Сила Кориолиса (часть 3). "Гордеев узел"

Глава 1

ГОРДЕЕВ «УЗЕЛ»

Чтобы жизнь не казалась не-

выносимой, надо приучить себя

к двум вещам: к ранам, которые

наносит время, и к несправедли-

востям, которые чинят люди.

Никола Шамфор

Занимательное со страниц прессы:

«В России внедряют революционную схему добычи углеводородов.

Горнодобывающая корпорация «Норд О. Н.» при поддержке частных и государственных инвесторов приступает к добыче нефти по экспериментальной технологии. По заявлению представителей компании, новаторство заключается не только в принципиально ином подходе к процессу добычи и транспортировки, но и в применении не имеющих аналогов в мире технических средств…»

Полгода спустя:

«России не нужны революции, или Чёрное золото и радужные мечты о зелёных бумажках.

…Готовившая переворот в нефтегазовой сфере «Норд О. Н.» отказалась от планов по внедрению «революционной схемы добычи углеводородов». Как заявляет пресс-служба корпорации…»

***

Наконец-то! Наконец-то цель последних месяцев осуществилась! Ярослав не мог поверить, что он едет на параллель.

Что это за место, он точно сказать не мог, знал лишь, что там, в заброшенном шахтёрском посёлке где-то в Западной Сибири, расположился новый лагерь рабочих. При переписке по электронной почте с представителем «Норд О.Н.» уяснил, что за месяц работы скопит немало денег, а они ему очень требовались.

Попахивало примитивным обманом, но Ярослав читал отзывы на сайте, беседовал с людьми, подписавшими заветный контракт, и пришёл к выводу, что фирма слов на ветер не бросает. Особенно его подкупило во время одной из консультаций предупреждение, что жить придётся вдали от цивилизации, в тяжёлых условиях. Могли бы ведь соврать. Однако себя Ярослав считал парнем опытным и хватким. Интуиция обычно не подводила его.

В качестве кого он ехал, оговорено не было, но в компании заверяли, что работа по силам и умениям найдётся для каждого. Не можешь – научим, не хочешь – заставим. Но мягко.

Поэтому молодой человек без сожаления отправлялся за лучшей жизнью, хоть и догадывался, что придётся пахать немало, в основном руками. С другой стороны, настоящий мужик не пасует перед сложностями, а трудовые мозоли ещё никого не портили.

И главное: Найдёнов задумал решительно изменить свою жизнь. Слишком долго он прозябал, подрабатывая то курьером, то автомойщиком, то грузчиком. Шабашил на стройках, помогал за копейки старикам по дому. Он вообще считал себя крайне невезучим: после школы угодил в армию, куда не очень-то стремился, ни мать, ни урод-отчим палец о палец не ударили, чтобы помочь. Ярослав их уже давно не видел и не был уверен, что хочет встретить сейчас.

Но основная беда настигла Найдёнова месяц назад. Молодой человек разругался с девушкой и от навалившегося беспросветного мрака последних лет начал пить.

Обыденная история. Такое каждый день с кем-то да случается.

Запой длился около недели, были потеряны все отложенные деньги, чуть не сожжена доставшаяся в наследство от бабки квартира, невозвратно пострадала личная жизнь. А он лишь взирал на происходящее с пьяным фатализмом, равнодушно приближая хоть какой-нибудь конец.

В один из дней он очнулся непонятно где. После беглого осмотра парень понял, что провалялся в неудобной позе на плиточном полу в ванной приличное время. Тело болело, шкафчик с малочисленной косметикой и бытовой химией был разломан, флакончики беспорядочно раскатились, а на крючке от люстры чуть покачивалась от сквозняка криво связанная петля.

Тогда Найдёнову и стало страшно не на шутку. Он поставил цель: стать успешным. И начал идти к ней по мере сил.

Для начала навёл порядок в квартире. Не торгуясь, продал некоторые вещи, купил новую одежду, устроился сортировщиком товара в ближайший супермаркет. Жизнь налаживалась.

Но успех успеху рознь. Чего хотел Ярослав? Конечно же, хорошую квартиру, а не ту конуру, в которой он жил. Машину, подороже, чтоб людям показать не стыдно было. И всего по мелочи: поездки за границу хотя бы пару раз в год, технику самых свежих моделей и круг менее обеспеченных товарищей, среди которых чужое богатство вызывает почти языческое поклонение и зависть.

В один из дней не то апреля, не то мая до парня дошла весть про ту самую работу.

Сборы заняли немного: бедному собраться – только подпоясаться.

Четыре дня дороги тянулись медленно. Что они готовили?

66-я параллель встретила Ярослава так же, как и несколько сотен уже прибывших сюда. Глушь, дремучие дебри, речки, мелкие и не очень. По бесхозным, не тронутым цивилизацией равнинам носится ветер. Не такого ожидали, но для начала сгодится.

История эта едва была бы интересна, закончись она, как и планировалось. Главное разочарование было впереди: во-первых, заманчивое дельце оказалось всё-таки ловушкой для дурака, во-вторых, не было ни малейшей возможности вернуться назад – в глушь добирались на «шишиге»[1], а теперь, когда пролил дождь, казалось, что и танк не вывезет. Многие уходили искать Большую землю, но пока свидетельств успеха не было. Поодиночке, группами, основательно подготовившись или почти наобум, возвращаясь через время в довольно жалком виде или пропадая навсегда, тонким потоком люди постоянно норовили просочиться назад. Но что-то их непременно сдерживало.

Связи не было никакой, да и средств, кроме телефона, разрядившегося вскоре, молодой человек не имел.

При столь сквернейших обстоятельствах Найдёнов проскитался два дня по стоянкам и лагерям, выживая и вникая в суть новой действительности.

Даже в таком по-настоящему жутком положении Ярослав не терял присутствия духа. С одной стороны, он понимал, что состояние дел серьёзное и крайне опасное: для стопроцентного городского жителя вопрос выживания может остаться без ответа. Но чувство, ощущение чего-то лучшего, оптимистичный настрой после поворота к жизни непостижимым образом не позволяли сдаться. Это было абсурдным, но это работало.

Вскоре выяснилось, что многие тоже остались без обещанной работы.

Точнее, их было большинство. Эти люди сбивались в шайки и группы, обживали участок поудобнее, придумывали название и именовали себя кланом.

Кланы были всевозможные: промысловые, ремесленные, с религиозным уклоном или разбойничьи шайки.

Существовало и два особых: те самые, куда попали получившие работу в «Норд О. Н.». Их называли и сверхкланами, и стройбригадами, но самоназывались они «Железнодорожники» и «Топливники». Одни строили железнодорожную ветку, другие занимались подготовкой разработки месторождения нефти, хотя по поводу их истинной деятельности существовала масса самых разнообразных предположений, одно удивительнее другого.

Попасть в них и намеревался Ярослав, но человек человеку волк, а уж когда обшелушивается культурный слой, то и вовсе гнида сволочная.

Под действием неопровержимых фактов пришлось признать, что он не выносливый работяга, не сообразительный инженер, не опытный следопыт и даже не грозный боец. Пока в его арсенале – горячее сердце и вера в свой успех. Но вся беда в том, что девять десятых новых колонистов пришли на параллель с примерно таким же набором качеств.

И сверхкланы надёжно охранялись от таких вооружёнными стражами по периметру зоны влияния. Огромным ударом для Ярослава стало то, что вооружённые люди, в которых он поначалу видел друзей и помощников, представителей здешнего руководства, оказались подобием народной милиции – набирались всё из тех же рабочих.

Растеряв за первое время все ценные вещи, отданные в счёт оплаты ночлега и какой-никакой человеческой еды, Ярослав прибился к группировке под названием «Узел».

Это объединение вольных добытчиков собирало всех в округе, по большей части самых неуспешных что в этой колонии, что в покинутой метрополии. На территории, оставшейся от бывшего шахтёрского посёлка, клановцы заложили базу, несколько палаток, укреплённых досками и саманом крайне низкого качества. Строились каждый сам себе, в основном кое-как. Никто из числящихся в «Узле» не думал, что задержится тут надолго, хотя под влияние группировки уже попадала почти вся восточная, малоразвитая, оконечность параллели, и аппетиты «узловцев» только росли.

Так называемая администрация заняла единственное целое здание и теперь занималась сбором дани за постой.

Верховодил бродягами Гордей Герцен, он же Герцог ввиду занимаемой должности. Матёрый плут и пройдоха смог засвидетельствовать перед сверхкланами как серьёзность своих властных намерений, так и суть, время от времени проводя в регионе чистки от нелояльных «Узлу» бродяг, устраивая рейды не против сверхкланов, как принято в среде внесистемных, а совместно с ними. В этом Герцену помогал не менее любопытный человек – ветеран первой волны Алексей Колода.

Немолодой, уверенный, скупой на слова, Колода мог, казалось, при желании покинуть колонию, но его истинных мотивов выживания в тайге не сумел бы назвать никто. Всякое дело в его руках горело, второй человек в «Узле» мог и добывать еду, и обустраивать быт, и вести бой против зверей или людей.

Этот «узловец» сразу понравился Ярославу. Было в Алексее нечто героическое, притягательное. На него хотелось равняться.

Ещё бы. Мир негодяев и неудачников остро нуждался хоть в каких-то героях. Всякий не разложившийся морально на желание всего хорошего и страха перед всем плохим понимал это.

Остальные члены «Узла» часто сменялись, кто-то погибал, кто-то прибивался к другой группировке, но в основном, конечно, гибли.

Не то чтобы Ярослава страшила такая судьба, он не задумывался о смерти, однако твёрдо понимал, что так продолжаться долго не может и не будет. «Узел» – временное пристанище. Необходимо научиться всему для жизни на параллели, а после можно пробиваться в стройбригаду. Это единственный путь домой.

***

Простой цифровой диктофон на горящем синем экране сообщал: «ЗАПИСЬ 2/2». Устройство исправно воспроизводило:

«– Господа! Это самое грандиозное, что нам доведётся лично увидеть. Все мы тут уже привыкли решать судьбы этого земного шара. Кто-то курировал перевороты в третьем мире, кто-то спонсировал убийства политиков в самых верхних эшелонах власти, у иных есть частные армии, не входящие ни в один официальный рейтинг, но способные пошатнуть представления его завсегдатаев о современной войне. Редкий случай – капитал, технологии и военная мощь сбалансированы и составляют пусть недоработанную, но самую совершенную на сегодняшний день структуру…

– Умерь популизм, Майерс, – грубо попросил голос в отдалении. – Мы вкладываем свои средства, а потому достаточно мотивированы для совместной работы. Оставь слова о прекрасном для работающих за идею».

Собравшиеся зашумели. Судя по голосам, их было десятка два-три.

«– Вы не романтик, госп… К…рин, – хозяин диктофона передвинул устройство, проведя по гнезду микрофона и внеся помехи в произнесение чьей-то фамилии. – А зря. В таких делах нужно уметь видеть великую необозримую цель. Иначе можно стать головорезом в собственных глазах.

– Наши думы объективность не изменят. А она такова, что вся операция хороша на бумаге, в крайнем случае в компьютерной модели. И очень может статься, что мы не смож…»

Тирада прервалась на полуслове.

***

Моросил мелкий дождик. Утро, если верить часам, наступило давно, но сумрачность и серость окружающего никак не менялись уже долгое время.

На базе «Узла» текла обычная жизнь: вечно однотонная, тягучая, как это утро.

Смурные недовольные «узловцы» проживали ещё один унылый день с типичными, заранее предопределёнными делами. Одни отправятся рыбачить, другие – на охоту, третьи будут торговать с округой. К вечеру соберутся на базе и кого-то не досчитаются.

Его помянут, если найдётся чем, а не сыщут – будет как будет. Останется загадкой, нашёл ли бывший «узловец» тёплое местечко в сверхклане или пал жертвой какой-то напасти.

Ярослав трудился, посильно помогая то сбором дров, то нехитрой кулинарией, то ночными дежурствами в лагере. За это получал немного еды и крохотную каморку, похожую на гроб, из грубых деревяшек с брезентовой обивкой.

С кем-то завязать дружбу он не сумел, те три-четыре человека, не считая управленцев, что неизменно жили в лагере, имели свои заботы, цели, надежды. Им было если и не хорошо в таком состоянии, то, во всяком случае, что-то менять они не стремились.

Молодой человек тоже не собирался обрастать тесными связями на временном месте. Он только повнимательнее приглядывался к Колоде, чувствуя неясную… зависть? уважение к умелому и уважаемому в округе человеку? Может быть.

В деревянные ворота, у которых в глубокой задумчивости на посту стоял Ярослав, мощно ударили несколько раз. Парень встрепенулся, мысли его разлетелись сизым туманом.

Из-за скрипучих, едва движимых от десятилетий ржавления петель створок пахнуло ветром. В лагерь вошёл Малков, волоча большое ведро рыбы.

