваво-красная угроза.

«Асивис не вышел на связь в положенное время. Никаких сигналов, никаких помех. Тишина, — Дюран обвел взглядом двух своих командиров. — Альвиум решил, что может безнаказанно запирать наших в своих стальных склепах. Они ошибаются».

Эдмунд Дюк, чья массивная фигура Берсерка казалась еще больше в тесном помещении, мрачно хмыкнул. «Очередная головная боль. Я говорил, что его любовь к театральности когда-нибудь приведёт к беде».

«Его поимка — это не беда, Дюк. Это вызов, — парировал Габриэль Тош, его взгляд был прикован к схемам энергоснабжения тюрьмы. — И возможность. Они сосредоточат все силы на нём, что сделает их слепыми ко всему остальному».

«Именно, — Дюран сжал руку в кулак, и проекция тюрьмы содрогнулась. — Мы не оставим своего. Цель миссии: проникнуть в «Молчаливый Легион», найти и освободить Асивиса. Вторичная цель, если позволит ситуация, — открыть камеры и выпустить на свободу других наших братьев и сестёр. Каждый освобожденный псионик — это удар по уверенности Альвиума».

Он повернулся к карте, и светящиеся линии выстроили план атаки.

«Тош,ты берешь своих Импульсов. Ваша задача — левый фланг. Обезвредите охрану, отключите основные энергосистемы и генераторы БПС-поля. Освободите заключенных из сектора «А»: Фантомов, Диверсантов, Импульсов. Хаос — наш союзник».

Тош кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. «Свет погаснет по моей команде».

«Дюк, — Дюран посмотрел на него. — Ты и твои Берсерки — наш таран. Правый фланг. Вам не нужны двери. Проломите стены, если понадобится. Сектор «Б» — камеры повышенной безопасности, Хронокоры и... если наши данные верны, именно там должны держать Асивиса. Найдите его и вытащите. Любой ценой».

Дюк оскалился в подобие улыбки. «С удовольствием. Надоело уже царапать их ржавые стены снаружи».

«Синхронизация по времени решающая, — предупредил Дюран. — Они поднимут тревогу за считанные секунды. Действуйте быстро, жёстко и без сожалений. Начинаем в 14:22. Привести в движение нашу лучшую технику. Возвращайтесь с нашим вице-адмиралом. И принесите Альвиуму счёт за беспокойство».

Тень довольной улыбки скользнула по лицу Дюрана. Игра начиналась.

14:22. Ангар, Пульс.

Глухой рёв двигателей сотрясал стены подземного ангара, высеченного в кристаллической породе. Шаттл «Спектра», бесформенный и угловатый, как обломок ночи, уже стоял с открытой рампой, поглощая бойцов. Внутри царила не тишина, а звенящая готовность — скрежет брони Берсерков, шипение систем охлаждения костюмов Импульсов и ровное, тяжёлое дыхание тех, для кого этот вылет был личным мщением.

Габриэль Тош занял место у командного терминала, его пальцы летали по сенсорным панелям, выводя на экраны последние данные разведки. Его лицо, освещённое мерцанием голограмм, было невозмутимо.

«Все системы в норме. Маскировка активна. Расчётное время подлёта — семь минут», — его голос был ровным, как гул генератора.

Эдмунд Дюк, втиснувшись в свой массивный костюм в узкий проход, рычал на одного из своих Берсерков, поправляя крепление гранатомёта.

«Не тащи этот хлам,как мешок с картошкой! Если он сработает у тебя за спиной, я прибью твои остатки к стене!»

Боец что-то пробормотал и поспешил занять место.

Рампа с грохотом начала закрываться, отсекая вид на освещённые кристаллами пещеры Пульса. Свет внутри сменился на тусклый багровый. Шаттл содрогнулся, затем плавно оторвался от пола и, ведомый невидимой рукой пилота, выскользнул из ангара в узкий туннель, ведущий на поверхность.

14:25. Воздушное пространство над Мёртвыми болотами.

Шаттл нёсся низко над землёй, огибая исполинские, искажённые кристаллические образования Мёртвых болот. Система малозаметности делала его похожим на размытое пятно в грязном воздухе. В десантном отсеке никто не говорил. Берсерки Дюка проверяли оснащение, их дыхание было тяжёлым и ровным. Импульсы Тоша сидели недвижно, экономя силы, их костюмы тихо гудели, накапливая заряд.

Тош смотрел в монитор, где цель — «Молчаливый Легион» — неумолимо приближалась.

