Руни Зейдерс идёт домой

Ныряй с головой

Your clever talkings, will led you nowhere… Chris Rea

По правде говоря, я не знаю, чем бы я занимался в эту декабрьскую среду. Возможно, я написал бы какой-то другой рассказ. Но так уж случилось, что в этот момент я узнал историю капрала Руни Зейдерса, который однажды выпал из лодки.

В принципе, на этом месте мой рассказ мог бы и закончиться. В лучшем случае, героев этих прохладных историй обычно достают из воды обкусанных крабами. И вид у них, при этом, вообще не геройский. Но к счастью для капрала Руни Зейдерса, при этом падении за борт он уцелел, в первую очередь благодаря надетому поверх снаряжения спасательному жилету, а во вторую очередь – благодаря такой черте своего характера как лёгкая отбитость. А как известно, ранее отбитого, уже не отобьёшь и в исходное не вернёшь – это, вроде как, дагобарская народная мудрость.

Он даже умудрился не потерять винтовку – просто потому, что её брезентовый ремень был крепко принайтован скользящей петлёй к одной из плечевых лямок поясного снаряжения.

Если бы это всё случилось в Эхинской бухте, где-то на траверзе Конавэя, или возле Торп Стейшен, то его просто оставили бы покачиваться на волнах в спасжилете, который обязателен при операциях на плавсредствах. Потом ему пришлось бы добираться до берега самостоятельно, выходить на сушу среди плавающего мазута, грязной пены и льяльных вод – это такие особо омерзительные сбросы из корабельных трюмов – большинству людей не нужно знать из чего они состоят. После этого, нашему герою пришлось бы преодолеть несколько километров своими ногами по прибрежному рельефу, и в итоге опоздать на ужин, что несмертельно, но всё-таки немного трагично.

Но так уж получилось, что Руни выпал из лодки не в уютной бухте, среди своих старых, добрых, гнусно гогочущих друзей, а у берегов тогда ещё ничейного, и максимально пиратского Габена. И на этом месте должен возникнуть закономерный вопрос: какого чёрта простой дагобарский капрал искал за полторы тысячи километров от Дагобарского Эхина.

Вопрос этот конечно правильный, хотя он и без вопросительного знака. Само собой, Руни отправился туда не один, а под пристальным вниманием начальства. Вообще, такие люди как он, без должного контроля страшны своей непредсказуемостью. В одиночку их отправлять вообще никуда нельзя. Ибо дел могут натворить, что называется, одним пальцем.

Глава 1 Поступи на флот, увидишь мир

Случилось так, что однажды дагобарский полковник по имени Александр Дюсенберг, широко известный среди военных под своим прозвищем «Эл Дэш», вызвал к себе некоего капитана, которого звали Винни Колдрейн. Эти двое были давным-давно знакомы. Позднее, уже на руководящих должностях, они по-прежнему носили изумрудные береты морских коммандос, поэтому общение у них было такое простецкое, что дверь в полковничий кабинет капитан открывал ногой. В тех редких случаях, когда капитан открывал дверь рукой, полковник всегда спрашивал – всё ли в порядке, не случилось ли чего огорчительного. Но в этот раз всё было как обычно. ­— Вот что, Винни, – сказал полковник, – Надо бы прошвырнуться в Габен. Перетереть там, некоторые важные вопросы. Тут тебе наши умные люди понаписали, что к чему. Время указано, когда вскрыть, – с этими словами Эл Дэш перекинул через стол опечатанный конверт из желтой бумаги. Тяжёлый свёрток проскользил по лакированной поверхности и остановился аккурат возле капитана.

— Гавно вопрос, господин полковник. Габен так Габен, – капитан был рад свалить куда подальше, да и не имел возможности отказаться – помянутый «господин полковник» совсем недавно был выбран главарём, ни много ни мало, всея дагобарского государства, а раз так, то ему подчинялись вообще все эти людишки, в форме любого цвета. А Колдрейн даже не успел выучить, как правильно называется эта новая должность. Он не был тупой, просто, в глубине души, немного поплёвывал на всё это.

Как говорится, голым в путь собираться – только винтовку взять. Буквально утром, на следующий день, миновав Сентри-Айленд, на юго-восток вдоль побережья Харгаста уже мчались две надувные десантные лодки «Warmaster - 350». Они были изготовлены из алюминия, резины и лошадиных сил, и уверенно управлялись людьми, сделанными из мяса.

Зейдерс был одним из тех немногих, кого капитан взял с собой. Две лодки плыли сквозь водную гладь. Солнце всходило и садилось. А он сидел на носу первой посудины, свесив ноги, и держа свою винтовку R1 – будто названную в честь него.

Ему было всё интересно. В голове крутились все эти военные штампы, которые обычно используются для привлечения новобранцев. Первопроходец. Авангард. «Остриё клинка». Как будто война – это поэзия. А ты – главный герой, а не просто чел, которого отправили первым. Потому что идти первым – это не про пафос. Это про зондирование человеком окружающей обстановки. Если выжил – значит, можно продолжать. А если нет – значит, первым будет кто-то другой.

Глава 2. Неведомо где

В общем, Руни пришёл в себя на земляном полу, в каком-то, то ли шатре, то ли высокой палатке. Вокруг были какие-то лежанки, мешки, тюки и всякий хлам. Он потёр свою бритую голову и обнаружил нормальный такой ушиб на затылке. Винтовки и снаряжения рядом не было. Сфокусировав зрение, он обратил внимание на каких-то двух мужиков – по виду местных, габенских, вооружённых, и одетых в халаты. На тряпочных поясах висели гранаты, лютого вида ножи и какой-то длинноствольный, музейного образца, револьвер.

— Ну наконец ты очнулся, дагобарец. Людей вашего народа, я ещё никогда не видел так близко, – сказал один, похожий на старшего, растягивая своё луноликое лицо в улыбке.

— Что со мной произошло? И где моё оружие? – Руни начал задавать вопросы на прояснение.

— Ты вывалился из лодки, солдат Зейдерс, – судя по всему этот, человек догадался прочитать надпись на тканевой бирке форменной рубахи, – тебя выловили из воды и привезли сюда. Оружие твоё у меня. Кажется, это автоматическая винтовка? Наверное, продам её иантийцам. Чтобы изучить ваши технологии, они могут дорого заплатить, – он мечтательно поднял глаза кверху.

— Нет, так не пойдёт, мужик. Этот имущество казённое, за него мне надо отчитываться. И мне нельзя передавать его в чьи-то руки, могу только уничтожить. Утопить в море, например, – Руни чесал голову, опёршись спиной на сундук. Голова болела как с похмелья.

— Кажется, ты ещё не понял, дагобарец. Тебе уже не надо ни перед кем отчитываться. Кроме меня. Ты теперь принадлежишь мне. Я теперь твой хозяин, – оба переглянулись и заулыбались.

Дагобарец немного подумал и продолжил:

— Слушай, боюсь тебя разочаровать. У меня уже есть хозяин.

— Вот как? Я и не знал, что у дагобарцев есть хозяева. И кто же он?

— Мой хозяин – Дагобарский Военно-морской флот. Я ему принадлежу со всеми потрохами, а также винтовкой, и снаряжением, которые нужно будет вернуть.

— Я же говорю, что ты не понял, дагобарец. Твой военно-морской плот уже не приплывёт за тобой. Просто потому, что мы сейчас посреди Габенской пустыни, а твои друзья считают тебя утонувшим в море.

— Плавает govno, а корабли ходят, – просто и доступно разъяснил Руни военно-морскую терминологию, – И это вы, конечно, зря устроили, что утащили меня от места, где нашли. Меня там будут искать. А эти люди весь ваш Габен запросто могут перевернуть кверху ластами. И как бы вам не помереть от изумления, глядя на тот плот, который прибудет за мной.

— Ого! Я смотрю, ты уже совсем выздоровел, даже начал дерзить. Дай – ка я объясню тебе, как тут всё устроено.

— Погоди, а ты вообще кто? – вежливо поинтересовался Руни личностью собеседника к середине разговора.

— Меня зовут Салаин Хмида. Тут вокруг мои люди. А здесь, в месте, которое вы, у себя на севере называете Габеном, есть очень старый закон, который все соблюдают. Закон очень простой – всё, что найдено в море, принадлежит тому, кто это нашёл. Это может быть корабль, или какой-то груз, или человек – без разницы. Мои люди нашли тебя в море, и теперь все согласятся с тем, что ты принадлежишь мне. Я ведь могу продать не только твою винтовку. Я могу продать и тебя самого на рынок невольников в Пасар-Геде, где тебя будут содержать как скот. И никто ничего мне не скажет против. Потому что тут так заведено, – он посмотрел на своего подручного и тот закивал головой.

— Значит, ты Салаин Хмида, чёртов пират и гребешь к себе всё, что плохо лежит? – Руни наконец начал понимать суть своего положения.

— Пират – это грубо. Тем более «чёртов». Да и кораблей у меня нет, только катера. Зато верфи есть на побережье. Судоремонтный бизнес.

— Значит, ты просто бандит?

— Я предприниматель. Бизнесмен. А ты простой дагобарский солдатик, которого никто не найдёт, даже если будет искать. Тебе стоит понять одну вещь – стоит быть повежливее со мной.

— Да неужели? И что будет?

— Ну, например, я могу посадить тебя в яму и там гноить, пока ты не согласишься выполнять мои приказы. А если ты совсем плохо будешь себя вести, я могу приказать кое-что сделать с твоей башкой. Голову придётся до конца жизни кое-чем мазать, а волосы будут расти тебе прямо в череп. Ты сразу проклянёшь свою жизнь, и станешь очень сговорчив, – он добродушно улыбнулся, как кот, который щурится на солнце.

— Ну не. Предложение конечно заманчивое, но я не согласен на сложные вмешательства без наркоза, ­– сказал Руни, который, в деталях представил себе всё, что не досказал Хмида: – А почему тебе так нужно, чтобы я исполнял твои приказы? У тебя что, людей не хватает?

— Тебе стоит быть благодарнее, потому, что у меня планы на тебя. Иначе, давно уже сидел бы в яме. Сгноить тебя будет слишком просто, но море не часто даёт нам что-то ценное или полезное. Тут такое дело. В этих местах не очень хорошо обстоит дело с обученными солдатами. Иантийские наёмники хороши, но слишком дорого просят. Есть буквально пара – тройка племён, которые могут предоставить стойких и храбрых мужчин, но эти люди тоже не солдаты, они – дикие туземные воины. «Полосатые халаты» – кочевники, просто бандиты. А ты ведь обученный военный, вас в этих местах не так много. Поэтому, если ты будешь со мной, у нас не будет равных. И я возвеличу тебя. Будешь иметь всё, что захочешь, – пока он говорил это всё, Руни рассматривал обоих, сидящих перед ним, судя по всему, в тех самых полосатых халатах.

— И чего конкретно ты хочешь? – Руни, кажется, начинал понимать, и заинтересовался беседой.

— Я хочу, чтобы ты обучил моих людей, – выдал Хмида и сцепил между собой пальцы.