Он каждый день ходит на рыбалку и всегда один – говорит, что бережёт рыбные места. За ним пытались следить, но бесполезно. Рыбак неплохо умел путать следы, один раз даже напал на хвост. С тех пор отчаянного мужика оставили в покое.

Хмуро смерив сторожевого неодобрительным взглядом, Малков пошёл к дальнему бараку, где расположилась столовая.

Вновь с протяжным скрипом затворились ворота, Ярослав повернулся и упёрся взглядом в Колоду.

– Герц где? – бросил ветеран.

– Не выходил с базы, – вяло отозвался парень. – Иди в его сарай, проверь.

Колода ушёл.

Вновь сонно и медленно поползло время. Найдёнов в который раз стал наблюдать за бытом группировки: четверо незнакомых, дня два назад прибившихся к клану мужчин средних лет сооружали себе жилище. На совесть, надо сказать, делали, не как покосившиеся палатки старожилов. У самой стены, отгораживающей лагерь от внешнего мира, точил нож, противно лязгая, крепыш с печальным лицом. Он елозил и елозил давно заострившийся кусок металла по камню.

В ворота вновь грянула череда ударов.

Опять привычный скрип, вой.

Появился бомжеватый субъект в лохмотьях. Он, должно быть, напялил на себя всю имеющуюся одежду. Одних кофт примерно одинаковой степени убогости на нём было не менее трёх, если судить по просветам в дырах.

– Не хотят ли добрые люди купить чего? Добрые люди очень выручат старого больного человека! – запел Лазаря незваный гость. Свою речь он сопровождал потряхиванием почти пустого мешка.

– Одиночка? – грозно осведомился Ярослав, готовясь при отрицательном ответе сразу закрыть ворота.

Незваный гость замешкался. Или так показалось Ярославу?

– Нет! – вдруг выпалил попрошайка. – Добрые люди не любят одиночек, они сплошь – воры и подлецы. Я как на духу – клановый. Да. Из одного среди множества кармашков торговец извлёк белый плоский камешек с выгравированным словом «Узел». Такие несколько дней назад раздали всем членам группировки. Баловство, но людям понравилось.

– Откуда это у тебя? – вспыхнув, рявкнул Ярослав.

Он отлично знал, что оборванец – не «узловец». Такого терпимые здешние не приютили бы.

Стушевавшись, челнок забормотал:

– Подарили, добрый человек заплатил…

– Брешешь, сволочь, брешешь! – Найдёнов с размаху ударил плута, выхватывая камень. – У кого забрал, спрашиваю?

– В чём дело? – донёсся грозный голос сзади. – Это кто?

Подошедший Остап указывал пальцем на оборванца, заходящегося в приступе не то кашля, не то плача. Из его разбитого носа обильно сочилась кровь.

Тем не менее пройдоха забормотал с паузами:

– Добрый человек… восемь у него… пальцев… двух нет… вместо денег отдал, я вернуть… хотел…

– Пошёл вон! – вынес вердикт Остап и затворил ворота.

Ярослав запротестовал:

– Э, куда…

– Брось, что с неприсоединенцев взять, – отмахнулся «узловец», поправляя старый ватник. – Знаю я этого восьмипалого, три дня назад пропал. Значит, живой.

Ярослав оглядел полученный предмет, затем спрятал за пазуху. На параллели клановая символика пользовалась огромным авторитетом. Самые захудалые организации любой ценой заставляли кого угодно считаться с их атрибутами. Хотя бы потому, что так делали сверхкланы.

Ярослав относился к традиции с едва скрываемым пренебрежением, почитая за блажь великовозрастных ролевиков. Открыто, конечно, не высказывался, но свою точку зрения имел. Теперь же он сам с удивлением ощутил совершенно непонятную радость от защиты «священной» вещицы.

Не камешка с надписью, а порядков, при которых он существует, образа жизни, сформировавшегося конкретно в «Узле».

Молодой человек сам не мог объяснить своего порыва. Ему было жалко ни за что пострадавшего плута, может, и правда хотевшего вернуть эмблему за пару спичек.

Догнать, постараться загладить вину? Нет, уже поздно. Да и не к лицу как-то.

А всему причиной появившийся позавчера провокатор. Иного слова Найдёнов не применял по отношению к новому «узловцу», не то сбежавшему, не то выгнанному из «Железнодорожников». Упомянутый казачок неустанно вещал, как тяжело живётся в сверхгруппировке, сколь трудна работа по освоению земель и ничтожна возможность добиться своего. Ему аргументированно возражали, напоминая о защищённых спальных бараках, еде, которая бывает каждый день, зарплате, возможности уехать домой, в конце концов. Но все прописные истины он опровергал якобы лично виденным и слышанным.

Ярослав после озвучил Герцену общую позицию «узловцев»: подозрительный тип, видимо, избавляется от конкурентов для найма в сверхклан. Но лидер был чемто озабочен. Он обещал разобраться, но миг спустя наверняка забыл про это. А Ярослав всё не мог выбросить зудящую мысль из головы.

Кое-как смирившись с новой действительностью, молодой клановец старался держаться хоть за что-то неизменное. Однако оно постоянно таяло, растворялось незаметно и навсегда.

– Да, я же по делу, – отвлёк Найдёнова от грустных размышлений Остап. – Есть два места в одной бригаде. Мне нужен напарник, надёжный. Понимаешь, куда клоню?

***

Подгоняемый бригадиром, погревшийся в тепле хозпостройки Костя недовольно вышел на холод.

Не того, совсем не того ждал Константин Ивашов, наёмный рабочий «Норд О.Н.».

Работы было выше крыши, условия труда временами невыносимыми, а живых денег фирма в руки не давала. Второй месяц в бухгалтерии пели песни об огромных суммах надбавок и доплат, оседающих на карточке, но в этой глуши не то что банкоматом, электричеством не всегда попользоваться получалось. Короче говоря, бродяжья душа стремилась к воле, к прежней беззаботной, пусть и тяжёлой жизни.

Уныло промаршировав к котловану, Ивашов не нашёл оставленной четверть часа назад лопаты. Отлично!

Человейник вгрызался в землю, набившая оскомину рабочая униформа виделась повсюду, на каждом чернорабочем.

Труженик зло сплюнул и, грея вечно мёрзнущие руки дыханием, побрёл в хранилище инвентаря на другом конце огороженного сетчатым заборчиком пространства, где сосредоточилось главное действие.

Сегодня Костя не чувствовал тяги к любой форме труда. Прямо утром, часов в пять, когда был объявлен, как и всегда, подъём, он понял, что толку не будет. Придётся слоняться, скрываясь от бригадиров и надсмотрщиков, имитировать деятельность – словом, дожить до окончания рабочего дня и поскорее вернуться в барак. Там, по крайней мере, не так холодно. А в тумбочке – пара журналов. Один про рыбалку, другой – рецепты народной медицины. Ерунда, конечно, но хоть какое-то развлечение. Особенно после запрета на централизованный просмотр фильмов с отданного пролетариату ноутбука.

В тот раз вышло плохо: смотрели то ли про Афганистан, то ли про Чечню. Короче, закончилось массовой дракой с разбиванием старенького компьютера об голову прораба. После этого и прикрыли лавочку. Больше техники сложнее кипятильника простым смертным не дают.

Но никаких протестных настроений не последовало. Для порядка, естественно, возмущались, порой даже выдвигали требования. Иногда их удовлетворяли, успевая не дать пищу революционному духу. Ни сам Костя, привычный к дисциплине и подчинению, ни его ближайшее окружение на самом деле не особо возражали против сложившегося порядка. Кое-что раздражало, но не те здесь были люди: многие верили, что скоро станет лучше, совсем немногие разочаровались и продолжали жить и работать полуавтоматически, единицам жизнь была совершенно не важна, они равнодушно воспринимали всё происходящее.

Костя старался понять, к какому типу относится он сам.

На середине дороги неспешного времяубивательного путешествия Ивашов, оказавшись возле небольшого КПП, почувствовал неладное. Понять не понял, просто уловил ощущение.

Охранники! Люди, защищающие рабочих от бандитов и орд неустроенных колонистов, никогда не покидали постов. Собранные, вооружённые, они всегда бдительно несли службу даже в самых тихих и спокойных местах. Сейчас же КПП пустовал. С чего бы это?

Костя на страх и риск прошёл через турникет.

И в сторожке ни души. Что в самом деле творится?

Со стороны донёсся странный вибрирующий звук, перебитый автоматной очередью. Через секунду затарахтело уже несколько стволов.

Теперь совершенно уверенный в чём-то очень плохом, творящемся прямо сейчас, Ивашов быстрым шагом поспешил в управу. Нужно было предупредить руководство.

Петляя по узким проходам палаточного лагеря, чернорабочий зашёл за очередной угол и наткнулся на двоих охранников, тащивших тело третьего.

– Вали давай! В убежище! – рявкнул один из них.

Спустя секунду они скрылись, оставив Костю в полной растерянности.

А тем временем со стороны нарастающей стрельбы и шума появились ещё люди.

Это были нападавшие. Ивашов увидел их мельком и совсем не запомнил, но отсутствие привычной униформы вкупе с происходящим дали ему возможность сделать однозначный вывод, а затем принять однозначное решение: бежать.

Рабочий метнулся обратно, впадая в панику. Уж очень много он слышал жуткого о результатах таких вот стычек.

На бегу оглянувшись, Ивашов ощутил, что нога потеряла опору. Он взмахнул руками, заваливаясь на спину.

Шок и острая боль в ноге не давали Косте подняться.

Он крепко вжался в землю, надеясь, что скоро всё это закончится.

***

Ближе к вечеру, когда начало смеркаться и почти все «узловцы» собрались в лагере, Ярослав ютился в своей комнатушке, собирая нехитрый скарб в рюкзак. В свете лучины по стенам плясали тусклые неясные тени.

Сейчас поужинает ещё в «Узле», а ранним утром, часа в три, он с Остапом отправится в торговый поход, но не вернётся. Грядёт новая жизнь в новой группировке, а после, хоть бы так оно и было, путь домой.

Не выгорело с заработком, да. Но в какой-то мере Найдёнов считал случившееся положительным для своей жизни явлением. Но сказать, почему, затруднялся. Найдёнов вообще часто пытался понять свои ощущения, но не мог. И сейчас: вроде хорошо, награда нашла героя. Но, с другой стороны, даже страшно – вдруг не выйдет? Да и своих как-никак бросать не хотелось. Привычки так просто не порвать. Придётся заняться делом, трудиться по-настоящему, в конкурентной среде, сойтись с новыми людьми.

Незадолго до этого «узловца» даже посетила одна мысль. Очень странная, почти невероятная. Размышляя над предложением Остапа, Найдёнов на миг ощутил, что лучше было бы всё оставить как есть. Он, конечно, не поверил сам себе. Ещё бы: ему есть к чему стремиться, есть куда возвращаться, это далеко не то, зачем он порвал с былым.

С улицы раздался шум, затем грохот и недовольные крики.

Молодой человек вынырнул из палатки, наблюдая странное. Кто с факелом, кто с фонариком, клановцы столпились у сарая лидера. Они кричали, сновали туда-сюда. Возле большого костра в привычном месте никого не было, кусочки мяса на шампуре уже нетерпеливо шипели, требуя поворота.

Ярослав устремился в гущу событий. В гомоне он не мог уловить смысла происходящего, но суть парню не нравилась.

– …Все здесь, Найдёнов ещё, Забодай, этот, волосатый, короче… – громовым голосом выкрикивал Борис Борисов, или же просто Барбарис, – приближённый Герца, авторитетный клановец. – Кого нет?! Друг на друга смотрим!

– Колоды нет, – донёсся отчётливый голос на фоне ставшего монотонным гвалта.

– Да в чём дело-то, Боря?! Что происходит? – вопрошали из толпы.

Из здания вышел Девятов, зашептал на ухо старающемуся говорить со всеми сразу Барбарису, смурнеющему с каждой секундой.

– Зачистка, говорят, грядёт. Сверхи укрепточку здесь закладывают, – прошептали за спиной Ярослава.

Появились трое крепких ребят, из приближённых Герцена, ведущие последних «узловцев», не явившихся на непонятный сбор.

– Значит так! – гаркнул перехвативший инициативу Борисов. – Всем оставаться на местах, не дёргаться! У нас ЧП.

Он замер, словно обдумывая, как лучше сказать. В итоге, недовольно скривившись, буркнул:

– Убили Герцена.

В ответ многоликая толпа зашумела, раздался истерический смех, удивлённые возгласы, угрозы Борисову за подобные розыгрыши, а в один момент весь гомон оборвался. «Узловцы» осознали, что Барбарис не собирается шутить.

– А подробности есть? – бросил кто-то, не побоявшийся нарушить повисшее безмолвие.

