s.t.a.l.k.e.r. "Катастрофа" Глава 1

Глава 1

Многочисленные КПП и армейские кордоны, в близости от границы зоны отчуждения Чернобыльской АЭС (если судить по географическим картам) на десятки километров окружали всю запретную территорию.

Бетонный забор с колючей проволокой тянулся вдаль, вдоль которого по назначенному времени проезжали усиленные патрули с бронетехникой. Проникнуть на такой сверхохраняемый военно-научный комплекс было почти невозможно, солдатам вблизь границы отдан приказ по ликвидации любого несанкционированного нарушителя, умудрившегося проскользнуть через все предупреждающие об опасности участки. Но заблудившемуся случайно человеку не суждено было попасть даже на километр к защищённой зоне, если только специально.

В одной из таких КПП, с обширно расположенными домами, предназначенными для армейской жизни, служил капитан армии Громов Александр Иванович, бывший сотрудник специальных групп боевого назначения, принимавший участие в различных военных действиях, с огромным боевым опытом за спиной.

Проводя очередную ночь в бессонном состоянии, лежа на койке, Александр Иванович, закрыв глаза нервно думал о прошлом, вспоминая всё то потерянное время, проведённое в строю в качестве военной машины. Ему мерещились лица потерянных временем и смерть тех, казалось бы близких на тот момент людей, и та острая нужда погасить все эти эмоции, ради достижения не одной искусственно созданной задачи. Борьба внутри Громова с самим собой провоцировалась благодаря встрече на новом служебном месте молодых, ещё не нюхавших пороха парней, их живые лица, не перекошенные ужасами войны и той молодой, лихой беззаботности вперемешку с чувством долга.

Утренняя заря медленно наступала на пасмурное небо, оголяя от ночной мглы прекрасную, молодую осеннюю погоду. В некоторых местах мелкими каплями прокатывал дождь, разряжая свою накопленную энергию на сухие бетонные стены домов, омывая стёкла окон и медленно желтеющую от лёгкого холода природу.

Не спуская глаз с окна, наблюдая за проплывающими облаками, Громов, перебирая мысли, верно уходил в забвенный сон, невольно опуская веки, входя всем телом в невесомость приближающегося сна.

Времени до подъёма оставалось немного, каких-то пару часов. Во сне Громов видел странные улицы города, в полутьме брошенные дома с выбитыми стёклами, потрескавшиеся от старости дороги, заросшие травой и сухим кустарником. Под небом расстилалась тёмная туча, вдали слышались раскаты грома, отдававшиеся тяжёлым звуком.

Всматриваясь в окна старых, разрушенных построек, наблюдая всю ужасную картину, Громов шёл дальше, не задумываясь о смысле своего сна, с уверенной и точной установкой, что идет он к своей цели, и делает все правильно. Пройдя тёмный сквер у заброшенного дома, свернув по старой дороге направо, он увидел многоэтажку, этажей в десять. На вершине здания виднелось сломанное название строения, букв не хватало, и понять, что именно там было указано, невозможно.

Туча стягивалась гуще, капли крупного дождя падали на голову Громова, ветер задул так, что притормаживал и так медленно идущего человека, но холода он не чувствовал. Горячая кровь бежала по его жилам, чувство чего-то радостного и в том числе желаемого вело его вперёд.

Гром бил все сильнее, так, что под ногами тряслась земля. Тьма рассеивалась от ярких вспышек энергии с неба, ветер и дождь бушевали, над зданием разверзлось белое свечение. Свет с небес покрыл все близлежащие дома, удары электричества частично разрушали постройки, скребя, словно ноготками по дереву, сыпались бетонные куски стен. Глаза Громова смотрели в центр света, его не слепило, лишь притягивало и грело теплыми лучами. На лице его была улыбка, он чувствовал, что взлетает вверх, что каждый шаг поднимает его всё выше.