Глава 3. Действовать по ситуации

На следующий день переговоры с дагобарским капралом продолжились. Хмида в непринуждённой беседе понемногу вытягивал из солдата сведения о его мотивации, чтобы понять, чем можно было бы привязать его к себе. На данный момент складывалось впечатление, что дагобарца немного тяготит флотская дисциплина, и он «возможно не против поменять обстановку». По его словам он родился на корабле в море, и в своей взрослой жизни никогда ничего не видел кроме своей военной специальности. Судя по всему, по этой причине он и тянул с ответом – его не могли не озадачить такие резкие перемены и полная смена картины жизни.

Наконец где-то к полудню, после раздумий и бесед Руни согласился помочь с боевой подготовкой отряда. Хмида был в восторге – его планы сбывались буквально на глазах. Недоволен был только помощник Хмиды по имени Кадир. Он подошёл к командиру и прямо заявил, что не доверяет дагобарцу и что он не так прост как кажется.

— Почему ты так решил, Кадир?

— Такие как он, не меняют свою жизнь по щелчку пальцев. И он слишком быстро согласился. Что-то задумал, говорю тебе.

Человек по имени Кадир Кербуш был правой рукой Хмиды. С тех пор как последний в 17 лет покинул иантийскую обитель Церкви Элара, он уже пару раз полностью лишался своего отряда – в основном из-за некоторых габенских особенностей ведения «бизнеса». Обе эти катастрофы смог пережить только Кадир, потому что у него было «чутьё». Иногда чутьё давало сбой, но Хмида всё равно прислушивался к помощнику.

— Слушай, Кадир. Помнишь, как мы с тобой познакомились? – спросил Хмида, не глядя на собеседника, словно ответ был ему известен заранее.

Кадир кивнул. Он всегда помнил. Никто никогда не забывает взросление посреди габенских пейзажей.

— Ну вот, значит, ты должен помнить, что никто тогда нас не спрашивал – хотим мы этих перемен или нет. Никто не ждал, пока мы привыкнем. Просто швырнули вот в это всё.

Он сделал паузу. Посмотрел вдаль, набрал воздуха, продолжил.

— И вот с этим дагобарцем – то же самое. Его никто не спрашивает, хочет он быть здесь или нет. Просто оказался. И теперь он на нашей земле. Значит – он наш. И никуда не денется. Даже если попытается что-то провернуть – мы будем рядом. Со стволом наготове.

— А зачем тебе вообще этот болван? Почему не сдать его на рынок в Пасар-Геде, как всех остальных, до этого? Что ты задумал, объясни мне, – помощник поднял глаза к небу, будто там, среди облаков, кто-то должен был дать ему ответы.

— Слушай внимательно, Кадир. Я объясню один раз. Очень скоро Титания и Ианта начнут раздел этих земель, примерно как нищие на базаре делят тухлого барана. Если мы пойдём к кому-то из них со смиренным выражением лица и подношениями, они милостиво разрешат нам сдохнуть за их интересы. Ну чего, тебе нравится? Меня не устраивает. А теперь посмотри сюда – у нас в руках оказался дагобарец. Эти дагобарские сволочи – третья сила. Не Титания. Не Ианта. Они, судя по этому человеку, умеют воевать и могут нагадить всем в самый неподходящий момент. Уникальный вид, можно сказать.

Так что первый шаг – отжать этого парня как тряпку. Достать из него всё что знает. Второй шаг – продать его старым хозяевам. Только не просто так, а приподнести, как подарок. Пусть думают, что он вернулся домой героем, а мы тем временем получим доступ к переговорам с ними. И если повезёт – заключим сделку. Совместное дело. Деньги, информация, технологии. Всё, что может превратить нас из местных габенских бизнесменов в игроков уровня выше.

На рынке в Пасар-Геде за него дадут две горсти дерьма и старый пистолет. А здесь, для нас с тобой – он стоит целого региона. Так что решай сам, кто из нас видит картину, а кто просто тупит.

Кадир почесал нос. Потом подбородок. Мозг работал медленно, как старый, аварийный дизель-генератор.

— Теперь понимаю. Ты хитрый, как иантиец. А я и забыл что ты такой. Хотя, честно говоря, я боюсь, что этот дагобарец станет проблемой. Он не тот тип, который будет сидеть на заднице и ждать, пока его используют.

— Да, он такой. Но, брат мой, он из мяса и костей. Его можно попробовать купить. Можно сломать. А если дело пойдёт совсем плохо – можно сгноить в яме или просто пристрелить. Этим ты и займёшься. Присматривай. Слышишь? И не вздумай отвлечься. Это, нахрен, не шуточки, это большой шанс.

— Ладно, как скажешь. Ты здесь главный. Я пригляжу за ним.

Для убедительности Кадир потыкал в собственные глаза двумя растопытренными пальцами, после чего отправился по своим делам. Хмида глядел ему вслед и пытался понять, на чём основано его недоверие – это могло быть то самое чутьё, но также он мог просто психовать, из-за того, что у командира появился новый, многообещающий кандидат на должность «правой руки».

«Чтож, посмотрим, кто их вас лучше. Кто знает, может быть, вся эта история заставит тебя растрясти своё пузо», – думал Хмида, глядя в спину помощнику.

Между тем, дагобарец, получил всю полноту власти и начал бесцеремонно муштровать отряд. Было видно, что он занят привычным делом.

За остаток дня он провёл смотр снаряжения и вооружения. Вышвырнул у бойцов кучу ненужных вещей – всякий хлам, типа оберегов от пуль. Потом долго гонял людей по пустыне и скалам. Заставлял носить камни и совершать другие, не столько тяжёлые, сколько абсурдные действия. Всё это выглядело как издевательство. Люди, непривыкшие к такой нагрузке люди начали роптать.

— Что ты с ними, чёрт возьми, делаешь? ­­­­- спросил Хмида?

— Всё тоже, что делали со мной. Сначала ломаем. Потом собираем. Сначала отжимаем как тряпку – чтобы понять, сколько в них воды. Потом глядим, есть ли внутри хоть немного металла.

Хмида заинтересовался, кивнул, почти одобрительно. И сразу пожалел об этом. Потому что Зейдерса прорвало – он заговорил. Не просто говорил – он читал лекцию. Про физические различия. Про то, как рассеивается внимание на фоне усталости. Дикая смесь психологии, тактики. Даже то, о чём у него никто не спрашивал. Бросался терминами, как песком в лицо.

Информации было так много, что Хмида даже заморгал, как будто его ударили чем-то тяжёлым. В этом сумасшедшем потоке слов, к его огромному удивлению…была логика.

Хмида сдался и приказал людям выполнять. Всё что говорит новый инструктор. Люди попытались торговаться. В итоге сошлись на компромиссе: адский этап обучения продлится два дня. Не больше. И за каждый день – тройное жалование.

Глава 4. Что может пойти не так?

Чтобы понять, почему всё пошло так, как пошло, нужно немного вернуться назад. Туда, где ещё нет пустыни. Нет Хмиды. Есть только капитан Колдрейн, жёлтый конверт и задача, которую можно было назвать «дипломатией».

Промышленность остро нуждалась в некоторых полезных ископаемых, которых не было. Их почему-то всегда никому не хватает, этих ископаемых.

Раз у себя нет – надо вломиться к тому, у кого оно есть и забрать. Так всегда делается – это просто красивый древний обычай. Может быть, дагобарцы именно так поступили бы. Но на тот момент вся их «наземка», то есть сухопутная группировка, состояла из усиленного батальона.

Куда-то вторгаться этим одним батальоном – значит просто утилизировать батальон. Другой вариант – найти какую-то страну, где есть всё нужное. Разведать запасы и договориться о разработке, с выгодой для всех.

Прогнозы свелись к тому, что нужное есть в горах Коребитана. Здесь обособленно жил своеобразный народец. Основна статья экономики – контрабанда промышленных товаров, из Дейрмарка в Габен.

Коребитан подходил для сотрудничества – экономика была слабая, любое сотрудничество с Дагобаром сулило прибыли.

Но эта страна была в глубине материка. Добраться по воде можно было, только если заходить через устья рек, с побережья. Сначала дагобарцы отправились по реке, разделяющей территории Испара и Нехаси. Жители южного берега называли реку Валунган, а на северном берегу, она носила название Гуламà. В процессе дагобарцы разведали гидрологию, нанесли на карты всё, что им попалось на глаза. И на пару дней задержались, пока их командир решал вопросы и подписывал документы.

Винни Колдрейн, в те моменты, когда не строил из себя гангстера, обладал некоторыми навыками ведения переговоров. При необходимости, мог быть довольно убедительным – иначе, его бы не выбрали для этого. А коребитанские вожди давно подумывали, как бы им всё-таки отскочить от родоплеменного уклада, поэтому переговоры прошли без проблем.

Миссия была крайне изнурительной. Дагобарцы до небывалого состояния обожрались мяса, обпились местного спиртного и получив все подписи на бумагах, отправились далее.

Спустились по той же реке обратно. Вдоль побережья отправились на юг. снова зашли через устье по реке Барийя. Они поднимались вверх, пока не достигли озера Алеабид. Так они снова подошли к границам Коребитана – на этот раз с юга. Здесь находился «объект Уотермен» – базовый лагерь дагобарской Геологической службы.

В распоряжении геологов имелось всё что нужно – даже специально оборудованная десантная баржа WFLC. Они уже давно были готовы ринуться в коребитанские горы, чтобы начать изыскания. Не было только самого главного – официальных распоряжений, на бумаге.

Винни Колдрейн передал им всё, что было необходимо для успешного выполнения их задачи: разрешительные документы, патроны и алкоголь.

Коребитанская миссия закончилась, но неожиданно началась новая – на обратном пути, после одной из ночёвок, где-то в окрестностях Дар Бейда, из лодки выпал капрал Зейдерс, будь он неладен.

Пропажу обнаружили не сразу, уже прилично пройдя. Поэтому капитан расширил район поисков. Связи с Эхином не было, припасов и бензина было в обрез. Колдрейн ретранслировал сообщение через геологов – у них была мощная корабельная радиостанция. И принялся искать.

Тело в воде не нашли. Хороший знак – учитывая здешние течения, живой или мертвый, Зейдерс должен был «пристать» к берегу. Принялись обшаривать побережье и допрашивать всех встречных. В итоге – нашли рыбаков, те рассказали, что вытащили из моря солдата с винтовкой. Он был в спасательном жилете и без сознания. Рыбаки решили, что их сети притащили мертвеца. Но солдат зашевелился и они поняли, что он просто был без сознания. Просто нахлебался воды, разбил голову, замёрз и бредил.

Но тут, прослышав о находке, в рыбацкую деревню явился один из габенских полевых командиров. Забрал с собой солдата и всё что у него было. Где искать его – никто не знал, но, судя по всему, Салаин Хмида уже был где-то в пустыне, далеко от побережья.

Колдрейн понял – «горячая» фаза поисков закончилась. Без результата. Топлива для лодок едва хватало, чтобы дойти до Эхина. Пешком догонять по пустыне людей, которые передвигаются на авто – идея фундаментально порочная. Поэтому он принял решение вернуться в Эхин – чтобы организовать новую поисковую операцию. До этого момента Руни должен был сам позаботится о себе.

Глава 5. Попытайся или умри

Через много лет после всего этого дерьма одна из дагобарских киностудий всё-таки решила – делаем фильм о похождениях Руни Зейдерса.