Это оказался Забодай, хиппи и балагур. Он называл себя настоящим индейцем, которому, как в песне, завсегда везде ништяк. Вот и сейчас Забодаю было бы скорее весело от такого приключения, если бы не всеобщий настрой, выделяться из которого не следовало.

Борисов промолчал.

Встрял Девятов, потрясая козлиной бородкой:

– Оставаться здесь небезопасно. Те, кто сделал это, наверняка не остановятся. Это уже внутренние дела группировки, поэтому всем сочувствующим, интересующимся и просто мимо проходящим просьба удалиться. Желательно подальше.

– Чего? – переспросил неспешный на мысли Малков. – Куда идти-то?

– В другой лагерь, в другой клан.

– А вы, стало быть, сдать точку без боя хотите? Или продаться с потрохами? – не унимался рыболов. – Нехорошо, чуешь, Барбарис?

К этой реплике добавились ещё, но уже приправленные крепкими выражениями. Косноязычный Малков удивительным образом стал выразителем мнения пары дюжин бродяг, как завсегдатаев «Узла», так и случайных гостей.

– А чего тебе горевать? Поведай тайну! – взвился всегда скандальный Девятов. Он был не только солидарен всегда и во всём с лидером, которым сейчас был Борисов, но и уязвлён невниманием Малкова к своей персоне. – Рыбу некому будет скидывать? Будку твою самодельную разворошат? Ты же сам сколько раз продаться в эти самые сверхкланы пробовал!

– Молчать!!! – рявкнул Борисов, добившись повиновения. Он машинально потрогал горло, чувствуя першение. – Мы своё слово сказали. Кто хочет оставаться – его дело, но «Узел» прекращает существование.

Никто не двинулся с места, за «узловцев» вновь ответил Малков:

– А чем был так уникален этот Герц, что его нельзя заменить? Вот ты, Барбарис, не сумел бы собирать дань и держать стоянку? Или Колода? Кстати, где он? Уже смылся?

– Смылся, – мрачно ответил Борис. – И Герцена прихватил. Это к вопросу о будущем «Узла».

– Подожди-подожди. – На лице Малкова отобразился тяжелейший мыслительный процесс. – Колода убил Герцена? Ты про это сказать хочешь? – Он обернулся к толпе, словно предлагая разделить удивление.

Девятов по указанию Барбариса выдал рыбаку мятый лист.

Тот быстро прочитал: «Я, Колода Алексей, ваш, по-видимому, теперь бывший друг и соклановец подтверждаю убийство и напоминаю одну индейскую поговорку: лошадь сдохла – слезь. Кто в теме, должен понять».

– Откуда это взялось?

– Возле тела нашли.

Ярослав был в растерянности, не зная, что думать и чему верить. После новости о личности убийцы он чувствовал себя, словно из огромного числа билетов вытащил на экзамене единственный невыученный: смесь страха и гнева на судьбу.

Почему это произошло? И что, что теперь делать? Как выбираться?

– Всё ясно. Никто не покинет лагерь до выяснения обстоятельств, – косо усмехнулся Малков в лицо бывшей администрации.

Как по команде «узловцы» встали стеной, загородив путь людям Борисова. В руках бунтовщиков словно из ниоткуда возникли заточки, свинчатки и другое самодельное оружие.

Официальные силы остались в явном меньшинстве, опешившего от такого развития событий Барбариса заменил Девятов:

– Бунт решили устроить, сволочи? Кем вы себя возомнили?! Вот… Вот за такое с вами ни одна вменяемая группировка дел иметь не станет! Вас зачистят, как последнюю стоянку ренегатов!

После тирады замолчавшего «узловца» накалившаяся ситуация немного нормализовалась. Присутствующие подрастеряли пыл. Никто не хотел попасть под горячую руку сверхклана, проводящего рейд против новой пороховой бочки региона.

Напряжение, достигшее апогея, пошло на спад.

– И как нам всем быть теперь? – осторожно балансируя на грани настроений, закинул удочку Борисов.

– Куда идти – дело ваше. «Узлу» объявили войну. Странно, что купить нашего человека у них средств хватило, а играть в открытую не хотят, – ни с того ни с сего задумчиво проговорил Малков. – А это ведь и сверхи могли быть, и региональники. Всё ещё есть охота уходить в свободное плавание, Барбарис?

***

В конце концов распад клана был отложен. Конфликт перешёл из острой формы в состояние неявной враждебности.

Обе коалиции, успокоив нервы после такого сообщения, сели за стол переговоров и пришли к выводу, что пока лучше дружить и действовать сообща.

Похороны главного «узловца» должны были пройти следующим вечером.

Исполняющий обязанности лидера Барбарис велел всем вооружаться, была оборудована единственная дозорная точка на крыше резиденции убитого Гордея Герцена.

Лагерь превратился в безопасное место, отделявшее непрочными, но всё же стенами угрожающий внешний мир.

Ярославу впервые за несколько дней было по-настоящему страшно. Даже не неведомая угроза, перспектива войны, увечий или смерти вселяла в него тягучее чувство опасности – состояние нервного взрыва, чудовищное напряжение и читающаяся по лицам «узловцев» готовность спасать себя любой ценой заставляли молодого человека острее обычного чувствовать одиночество и оторванность от мира в проклятой северной колонии. Державшаяся до этого чинность выветрилась, взаимопомощь и мужское братство распались. Остались лишь бомжи, авантюристы, головорезы, отчаянные и обездоленные, готовые подороже продать товарищей по несчастью.

Терять им было нечего, кроме этой простой действительности.

Через несколько часов могла бы начаться совсем другая история – Найдёнов и Остап ищут новое место. Однако этому не суждено сбыться, хотя какой момент для ухода можно считать более подходящим?

Но если не возникло желания сразу же бежать на новое место, думал Найдёнов, может, «Узел» не самый плохой вариант? Зачем гоняться за журавлями?

И Ярослав принял единственно верное решение – не сидеть сложа руки. На каждый вызов следовало ответить, в этом он был уверен. И Алексей Колода, тот самый бросивший вызов человек, решивший за других и чуть не спровоцировавший распад клана, должен был понести кару. Или привести веское оправдание своих действий, как гласили правила неписаного «узловского» судопроизводства. Но эту возможность Ярослав не рассматривал. Убийство лидера, соратника не может иметь оправданий, а смертная казнь в «Узле» ни разу не применялась.

Значит, он будет первым! Будет судить предателя по законам группировки и казнит! Разыщет в каком угодно месте и приведёт уже вынесенный приговор в исполнение!

Сбросив апатию и оседлав этот эмоциональный подъём, Найдёнов прошёл в штаб-сарай покойного Герцена, где за столом из огромного пня сидели, ожесточённо пререкаясь, Барбарис, козлобородый Девятов, снюхавшийся с ними Малков, всегда, но не в этот раз, весёлый и оптимистичный Чибисов, именуемый иногда Длинным.

При появлении нежданного гостя разговоры на повышенных тонах смолкли.

– Чего надо? – нетерпеливо спросил Борисов.

– Что будет дальше? – прямо спросил Найдёнов.

– Ничего хорошего, – кисло бросил Малков, зло посмотрев на нового лидера, – если на рожон лезть и врагов лишних наживать.

Запротестовал Девятов:

– Раз мы уже выяснили, что Колода был завербован не сверхкланами, это были мелкие сообщества, может, новый, неизвестный нам местный конкурент, нужна зачистка. Понимаешь? Нужно просить у сверхов оружие на время и перетрясти регион.

Тягучая, просяще-утомлённая речь стихла.

Слово взял Чибисов, тоже явно повторявший сказанное не второй и не третий раз:

– Раньше нас любили сильнее, чем уважали. Когда узнают про смерть Герцена, уважение резко упадёт, а маленькая победоносная война уничтожит и любовь. Я вас прошу, прислушайтесь к нам! Это серьёзно.

Про Найдёнова в помещении уже все забыли.

– Не нужно просить стволы у сверхов, – твёрдо объявил Барбарис, почесав широкий лоб двумя пальцами.

Он поднял ящик с пола, бросив на стол. Комья засохшей земли ссыпались на грубую деревянную поверхность. Всем видом выражая сосредоточенность, новый лидер углубился в разматывание тряпок. С осторожностью руки колониста извлекли на тусклый свет чёрный хищный небольшой автомат с деревянным цевьём и прикладом.

– Один АКСу в степени внезапности уже можно равнять победе в любой крупной стычке. А крупная одна и будет.

– Откуда? – опасливо покосился Малков. – Давно он здесь?

Барбарис ответил не сразу:

– Колода принёс, когда ещё стоянку оборудовали. Вроде отнял у сверховского патруля. Ну как, решаемся? Ветер попутный дует.

Помолчали, обдумывая своё. В конце концов лидер рисковать не стал.

– Ты вот что, – решительно проговорил Борисов, отодвигая ящик с ворохом тряпок и оружие к Девятову, – положи пока в схрон, сам знаешь где. Нужно всё ещё раз взвесить, да и выступать в любом случае не сразу соберёмся. А где этот, Найдёнов?

Четверо огляделись, покосились друг на друга. Никто не заметил его отсутствия.

– Надо бы попросить его помалкивать. Незачем заранее волну поднимать, – напутствовал вставшего с грузом Девятова новый лидер.

Клановец, как обычно, согласился.

Девятов покинул место собрания и после короткого коридора оказался под открытым небом.

Только начинался день.

Равнодушно прочавкав по всегдашней грязи, второй человек в клане обошёл разваливающееся здание, отправил с глаз долой патрульного и нагнулся, вытаскивая камни из стены. Тут прятать надёжнее будет, чем закапывать по старинке. И ствол не испортится, и ни одна живая душа не догадается здесь искать, даже Борисов. Хватит Девятову выбирать сильную сторону. Надо бы самому создавать полюс силы.

На этой оптимистичной ноте козлобородый «узловец» резко разогнулся, вернув кладку в прежний вид.

Балка, метившая в темя, врезалась острым углом в щёку клановца. Даже не вскрикнув от неожиданности, он повалился на колени, совершенно растерявшись. На влажную землю упала капелька крови. Второй удар лишил Девятова сознания.

Ярослав выронил своё оружие.

При виде поверженного заместителя лидера и крови пришло пугающее понимание содеянного.

Никогда доселе он не делал столько запрещённых вещей разом: напал на живого человека, на соклановца вдобавок ко всему! Сейчас украдёт имущество группировки…

Не озаботившись скрыть следы разграбления тайника, Ярослав, едва понимая происходящее и действуя по наитию, схватил автомат в тряпках, три обоймы и побежал к своему жилищу.

Рюкзак был приготовлен заранее, но цель его сборов была совсем иной.

Сейчас молодой «узловец» поразился, как он мог ещё вчера всерьёз готовиться к смене жизни настолько резко.

Признавать было неприятно, но «Узел» стал для него больше, чем перевалочным пунктом по пути в прежнюю жизнь. Знать бы точно чем?

А теперь с гибелью Герцена клан мутировал на глазах. Никогда доселе в нём не было коалиций. Ни разу члены группировки прямо не участвовали в зачистках, не применяли огнестрельное оружие. Говорят, на первых порах становление «Узла» было всецело военным, но кроме жертвы и преступника те времена, наверно, никто не застал.

«Это не тот «Узел», в который меня приняли, – с тупой тоской подумал Ярослав. – Но ради прошлого, ещё не до конца ушедшего клана лучше скрыться».

У ворот новоявленный мститель остановился. Не позвать ли Остапа?

Дежуривший армянин по прозвищу Авас распахнул скрипучие створки.

Нет, обойдёмся без друзей и без товарищей.

Справедливость толпой не делается. Её куют одиночки. Кто надрывается от тяжести молота, кто обгорает от жара горна. А другим и везёт, хорошо заканчивают.

***

В медблоке было тихо. Ночь размеренно отсчитывала своё время господства, приближая утро.

На тумбочке в крохотной комнатке тлела свечка, фитилёк почти погас, купаясь в расплавленном воске.

Порыв воздуха, вызванный резким движением человека, прибил и окончательно затушил пламя, сизый дым длинной полосой устремился ввысь.

Фигура незнакомца застыла над спящей девушкой.

– Аня, прокинься. Я прийшов[2]…

Девушка мгновенно открыла глаза.

– Я давно тебе чекала. Чому так довго, Олесь?[3]

– На КПП захвилювалися. Відсиджувався, видивлявся, поки не вщухне[4]. Парень вытащил из-за тумбочки приготовленную для него сумку. – Він заніс гроші?[5] – продолжил какую-то давнюю беседу ночной визитёр.

– Нi, – печально ответила его сестра. – Більше не з’являвся[6].

Парень зло выругался про себя, но внешне сохранил спокойствие.

– Ну, пора мені, Аня. Ще зайде сюди хто. Я того знайду[7].

– Бог йому суддя. Залиш[8].

