Семь промахов одного человека

Глава 1

...всегда важно, что именно считаешь промахом...

...Да-ле-ка дорога твоя, – Напевал он себе под нос, на который низко был опущен светло-серый стетсон, – Далека, дика и пус-тын-на...

Откуда привязалась к нему эта песенка? Где он мог её слышать, черт бы его подрал совсем? Не то, чтобы это было важно – просто странная песенка.

Ему были нужны деньги – он любил, и хотел красивой жизни для своей любви.

Дикий Тед, Сумасшедший Медвежонок, повернувшись в седле вполоборота, прокашлял, сплевывая пыль:

– Вон там... кха! Вон за тем чапарралем начинается их земля. Обычное дело, ежели их – кха! Кха! – их вакеро дежурят по двое там, где тропа выбирается из этих чертовых кустов. Так что доставайте свои кольты, компаньерос, и будьте наготове.

Идальго, ехавший, как обычно, слегка на отшибе, только ухмыльнулся, кинув взгляд через плечо и поправляя неразлучную рапиру – уж он-то, со своими ножами и клинком, был поопаснее многих ганслингеров Запада – и это знали многие в окрестной прерии.

А ещё больше было тех, кто знал, но никому уже не расскажет.

– Надо работать тихо, чтобы не спугнуть их, Тед, – сплюнул он сухим от пыли ртом, и дал коню шенкелей, скрываясь в зарослях.

Их было четверо. Дикий Билли Теддерсон, который однажды сожрал глиняную плошку в салуне на спор с каким-то индейцем, предварительно выпив весь виски из этой самой плошки до капли. Техасец Бен Идальго, который не любил огнестрельного оружия, но, говорят, отбивал рапирой летящие пули. Том с гор, самый быстрый стрелок по эту сторону Аппалач. И он, Пит, Пит-выстрел, Стреляющий Только Однажды; именно он собрал ребят сюда и подсказал им, как действовать в новом деле.

Дельце было простым – вакерос господина Гофштайнера везли сюда полтора пуда серебряных слитков, и просто жаждали подарить эти слитки четверым друзьям; вот только теперь следовало убедить их в их же собственных намерениях, и забрать такой ценный подарок, покудова дарители не передумали.

– Индейцев здесь, кажется мне, до чер-ртовой бабушки, – Том, поднявшись на стременах, оглядел округу. – А не выйдет ли так, что им и самим может сгодиться наше серебришко, а, Пит?

– На кой дьявол, балда, краснокожим серебро, кхе-кха-кха, скажи мне? – Тедди, давно подозревавший у себя чахотку, всё никак не мог прокашляться. – Что они его – в салун пропивать потащат, а?

– А тебе на кой?

– Лечиться поеду. В Базель. Там воздух хороший.

– Тихо вы! – Идальго прислушался. – Едут!

Трое любителей пострелять вынули по паре револьверов.

Широкозадый дилижанс лениво переваливался на кочках, скрытых в густой траве прерии; на козлах сидел полноватый, отдувающийся дед в котелке; по бокам от экипажа скакали шестеро верховых.

Пит узнал старика – это и был сам Гофштайнер, владелец серебряного рудника, когда-то носивший прозвище "Самый шустрый еврей Запада" за свои пристрастия – пострелять этот дедуля любил и умел, надо заметить; и недооценивать его не стоило, невзирая на возраст.

Четверка друзей выскочила одновременно с двух сторон дилижанса. Грохнули первые выстрелы – охрана была весьма спорой на руку, но все же не всесильной; успеть достать оружие и пальнуть, да ещё и прицельно, когда тебя уже взяли на мушку – задачка не из простых!

Левые охранники – по ним стреляли Пит и Том – стали заваливаться вместе с лошадьми, двое из троих были мертвы, третий же, выпучив глаза, пытался зажать фонтан крови, хлещущий из артерии под ключицей, и опасности тоже не представлял; нужно было помочь теперь и правой стороне.