Много оружия этой эпохи, они не нашли. Поэтому в кадре разъезжали куда более современные броневики. А каждый бандит в фильме был вооружён автоматической винтовкой или пистолетом-пулемётом. Невзирая на то, что в пустыне патроны взять неоткуда, каждый из них по всякой ерунде куда-то палил длинными очередями от бедра, суматошно тряся стволом как паралитик – чтобы уж точно ни в кого не попасть.

Но на самом деле, в те времена, всё было гораздо более незымысловатым. Большинство были вооружены винтовками со скользящим продольно-поворотным затвором – те самые, которые надо перезаряжать на каждый выстрел. Индивидуального автоматического оружия, кроме дагобарцев, ни у кого не было. В Габене можно было купить контрабандные иантийские полуавтоматы, но чтобы обслужить их, нужно было иметь университетскую степень в механике.

В качестве военной техники повсеместно использовались утыканные пулемётами автомобили, а в более развитых странах – броневики. Титания? Вот у них была настоящая бронетехника. Гусеничная, смертоносная. Но пока они решали между собой, кто из них должен быть главным, титанийцы не выставляли свои полчища на мировую карту. Так бывает, война начинается не с выстрелов а с делёжки власти.

Второй день в лагере Хмиды был в духе: «Ушёл – ушёл. Остался – остался.»

Фраза для гражданских – максимально дебильная. Понимает только тот, кто был в этом. Кого отжимали, как тряпку на вот этих «адских неделях».

Но до конца второго дня надо было ещё дожить. Дагобарец поднял на уши весь отряд ночью. Люди раз пять собирались. Всё это не устраивало Зейдерса, он орал, что всё плохо. Разгонял всех и снова объявлял тревогу. Потом Он выгнал людей в пустыню, под боковой ветер с песком.

Бойцы злобно смотрели на дагобарца, но что-то удерживало их от недовольства – то ли тройное жалование от Хмиды, то ли заряженная и готовая к стрельбе автоматическая винтовка R1.

В суете никто не подумал спросить: «А почему, во имя всего святого, мы позволили нашему пленнику ходить везде со своим оружием?»

Во второй половине дня, когда люди уже еле двигались. И плевать – Руни устроил стрельбы. Пытался определить максимальную дальность, на которой каждый боец может попасть в человека. Люди были вымотаны. Стреляли куда попало. Только пара из них смогли во что-то попасть за пределами ста метров. Дагобарец многозначительно смотрел на Хмиду и тот прозревал буквально на глазах.

К сумеркам дагобарец устроил в отряде чистку оружия. Сунул свой нос и палец практически в каждый ствол. Когда некоторые люди в отряде начали с нездоровым блеском в глазах говорить что им всё это начинает нравиться, день внезапно закончился. С ним закончилась и «боевая подготовка».

На ночь лагерь будто вымер. И ветер тоже умер – видимо тоже устал переносить по воздуху песок. Не шевелилось вообще ничего, и ничего не происходило.

Кадир Кербуш пошёл проверить часовых, перед рассветом. И обнаружил, что они, вымотанные тренировками, спят как убитые. Он залез на скалу и долго пинал лежащих часовых ногами. Потом он обошёл лагерь, проверяя, всё ли на своём месте. Это было правильно, но поздно - вместо одной из машин, было пустое место, только следы в пыли. Он вынул из-за пояса револьвер и принялся стрелять в воздух.

Глава 6. Отряхните прах от ног своих

Когда все с трудом поднялись, и кое-как притащились, ситуация начала проясняться. Как и предполагал Кадир, кроме автомобиля в лагере отсутствовал Руни Зейдерс со всем его снаряжением и оружием. Также не хватало одной винтовки, ящика гранат и нескольких канистр бензина.

Наконец, появился разлепивший глаза Хмида. В ответ на «я же тебе говорил», он только сделал руку дощечкой, и сказал, что сейчас они все сядут в машины и догонят «эту дагобарскую сволочь». Но на всех машинах колёса были проткнуты. У Хмиды был некоторый запас этого дефицитного товара, но он решил, что колёса менять некогда, поэтому в порядок привели только одну машину и отправились в погоню. Солнце уже взошло и светило ярко – в его свете они увидели впереди автомобиль, который двигался от предгорий в пустыню, не торопясь, объезжая нагроможения острых камней.

Хмида и его люди кинулись вдогонку, терзая свои колёса о вулканическую породу. Им удалось сократить дистанцию – дагобарец заметил преследование и беззаботно помахал рукой. В ответ на приветствие, Хмида сказал одному из своих людей стрелять. С этим делом сразу что-то не заладилось – он никак не мог дослать патрон затвором. Такое бывало – не все боеприпасы были нужного качества, но надёжные и простые как лом титанийские винтовки Шеппарда, чаще всего прожевывали всё это низкосортное дерьмо. Но в этот раз творилась чертовщина – патрон намертво заклинило в патроннике – ни назад, ни вперёд. Пока боец пытался что-то сделать с оружием, Хмида приказал стрелять всем остальным кроме водителя. Тут уже проблемы начались у всех. Машина мчалась и прыгала на ухабах, а все кто сидел в ней, озадаченно переглядывались. Единственный кто смог благополучно зарядить оружие, прицелился и нажал на спуск, но ничего не произошло. У Хмиды лопнуло терпение – он схватил свой револьвер и принялся стрелять, невзирая на то, что в таких условиях, из трясущейся машины он не мог никуда попасть.

Неожиданно преследуемый транспорт начал замедляться. Хмида собрался было стрелять, но тут начался огонь в ответ – единственная пуля от дагобарца попала куда-то в автомобиль. Хмида и его люди быстро выскочили и укрылись за корпусом машины.

Ослепительно светило солнце, люди негромко переговаривались, пытаясь понять, как быть и что делать. Очень быстро Хмида выяснил, что всё оружие не работает, кроме его револьвера. Дистанция для этого оружия всё ещё была слишком большой, поэтому Хмида решил пойти на переговоры. Не то чтобы он отказался от своих намерений, просто надо было потянуть время. Он помахал рукой из-за машины и вышел, заткнув револьвер за пояс сзади. Дагобарец стоял, опершись на борт машины, без рубахи, в майке, и с винтовкой в опущенных руках. Вид его был расслабленным, но Хмида знал, что это – исходная позиция для стрельбы «с опущенного ствола». Зейдерс кое-что показывал во время обучения и Хмида определенно понимал – нечего было и думать о том, чтобы обдурить его.

Он приблизился метров на двадцать и заговорил:

— Для чего ты сделал это Зейдерс? Я ведь был добр к тебе. Разве твой флот не учил тебя быть благодарным?

— Флот – это и есть мой хозяин. А ты – нет. Ничего не поменялось, Хмида. Обучение я закончил и забрал свою оплату, – дагобарец цедил слова, держа в поле зрения и Хмиду и его автомобиль поодаль.

— Мы так не договаривались. И я уже не смогу забыть про тебя просто так, потому что ты нанес мне оскорбление. Ты хоть понимаешь, что я разыщу тебя в Габене, где бы ты ни был? – сказал Хмида и дагобарец заулыбался:

— А ты не собирался со мной договариваться, Хмида. Ты просто хотел сделать всё по – своему. Так что теперь забудь обо мне. Может быть, ты и найдёшь меня в Габене, но штука в том, что я очень скоро буду совсем в другом месте, – сказал он, и внезапно вскинул винтовку.

Хмида, подумав, что его уже начинают убивать, метнулся в сторону за небольшой камень, нашаривая револьвер. Но вместо того чтобы убивать Хмиду, дагобарец бодро засадил три выстрела в стоящий вдалеке автомобиль, вскочил в присвоенный им джип и газанул с места, подняв облако пыли. Когда Хмида высунулся из-за камня со своим револьвером, стрелять было уже не в кого. Не теряя времени, он вскочил и побежал к своим. Там он узнал, что его люди воспользовались паузой, чтобы проверить оружие. Выяснилось, что в каждый патронник кто-то засунул маленький острый камешек – при попытке дослать патрон, боец концом пули всё дальше забивал этот камень в сторону ствола, блокируя работу механизма. Единственное оружие, которое удалось зарядить, не имело ударника. Всё это оружие, кроме револьвера Хмиды, вчера вечером внимательно «осмотрел» новый дагобарский инструктор. Тот самый, который только что скрылся в облаке пыли.

Когда бойцы Хмиды разобрались с оружием, они попытались застрелить «эту дагобарскую сволочь». Но тот, кто создал им все эти проблемы, судя по всему, внимательно следил, как его бывшие курсанты преодолевают неожиданные вводные, заметил подозрительное движение за автомобилем и открыл огонь первым.

Хмида скомандовал продолжать погоню, но с этим возникла проблема – единственным прицельным попаданием в его машину был пробит радиатор. Пуля ушла в двигатель, и что там произошло дальше, не было никакого смысла выяснять – почти вся вода из пробитой системы охлаждения теперь растекалась под автомобилем.

Глава 7. Нужное, ненужное и кое-что про запас

Капитан Колдрейн, прибывший через несколько дней в Дагобарский Эхин, прямо с причала нарисовался в кабинете Эл Дэша. Дюсенберг уже был проинформирован о ситуации, поэтому подробный доклад не потребовался.

Кто-то, возможно, удивится: почему глава государства тратит время на рядового солдата? Того самого, что пытался умереть в какой-то дыре, чёрт знает где, но, видимо, не очень хорошо постарался. Но в этой стране так бывает. Армия здесь была маленькая, как семейный бизнес. И все либо знают друг друга, либо наслышаны, либо являются друг другу родственниками. Либо – все перечисленные варианты.

Поэтому преамбула не потребовалась, полковник сразу зарубился в суть вопроса:

— Скажи мне, он хоть толковый солдат, этот Зейдерс? Мы не зря затеваем всю эту суету ради него одного?

— По правде говоря, полковник, он сволочь твердолобая, хитрая, и всегда себе на уме. С дисциплиной есть проблемы – любит без разрешения куда-нибудь смыться. Но стреляет неплохо.

— Сплошь одни достоинства. А недостатки будут?

— Больше ничего не ум не приходит.

— Ну, если так, то он просто идеальный боец. Не для пехоты, конечно. Там он с гарнизонной тюрьмы вылезать не будет. Но для флота – самое то.

— Значит, операцию санкционируете?

— Так точно. Штаб флота решил, что раз уж наш капрал перестал быть земноводным и уже вовсю бегает по суше, то Военно-Морское спасательное бюро тут не при делах. Поэтому ты теперь главный. Бери всё что надо и отправляйся. Запрашивай любую помощь. Заодно проверим, как у нас межвидовое взаимодействие работает.

Получив карт-бланш прямо от главы государства, капитан направился на оружейный склад и под громкие проклятия всех кто там был, выгреб оттуда кучу всякого добра: нужного, ненужного и про запас. В том числе были несколько десятков пулемётов разного калибра, и безоткатное орудие. Также он нанёс ощутимый удар по системе управления флота – забрал трёхсоткилограммовую корабельную радиостанцию, которая могла бы осчастливить своим появлением эсминец или крейсер – но вместо этого её отвезли в отряд десантных плавсредств и принялись приспосабливать на самоходную десантную баржу WFLC.

