Сборник рассказов

История 1. Заглагольное: обычный день...

Проснулся. Зевнул. Потянулся.

Поднялся, размялся, осмотрелся, почесался. Подошел, включил. Загудело, зашумело, запищало, засветилось.

Зевнул, умылся, оделся.

Загрузилось.

Подошел, вскипятил, заварил, налил, отхлебнул. Улыбнулся.

Уселся. Подумал, прикинул, записал, озарился.

Потыкал, открыл, напечатал, не понравилось.

Удалил, переписал, перечитал, нахмурился, задумался. Воскликнул! Застучал, заулыбался, напредставлял. Писалось, думалось, получалось, росло!

Устал... Отвлекся, перекусил. Проснулась, подошла, улыбнулась. Поцеловал. Прочитала, одобрила. Собралась. Проводил. Ушла.

Сел. Задумался, засмотрелся. Открыл. Светало. Дуло, грело. Шумело, гудело, визжало.

Зазвонило. Ответил. Назначили, собрался, поехал, встретились. Изменили. Выругался. Вернулся, переписал… Зазвонило. Ответил. Предупредили, напомнили. Выматерился. Удалил, переписал, изменил, переделал. Выдохнул. Перечитал. Улыбнулся, сохранил, отправил.

Пообедал. Булькнуло. Сел, прочитал, взвыл. Открыл, переписал, изменил, долил, обрезал, сократил. Сохранил. Отправил.

Булькнуло. Обрадовался, возликовал, запрыгал, позвонил, поделился.

Вечерело. Пришла. Устала. Обнял, поцеловал, посидели, поели.

Легла, уснула.

Сидит. Пишет, рассылает, читает, нервничает, верит.

Зевает, смотрит, удивляется.

Встает. Выключает, потягивается, раздевается, ложится. Обнимает, целует. Засыпает.

Снится!

Вскакивает, подбегает, включает, нервничает, пишет, переделывает, создает. Волнуется, торопится, удивляется, переписывает, удаляет, переписывает, сокращает, изменяет. Сохраняет…

Светает. Встала, подошла, обняла. Прочитала. Улыбнулась, погладила, выключила, укрыла, приготовила, ушла.

Проснулся, сморщился, осмотрелся. Удивился. Потер, почесал, зееееееевнул. Включил. Перечитал, подправил, отправил.

Булькнуло. Обрадовался, выдохнул, расслабился.

Закончил!..

Передохнул, собрался, создал, задумался, напечатал…

История 2. Мой самый короткий рассказ

И осталось у отца три сына...

История 3. "Привет". Мистический рассказ

Самым мерзким, отвратительным и ненужным во всем мире предметом для Алексея были люди. Он не любил общаться с ними, считая всех вокруг бесполезными, прожигающими свою никчемную жизнь, не способными сказать «нет» когда это нужно. Улыбки прохожих для него всегда казались лживыми, лицемерными, надменными. Больше всего Алексей не любил самых маленьких из них. Те, что побольше, называли их детьми. Они всегда кричат, голдят, носятся взад и вперед, что-то требуют у старших, а те пытаются им во всем угодить. Мороженое? Нате, пожалуйста! Конфетку? А с каким вкусом? Жвачку? Выбирайте, ваше высочество. Тьфу!..

Алексей сплюнул в очередной раз, проходя мимо детской площадки, на которой толстощекий карапуз неуклюже лепил куличики из песка, пуская слюни, высунув язык от усердия. Неподалеку малышом любовалась такая же толстощекая пожилая женщина, скорее всего его бабка. Мужчина сплюнул второй раз. Старая, неприятная на вид, в каком-то дурацком выцветшем платке на голове, в тапках… То ли дело он!.. Пиджак с иголочки, ни одной помятой складки, черные лакированные, без единой пылинки ботинки, строгие брюки со стрелками и белоснежная рубашка. Волосы короткие, тщательно вымытые и постриженные. Взгляд острый, целеустремленный… От него исходит приятный тонкий аромат дорогого парфюма, на руке сверкают золотые массивные часы.

Алексей работал не покладая рук всю жизнь. Его целью было стать тем, кого все уважают, с кем считаются, кого чуть ли не боготворят, и вот теперь он практически достиг своей цели. Буквально на прошлой неделе он вступил в должность заместителя директора одной крупной фирмы, занимающейся доставкой грузов не только по стране, но и по всему миру. Алексей не мог дождаться, когда наконец-то покинет этот занюханный городишко, в котором он прожил всю жизнь, и переберется туда, где ему место. Наконец-то больше не будет всей это кричащей, вечно что-то требующей, потребляющей низкосортной толпы… Он будет среди равных, таких же, как он, которые могут брать все, что им нужно! Все, что они хотят, никого не спрашивая!

В таких мыслях еще недавнишний старший начальник отдела доставки по региону добрался до парадного входа элитной многоэтажки. Он брезгливо коснулся ручки двери, потянув ее на себя.

- Неужели так сложно поставить здесь лакея? – пробурчал он в который уже раз, приходя домой.

Не здороваясь с толстячком, сидевшим за пультом охраны, молча пройдя к лифту, он поднялся на свой этаж, прошел по выстеленному по всей ширине коридора красному ворсистому ковру и открыл двери своей недавно купленной квартиры.

Жил Алексей один. За все время ему даже ни разу не пришло в голову завести не то что бы какое-то животное, но даже человека!.. Мысль о том, что ему придется с кем-то делить жилплощадь, повергала Алексея в ужас. Фу, как можно?.. Он приходит домой не для того, чтобы отвечать на глупые вопросы вроде «А как ты провел день?», «Что интересного на работе?», «Ты проголодался?», а чтобы отдохнуть, побыть в тишине и подумать о будущем!..

Алексей снял пиджак, открыл шкаф, заботливо уложил его на специальную полочку, откуда каждое утро забирает грязные вещи домработница, принося взамен чистое, выстиранное и поглаженное. Туда же аккуратной черной лентой лег галстук и сложенная по швам рубашка… Алексей поморщился, уловив тончайший запах пота от себя. Нельзя же быть таким животным!..

Мужчина переоделся в домашний белоснежный халат, пахнущий свежими цветами, прошагал по такому же белоснежному ковру в ванную. Заботливая автоматика включила свет по всей огромной квартире, заиграла приятная музыка. У дальней стены засветился всеми цветами радуги специальный аквариум, в котором весело забулькали пузырьки, придавая освещению в комнате магический и таинственный вид.

Приняв душ, Алексей вернулся в гостиную. Осмотрелся. Скривился. Эта неряшливая уборщица опять перепутала местами подушки на диване!.. Сколько раз ей говорить об этом?! Он нервно набрал номер на телефоне, лежавшем на прозрачном столике.

- Алефтина Олеговна! – начал он, как только два долгих гудка сменились приятным женским голосом. – Сколько раз можно вас просить правильно раскладывать вещи в моей квартире?! – зло выпалил он в трубку, даже не представившись. – Вы снова перепутали подушки! Будьте внимательнее, иначе мне придется обратиться к вашему начальству!..

