Школьное пробуждение

Глава 1 Последний звонок

Обычный школьный день. Тишина, уроки идут своим чередом, а я, Хина, та самая известная лузерша школы, отсчитываю минуты до конца занятий. Я делаю это каждую пару, потому что не знаю, что ждёт меня на этот раз.

Минуты тянулись медленно, словно сама школа решила издеваться вместе с одноклассниками. За окном снег лениво падал на пустой школьный двор, а тихое постукивание карандашей по парте казалось глухим эхом. Скрип половиц под шагами учителя отдавался особенно громко, а я сжалась за своей партой, пытаясь стать незаметной.

Я слышала шёпот за спиной:

— Посмотри на неё… опять одна.

— Наверное, снова ничего не сделает правильно.

Каждое слово будто резало мне кожу. Я сжала кулаки, стараясь не показать слёзы. Сердце колотилось, дыхание прерывисто застучало в груди. Капли пота собирались на висках, а тихий звук карандаша по тетради казался оглушающим.

Учитель тихо ходил по классу, проверяя тетради. Его шаги, скрип парты и лёгкое постукивание мелом по доске создавали странный ритм — будто отсчитывали оставшееся время до неминуемого ужаса.

Когда оставалось всего несколько минут до конца урока, я снова пыталась сосредоточиться на тетради, но каждый взгляд на них — на тех, кто всегда ждёт удобного момента, чтобы унизить — заставлял сердце биться быстрее.

Когда прозвенел звонок, я тут же выбежала из кабинета, надеясь уйти незамеченной. Коридор казался пустым, но скрип шагов на лестнице, тихие голоса из соседних классов и холодный воздух, врывающийся через открытые двери, только усиливали моё чувство тревоги.

И тут я столкнулась с парнем — тем самым главарём их хулиганской банды, Харуки, прогульщиком школы, который приходит лишь для своей забавы.

Я попыталась извиниться, и в этот момент с моих глаз покатилась слеза.

— Ты совсем страх потеряла? Не видишь, кому дорогу перешла? — сказал он с насмешкой.

Я замолчала, потому что страх взял верх, и я не могла выдавить ни слова. Харуки толкнул меня в толпу, и ученики начали тянуть меня в разные стороны, а он стоял в стороне, смеясь своим омерзительным смехом.

Уже конец уроков, а они поджидали меня у входа. Юки, с вечным хорошим настроением, который думает только о видеоиграх. Сота — самый рассудительный среди них, никогда не участвовал в их дурачестве, и я не понимала, почему он дружит с ними. Харуна — сестра Харуки, всегда рядом с братом. Рина — стерва нашей школы. А Ами — о ней я мало знаю, но слышала, что раньше её тоже дразнили, а теперь она словно на поводке у банды.

Хина дрожащими шагами вышла из школы, надеясь просто раствориться в толпе. Но они уже поджидали. Харуки, с привычным омерзительным смехом, встал поперёк дверей, а рядом с ним Юки, вечно с ухмылкой на лице, который, казалось, получал удовольствие от каждой секунды издевательства.

— Ну что, Хина, думаешь, сможешь уйти? — насмешливо произнёс Харуки, скрестив руки на груди.

Сота стоял чуть в стороне, тихо наблюдая, а Хина чувствовала, как напряжение в груди растёт. Она знала, что если сейчас попытается убежать, банда просто нагонит её — и никто не придёт на помощь.

Харуки шагнул ближе, и Хина инстинктивно отступила назад, но споткнулась о ступеньку. В этот момент её взгляд случайно встретился с Ами — холодный, безразличный взгляд, который раньше когда-то делал её жизнь невыносимой. Ами просто стояла и смотрела, на всё происходящее не двинувшись с места не на шаг.

Хина поняла, что здесь нет ни друзей, ни защиты. Только смех и издевки. Её сердце колотилось всё быстрее.

Была зима, и было очень холодно. Харуна и Харуки подошли ко мне и со всей силы толкнули в сугроб, собираясь избить. Но вдруг Сота сказал:

— Стойте, прекратите! Не видите, учитель идёт, мы же не хотим проблем!