«Готовьтесь. Выходим на исходную через две минуты. Первый удар — по системам ПВО на внешнем периметре. Затем — разделение по плану».

Дюк, не открывая комлинк, пробормотал себе под нос, глядя на запотевший иллюминатор, за которым мелькали уродливые пейзажи:

«Держись, Александр. Сейчас мы устроим им адскую дискотеку».

Шаттл рванул вперёд, набирая скорость. Серая, бронированная громада «Молчаливого Легиона» уже вырисовывалась на горизонте, безмолвная и угрожающая. Стены тюрьмы ждали. Но на этот раз они не могли удержать то, что шло на них из тени.

15:02. Молчаливый Легион. Стерильные коридоры.

Оглушительный вой сирены разрезал мертвую тишину тюремных коридоров. Белый, болезненный свет сменился на тревожное пульсирование аварийных огней, отбрасывающих кроваво-красные блики на стерильные стены. Из динамиков, искажаясь помехами, гремел голос, который Уилсон Праймер знал слишком хорошо – голос генерала ДюГалля.

«Внимание! «Молчаливый Легион» подвергся нападению! Все оперативные группы – к боевым постам! Удвоить охрану на всех уровнях! Не дать пленным сбежать!» – в голосе ДюГалля, сквозь обычный холод, прорывалась стальная хватка отчаянной решимости. – «ОСОБЕННО АСИВИСУ!»

Последние слова прозвучали как личный приговор. Праймер, уже мчавшийся по коридору, с силой оттолкнулся от пола, чтобы набрать скорость. Его массивный штурмовой костюм с грохотом отзывался на каждое движение.

«Праймер на связи! – он почти выкрикнул в общий канал, запыхавшись. – Нахожусь на уровне 4. Иду в сектор «Б», камера Асивиса! Запросите статус охраны!»

В ответ в его шлеме зазвучали отрывистые, перебивающие друг друга доклады: «Сектор «А» атакован! Потеряна связь с КПП на востоке! Взрыв в энергосети!»

«Черт, черт, черт...» – прошипел Праймер, врезаясь плечом в очередную автоматическую дверь, которая, к его удивлению, уже была распахнута настежь. Он мчался по пустынным, освещенным алым светом коридорам, и с каждым шагом ледяная тяжесть на душе сжималась все туже. Они предупреждали. Он предупреждал ДюГалля. Оставить Асивиса в живых – значит оставить тлеющий фитиль в пороховой бочке.

И теперь эта бочка взрывалась им прямо в лицо.

15:03:42. Верхний уровень. Сектор «Б».

Праймер ворвался на верхний уровень, где располагались камеры повышенной безопасности. Воздух здесь был гуще, пахнул озоном и гарью. Двери в соседние камеры были распахнуты, внутри — пустота. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках глухим стуком.

Он подбежал к камере №1 — камере Асивиса. Энергорешётка была мертва, её синее свечение сменилось тусклым серым свечением обесточенного металла. За ней — никого. Только смятая постель и на полу… темные пятна, в которых он не хотел узнавать кровь трёх Легионеров.

Лёд пробежал по спине.

«Камера Асивиса пуста!Охрана ликвидирована! Он на свободе на верхнем уровне!» — его голос в общем канале сорвался на крик. — «Немедленно блокируйте все выходы! Всех на этот этаж!»

Он развернулся, ствол его оружия метнулся в сторону, выискивая цель в полумраке. И тогда он увидел. В дальнем конце длинного коридора, у аварийного выхода, стояла фигура. Высокая, неспешная. Узнаваемая даже в потрескавшемся красном освещении.

Асивис.

Он не бежал. Он просто стоял, полуобернувшись, словно ждал. Его чёрная броня, казалось, впитывала в себя весь свет, а красные светящиеся вставки пылали теперь с удвоенной силой, будто насытившись высвобожденной энергией. В его позе была не просто уверенность, а насмешка. Спокойная, всепоглощающая насмешка хищника, который знает, что уже вырвался из капкана.

Их взгляды встретились сквозь пол сотни метров коридора, залитого алым светом и оглушительным рёвом сирены. Время для Праймера на мгновение остановилось. Он видел не просто сбежавшего пленного. Он видел воплощение всего кошмара, против которого они сражались. И этот кошмар теперь смотрело на него с холодной, обещающей улыбкой.

14:55:01. Камера Асивиса. Верхний уровень.