Не дав девушке на том конце провода сказать даже слова, Алексей отключил телефон и положил его на место. Аккуратно, самым кончиком пальца чуть повернул его, что бы линия трубки была ровно параллельна краю столика.

Устало опустившись в кресло рядом, он включил огромный, висевший на стене телевизор, и тут его внимание привлек листок бумаги. Тот как-то криво лежал на его рабочем столе, стоявшем у окна. Мужчина вскочил, подошел ближе. Листок лежал по диагонали, свисая со стола одним краем. Алексей яростно прижал его пальцем и повернул к себе. «Привет», - было написано мелким убористым почерком прямо по центру листа. Мужчина замер, разинув рот.

- Что?! – взревел он. – Кто это сделал? Что это за шутки?!.

Весь оставшийся вечер дом гудел, словно растревоженный улей. Алексей обзвонил все возможные инстанции, брызжа слюной и ругая всех, кто попадется, на чем свет стоял.

- Кто был в моем доме?! – навис он над охранником…

- Нннннникого не было, - исходя потом и страхом, отвечал толстячок, судорожно пересматривая изображения с камер наблюдений.

- Что за манеры у вашего персонала?! – орал Алексей в трубку на директора клининговой компании.

- Что за шутки?! – брызгал он слюной в трубку, набрав номер своего заместителя, который, Алексей чуял шкурой, хочет подстроить ему какую-то каверзу…

Но ни к какому результату все его крики и поиски не привели. Никто ничего не видел. И никто ничего не знал.

- Уроды! - выругался Алексей, смяв листочек, выкинув его в мусорное ведро. – Сговорились, твари!.. Ну, я вам устрою! Ну, я вам покажу! Вы все у меня скоро запоете!..

Спать лег Алексей в раздраженном состоянии. До поздней ночи он перебирал в голове имена тех, кто мог подстроить ему такую шутку, и список уже давно перевалил за третью сотню.

"Эта бабка! - думал Алексей, "Она вечно смотрит на меня своими слезящимися глазами!" "Эти дети! Они постоянно строят какие-то каверзы! Их нужно сдать в детские дома, а родителей лишить прав!". "Этот пухляш со своей лопаткой в песочнице! Это мог быть он! Он был подослан бабкой! Ах, паршивец!"… Мысли хороводом кружились в голове Алексея, сменяя друг друга до тех пор, пока он не заснул…

Утро настало очень быстро. Алексей проснулся в дурном настроении, не выспавшийся, уставший, помятый и с жуткой мигренью. Он откинул одеяло, сел на краю кровати. Наугад, не открывая глаз, взял с прикроватного столика графин с водой. Поднеся его к губам, услышал непонятный шорох. Приоткрыв один глаз, скосил его на источник звука и вскрикнул. Вода пролилась на белоснежную пижаму, вмиг пропитав ее. Графин упал на ковер рядом с листком бумаги, на которым было аккуратно выведено одно слово «Привет». Алексей закричал, вскакивая на кровать с ногами, словно на ковре лежал не листочек бумаги, а ядовитая змея. Сердце его заколотилось, на лбу и спине выступил пот.

- Что за шутки!? – выкрикнул он, нервно осмотревшись.

Он аккуратно обошел промокший листок, успокаивая дыхание.

«Наверное, кто-то раскидал их по дому» - нервно мыля голову, думал Алексей, принимая душ. Вымывшись и выбрившись, Алексей подошел к кровати, поднял с пола бумажный лист и, смяв, вновь кинул в мусорное ведро, в конце концов, это лишь бумажка…

Вечером, вернувшись с работы, Алексей, холодея, прошел к столу. Листочка не было. Выдохнув, мужчина приложил палец к запястью, отсчитывая пульс. Выпив успокоительного, уселся в кресло. Днем он позвонил своему бывшему однокласснику, который занимает высокий пост в МВД и тот пообещал разобраться с шутником. После звонка Алексей заметно расслабился и не думал о происшествии до момента, когда вернулся домой.

Быстро просмотрев сводки бирж, оставив телевизор работать, Алексей направился в ванную, а когда вернулся, то тело его парализовало. На стеклянном столике, прямо под пультом лежал листок бумаги. Мужчина взвизгул. Вжался в стену, прислушиваясь. Только телевизор, негромко вещая о последних новостях, нарушал тишину квартиры. Отключив звук, Алексей кинулся в кабинет, быстро набрал код на сейфе под столом и вынул из него огромный блестящий пистолет. Нервная дрожь колотила все его тело, от чего зубы стучали так, словно где-то за стеной шел поезд. Шутка уже вовсе не походила на шутку…

В квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая только сердцебиением ее владельца. Кровь шумела в голове, и Алексей чувствовал, что еще чуть-чуть – и он потеряет сознание. Лицо его побелело, пальцы нервно сжались на рукоятке оружия. Тихий, пронзительный скрип разнесся по квартире, и Алексей, испуганно закрыв глаза, вжал курок от неожиданности. Пистолет тихо щелкнул, оставаясь на предохранителе. Скрип повторился, и Алексей понял, что этот скрип производит его собственное кресло, в которое он опустился от страха. Вытерев пот со лба, взяв себя в руки, он вернулся в комнату. «Привет», насмешливо красовалось на белоснежном листке бумаги с помятым уголком и какой-то кляксой в углу…

***

Игра продолжалась целую неделю. Листок появлялся снова и снова, снова и снова… Каждый день... Послание обнаруживалось в неожиданных местах: в ванной, в туалете, за рабочим столом и даже в кровати.

Алексей стал еще более нервным и раздражительным. Голова болела от недосыпа, веки обвисли, под глазами появились темные круги, которые уже не мог скрыть никакой тональный крем.

Наконец-то Алексей не выдержал. Зайдя по пути с работы в ближайший магазин, он купил самого дорогого коньяка. Сегодня ему нужно непременно выспаться, завтра его ждет ответственный день. Пара бокалов коньяка для сна, вот что ему нужно сейчас! Уснуть, забыться, не просыпаться до самого утра, а утром… Снова обнаружить этот сволочной листочек с одним издевательским словом.

Придя домой, он даже не удивился лежащему на столе бумажному посланию. Он просто поправил белый лист так, чтобы тот гармонично смотрелся на его рабочем столе.

Скинув в угол пиджак, раскидав ботинки пинками, нервно содрав с себя галстук и рубашку, которые полетели во все стороны, включив музыку на полную катушку, Алексей завалился на диван. Первый бокал обжог рот, и приятный, немного резкий напиток пробежался по пищеводу.

- Вот еще! – бурчал он себе под нос, косясь на листок бумаги. – Я не сдамся! Я не поведусь на это! – он налил второй бокал и отхлебнул. - Я… Я найду тебя, слышишь!? – громко вскрикнул он, обращаясь у пустоте. – Кем бы ты ни был, ублюдок, я найду тебя!!!

