Синяя лента воздушного превосходства

Глава 1

Дагобарский Эхин, Авиабаза Тент-Хилл

Комплекс управления воздушным движением

7 часов 30 минут утра.

Подполковник Редверс, судя по всему имевший непосредственное отношение к штабу ВВС Республики Дагобар, битый час торчал на диспетчерской вышке. В данный момент он наблюдал за посадкой дежурной пары бомбардировщиков. Пока патруль завершал полуторачасовой облёт небольшой границы Дагобарского Эхина, его снова начали посещать мысли о том, как ему осточертело сидеть в штабе и что нужно найти повод на время покинуть это место, куда-то ненадолго смыться отсюда.

Как только самолёты, покачивая блестящими на солнце крыльями, прикоснулись колёсами к бетону полосы, в его голове сформировалась идея. А к тому моменту, когда пара зарулила на стоянку, идея уже обрела законченность и обросла деталями, превратившись в конкретный план.

Через некоторое время где-то слева, на периферии взгляда замаячила переминающаяся с ноги на ногу фигура в летней форме ВВС. К форме были приторочены лейтенантские погоны.

— Арлинг, я полагаю? – до сих пор подполковник ни разу не видел этого офицера, только разговаривал по телефону.

— Так точно, господин полковник.

— Ты принёс мне то, что я просил?

С этими словами молодой офицер утвердительно кивнул, и протянул подполковнику казённую папку из жёлтого картона.

Оба сосредоточенно протопали в кабинет. Подполковник уселся на стул, который при этом жалобно крякнул. Уверенно посмотрев куда-то сквозь лейтенанта, Редверс изрёк:

— Давай, рассказывай.

— Итак, подполковник, я перепроверил всю информацию по воздушным нарушениям. Перелопатил все донесения, все рапорты наземных постов наблюдения. Всё сведено здесь, но ничего не бьётся, – он достал из папки лист бумаги и положил на стол.

— Ты точно ничего не упустил? – спросил Редверс, не отрывая глаз от документа.

— Всё проверил по 2-3 раза.

— Но ты ведь сам понимаешь, что так не может быть?

— Что именно?

— Количество наблюдаемых воздушных нарушителей, заходящих со стороны Хонланда должно совпадать в обе стороны. И если вдруг мы никого не сбиваем, то обратно должно убраться столько же, сколько прилетело. А не вот это... Есть идеи?

— Подполковник, но здесь я привожу статистику наблюдений. Выводы делать командованию. Но если вы настаиваете, то думаю что здесь всё просто – мы кого-то не видим.

— Хреново, согласен? Какие соображения?

—Полагаю, наши наземные посты расположены так, что некоторые складки местности ими не просматриваются. Есть какие-то ущелья, балки или распадки пока не нанесённые на наши карты. Зная рельеф, иантийские пилоты двигаются на низкой высоте и остаются незаметными для наземных постов наблюдения. А воздушный патруль не всегда может всех увидеть – дело случая.

— Тут ты прав, мы ещё плохо знаем северную границу. Надо посмотреть всё своими глазами.

— Мне распорядиться насчёт автомобиля?

— Какой автомобиль, о чем ты? Так мы неделю потеряем. Мы же с тобой в авиации служим, да?

Прежде чем подполковник раскрыл рот, лейтенант понял, куда он клонит.

— Ты давно в обсерватории был? Самое время в телескопы заглянуть, согласен? – не ожидая ответа, Редверс схватил трубку телефона и с воодушевлением принялся вертеть диск. Диск перестал жужжать и через некоторое время ему ответили.

— Так, кто там у аппарата? Представляться не забываем, офицер. Ладно, чёрт с вами, мне нужен вылет на рекогносцировку. Да, мне. Патрульный маршрут. Вне плана, на учебной «спарке»… Нет, в «оранжерею» не пойду, только в «кабинет». Я пока ещё пилот первого класса, ты в курсе, да? Да, вот так. И чем быстрее, тем лучше, – он ещё немного послушал и повесил трубку.