Первый удар был сокрушительным и приятным. Глухой, мощный грохот, от которого содрогнулись стальные стены его клетки. Пыль посыпалась с потолка. Аварийная сирена завыла, как раненый зверь. И тогда случилось самое прекрасное.

Свет — этот назойливый, стерильный белый свет — погас. Его сменили тусклые багровые полосы аварийного освещения. Но главное — исчез Гул.

Тот постоянный, давящий на сознание гул БПС-генератора, который все эти дни выжигал его силу, как кислотой. Тишина, наступившая после его отключения, была оглушительной. И в эту тишину хлынуло Оно.

Пси-энергия. Его старый, верный друг. Она вернулась не постепенно, а обрушилась на него водопадом, наполняя каждую клетку тела знакомой леденящей силой. Он вздохнул полной грудью, и его красные глаза вспыхнули в полумраке с новой, яростной интенсивностью.

Он медленно поднялся с койки. Энергорешётка перед ним была ещё активна, но теперь это была просто решётка. Трое Легионеров за её пределами, до этого момента неподвижные статуи, пришли в движение. Их массивные костюмы развернулись, оружие поднялось.

«Оставайтесь на месте! Немедленно вернитесь на позицию!» — прозвучал искажённый голос через их динамики.

Асивис улыбнулся. Широко, по-волчьи.

«Мои прогулки только начинаются, — прошептал он. — Спасибо за приглашение».

Он не стал взламывать дверь. Он просто посмотрел на ближайшего Легионера. Тот вдруг затрясся в конвульсиях, его собственный костюм, сжатый невидимой силой, с хрустом стал сплющиваться. Второй успел сделать шаг, прежде чем пси-клинок, материализовавшийся из воздуха, пронзил его шлем сзади наперёд. Третий развернулся для выстрела, но Асивис был уже рядом — решётка бессильно мигнула и погасла. Его рука, сжатая в кулак, обволокла энергия, и он с силой вогнал её в бронегрудь Легионера. Раздался звук рвущегося металла и хруст костей.

Тишина снова вернулась в коридор, нарушаемая лишь потрескиванием короткого замыкания в системах охранников и ровным, довольным дыханием Асивиса. Он шагнул через тела, растянувшись, как после долгого сна.

«Свобода, — выдохнул он, и в его голосе звенела пьянящая радость. — Пора наводить порядок в этом скучном месте».

15:05:18. Коридор верхнего уровня.

Адреналин свободы жёг ему кровь. Асивис уже мчался по багрово освещённому коридору, его плащ развевался за ним как тёмное крыло. Пси-энергия ликовала в нём, выплёскиваясь наружу шепотом, что срывал со стен штукатурку. Он уже видел в мыслях хаос, который устроит внизу, среди перепуганных рейдеров.

Именно поэтому он почти не обратил внимания на звук позади. Почти.

Это были не беспорядочные шаги бегущей охраны. Это был тяжёлый, ритмичный, мощный топот. Топот, который он узнал бы среди тысяч других. Топот штурмового экзоскелета.

"А вот и мой тюремщик." Мысль пронеслась с насмешливой нежностью. Он услышал пронзительный крик Праймера "Стоять! Асивис!"

Но Асивис не остановился. Не ускорился. Он позволил себе сделать ещё несколько шагов, прежде чем замедлить бег и, наконец, остановиться. Он стоял спиной к источнику звука, давая Праймеру насладиться моментом. Пусть полюбуется. Пусть почувствует свою мнимую власть.

Только тогда, с театральной медлительностью, он начал разворачиваться. Его лицо уже озаряла та самая ухмылка, которая сводила Праймера с ума — ухмылка, полющая знания того, что все их правила, всё их «милосердие» было лишь глупостью.

15:05:24. Коридор верхнего уровня. Перспектива Праймера.

— Стоять! Асивис! — его голос прозвучал как выстрел, заглушая вой сирены.

Фигура в чёрной броне замерла. Затем, с преувеличенной медлительностью, Асивис обернулся. Его лицо озаряла та самая сладкая, безумная ухмылка. Он поднял руки вверх, но его ноги продолжали мелко переступать, отступая к концу коридора.

— Спокойно, полковник, — его голос был медовым, ядовитым. — Видишь? Я без оружия. Не собирался никуда бежать.

Праймер навёл импульсную винтовку. Они находились на самом верхнем, на седьмом уровне «Молчаливого Легиона». В конце коридора зиял огромный витраж, который сейчас был густо покрыт пылью от взрывов, но через трещины было видно лишь чёрное, пугающее безмолвие.