Второй, а затем и третий бокал опустели практически мгновенно.

***

Алексей, взъерошенный, пьяными глазами смотрел на лежащий перед ним листок. Такой белый… белый, до невозможности, до тошноты… И эта надпись... это издевательское слово «Привет». Мааааленькое на таком огромном белом листе.

- Привет, - хмыкнул Алексей, внимательно изучая письмо. – Привет! –повторил он заплетающимся языком и нервно засмеялся.

Это письмо, это чертово слово преследовали его, сводили с ума, не давали уснуть. И эта чертова клякса, словно кто-то грязной рукой провел по листу, и этот мятый угол… Мужчина начал усиленно тереть лист, пытаясь разгладить уголок, стереть кляксу, но было без толку.

- Сволочь, гад, скотина! – ругался Алексей, наливая очередной стакан. – Будь ты проклят! Что тебе нужно?! Оставь меня!..

- Оставь меня… оставь меня... о-авь е-я - разнеслось эхо по пустой квартире.

Мужчина нервно долил последние капли коньяка в стакан и бросил бутылку в угол. Пошатываясь, он поднялся, влил в себя отстойную бурду, продаваемую под видом дорогого марочного коньяка. Все врали. Все обманывали Алексея, все жаждали его… Он замер, нервно и коротко задышал.

- Они хотят моей смеееерти, - пьяно проговорил он, сощурив глаза. – Им нужно чтобы меня не стаааааало…

Точно, вот оно! Мозг Алексея был пьян, но мысль, пришедшая в него оказалась трезвой. Вот чего хотят все эти людишки вокруг. Чтобы он сошел с ума, чтобы он умер в этой чертовой квартире. Но этому не бывать!..

- Не бывааааать! – закричал он и стукнул по столу.

От удара предметы на нем подскочили, на глаза мужчине попалась золоченая ручка «Паркер». Не осознавая, что делает, Алексей схватил ее и трясущейся от злобы и страха рукой нацарапал на листочке «Кто ты?!»…

Он сел в кресло, укрылся пледом. Нееет, сегодня он не уснет! Сегодня он увидит того, кто подкидывает ему эти письма… Никто не дождется его смерти! Сегодня он сам убьет!.. А завтра. А завтра он уедет. Забудет эту проклятую квартиру, этот чертов листок и весь этот город!..

Мужчина держал в руке пистолет, нервно глядя на стол, на такой опостылевший, надоедливый белый лист. Он сидел, слушая, как золоченые часы на его руке отсчитывают секунды, минуты и часы. Тик-так, тик-так, тиииииик-тааааааак…

Глаза его закрылись всего на мгновение. На одно малююююсенькое мгновение. Мужчина вздрогнул, чувствуя, как отяжелевший пистолет пытается выскользнуть из его рук. Проморгавшись, осмотревшись по сторонам, Алексей покрылся потом. Листочек, нервно откинутый им в сторону, лежал ровно посредине стола. Ровно! Но Алексей мог поклясться! Он толкнул это ненавистное письмо на самый край, смял его своей рукой, разорвал «паркером» в двух местах, пытаясь нацарапать ответ… Холодея, белея и дрожа всем телом, он подошел к столу…

Глаза мужчины распахнулись от ужаса, он попятился к окну, зажимая себе рот, сдерживая льющийся из груди ужас.

- Неееет! – замычал он. – Неееет!... Ты же погиб!...

***

Безмятежность утреннего дворика, еще окутанного сном, убаюканного фонарями и свистом ветра, внезапно была нарушена глухим ударом и нервным звуком визга сирены автомобиля. Старичок, мучавшийся бессонницей, выгуливавший в такой ранний час свою собачку, испуганно вздрогнул. Ковыляя, он подбежал к искореженной машине, на мятой крыше которой лежало окровавленное тело.

Из уголка рта мужчины стекала струйка крови прямо на дорогой халат, пачкая его белоснежный ворс. Старичок перекрестился, подняв взгляд на открытое на 8-ом этаже окно. Глаза погибшего на белоснежном лице были распахнуты в немом ужасе, а на груди его виднелся абсолютно белый листок бумаги, на котором было написано всего несколько слов «Как твои дела, пап?».

(Николай Малунов, по мотивам одноименного рассказа Johnа Evilwinа)

История 4. Операция "Z" и другие приключения Шуриков: «Выходной по техническим причинам»

Одна из глав, не вошедшая в "Книгу "ДОМОВОЙ"

День выдался жарким. С самого утра на небе не было ни облачка и, сперва рассветно-красный, а к обеду и бледно желтый диск солнца разогрел воздух до плюс сорока. В кабине «Тайфуна» было прохладно из-за работавшего кондиционера. Жаль, что на его заправку ушла последняя, дефицитная в это время, жидкость. Ну, на пару сотен километров его должно хватить, а потом искать придется снова по городам, кто продаст такую важную и незаменимую в пустыне жижу. Сашка изнывала от безделья. Она уже, кажется, посидела во всех возможных позах, и даже прибралась в салоне, заняв себя на целых полчаса, но все равно маялась бездельем. Будь наемник один, уже бы, наверное, давно проскочил этот песчаный участок, а так приходилось выдерживать скорость «старичка» Кочевника, который последние несколько минут вел себя очень подозрительно. Черная земля нагревалась под солнцем, заставляя старый ржавый дом Номада чихать, пыхтеть и дергаться, а когда из-под капота и радиаторной решетки повалил белый пар, грузовичок вовсе остановился, дернувшись пару раз.

- Что там? – вызвал Домовой Кочевника по рации.

- Все, – печальным голосом отозвался тот. – Сдох Бобик…

- Совсем все плохо?

- Ага…

Голос товарища не радовал. Остаться посреди пустыни в таком состоянии не пожелаешь и врагу. Вот по этому, через пустошь ходят только караванами. Сломается одна машина или сдохнет конь, можно выбраться на оставшихся, а в одиночку отправляться в такое приключение было очень опасным занятием.

Наемник грустно вздохнул, посмотрел в зеркало заднего вида. Выругался. Вот предлагал же на «Тайфуне» поехать, так нет же, дом родной… Тьфу! Вот что теперь делать? Кинув взгляд на нещадно палящее солнце, мужчина открыл дверь и выбрался наружу. Горячий воздух сразу же чуть не сбил дыхания. Ого! Не мудрено, что старичок заглох! Как бы тут самому не заглохнуть, сердчишко-то вон и так колотится от невыносимой духоты!

Подойдя к открытой водительской двери второго транспорта, наемник поинтересовался, что именно случилось.

- Закипел, встал колом. Движок надо разбирать теперь…

- Мда, - почесал затылок Домовой, оглядывая бесконечную ровную пустыню. – Не починишь?

- Не-е-е-е! – печально вздохнул Кочевник. – Там опять пробку вырвало, есть такая беда у меня. Надо заваривать, а сварки нет…

- И у меня нет. Может буксиром?