Звякнув содержимым сумки, парень тихо вышел в коридор и зашагал по хорошо известному маршруту.

В нём снова зрело чувство обиды: сестру взяли на работу, а он оказался выброшен на задворки.

«Ничего, ничего, – думал он на не слишком привычном для себя языке, лишний раз упражняясь в его владении. – Неделя срока – и либо я, либо они».

Конкретного плана действий, как водится, не было.

Ночной нарушитель, так и не потревожив покой охраны, убирался с клановых земель.

***

После тяжёлого выбора перед немного успокоившимся колонистом встал ряд очень мучительных вопросов.

Во-первых, куда идти и что делать? Первоначальное направление он выбрал: крохотная точка к западу от базы бывшего «Узла». Там почти наверняка должен был объявиться Колода. Но вдруг нет? Если его там ни один человек не видел? Дальше дорог много, поди угадай, по какой он отправится?

Во-вторых, каждый раз, как каратель вольно или невольно бросал взгляд на АКСу, вместе с чувством некоторой власти и уверенности на краю сознания всплывали вызывающие лёгкий холодок факты. Выходит, он, Ярослав, тоже немногим лучше Колоды? Избил и ограбил товарища, пусть даже почти такого же отступника.

Наконец, Ярослав всё ещё находился под огромным впечатлением от произошедшего. Как могла столь круто смениться атмосфера в группировке в считанные часы? Во все времена «Узел» был местом, где всякий обретал надежду. Он существовал добровольно, база была отстроена теми, кого выручил Герц и его команда. Через небольшое объединение людей прошли десятки, немногие прибились к клану. Но все они становились хоть немного лучше, своевременно получив помощь. Еда, лечение, кров, рынок сбыта – далеко не главные статьи полезности «Узла». Клан готовил к основному: найму на работу в сверхгруппировку. Учил опять жить с людьми и хоть немного им вновь верить, нести ответственность, в чём-то уступать, не чувствовать себя отбросом ненавистного общества.

Найдёнов стал немного понимать своё состояние. Он словно вновь оказался на том отрезке собственного бытия, откуда старался убежать, бросив всё и поехав за тридевять земель.

Ярослав с горечью оглядел огромные голые пространства, открывающиеся по сторонам, и велел себе не трепать нервы хоть до привала.

Легко шагалось по жухлой траве, не сразу расправляющейся, отчего примятая дорожка уходила далеко назад. Легко, но тревожно, неспокойно. Напряжённо.

Снова утро началось хмурое, предвещая такой же день. Ветерок, резко проносясь порывами, выхватывал обрывки звуков издалека. В тишине, которая стояла на параллели вдали от лагерей и стоянок группировок и бригад, хорошо слышно и зверей, и людей.

Пока ещё бодро идущий Найдёнов предпочёл бы избежать встречи и с теми и с другими. Он теперь лучше, чем когда-либо, понимал смысл фразы «Человек человеку волк», в недобрый час не будь помянут. Скольких же достойных людей, судьбой заброшенных в эти богоненавистные места, разорвали волки!

Словно по глупой иронии высших сил услышав отдалённый вой, Ярослав приостановился, вслушиваясь. Чертыхнувшись, он двинулся дальше, так и не поняв, откуда доносился звук. Близился крохотный лесок.

Сырое и ещё более тёмное пространство под очень мощными и старыми деревьями, полосой проросшими в пустоши, навевало тоску. Ярослав глядел с холма в глубь древесной стены, всей душой не желая углубляться в тьмистую сырость.

Решившись наконец, он, в который раз оттягивая неприятный миг, повертел в руках автомат, попереключал режимы огня, поупирал приклад в плечо, гадая, сильно ли толкнёт отдача, и побрёл с уклона.

Плетучая трава норовила арканом обвить ногу, приходилось очень внимательно переступать.

У толстой лиственницы «узловец» замер, вслушиваясь. Тихо. Шагов сто – и будет, если верить виденной недавно карте, широкий ручей. За ним недалеко и до цели.

До этого пробиваясь с невероятным хрустом через стену кустарника, по виду напоминающего можжевельник, теперь Ярослав перешагивал как можно бесшумнее, пусть и в ущерб скорости, петляя между стволами, обходя коряги и сушняк.

Всё шло хорошо, Найдёнов даже расслабился немного, оружие во всяком случае сжимать, как силомер, перестал. В глубине зарослей что-то зашелестело, треснула, ломаясь, ветка, и всё стихло.

Упавший за самый тонкий в окружении дуб, Ярослав дрожащей рукой вытер обильно выступивший пот со лба.

Он был уверен, что шум могло вызвать только живое существо.

Минуты текли, но лес оставался прежним. Никто не появлялся, ничего не происходило.

Набравшись храбрости, Ярослав приподнялся, в сотый раз огляделся, ненавидя себя за то, что углубился в заросли. На открытом пространстве хоть видеть можно недругов.

Осознавать, что четверть часа лежать на холодной земле и бояться неведомо чего – глупость, было легко, но заставить себя действовать…

Досчитав до ста, он встал, всем телом готовясь…к чему? К боли, может быть, а возможно, что к резкому движению, броску, который спасёт жизнь. Но ни пуля, ни камень, ни дротик, ни дикий зверь не появились. Судорожно выдохнув, Найдёнов побрёл дальше, с каждой секундой чувствуя поднимающееся чувство стыда за трусость. Стыда перед невидимым наблюдателем.

У ручья он остановился.

Не ручей это был, ох не ручей! Целая речка, мелкая, но очень широкая, протянулась, сколько взора хватало, с потаённой угрозой блестя вдали. За ней лес сразу заканчивался, резко обрывался.

Молодой человек завертелся на месте в поисках слеги.

Соваться вброд очень не хотелось, но обходить речку тоже не вариант. Воды хоть и по грудь, но от серости неба дно едва проглядывается, как бы не оступиться. Да и холодная она очень.

Неподалёку засмеялся сыч, порыв ветра погнал рябь по воде за спиной «узловца».

Ярослав перекинул котомку со спины, решив уложить в ней барахлишко поудобнее и зашвырнуть на другой берег.

В этот миг грянул трескучий, заметавшийся эхом в междревесной тесноте выстрел. Парня сильно толкнуло в грудь, он, падая, в панике отправил очередь из автомата в сторону перед тем, как разлечься на берегу головой в воде.

Ярослав едва различал предметы. Он яростно отплёвывался и полз вдоль сковывающей холодом реки. Грянул ещё один приглушённый выстрел.

Глаз уловил стремительно растворяющееся облачко дыма над кустами.

Сражаясь с дрожью в руках и от холода, и от ударившего адреналина, Ярослав выпустил короткую очередь, в который раз за день благодаря всех богов, что не намочил оружие.

Ответом послужила тишина. Лишь вслушавшись, Найдёнов уловил какой-то звук. Он инстинктивно зажмурился и потряс головой, не веря, что это всё происходит с ним.

Усилием воли Ярослав заставил себя проверить, кто нападавший и что с ним случилось. Он должен был это знать.

Передвигаться от укрытия к укрытию было страшно. И тяжело: пропитавшаяся водой одежда хлюпала, пожирая тепло.

Отчётливо слыша стон и сбивчивое бормотание, Найдёнов раздвинул ветки кустарника.

В груде лохмотьев вяло барахтался, скуля, человек. «Узловец» узнал его сразу. Попрошайка.

От тела по влажной листве уходила протоптанная сбежавшим сообщником дорога.

Бомж пытался зажать рану то в левой части груди, то на бедре, с удивлённой отчуждённостью наблюдая за струйками текущей крови.

Оружия нигде не было, только чуть вдали валялась втоптанная в прелый ковёр пластиковая гильза. Красная, как и залившая землю возле умирающего кровь. В стороне была и вторая.

– Я знаю, что виноват, – хрипло заговорил Ярослав, сразу же сбившись. К его горлу подступил комок, и напряжение последних часов едва не заставило разрыдаться. – Но как? Я не хотел, слышишь?!

Оборванец посмотрел удивительно осмысленным взглядом. Он вдохнул и заговорил, спокойно и уверенно, не как прежде, словно и не погибал, привалившись спиной к камню:

– Честным колонистам жизни не даёте, теперь и самих себя уничтожаете. И группировка ваша загнётся, и ты с ней! – Вдруг будто бы забыв, где находится и что происходит, бродяга добавил: – И сволочь, обрез укравшая.

– Что укравшая? – робко переспросил Найдёнов, боясь, что умирающий замолчит.

Опять отозвался сыч.

Тело бомжа обмякло, кровь всё медленнее сочилась из-под грязной одежды.

– Почему он не погиб в бою? – закричал, не помня себя, Найдёнов.

Небо, к которому он обратился, ответ дать не удосужилось.

Глупость, необъяснимая глупость сложившихся обстоятельств бесила его до дрожи. Он валялся рядом с собственноручно убитым человеком, от обиды не в силах даже подняться высушить одежду. Зачем судьба распорядилась сделать врагом незнакомца, а после уничтожить?

Ни холод, ни дикие звери, ни сбежавший напарник оборванца, который мог возвратиться, совершенно не волновали Ярослава. Парень вновь и вновь спрашивал себя: сможет ли осуществить задуманное? Сколькими придётся пожертвовать на пути к самому ненавистному человеку?

***

Даже не изба, берлога из неаккуратно сложенных древесных стволов, обрывков брезента, с типовым для параллели земляным фундаментом, была окружена столь же грубым и ненадёжным забором. Вокруг разместились пеньки – стулья, столы, даже кровати.

Найдёнов наблюдал, прикидывая, как бы получше подойти к решению своего вопроса. АКСу он предусмотрительно замотал в тряпицу, пристроив за котомкой на плече.

Последняя, надо сказать, изрядно опустела с недавних пор. Заряд крупной дроби изодрал запасные ботинки, с большим трудом купленные Ярославом для новой жизни, которая откладывалась на неопределённый срок. Несколько оберегаемых для подобного похода консервов тоже пришлось срочно съедать, выплёвывая свинцовые шарики.

Кроме того, потрачен был единственный и уцелевший стерильный пластырь: выстрелом Ярославу задело левую руку ниже локтя. Конечно, лишь царапина, но при сгибании болело.

Кивнув своим мыслям, Найдёнов побрёл. Он старался казаться как можно более серьёзным, даже грозным. По одёжке, как известно, встречают.

В пустой дверной нише стоял долговязый колонист в грязной кофте. Он натянул подобие маски из красной тряпки, напоминая то ли палача, то ли больного рожей.

– Куды преш? – загородил проход сторож. – Шо треба?[9]

– Ты украинец? – на автомате переспросил Ярослав.

Он собирался сказать совсем иной, заранее продуманный текст, но другой язык сбил с мысли.

– А ты против имеешь что? – спешно перешёл на русский язык привратник. Затем с угрозой добавил: – Ти хто є?[10]

В темноте шалаша возникло движение, и появился ещё один обитатель стоянки.

– Мужик! – крикнул Найдёнов, чувствуя близящийся провал. Если хохол не впустит, Колоду не найти. – Мужик, разговор есть! «Узел» ищет…

Договорить не получилось: палач вышвырнул парня почти на центр двора одним толчком.

– Пасть закрыть! – украинец шустро переместился к старающемуся подняться Ярославу, занося ногу для удара.

– Стоять! – гаркнул выходящий из шалаша колонист. Распрямившись, он оказался даже повыше сторожа.

Оглядев двор, обитатель убежища спросил:

– Это кто такой?

– «Узлу» нужна помощь! – закричал теряющий самообладание Ярослав. – Я ищу…

Новый удар прервал клановца, опрокинув навзничь.

Тряпка сползла с автомата.

– Какой-то козёл несколько часов назад ворует у меня пару сапог и целый блок сигарет, а теперь…

Ярослав скривился от досады: говоривший заметил оружие.

– Сюда дал. Обережно![11] – украинец протянул руку.

Найдёнов едва не запаниковал. Вот теперь было не на шутку страшно. Он бросил взгляд на второго: стоит, смотрит, а рожа пропитая. На параллели алкоголь найти очень непросто, но этот, как видно, наловчился.

Держа за ствол, Ярослав протянул оружие.

Демонстративно включив режим одиночного огня, боец быстрым движением поправил маску и проговорил:

– Теперь, шпала, я жду денег.

Ствол автомата недвусмысленно глядел в сторону пьяницы, спрятавшего руки в карманы спортивных штанов.

Не совсем понимая происходящее, он, осторожно доставая руки, спросил:

– Какие деньги, Олесь?

– Ты две фляги спирта где взял? Купил? А деньги отдал?

Невооружённый хозяин лагеря помолчал. Затем всё же нехотя ответил:

– Ну, допустим, не отдал. Тебе какое собачье дело?

По хохлу твоему хохольскому не стучали давно?

Украинец инстинктивно провёл рукой по торчащим в стороны волосам.