И в этот момент стена рядом с витражом взорвалась.

Но это был не просто взрыв. Это был разрыв самой реальности. Огненный смерч вырвался наружу, и вместе с кусками бетона в чёрную пустоту улетела вся внешняя стена коридора. Багровый свет аварийных ламп выплеснулся в открытое пространство, и Праймеру открылся вид в колодец, уходящий вниз на несколько километров. Далеко-далеко внизу, как крошечные светлячки, мерцали огни нижних уровней, а дно тонуло в абсолютной, зияющей тьме. Высота была дух захватывающей, смертельной.

Сквозь дым и пламя Асивис посмотрел на него в последний раз. Его ухмылка стала шире, почти до ушей, а в глазах вспыхнул ликующий, абсолютно безрассудный огонь.

— Это не последняя наша встреча, Праймер!

И тогда он сделал это. Сделал шаг назад — в пустоту. Он не упал. Он спокойно оттолкнулся от края обрыва и спиной, с вытянутыми руками, как безумец, исполняющий сальто с обрыва в бездну, прыгнул вниз. Его тёмная фигура мгновенно растворилась в дыре в полу что вела в путешествие на два километра вниз, даже не пытаясь за что-то ухватиться.

Праймер инстинктивно отпрянул от края, его сердце бешено заколотилось. Это было не побег. Это было самоубийство. Или... демонстрация абсолютной, бредовой уверенности. Он остался стоять на краю пропасти, сжимая оружие до хруста в костяшках пальцев, вглядываясь в темноту, где исчез его враг. Он снова его упустил. Но на этот раз способ побега был настолько безумен, что у Праймера не осталось сомнений — они имеют дело не просто с психопатом, а с существом, для которого законы физики и инстинкт самосохранения были пустым звуком.

14:55:00. Молчаливый Легион. Генераторный отсек. Точка зрения Тоша.

Тишина в генераторном отсеке была обманчивой. Её нарушал лишь ровный, мощный гул БПС-генераторов и квадро-зарядников, питавших всю тюрьму. Воздух вибрировал от сконцентрированной энергии.

Двое охранников у главного щита управления даже не успели понять, что произошло. Тени за их спинами сгустились и материализовались в фигуры Импульсов. Беззвучно, одним точным движением — короткий разряд пси-энергии в основание черепа. Тела охранников мягко осели на пол, не успев издать ни звука.

Габриэль Тош бесстрастно перешагнул через одного из них. Его взгляд скользнул по панелям управления, считывая схемы энергопотоков с скоростью мысли.

«Сектор 7-Б, главный рубильник. Отключаем, — его голос в комлинке Импульсов был спокоен, как поверхность озера. — Стабилизаторы сети — на перегрузку. Пусть подумают, что это авария».

Один из его бойцов, не говоря ни слова, вонзил пальцы в защищённую панель. Фиолетовые молнии пробежали по проводам. Гул генераторов начал меняться, переходя в натужный рёв. Лампочки на щитах замигали алым.

«Дюк, — Тош вызвал канал Берсерка. — Энергосистемы выходят из строя. Свет гаснет через три секунды. БПС-поля падают. Ваша очередь ломать игрушки».

Из динамика донёсся довольный рык.

«Они уже трещат!»

Тош посмотрел на огромный, многоуровневый индикатор тюремных секторов. Один за другим, ячейки стали переключаться с зелёного на тёмно-красный. Сектор «А»… Сектор «Б»… Камеры Асивиса.

«Задача выполнена, — констатировал он, наблюдая, как багровый свет аварийных ламп поглощает белое сияние главного зала. — Теперь предоставим нашим гостям свободу действий».

Он знал, что хаос — это лишь инструмент. И сейчас этот инструмент был в надёжных руках. В руках Дюка, который любил крушить. И в руках Асивиса, который, Тош был уверен, уже почувствовал, как клетка открылась, и готовился к своему театральному жесту. А Тош будет наблюдать и направлять, как всегда.

15:00:30. Молчаливый Легион. Генераторный отсек. Точка зрения Тоша.

В комлинке раздался хриплый, насквозь довольный голос Дюка, заглушаемый рёвом его Берсерков и грохотом ломаемого металла:

«Тош! Мы проломили восточную стену сектора «Б»! Данные с их же сервера — псих сидит на самом верху, в изоляторе! Мы ломаем потолок, чтобы добраться до него! Готовься, этот выродок обязательно решит не ждать лифта!»