Чтобы кого-то найти в габенской пустыне, нужны были вооружённые автомобили. Но у отдельной роты коммандос подчинённой Штабу морских десантных операций не было своего наземного транспорта, только лодки. Для разведки местности было предназначено другое подразделение, которое все здесь называли «шакальный патруль». Но этот патруль всегда подчинялся пехотному командованию, а кроме того, совсем недавно очень круто влип, попав в засаду на операции против эхинского подполья. В тот раз Машины расстреляли из зарослей вдоль дороги, было много погибших и подразделение отправили на переформирование.

Переформирование – это такой специальный военный термин, в переводе на язык гражданских, означающий «бардак». Вы будете удивлены, узнав, сколько у военных есть разных слов, для обозначения именно этого состояния дел.

Колдрейн для приличия посетил штаб экспедиционной пехоты, где ему рассказали, всё то, что он уже и так знал – подразделение находится на переформировании, с неполным штатом, и к отправке куда-либо не готово. На самом деле капитан и не планировал беспокоить Первый пехотный. Разговор этот нужен был ему только с одной целью – получить обоснование для создания собственного отдельного автопатруля в составе «Мокрого командования».

Он мысленно поблагодарил Руни Зейдерса за новое подразделение под управлением Штаба морских десантных операций, и тут же энергично отжал у этого самого штаба три стандартных авто типа Хаттентвейлер Марк 6 повышенной проходимости – они здесь использовались как «хозяйственно-административный транспорт» или просто – «хозяйка». Совесть его не замучила – в лучшем случае эти автомобили возили бочки с бензином, а чаще всего – офицерские задницы.

Как обычно в таких случаях, состоялся острый разговор и все наговорили друг другу грубостей. Так как всё происходило на основании распоряжений Эл Дэша, ему и пожаловались. Генерал-президент посмотрел на всех из-под полуприкрытых век и задал только один вопрос «Когда и где намечается ближайшая десантная операция?». Кроме поисков капрала Зейдерса, никакая операция нигде не намечалась, поэтому штабные отправились выяснять, когда какой – нибудь завод поставит на склады новые машино-комплекты.

Между тем, пока шли перепирательства, штабные «повозки – жоповозки», быстро обрастали пулемётными установками и превращались в уважаемый среди солдат «шакальный патруль».

Было много работы – помимо оружия надо было найти дополнительные шины, подготовить ходовую и двигатель, предусмотреть место для радиостанций, вырезать защитные решётки радиаторов и выкинуть их нафиг – для лучшего охлаждения двигателя. А для преодоления разнообразных рвов, канав и зыбучего грунта полагалось иметь «сэнд-траки» - плоские панели, которые можно подкладывать под колёса, а прикреплённые на борта они давали дополнительную защиту от пуль.

Для этого лучше всего подходили перфорированные стальные панели, которыми в ВВС выкладывали самолётные стоянки. Воровать имущество авиаторов было табу, моветон и другие слова которыми военные не пользуются. Официально, у ВВС и флотского авиакрыла вообще не было ничего лишнего и выпрашивать было бесполезно – даже с помощью генерал – президента они потратили бы слишком много времени.

Можно было бы действовать «по старинке», то есть втихаря залезть на нужный склад и позаимствовать всё что нужно. Но в дагобарской экспедиционной пехоте уже давно и на практике изучили все способы, которыми флотские коммандос проникали в охраняемый периметр – что-либо украсть у них из-под носа было проблематично.

Но внезапно солдат сняли с охраны авиабазы Тент-Хилл и перебросили в учебные лагеря. Там кипела боевая подготовка пограничных подразделений, набранных из резервистов. Масштабы полевых занятий были такие, что на какое-то время практически всю пехоту, так или иначе, задействовали в процессе обучения. Вместо них на охрану объектов ВВС заступили бойцы столичного вахтбатальона «Регенсбург» и это был буквально знак свыше. Теперь, когда склады охраняли резервисты, открылось даже не окно возможностей, а целые ворота и в них было грех не заскочить на вместительном грузовике.

Нужный склад давно уже был известен, за ним некоторое время наблюдали, выясняя всё, что нужно выяснить. Лейтенант Хэл Морси, командир эскадрона «Эйс», планировал инфильтрационную операцию со всей тщательностью – как вторжение на территорию врага. Риски были высоки – в случае провала и раскрытия, поисковые действия в Габене могли запросто лишиться воздушной поддержки. А быстро найти в пустыне Хмиду и его отряд можно было только с помощью «морских собак» – патрульно-разведывательных гидросамолётов «Си Хаунд».

Всё закончилось тем, что однажды ночью бойцы отправились «на дело», благополучно утащив со склада не только будущие «сэнд-траки» но также бензиновые канистры, инструмент и еще много другого, крайне полезного имущества – нужного, не нужного и про запас.

Глава 8. Не говорите, что вас не предупреждали

Охрана лагеря в отряде Салаина Хмиды была организована очень просто, но при этом изящно – полностью по образцу кочевых племён Габена. На ночёвку его люди обычно устраивались возле скал. Они находили большой камень, гряду, на которую можно залезть, а в тени её – укрыть от утреннего солнца палатки и транспорт. В верхней точке выставлялись двое вооружённых людей, которые, сидя спина к спине, непрерывно просматривали все подступы вокруг. Это не давало им заснуть – когда такое случалось, один будил другого. При правильном выборе места, кроме этих двух часовых, больше никакой охраны лагерь не требовал, что было большим плюсом для небольшого отряда. Часовые сверху непрерывно просматривали подступы вкруговую, на значительном расстоянии, поэтому успевали поднять тревогу, пока угроза была ещё далеко. Это была причина, по которой ни одна из более многочисленных вооружённых группировок Габена, до сих пор ни разу не смогла застать Хмиду врасплох.

Эта схема была проверена годами, в ней никто не сомневался, но был один нюанс – она защищала только от бандитов.

Пуля тридцатого калибра прилетела так, что её никто не услышал. Это был обычный винтовочный боеприпас из стандартной латунной гильзы, но метательный заряд был кем-то специально уменьшен. Поэтому маленькая свинцовая сволочь в цельнометаллической оболочке так и не смогла разогнаться до сверхзвука, создавая характерный хлопок. Вдобавок к этому, пороховые газы, в основной массе не смогли отправиться вслед, потому что их бесцеремонно отсекли многочисленными перегородками толстого и длинного глушителя, который начинался от самого среза деревянной полуложи.

Пуля пробила сразу два торса. При этом сидящие спиной к спине часовые практически не поменяли своё положение.

Примерно в ста пятидесяти метрах от этого места, за камнем сидели двое вооружённых людей. Один из них был тяжело нагружен пятой моделью ламповой радиостанции фирмы «Radiostar», а второй сидел накрытый сетчатым шарфом, из-под которого торчал глушитель винтовки.

Радиофицированый военный посмотрел в бинокль, нажал тангенту и произнёс: «Готово».

Одновременно с этим, из-под тени, отбрасываемой скалами, появились две группы вооружённых людей.

Следующие двадцать минут люди в затёртой буро-зелёной форме занимались планомерным «сворачиванием лагеря». Время от времени глухо звучали выстрелы, палатки горели от зажигательных гранат. Люди, разбуженные огнесмесью, метались внутри, но перед этим, выходы из палаток были кем-то заботливо закрыты, поэтому наружу не выбрался почти никто. Исключение сделали только в одном случае.

Винни Колдрейн стоял возле джипа с безоткатным орудием, когда его бойцы приволокли и швырнули в дорожную пыль троих мужчин, закованных в наручники.

Капитан некоторое время постоял, глядя поверх голов куда-то вдаль, после чего обратился к сидящим на земле людям:

— Добрый вечер, господа. Кто тут из вас Салаин Хмида?

Повисло невежливое молчание. Он бегло осмотрел троих и сразу понял кто тут главный. Но надо было как-то начинать разговор. Чтобы немного разрядить обстановку, капитан вынул из кобуры здоровенный, воронёный «Six Shooter».

— У меня мало времени, господа, ­– сказал он и жмякнул спусковой крючок. Револьвер громыхнул, выбросив полметра дульного пламени. При этом голова одного из сидящих на земле разлетелась, будто арбуз. Двух других пленников закидало кровищей и мозгами, в основном досталось круглолицему.

— Мне повторить вопрос, или вам, козлам, переводчик требуется? – капитан явно пытался быть вежливым, будучи в гостях.

— Какой мне смысл что-то говорить тебе, если ты меня всё равно убьёшь?– Хмида наконец обрёл дар речи, и сразу, с первых же слов, принялся торговаться.

— Давай-ка, разъясню тебе структуру момента, – капитан по-прежнему глядел куда-то вдаль, на горизонт: – Как ты уже понял, в качестве вооружённого противника, твой отряд – полное ничто. Ты нахрен никому не нужен, а теперь ещё и полностью безопасен для нас. Поэтому я запросто могу освободить тебя, но мне нужна информация. Ты знаешь какая.

— Вы ищете своего человека, так?

­— Вот с этого места, твои шансы на выживание резко пошли вверх. Теперь начинай рассказывать.

Глава 9. Торг уместен

Тем временем Руни явился в Дар Бейд. Перед этим, оторвавшись от преследователей в произвольном направлении, он сориентировался по пейзажу. Это было легко – с одной стороны вдалеке маячили горы, а с другой стороны гор не было, и это значит – там было море. Ещё через некоторое время нашёлся наезженный путь, который и привёл его прямиком в город. Над кварталами почему-то висело чёрное облако – судя по всему, какие-то местные разборки спровоцировали пожар.

Здесь может возникнуть вопрос, почему капрал Зейдерс отправился в сторону моря, а не в Коребитан, где сразу можно было встретить своих. Ответ заключался в том, что у него с собой было много нужного и полезного имущества, позаимствованного из лагеря Хмиды, кроме самого нобходимого – у него не было ни карты, ни представления о местности.

Словом, он вообще не знал здешних дорог и районов действия вооружённых группировок. Без этого не мог сформировать внятный план, о том, как и куда ему двигаться. Кроме того, Руни решил, что его преследователи не смогут предположить, что он поедет именно в сторону побережья. Конечно, если бы капрал готовился к организованной высадке в Габен, то изучил бы всю доступную информацию, но мы-то знаем – перед тем как он свалился с лодки, времени что-либо изучать, у него не было.

Взойти на проходящий корабль было бы логичным решением, но только если бы Габен не был Габеном. Постоянные нападения на суда не вызывали у капитанов желания останавливаться в местных портах, и продавать билеты – все они в ужасе проносились как можно дальше от побережья, преследуемые самодельными пиратскими «канонерками» и вооружёнными баркасами.

Прибыв в город, Руни поспрашивал, где найти тех, кто ему нужен. Через некоторое время он нашел указанное место, заехав в один неприметный двор. Солдат, в форме цвета засохшей грязи, скучал здесь в обнимку с винтовкой. Джип, на котором заехал Руни, был иантийский модели, поэтому охранник сразу ничего не заподозрил. Но как только он увидел незнакомое оружие на плече приехавшего, он заподозрил сразу всё и настороженно уставился на дагобарца.

— Отбой тревоги, солдат. Зови старшего, – сказал Руни своим специальным голосом, который выработал для разговоров с нижними чинами, чтобы вселять в них желание охотнее подчиняться.