“Что это за невероятная сила? Она выбрала меня, я иду” Свечение становилось всё ярче, и не было видно ни домов, ни чёрного неба, лишь тёплое и доброе чувство, что-то родное и далёкое. Ещё секунду и яркий прекрасный сон оборвался, свечение затянулось в тучи, тело Громова отдалилось от света и тянуло обратно, и с невероятной быстротой вернулось в кровать, пролетев над всем, что отделяло его от источника света и тепла. Громов резко поднялся туловищем на кровати, весь взмокший от холодного пота, его руки тряслись, а по правой щеке медленно бежала слеза, одна единственная – та, которая сдерживала эмоции в его сердце.

Горькое чувство утраты, чего-то прошедшего и тяжёлыми усилиями забытого, проявилось с новой остротой в его душе. Весь оставшийся день Громов провел в работе, с хмурым лицом и тяжёлым настроением, соотечественники не трогали его и не расспрашивали о случившемся. В конце дня он принял решение побега в охраняемую зону, выделив на сборы три дня. Каждую последующую ночь, ему снились похожие сны, о которых он всё больше думал.

На третий день произошло непредвиденное... На главный блок-пост, со стороны охраняемой зоны, пришёл раненый боец, и своим видом ошарашил всех солдат и руководство. Того самого бойца, звали Больницкий Юрий Дмитриевич.

- Так что случилось с Больницким? – закусывая сладким сухарем, говорил лейтенант. - Что ещё с ними может случиться? Он в разведке служит, сейчас ты с ним водку пьёшь, а завтра поминаешь. – Раскрасневшись от глупого вопроса лейтенанта, проворчал старенький майор. – Погибли все, один Больницкий пришёл, весь оборванный, бубнит что-то не ясное. Страшно смотреть, поехал парень головой. Майор нахмурил брови, посмотрел в окно, где уже темнело, и приговаривал лейтенанту: - Не твоё это дело, – сердито говорил он, –а будешь нос свой длинный в вопросы тебя не касающиеся совать, я тебе его мигом оторву. А ну встал по стойке смирно… расселся! - Майор резко перебил лейтенанта, который запивал сухарь чаем, поставил молодого как струну и приказал немедленно забыть нынешний разговор, пригрозив проблемами на службе. Лейтенант всё понял по старой дружбе, и кивком согласился, по приказу вышел вон.

Накипевшее в майоре, как и у лейтенанта, тоже хотело вырваться наружу, но распространять подобные слухи в части было опасно. Тем временем во всём полку уже шли тихие разговоры насчёт тех самых разведчиков, которые по приказу вышестоящих, отправились в ту самую зону на секретную миссию. Это была первая сформированная спецгруппа, задачей которой было собрать как можно больше материала для научного вмешательства.

Недавнее происшествие с разведчиками ожесточило руководство по отношению к дисциплине, так что все были на взводе. После десяти вечера, солдаты уже улеглись спать. Наступала ночь, и солдатская жизнь оживилась по-своему.

В одной из комнат армейских казарм, в ожидании и полной тишине, сжимая кулак и наблюдая за стрелкой часов, сидел Громов. Его мысли были озабочены последними новостями, он выжидал время, закончив подготовку к своему плану. В эту ночь он собирался реализовать побег в зону. Стрелка часов перешла за двенадцатый час. Все было готово к отправлению, весь маршрут побега был продуман и запланирован, даже лазейка через забор была приготовлена заранее. Более ждать было невозможно, требовалось решать здесь и сейчас, как осуществить план дерзкого побега из тех самых укреплённых армейских кордонов с пулеметами, БТРами и штурмовиками. Даже из тысячи удачных вариантов развития этого побега, один, лишь один шанс мог быть неуспешным, независимо от качества подготовки к заданию.

Тихие коридоры армейской казармы подтрунивали Громова, внутренний голос говорил, что пора. "Вот сейчас есть подходящий момент, пока всё ещё тихо и спокойно” - размышлял он.

За забором Громовым был проложен маршрут, рюкзак с припасами и всем остальным ждал его у самого выхода лазейки в схроне под листвой, там же было его оружие АКС-74У. Одет он был в черную форму, которая была самой лучшей из тех, что можно было достать в то время, также на нем был разгрузочный армейский жилет, уже укомплектованный всем необходимым. Осталось только выбраться за границы забора и всё, свобода!