— Блин, всё веселье испортили… — пробормотала Харуна.

— Пошли, — сказал Харуки.

— Ладно, мы с тобой потом разберёмся… — добавила она, и они схватили Ами, изо всей силы потащив за капюшон куртки. Тогда я и поняла, что она тоже жертва.

Я осталась одна на заснеженной дорожке перед школой. Дыхание превращалось в пар, руки дрожали от холода и страха. Я опустилась на колени в сугробе, сжимая кулаки, чтобы удержать слёзы.

Сота подошёл ко мне, осторожно посмотрев на куртку, залитую снегом:

— Всё в порядке? — тихо спросил он.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Сота молча помог мне встать, и на короткое мгновение я увидела в его глазах решимость, словно он пытался сказать: «Ты не одна».

На следующий день я осталась после уроков — дежурная. Но и тут не было покоя: та же шестёрка снова собралась вокруг меня.

— Что вы здесь делаете? — дрожащим голосом спросила я. — Уроки давно закончились.

Они посмеялись, но не все. Сота и Ами оставались безэмоциональными.

— Мы же сказали, что ты всё равно поплатишься. Вчера нам помешал учитель, но сегодня мы одни, — сказал кто-то, и я занервничала: — Зачем вы это делаете?

Они не ответили. Харуки подошёл и с силой толкнул стол, и я упала. Кровь потекла по моей руке — одна из пробирок разбилась и попала на меня. Но они не отступили: начали бить меня указками.

И тут Рина споткнулась об меня, и на неё пролилась жидкость из пробирки. Я уже думала, что это конец, когда вдруг с Риной начало происходить что-то странное — как будто у неё эпилепсия.

Её тело судорожно дергалось, глаза широко раскрылись, зрачки непонятно расширились. Сота и Ами замерли, не понимая, что происходит. Даже Харуки на мгновение потерял уверенность.

Кровь на моей руке смешалась с ледяной водой с пола. Я хотела убежать, но ноги словно приросли к полу.

— Рина… что с тобой?! — прорычал Юки, но голос звучал странно пусто.

Внезапно Рина вскрикнула — не как раньше, а пронзительно, почти нечеловечески. Её тело искривилось, руки выбивали воздух, а глаза начали светиться слабым жёлтым светом.

Я поняла, что это не обычная эпилепсия. Паникуя, я отскочила назад, пытаясь закрыть глаза, но звук моих криков терялся в хаосе.

Сота шагнул вперёд, пытаясь стать барьером между мной и Риной. Даже он чувствовал, что что-то идёт не так. Воздух сгустился, и вокруг раздался тихий, жуткий шёпот, который нельзя было объяснить.

— Мы… мы должны уйти отсюда, — произнёс он, голос дрожал, хотя он обычно всегда спокоен.

Но выход из класса казался невозможным. Странное поведение Рины было только началом, и я впервые почувствовала: вчерашний страх — ничто по сравнению с тем, что начинается прямо сейчас.

Глава 2 Пробуждение зла

Тишина царила в кабинете химии. Только Рина издавала странные, жуткие звуки, похожие на низкое рычание.

Внезапно Харуки повернулся ко мне и закричал, обвиняя во всём, что происходило.

— Это всё из-за тебя! — сорвался он. — Если бы ты не ты, ничего бы не случилось!

— Эй! — вмешался Сота, шагнув вперёд. — Она ни в чём не виновата! Если бы мы не начали всё это, ничего бы не произошло!

— Но она же дежурная, — резко ответила Харуна. — Почему не убрала химикаты на место?

Харуки подошёл ближе, его взгляд был холодным, как лёд. Наши глаза встретились — и в этот момент я заметила, что позади него уже стояла Рина.

Её тело дёргалось, губы тряслись, а глаза… чёрные, без зрачков и белков.

Я не успела подумать. Инстинкт сработал быстрее — я толкнула Харуки на пол.

Рина метнулась вперёд, но промахнулась, ударившись о парту.

Харуки резко поднялся, ошарашенно глядя то на Рину, то на меня. Сказать он ничего не успел — Сота уже перетащил парты к двери, перегородив путь.

— Все на выход! Быстро! — крикнул он.