– Стояти! Далеко поповз?[12] – прикрикнул он, вновь переходя на родной язык, Ярославу, собиравшемуся уползти, но резко замершему от звука. – Встати! Обидва в курінь![13] В шалаш лезь! – пояснил автоматчик едва соображающему от страха «узловцу».

Семеня рядом со взятым на мушку хозяином стоянки, Найдёнов судорожно старался придумать путь к спасению.

Он смог угодить к людям, от встречи с которыми всегда предостерегал покойный Герцен. Теперь нет смысла ни пытаться угадать их мысли, ни откупиться. Параллельцы-отщепенцы считают, что жизнь их жертвам не к лицу. А может, просто мести опасаются, потому и в живых не оставляют. Кто их, отчаянных, поймёт.

Но надежда, глупая, совершенно не обоснованная, вертелась в сознании Ярослава. Если его не пристрелили в первые секунды, что с вооружённым внесистемником, которым он теперь был, делали совершенно все способные на это физически, то, может, выпадет случай договориться, сбежать, вымолить чёртову жизнь, в конце концов?

Под тряпчано-брезентовым сводом было душно, несмотря на прохладную погоду.

Здесь во мраке, в тусклом зеленоватом от цвета материала свете валялась рвань, разные куски не узнаваемой от убогости одежды и мусор.

Зарывшись в это зловонное кубло, служившее

и спальным мешком, и полом, под надзором автоматчика его обманутый напарник извлёк грубо сшитую самодельную сумку, раскрыл горловину.

– Наши вернутся, таких тебе навставляют, – пообе-

щал он. – Две, три надо? Я не жадный, бери, подавись. Всё равно найду.

– Як ти це зробиш, якщо у тебе куля в грудях?[14]

– А? – дёрнулся колонист. Его лицо загорелось, даже во мраке было видно. Сознание только уловило угрозу, организм чётко всё понял.

Грохнул одиночный выстрел, внесистемника бросило в тряпки.

– Так ось вона. Невже не помітив?[15]

Ярослав со всей остротой почувствовал безвыходность. Десятки разных исходов, выборов, альтернатив вертелись в его мыслях. Не пойти в это место… попробовать отбиться, пока было оружие… рвануть прямо сейчас вон и будь что будет…

Опять вспомнился ни за что убитый бомж. Да что вообще про него известно? Кем он был раньше? Заслужил ли он валяться в безвестности? Сейчас и он, Найдёнов, так же глупо потеряет жизнь, а столько ещё хотелось, столько надо было успеть!

С плеча соскользнула лямка сумки, вновь на русском языке прозвучало:

– Вперёд иди. Бежать даже не думай. Прострелю ноги и оставлю подыхать.

***

Шаг, ещё шаг. Чавк да чавк. Почва всё влажнее, грязь облепляет обувь.

При приближении пары людей лягушки поспешно скрываются под водой, покидая уютно насиженные болотные лилии.

«Узловец» с длинной слегой в руках, а шагах в трёх позади – боец с автоматом. Страшно, тоскливо идти под конвоем, рискуя уйти в пучину.

Смяв куст игольчатого багульника, Ярослав остановился, тщательно прощупывая путь перед собой.

– Ступай дальше.

Уже второй час идёт его служба пушечным мясом. Болото длится и длится, продолжается и путь.

Конвоир то молчит, уходя, как кажется, глубоко в свои мысли, то сам себе бормочет на непонятном пленнику языке, то с гневом делится частями своей биографии. Сетует на несправедливость: прибыл на параллель с сестрой, её на работу приняли, в лазарет местный, а его – нет! Пришлось прибиться к банде неприсоединенцев, грабить благоустроенные окраины разных сверхкланов.

– Стiй![16]

Новый приказ. Ярослав замер, не радуясь и не печалясь.

– Туды підемо[17], – указал направление враг.

Найдёнов послушно сменил направление.

– До клану идем. Є у тебе курево? Мито за прохід на другий рівень платити[18]. – Спохватившись, добавил, поясняя: – За вторую охранку пролезать, пошлина у них такая.

Ярослав не ответил, но вопрошавшего это вроде не слишком и заинтересовало. Он продолжал:

– Добро, не мясо, как у «Топливников».

Причём здесь мясо и «Топливники», Найдёнову было непонятно.

Он вообще воспринимал действительность словно с небольшой задержкой и в урезанном виде. Постоянная угроза, опасение каждого слова, каждого звука затуманивали разум.

У очередной гряды кочек на безлесном пространстве затаилась можачина. Топкое, опасное место.

Оба путешественника притормозили, подыскивая путь дальше.

– По кочкам прыгать будем, – вынес решение украинец, проводив взглядом ондатру под водой.

Найдёнов теперь рисковал, как никогда за этот путь.

Каждый шаг грозил обернуться попаданием в трясину, а в данном случае это смерть.

Где-то сзади сопел и хлюпал водой неприсоединенец, шумно приземляясь на проверенные «узловцем» участки.

Перед очередным рывком Ярослав немного замешкался. Обернулся поглядеть на приближающегося конвоира.

Тот неудачно стал, ноги его разъехались. Браня весь свет, украинец поднялся и под грохот отдалённого выстрела завалился в топь.

Не издав ни звука, он ушёл под воду, оставив кровавый след на поверхности.

Упав в грязь, Ярослав прикрыл голову руками, в глубине души понимая бесполезность жеста. «Конец», – промелькнула мысль.

Но повторных выстрелов не слышалось, никто не появлялся. Эхо грохота ушло, вернув место обычным болотным звукам.

Приподнявшись на локтях, «узловец» прополз к валявшемуся рюкзаку погибшего. Здесь же уткнулся дулом в грязь и автомат.

Схватив эти вещи, Найдёнов, не до конца веря в случившееся, боясь и радуясь одновременно, поспешил прочь.

***

После блуждания в топях «узловец» был бы, наверно, рад выползти на твёрдую сухую землю, если бы у него остались силы радоваться.

В который раз Ярослав остался жив меж двух огней.

Прошли только часы, а образ украинца-ренегата стирается в памяти, забывается с поразительной быстротой. Не забыть только его ужаса перед уходом под воду.

У подножия холма Найдёнов завалился, окончательно выбившись из сил.

Пролежав совсем немного, он успел порядком замёрзнуть. Здесь так всегда: кто не двигается хоть чуть-чуть, тот остывает, сам того не замечая. Остывает и гибнет. «Узловец» принудил себя подняться усилием воли.

В сумке, вернувшейся к Ярославу, ещё была одна банка паштета, но есть парню не хотелось. Только усталость, боль во всём теле, тяжесть в ногах и руках не давали продолжить путь.

Найдёнов понимал, что без сна долго не продержится, но после всего пережитого он и на минуту боялся расслабиться.

Счастливое совпадение в маршруте «узловца» и его погибшего конвоира давало некоторую надежду первому. Наверняка Колода тоже двигался не без задержек, может быть, остаётся шанс его нагнать.

А если в укрепточке «Железнодорожников» путь оборвётся… Что ж, всегда можно вернуться, с остатками попытаться построить новый «Узел». Всегда есть путь назад.

Эта мысль придала клановцу сил. Смирившись с ней, он почувствовал огромное облегчение. Всеобъемлющая цель его существования перестала давить своей неотвратимостью. Один только мираж выбора, возможность поменять исход вернули уверенность. Этой мысли Ярослав боялся всю дорогу, до последнего не размышляя о перспективе возвращения по-настоящему.

Не обращая внимания на пронизывающие порывы ветра, не чувствуя сырой одежды, каратель двигался по примерно выбранному направлению к сверхклану, поглаживая автомат. Отныне «узловец» чувствовал, что не расстанется с оружием, которое вроде приносит столько страданий, но однозначно облегчает решение проблем.

***

На опушке широко раскинувшегося бора удобно расположился лагерь группировки «Железнодорожники», уютно обнятый стеной деревьев с трёх сторон.

Здесь уже чувствовалась подлинная мощь: укрепления, огнестрельное оружие, уходящие в глубь клановой территории «улицы», отстроенные быстровозводимые здания для рабочих и администрации, маячащие вдали за многочисленными кольцами колючей проволоки.

На всякий случай, опасаясь напороться на патруль, Ярослав спрятал АКСу поглубже в драный рюкзак, не желая лишиться ни имущества, ни жизни.

– Замер! – угрожающе остановил путника страж.

Другие привратники внешне были спокойны, даже миролюбивы, но сомнений не возникало – реакция у них отменная. – Кто и откуда?

Вновь ругая себя, Ярослав пытался сказать хоть что-то, осознавая, что весь заранее придуманный текст – сплошная чепуха в этой ситуации.

Ощущая, что ещё секунда тишины, и он погорел, Найдёнов пробормотал:

– Группировка «Узел» передаёт привет вашему клану и желает обсудить положение вещей.

Какое «положение вещей»?! Нет, нельзя пытаться выдавливать официальность!

– В пределах охраняемой территории допустимо только то, что приказано. Проявление агрессии, неподчинения, подозрительное поведение караются расстрелом, – забубнил привычный текст постовой. – Доступ дальше первой охранной линии осуществляется по согласованию с руководством.

Завершив, «железнодорожник» утратил к «узловцу» интерес и отошёл от прохода.

Чернявый татарин стволом автомата сдвинул заграждение.

Дорога была открыта.

Зайдя за угол какой-то юрты, Найдёнов прыгнул на месте, задрожав всем телом.

Буйная радость заставляла хоть как-то сбить громадное напряжение.

Но облегчение длилось недолго. В своих мыслях мститель ни разу не забредал так далеко.

Куда идти теперь?

– В администрацию, – сам себе прошептал Найдёнов.

Ведь не враг же он. Почти цивилизованный колонист, его группировка всегда сотрудничала с «Железнодорожниками».

Сейчас нужно просто сторговаться. Договориться о помощи. Воевать со всей параллелью одному невозможно. Скоро понадобится еда. Уже сейчас необходим отдых. Через несколько часов наступит темнота.

Продвигаясь мимо рядов приземистых одноэтажных строений, «узловец» поглядывал на встречающихся клановцев. Все с оружием, ни одного рабочего.

Трое тащили грязный мешок со свежими пятнами крови. Дичь.

Один из них возмущался, что приготовленное для своих людей отличное мясо придётся отдать кому-то.

Очередная улица свернула резко налево, выведя Ярослава к другому блокпосту. Охранялся он не в пример хуже первого, хотя надетая на кол волчья голова вполне подтверждала, что и тут следят за порядком.

«Узловец» не стал приближаться к стражам. Ну их.

Вместо этого он зашагал к единственному охраняемому зданию. Должно быть, там и есть штаб.

Ярослав стоял шагах в тридцати от входа. Дверь распахнулась, караульные чуть повернули головы.

Вышел человек в тёмно-зелёном плаще. Высокий, широкоплечий, с проседью. Лица издали было не видно, но каратель обмер, даже не догадавшись в первый миг уйти с обзора. Алексей Колода.

Предатель обвёл взглядом округу и на миг сбился с ритма шага. Неужели заметил?

Следом появился, если судить по форме, «железнодорожник». Двое задержались у крыльца, что-то обсуждая.

Подошли двое клановцев, таща объёмный и даже на вид тяжёлый рюкзак. Колода коротко переговорил с ними, не без их помощи набросил лямки рюкзака на плечи, пошатнувшись и отступив на шаг в первый миг.

Ссутулившись, бывший напарник Герцена пока ещё неловко пошёл.

Ярослав медленно брёл через толпу высыпавших на «улицу» колонистов, не числящихся в сверхклане.

«Увидел или нет?» – мучил его вопрос.

Колода направился в сторону КПП у второй охранной линии, где скопилась целая очередь желающих пропуска.

Если у него есть разрешение на вход, а в этом Ярослав не сомневался, конец затее. Неизвестно, что нужно за проход на ту сторону.

Держась от бывшего соклановца на почтительном расстоянии, Найдёнов проклинал пропускной режим и свой ничтожный доступ.

С каждым шагом зрело желание вынуть автомат и, на этот раз без сожаления, изрешетить урода. И плевать, что после этого неминуема гибель. Теперь не так страшно.

Вдруг Колода свернул в узкий проход между срубами. Не прошло и секунды, как он исчез. Шёл, а потом не стало его.

Ярослав быстро размотал тряпицу с АКСу. Сейчас или никогда.

По ту сторону прохода открывалась неширокая площадка, окружённая палатками. Вокруг было пустынно.

Где же Колода, куда мог скрыться?

В одной из палаток мелькнуло тёмно-зелёное одеяние. «Узловец» устремился туда, выставив ствол перед собой.

«Не двигайся!» – хотел крикнуть Ярослав, но споткнулся обо что-то мягкое, большое и тяжёлое. Рюкзак.