Глава 2

Авиабаза Тент-Хилл, стоянка учебных звеньев 12-й эскадрильи

Час спустя.

Когда двое мужчин одетых в лётную экипировку приблизились к расчехлённому самолёту, из-под крыла появился техник и уже собрался начать доклад. Редверс, подняв руку, остановил его и спросил только одно:

— Стволы все заряжены?

— Само собой, господин подполковник. Бронебойные, зажигательные и «белые мыши» - всё по схеме.

— Хорошо. Тогда заселяемся.

Пока подполковник Редверс вместе с лейтенантом и аэродромным флайт-инженером «заселялись» в летательный аппарат и были заняты некоторыми рутинными действиями, для понимания происходящего стоит пояснить, для чего самолёту понадобились телескопы и зачем на его борту белые мыши.

Пикирующий бомбардировщик «Страйкмастер», по стечению обстоятельств выполнявший работу разведчика и патрульного самолёта, а иногда и истребителя, производила фирма «Энвил эйркрафт». В обиходе он был известен под прозвищем «Стальное чудо». Самолёт этот конечно не был стальным, скорей дюралевым, с максимальной концентрацией сталей и чугуна в силовой установке. Он не поражал размерами, потому что изначально был палубным. И тем не менее, на тот момент это был самый тяжёлый и крепкий самолёт дагобарских ВВС – чтобы не потерять крылья в отвесном пикировании, в его конструкцию закладывался значительный запас прочности. Вылетев на нём впервые, шеф-пилот «Anvil» сказал, что это было «путешествие верхом на стальном чудище». Прозвище позднее прижилось, и как принято в авиации, со временем обрело ироничный оттенок.

Как полагается всякой серийной военной технике у «Страйкмастера» имелось также своё буквенно-цифровое обозначение - DBTS, что означало Dive Bombing-Torpedo-Strike, а по мнению персонала ВВС расшифровывалось как «Die by the Sword» - авиаторы считали, что это просто какой-то знак свыше.

Экипаж обычно состоял из двух человек, но люди могли здесь находиться в трёх местах. Кроме пилотского «кабинета» на одну персону, самолёт был оборудован «обсерваторией». Так называлась поворотная турель, из которой в заднюю полусферу, для устрашения врагов с тыла, торчали два «телескопа» винтовочного калибра, стреляющие, помимо прочих расходников, трассирующими «белыми мышами».

Обе эти постройки, для наилучшего обтекания воздушным потоком, объединялись между собой «оранжереей» в которой обычно находился штурманский столик. Здесь же, в полу, под сдвижной заслонкой можно было обнаружить небольшой застеклённый иллюминатор. Он был вделан в «люк аварийного покидания для второго члена экипажа», что было слишком длинно произносить – особенно перед этим самым покиданием, поэтому в повседневной практике обычно использовался термин «какательный люк».

Время от времени, в поисковых и контрольных миссиях, в «оранжерее» возили лётчиков-наблюдателей, курьеров спецпочты и прочий-разный-необязательный «биобалластный груз».

Теперь, когда вы зачем-то узнали об устройстве «Стального чуда», можно понять, что для рекогносцировочного вылета подполковник Редверс должен был занять «оранжерею» и удобно рассматривать местность внизу через иллюминатор, вделанный в «какательный люк». Однако, у него были совсем другие планы, и в связи с этим он занял «кабинет», дабы лично управлять всем процессом и самолётом.

Глава 3

Дагобарский Эхин, граница с Титанийскими Директориями,

Сектора воздушного патрулирования 1-5

Пока Редверс поднимал машину в воздух и выводил на маршрут, лейтенант занял позицию в «оранжерее». В учебной версии самолёта здесь было очень тесно – штурманское место отсутствовало, вместо него было место пилота-инструктора со складывающимся сиденьем и минимальным набором органов управления. Штурманского столика также не было, пришлось разложить карту на коленях.