Мы выбежали из кабинета, захлопнув за собой дверь. Лишь когда оказались в коридоре, Сота перевёл дыхание и привалился к стене.

— Чёрт… что это было? — выдохнул Юки, хватаясь за грудь. — Это вообще нормально?

Коридор был пуст. Где-то хлопала дверь, по полу катился упавший мел. Воздух пах химией и чем-то металлическим — как будто кровью.

Харуки молчал, глядя на закрытую дверь.

— Рина… — тихо сказала Харуна. — Она ведь не могла…

— Могла, — перебила Ами, голос её дрожал. — Я видела её глаза. Они были чёрные. Совсем чёрные. Это была не она…

Сердце у меня колотилось так, что казалось, его слышат все.

Харуки посмотрел на меня:

— Зачем ты толкнула меня?

— Хотела… защитить, — прошептала я.

Он усмехнулся, пытаясь скрыть растерянность:

— Не нужно меня защищать. Я сам справлюсь.

Сота вмешался:

— Если бы не она, ты бы сейчас валялся там. Может, хоть раз скажешь спасибо?

Харуки ничего не ответил. Лишь развернулся и направился к выходу. Мы пошли за ним.

Но внутри меня всё дрожало — страх, холод, чувство, что мы сделали что-то ужасно неправильно.

---

Этой ночью я не могла уснуть. Перед глазами стояла Рина — с пустыми глазами и застывшей улыбкой.

А утром всё выглядело… как обычно.

Словно вчерашний кошмар был просто галлюцинацией.

Но стоило начаться первому уроку, как из коридора донёсся крик. Не звонок, не смех — настоящий, пронзительный крик боли.

Дверь распахнулась, в класс вбежал ученик — весь в крови, с безумными глазами. Учитель кинулся к нему, но тот зашипел и набросился на него, вцепившись зубами в горло.

Все закричали. Кто-то выбежал, но из коридора донёсся новый крик — потом глухой удар и тишина.

Запах крови заполнил воздух. Металлический, густой, тяжёлый.

В этот момент влетел Сота, захлопнул дверь и прислонился к ней, задыхаясь.

— Там… это не люди, — сказал он. — Они заражённые!

Я подбежала к окну — и застыла. На школьном дворе среди снега толпились десятки фигур. Кто-то шатался, кто-то полз. Снег был алым.

— Это… вирус? — прошептал Харуки.

Я почувствовала, как дрожат руки.

— Мы должны найти Рину. Она ведь первая… может, она знает, что происходит.

— Ты с ума сошла?! — крикнула Харуна. — После того, что она сделала?!

— Может, это не она! Может, с ней сделали то же самое! — я не выдержала.

Ами побледнела.

— Всё началось в химкабинете… — прошептала она.

— Отлично, — пробормотал Юки. — Значит, мы в эпицентре заражения.

Сота сжал кулаки.

— Хватит паники. Мы должны выжить. Забаррикадируем дверь.

Мы сдвинули парты, подперли их шкафом. Харуки схватил ножницы, кто-то нашёл металлический штатив.

Я подошла к окну и увидела — во дворе, среди алого снега, двигалась фигура.

Белое лицо, исказившееся от боли.

— …Рина, — выдохнула я.

— Эй, что ты там стоишь?! — крикнул Харуки. — Помогай или хочешь стать приманкой?!

— Извини… — прошептала я. — Просто… там кто-то похож на Рину.

Харуки подошёл к окну, толкнул меня к двери:

— Держи баррикаду!

Он распахнул окно и закричал:

— Рина! Эй!

Ответа не было. Только тихое, неровное дыхание снаружи.

— Она не ответит, — сказал Юки мрачно. — Зомби не реагируют на имена. Они как машины — двигаются, но ничего не понимают.

— Ты бы фильмов меньше смотрел, — огрызнулся Харуки. — Мусор у тебя в голове.

Но тут же его голос дрогнул:

— Подождите… Она ведь… смотрит сюда.

Все повернулись к окну.

Рина стояла посреди алого снега и действительно смотрела — прямо на нас. Пустыми, мёртвыми глазами.

И вдруг — удар.