- А трос есть?

Наемник снова почесал затылок, вспоминая, что троса, способного утянуть такую гробину в салоне «Тайфуна» нет. Была лебедка, но трос на ней, как назло, был скручен неизвестными, пока Домового держали местные безопасники в тюрьме.

- Может, город, какой есть рядом, или поселение? – нахмурился Домовой, припоминая разговор с Петькой о том, что пустошь на самом деле не такая уж и пустошь.

- Есть тут одно племя, - задумчиво почесал вспотевший лоб Петька. – Где-то вон там живут, у них как раз может оказаться сварка, или трос… Но они странные.

- Странные?

- Да. Безобидные, но такие… как бы тебе сказать, - Кочевник покрутил рукой у виска. – Смешные…

- Так может съездим до них, приведем помощь?

- Я грузовик не оставлю, - запротестовал Номад. – Его тут за час разберут, колес не оставят.

- Да кто? – удивился Сашка, осмотревшись. – Нету ж никого…

- Езжай, - выпрыгнув из салона и открывая крышку небольшого капота, чтобы добраться до системы охлаждения, ответил спутник. – Я попробую все же прилепить ее на место, вдруг удастся. А вы пока съездите, привези трос, оттащим в поселение и там заварим уже основательно… Эх, надо было в городе это сделать, да кто ж знал, что жара такая будет! Обычно тут наоборот, мороз…

Наемник пожал плечами. Топливо еще есть, должно хватить. На «Тайфуне» он в миг туда и обратно скатается, а то, что Кочевник машину бросать свою не хочет, его дело. Было бы, как говорится, предложено…

- Ну, что там? – поинтересовалась Сашка, с пассажирского сидения.

Она уже давно разделась до белья и теперь вяло обмахивала себя какой-то бумажкой, развалившись в непристойной позе, упершись ногами в приборную панель, изображая деву в кресле гинеколога, на деле же млея от холодных струй воздуха, ласкавших наги, пах и живот.

Домовой запрыгнул на свое место, завел двигатель, подставил лицо под поток холодного ветерка из приборной панели, почесал потную голову.

- Сдох Бобик. Нужно до поселения ехать, за тросом, или за помощью. Петька говорит, где-то неподалеку вон там есть.

Ткнув в нужном направлении, Домовой еще раз глянул в боковое зеркало. Кочевник возился с установкой навеса, чтобы создать хоть какую-то тень, уменьшить температуру на корпусе грузовика.

Ехали минут пятнадцать. Тайфун, нагретый до состояния сковороды, еще чуть-чуть и Сашки яйца начали бы вариться прямо в штанах, тоже стал слегка почихивать, что не на шутку взволновало наемника. Не хватало тоже встать посреди пустыни, непонятно где.

- Смотри! – внезапно выкрикнула девушка, указывая пальцем куда-то в сторону.

Домовой присмотрелся. Ничего не разглядев, видать зрение совсем упало, не мудрено, столько по голове наполучать, достал бинокль, направил его в сторону, куда указывала спутница. Опа. Интересная картина. Посреди ровной, как стол пустыни черного песка стоит одинокий камень. На нем сидит какой-то паренек, а вокруг бегает, весело клацая челюстями, тройка степных псов. Нахмурившись, наемник выкрутил руль и направил ревущий броневик к новому ориентиру.

Псы заслышали рокот первыми. Пождав уши, они припали мордами к земле, оскалили пасти. Когда Тайфун подкатил совсем близко, один из них смело кинулся на непонятного монстра, попытался укусить за отвал, подножку водительской двери, прокусить колеса. Сашка ухмыльнулся, опустил окно, высунул в него автомат. Одиночный выстрел разнесся по пустыне и облезлый, покрытый толстенной шкурой пес замертво повалился на черную землю, пропитывая ее своей кровью. Паренек вздрогнул на своем насесте при звуке выстрела, хотел было попятиться, но двое других псов, занервничав, видя как собрат пал после грома, зарычали, спрятавшись за камнем, не дав тем самым пареньку спуститься с него.

Наемник лениво открыл дверь, спрыгнул на землю. Саша, надо отдать ей должное, уже сидела, как обучали: опустила окно, высунула пистолет, сама при этом, особо не выглядывая, дабы не словить ответку.

- Кыс, кыс, кыс, - позвал Домовой, обходя камень по большому кругу, выцеливая первого пса.

Выстрел. Голова твари взрывается осколками. Третий и последний собрат взвизгивает, понимая, что с чужаком дело иметь для шкуры опасно, срывается с места и несется в сторону горизонта.

- Эй, - позвал Сашка сидящего на камне, дрожащего человека, провожая взглядом улепетывающую зверюгу. – Как пройти к библиотеке?

Парнишка непонимающе хлопнул глазами. Выглядел он действительно странно. Оборванная кожаная одежда, в такую-то жар! Такие же ботинки… Но, не одежда удивила наемника, а лицо. Нижняя часть лица измазана чем-то черным. Сперва Сашка принял это за кровь, ну, мало ли, завтракал свежим мяском, испачкался в кровушке, а тут эти набежали, но сейчас, подойдя ближе, мужчина рассмотрел на лице парня какую-то смолу, с налепленной на нее травой.

- Насяльника! – разглядев наемника внезапным басом, растянув губы в улыбке, поднял к небу руки парнишка, оказавшийся вовсе не парнишкой, а не высоким, коренастым мужичком.

Сашка нахмурился. Кочевник предупреждал, что тут живут пигмеи, но как-то он не так их представлял. Почему-то в голове сложился образ чернокожего папуаса с серьгами в губе и ушах, а из носа и на голове непременно должна была торчать белая кость. Такой образ был на рисунке в одной книжке, которые Домовой любил собирать по брошенным городам. А тут же коренастый, крепкий мужик, пусть и не высокого роста, короткая стрижка, мясистые губы, одна широкая черная бровь… А нет, она тоже нарисована какой-то черной краской, вон, рыжие волосы пробиваются из под черноты.

- Слышь, - качнул Сашка стволом автомата, - спускайся, дело есть.

Пигмей, сопя, ловко соскочил с камня, при этом в руках у него оказался короткий лук и колчан со стрелами. Еще несколько, воткнутых в землю можно было разглядеть вокруг камня, видимо, пигмей пытался ими отпугнуть степных псов. Ну-ну… тут простая пуля-то не всегда толстенную шкуру прострелит, что ж про лук говорить?!.

- Где тут поселение ближайшее? У нас машина сломалась, починить надо!

- Маши-и-инама слома-а-а-алася, - странно растягивая слова, словно в задумчивости, повторил пигмей, осматривая незнакомца с ног до головы. - Насяльника, а твой палка сколько псов убить может?

Наемник ухмыльнулся, понимая, что местный имеет в виду его автомат.

- Тридцать…

- А это сколько? – наклонил голову на бок мужичок с нарисованной бородой.