Пока по ту сторону границы располагались Титанийские Директории, воздушного нападения ожидать не приходилось. Поэтому лейтенант осматривал сектор наблюдения стрелка более формально, в основном глазея на расстилающийся внизу пейзаж. Втайне он желал отыскать какие-то несоответствия с картой, надеясь на похвалу за внимание и остроту зрения. Он наблюдал на левый борт, где внизу прихотливо петлял Вандстром – река, за которой начинается земля северного соседа. Вода здесь пробивала себе дорогу к побережью в твёрдом скальном грунте, отчего и на карте, и в реальности вся река выглядела «будто бык поssал» - как говорили жители приграничья.

Тем временем прошли Ленгау, внизу мелькнула железнодорожная ветка – по правому борту начинался Гроссмат. Рельеф стал холмиться, а река – петлять ещё сильнее. Нидер-Зее пролетели очень быстро – лейтенант понял это, когда перед ним внезапно вздыбилось левое крыло самолёта – Редверс, явно наслаждаясь пилотированием машины, без предупреждения заложил правый вираж, по-боевому, с большим креном.

Деревеньки в предгорьях было очень легко обнаруживать визуально – по дымам от печей. Арлинг подумал о том, что здесь, в глубинке, люди живут так, как жили до войны, когда их страной управляла знать. По сути, в предгорьях Харгаста мало чего поменялось – кроме того что меньше стало мужчин которые ушли на войну и не все вернулись.

Подполковник снова заложил вираж, в этот раз левый. Крыло самолёта провалилось вниз, и лейтенант, упиравшийся ботинками в шпангоут, прямо под собой увидел деревню Винтервегр, окружённую хвойными рощами. Это означало, что внизу начинается область Оберст-зее, а вместе с ней пятый сектор границы, и нужно быть готовым к разным внезапным событиям.

— Воздух, внимательно! – раздался в наушниках голос подполковника и лейтенант принялся осматривать заднюю полусферу, попутно складывая карту, чтобы с ней удобно было работать в «обсерватории».

Потом он повалил складную спинку инструкторского сиденья и принялся совать утеплённые ботинки в открывшийся узкий лаз. Торопливо поместив себя в пулемётную турель, лейтенант снова убедился, что из облаков на них не пикируют вражеские самолёты пилотируемые хитрыми иантийцами. В «обсерватории» было очень тесно, ледяные казённики пулемётов лежали практически на плечах. Чтобы улучшить обзор, Арлинг высунулся повыше и привязался по местности, одёргивая тёплую лётную куртку, которая от перелезания задралась до подмышек.

Тем временем из-под крыла самолёта выплыл характерный языкообразный изгиб реки, и дорога с деревней. Лейтенант и без карты знал, что это был Шниттвальд – столица лесопереработки Дагобарского Эхина. Это всё означало, что через несколько километров вот-вот начнётся граница с сумасбродным государством Хонланд, а вместе с ней шестой и седьмой сектор границы, богатые на воздушные нарушения.

— На «телескопах», готов, – доложил лейтенант по внутренней связи.

— Следи за воздухом, внизу я сам всё посмотрю, – отозвался подполковник в наушниках.

Пулемёты были заряжены ещё на аэродроме, можно отправлять «белых мышей». Лейтенант выдернул предохранители из курковой группы и начал осматриваться по-боевому, как и положено стрелку оборонительной установки. При этом, примостив карту на прицел, как на нотную подставку, он успевал отмечать засечками подозрительные балки и распадки, по которым можно было пересечь границу на низкой высоте.

Когда он в очередной раз приложил карандаш к карте и собирался сделать очередную засечку, его рука вдруг начертила какую-то спираль – в связи с тем, что небо и земля снаружи поменялись местами – абсолютно внезапно, без всякого предупреждения.

Глава 4

Дагобарский Эхин, Нидер Зеевальд

Граница с Государством Хонланд, Шестой сектор

Два иантийских биплана летели на бреющем, практически над верхушками деревьев. Они были умело закамуфлированы – подполковник смог обнаружить их только по движению. В воздушное пространство Дагобарского Эхина они вторгались стандартным строем «пеленг пары»: ведомый был позади и несколько в стороне от ведущего.