Снаружи кто-то с силой врезался в дверь.

Ещё удар. Парта под моими руками дрогнула.

— Назад! — крикнул Сота.

Доски жалобно заскрипели.

Ами закрыла рот руками, сдерживая крик. Юки побледнел, отступая к стене.

— Ну что, Харуки, — произнёс он тихо, — где теперь твои шутки?

Харуки не ответил. Он смотрел в окно, где снег превращался в кровавую кашу.

— Это только начало, да? — спросила я.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было больше злости — только страх.

— Да, — ответил он глухо. — Всё только начинается.

И в тот же миг стекло за нашими спинами треснуло.

На осколках отразилось чьё-то лицо.

Кто-то — или что-то — уже было внутри.

Глава 3 Сигнал в тишине

— Вот чёрт! — выкрикнул Юки.

Один из заражённых пробрался в кабинет. Казалось, мы в тупике — бежать некуда.

— Эй, живо сюда! — крикнул Харуки.

Я в ужасе вцепилась в руку Соты и не могла пошевелиться.

— Чего застыли?! Или умереть хотите?! — снова закричал Харуки.

Сота сжал мою ладонь, глядя мне прямо в глаза: — Всё нормально. Просто дыши.

Мы бросились к соседнему кабинету — к классу учителя. Захлопнули дверь, задвинули шкаф.

Теперь мы были заперты, как в клетке. Пути назад не было.

— Ну и что нам теперь делать? — спросила Харуна, едва сдерживая дрожь.

Ами тихим голосом пробормотала: — Может... попробовать отвлечь зомби?

— Ты издеваешься?! — взорвался Харуки. — Мы скорее станем такими же, чем сможем их отвлечь!

— И что ты предлагаешь тогда? — спокойно, но твёрдо сказал Сота.

Харуки замолчал. Несколько секунд слышно было только, как кто-то за дверью скребётся по дереву.

— Не знаю, — наконец ответил он, глядя на меня. — Может, ты что-то знаешь, Хина? Будь хоть сейчас полезна!

Я сглотнула, чувствуя, как по спине ползёт холод. — Здесь нет ни окон, ни телефона... — прошептала я. — Дверь только одна. И она ведёт прямо к заражённому.

— Стоп, это разве не вентиляция? — спросил Юки.

— Да, это она, — ответила Харуна.

— Если я не ошибаюсь, она должна вести в радиокласс, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Правда? — переспросил Юки, неуклюже пытаясь пошутить, чтобы снять напряжение.

— И что нам это даёт? Мы всё равно не пролезем в эту щель, — хмыкнул Харуки, но в его голосе слышалась уже не только насмешка, а и тревога.

— Да, но Хина может пролезть, — сказал Юки, и в его словах прозвучала тёплая надежда.

Я сделала шаг назад, пальцы автоматом сжались в кулак. — Что? Но... а вдруг там зомби? И зачем мне это?

— В фильмах зомби обычно идут на звук, — тихо проговорила Ами. — Если ты что-то сможешь включить на радио, они все побегут на звук, и мы сможем незаметно перебежать в другой класс.

Тишина растянулась. За стеной что-то глухо стукнуло — как будто в школе кто-то брал ритм, под который нам предстояло танцевать.

— Хина, — сказал Сота, присев напротив меня, — мы не просим тебя быть героем ради героизма. Просто пролезь — включи радио и выйди назад. Мы прикроем тебя. Ты у нас есть.

Я посмотрела на каждого: на Юки, который пытался улыбнуться, на Харуну, чьи глаза больше не смеялись, на Харуки, чья маска самоуверенности трещала по швам.

Внутри меня что-то щёлкнуло — словно где-то загорелся крошечный огонёк. Не смелость — решимость. Решимость не быть бессильной.

— Ладно, — выдохнула я. — Но вы меня не оставляете.

— Ни за что, — кивнул Сота.

Мы подперли проём партой и старым табуретом, чтобы было легче подтянуться. Харуки помог мне забраться, Сота — подталкивал снизу.

Вентиляция была узкой: холодный металл впивался в локти, дыхание гулко отражалось от стенок. Пахло пылью и ржавчиной. Каждый сантиметр давался с усилием.