Там дела шли не так прекрасно – хотя двоих Медвежонок и Идальго свалить и успели, причем один вакеро всё пытался выкарабкаться из-под лошади – чертов Бен со своими ножами, нечистая работа! – второй успел развернуть коня и погнать его вокруг дилижанса, поливая нападающих из винчестера – дьявольская машинка была невероятно скорострельной, и потому опасной в опытных руках. Старый же Гофштайнер, получив нож в плечо – всё этот Бен! – вскочил на козлах и отстреливался во все стороны – двенадцатизарядный "Лефоше", хоть и старый, бил исправно. Идальго, бешено гикая, помчался вдогонку за ковбоем, вооруженным винтовкой – брошенный нож угодил в лошадь, и та полетела кувырком; стрелок грохнулся оземь, перекатываясь и теряя оружие, а Идальго уже свесился с седла для удара рапирой – и пущенная Гофштайнером пуля развалила голову Бена на переднюю и заднюю половинки. Пит в ярости дважды выстрелил в возничего – и оба раза промазал, едва не потеряв дара речи от удивления. Злобного дедулю свалил Медвежонок, с довольной ухмылкой отсалютовав револьвером – и тут же улыбка стала гримасой: окровавленный, с простреленной артерией вакеро выцарапал-таки свой револьвер из кобуры, и сумел нажать на спуск.

Том, стремительно развернувшись от лежащего ковбоя с ружьём, которого так и не заколол Идальго, дважды выстрелил в мертвого уже врага, который, наконец-то, свалился с лошади; Пит же единственным выстрелом успокоил придавленного лошадью последнего из противников.

Выжившие обменялись стремительными взглядами. Револьверы рванулись стволами навстречу друг другу – и загремели выстрелы. Пит был быстрее – но не точнее: три выстрела подряд – и всё мимо! Пуля зацепила его бедро, бросив на землю; он перекатился, выпуская из левой руки пустой револьвер, ожидая добивающего выстрела – и тишина.

Пит сел. В четырех шагах от него стоял, бесстрастно глядя впереди себя, известный в определенных кругах лакота по прозвищу Желтый Бизон, а у ног его лежал Том с раскроенным затылком.

– Спасибо, краснокожий брат! – Пит, кряхтя и зажимая бедро, поднялся, и попытался улыбнуться. – Что за день такой сегодня, представляешь – я промахнулся пять раз подряд! Где это видано, пять промахов за один день, да у меня... Ну чего ты? Спасибо!

Ковбой протянул руку.

Лакота сделал неуловимо быстрое движение – и Пита согнуло от резкой боли в животе. С удивлением глядя на носки мокасин Бизона, он медленно опустился на колени, слушая размеренный голос индейца.

Светло-серый стетсон свалился в пыль.

– Ты промахнулся сегодня не пять раз, бледнолицый. Твой промах был в том, что ты поверил гиенам; и твой промах был в том, что ты считаешь краснокожих глупее себя – нам тоже нужно серебро... и неважно, зачем. Ты промахнулся сегодня семь раз – а это многовато для человека с шестизарядным револьвером. Прощай.

Индеец повернулся и пошел к дилижансу.

Пит неслышно пошевелил губами, ощупывая рукоять метательного ножа, торчащую из живота. Не пытаясь подняться с колен, он начал поднимать револьвер.

"Ах, краснокожая же ты собака! А твой промах был в том" – передразнивая индейца, без слов проговорил он – "что ты не запасся бессмертием сегодня".

Он поймал спину Бизона на мушку.

– А не запастись бессмертием – это слишком большой промах для человека без револьвера!

И нажал спуск.

***

Он так и не женился на дочери богатого серебродобытчика. И дело даже не в том, что после убийства отца – вернее, отчима – она бы не стала с ним иметь никаких дел – нет. Просто – не сложилось.

Такова неромантическая правда жизни – когда белая девушка любит индейца, счастья им не видать.