Солдат попятился к стене здания и постучал. Вышел ещё один такой же, и они негромко перекинулись словами. Второй исчез, и через некоторое время распахнулись двери и во дворе появились сразу несколько человек. Военный со шрамом от виска к нижней челюсти, судя по всему, был старшим. Шрам придавал иантийскому командиру очень брутальный вид, но на самом деле был когда-то получен им в пьяной драке, от удара по голове бутылкой, разбившейся при этом.

— Интересное оружие. До сих пор только на картинках видел. Дай-ка, угадаю… дагобарская армия? – выговорил старший, растягивая слова с нездешним акцентом.

— Дагобарский Военно-морской флот. Амфибийно-десантные силы.

— Винтовка продаётся, надеюсь?

— Нет, мне без неё обратно нельзя. Если продам – здесь придётся остаться.

— Понимаю. Но мы рано или поздно их получим, эти ваши винтовки – когда их снимут с вооружения, и вы начнёте торговать ими по всему миру.

— Ну, вот тогда и познакомитесь.

— Значит, ты тот самый солдат, которого у нас тут волнами к берегу прибило?

— Такое бывает в последнее время. В Эхине вот, целую армию к берегу прибило. С кораблями и самолётами.

— Спасибо, мы уже в курсе. Можно начинать бояться?

— Да не. Нам пока Эхина хватит. Как-нибудь, потом, обязательно схлестнёмся. А сейчас я просто отстал от группы. И мне нужно добраться к своим.

— Но ты же понимаешь, что мы не регулярное формирование, и не связаны никакими обязательствами?

— Я ничего не требую. Просто предлагаю вам обменять эту машину на более лёгкий транспорт. И карту местности. Ну, или купить у меня эту тачку.

— Оно хоть живое? Не убитое?

— Да ладно. Ещё за «косметику» спроси, разрыдаюсь.

— Ну если едет, то приемлемо. И что ты хочешь за этот хлам?

— Мотоцикл. Ну, или деньги чтобы купить мотоцикл. И карта.

— И какой тебе нужен моц?

— Чтобы ехал.

— Ладно, такое имеется, – сказал командир иантийцев и про себя подумал, что обмен выгодный.

Дело в том, что на двухколёсном транспорте можно было перевозить только одну продажную женщину и один ящик пива, поэтому некоторые солдаты в иантийском отряде стали использовать мотоциклы как своё личное средство передвижения. В результате подчинённые постоянно где-то катались в одиночку, и конечно это не устраивало их командира. В итоге он забрал все двухколёсные средства передвижения и запер под замком. По всем делам иантийцы теперь отправлялись только на автомобилях, с оружием, минимум вдвоём или втроём, тем более, что в джип вмещалось гораздо больше оружия, ящиков с пивом и продажных женщин – именно в таком порядке приоритетности.

— Ладно, сделка одобрена, – сказал иантиец, – А куда собрался?

— Нельзя, не могу разглашать маршрут следования.

— Дай-ка я угадаю, – иантиец прищурился и стал угадывать. — Ближайшие дагобарцы – на озере Алеабид, где лагерь геологов. А оттуда в Коребитан прямая дорога – я слышал, ваши начальники дружат с горцами в последнее время. Чтобы туда попасть, отправляйся с восточного выезда из города, дорога повернёт на север и пойдёт вдоль реки. По дороге держись рядом с караванами – они все охраняются. Увидишь преследование – отрывайся, сам знаешь, как быть. Дорога пойдёт через деревню на южном берегу озера, там ещё живёт иантийский доктор – информация на всякий случай, если вдруг поймаешь неприятности – пулю там, или триппер. Доктора увидишь – значит едешь куда надо. Дальше всё просто – или на север, в Коребитан по торговому пути, или к геологам – вокруг озера. Ну что, я угадал нужное направление?

— Ничего не могу подтвердить или опровергнуть. Но спасибо за совет.

— Не за что. Бензина в городе нет, проблема.

— А чего так? Совсем нет нигде? – дагобарец заметно насторожился.

— К сожалению всё так. Разборка тут была, круто постреляли, сожгли хранилище. Кретины, в общем. Тебе стоит переночевать здесь. Завтра нагонят новый бензин, он появится в продаже, прям на выезде из города можно купить. Поэтому не будь такой секретный, заходи, выпей с нами.

— Не могу. Мне уже в Эхине прогулы ставят. А в деревне бензин негде купить?

— Нет. Там только спирт у доктора и того немного. Местные гонят там что-то ядрёное из листьев, лодочные моторы свои заправляют, но я тебе это брать не советую, мотоцикл точно запорешь этим дерьмом.

— Всё-таки попробую сходить туда, поспрашивать. Может, у кого осталось.

— Попробуй, но что-то мне подсказывает, что время потеряешь. Когда такое случается, тут засуха наступает. С машин сливать не буду, там мало осталось, уж извини.

— Да я и не прошу, – сказал Руни, и повесив на плечо винтовку отправился в город.

Глава 10. Знай своего врага

Командиры, даже если это бандитские главари, никогда не берутся из ниоткуда – они не падают с неба прямо в габенскую пустыню. И Салаин Хмида не был исключением из этого правила. Грамотностью, умением более-менее складно говорить и развитием кое-каких лидерских качеств он был обязан иантийцам.

В Иантийской республике на тот момент был своеобразный, очень пассионарный руководитель государства. По мнению многих граждан, он был невменяем, несменяем, и по всякому поводу норовил затеять войну с соседями: титанийцами и аквилонцами. Многие, кто подустал от такого сочетания постоянства правления и внезапности мышления, старались свалить из Ианты подальше. В итоге, практически в каждой стране материка появилась своя иантийская диаспора, а на восточном побережье Габена образовалась небольшая, растянутая вдоль берега колония под названием Гандерланд.

Название – просто чёрт знает что за название. На любителя, по-иантийски вычурное. Но, так или иначе, это был очаг их культуры, своеобразной религии, и одно из немногих мест на юге Харгаста, где можно было научиться читать. Иантийцы этим пользовались вовсю, чтобы в нужном им культурном коде воспитывать всяких сирот и жертв войны, которые пачками поставлялись к ним после очередных кровавых замесов между племенами. Таким и был Салаин Хмида, который однажды попал к миссионерам из Церкви Элара. Ему было тогда шесть или семь лет – разброс получился, потому, что никто не знал точный возраст мальчика – его определяли на глаз.

Маленького Хмиду начали учить читать. Рассказы про иантийских святых его не впечатлили вообще, он просто не смог понять, зачем нужна религия. Тогда стратегию поменяли – с учётом личности обучаемого.

Навык чтения резко пошёл в гору с того момента, когда ему в руки попала книга, которая рассказывала про дела первых иантийских президентов. В книге было много насилия и покорения, иантийские герои и их подручные поднимали страну из дикости, сурово правя словом и револьвером. Герои они были молчаливые, словарный запас расходовали экономно, поэтому разговаривали только с теми, кого не удавалось застрелить сразу. Книга эта была написана иантийцами для воспитания новых иантийцев, поэтому каждой напечатанной в ней буквой давала понять, что в мире нет никого круче иантийцев. Любой образованный человек, который когда-то слышал слово «история», нашёл бы в этом труде множество подтасовок фактов, искажений событий, отбеливания неоднозначных политических фигур, а также откровенного вранья.

Однако книга, как и всякое враньё, была написана просто и увлекательно, из неё Хмида почерпнул массу интересных сведений о том, как манипулировать людьми, неожиданно наносить удары, усыпляя бдительность врагов мирными переговорами, как зачищать конкурентов, чтобы они не возникли снова, а также как создавать видимость обоснованности, отбирая чужое.

Все эти особенности воспитания, впоследствии невольно приводили к тому, что при решении кое-каких наиболее сложных вопросов, Хмида прибегал к помощи иантийцев.

На этот раз он был взбешён тем, что в третий раз потерял весь свой отряд. Было особенно обидно – не выжил даже его помощник Кадир Кербуш – именно его голову разнёс револьвер дагобарского офицера. По такому случаю, Хмида отпустил на все четыре стороны единственного выжившего бойца – тот и сам был не против, после пережитого. Солдат, получивший накануне жалование, первым делом отправился на пепелище лагеря и собрал с обгоревших трупов всё более-менее ценное, что нашлось – например, расплавленные перстни, даже если они превратились в маленькие лужицы драгметалла, среди грязи.

Хмида в это время уже маршировал в сторону побережья. Озлобленность придавала ему сил, и он сам не понял, как вышел на торговый путь. Там его подобрали караванщики и подвезли в город на своих машинах. Примерно в то время, когда Руни днём с огнём искал на рынке бензин, Хмида также явился в Дар Бейд.

Судя по всему, в какой-то момент они были в сотне метров друг от друга. И никто не знает, что бы случилось, если бы они вдруг нос к носу столкнулись посреди оживлённой улицы. Если бы Хмида не успел выхватить свой револьвер, то почти наверняка и очень быстро получил бы в основание шеи окопный нож – по самую рукоять. Но раз уж эти два человека так и не встретились, придётся написать к этой небольшой повести ещё несколько глав.

Итак, Хмида явился на свои верфи и повытаскивал все до единой заначки, оставленные «на чёрный день». Потом он собрал выручку в своём кабаке и приготовился сорить деньгами.

Для этого он отправился в один из центральных кварталов города. Здесь оккупировали местный бар и вели другой незамысловатый бизнес иантийские наёмники. Командир отряда, со шрамом от виска к нижней челюсти сидел за столом и медленно цедил бутылку пива. Хмида рассказал о том, что ему нужны все свободные люди, каких только можно нанять.

— А куда, чёрт возьми, подевались все твои бестолочи? – спросил его иантиец.

— Они погибли во время стычки в пустыне, – честно ответил Хмида, понимая, что у любого камня в пустыне есть глаза, поэтому рано или поздно всем всё станет известно.

— Дай-ка я угадаю, – заговорил военный, глядя безумными голубыми глазами куда-то в пустоту, – охрану перебили, так что никто ничего не понял. Тревогу поднять не успели. Палатки сожгли, прям с людьми. Всё так?

— Типа того, – коротко ответил Хмида, не обрадованный информированностью собеседника. Следующая реплика ещё больше разочаровала его:

— Зря ты заплёлся с дагобарцами, Хмида. Это тебе не бандиты из пустыни, которые пускаются в бега после трёх минут перестрелки. Имеет смысл забыть про этого солдата. Просто дай им спокойно найти своего человека, и пусть радостно валят к себе в свой Эхин, – проговорил наёмник и снова уставился в пустоту.

Иантийская логика была стройной, как наложница пустынного вождя. К слову, наложницы у вождей всегда стройные, просто потому, что если вдруг утрачивают стройность, то подлежат замене. Но, по мнению Хмиды, иантиец не учитывал один момент – необходимость показательной акции устрашения. Салаин Хмида никому не признавался, но был немного одержим своей известностью среди таких же, как и он сам, «бизнесменов», и спускать на тормозах оскорбление от какого-то солдафона с винтовкой не входило в его планы. Тем более, он потерял отряд, но не источники доходов. А бизнес его был третьим по размаху. Его превосходили только Йоссейн Гумар из Пасар-Геде и Джордж Габорона из Кугенде – вы, конечно же, наверняка что-то слышали про этих двоих, если бывали в Габене.