Я ползла, чувствуя, как за спиной тихо скребутся ногти — сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь корпус.

Где-то впереди зажужжал электрический гул — радиосеть.

Через вечность я увидела свет: решётка радиорубки. Подтянулась, откинула её и вывалилась в небольшую комнату.

Пыль клубилась в лучах тусклого лампового света. На столе — старый микрофон, пульт, провода. На стене табличка: «Радиоузел школы».

— Это оно, — прошептала я в телефон.

— Как там у тебя!? — заорал Сота в ответ.

— Я нашла пульт! — дрожащими пальцами нажала на кнопку питания.

Лампочки моргнули, техника ожила.

— Включай, — шепнул Юки. Его голос был как будто рядом, но я знала — он где-то в коридоре.

Я нашла коробку с кассетами и дисками. Среди них — один с надписью “School Fest Mix”.

Вставила диск, выкрутила громкость и запустила трансляцию по всей школе.

Сначала — шипение, потом ритмичный бит.

Музыка фестиваля разлилась по коридорам. Снаружи шаги притихли... а потом началось:

волна звуков, тяжёлые шаги, глухие удары — заражённые шли на звук.

— Работает! — крикнул Юки в трубку.

— Быстро! — приказал Сота. — Пока они отвлечены!

Я вернулась в вентиляцию. Руки скользили по металлу, сердце грохотало.

Сота, Харуки и Юки уже стояли у выхода, готовые рвануть.

Мы выбрались в коридор, пригибаясь, почти ползком. Музыка гремела, как прикрытие, глуша наш страх.

Толпа зомби двигалась к источнику звука, пустые глаза не видели нас.

— Держитесь вместе, — прошептал Сота, сжимая мой локоть.

Мы направились к кабинету химии.

Центр школы был залит тревожным светом, а музыка — как чужое сердце — билась в стенах.

В кабинете, к счастью, никого не было… кроме профессора Рю.

Он стоял у окна, неподвижный. Снег за стеклом делал его лицо мраморным и холодным.

— Здравствуйте, — первым произнёс Сота.

Профессор медленно повернулся. Под глазами — тени, взгляд усталый, но внимательный.

Словно он смотрел сквозь нас.

— Здравствуйте, — тихо ответил он. — Вы… остались живы?

— Похоже на то, — попыталась улыбнуться Харуна. — Мы искали, где спрятаться.

— Спрятаться? От чего именно?

— От заражённых, — быстро сказал Харуки. — Они повсюду. Мы еле выбрались.

Рю нахмурился, но не удивился. — Заражённые... Так вот как вы это называете.

— А вы… не знаете, что происходит? — осторожно спросил Юки.

Профессор вздохнул, сел в кресло. — Слышал крики. Видел, как кто-то выбегал из лаборатории. Потом всё стихло. С тех пор я здесь.

— В лаборатории? — Сота напрягся.

— Да. Там, кажется, всё и началось… Хотя, может, я ошибаюсь.

Тишина упала, как тяжёлое покрывало.

Я почувствовала, как поднимается паника. Сота бросил на меня предупреждающий взгляд — молчи.

— Мы не знаем, — выдавила я. — Когда всё началось, мы были в другом корпусе. Слышали только шум.

Рю кивнул, чуть улыбнувшись.

— Конечно. Слышали шум.

Он подошёл ближе. Его тень вытянулась на полу. — Интересно… Всё случилось именно сегодня, когда вы работали над своим “маленьким проектом”.

Сота вздрогнул. — Откуда вы…

— Учитель химии обязан знать, чем занимаются его ученики, — мягко перебил Рю. — Особенно если они просят доступ к реагентам, которые в школе хранить нельзя.

Я похолодела. — Мы просто хотели сделать эксперимент для выставки, — попыталась я.

— Конечно. Для выставки, — тихо повторил он, и уголок губ дрогнул.

Улыбка не коснулась глаз.

— Вы думаете, это всё связано? — спросил Юки.

— Я ничего не думаю, — ответил Рю. — Я наблюдаю.