Пройдя коридоры, он вышел на улицу, которая освещалась фонарями и ярким лунным светом. Ночное небо было чистым, сверкали яркие звезды, и большая луна играла на черном фоне, серебряными лучами освещая все.

Дорога до лазейки через забор проходила между двумя казармами, далее за большим ангаром, куда ставили изношенную технику. В темноте улиц проходил отряд военной полиции. Громов знал, куда и через какое время они должны были пойти, поэтому выбрал наиболее удобный манёвр и пошел в сторону ангара, ускорив шаг. Большой ангар был заперт и освещался со стороны входа только одним фонарём. Стараясь как можно больше пройти в тени, он осматривался и прокручивал в голове все возможные исходы действий. Та дыра в стене была тщательно замаскирована. До того, как она была найдена Громовым, ею пользовались военные, занимавшиеся охотой, которые уже давно ушли в отставку и бросили своё дело без лишнего шума.

Заворачивая за угол ангара, Громов резко нырнул в тёмную щель между ангаром и забором, стараясь не создавать шума и действовать быстро. Тишину улиц нарушил грубый голос служивого парня, крик раздался со стороны казарм. -Эй! Ты там! А ну, выходи оттуда! Ребята, проверить периметр, эта скотина убежала за ангар! Крик солдата сливался с множеством ударов подошв об асфальт, звуки которых приближались к ангару. Многочисленные голоса переговаривались и нагоняли отступающего Громова к его тайному лазу. Он чувствовал неминуемую встречу с солдатами, его расчётливый ум не давал слабины, всё также был сосредоточен и работал руками, убирая маскировку с лазейки.

Громов вывалился из дыры, не обращая внимания ни на что, бросился к схрону, разбрасывая листья в разные стороны. Рюкзак был цел и все остальное тоже, накинув за плечо свое барахло, тут же помчался в гущу леса.

Крики военных сильнее раздавались за забором, подняли тревогу, заиграла сирена. Солдат, который первым рванул к дыре в заборе, в то время как Громов уже убегал со всех ног, пробрался за забор и бежал вслед.

Тяжелый рюкзак мешался и притормаживал Громова, он понимал, что просто так он не отделается от преследования. Убегая как можно дальше, он решил сбросить все лишнее, и бежать налегке.

Завернув за большое дерево, быстрым движением Громов раскрыл верх рюкзака, в несколько мгновений сбросил балласт, собравшись, поднялся и попятился назад - он увидел солдата. Солдат бежал, приближаясь к нему, Громов вскинул автомат, прицелившись, направил дуло в сторону приближающегося силуэта. Руки солдата крепко держали свой автомат и на враждебные действия ответили моментально. Парень остановился и попытался навести свой автомат на врага, но Громов был быстрее. Он надавил пальцем на спусковой крючок, раздался громкий звук выстрелов. Пули прошили молодого насквозь, от живота до плеча, сверкающей очередью выстрелов из автомата. Парень рухнул своим тяжёлым телом спиной на землю, издав тяжёлый томный звук, испуская дух.

Мёртвое тело парня притормозило преследование, и остальные попытки найти беглеца остались без успеха. Громов скрылся в чаще леса, оказавшись наедине с тем самым миром, который хранил в себе множество тайн и секретов.

Эти события поставили точку на его прошлую жизнь, дороги назад больше не было. В полку, откуда он сбежал, нашли все сведения о том, что это был именно он, и что он убил того самого солдата, украл казённое имущество и сверху приписали дополнительные нарушения закона, которые он даже не совершал.

Пройдя долгий путь по лесной чаще, Громов вышел на опушку, вблизи высохшей реки, которая больше напоминало болото. Дикая и необузданная природа этих мест пробуждала в душе Громова ту первобытную жажду к исследованиям, которая освобождала его от всех оков прошлой жизни.

Заросшее высокой травой и кустами болото, по берегу которого, наклонившись вниз от оползней, росли деревья и тянули свои длинные сухие ветви к луне, создавая мрачный и загадочный вид. За проплывающим рваным облаком, вдали над небом, ярко сияла луна, вечный ночной странник и немой очевидец всех ночных дел. Слабый ветер разгонял сухую листву, поднимая в воздух пыль, раз от раза задувая сильнее, заставляя шуметь высокую траву.