Уголок рта Тоша дрогнул в подобии улыбки. Он знал Асивиса как облупленного. Сидеть и ждать, пока его спасут, как принцесса в башне? Никогда. Для Александра важен был не просто побег, а зрелище. А что может быть зрелищнее, чем прыжок в бездну с высоты в несколько километров?

«Понял, — сухо ответил Тош, его пальцы уже летали по голографическому интерфейсу, вычисляя траектории. — Занял позицию в главном атриуме. Буду ждать падающую звезду. Не разочаруй, Дюк, и постарайся не размазать его по стенам по дороге».

«Постараюсь!» — прогремело в ответ, и связь прервалась.

Тош дал знак своим Импульсам, и они, словто тени, ринулись из генераторного отсека в центральный атриум — гигантскую, многоуровневую полость, пронизывающую «Молчаливый Легион» сверху донизу. Он поднял голову, всматриваясь в паутину мостов и пролётов наверху, в тот самый уровень, куда пробивался Дюк.

Он не просто ждал. Он просчитывал. Скорость свободного падения, возможные точки выхода Асивиса, инерцию... Его реактивный ранец тихо гудел, готовый в любую секунду выстрелить вверх. Он знал, что ему придётся не просто поймать Асивиса, а сделать это на скорости, в доли секунды, посреди хаоса и, возможно, под огнём.

«Лети же, наша безумная птица, — прошептал Тош, глядя в багровую высь. — Покажи им, как мы играем».

15:06:14. Главный атриум «Молчаливого Легиона». Точка зрения Тоша.

Воздух в атриуме был густ от дыма и пыли, сквозь которые пробивались лучи аварийных прожекторов. Тош парил в центре этого хаоса, его реактивный ранец издавал ровный гул. Взгляд его был прикован к верхним уровням, к тому месту, где, по его расчетам, должен был появиться Дюк.

И он появился. Но не Дюк.

Сначала это была лишь чёрная точка, стремительно увеличивающаяся в размерах. Затем Тош узнал очертания — развевающийся плащ, неестественно выгнутое в экстазе свободного падения тело.

Похоже, Дюк немного поторопился со взрывом, — мелькнула у Тоша сухая мысль.

Без единой команды его тело уже реагировало. Реактивный ранец взревал, выбрасывая его на встречную траекторию. Он летел навстречу падающему Асивису, точно расчётливый ястреб. Расстояние сокращалось с пугающей скоростью. За секунду до того, как Асивис мог превратиться в кровавое пятно на мостовой нижнего уровня, Тош, совершив резкий разворот, оказался с ним на одном уровне.

Сила инерции была чудовищной, но Тош упредил её. Он не просто поймал Асивиса, а совершил сложнейший манёвр, гася скорость и одновременно меняя направление их совместного полета. Он притянул его к себе, его бронированная рука как стальной коготь впилась в плечо вице-адмирала.

Асивис, вместо ужаса, залился своим безумным, восторженным смехом, который едва было слышно в реве падения и двигателей.

«Предсказуемо, Габриэль! Я знал, что ты не подведешь!»

«Тебе обязательно нужно было проверить, есть ли у меня страховка?» — сквозь стиснутые зубы процедил Тош, резко меняя курс и несясь к одному из тёмных проходов на седьмом уровне.

Он не стал приземляться. Набрав нужную горизонтальную скорость, он с силой запустил Асивиса, как мешок с грузом, в зияющий аркой проём бокового коридора. Тот приземлился с перекатом, вскакивая на ноги с грацией кошки.

«Перекрёсток, — бросил ему Тош, уже разворачиваясь и набирая высоту. — Доберёшься сам. У нас здесь ещё работы по горло».

И прежде чем Асивис успел что-то ответить, Тош с ревом умчался вглубь атриума, растворяясь в клубах дыма, оставив вице-адмирала одного в полуразрушенном коридоре. Задание было выполнено — ключевая фигура извлечена из эпицентра. Теперь можно было сосредоточиться на остальном хаосе.

15:35:07. Коридоры «Молчаливого Легиона». Точка зрения Асивиса.

Воздух в коридоре, куда его швырнул Тош, был густым от дыма и тревожного гула сирен. Асивис вдохнул его полной грудью, как аромат дорогих духов. Свобода пахла гарью, озоном и страхом. Его пальцы сжались от приятного предвкушения.

Никакого гула. Никакой давящей пустоты. БПС-поля были мертвы. Его пси-сила бушевала внутри, жаждущая выхода, и он не стал её сдерживать.