Всё, что я вижу — результат чьих-то ошибок. Или амбиций. Иногда между ними нет разницы.

Тишина. Даже гул вентиляции стих.

— Что нам теперь делать? — спросила Харуна.

— На нижнем этаже есть старая лаборатория, — сказал он после паузы. — Она закрыта, но, возможно, там остались записи. Они могут помочь. Только будьте осторожны. Там... опасно.

— А вы? — спросил Сота.

Рю усмехнулся устало: — Нет. Моё место здесь. Идите. И постарайтесь… больше ничего не трогать.

Мы вышли. Дверь за спиной захлопнулась.

Коридор снова погрузился в темноту.

— Он знает, — прошептал Юки. — Чёрт, он точно знает.

— Может быть, — ответил Сота. — Но если молчит — значит, ждёт, когда мы сами ошибёмся.

Я сжала кулаки. Внизу, в темноте, ждала лаборатория — и правда, которую мы, возможно, не захотим узнать.

— О боже, что это за звук?! — выкрикнул Юки.

На лестничной площадке, ведущей вниз, толпились заражённые. Они стояли вплотную, покачиваясь в такт далёкой музыке, всё ещё звучащей где-то из динамиков.

— Ну и как нам пробраться на первый этаж? — отчаянно спросила Харуна.

— А мне что, знать? — огрызнулся Харуки. Рука с металлической трубой дрожала.

— Может, Юки вспомнит что-то из своих фильмов про зомби? — хрипло усмехнулся он. — Что там делают герои?

Юки лишь вздохнул, бессильно.

Я прошептала: — Думаю… нам стоит пока найти кабинет, где можно переночевать. Отдохнём, подумаем, а завтра пойдём дальше. Может, заражённые разойдутся.

— А если там вакцина? — вдруг сказал Юки. — В той лаборатории. Может, всё это можно остановить.

Харуки фыркнул: — Сомневаюсь, что она вообще существует. А если и есть — точно не для всех.

— Хина права, — твёрдо сказала Харуна, впервые согласившись со мной. — Нам нужен отдых. Лаборатория никуда не денется.

Мы двинулись по коридору, выбирая кабинет.

Снег за мутными окнами падал беззвучно. Тишина была такой плотной, что хотелось кричать.

Нашли кабинет биологии. Заперли дверь, придвинули шкаф.

Свет луны пробивался сквозь щели, превращая всё в серо-синий сон.

Юки сел у стены, обхватив колени. Харуна легла на пол, укрывшись плащом.

Харуки сидел у двери, вслушиваясь в тишину.

Сота подошёл ко мне, сел рядом. — Ты всё ещё думаешь о профессоре?

Я кивнула. — Он что-то скрывает. Я видела по глазам.

Сота долго молчал. Может быть ты права— сказал он наконец.

Я повернулась, но он уже смотрел в окно.

Снаружи завыл ветер. Где-то вдали снова включилось радио — та же мелодия, но искажённая, словно кто-то крутил частоту.

Слова песни расплывались, превращаясь в глухой шёпот.

Харуки насторожился: — Вы это слышали?..

Мы все подняли головы.

В эфире, среди помех, прозвучал тихий мужской голос:

> «...Не идите в лабораторию. Она… не то, чем кажется...»

Помехи оборвали фразу. Музыка стихла.

Мы сидели неподвижно, не в силах сказать ни слова.

Сота сжал кулаки. — Завтра, — прошептал он. — Завтра мы всё узнаем.

И я вдруг поняла: завтрашний день может стать последним, когда мы ещё сможем называть себя людьми.

Глава 4 Шёпот из пустоты

Утро пришло слишком рано.

Если это вообще было утро — серое, выцветшее, будто кто-то вылил краску из неба. Снег за окнами всё ещё шёл, но теперь казалось, будто он падает не вниз, а вверх — к потолку, к нашему страху.

Я открыла глаза. Юки спал, привалившись к стене; Харуна тихо дышала во сне, уткнувшись лицом в куртку. Харуки не спал вовсе — сидел у двери, пальцы сжимали трубу, глаза покрасневшие. Сота стоял у окна. В руке — старый рация-передатчик, найденный в кабинете.