Под собственным весом скрипели старые деревья, их неутолимый стон был перебит острым кабаньим рёвом, за которым поспел злой волчий рык, послышавшийся вдалеке со стороны мелкозаросшего поля. Из-за сухих кустов показалась туша кабана, массивные ноги которого с большой скоростью передвигали тучное тело. Издавая рёв раненого животного, сбивая траву иприбивая её к земле, он бежал прочь, а стая волков бежала вслед за ним. Самый лютый из них прыгал на кабана, кусал и старался вцепиться в его толстую шею, кабан ответом ударял его головой и сильным толчком вырвался вперед. Остальные волки рычали и только подтрунивали кабана бежать быстрее, изредка покусывали за толстые ляжки, выматывая его. Погоня длилась недолго, звери скрылись в тени леса, возобновив былую тишину.

Затаившийся в кустах Громов спокойно наблюдал за жизнедеятельностью местных обитателей, с наслаждением внимал всем шорохам и звукам, держа оружие наготове, в том числе и его боевой нож, который он с охотой бы применил в экстренной ситуации.

На другом берегу виднелась баржа, многотонное металлическое судно вросло на несколько метров в рыхлую землю и было оставлено на опеку дикой природе. В тени ночной не видно было ни её состояния, тем более её полной величины, лишь только верхушка капитанского мостика, освещённая лунным светом. Примечательная баржа была выбрана Громовым в качестве потенциального места для ночлега, он настороженно отправился в ее сторону.

Мягкая грязь слоями липла к подошвам ботинок, с тоненьких стебельков травы, задетая телом, стекала на одежду роса. Пройдя значительный путь по высохшей речке, Громов всё больше удивлялся величине баржи, казавшейся необычайно огромной и неприступной. Вблизи судно оказалось еще мрачнее и безнадёжнее, чем могло бы представиться. Вывернутая центровая часть корабля, огромным разломом выказывала катастрофическое повреждение, каким-то мощнейшим взрывом изнутри.

Подойдя ближе к металлическому разлому борта, Громов включил фонарик, чтобы осмотреть внутреннее состояние корабля: рваные, ржавые куски металла, стенки кают, габаритные железные двери, лестницы и торчащие в разные стороны прутья; все это нагоняло мрачную тоску, за потерянные человеческие возможности и труд. Внутри самого судна было так грязно, что первые шаги Громов сделал по скользкой заросшей мхом грязи, соскользнув внутрь разломанного борта. Первый открывшийся маршрут нижней палубы корабля, в сторону которого был направлен свет фонаря, был более сух чем предыдущий, куда и проскользнул Громов.

Тусклые стены оживились мрачной палитрой гниющих досок и краски, ржавых поручней и выцветшего информационного стенда эвакуации. Сухих досок было достаточно, чтобы развести костёр, который Громов развёл на краю разлома палубы, и разместился там же. Приготовив себе лежанку в ближайшей каюте, разложив вещи, предварительно очистив их от грязи и высушив у костра, Громов приступил к ужину. Чай и энергетические брикеты утолили голод, костер медленно тлел, дым растворялся в воздухе, улетучиваясь ввысь. Громов лежал на кушетке в темноте и думал о прошедшем дне, о человеке которого он убил, о его возможной жизни, которая могла бы не оборваться таким случайным образом. Прогнав из головы дурные мысли, закрыв глаза, представляя дикие, умирающие просторы окружающего мира, он сам того не замечая, уснул.

-Ты мог не убивать его, но главное, что ты цел и невредим, береги себя. – Эти слова слышал Громов во сне, нежный женский голос беспокойно, но одобрительно успокаивал его и замолк. Слова женщины вызывали уже знакомое чувство тепла и оно приятно окутывало его. В памяти вспомнился былой сон, где он гулял по городу.