— Значит, ты не поможешь мне наказать эту дагобарскую сволочь? Почему?

— Потому что волк не кусает волка, а орёл не клюёт орла. А солдат не воюет против другого солдата, если нет соответствующего приказа, – от этих слов брови у Хмиды поползли вверх. Он не ожидал от иантийского командира такой сентиментальности и всерьёз рассчитывал на его помощь. Хмида просто не понимал, что происходит:

— Ты в своём уме?

— А сам-то ты не в чужом? – равнодушно изрёк иантиец.

Эту была одна из тех фраз, которую иантийцы обычно произносили, когда нужно просто заболтать собеседника и прекратить неудобный разговор. Хмида сразу распознал это намерение и быстро перешёл к запасному плану:

— Ладно, чёрт с тобой и твоими бредовыми идеями про орла и волка. Просто продай мне какую-нибудь машину, чтобы я мог передвигаться, и я от тебя отстал.

— С этим я могу тебе помочь. У меня как раз тут джип один завалялся, – сказал иантиец.

Это немного обнадёжило Хмиду. Практически без торга он выложил пачку мятых купюр и отправился во двор. Там его глазам предстал его собственный джип, угнанный дагобарской сволочью во время бегства.

— Ах, ты, гнида, – сказал Салаин Хмида.

Он ещё раз посмотрел, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его. Конечно, это был стандартный, полноприводный двухосный автомобиль, когда-то произведённый для армии Ианты. Но по мелким деталям он с первого взгляда узнал транспорт, на котором он сам передвигался последние пару лет.

— Эй, откуда эта машина здесь? – спросил он у часового.

— Её у кого-то перекупили.

— И кто её продал? Ты видел его, этого человека?

— Нет. Я утром заступил, понятия не имею, откуда оно здесь взялось. Не моё дело.

Понимая, что уже ничего не добьётся, Хмида уселся в машину, завёл её и выехал за ворота.

Глава 11. Making plans, gathering clans

На самом деле неожиданная разборчивость иантийцев, проявленная в деле беглого пленника, диктовалась кое-чем более серьёзным, чем сентиментальными баснями про волка, орла и дисциплинированного солдата.

Хмида подозревал, что иантийские наёмники, время от времени, имеют неофициальные контакты со спецслужбами своей страны – это было бы логичным. Но на самом деле всё было ещё интереснее – командиры отрядов просто-напросто работали под руководством военной разведки Ианты, поэтому вообще ничего не делали, без согласия своего резидента в Дар Бейде. В сущности, это было просто передовое военное присутствие, незамысловато замаскированное под наёмничество.

Визит Хмиды именно к иантийцам был легко предсказуем для аналитического аппарата спецслужбы – там прекрасно знали, где и на каких книгах воспитывался этот человек. Посовещавшись, они решили, что не будут оказывать помощь в поимке беглеца.

Дело в том, что далеко на севере разыгрывалась сложная геополитическая партия. Два полюса силы – Ианта и Титания пытались привлечь на свою сторону всех, кого только можно и разными способами отжимали друг у друга союзников. Именно такой план был у Ианты в отношении дагобарцев – шантажом, обещаниями, которые никто не собирался выполнять, завуалированными угрозами и операциями под чужим флагом планировалось постепенно скомпрометировать дагобарцев в глазах соседей. Затем их нужно было связать нелицеприятными совместными секретами и таким образом постепенно привлечь на свою сторону, усилив себя и одновременно ослабив своего извечного противника – план простой, понятный, доступный среднему уму.

Иантийцы тщательно оберегали свою любимую ползучую многоходовку от всякого форс-мажора – их разведка не без оснований полагала, что если они помогут Хмиде отловить беглеца, то дагобарцы рано или поздно всё узнают. И конечно, расценят всё это как недружественные действия.

Глава 12. Сколько стоит ваша лошадь?

Заполучив обратно свой автомобиль, Хмида приехал на одну из своих верфей, где был запас бензина в канистрах – топливохранилища в ходе разборок местные группировки взрывали уже не в первый раз, поэтому все приспособились. Не все запасные канистры оказались полными, но он всё же заправил транспорт и выехал на север, в Пасар-Геде, куда прибыл уже в полной темноте.

Фактическими хозяевами этого города, гораздо более крупного, чем Дар Бейд, были несколько богатых группировок, основанных на племенном принципе, кровном родстве и немного сомнительном, с точки зрения морали, бизнесе – торговле людьми. Именно здесь действовала организованная военизированная структура под совершенно неожиданным названием «Армия Западного Габена». Армией, как ей и положено, командовал некий маршал по имени Джавад Саттар.

Перепродажа людей во все времена приносила много денег, поэтому на своей безопасности местные богачи не экономили. В связи с этим, указанный «маршал» смог позволить себе сформировать подобие регулярного воинского подразделения – с единообразной формой и большим количеством вооружённых автомобилей, стандартизированных по типу. У него даже был один броневик. На этот броневик не хватало каких-то дефицитных запчастей, поэтому он просто стоял как памятник, но даже в этом качестве был очень внушителен.

Сам Джавадд Саттар был персонажем одиозным, в основном потому, что вёл себя как настоящий, всамделишный маршал. Дело в том, что в Габене не было никаких военных учебных заведений, поэтому профессиональные офицеры и генералитет, были здесь чем-то необычным.

Когда-то давно человек с таким именем и точно такими же усами, был обувным мастером. Они шил для богатых людей мягкую удобную обувь. Как рассказывают, однажды кто-то назвал его «маршалом среди сапожников», и он, в ответ на это, как бы в шутку, начал прикладывать к плечам войлочные обувные стельки. Вот так, иной раз, люди сходят с ума совершенно неожиданно.

Через некоторое время Саттар куда-то пропал. Его не было пять лет – одни говорили, что он это время просидел в тюрьме в соседнем Дейрмарке за какое-то мошенничество – выдавал себя за кого-то кем он не являлся. Другие рассказывали, что он вступил в армию этого государства. Третьи источники объединяли обе эти версии в одну – якобы он вступил в армию, чтобы избежать тюрьмы. Так или иначе, через пять лет Джавад Саттар вернулся – уже в военной форме и в погонах расшитых золотой нитью.

Конечно, любой, кто имеет мозг, вполне в состоянии понять, что за пять лет, ни в какой армии иностранец не может сделать карьеру высокопоставленного офицера, а уж тем более – маршала. Для этого есть дети и родственники правителей. Или на худой конец какие-то офицеры, которые провели в армии всю жизнь и получили маршальский жезл за старческий ревматизм, а иногда даже за военный талант. Но это всё не смущало Саттара – его вообще трудно было смутить чем-либо. Через некоторое время, благодаря знакомствам среди богатых людей и кое-каким организационным способностям, его бизнес начал процветать.

Так или иначе, нет никакой достоверной информации о том, как сапожник стал маршалом. Между тем, если бы в Габене вдруг оказался профессиональный военный и реально оценил уровень подготовки «полководца», он бы увидел в нём довольно среднего и не особо толкового командира роты или батальона – не более того.

Саттар принимал Хмиду в беседке, внутри живописного глинобитного двора окружённого стеной из сырцового кирпича. Рядом с беседкой стоял и молча угрожал пулемётами тот самый броневик. Хмида и Саттар не торопясь пили кнат из тончайших, просвечивающих на солнце чашек.

— Стало быть, Хмида, ты просишь всех свободных людей? У меня есть девять свободных машин и около сорока человек на отдыхе. Не многовато ли для поимки одного человека? Ты ведь почти не торговался, когда я назвал тебе цену.

— Ты просто не знаешь, что это за сволочь. Пристрелить его мало – нужно убедиться, что он сдох. Чем больше людей, тем лучше, – ответил Хмида. Саттар некоторое время думал.

— Ладно. Ты платишь. Но есть ли у тебя замысел, где и как мы будем искать этого дагобарца?

— Он попытается добраться к своим, поэтому отправится в сторону Коребитана. Туда из Дар Бейда ведёт единственная дорога – мимо озера Алеабид. Мы можем пересечь пустыню на восток и выйти к озеру с севера. Встретим его возле деревни, и устроим засаду. Если дать ему проскочить там, вдоль берега, то он быстро доберётся до лагеря своих геологов, и тогда нам останется только напасть на этот лагерь. А эти долбанные геологи, они только так называются. Их там сотня и у каждого ствол. Так что этот лагерь будет посложнее.

— Ты уверен, что он уже не проехал там?

— Уверен. Он бросил машину в Дар Бейде. А транспорт не так просто найти даже в городе – нужно время. Угонять он ничего не будет – это только увеличит число тех, кто будет желать ему смерти. Он не дурак, и не захочет создавать себе лишние проблемы. А ещё ему надо выяснить маршрут – на это надо время. Будет наводить справки. Наверное, попробует найти и изучить карту местности, только потом отправится на север к горам. А я уже и не помню, когда в последний раз видел бумажную карту этих мест.

— Надеюсь, ты прав, Хмида. Но путь неблизкий. Если хотим поймать его у озера, нужно выезжать как можно быстрее. Ты готов отправиться прямо сейчас?

— Месть хороша в любое время суток, Саттар. Да и мне нечем заняться.

— Чтож, в таком случае отправляемся, – с этими словами маршал поставил чашку на резной столик. Потом он жестом подозвал сидевшего поодаль солдата и отдал распоряжение: всем свободным людям вооружиться и заводить машины.

Глава 13. Запомни меня, Руни Зейдерс

Руни снова очнулся в каком-то незнакомом месте. Сначала он подумал, что он всё ещё в лагере Хмиды. На мгновение ему даже показалось, что всё то, что произошло с момента побега, лишь приснилось ему. Он начал озираться и к своему облегчению быстро выяснил, что на этот раз он был захвачен в плен не каким-то полевым командиром, а всего-навсего барной стойкой, на которой он и спал в обнимку с винтовкой. К оружию был примкнут магазин, а в патроннике был патрон. Он осторожно потер пальцем пламегаситель и с облегчением отметил, что оружие не стреляло прошлым вечером – скорей всего он зарядил винтовку «на всякий случай» под влиянием параноидальных мыслей, обычных для человека, который остался один в чужой стране. Его брезентовое снаряжение из ремня с подсумками и плечевых лямок, валялось бесформенной кучей здесь же, под стулом. На голове его было свито нечто, похожее на птичье гнездо – какая-то затейливая чалма из его собственного сетчатого шарфа. В том, как аккуратно всё было заплетено, угадавалось, что здесь были приложены женские руки.

Потом он решил вспомнить вчерашний день. Начало припоминалось нормально, а к финалу всё потонуло в яблочном «вискаре», вперемешку с пивом.

Всё началось с того, что сбылось «древнее иантийское пророчество» – Руни так и не нашёл бензин. Идти ему было некуда, поэтому он явился обратно в бар. К тому моменту, все присутствующие вместе с их командиром были уже тяжело пьяны, включая часового на воротах. Дагобарец, как ни в чём не бывало, уселся рядом со всеми и через некоторое время уже принимал участие в «перестрелке» – так называлась игра на точность запуска стопок по барной стойке. Если удавалось своей рюмкой задеть такую же ёмкость соперника, тот должен был выпить обе. Проигрывал участник, который первым упадёт под стол.