- Эм… - задумался Домовой. – Столько, сколько у тебя пальцев…

Пигмей поднял ладонь, обернулся на два трупа псов, загнул два.

- Э-э-э-э,малонама!

- Нет, сколько у тебя всего пальцев, - ухмыльнулся Сашка, почему-то забавляясь какой-то детской непосредственностью коренного жителя.

- О-о-о-о-о! – протянул пигмей, меняя выражение лица. – А как у насяльника пальцев, убить может?

Теперь пришло время Сашки смотреть на свои руки. У них что, пальцев меньше? Да нет же, вон по пять на руках и в прорехи левого ботинка тоже пять…

- У меня столько же, сколько и у тебя…

- Да не-е-е-ет, - махнул рукой на наемника пигмей. - У другого насяльника, у насяльника Джамшута пальцев больше!..

- Хм! - Другой насяльника? Еще кто-то есть кроме них тут? – А насколько у него больше пальцев? - Пигмей гордо оттопырил два. – Сможет.

Местный чуть не возликовал.

- А шкурку твою пробить сможет? – грязный палец указал на бронежилет.

- Может, а что?

- У степная пса шкура то-о-о-олстая! Стрела не берет! – для наглядности мужичок поднял сломанную пополам стрелу, как бы доказывая свои слова. – Джамшута помогать! Джамшута вести насяльника к насяльника. Насяльника чинить машинама, и насяльника отдавать насяльника бум-палка…

Мозг наемника завис, пытаясь понять, о чем вещает пигмей. Из всего сказанного выходило, что пигмей предлагает обмен. Починку машины на автомат. Ну, так-то понятно, со стрелами против псов много не навоюешь, а с автоматом-то попроще будет, но что за «насяльника»?

- Автомат за ремонт машины? – приподнял Сашка свою бум-палку.

- Да-да, - закивал головой мужичок. – Автаматама за машинама!

- А у вас сварка-то есть? – недоверчиво прищурился солдат удачи, глядя на пигмея сверху вниз, который принялся взглядом изучат «Тайфун».

- Сварка е-е-е-есть! – махнул тот, словно отгоняя муху. – У! Шайтан-машинама! – попинал колесо броневика мужик, заглянул под днище. – Где поломатая?

- Не-е, - отодвинул мужичка наемник. – Эта целая. Другая сломалась. Нужна веревка, крепкая, чтобы привезти ее. Есть у вас такая?

- Вере-е-е-евканама-а-а-а-а, - задумался пигмей. – Веревканама есть! Ехать домой, там есть!

- А далеко ехать-то? – осмотрев пустынный пейзаж, поинтересовался Сашка, вытирая пот.

- Та не-е-е-е! – Отмахнулся пигмей. – Два локтя!.. По карте! Джамшут три песни спел и сюда пришел…

А малой-то оказался с юмором! Садить в кабину незнакомца не хотелось. Там же Сашка… Вон! Она и так сидит, таращится в оба свои огроменных глаза и прислушивается к разговору, а если учесть тот видок, в котором она там сидит… Домовой помотал головой. Э не, не хрен чумазоиду этому на нее слюни пускать, и без него конкуренты имеются!.. Но пешком тоже дело не пойдет, так они и до утра могут не добраться.

- Дорогу покажешь? – сдался все же наемник, и когда туземец закачал головой, добавил, – тогда полезай на крышу.

- Не-е-е, - запротестовал пигмей. – А техника бросить? Насяльника голову Джамшуту оторвет!

Крепыш быстро побежал, перебирая короткими ногами к камню, и выволок из-за него небольшой толи велосипед, толи мопед. Домовой удивленно поднял бровь. Неужели этот драндулет ездит?.. «Тра-та-та-та-та» звонко застучал малоилитражный движок, когда пигмей дернул ногой педаль. Смотри-ка и вправду, ездит! Может и действительно, смыслят что-то в ремонте техники, как-то же драндулет собрали и поддерживают, может и сварка, правда у них есть. Забавные, ну да, но выбора нет иного. Общаются смешно, и это нормально, хоть как-то общаются! Некоторые местные вообще, кроме рыка никаких звуков других не знают.

- Погнали! – смешно махнул рукой коротышка, нацепив на глаза здоровенные забавные очки, и весело погнал свой мопед куда-то к горизонту.

***

Поселение оказалось не таким и большим, как представлялось. Построенные из глины дома, с элементами какой-то травы и обломков досок, загоны для худой скотины все из той же черной глины, да огромный толи пруд, то ли бассейн, накрытый навесом из пленки, видимо, от кислотных дождей. В поселении наемник насчитал примерно три десятка строений.

Встречали их такие же чумазые, с нарисованными черной смолой бородой и бровями пигмеи. Десятка два. Впереди стоял самый высокий, видимо, местный глава. Ростом он был примерно со среднего человека, что вносило небольшой диссонанс. Издалека казалось, что это отец с многочисленными детьми вышел встретить дорогих гостей. В отличии от нарисованных, у главы деревни борода была настоящая. Куцая, черная, скорее даже больше щетина с пучками торчащих волос.

- Вот, насяльника! - Обратился Джамшут к высокому пигмею, как только его мопед остановился. – Насяльника приехала, машинама починить хотеть! Сказала, автаматама даст! Автаматама пса степного с одного грома убила, а громов там как у тебя пальцев! Насяльника говорила, что автаматама в шкурка его дырка делать может! Сильная грома! Мы машинама чинить, он нам автаматма давать! Насяльника сильный стать, Джамшута радовать!

Глава деревни нахмурился, о чем-то подумал. Через мгновение его лицо озарила детская лучезарная улыбка.

- Нася-я-яльника! – протянул высокий и распахнул руки для объятия.

Наемник, не снимая с лица хмурого изображения морды, отказался от объятий, протянул руку. Высокий пигмей удивленно посмотрел на протянутую лапу, протянул свою ручонку. Домовой сжал и встряхнул ее так, что у главы деревни ж зубы клацнули. Однако пигмей заулыбался еще больше и также попытался встряхнуть руку наемника. На вид старшему пигмею было далеко за тридцать, а это означало, что он еще застал времена до катастрофы и мог помнить этот жест цивилизованного мира. Ведь не могли они и до дня «З» пигмеями быть. Скорее всего из-за обособленности у них сложился такой странный язык, как ни как два десятка лет прошло уже… А рост… Ну, это генетика, мутации, инцесты… Все это не интересовало Домового. Ему нужно было отыскать веревку, и вернуться за Кочевником. Солнце уже перевалило за пол день и потому нужно было поторапливаться, что бы не блуждать по темноте.

Кое-как договорившись с местными, Сашка все же добыл подходящую веревку – обрывок корабельного каната. Как он тут оказался, было не понятно, но факт оказался фактом. Толстенный трос, толщиной чуть не в руку, и длинной метров тридцать теперь лежал в кузове, а сам кузов, подчиняясь кручению колес, мчался в обратном направлении.