В мгновение ока, всё вокруг переменилось. Громов видел тьму, и отчётливый образ человека в полный рост - он видел его с затылка, одетого в ту же одежду. Человек стоял и не реагировал на оклики Громова. Громов, в свою очередь, решил обойти человека и посмотреть ему в лицо. Медленными шагами, обходя по правой стороне, всматриваясь в проявляющееся лицо человека, частично открывающееся Громову, замечая ссадины на его правой щеке, открытую рану, из которой виднелась застывшая кровь, перепачкавшая воротник и ужасающе белые, как у слепого, глаза. То, что увидел Громов в последующем, ужаснуло его, заставив пошатнуться назад. Человеком, которого заметил Громов, был он сам. Бледное израненное лицо, впалые худые щеки. Его высохшие губы, медленно шевелились, пытались что–то сказать. -Эээ… береыыы… Заметив Громова, двойник удивился, но не мог показать своих эмоций в полной мере, лишь чуть слышно замычал и шевелил губами.

Сон был так реален, что рассматривая двойника, Громов начинал верить в реальность происходящего, как тут же всё оборвалось и пропало, сам же Громов камнем рухнул вниз и летел во тьме секунды две, пока не упал в воду. Захлёбываясь и не имея возможности вздохнуть, он усилием тела дернулся так сильно, что во сне слетел с кушетки и проснулся налету, падая на пыльный пол. Всё внутри перевернулось, душа была разорвана чувствами, в голове звенел слабый протяжной тонкий писк, продолжительностью в пару минут. Спустя час Громов ушел, оставил тёмную каюту, загадочную баржу и приобрёл еще больше вопросов и сомнений.

Маршрут, по которому следовал Громов, был неизвестен ему, каждая новая открывающаяся ему территория не сходилась по картам, а если и совпадала, то частично. Больше двадцати лет без следа человека. Лишь редкие вылазки разведчиков не дальше километра от границы закрытой территории, не считая инцидента с Больницким и его отрядом.

На горизонте солнечные лучи прорезали тёмное небо, застеленное серыми облаками. Громов шёл по разбитому старому асфальту около пары часов. Вдалеке, откуда он шёл, виднелся ржавый гниющий тёмный лес, над которым собиралась большая чёрная туча. Пройдя ещё километр, на пути не встретилось ничего похожего на убежище, кроме развалин бывшей автобусной остановки, крыша которой была обрушена и не имела возможности защитить от дождя. Туча тем временем наступала и росла, над чёрным мраком был отчетливо виден проливной дождь, также раскаты молний и грохотанья грома вдалеке.

Через несколько километров, Громов вышел к бетонному забору заброшенного завода. Части забора были вырваны, раскурочены и повалены. В некоторых местах плит забора не было совсем. За ним располагались высокие цеха и тянулись к небу трубы завода. Его разрушающиеся здания распространялись вдаль на пару километров. Громов проник на территорию завода и отправился на поиски укрытия от дождя.

Природа разыгралась дождём, силы которого разрастались. Крупные капли падали на голову человека, подгоняли, заставляя забежать в настежь открытые ворота огромного цеха. Ливень зашумел вовсю, удары капель дождя сквозь разломленную крышу поднимали пыль, влага обострила гниющие запахи, которые проникали в ноздри. Дождевая вода тонкими струйками стекала по стенам, затапливая пол и разбросанный технический хлам давно уже забытого времени. Ржавые, многотонные станки, с обветшалой краской стояли вдоль стен, сгнившие от постоянной влаги. Закалённого в суровых условиях Громова было сложно удивить. Его жёсткий характер и невероятная самоотверженность, боевой пыл, гармонично сошлись с гниющим окружающим его миром зоны отчуждения.

Ожидая конца назойливого дождя, Громов осматривал былые величия технического прорыва того времени, не замечая как некая сила создавала в его сознание искуственный интерес. Он уходил всё дальше и дальше вглубь заброшки, удивляясь и всматриваясь в ржавые, торчащие прутья метала, и слушая шум дождя. Словно искусный мастер играл с воображением человека, тянул его как марионетку в тень, успокаивал мысли и вёл в неизвестное.