В двух километрах наверху Редверс поставил на выпуск воздушные тормоза. Одним взглядом он оценил ракурс на цель, вторым выяснил по приборам преимущество в высоте, после чего, особо не раздумывая, перевернул самолёт через крыло.

«Какой хороший день сегодня!» - думал он, переводя машину в отвесное пикирование.

Прикрытием иантийского командира от воздушного нападения в таких случаях обычно занимался ведомый – он и должен был осматривать воздух, в то время как ведущий прокладывал маршрут. Но у биплана «Эн-Би» был один сектор, в котором наблюдать было трудновато – сплошное верхнее крыло перекрывало обзор вперёд-вверх, сразу над пилотом, и подполковник выводил самолёт в атаку именно с этого ракурса, надеясь, что его не заметят до последнего, то есть – до момента открытия огня. Это была лотерея с шансами примерно 50 на 50 – иногда иантийские пилоты всё-таки замечали атаку, несмотря на неудобство. Но в этот раз всё обошлось, противник так и летел по своим делам.

В наушниках Редверса раздался удивлённый голос обитателя оборонительной установки, которого никто ни о чём не предупредил:

— Командир, всё в порядке?

— Атакуем, жди на четыре, плоско! – на военно-воздушном языке это означало, что после выхода из атаки Арлинг должен был увидеть и обстрелять вражеские самолёты, которые должны оказаться в секторе справа-сзади, не ниже, не выше. Для этого нужно было заранее развернуть турель на четыре часа по условному цифреблату, где 12 часов было направлением полёта машины.

Сблизившись на дистанцию, где трассы курсовых пулемётов сходились в одну точку, Редверс зажал гашетку, отправив по иантийскому адресу сразу несколько десятков боеприпасов. Попадание было уверенным – подполковник увидел, как у вражеского «Эн-Би» сразу развалилась бипланная коробка – система опор и тросов, связывающих воедино все четыре крыла. В одно мгновение, лишившись опоры на низкой высоте, самолёт закувыркался и тут же врезался в сосны. Редверс этого уже не видел – он выходил из атаки, в то время как ведущий «Эн-Би», потеряв своего ведомого, принялся метаться по небу, отворачивая в обратную сторону.

На выходе из атаки Арлинг обстрелял единственную оставшуюся воздушную цель, найдя её именно там, где указывал подполковник. Биплан был достаточно близко – он увидел, как его пули прошили крылья и хвостовую балку «иантийца», оставив в обшивке несколько дыр. К сожалению этого оказалось недостаточно, чтобы противник потерял способность лететь – «тряпочная», пропитанная лаком обшивка вражеского самолёта была слишком тонкой. По этой причине зажигательные боеприпасы часто не успевали сделать своё дело, а бронебойные вообще пролетали сквозь неё, как топор через газету – они были предназначены для более крепких и тяжёлых воздушных целей.

Над верхушками сосен начался очень своеобразный воздушный поединок: цельнометаллический бомбардировщик, обшитый дюралюминием, был почти в три раза тяжелее, чем его противник обтянутый лакированным, просвечивающим на солнце полотном. При этом «дагобарец» намного превосходил «иантийца» в скорости и мощности, но сильно уступал в горизонтальном манёвре. Как и предполагал лейтенант, Редверс даже не думал вертеться с таким противником на виражах, а используя преимущество в скорости, разорвал дистанцию, чтобы не дать сесть себе на хвост. В это время единственный оставшийся противник на своём «Эн-Би» во всю мощь маленького мотора убегал в сторону границы. Увидев, что «стальное чудо» развернулось и настигает его, иантийский пилот опять принялся маневрировать: его самолёт непрерывно скакал в прицеле влево-вправо, и вверх-вниз, едва не цепляясь за верхушки деревьев.

Это был достаточно опытный авиатор, и то, что он сделал дальше, ещё раз это подтвердило.