В миг замешательства удар из темноты в лицо сбил «узловца» с ног. Автомат резко вырвался из рук, знакомый, бесконечно уставший голос спросил:

– Воевать собрался? Борисов нанял?

Ничего не видя от ярости, молодой человек бросился на предателя и получил ещё один удар.

Завалившись в пыль, Найдёнов не чувствовал ничего, кроме ненависти.

Кровь из разбитой брови стекала на лицо, мешая смотреть, но дуло автомата, ставшее, казалось, центром мира, различалось хорошо. Сейчас оно не вызывало страха, скорее обиду. Потаённую обиду проигравшего, но уходящего с честью.

– Ты выродок! Понятно? Продавшийся! – Найдёнов плюнул, но не попал. – Чего тебе ещё надо было?

Колода отреагировал не сразу.

– Вам же добра хотел! – вспылил Алексей. – Да, видно, просчитался я, не в коня корм. Но ты зла не держи.

Вскинув вверх оружие, бывший «узловец» выстрелил длинной очередью в небо и, зашвырнув остаток патронов за ближайшую палатку, шустро скрылся в узких проходах, бросив автомат.

Ошарашенный произошедшим, Ярослав пополз прочь от места стычки, осознавая, что времени непростительно мало.

Когда появятся «железнодорожники»…

Вообще парень не представлял, что тогда будет. Просто твёрдо знал, что лучше хоть куда-то затеряться к тому времени.

***

Уже стемнело, подступала вечерняя сырость.

Зона влияния «Железнодорожников» загорелась блеклыми огнями.

Дикие земли меняли свой облик, наступало время ночных зверей.

Несколько часов Найдёнов полулежал, как убитый им люмпен, ничего не чувствуя и ни о чём не заботясь.

Он прекрасно знал, что предприятие провалено, «Узла» больше нет, билета в сверхклан – тоже. Оставалось одно: погибать.

После того как побитого, оглушённого Найдёнова настигли бойцы клана, его немедленно приговорили к смертной казни. Всё имущество осуждённого перешло к палачам.

Неожиданно появился командир. Стереотипный: на голову ниже личного состава, с перекошенным от ярости лицом.

Брызгая слюной, он приказал отнести нарушителя за пределы зоны влияния группировки и отпустить.

Его приказ был выполнен: Ярослава, не способного и не желающего идти, оттащили под большую ель и оставили.

Возвращаться назад в «Узел»? Наверняка, остался хоть кто-то. Но без еды и оружия очевидно: путь невозможен. К тому же отсутствовала карта, а дорога сюда слабо отложилась в перенапряжённом сейчас сознании.

С кряхтением поднимающийся Ярослав усмехался кровожадной мысли, что лучше бы сверхи оставили ему вещи – для них же безопаснее. Вновь подтвердилась губительность жадности для фраера, хотя «Железнодорожники» отнюдь не тянули на роль фраеров.

Теперь, когда нельзя ни вернуться, ни примкнуть к рабочей бригаде, нужно хотя бы уйти запоминающимся способом.

– И всё? – тоскливо спросил у темноты Найдёнов.

Устроить из постыдного признания своей слабости показной номер?

Поразмыслив и вконец запутавшись между целями ближайших недель, событиями последних часов и желаниями недавних минут, Ярослав махнул на всё рукой и согласился со вновь найденным тезисом.

«Да я психом стал!» – подумалось ему. От этой мысли стало тепло и спокойно на душе, как после разрешения самому себе думать о неудаче.

Найдёнов не понимал жалости к себе, никогда этим не занимался, но принятие себя безусловно стало его стержнем на время похода.

Что в предыдущий раз, что в этот миг осознание чего-то прежде табуированного становилось катализатором. Снимая со своих плеч огромные части непонятно когда взваленной ноши, Ярослав открывал в себе новые силы.

Хотя какая разница? Теперь всё стало на свои места: он сходит с ума. Всего лишь. Жизнь зашла в тупик. Слишком много сделано, слишком много непоправимо. К чему упорствовать?

У тёмного КПП продолжали нести дежурство караульные.

Почему он всё-таки выжил несколько часов назад, молодой человек не особо думал. Рационального объяснения этому не существовало.

У забора из колючей проволоки мститель замер, поражённый великолепием пришедшей на ум мысли: не на «Железнодорожниках» свет клином сошёлся! Ведь есть ещё и другая стройбригада – «Топливники». К ним тоже можно рискнуть обратиться за помощью.

Но озарение быстро сменилось привычной апатией. Ярослав даже не знал дороги.

За нитями, отделяющими клановые земли, прошёл сторожевой. Его фонарик выхватывал ошмётки окружения из темноты.

Словно мотылёк, Ярослав завороженно следил за движениями луча. Сидел и просто наблюдал. Делал это даже тогда, когда тело начало мелко трястись от холода.

Когда в очередной раз мимо протопали сапоги по утрамбованной грязи, Найдёнов решил – пора.

Он снял куртку и обмотал руки порванной надвое рубахой, грязной вонючей тряпкой.

Нисколько не опасаясь смены однообразного хождения «железнодорожника», «узловец» перебрался через заграждение, скрипя достаточно громко. Зачем скрываться? Он уже решил, что жить не станет, и доживать стало легче.

Вспоминая устройство базы, Найдёнов направился на голоса. На площадке перед администрацией горело несколько костров, вокруг сновали колонисты, кипятилась вода, шкварчало мясо, слышался гогот. У границы круга света, во тьме, укрылись люди с оружием. Хозяева базы.

Сперва Ярославу жутко захотелось есть, но он подумал, что пришёл сюда, быть может, в последний раз показать Голиафу параллели, что не нужно злить малыша-Давида.

С безразличием вломившись в первую попавшуюся дверь, оказался в кромешной темноте.

Хлипкая хибара была подсобкой. Зацепив и свалив нечто в темноте, Ярослав вернулся к кострам.

Смело войдя в освещённую местность, он обратился к первому попавшемуся:

– Свечи не найдётся?

Без слов бродяга в мятом бесформенном балахоне выудил из кармана кривой огарок и протянул на ладони.

Взяв его, Найдёнов поджёг крошечный фитиль от пламени костра и удалился, пряча огонёк в кулаке.

Теперь содержимое подсобки удалось, хоть и с трудом, разглядеть: хлам. Всякая всячина загромождала узкую комнатку. Здесь были обломки досок, убитые ручные инструменты, банки и куски железа и шифера.

Выбрав ржавый серп как оружие, Найдёнов разжился также широкополой шляпой.

В новом прикиде пугала он двинулся мимо цепочки дверей.

Дёрнул одну наобум. Открыто. Внутри никого.

Убранство разнообразием не отличалось. Под стеной валялся спальный мешок, рядом – прикрученный к полу небольшой сейф. На нём лежала котомка.

С равнодушием вытряхнув вещи на дощатый пол, пошурудил их носком сапога.

Таблетки. Сухое горючее.

***

В лагере «Железнодорожников» поднималась тревога. Пламя горящих жилых корпусов заметили только когда стало поздно, расползающееся пятно огня окружили десятки человек. Одни пытались растащить все подверженные горению вещи, лишив пожар сырья. Другие начали было носить воду, но быстро перестали – руководство клана запретило тратить ценный ресурс впустую.

Но не все сбежались на ЧП. Одна фигура в странной шляпе мелькала в отсветах, уходя по лабиринту внутренней «улицы».

Найдёнов радовался. Он очистился от желания стать сверхклановцем, скрепив договор с судьбой огненной печатью.

Путь вышел в то место, где он в последний раз встретил Колоду. И потерял.

У стены палатки валялся белый камешек. Этот последний символ «Узла» выбросили на месте при обыске. Найдёнов стряхнул с предмета пыль и зажал в кулаке, упрямо не желая расставаться.

С досадой полоснув серпом по брезенту палатки, он вышел к пустующей площади с кострами.

Не заботясь о чистоте, Ярослав отрезал кусок подгорающего мяса с расположенной над огнём туши и вонзил в горячую плоть зубы, но от неожиданной мысли замер.

Целый каскад разрозненных образов, складывающихся в цельное полотно осознания, промелькнул в его голове.

Слова украинца о пошлинах сверхкланов: «Железнодорожники» – сигареты, «Топливники» – мясо. Речь точно была о пошлинах за вход!

Троица «железнодорожников», не желавшая отдавать кому-то своё мясо. Тяжёлый и мягкий рюкзак Колоды…

Неспроста, явно всё неспроста.

Глотая непрожёванными кусками горячее мясо, «узловец» почти бежал от нетерпения. Теперь ему вновь есть смысл жить, опять взят след. Хоть какой-то, лучше, чем ничего.

У заставы на второй охранной линии остался только один привратник. Остальные, должно быть, находились в районе пожара.

– Как дойти до «Топливников»? – с ходу поинтересовался у стража Ярослав.

Ему нравилась такая благосклонность судьбы. За какие-то полчаса он почти вновь родился. Неужели высшим силам станет жалко помочь ещё немного?

– От нас на юго-запад, – махнул рукой, указывая направление, «железнодорожник», но в темноте было не разглядеть. – Пройти можно либо через озёра, где дороги-то и нет, либо пересечь вторую охранную линию… – интонация становилась всё вкрадчивей, намекая. – Впрочем, нет. В связи с ЧС проход в обе стороны приостановлен на неопределённый срок.

Стражник замер, ожидая предложений.

Он предвкушал, сколько и чего запросит с обладателя такой шляпы, человека явно не в себе. Как такого только на посту пропустили? Ему следовало быть хоть немного внимательнее.

Ржавый серп мелькнул, целя в шею.

Инстинкты тренированного «железнодорожника» сработали, но не спасли. Острый конец оружия вонзился в правый бок около подмышки.

Истошно завопив, стражник метнулся назад, раздирая плоть о металл.

Серп выскользнул из рук Ярослава, увлекаемый по-

терявшим от боли сознание телом.

С жестокой радостью он завладел автоматом поверженного врага. Что за модель оружия, Найдёнов не знал.

Не задерживаясь на поиск дополнительных патронов, мститель пересёк вторую охранную линию.

Здесь был несравненно более высокий уровень жизни: маленькие, но основательные домики с электричеством, магазины со светящимися вывесками. Иногда встречались велосипеды, реже самокаты у порогов.

Здесь люди, встречавшие мрачного ходока, опасливо расступались. Они не носили униформы «Железнодорожников», надевая светло-серые робы.

Оказавшись в этом месте, Ярослав, теперь безо всяких переживаний, опять спросил себя: хотел бы он жить здесь или разгромить и сжечь эти края? Интересно, что же за последней, третьей охранной линией?

***

Рассветало.

Сутки назад, тоже на рассвете, с такой далёкой теперь базы небольшого клана «Узел» вышел молодой колонист, имея свою правду, желание её отстаивать и решимость это делать.

За прошедшее время обстоятельствам было угодно превратить его жизнь в сплошную полосу препятствий. Каждая сложность казалась непреодолимой, каждый поворот судьбы – погибельным.

Но этот человек остался жив. Более того, он выработал новый защитный механизм перед ударами судьбы. Новый для себя, но не уникальный.

Конечно, ни о чём подобном Ярослав не думал, расстреливая из засады караульных на КПП, за которым зона влияния «Железнодорожников» заканчивалась.

Страж непонятно почему остался один, никто не пришёл ему на выручку: невоенное сословие действовало согласно инструкциям и скрылось в бараках и избах.

Подчинившийся непонятному порыву убийца сшиб широкую доску шлагбаума.

Дичающие с удалением от цивилизованных мест края встретили ходока умиротворённо. Остаток ночи Ярослав маршировал, стараясь не сбиться с шага и не потерять ритм.

Грядущий день после такого-то обилия хмурых обещал быть солнечным.

С холмов были видны редкие далёкие путешественники. Ближе к западу параллели жизнь человека проявляла себя всё сильнее.

Для одиночки это могло создать ложное ощущение некоторой безопасности, мол, к людям можно обратиться за помощью, дикие звери чаще истребляются и прочее в таком духе.

На деле было иначе: шанс нарваться на отряд сверхклана, угодить в капкан или по невнимательности, не возникшей бы при других обстоятельствах, прозевать хищника с лихвой перекрывал всё хорошее.

Если пересекаешь параллель с запада на восток, скорее всего, ты опускаешься на социальное дно, если наоборот – ещё вероятнее, что погибнешь.

На очередном холме, окружённом ручейком, Ярослав сделал привал, вдоволь напившись.

Погони не было, потребности первой ступени пирамиды Маслова не проявлялись.

Даже остановку Найдёнов сделал не столько чувствуя усталость, сколько утомившись однообразием. Однообразные пейзажи, однообразный шелест травы, врезавшиеся в механическую память движения… Лишь раз вдали появилась пара оленей, вскоре скрывшись.

Ярослав смог расслабиться лишь минут на двадцать, постоянно вспоминая, что с тяжёлым грузом Колода не пойдёт быстро.