Невидимая сила охватила его разум, железные каркасы сооружений скрипели, словно говорили с ним. Ему казалось, что он не один, ощущение присутствия кого-то знакомого не оставляло его. Эмоции пробуждались самостоятельно, он чувствовал то, что не мог объяснить и это «то» вело его дальше. Зазывало, влекло вглубь, в темноту, в узкие коридоры, там, где казалось сухо и теплее.

Пройдя в темноте, не замечая ни времени, ни чувствуя сложности затемнённого пространства, Громов сделал ещё один шаг и остановился. После чего последовал жёсткий удар ему в спину, от которого тот рухнул грудью вниз, пролетев несколько метров, упав в воду. Резкий удар головой о тупую поверхность пробудил его, боль в голове и сильное давление на тело не давало сконцентрироваться. Рвотный рефлекс от удара головой неприятным комом подвалил к горлу.

Поднимаясь, Громов попятился в сторону стены, рукой коснулся её. В момент, когда он коснулся стены темного коридора, в его сознании врезалась картина прошлого, сопровождающаяся ещё более острой болью в голове. Он видел былую жизнь завода, его скрытые коридоры и кабинеты, его тайну. Он чувствовал ту боль, что прошла по этим стенам, которая ворвалась в его тело, острым криком разрывая душу.

Жар охватил его тело, ноги потеряли силу. Налегая рукой на стену, соскальзывая по шершавой поверхности вниз, сжимая от боли зубы, издавая страшный крик, Громов пытался преодолеть эту невыносимую боль. Организм был ошеломлен от такой нагрузки, сознание и рассудок терялись, зрачки закатывались назад. Обессиленное тело рухнуло на залитый водой кусок бетона, грудь жадно поглощала холодный воздух, он отключился.

Прошло не больше получаса, Громов очнулся и попытался встать, но упал. Измотанное тело болело, ноги еле шевелились. Преодолевая боль, он поднялся и отполз от стены, до, как ему казалось, безопасного места.

Мысли перемешались в его голове, будто бы он сам не мог их унять. То ли воображение передавало ему странные картины, то ли он сам присутствовал до катастрофы на этом заводе, принимая участие. Всё то, что творилось в голове у Громова, он не мог понять и объяснить. Он искал ответ в своих воспоминаниях, но ничего стоящего не приходило в его больную голову, лишь нелепые догадки и сомнения. Из этих видений, ему запомнилось странная комната, выложенная белой плиткой, медицинские столы, капельницы и электронные приборы, и всё это сопровождали тени и крики людей. Безвыходное положение этого человека не могло повернуть его обратно, ему некуда было уйти, всё чего он хотел - это бежать дальше, быть свободным и дышать тем воздухом, который освобождает от всего.

Громов медленно поднялся, его лицо выдавало строгий и тяжёлый взгляд, он положил руки на автомат и отправился дальше, в эту смертельную и опасную дорогу.

Провалившись до колена в застоявшуюся воду, тянув за собой обмокшие ноги, Громов шёл в полной темноте, освещая фонариком путь, отталкивая с дороги мешавший идти хлам. Коридор вёл в неизвестное: подъёмы лестниц, спуски вниз, вглубь темноты. Дальше коридоры не были затоплены, но запах гнили ударял в нос и становился всё сильнее. Глаза уставали от мрака, он внимательно всматривался в старые стены и разбросанные вещи. Привычка действовать в жёстких условиях выручала его, но состояние его организма медленно ухудшалось от нехватки чистого воздуха и сильного стресса, который перенёс его организм. В сознании всё также мелькали кадры прошлого, они сменялись разговорами людей о состоянии какого-то пациента, обрываясь и переходя на ужасные крики и стоны. Громов старался сконцентрироваться и перебить мысли, но все было тщетно. В голове, словно проигрыватель, играли те же видения. Они сводили с ума, все воспоминания о былой жизни, словно искусственный цветок не сочетались с живой природой.