Не имея воздушных тормозов, но обуреваемый естественным желанием оказаться у дагобарцев с любой стороны, но только не в прицеле, иантиец резко убрал обороты и одновременно с этим задрал нос. Биплан на мгновение повис поперёк воздушного потока, гася скорость, будто воздушный змей. Это было очень рискованно, потому что таким способом можно было запросто свалиться в штопор - неприятное воздушное происшествие, которое, учитывая небольшую высоту и деревья внизу, наверняка убило бы пилота и самолёт об планету.

Редверс сразу всё понял – зажал гашетку, и одновременно с этим, швырнул машину в левый крен, уходя от столкновения. Он немного не успел.

Всё произошло слишком быстро – первые выстрелы и сразу удар. Разлетелись какие-то ошмётки. Ожидая худшего, подполковник осторожно шевельнул ручкой управления и с облегчением понял, что самолёт выравнивается.

— Он развалился, падает. Упал! – раздался в наушниках шлема голос Арлинга.

Судя по всему, уходя на левый вираж «стальное чудо» всё-таки не разминулось с «Эн-Би», в результате чего иантийский самолёт потерял оба левых крыла. Как всегда бывает в таких случаях, летательный аппарат моментально стал нелетательным и врезался в те же деревья.

Подполковник убрал газ и принялся осматриваться в поисках повреждений. Всё работало штатно и было на своих местах, за исключением нескольких борозд и вмятин на передней кромке правого крыла. Двигатель работал ровно, тряски не было. Редверс убрал обороты и повёл машину вокруг места падения, из которого поднимался густой чёрный дым. Нажал кнопку внутреннего переговорного устройства:

— Жаль его. Он был неплох. Опять не поговорим.

Арлинг понимал, о чём речь – воздушные нарушители всегда маневрировали на сверхмалой высоте, поэтому, когда их сбивали, у них не было запаса высоты для спасения – воспользоваться парашютом или сманеврировать, чтобы приземлиться помягче. Допрос живого пилота, тем более такого опытного, мог бы пролить свет на то, с какими целями самолёты иантийской конструкции, ведомые пилотами этой же страны, раз за разом проникают из государства Хонланд на дагобарскую территорию. Единственный пилот, чудом выживший после подобного нарушения границы, до сих пор находился в госпитале, в тяжёлом состоянии. Никто не знал, сможет ли он вообще заговорить, или впадёт в кому.

Лейтенант открыл «секретный» планшет и принялся выставлять на радиостанции частоту пограничного вахтбатальона, отвечающего за участок. Сделав это, он принялся вызывать местный штаб и очень быстро получил ответ. Донесение о том, кто и куда упал, было стандартным, прописанным, и много времени не заняло. Наводить с воздуха наземную группу смысла не было – жирные хвосты чёрного дыма указывали места падения, лучше любых карт.

Само по себе место крушения выглядело максимально трагично – едва ли кто-то выжил. Глубокий снег в предгорьях не позволял быстро и бесследно убраться на своих ногах в сторону Хонланда – даже если предположить что здесь кто-то выжил и не переломал себе эти самые ноги.

Очевидно, что сторожить здесь было уже некого. Подполковник, не дожидаясь прибытия пограничников, уже разворачивал машину на патрульный маршрут.

Глава 5

Зеефельд, Авиабаза Тент-Хилл

Административный Комплекс

16 часов 35 минут.

Редверс только что вошёл в кабинет и уже пару минут медитировал с горячей кружкой. Он наслаждался покоем, но знал, что это не надолго. Около часа назад он оставил Арлинга сдавать самолёт наземным службам. Как он и ожидал, осмотр не выявил никаких серьёзных последствий столкновения. Лишь несколько стальных деталей повредили обшивку правого крыла – проблема скорее косметического характера. Удивительно было также то, что ни один стальной трос из расчалочной системы биплана ничего не перепилил и не намотался на выступающие части.

В кабинет вошёл секретарь:

— Полковник Александр Дюсенберг ожидает вас на линии.