Внезапно кто-то предложил поехать за бензином. Несмотря на глубокую ночь, все тут же согласились. Пьяные в дым солдаты залезли в два джипа, в которых ещё плескалось топливо. После этого они отправились в то место, которое все здесь называли «нефтеперегонный завод». Дагобарец был в точно таком же состоянии, но как ни в чём и бывало, увязался со всеми, как будто находился в составе родного подразделения.

Он ожидал увидеть что-то похожее на нефтеперегонные заводы в Ленгау – переплетения труб и манометры. Оказалось, что кустарная перегонка совсем не похожа на производство – прямо под открытым небом какие-то люди с замотанными в тряпки лицами кипятили на кострах железные бочки с огнеопасным содержимым. Судя по всему, пытаясь компенсировать нехватку бензина в городе, они работали в ночную смену.

Иантийский командир, вывалился из машины с сигаретой, прилипшей к нижней губе, а здесь это было немного не принято. Пепел падал на землю пропитанную нефтепродуктами, работники смотрели на это, и на их лицах читалось желание сбежать – быстрее и как можно дальше. Иантиец ходил между ними, виртуозно хамил, ставил диагнозы, и время от времени раздавал оплеухи, требуя бензин для «дорогого гостя из Эхина».

Между тем, все приехавшие вели себя как поехавшие. Руни понял, что видимо, здесь так принято и решил не отставать. Он высадился из машины практически по-боевому, с оружием в руках и тут кто-то бросился ему навстречу, пытаясь куда-то не пустить. Равнодушно и машинально капрал сделал этому человеку «шлагбаум» своей винтовкой, человек упал навзничь, сразу всё понял и принялся отползать.

Через некоторое время все канистры, наконец, наполнились. Иантийский командир швырнул в лицо бригадиру рабочих смотанные купюры – и молодец, а мог бы и не швырнуть вообще ничего. После этого военные помчались на своих джипах в город, выкрикивая что-то нечленораздельное и постреливая в воздух, в основном от избытка адреналина и тестостерона.

В одном из кварталов города они приняли на борт местных продажных женщин. После этого все проследовали в бар и вечеринка продолжилась.

Руни не успел ничего понять, как кто-то сунул ему в руку зажжённую сигарету. Дагобарец не курил, но решил не отказываться, просто из вежливости. В сигарете был крепкий и терпкий табак, от которого першило в горле и хотелось кашлять. Руни некоторое время сидел, курил и кашлял, таращась на окружающих сквозь дым. Наконец, в его поле зрения попали продажные женщины. Он собрался с ними о чём-то заговорить, а может и не только заговорить, но тут алкоголь и никотин, объединившись вместе, нанесли внезапный и предательский удар, от которого капрал просто вырубился, уронив голову на руки.

Утром Руни некоторое время посидел, вспоминая всё, что с ним произошло. Вокруг уже не было толпы, только несколько человек мирно спали. Судя по звукам, на улице у входа кто-то негромко выворачивал на землю свой желудок.

Он собрал своё снаряжение и вышел во двор. Всё было окрашено медным рассветом. Во дворе стоял мотоцикл цвета засохшей грязи – бывалый, битый жизнью. Рядом приютились две небольших канистры, его рюкзак и титанийский «кавалерийский карабин» Шеппард М1, захваченный из лагеря Хмиды. На сиденье мотоцикла стояли несколько бутылок пива в картонной упаковке.

Он принялся готовиться к отъезду, заливать топливо в мотоцикл, пиво – в себя, прикреплять и раскладывать по сумкам имущество. Покончив с этим, он помучил кикстартёр, и наконец, разгазовал двигатель.

Перед тем как уехать, он посмотрел на вход в бар и увидел, что за ним, прислонившись к деревянному столбу, наблюдает иантийский командир.

— Если в Эхине в тюрягу вдруг посадят, выбирайся и приезжай сюда.

— Думаешь, я не пожалею?

— Уверен. У нас тут свобода. Военные преступления можно совершать.

— А ты прям, сразу с козырей зашёл. Понял видать, к чему душа лежит.

— Буду рад снова увидеться, капрал Зейдерс. Как нибудь, не в прицеле.

— Я тоже. Как тебя зовут-то хоть?

— По-разному. Здесь я Капитан Ред.

— Имя не настоящее?

— Ну конечно. Это позывной. Но вы ещё услышите его, я уверен. Так что запомни меня, дагобарец.

— Запомню, Капитан Ред, – иантиец кивнул, Зейдерс кивнул ему в ответ и открутил газ. Мотоцикл громко затарахтел и подняв фонтан пыли, умчался.

Глава 14. Вы все в этом чёртовом списке

Полковник Дюсенберг разговаривал по телефону, когда ему под руку подсунули опечатанную папку секретных документов. Он как раз отчитывал исполняющего обязанности командующего ВВС за самостоятельный вылет на границу – ему было немного не до того. Закончив разговор, он вскрыл папку. Внутри оказался лист машинописного текста.

Минут пять Эл Дэш внимательно читал то, что ему принесли, и хмурился в раздумьях. После этого он встал и с папкой в руках куда-то направился по коридору.

Остановился у одной из самых невзрачных дверей. На ней не было ничего написано, она была оклеена безвкусным деревянным шпоном. Выглядело это всё так, как будто здесь хранятся какие-то принадлежности для мытья помещений – совершенно секретные штабные швабры и вёдра.

Эл Дэш нажал на ручку и вошёл. Табличка обнаружилась почему-то с обратной стороны двери и сообщала о том, что при входе и выходе дверь нужно плотно прикрыть за собой. Далее тянулся недлинный коридор, стены которого были оббиты чем-то мягким, вроде войлока.

Несколько шагов и полковник вошёл в просторный кабинет с кожаными диванами и креслами. За большим столом сидел худощавый мужчина в белой рубахе и чёрном галстуке. Его серый пиджак висел на спинке кресла, а сверху над всем этим висело облако сигаретного дыма.

Всех дагобарских офицеров, носящих форму армейского образца, моряки называли «зелёными пиджаками». Но были среди дагобарцев и «серые пиджаки» - наверное, этих людей могли бы так называть, если бы они стремились к публичности. Собеседник Эл Дэша был похож на обычного гражданского – он не был коротко по-военному подстрижен, а длинные тонкие пальцы музыканта делали его похожим на пианиста из дорогого ресторана. Вдобавок к этому, у него был праздно-скучающий вид – такой как будто он вообще ничего и никогда здесь не делал, просто так занимая кабинет, стены которого были обшиты звукоизоляцией.

— Дверь у вас отвратительная. Не по статусу. Надо бы поменять, – заявил Эл Дэш и положил на стол опечатанную папку.

— Ничего страшного, мы пока сосредоточились на поисках мебели. Вот кресла удобные присаживайтесь, – с этими словами Дюсенберг опустился в предложенное кресло и закинул ногу на ногу, немного копируя собеседника.

— Желаете что-нибудь выпить? – хозяин кабинета пытался быть любезным, с каменным лицом.

— Нет, спасибо, некогда. Я прочитал вашу справку. Фактура понятна, но всё очень лаконично. Надо раскрыть весь контекст.

— Слушаю внимательно и готов ответить на ваши вопросы, господин генерал-президент, – с этими словами человек затянутый в чёрный галстук и белый воротник подался вперёд и уставился на Эл Дэша своими глазами, таким же серыми как пиджак. Некоторое время Дюсенберг рассматривал это выражение лица, пытаясь понять, для чего собеседник сделал такой акцент на его новой должности.

— Вы сообщаете, что искомый нами капрал замечен на базе иантийских наёмников. Откуда такая информация?

— У нас есть свой человек в Дар Бейде. С ним установлен канал связи.

— Это наш кадровый сотрудник? Полагаю, я должен был знать об этом.

— Нет, это не наш кадровый сотрудник. Сейчас мы не можем позволить себе такую роскошь, как резидентура в Габене. Это просто человек, которому платят деньги, если он сообщает что-то интересное. Мы ориентировали его по ситуации с пропавшим капралом.

— Это точно был он? Ваш человек не обознался? Он лично видел Зейдерса?

— Не совсем так. Я не могу раскрывать детали, но это была женщина. Она сообщила нашему контактному лицу о том, что в баре у иантийских наёмников видела солдата, в необычной форме, у которого была винтовка незнакомой модели.

— Это какая-то проститутка? Она что-то знает об оружии?

— Скорей это молодая особа, не сильно разборчивая в контактах. Она достаточно подробно описала того, кого увидела. У иантийцев нечасто происходят пополнения, все прибывшие на виду. И да, в Габене все жители постоянно видят вооружённых бандитов и наёмников, и хорошо отличают тех, кто не относится ни к тем ни к другим. Ну и самое главное – они там практически ничего не скрывали, пили за здоровье «дорогого друга из Эхина». Также интересно, что «дорогой друг» совсем не был похож на пленного, делал всё что хотел, пил всё что горит.

— Теперь понятнее. Но что это может означать? Вы полагаете, что иантийцы могли завербовать его?

— Не сомневаюсь, что такие попытки были ими предприняты. Но думаю, что это маловероятно – для этого недостаточно времени. Чтобы надёжно завербовать изначально незнакомого человека, нужно для начала просто познакомиться. Посвятить ему много времени, выявить склонности, привязанности, пообщаться в дружеской обстановке. Предложение о сотрудничестве должно поступить от лица того, кто пользуется полным доверием. Как бы там не вышло, если Зейдерс благополучно вернётся обратно, вам стоит поручить контрразведке внимательно отслеживать всех, кто составит круг его общения. Особенно контакты, возникшие в последнее время. Знаете ли, эти агенты… иногда распространяют своё влияние быстрее, чем улитка откладывает яйца, – сказал он и замолчал он, явно любуясь метафорой.

Эл Дэш представил себе как улитка откладывает яйца и не меняясь в лице подумал: «ну и дрянь». Подумав так, он заговорил снова:

— Ладно, с этим разберёмся в свою очередь. Вы полагаете, что в ближайшее время он будет искать способ добраться на объект «Уотермен»?

— Думаю, да. Это единственный выход, в сложившейся ситуации. И он это понимает. Также как и те, кто, возможно, ищут его.

— Согласен, но он должен был отправиться туда как можно раньше. Инструкции на случай одиночных действий предписывают, что из района, где противник ведёт поисковые действия нужно выходить как можно быстрее и незаметнее. Тем не менее, он пошёл на контакт с иантийцами и остался в Дар Бейде. Они в любой момент могут ограничить его в свободе передвижения. Как вы сообщаете, полевой командир Хмида на допросе у Колдрейна указал, что капрал покинул его лагерь на автомобиле и с оружием. Меня беспокоит, что Зейдерс, имея транспорт, сразу не отправился туда куда нужно.

— Давайте не будем делать преждевременные выводы, полковник. Вы, некогда полевой офицер и лучше меня знаете, что на принятие решений в подобной ситуации могут влиять десятки факторов, которые мы не можем просчитать, сидя здесь в кабинете. Начиная с затруднений в навигации и точного определения своей позиции на местности.