Коридор не кончался. Тьма была беспощадна, она давила на Громова. Нахлынули те чувства, которые он давно забыл, это чувство было присутствием смерти. Ему представилось, что вдруг тут всё и кончится. Силы иссякли, а впереди неизвестная тьма. Но борьба воли внутри него ещё давала надежду на последний рывок. Он не мог умереть в этой гробнице заложником, без глотка свежего воздуха и последнего луча солнца. Он сел, облокотившись на стену спиной, вытащил из подсумка флягу с водой, пачку обезболивающего, съел несколько таблеток, медленно из-за усталости разжевав их, и проглотил эту горькую смесь, запивая холодной водой. Та боль всего тела, что смещала голод на второй план, то потерянное состояние и критическое бессилие - всё это сводило Громова с ума. Таблетки придали эффект, тяжесть тела ушла, пришла лёгкость. Галлюцинации понемногу уходили из головы, но уверенно держались в воспоминаниях, сопутствуя лёгкой болью в затылке. Пара шоколадных плиток, которые Громов взял впопыхах при побеге на блок-посте, были одними из тех вещей, которые согревали жестокую душу, то маленькое счастье, оставшееся в нём ещё с детства. Дожевав последнюю плитку, Громов поднялся, стараясь сосредоточиться и сохранить как можно больше сил, направил фонарик в сторону рокового пути, и продолжил ход.

Стены разделяли открытые железные двери, из которых кучами, нагромождённые друг на друга, лежали старые пыльные вещи. Громов проходил мимо разбросанного мусора, проводил фонариком по открытым комнатам, наблюдая всю разруху. Боль в затылке понемногу усиливалась, несмотря на эффект таблеток.

Впереди, за поворотом промелькнуло отчётливое тёмное пятно, скрывшись от глаз в тайне коридора. Громов резко направил фонарь на быстрое движение тени. От такой встряски, голову пронзила острая боль. Направив автомат в сторону коварного поворота, куда прошмыгнула тень, он с настороженностью отправился в ту сторону.

Чувство неминуемого боя охватило его, то долгожданное ощущение опасности пробудилось в сознании, разрушая всё его спокойствие и сосредоточенность. Неожиданно чьи-то грубые, почти загробные голоса хором заговорили с Громовым.

-Мы чувствуем тебя, ты вернулся, чтобы повидаться с нам, Громов?! –Несколько голосов одновременно заговорило то ли наяву, то ли в голове у самого Громова.

Громкие голоса в сознании, словом за слово ударяли по мозгам, тяжёлым грузом давили на психику, отдавались эхом и касались самых потаённых чувств ослабленного человека.

-Можешь не отвечать, Громов. Мы чувствуем каждое твое решение. Давно я не видел тебя. Мы уже утратили надежду на встречу кого-то живого. Ты же вернулся спасти нас? – Угрожающе говорило существо.

Громов молчал, потому что не мог говорить, он держался за голову и старался сопротивляться порабощающей тело энергии.

-Мы почувствовали тебя когда ты только вступил на нашу землю, как только ты перёсек границу ворот, тех самых ворот в которые нас всех сюда завезли! Ненавижу! Ненавижу! Я ненавижу вас всех!

Громкий озлобленный голос выделялся из всех, будто бы взбунтовавшись из массы других голосов. От такого всплеска эмоций, невидимая сила сокрушительным ударом энергии сбила с ног Громова, отчего тот упал к стене.

-Встань! Может быть та комната тебе напомнит о прошлом! Я помогу тебе добраться до неё. Ха-ха-ха! – Громко засмеялся голос.

Тело не слушалось Громова, ноги передвигались самостоятельно и все попытки сопротивляться этой силе были ничтожно бесполезны. Рука бросила фонарик в сторону, так что свет падал на спину идущего вперед человека. Когда Громов смог двигаться самостоятельно, то он уже стоял внутри комнаты в темноте, на куче хлама.

Всё что он успел заметить до отключки, это была его тень, которая падала от света фонаря.

Как слепой во тьме, прозревши он увидел людей, которые толпились прижавшись друг к другу вплотную. Оборванные и грязные, их лица были истощены голодом, а в их глазах остался отпечаток ужаса. Они смотрели на Громова, кричали и тянули свои худые руки, прося о помощи.