«Узловец» не представлял, что будет, когда он настигнет свою жертву. Что сделает, что скажет?

Каратель эмоционально выгорел.

***

Долго блуждал, не зная дороги. Куда ни пойдёшь – всюду вроде бы верно, да только цель всё в той же призрачной дали.

Без малого пророк «Узла», он нёс свою веру через безлюдье. Параллель 66 становится намного больше и объёмнее, если превозмогать её.

И Ярослав превозмогал. Делал это как мог. Старался обрести покой, невзирая на последствия.

Но ноги не лучший помощник, хотя и не худший, в деле построения мира в душе. Они могут забросить неведомо куда, стоит не уследить за ними.

Так произошло и с Ярославом.

Сколько он был в пути, маршировал, полагая, что все существующие дороги сойдутся в одной точке, в полюсе цивилизованного бытия, и этим полюсом будет хоть база, хоть небольшая укрепточка «Топливников».

Так могло бы и произойти, если бы не встреча, быть может, самая значимая для судьбы параллели 66, не считая той встречи, где эта самая колония была создана.

Поднявшийся на возвышенность «узловец» осмотрелся. Ему наперерез двигалась группа вооружённых людей. Растянувшись цепью, они пугающе быстро приближались, превращаясь в полукольцо.

Инстинктивно Найдёнов упал на землю, но в короткой жёсткой траве не укрыться, если уже заметили.

Молодой человек не на шутку перепугался.

Сползая в противоположную от наступающих сторону, он пытался понять, кто это. Никаких особенностей внешнего вида: ни униформы, ни отличительных знаков, нашивок. Сходиться близко в любом случае не следовало, но знать бы, чего они хотят! Просто пройти рядом или уничтожить одинокую цель?

Петляя по недавно пройденной тропе, Ярослав торопился в примеченную неподалёку растительность. У незнакомцев есть все шансы расстрелять его с холма.

Беспрерывно оглядываясь, Найдёнов домчался до намеченных зарослей. Отстали?

Осторожно выглядывая из-за толстого ствола, беглец следил за возвышением.

У его подножия с двух сторон так же организованно крались неизвестные бойцы. Они держали под прицелом вершину. Теперь сомнений почти не было. Оставалось только убираться.

И он убрался. Углубился в чащу. Лес здесь был не слишком густой, продраться несложно. Прошёл шагов сто и, не выдержав, побежал. Не заботясь о возможных других опасностях. Его страшили неизвестные бойцы. Внушали испуг своим организованным движением. Доселе Найдёнов сталкивался много с кем, по большей мере превосходящим, но теперь те самые высшие силы словно дали понять: «Беги, здесь мы не помощники».

За полосой леса был обрыв с речкой на дне. Продвинувшись по камням вдоль, Найдёнов наткнулся взором на строение.

Деревянное нечто, приземистая избушка с чёрными провалами двух маленьких окон.

«Лучше не подходить», – подумал Ярослав, но, бросив взор в глубь леса, сменил решение.

Навстречу показались люди. Эти тоже были при оружии, но в чёрных накидках. «Топливники».

Заняв такое положение, что каждый прикрывал товарищей, клановцы кого-то высматривали, беззвучно перемещаясь по труднозапоминаемым ломаным. Казалось, что вся группа – единое создание, медленно катящееся в неизвестном направлении.

Неужели расстрелянный патруль так взбесил всех силачей этих мест?

Мужчины неспешно и осмотрительно рассредоточивались, блокируя пути отхода притаившемуся у стены Ярославу.

Парень не мог незаметно вернуться, вбежать в дверь скрытно тоже было невозможно. Загнанный в ловушку «узловец» изготовился стрелять из трофейного автомата. Взяв оружие со странным цилиндрическим магазином в руки, он вдруг вспомнил название: «бизон». Вроде в каком-то фильме видел.

В следующий миг произошло неожиданное и страшное: из-за стены ударила очередь.

Чёрные накидки бросились в сторону, беспорядочно паля.

Найдёнов извернулся и ввинтился в узкое окошко, оказавшись в тёмной землянке. Кто бы в ней ни был, внезапное нападение давало шанс. Остаться на улице было верной смертью.

Тлеющий очаг бросал отсветы на стены. У дверного проёма скрючилась фигура с автоматом, отстреливая патрон в две секунды. Неужели адская тварь просчитывает и целится так, что не даёт «топливникам» высунуться? Надолго ли патронов хватит?

Несколько впорхнувших в помещение пуль заставили оборонявшегося стрелка укрыться.

Двое в хижине заметили друг друга разом.

Найдёнов и Колода вновь встретились.

***

Злейшие враги сошлись в схватке. Не в облагороженной дуэли и не в поединке умения и мастерства – в обыкновенной драке, где случай – не последний фактор победы, везучесть – не пустая характеристика.

Группа преследователей Найдёнова подступила к избе, штурмуемой «топливниками».

Что произошло дальше, Колода не успел узнать. Он мельком выхватил картинку в окне, уклоняясь от нападения соклановца.

Ярослав потерял ствол и наступал на не успевшего перезарядиться недруга с голыми руками.

Это была последняя драка, но ему было плевать. Бешенство боя придавало парню сил: он забыл и про усталость, и про пострадавшую у ручья руку.

Алексей зазевался и получил удар в грудь. С поразительной даже для самого себя ловкостью Ярослав ухватил «узловский» камень и метнул во врага, зацепив ухо Колоды. Слабый Найдёнов не мог совладать в рукопашную со здоровяком. Ответный удар по лицу ослепил Ярослава, швырнув на стол.

Грязные долблёные миски разлетелись в стороны. Бутылка с бесцветной жидкостью упала на земляной пол.

Колода сбил себе дыхание, но узкое пространство давало ему возможность: вползший в окошко боец получил два жестоких удара в переносицу, не успев защититься.

Очередь полоснула окно, Алексей отпрянул, запутавшись в хламе под ногами, и грузно завалился, выставив перед собой руку.

Тело Найдёнова не слушалось. Ничего не видя правым глазом, Ярослав валялся в полубессознательном состоянии, чувствуя нарастающий жар возле ног.

Сдавленный стон рядом привлёк парня. Колода пытался соорудить петлю из кофты, его плечо выгибалось под неестественным углом.

Превозмогая боль, Ярослав ухватил бутылку, упавшую, но не разбившуюся. Жидкость с характерным запахом вытекла ровно наполовину, впитавшись в грунт.

Откатившись от пышущего жаром очага насколько хватило сил, размахнулся, разбивая тару с керосином об хорошо прогретые камни.

Сил больше нет. Дело сделано. Теперь он победил. Или перевернул доску и разбросал фигуры?

Ярослав лежал, ничего толком не понимая, и часто дышал, глотая жар. Тот самый жар горна, где ковалась справедливость.

Последовавший удар, перед которым мстителю запомнился лишь грохот автомата в руках Колоды да яркая вспышка разгорающегося пламени, принёс долгожданное облегчение.

***

– Где я? Я живой? – спросил Ярослав у темноты.

Это вообще действительность или ещё обморок?

Поняв, что смог лишь нечленораздельно промычать, «узловец» осторожно потрогал болевшую голову.

Что это за место?

– Очнулся? – прозвучал вопрос из темноты. – Помощь нужна?

Это он! Точно голос Колоды!

– Почему я ещё живой? – только проговорил Найдёнов, совладав с языком. – Почему не убил?

– Не убил? Мы в одном клане состоим, забыл? И с каких пор убийствами по поводу и без занимаются?

– А с тех, когда ты Герцена в спину ударил! – проорал Ярослав, сам испугавшись звука хриплого голоса в пустоте.

– Это Девятов так сказал?

В темноте прошелестело. Алексей куда-то переместился. Ярослав просипел в неизвестность, вытирая слезящийся подбитый глаз:

– Ты должен был сгореть в той землянке или выбежать под пули. Что произошло?

– Подвал спас. Над нами, должно быть, горит изба. Шум слышишь?

Действительно, монотонный гул, приглушённый глубиной, разносился по окружению.

– Спасибо, конечно, что выручил, но твоего преступления это не отменяет. Ты знаешь, зачем я здесь.

Алексей тяжело и безнадёжно вздохнул:

– Лучше, чем кто-либо. И весь твой путь я желал тебе удачи.

Ярослав печально удивился, в образах вспомнив основные моменты похода:

– Удача? Ты точно знаешь, о чём говоришь?

Колода вздохнул снова:

– Гореть ещё будет долго, сидеть нам тут немало. Прошу, отложи кровопролитие хоть до выхода. Если хочешь, я расскажу свою правду, ты – свою.

***

Говорить начал Найдёнов. Долго, эмоционально и подробно.

Как ни мучительно было ему погружаться в недавнее прошлое, он вновь проделал путь от стоянки «Узла» до землянки на западе параллели 66, поведал обо всём.

Он опять доходил до исступления, радовался внезапно возникшим решениям сложностей, снова прослезился, говоря о смерти упавшего на дно жизни добытчика, унёсшего обиду в могилу, смахивал пот ужаса с горячего лба от ещё живых мыслей об аресте у «Железнодорожников» и плене ренегатов.

Вспомнил всех убитых, совместив жалость и ненависть к себе, смаковал подробности расправ.

Не забыл рассказать, с чего всё началось, упомянул о поляризации «узловцев», о смене направления в идеологии, о своём отступничестве от нарождающегося клана в пользу старого.

Колода слушал молча. Не сказал он ни слова и при угрозах в свой адрес. Только когда Найдёнов выдохся и замолчал, отступник взял слово.

– Знаю. Я всё про тебя знаю.

– Нет. Ничего ты не знаешь!

– Целые сутки ты словно действуешь по чужой программе. Твои мысли чужды тебе. Разве нет?

– Молчи.

– Кажется, что всё возвращается в ужасающее начало.

Найдёнов замер. Колода с каждой фразой всё точнее и точнее описывал ощущения последних часов.

– Откуда тебе известно? – спросил молодой «узловец», проявляя всё больший интерес. Проснулись неясные подозрения.

Теперь главным стало понять. Ярослав чувствовал, что за предателем кроется некая правда, он не польстился на деньги или иные материальные блага, был план, был расчёт.

– Ты сам спросил. Сам зачехлил оружие и сел за стол переговоров, – с некоторым удовольствием, так и не сокрытым в голосе, проговорил «узловец»-ветеран.

– Что со мной происходит? Что вообще творится? – рявкнул Найдёнов. С отвращением он понимал, что поверит любому слову Колоды. Алексей вновь его переиграл.

Но как? Что он за человек? Откуда в нём столько силы влиять на окружающих?

– Ты пока не понимаешь, но ты победил! – с пафосом и вновь появившимся самодовольством бросил фразу недруг Найдёнова. – Одолел и меня, и Герца, и обстоятельства. Нет, не отрицай.

Ярослав опешил от этой тирады.

– Больной? – с подозрением осведомился молодой «узловец». Он начинал терять терпение.

– Я верну тебе покой. Я несу мир. Я готов поделиться им.

Найдёнов ещё сильнее растерялся от такого заявления.

– Ещё один бред – и я порву тебя голыми руками. Не знаю как, но я сделаю это! – прошипел он, напрягая все мышцы.

– Были два товарища. Жизнь они видели по-разному, но, несмотря на это, дружили крепко, – поведал Колода тоном, предвещавшим повествование очень издалека. Он очень умело проигнорировал предупреждение напарника, а может, не понял сути. – Один нашёл призвание в служении людям. Невероятный альтруизм, жертвенность. Вся жизнь – помощь остро нуждающимся. Кому словом, кому делом, кому деньгами. В своей благотворительности он нередко переступал грань, конфликтовал и с властями, и с недоброжелателями, много с кем. Побывав и на войнах, и на местах стихийных бедствий, он добрался до здешних земель. Тут ведь непочатый край работы!

Второй тоже служил людям, хоть и не признавался себе. Жил отшельником, некоторые считали его магом, травником, деревенским ведуном. Может быть, они в чём-то правы. Этот второй был убеждён, что каждый человек гораздо глубже, чем принято думать, и нужно лишь суметь высвободить силы. Примерно так.

Короче, первый – Гордей, второй – я.

Герц затащил меня с собой в эти края. Да я особо и не против был.

Переходя к сути, скажу пару слов про «Узел». Ты знаешь, как создавалась группировка? Так я и думал, что нет. Это вообще мало кто знает, а теперь, похоже, я один.

Мы вдвоём вышли на некую третью силу. Это не привычные всем два клана-великана. Большая земля ближе, чем считают все тут. Не важно сейчас. У нас не было ничего: ни пищи, ни оружия для охоты. Мы завербовались в группку из пяти человек. Смертниками. Требовалось напасть на отряд каких-то ренегатов. Кажется, поджигателей леса. Хотели так привлечь хоть чьё-то внимание. Мы выполнили поручение. Там была жесточайшая бойня.