Кочевник никуда не делся. Никто его не съел, не ограбил, не провалился он под мягкую землю, чему бы Сашка был, наверное, больше рад… Петька возился под машиной, весь перемазанный маслом и землей и был несказанно рад вернувшимся спутникам.

- Ну, как? – поинтересовался он, вытирая пот со лба, размазывая грязь по лицу еще больше, от чего стал похож на настоящего монстра из кошмаров.

- Капец, они странные, - буркнул Сашка, доставая тяжеленный канат.

- Ага, есть такое дело, - улыбнулся Петька. – Забыл предупредить про нюансы, ну, да ладно, вижу, справились. Насяльникой звали?

- Ага…

- Сказать не успел, у них борода – символ статуса. У кого есть, тот и начальник, типа. Мужчины у них все - Джмаштуы, а женщины – Равшаны. Нет у них понятия «мужчина» и «женщина»… Ребята забавные, но безобидные… по большей части. Тут таких кочевий много, стоят по оазисам, скот гоняют.

- А чем кормят? – удивился Сашка, наматывая на фаркоп Петькиного грузовика узел. – Тут же жрать нечего!.. Голо все.

- Э, не! – хитро подмигнул Кочевник. – Земля видел, какая мягкая?

- Ну…

- Тут под ней мох растет местами, вот им и кормятся коровки местные, приспособились…

***

Тронулись через полчаса. Неспешно, особо не разгоняясь, чтобы ничего в «старичке» не отвалилось, добрались до поселения. Пигмеи, разглядев «поломатую машинаму» принялись охать и ахать, о чем-то споря, тыча пальцами то в грузовик, то в людей, то куда-то в сторону. Наконец-то, закончив громкие споры к путникам подошел старший «ремонтной бригады».

- Машинама Джамшута починить, но ждать до заката…

Петька лишь пожал плечами. А что делать? Ехать старичок дальше не может, и «до заката» всяко лучше, чем «Бобик сдох». Сообщив товарищам результат переговоров, хозяин дома на колесах помог пигмеям затолкать грузовик в какой-то подземный блок. Здесь, как пояснили местные, «жара нет и работать прощенама». Строго настрого запретив ковыряться в грузовике и пригрозив, что бошки поотрывает, если хоть одна вещь пропадет, подарив «ремонтникам» свою самую «милую» улыбку, заставил тех невольно вздрогнуть, Петька отправился к друзьям.

Усталость и жара брала свое. Наемник и Кочевник развалились в кузове Тайфуна, сходя с ума от духоты. Саша же, сообщив, что устала вариться в консервной банке, отправилась жариться. Отыскав старое одеяло, она заявила, что раз все равно никуда не едут, то пойдет загорать.

- Да-да! – подняла она руки, не желая даже слушать наемника, прервав его, не дав тому доже рот открыть. – Я буду на виду, и оружие со мной. Не переживай, «папочка»…

- Ох, зараза, - ухмыльнулся Сашка, снова опускаясь на прохладный пол. – Вот как с ней?

- Никак, - пожал плечами, не открывая глаз, развалившийся рядом Кочевник. – Прими. Она ж девочка. Еще и подросток.

- Прими! Вон как на нее эти уроды пялятся. Того и гляди, съедят, девка то аппетитная…

- Ну, тогда на продуктах сэкономим, - открыл один хитрый глаз Кочевник.

Наемник улыбнулся, поморщился. В животе громко забурчало. Вот надо было напомнить? С утра во рту ни маковой росинки… Пришлось вставать, делать бутерброд из заметно пожухших овощей и зелени на уже подсыхающем хлебе. Такими темпами они и без еды останутся и без воды. Стукнув, проходя мимо столика пальцем по датчику пресной воды, Домовой задумался. Опреснитель бы включить, как раз же жара стоит, а они никуда не едут. Пару литров натянет, все в плюс, а то вон, Саша бедная стаканами воду в себя поглощает, потом теми же стаканами журчит у заднего колеса… Никаких запасов на нее хватит!.. Сунув в рот кусок хлеба, чтобы не отходить, он повернул несколько ручек, дернул дроссель генератора. Черт с ним, топлива достаточно, вода важнее… Генератор застучал, затарахтел, и, выходя на нужный режим работы, принялся гудеть заметно тише, вырабатывая электричество для хитрой системы получения пресной воды.

***

- Принимай работа, насяльника! – радостно возвестил один из пигмеев, когда солнце коснулось горизонта и жара понемногу пошла на убыль.

Сашка, знатно загорев, теперь нежилась в тени Тайфуна, разложив коврик, читая какую-то книжку из запасов Кочевника. Откуда-то на ней взялась большая соломенная шляпа с полями и купальник. Оба-на!.. А вот это интересно! Одеждой, значится она не озаботилась, когда выезжали, а купальник и шляпу прихватила… Вот засранка! Купальничек, к слову сказать, смотрелся на ее теле впечатляюще. Подчеркивал где надо, а скрывать у нее ничего и не нужно было. Не зря вон, местные Джмашуты крутились вокруг «Тайфуна», пуская сопли, слюни и прочие жидкости на молодое сочное тело. Их-то Равшаны и рядом с Сашкой не стоят. Загорелые, да, а вот остальное... Худые, морщинистые все какие-то, тоже, поголовно, с нарисованными бородами, злые, и плоские… Куда им до Сашких прелестей?! Вот Домовой и не спускал с нее глаз, а под конец вообще заставил прикрыться, чтобы не спровоцировать местное население, так как уже пару раз в низеньких строениях пигмеев доносились звуки вспыхивающих семейных скандалов, явно основанные на чрезмерного пяленье мужиками своих зенок в сторону приезжай цацы.

- Наконец-то! – буркнул Петька, выбираясь из «Тайфуна». – Что-то вы не торопились…

За ремонт было решено было один из запасных «Калашей». ШАКи были жирноваты для этих туземцев, а для пробивания шкурок степных псов достаточно и старого верного «семьдесят четвертого».

Полог с подземного ангара был убран в сторону и толпа туземцев, крехтя и, ругаясь, вытолкала старичка Кочевника из тени. Петька как стоял, так чуть там же и не сел.

- Вы что, дебилы, наделали? – выпучил он безбровые глаза, глядя на грузовик… Розовый грузовик. Ярко, мать его розовый!.. – Вы нахера его покрасили?.. - Кочевник задохнулся эмоциями, Сашка за его спиной хихкнула в кулак, Домовой сдержанно улыбнулся.

- Не жарко будет, насяльника! - гордо выпятил грудь, видимо старший из горе-ремонтников. – Не греется… Старый краска жаркий, новый - холодный!

- А в розовый-то нахера?! – скатился аж на фальцет Петька, не в силах поверить увиденному.

- Другая краска нету! - Беззаботно пожал плечами пигмей.