— Ты снова что-то услышал? — спросила я, подходя ближе.

Он кивнул.

— Помехи. Но кажется, там был тот же голос. Только… тише.

— Тот, что вчера сказал не идти в лабораторию?

— Да. Но теперь добавил: «они проснулись». Слова почти растворились в шуме.

Я почувствовала, как холод медленно поднимается к горлу.

— Может, это просто запись, радиопомеха…

— Или предупреждение, — вмешался Харуки, не отрывая взгляда от двери. — Кто-то знает, что мы собираемся туда.

Юки зевнул, сонно усмехнулся:

— Ну, хоть кто-то о нас заботится… пусть даже призрак из радиорубки.

Харуна приподнялась, голос у неё был хриплый:

— И что теперь? Идём туда, куда нас просят не идти?

Сота посмотрел на всех. В его взгляде не было сомнений, только усталость:

— Мы должны. Если там ответы — мы их найдём. Вместе.

Я кивнула. Хотя внутри всё кричало: «Не надо». Иногда легче идти в темноту, чем оставаться в неизвестности.

Мы собрали всё, что могли: фонарик, аптечку, ножницы из биокабинета, бутылку воды.

— Только без геройства, ясно? — сказал Харуки. — Если что — сразу назад.

Мы открыли дверь.

Коридор встретил нас тишиной и запахом пыли. Где-то потрескивала проводка, и доносился слабый отголосок музыки — будто кто-то забыл выключить радио.

Школа казалась другой. Мёртвой, но живой — стены будто шептали, как если бы помнили нас лучше, чем мы сами.

Сота шагнул первым.

Я шла за ним, чувствуя, как под ногами хрустит что-то мелкое — осколки, может, стекла, может, времени.

Перед лестницей мы остановились. Следы на полу — тёмные полосы, будто кто-то волок ногу. Ни одного заражённого.

— Может, зайдём в столовую? — тихо сказала я. — Мы ничего не ели со вчерашнего утра.

— Первый раз с тобой соглашусь, — ответил Харуки без эмоций. — Нам понадобятся силы. Кто знает, что ждёт нас в лаборатории.

Я улыбнулась, но Харуки резко бросил:

— Не забывай, кем ты была и кем остаёшься. Если понадобится приманка — это будешь ты.

Я опустила взгляд. Улыбка исчезла.

— Перестань, — вмешался Сота. — Заражённые не будут выбирать жертву. Они нападут на всех.

— Ладно уже, я есть хочу, — буркнул Юки и, схватив меня за руку, первым побежал в столовую.

Там были заражённые. Всего двое, но хватило, чтобы кровь застыла.

— Осторожнее! — вскрикнула Харуна.

— Не ори, а то услышат! — прошипел Юки.

Мы тихо проскользнули в кладовку. Внутри — ящики с едой: лапша, булочки, фрукты, рис, бобы, консервы, морепродукты.

— Может, поедим рис? — предложил Юки.

— Ты с ума сошёл? — ответила Харуна. — Кто знает, сколько он тут стоит!

— Это всё началось вчера, — вмешался Харуки. — Он на плите, значит, ещё нормальный.

Мы быстро поели, молча, каждый думая о своём. Потом начали собирать припасы.

— Давайте возьмём креветки! — сказал Юки.

— Лучше то, что не испортится, — сказала я. — Консервы, лапшу, нори. Мы не знаем, когда всё это закончится.

— А лапшу что, сырой будем есть? — ухмыльнулся Юки.

— Придурок, — фыркнула Харуна. — В каждом классе есть чайник, подогреем воду.

— А если свет пропадёт?

— Тогда костёр разведём на крыше, — тихо сказала я. — Или просто съедим так. Она уже готовая.

Мы перебирали запасы, когда вдруг… что-то зашевелилось за дверью.

— Вы слышали? — я отпрянула.

— Нет. А что? — спросил Юки.

— Какой-то звук… будто кто-то стоит прямо у двери.

Все напряглись.

— Тебе, может, послышалось, — сказал Сота.

Но тут дверь медленно приоткрылась, и в проёме появился парень. Не заражённый. Обычный, живой.