Выжили только двое. Думаю, ты понимаешь, кто.

Гордей приступил к созданию кормушки для остро нуждающихся. Он был в своей стихии. Организовал подобие сверхклана со всеми необходимыми атрибутами: бессмысленными символами, постоянным руководством, ожиданием благополучия. Особенно последнее: все рядовые сверховские обитатели ждут. Ждут, когда станет лучше. Мне повезло пообщаться с некоторыми из них. Они очень лояльны к своей администрации, видя контраст их бытия, полного надежд, с прозябанием внесистемников, о причинах наличия которых многие и не задумываются.

Так вот. «Узел» сплёлся, вышел из-под ручного управления. Я в его создании участия почти не принимал. Часть этого узнал от Гордея, часть сам додумал.

– Довольно, – перебил Найдёнов. Он с трудом смог освободиться от чар повествователя и тут же пожалел: рассказ давал непонятное облегчение. Клубок свежих эмоций, натягивающийся во время предыдущего дня, начал было уже трещать и рваться от напряжения, но речь Колоды развязывала этот узел. – Переходи к сути.

Сбившийся с мысли Алексей помедлил.

– Говори, – почти умолял его младший «узловец».

– Герц был обречён. Туберкулёз, возникший с новой силой, пережить ему было не дано. Мои народные средства отчасти помогали, но всем всё было ясно. Незадолго до смерти он попросил меня кое-что уничтожить. Он заказал клан «Узел». Да, его. Лидер признал проект «Узла» провальным. Группировка намертво связывала своих членов, не давая стимула искать пути в полноценный клан-гигант. Всем теперь уже нравилось быть почти сверхкланом без всяких на то объективных причин. Гордей принял решение уничтожить своё творение после смерти и убедил меня сделать то, что и произошло. Он предполагал, что раскол и угроза извне зародят центробежные силы…

Никто ещё не смог полностью предсказать поведение людей. Во всей системе элементы среагировали не так, как предполагалось, но в целом ожидаемо. Один же, динамичный, совершенно нетипичный для здешнего общества, стал… скажем, в суперпозицию. Не знаю, как точнее описать. Он играл за условную сторону Х методами диаметрально противоположной стороны Y. Он сражался против обеих сторон, сам же давая им силы своими действиями. Как короткое замыкание, что ли.

Я приглядывал за ним. Конкретного плана действий у меня не было. Сперва намеревался вертеться поблизости, отслеживая происходящее. Вскоре же ты, дорогой товарищ, своей стремительностью затянул и меня в бега.

Ты нёсся вперёд за воображаемым врагом, сметая всё на пути. Тогда, у речки, я помог тебе. Пришлось пожертвовать моим новым знакомым. На болоте нас свёл случай. Та банда гоняла меня по окрестностям, я плутал и встретил тебя в довольно тяжёлом положении.

Вновь мы сошлись в лагере. Я с трудом смог убедить «Железнодорожников» дать шанс нарушителю. Хорошо, комендант оказался старым знакомым.

Наша новая встреча была неизбежна. И теперь, когда ты наконец готов слушать, я говорю всю правду. Я чист. Мы не враги. Я надеялся, что ты станешь той каплей, с которой начинается потоп. На что ещё мне было надеяться?

Найдёнов оторопело ловил каждое слово, с болью и ужасом вникая в суть сказанного. Это ложь, чудовищно наглая и прямолинейная. Но почему же она так правдоподобна?!

Он не знал точно, слезится его глаз от травмы или от бесконтрольного чувства потери.

– Даже если всё так, может, наш клан был тем ценен, что не говорил правды? Всё это нужно ли знать? Нужно ли проживать последние месяцы скотом, если есть шанс, хотя бы шанс... – просипел он, сдерживая рыдания.

– И я хочу, чтобы ты не относился ко мне как к предателю, – перебил Колода. – Я только лишь ошибся. Ты хороший человек, Ярослав. Соображающий, не лезущий в бутылку, жаждущий лучшего в хорошем смысле слова. Но теперь придётся жить самому. Прими всё услышанное. Не ищи ни оправданий, ни путей назад. Это не от нас зависит. Но я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть друг. Есть союзник.

– Почему это произошло? И при чём тут сдохшая лошадь? – безвольно и механически переспросил молодой Найдёнов.

– «Узел» был нежизнеспособен. Мы дружили со сверхкланами, но они с нами – нет. Они видели в нас расходный материал. И что выбрал бы каждый «узловец», столкнись интересы сверхов с нашими? Ты выбрал «Узел». Выбрал категорично и решительно. Распрощался с возможностью присоединиться к «Железнодорожникам», «Топливникам», кому-то там ещё. Ты очень хорошо сохранился, если всё ещё верил, что для успеха не обязательно продавать вчерашних друзей на правах удачливого. Если хочешь, конечно, можешь прикончить меня, но «Узла» в душе своей ты не построишь. Поверь, нет. А лошадь? Просто символ чего-то из индейской поговорки, что следует оставить. Не скакать на ней дальше, не пытаться оживить, не покупать новый овёс. Просто дать покой.

Алексей замолчал. Он вспоминал, что спас молодого соклановца у «Железнодорожников», лично обезоружив и убедив сверхов не расстреливать нарушителя порядков. А что потом? «Железнодорожники» стали жертвами фанатизма парня. Фанатизма, рождённого на крови бомжа, пролитой Колодой.

Только здесь, в душной темноте, Алексей начал по-настоящему понимать, что двигало создателем погибшей группировки. Вина и желание исправить ошибку. А он с Ярославом попытался, выходит, «утешить» лидера, каждый по-своему. В итоге оба в одной яме.

***

Странная исповедь продолжалась и продолжалась. Колода неторопливо излагал то, чему свидетелем являлся, что слышал от надёжных рассказчиков, что домыслил сам.

Ярослав был полностью опустошён. Усталость, телесная и душевная, навалилась и теперь смогла бы раздавить ослабшего человека, если бы не речь Алексея.

Как некогда неведомая сила подхватила Найдёнова и понесла по необжитым землям, так теперь та же сила отступала, приходило полное облегчение. Он становился счастливым. Да, именно счастливым. Сам в это не веря и боясь спугнуть состояние, молодой «узловец» ощущал, что получал нечто недостающее и остро необходимое в этот самый миг.

Чего ему не хватало до этого всю жизнь? Ему не хватало смелости. Смелости жить своим умом. Смелости не искать опору в чужой лжи во благо. Смелости отринуть непротивление происходящему бардаку внутри себя и вовне. Чтобы изгнать страх, мало встретиться с его объектом лицом к лицу. Нужно идти навстречу ужасу, уже не боясь.

Костыль в руках здорового, но отвыкшего ходить человека рассыпался. Найдёнов становился самодостаточен.

Теперь уже Колода, его действия и мысли становились придатком возможностей Ярослава. Молодой «узловец» понимал, что ещё очень многое нужно сделать, но ощущения настойчиво говорили, что эта история закончена.

Новый этап, на котором он сам будет ставить цели, наступил. Тёмные времена хаоса мыслей и поступков, давления чужих, искалеченных безумием мнений подходили к концу. Отныне он сам задаёт маршрут.

– Я не безумец! – крикнул Колоде Ярослав. – Мне есть для чего жить. Мне есть куда возвращаться!

Если слишком долго выть среди волков, можно позабыть родной язык.

– Ты не зло, Колода. Ты сумасшедший. Талантливый, способный, обаятельный. Но безумный! Как повезло миру, что ты заперт здесь. Дорвись человек вроде тебя до власти – была бы война.

– Война и так не за горами, друг. «Узел» надорван. Мы переиграли их.

– Кого?

– Всех. Бандитов, фанатиков, наёмников, босяков. Эту проклятую компанию с её корпоративными технологиями смерти.

Ярослав не ответил. Ему стало совершенно всё равно на все заговоры, технологии и компании мира. И ему было всё ещё слишком хорошо на душе, чтобы пререкаться с сумасшедшим, с чьим безумием довелось не просто соприкоснуться, а и пожить в нём. Как до этого в фанатичном самопожертвовании другого, его товарища и соратника.

– Ты говорил, есть какая-то третья сила? Не хочешь поведать, раз мы теперь друзья?

В который раз «не услышав» фразы, Алексей здоровой рукой начал открывать тяжёлую крышку.

***

«ЗАПИСЬ 1/2»:

«Суть такова: тебе нужно организовать добычу полезных ископаемых где-то в России. Пока просто. Но они спрятаны в весьма труднодоступном месте. Всё ещё не тяжело. Их добыча нерентабельна и окупится только через многие годы. Уже посложнее. Теперь главное: ты – иностранный капитал. Задача решаема? Внезапно, да.

Что, по-твоему, творится там, на Севере? Собрались деньги и штыки, договорились, с кем надо поделились, и готово! Никто в упор не видит подозрительной активности на ранее пустынных землях, никого не волнует военная база иностранного парагосударства не у границ, а в самых границах.

Около полутора тысяч человек – и первичная инфраструктура готова. После этого шагом марш легализов...»

Речь прервалась. Видимо, записывавший поставил на паузу. Спустя секунды четыре молчания зазвучал полный шума и помех рапорт:

«…так называемый «Узел» распался, ставленник ЧВК убит, при штурме их базы около двух десятков человек скрылось. Необходимо в кратчайшие сроки разыскать сбежавших. Требуется спецтехника».

За этим вклинившимся куском звукозаписи последовала прежняя речь:

«…А до тех пор – вербуй потерянных, ненужных людей, непротестных бери дело делать, буйных стравливай и отбивайся. Этим и заняты наши там.

Сбивают народ в группки и ворочают ими, как по шахматной доске. Каждый за своё борется, а выигрывает пока, как обычно, казино.

Только тлен это всё. Шесть сотен человек одновременно в дураках не удержишь. А если они лес подожгут? Все к чертям сжарятся. Пока, к счастью, механизм работает, но попади в него хоть песчинка непредвиденного – конец».

Шорох и треск подвели итог записанному. Резкий, недовольный, словно не раз втолковывающий простую мысль голос оборвался.

Адресат конверта с кривой надписью «Советнику Президента РФ по вопросам параллели 66», в котором и находился диктофон, в задумчивости раз за разом переслушивал короткие записи. Кто прислал это? Кто записывал? Завелись ли в рядах тщательно скрывающихся организаторов и участников антигосударственного заговора предатели?

Безусловно, в куче пока разрозненных фактов нужно было рыться. Вот и почерк какой-то знакомый. Но это маловероятно. Ведь не дураки же такие конверты рассылают. Нужна почерковедческая экспертиза.

«Что сказать? Нового нам ничего не сообщают, но это на первый взгляд», – бегло размышлял советник, привычным жестом рисуя небольшой косой крест пальцами на столе перед собой.

Резко отодвинув звукозаписывающее устройство в сторону, он потянулся к телефону.

***

Ярослав валялся в зарослях диких кустарников и жевал травинку. Позади Алексей с вывихнутой рукой зорко всматривался в очертания блокпоста в отдалении.

– Чем теперь заниматься планируешь? – осведомился Колода.

Найдёнов поразмыслил и ответил:

– Ждать. Ждать лучшего будущего.

Алексей промолчал. Он понял, о чём шла речь. Люди с замашками бога не станут говорить с колонистами лицом к лицу, пока последние не обретут собственной физиономии. «Узел» уходит в прошлое, но заменит ли его какое-то новое объединение? Станет ли оно тем самым лицом или потребуется нечто радикальное?

Это пока было сокрыто от двоих, неудачника и безумца, оказавшихся на удивление в нужном месте в то самое время, когда судьба человека становится как никогда податливой его действиям. И тогда дело за малым – чужого не брать, своего не отдавать.

[1]Шишига – ГАЗ-66, полноприводный двухосный грузовик повышенной проходимости.

[2] Аня, проснись. Я пришёл… (укр.).

[3] Я давно тебя ждала. Почему так долго, Олесь? (укр.).

[4] На КПП заволновались. Отсиживался, приглядывался, пока не утихнет (укр.).

[5] Он занёс деньги? (укр.).

[6] Нет, – Больше не появлялся (укр.).

[7] Ну, пора мне, Аня. Ещё зайдёт сюда кто. Я того найду (укр.).

[8] Бог ему судья. Оставь (укр.).

[9] Куда идёшь? – ... – Что надо? (укр.)

[10] Ты кто такой? (укр.)

[11] Осторожно! (укр.)

[12] Стоять! Далеко пополз? (укр.)

[13] Встать! Оба в шалаш! (укр.)

[14] Как ты это сделаешь, если у тебя пуля в груди? (укр.)

[15] Так вот она. Неужели не заметил? (укр.)

[16] Стой! (укр.)

[17] Туда пойдём (укр.)

[18] Идём к клану. У тебя курево есть? Пошлину за проход на другой уровень платить (укр.)