- Вы… Вы… Вы…

Саша уже откровенно, звонко смеялась в голос, не в силах больше сдерживаться, да и наемник расхохотался, видя как товарищ приходит в бескультурный шок.

- Ладно тебе, - хлопнул Домовой спутника по плечу. – Зато девочкам будет нравиться!

- Ну, тебя! – взревел Петька. – А ну, смысли быстро нахрен этот макияж! У него все четыре ведущие, а не задние!!! – Наемник расхохотался еще громче, поняв, о чем идет речь. – Старичок! Что же они с тобой сделали! –Кочевник провел рукой по розовому крылу грузовика. - Ироды!

- Не ругайся, насяльника, - вжал в голову Джамшут-ремонтник. – Мы пробка заварила… дверь починила!..

- Дверь?! – насторожился Петька и дернул ручку.

- Скрипела! – пожал плечами пигмей, разглядывая ногти. – Мы дверь заварила… Совсем заварила!Теперь не скрипеть!

- Аы-ы-ы-ы-ы! – взвыл хозяин изуродованной машины, не в силах перекричать дружный хохот тезок.

Александра уже откровенно хохоча каталась по разложенному коврику, не в силах терпеть. Наемник согнулся пополам, уперевшись ладонями в колени, смахивая набежавшие слезы.

- Ты это… Бак проверь! – едва смог проговорить Сашка. - А то заварили поди пробку, да не ту!..

Петька выпучил глаза, кинулся к баку, дернул. Уф. Нормально все. Вернулся к водительской двери.

- Дебилы! Как я теперь внутрь-то попаду?!

- Насяльника! – снова выпятил грудь коротышка, сделав «масленые глазки». – Не ругайся! Мы тебе в крыша дырка сделать! Не жарко, - принялся он загибать пальцы на руке, - можно ехать и стрелять, и дверь не скрипеть!

- Да я тебе сейчас! – еще громче взвыл Петька, разглядев огроменную дыру прямо над водительским сиденьем.

- Быстро обратно все сделали! Чтобы через пять минут, как новенький был!

***

- Принимай работа, насяльника, - через полчаса, потупив взор пробухтел все тот же ремонтник, вытирая руки от масла травой.

Петька критично осмотрел переделку, вздохнул, махнув на юродивых рукой. Краска местами так и не отмылась, и смотрелась теперь гламурным камуфляжем. Дверь вырезали по новой, причем, совсем даже не по шву сварки, врезав изнутри простой крючок с петлей. Люк заварили криво, да еще и перевернув обшивкой вверх ногами.

- Работнички! – устало, выдохнул Петька, заводя двигатель.

Двигатель взрыкнул, заторохтел. Петька облегченно выдохнул. Хоть тут не напортачили!..

- Давай автоматама! – подошел радостный глава деревни, протягивая руки к наемнику.

- Держи, хоть и не заслужил, - ухмыльнулся Сашка, протягивая оружие пигмею-переростку, продолжая лыбится, наблюдая за тем, как Кочевник бесится, пытаясь оттереть краску с бампера.

- У-у-у-у! – благоговейно принял глава оружие, принялся его крутить и вертеть. – Автаматама!!! А теперь, насяльника, отдавай свою Равшану… - не спуская дебиловатой улыбки, направил пигмей ствол «калаша» в сторону наемника и девушки.

Сашка нахмурился, услышал, как подруга ойкнула за спиной, прячась за ним.

- Слышь… - мужчина наемник, оскалившись.

- Равшану давай! А то в шкурке дырка! – воинственно покачал оружием мужик.

- Я тебе…

Наемник двинулся вперед, сзади пискнула Сашка, раздался сухой «клац»… Может, конечно и в другом порядке, но не суть. Суть в том, что Домовой навис над ничего не понимающим кочевником с нехорошей улыбкой, не предвещающей туземцу ничего хорошего, но, тот, ни капли не смутившись, осмотрел оружие, почесал пальцем в затылке, поднял голову на здоровяка со шрамом.

- Почему не стреляет? – с детской непосредственностью поинтересовался местный насяльника и от его откровенно не понимающего вида наемник чуть не рассмеялся.

Было что-то в этом мужичке такое простое и глуповатое, что вот даже сразу расхотелось ему кодык ломать… Домовой даже на шаг отошел, офигев от такого вопроса.

- А ты патроны не просил, - развел он руками, и дал знак появившемуся за спиной главы деревни, словно из не откуда Кочевнику, не вмешиваться.

Пигмей спокойно глянул через плечо на занесшего уже было нож Петьку, и снова посмотрел на наемника, склонив голову к плечу.

- А дай патрону? – все с той же простотой попросил он, нахмурился, перевел взгляд на Александру, глянул в сторону Петьки и оттопырил три пальца. – Вот столько патроны… - Домовой едва сдержал смех от той серьезности, с которой пигмей заявил это, а местный глава не останавливался, оттопырил еще один палец, глянув на вжавшего в плечи «помощника», который договаривался об оплате за ремонт и еще один, кинув взгляд на свою, видимо, жену. – Нет, вот столько дай патроны!..

Наемник оскалился от комичности происходящего, повел плечами.

- Патрону не дам. Пиздюлину только могу…

- А пиздюлина лучше патронамы? – нахмурился пигмей.

- Лучше, лу-у-у-учше… - расплылся в улыбке Домовой.

- Тогда дай пиздюлину! – просеял пигмей…

***

- Ну что, еще дать? – вытирай пот со лба, поинтересовался наемник, разгибаясь и тряся отбитой рукой.

- Не надо, - прошамкал разбитыми губами пигмей, валяющийся в окружении таких же помятых компанией приезжих соплеменников.

- Чего не надо? – оскалился Домовой, осматривая на подруге ссадину от угодившего той в щеку камня.

- Ничего не надо! – взвыл пигмей. – Машинама - не надо! Автаматама - не надо! Патроны – не надо! Пиздю-ю-ю-юлины - тоже не нада!!! И Равша-а-а-а-ану свою забери! Она мне глаз, шайтанама, сломала!

Сашка ухмыльнулась, поправила волосы, выбившиеся из двух пышных хвостиков по бокам головы в процессе схватки. Когда завязалась драка, наемник бил в половину силы, больше для забавы, потешаясь боем. Кочевник, тоже поняв, что племя коротышей не несет особой угрозы, вошел в раж, а вот Сашка работала как учили, даже засадила главному пигмею коленом в глаз, и теперь тот сидел на черной земле, прижимая руку к такого же цвета синяку.

- Ну, вот и надо было тебе это? – укоризненно, осмотрев легкую царапину на щеке подруги, вернулся наемник к главарю неудавшейся банды.

Пигмей-переросток пожал плечами.

- Насяльника хотеть новую, молодую Равшану, но теперь не хотеть. Равшана больно бить! Плохая Равшана! Пусть у насяльника лучше старая остаться!.. – Сашка хихикнула. – Насяльника приносить извинения насальника. Неловконама вышло…

- О-о-о-очень не ловконама, - передразнил Домовой.