Редверс кивнул и снял трубку «закрытой» связи. Главу государства нельзя долго держать в ожидании, даже если это «временно исполняющий обязанности».

— Редверс слушает.

— Добрый день, подполковник, прошу прощения, нужно кое-что уточнить, – «Эл Дэш» в телефонной трубке был подчёркнуто вежливым, наверное, злой как бешенная собака, но виду старается не подавать.

— Слушаю вас внимательно.

— Ко мне только что попало последнее донесение о нарушении воздушного пространства Эхина на участке номер шесть. Там сообщается, что вы сегодня предприняли внеплановый вылет. В процессе этого вы сбивали воздушных нарушителей, как штатным бортовым вооружением, так и непосредственно самолётом. Всё верно изложено?

— Совершенно верно, полковник.

— Я правильно понимаю, речь идёт о воздушном таране? Кажется, он считается у вас одним из самых опасных воздушных манёвров?

— Это было случайное столкновение.

— Простите, как вы сказали? Случайное?

— Так и есть. Противник опасно маневрировал прямо перед носом. Я пытался избежать столкновения, но слишком большая скорость не позволила нам благополучно разойтись.

— Ваш самолёт сильно пострадал?

— Нет, он сконструирован, чтобы выдерживать подобное. Все страдания достались противнику. Есть несколько царапин.

— То есть техника в строю?

— Да, но нужно всё проверить. Так или иначе, это учебные машины, им часто достаётся.

— Так и быть, Редверс. Хочу вам сказать кое-что, послушайте. Хорошо, что все живы и целы. Но хочу, чтобы вы помнили, что у каждого из нас есть свой функционал. Признаться честно, я несколько удивлён, что офицер, исполняющий обязанности командующего Военно-Воздушными силами страны, садится в самолёт и лично отправляется на границу сбивать каких-то там воздушных нарушителей.

— Перехват не планировался, полковник. Решение, которое я принял, было оптимальным по ситуации. Вызов дежурной пары затянул бы время, нарушители могли бы обнаружить нас и уйти.

— Редверс, ещё раз. Как вы знаете, я не пилот. С моей стороны было бы неправильно совать нос в ваши авиационные дела, давать им оценку.

Но прошу вас быть осторожнее – и пилоты и командиры нам ещё пригодятся. Их, вообще, не так много у нас – вы знаете. Что-нибудь ещё хотите мне сказать?

— Да, господин полковник. Хочу сказать вам, что никто не был в опасности ни одной секунды. Вылет был назначен, чтобы настроить работу по контролю границы. Нам для этого нужно некоторое время. После этого мы будем гарантированно ударять об планету любой воздушный объект, сдуру залетевший с той стороны границы, даже если это будет чёртов воздушный змей.

— Мне нравится ваш настрой, подполковник Редверс. Всего хорошего. Берегите себя.

— Благодарю вас, обязательно, – сразу после этого, на том конце раздались гудки – «Эл Дэш» положил трубку.

Редверс тоже нажал на рычаг и сразу же отпустил его:

— Соедините оперативный отдел, – приказал он телефонистке.

— Арлинг, зайди ко мне, – произнёс он, услышав доклад на том конце.

— Что-то случилось, полковник? У нас проблемы? – голос лейтенанта звучал настороженно.

— Нет, всё в порядке. Нужно обдумать новый план.

— Уже можно вас поздравить с «Синей лентой»?*

— О чем ты? Сейчас главная награда – чтобы меня с действующей службы не вышибли, куда-нибудь, в учебный отряд ВВС.

— Не выгонят, я почему-то уверен, – ответил лейтенант и положил трубку.

*«Синяя Лента Воздушного Превосходства» - награда 2 уровня, орден с особым названием, учреждённый специально для персонала ВВС Военной Республики Дагобар. Вручается за личные действия, которые привели к уничтожению воздушного противника. Обязательным атрибутом награды является однотонная лента синего цвета – символ чистого неба.