Он закрыл глаза на секунду, сосредоточившись. Ощущение было сродни погружению в прохладную воду. Очертания его тела поплыли, исказились и растворились, слившись с дрожащими тенями и клубящейся пылью. Он стал призраком. Тенью с лезвием.

Его первый «гость» оказался совсем юным рейдером, который в панике бежал по коридору, озираясь. Асивис пропустил его мимо, позволив пробежать шага два, прежде чем провести невидимым пси-клинком по горлу. Рейдер рухнул, даже не успев понять, что произошло, его кровь брызнула на стену алым иероглифом.

Дальше — больше. Группа из трёх бойцов, занявших оборону у укреплённой двери. Они смотрели вперёд, стволы наготове. Асивис проскользнул между ними, как ветер. Два быстрых, точных движения — и двое замертво пали, их броня вскрыта, как консервные банки. Третий обернулся на звук, его глаза расширились от ужаса при виде падающих тел. Он успел вскрикнуть, прежде чем невидимая сила с такой мощью швырнула его головой о стену, что шлем треснул с отвратительным хрустом.

Он не просто убивал. Он наслаждался каждым моментом. Каждым застывшим выражением недоумения и страха на лицах этих солдатиков, этих винтиков прогнившей системы Альвиума. Он оставлял за собой не просто трупы, а произведения искусства — немые крики, застывшие в позах отчаяния.

С десяток. Ровно с десяток. Он не считал, но ощущал это — каждая отнятая жизнь была каплей наслаждения, возвращавшей ему ощущение власти. Он был невидимым возмездием, самой смертью, бродящей по стерильным коридорам их тюрьмы.

И наконец, впереди показался выход. Шлюз, за которым виднелось блёклое дневное светило, пробивавшееся сквозь пелену дыма. Асивис сбросил невидимость, появившись перед последними двумя охранниками у двери, как дьявол из преисподней. Они в ужасе отпрянули, но было поздно.

Через мгновение он шагнул через их тела на свободу. Холодный ветер обдул его лицо. Где-то вдали, над головой, был слышен ритмичный рёв подошедшего вертолёта «Спектра», слышались звуки продолжающегося боя. Уголок его губ пополз вверх в довольной улыбке. Представление удалось.

15:42. Посадочная площадка «Молчаливого Легиона».

Асивис выбежал из развороченного шлюза на открытую площадку. Холодный ветер ударил ему в лицо, смешиваясь с запахом дыма, крови и… свободой. В небе, точно по расписанию, уже висел, покачиваясь, вертолёт «Спектра». Его угловатый, бесшумный силуэт был прекрасней любой музыки.

Бортовая дверь была открыта, и прежде чем трап коснулся земли, Асивис уже впрыгнул внутрь. Машина тут же рванула с места, набирая высоту и уносясь прочь от охваченного хаосом комплекса.

В салоне его встретили двое. Эдмунд Дюк, сидящий поодаль, со скрещенными руками и довольной усмешкой на лице. И Габриэль Тош, бесстрастно наблюдающий за удаляющимся «Легионом» через иллюминатор.

«Наслаждался прогулкой?» — Дюк хмыкнул, кивая в сторону тонущего в дыму здания.

Асивис, всё ещё слегка запыхавшийся, упал на сиденье и расхохотался — чистый, неудержимый смех, в котором плескалась вся его безумная радость.

«О,Эдмунд, ты даже не представляешь! Они такие… предсказуемые. Как тараканы, когда на них светишь фонарём».

Тош обернулся. Его взгляд был холодным и оценивающим.

«Ты оставил за собой след. Десять рейдеров. Это было необходимо?»

«Это было… вежливостью, визитной карточкой. Чтобы Праймер знал, что я был тут».

«Праймер? — Дюк презрительно фыркнул. — Этот плакса ещё бегает по коридорам с своим щитом?»

«Он там был, — глаза Асивиса блеснули. — Он смотрел мне в спину, когда я прыгал. Думаю, ему понравилось шоу».

Вертолёт лёг на курс, и «Молчаливый Легион» окончательно скрылся из виду, превратившись в ещё одно дымящееся пятно на пустынном ландшафте.

«Ну что ж, — Тош снова уставился в иллюминатор, его миссия была выполнена. — Добро пожаловать домой, вице-адмирал».

Асивис откинул голову на сиденье и закрыл глаза, всё ещё улыбаясь. Шоу, действительно, удалось. Но он знал — это был лишь антракт. Главное представление было ещё впереди.