Пигмей вздохнул, поднялся, протянул руку, оскалил окровавленные губы в улыбке.

- Дай автоматаму. Насяльника обещать не стрелять в шайтан-машинама!

- Э, ты какой прыткий! - поднял бровь Петька, отряхивая свой плащ. –Может еще пиздюлину дать?

- Не надо пиздюлина, - скривился пигмей, – автаматама осеньна нада!

- Зачем? – нахмурился Домовой, серьезно глядя в глаза так и замершего с протянутой рукой главы деревни пигмеев.

Тот пожал плечами.

- Насяльника убить степных псов, прийти к другмоу насяльника, показать автоматама, сказать, чтоон убить всех псов и теперь он и тама насяльника. Тогда Джавшаны и Рамшуты того насяльника станут моей, потом насяльника прийти к другому насяльнику и снова сказать, что убить всех псов и победить другого насяльника и он теперь тут насльника… Потом, когда насяльника собрать большой семья, насяльника будет лежать и ничего не делать, а другие Джамшуты будут носить ему еду и холодную воду… - Пигмей сладко причмокнул, сощурив глаза в блаженной улыбке.

Сашка секунду переваривал услышанное а, в конце концов, поняв, о чем говорит пигмей, расхохотался так громко, что сперва напугал всю деревню коротшыей, а потом, утерев слезы из глаз, пожал так и зависшую руку.

- Я дать тебе автоматама!.. Тьфу, - сплюнул он, заговорившись. – Но только без патроны. Не доверяю я тебе. Мы сами убъем псов и тогда насяльника может идти и говорить другим что, это он убить псов… Пойдет?

Пигмей задумался, покачал головой от плеча к плечу, скривился, улыбнулся.

- Пойдет, но патрону дай, а то, ели другой насяльника не поверит, что насяльника убил псов, тогда насяльника убить насяльника и всех Джамшутов, кто не верить!..

- Ишь, какой кровожадный, - ухмыльнулся Сашка, прикидывая, какую бы выгоду можно было получить из всего этого.

- А много здесь еще насяльников?

Пигмей почесал нос, посмотрел на руки, ноги, пожал плечами.

- У насяльника нет столько пальцев…

Наемник хмыкнул.

- Я дам тебе патрону. Столько, сколько у тебя пальцев, но ты обещаешь не трогать меня и моих друзей никогда, и всегда встречать как своего насяльника…

- У-у-у-у-у – протянул пигмей, вздохнул, посмотрел куда-то в сторону не высокого домика. – Только Равшану свою насяльнику не дать. Насяльника свою Равшану приводить и с ней спать!.. Равшана насяльника старый, не выдержать такого большого насяльника!..

Громогласный смех трех глоток снова раскатился над деревней. Саша, вытирая слезы положила руку на плечо Домовому.

- Слыхать? – передразнила она. – Свою брать!

- Не сильно-то и надо! – вытирая выступившие от смеха слезы, качнул головой в сторону жены главного пигмея наемник.

- Тогда договориться! – все также гордо вскинув голову с огроменным бланшем на пол лица, проговорил местный насяльника.

***

Уезжали уже в темноте. Петька все же заставил горе-ремонтников переварить люк как положено, и оттереть с боков старичка розовые разводы. Оказалось, что моча местной скотины такая едкая, что легко взяла прилипшую краску, не оставив от нее ни намека. Сурово поглядев на «моляров» спросив, чего сразу ей не оттерли, Кочевник получил в ответ лишь скромные улыбки и вечное «Не ругайся, насяльника».

- А хорошие, все же ребята, - уже засыпая, устав от дневной духоты промурлыкала Сашка, прикладываясь к плечу Домового. – Глуповатые, но веселые.

- Да уж, - улыбнулся тот, тоже отмечая, что в целом пигмеи ему понравились. – Надо будет на обратном пути наведаться, еще поржать…

- Аха, - уже заснув, отозвалась девчонка и мужчина, хмыкнув, зевнув во весь рот, откинулся на кресле, устремив взгляд к темнеющему горизонту.

Песня ветра

Небо над горизонтом светлело. Темно синие краски расплывались, растворяясь и смешиваясь. Не широкая полоска между черными на фоне бескрайнего неба с угасающими звездами тучами и такого же цвета кромкой гор. Вокруг стояла относительная тишина. Ковыль тихонечко шуршал, подрагивая на ветру, когда очередной поток, пронесшийся над ним, словно морской волной, тревожил его вековечный покой. Степь еще спала.

Он сидел на земле, прислонившись спиной к камню и любовался красотой. Морозный утренний воздух был наполнен ароматом сухой травы, холодной, готовящейся к пробуждению землей. Весенней. Терпкой. Ароматной. Ветер приятно погладил уставшее лицо. Словно пальцы матери, жены и дочери. Едва-едва коснувшись кожи, порыв игриво умчался дальше, вновь заставив окрестности вздрогнуть.

Он вздохнул полной грудью. Как приятно! Скоро весна! холодный предрассветный воздух наполнил его легкие, словно весенняя река изголодавшиеся по ее водам поля.

Прикрыв усталые глаза, он медленно выдохнул.

Усталость отступала.

Общий умиротворяющий вид немного портил запах дыма. Отсвет огня, из-за спины не мешал, а, напротив, играя, красил землю в огненно-красный цвет. Не агрессивный, как при пожаре, а нежный, едва различимый.

Где-то вдалеке промчался табун лошадей. Вожак – мощный, черный конь громким ржанием огласил бескрайнюю степь, предвещая новый день. Кобылы и жеребята спешили за ним безропотно, не отставая.

Он улыбнулся. Поднял руку. Губ коснулся горький сигаретный фильтр. Затянувшись, он задержал дым в легких и медленно выдохнул.

Кра-со-та.

Вновь вдохнув он опустил голову. Нога уже почти не болела. Кровь из нее перестала сочиться, пропитав штанину насквозь. Бабочка, наверное еще самая первая, неслышно хлопая длинными крыльями села на обугленный ботинок, дернула усиками поднялась ввысь танцующим полетом.

Подтянув автомат, он еще раз глянул на горизонт. Что-ж. Пора. Он уже слышит их. Они рядом. Переговариваются, шуршат, портят идиллию.

Пора умирать. У него полмагазина сырых старых патронов, да одна граната под левой ногой без чеки. Ее он заблаговременно вынул и выкинул подальше, чтобы в страхе не появилось соблазна пошарить ладонями в сухой колючей траве в надежде отыскать ее, вставить на место и сдаться.

БТР догорал. Завоняло. Это пламя добралось до братишек, кто остался внутри. Красота степи была нарушена в одно мгновение. Но в следующее она снова вернется в него. Круговорт.

Три секунды и всё... Они уже рядом. Их человек пять, а он один. Шансов нет, но, черт возьми! Какое же красивое сегодня небо!.. И какая красивая сегодня у ветра песня!