Высокий, в разорванной школьной форме. Я узнала его — баскетболист, лучший в городе.

— Кто вы? — хрипло спросил он. — Что вы здесь делаете?

— Мы… зашли поесть, — ответил Сота. — А ты кто?

Он не успел ответить — из зала донёсся глухой стук. Много шагов.

— Уходите, — сказал он резко. — Они здесь.

И правда — заражённые уже пробирались в столовую.

— Как мы выберемся?! — крикнула Харуна.

Парень посмотрел на нас спокойно, будто уже знал ответ:

— Я их отвлеку. Вы бегите.

— А ты? — спросила я.

Он улыбнулся — устало, почти нежно.

— Я уже помогал другим. Только они не успели. Может, вы успеете.

Он забрался на шкаф и стал шуметь, отвлекая мертвецов.

Мы вырвались наружу. Я обернулась — и увидела, как шкаф рухнул под тяжестью тел. Его крики утонули в хрипах.

Я заплакала. Не от страха — от вины.

— Там зомби! — вскрикнул Харуки.

Мы побежали, но я будто окаменела. Не могла сдвинуться. Сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу.

— Ами! — крикнул Сота, схватил меня за руку — и потянул. Мы мчались наверх, к лестнице.

На каждом пролёте — заражённые. Казалось, вся школа ожила.

Мы забежали в кабинет литературы, захлопнули дверь, прижали её шкафом.

Снизу доносились шаги. Шарканье. Шёпот.

— Времени мало, — сказал Харуки, запирая засов.

Юки тяжело дышал:

— Я больше не могу бегать.

— Придётся, — ответил Сота. — Они поднимаются.

Тишина. Только гул ветра.

И вдруг — треск из радио на столе.

— Не вниз… не вверх… оставайтесь… где свет…

Все замерли.

— Он снова, — прошептала я.

— Он нас видит, — мрачно сказал Харуки.

Сота нахмурился:

— Если он знает про лабораторию, может, знает и про заражённых.

Радио издало короткие сигналы — «пик, пик-пик, пик».

— Код Морзе, — сказал Сота. — «К-А-Б-5»… Кабинет номер пять.

— Физика, — тихо сказала Харуна. — Другое крыло.

— Он зовёт нас туда, — выдохнула я.

— Или в ловушку, — ответил Харуки.

Но Сота уже принял решение:

— Мы идём.

---

Дверь трещала. Заражённые били в неё снаружи.

— Их слишком много! — закричала Харуна. — Мы не пройдём к кабинету!

Харуки посмотрел на окно:

— Через соседний класс. Если перелезем — есть шанс.

— Мы на третьем этаже! — вскрикнула Харуна. — Упадём — конец.

— У кого есть другая идея? — отрезал он.

Сота полез первым. Потом — Юки, потом Харуна.

— Тебе держаться крепче, если я упаду — потяну тебя с собой, ясно? — бросила она.

Дверь за нашей спиной уже трещала.

— Теперь ты, — сказал Харуки, глядя на меня.

— Я боюсь…

— Тогда останься здесь и умри. — Он схватил меня за руку, резко, почти грубо. — Давай!

Я вскарабкалась на подоконник. Сота уже тянул ко мне руки с другой стороны.

И вдруг — удар. Дверь вылетела, и в кабинет ввалились заражённые.

— Быстрее! — закричал Харуки.

Он толкнул меня вперёд — прямо к Соте.

Я успела перелезть. Он — нет.

Харуки остался в кабинете.

Его крик оборвался.

Я стояла, не в силах поверить. Слёзы текли сами по себе.

— Это всё я… — прошептала я.

Харуна сорвалась:

— Да, из-за тебя! Если бы не ты…

— Прекрати! — рявкнул Сота. — Он спас нас. И он бы не хотел, чтобы мы стояли здесь.

Юки сжал кулаки.

— Мы доведём это до конца. Ради него.

Мы собрались и пошли дальше — туда, где, по радио, нас ждал кто-то… или что-то.

Но когда я шагнула к двери, позади себя я услышала будто прошёл шорох.

Глухой, хриплый голос прошептал из темноты

Оставайтесь... там где..... свет....