Среди толпы была отчетлива видна женщина, она молча смотрела на него, её лицо было спокойно и невозмутимо. Он смотрел в её глаза и не мог оторваться, в душе вспыхнули знакомые чувства, те чувства, которые он испытывал в видениях на КПП. Он всматривался в прекрасное лицо женщины и вспоминал.

-Алина… -Тихо, полушёпотом проговорил Громов.

В тот самый момент, как только он вспомнил её имя, из самой глубины души изверглись все воспоминания, лавиной эмоций снося всё с пути, оставив лишь мрак.

Эти эмоции пробудили его, он очнулся лежа в комнате, яркие лучи фонаря помогли сориентироваться. Под ногами что-то мешалось, руками он нащупал предмет и поднял его на свет. Странный предмет оказался костью. Вся комната была усеяна человеческими костями, черепами и кусками тряпок.

Отбросив кость в сторону, резко дёрнувшись к двери, он споткнулся. Странный шорох в конце комнаты отвлёк его внимание. Громов, повернувшись лицом на неизвестный шум и в удивление для себя, увидел изуродованных людей. Тела их были гнилы, лица были изуродованы и внушали лишь страх. От увиденного, Громов резко поднялся и направив автомат в сторону ужасных созданий, открыл огнь. Выстрел за выстрелом, освещая комнату вспышками огня, он отчетливо видел этих тварей. Они тянулись к нему, мычали и своими разлагающимися телами двигались в его сторону. Все пули пролетели насквозь, но Громову было не до этого, отстреляв всю обойму, он рванул в сторону фонаря, схватил его и побежал по коридорам, положившись на интуицию.

Чудом ему удалось найти дорогу к выходу. Из последних сил он бежал на яркий свет в тоннеле, и только перебежав границу проклятой земли, он спрыгнул на заросший травой склон. Упав на землю, прокатившись кубарем вниз несколько метров, он вырубился от полного бессилия.

Мёртвое серое небо темнело, холодный тоскливый ветер нагонял смерть, приближалась ночь. В тени заросшего кустарником леса, на запах раненого человека, проснулись хищные твари. С виду похожие на волков, но с облезлой шкурой, готовые разорвать даже самих себя от непреодолимого гнева.

Сорвавшись с места, стая ринулась на запах мяса, выбежав на склон, куда упал Громов. Самый сильный и шустрый волк, подбежав к человеку, своими мощными челюстями вцепился в шею, прокусив горло. Но не успел он оторвать кусок кожи, как на волка напала его стая. Волки вцепились друг в друга за право первым вкусить свежего мяса. Бездвижное тело человека время от времени покусывали отвлёкшиеся от бойни голодные животные, дергая его за части рук и ног.

В пылу волчьей бойни, от гнева и злости друг к другу волки, забыв про добычу, уже успели загрызть своего собрата. Лишь по неожиданной случайности, то ли рокового случая или же праведной воли, неподалеку раздался пронзительный звук выстрела из ружья. Стая как выдрессированная, сорвалась с места и помчалась в сторону леса, прочь от страшного звука.

На холме, неподалеку стоял человек в тёмномплаще, в руках он держал двуствольное ружьё, и непримечательным шагом отправился к лежащему телу. Тело человека его мало интересовало, ему важно было осмотреть разорванное от множества укусов животное. Закончив свой охотничий ритуал над телом хищника, человек в плаще подошёл к лежавшему на земле Громову. Наклонился над ним и прикоснулся своей худой, грязной рукой к голове Громова, тут же отдернув её в сторону.

О чем думал он и почему отдёрнул руку, было неясно. Так же неясно было, имели ли они какое-то отношение друг к другу. И если бы на месте Громова был другой, он бы точно не спасся. Человек в плаще поднял Громова и утащил с собой. Кто был этот человек, и откуда в нем такая сила, неизвестно.

Прошли сутки, Громов очнулся в старой лачуге, свет свечи освещал темные деревянные стены, которые были увешаны старыми фотографиями. На фото были радостные лица людей, фотопортреты женщин. В золотистой рамке компания научных сотрудников. Они улыбались, держали друг друга за плечи. Громов поднялся на койке и осмотрел комнату, все вещи его лежали рядом, там же стоял стол со свечой, графин воды и гранёный стакан.