— Согласен. Судя по всему, у него возникли затруднения с навигацией и поиском безопасных путей. Надо полагать, наш капрал импровизирует и ищет возможность добраться до озера.

— Думаю, да. Скорей всего и принимая во внимание инструкции, Зейдерс покинет город, как только у него появится любая более-менее безопасная возможность. А учитывая, что торговые караваны отправляются каждый день, возможностей хватает.

— В таком случае, перехватывать его в Дар Бейде, смысла нет. Учитывая текущую позицию поисковой группы, Колдрейн сможеть прибыть в город к тому времени, когда Зейдерс, с высокой вероятностью, уже покинет его. Так мы только потеряем время. Нам нужно предупредить Колдрейна, чтобы он передислоцировался поближе к озеру Алеабид, – сделал вывод Эл Дэш.

— Да, это было бы логично. Рельеф и дорожная сеть в этих местах таковы, что он практически без вариантов будет двигаться вдоль берега реки на северо-восток – с караваном или без. Выйти на оперативный простор и потеряться в пустыне он сможет, только миновав озеро в районе деревни.

— А что это за доктор, который упомянут в вашей справке? Как я понял, вы подозреваете, что он может быть связан с иантийскими спецслужбами?

— Да, с высокой вероятностью. Мы давно наблюдаем за эти господином. Практически, нет никакого сомнения, что это человек играет важную роль в иантийской агентурной сети. Поначалу мы предполагали, что он находится там, чтобы вести наблюдение за объектом «Уотермен», но потом узнали, что он появился в деревне гораздо раньше, чем в этом месте возникла база наших геологов. Если купиться на его легенду, то этот человек, совершенно бескорыстно, буквально за еду лечит всех кто к нему обращается. Как вы понимаете, альтруизм стоит денег – чтобы поддерживать этот процесс, нужно постоянно покупать лекарства и перевязочные материалы. Таким образом, его прикрытие уж слишком наивное. Но иантийцы видимо решили, что для Габена такого вполне хватает.

— Вы полагаете, что это руководитель их агентурной сети?

— Нет, это маловероятно. Резидент агентурной сети не будет сидеть на отшибе – его всегда следует искать на пересечении информационных потоков. И он должен быть гораздо лучше залегендирован. С высокой вероятностью их резидент находится где-то в Дар Бейде – учитывая, что там стоит иантийский отряд. Что касается агента на озере Алеабид, мы полагаем, что он выполняет задачи по сбору информации о всех грузоперевозках в сторону Коребитана и на восток Габена. Больше в этом месте просто нечем заниматься. В пользу этой версии говорит то, что он контролирует единственную дорогу, по которой идут грузы в указанном направлении. Это просто такое место – его никак не объехать.

— А вот этот доктор, он не может выдать капрала Зейдерса местным бандитам?

— Всё зависит от того, правы мы или нет. Если выяснится, что Зейдерс останавливался у доктора и тот оказал ему помощь и содействие, то, можно считать, что наша гипотеза подтвердилась: наёмники и этот доктор – звенья одной цепи и управляются скоординированно. Наёмники, которых было бы уместнее называть передовым подразделением иантийской армии, судя по всему, так и поступили – до сих пор не выдали Зейдерса никакому полевому командиру. Если же мы правы, и имеем дело с военно-агентурной структурой единого подчинения, то иантийцы начнут передавать нашего человека по цепи, от одного звена к другому – будут сопровождать его весь маршрут, чтобы убедиться, что он попал туда, куда нужно. Это как выводить людей из горящего здания, передавая каждого по цепочке пожарных. Я бы так и сделал на их месте.

— Хорошо. И последний вопрос. Иантийцы, всегда сотрудничали с местными командирами и помогали им. Вам не кажется странным, что они вдруг начали укрывать от них нашего человека, оказывать ему помощь и содействие?

— Да, мы обратили на это внимание. И я собирался поговорить с вами об этом. Учтите, что пока эта странная лояльность иантийцев не подтвердилась никакими заявлениями или поступками – предположения могут оказаться ошибочными. Но если всё это так и окажется, то это означает, что они затеяли какую-то игру. И наш капрал тут уже ни при чём. Возможно, они захотят разыграть эту карту, чтобы позднее что-то попросить у нас – услуга за услугу, так сказать. Либо они пытаются создать доверительный фон для сотрудничества – хотят выйти на переговоры. Но насколько я понял этих парней, когда они затевают какую-то игру, всегда нужно высматривать краплёные карты.

Эл Дэш некоторое время думал над этими словами, потом встал, попрощался и направился на узел связи.

Глава 15. The Motorbreath

Между тем, Руни Зейдерс нёсся в сторону озера Алеабид, выжимая из мотоцикла всё, на что способен этот вид транспорта, и ещё немного больше. Сюрпризов не было, дорога шла на север, караваны один за другим оставались позади. Он ненадолго притормаживал только тогда, когда плотно прилегавшие к лицу мотоциклетные очки, в металлической рамке, окончательно заливал пот. Экономя воду в двух фляжках, он на ходу утолял жажду оставленным ему пивом, выбрасывая пустые бутылки через плечо. Конечно, в жарком климате, особенно в пустыне, никогда нельзя утолять жажду алкоголем, но если ты Руни Зейдерс – то можно.

Вдоль реки тянулась жидкая полоса зелени. На исходе дня, когда уже начинался закат, он добрался до озера. Зелень у берега стала заметно гуще. Слева, вдоль озера тянулась невысокая скальная гряда. Руни теперь понимал, почему деревню у озера никак не объехать – берег и скалы образовывали тоннель.

В какой-то момент, впереди, на круто уходящем вниз склоне, Руни увидел просвет, и в нём дома на фоне воды. Возле построек стояли люди, по виду местные. Среди людей выделялся кто-то высокий и загорелый, не местный, в белой рубашке.

Руни уже было обрадовался, что всё идёт по плану, но в этот момент загрохотало что-то, до боли знакомое и над его головой пронеслась пулемётная очередь.

Глава 16. Savage! Savage!

Он свернул вправо и помчался к зарослям. Этим он чуть усложнил наводчику пристрелку, но пулемётный ад быстро настигал его. Вломившись в подлесок, Руни повалил мотоцикл и тут же закатился за земляной бугор. О том, чтобы замаскировать транспорт не было и речи – судя по звуку, пулемёт был крупнокалиберный, а с ним шутки плохи. Как обычно бывает, когда подобная штука разносит древесину, повсюду летали щепки, которых было в сто раз больше чем самих пуль.

«Да, вот это мощь» подумал Руни, потом схватил свой рюкзак, оружие, и прикрываясь склоном побежал вниз. Судя по всему, его транспорт специально не расстреляли, приберегая трофей. Это давало надежду – был шанс выкрасть мотоцикл ночью и удрать.

Через некоторое время на дороге остановились два джипа. Выяснив, что преследуемый убежал, они быстро нашли двухколёсный транспорт. В этот момент из зарослей раздался выстрел. Солдат упал, захлёбываясь кровью. У него оказалось навылет пробито лёгкое, а его товарищ даже не думая оказывать помощь, просто спрятался за дерево – тем более, что ни у кого не было аптечек. Бойцы Саттара отправлялись на ловлю одного единственного человека, поэтому медициной решили пренебречь – взяли только одну большую санитарную сумку.

Пулемётчик на автомобиле развернул оружие в сторону зарослей и дал длинную очередь. Эхо выстрелов затихло и все принялись слушать. Солдат стоял во весь рост – для того, кто находился внизу по склону, его силуэт красиво вырисовывался на фоне закатного неба. Увы, любая красота недолговечна – из зарослей снова прозвучал одиночный выстрел, пулемётчик завалился на спину и больше не вставал.

Наконец, со второго выстрела бойцы в бурой форме, с красными погонами, всё поняли и решили убираться. Один из автомобилей отъехал назад, поближе к скалам. Таким образом, он прикрылся берегом и остался стеречь заросли, высвечивая всё фарами и поисковым прожектором. Второй экипаж отправился на доклад к командиру.

Саттар составил все свои автомобили в ряд, на длинном пригорке под скальной грядой. Отсюда открывался вид на всю округу – очень удобно руководить облавой. Рядом с ним, опершись на рамку ветрового стекла, стоял Хмида. Оба были вооружены биноклями и важным видом, внимательно наблюдая за тем, как захлопывается ловушка.

Подъехал джип, оттуда вылез военный с нашивками сержанта и доложил ситуацию. Маршал выяснил, что мотоцикл не удалось забрать и нахмурился.

Потом он немного подумал и распорядился, чтобы все его люди спешивались и окружали заросли. Замысел был в том, чтобы высвечивать всё фонарями, и следить, чтобы дагобарец не удрал.

— И сами никуда не суйтесь, а то эта дагобарская собака сильно метко стреляет, – распорядился Саттар.

Солдат отсалютовал и прыгнул в джип. Судя по всему, идея не подставляться, ему явно понравилась.

— Сдаётся мне, Саттар, ты собираешься дождаться утра? Даёшь ему время собраться с мыслями и придумать план? – Хмида решил проявить деятельное участие.

— Ты прав, Хмида, я собираюсь дождаться утра. Через час-полтора полностью стемнеет, а в этих зарослях уже сейчас почти ничего видно. Если мы сейчас отправим туда людей, он будет их видеть как на ладони, а мы его – нет. Перемещаясь в этих зарослях, он будет стрелять по нашим людям, как по мишеням из чёрной бумаги!

— Но есть же дульное пламя. Мы можем поставить пулемёты, так чтобы они стреляли по вспышкам выстрелов. Что скажешь?

— Вот, сразу видать, что ты не военный, Хмида. Я не просто так сказал, что он будет перемещаться. Этот солдат обученный, поэтому не будет делать даже двух выстрелов подряд с одной позиции. Отвечая на его огонь, наши пулемётчики, будут всякий раз стрелять в пустое место. И таким путём мы просто потратим боеприпасы в никуда.

Хмида сначала надулся, но потом согласился. В конце концов, дагобарец уже обложен со всех сторон. Из зарослей не уйти – вокруг них даже травы нет. Пробраться в постройки он тоже не мог – между зарослями и домами – голый глиняный берег. Судя по всему, деревья здесь были когда-то вырублены, и из них построены дома.

Единственная сторона, с которой заросли не просматривались – кромка воды.

Глава 17. Тёмная сторона этого народа

— Эй, Саттар. А он не может уйти по озеру? Под водой, вдоль берега. Он же там какой-то моряк, вроде?

— Если он моряк, это не значит, что у него выросли жабры. И да, он не может уйти по воде. Потому что здесь крокодилы, Хмида! Лет десять назад, вон в тех зарослях у кромки воды наступить было некуда от них. Люди конечно их повывели, сожрали их яйца, но вряд ли всех истребили – это живучие твари.

— Как знаешь, но я бы на твоём месте проверил. И мотоцикл меня беспокоит. А то, как бы наш гость не покинул нас ночью.

— Ладно, так и быть. Я отправлю людей проверить берег. Мотоцикл, конечно пригодится, но если не утащим его – расстреляем из пулемётов… Так, а это ещё кто такой? – сказал Саттар.

Хмида посмотрел на него, а потом туда, куда смотрел Саттар. Со стороны деревни, по склону вверх к ним приближался некто в белой рубахе, армейских брюках и самодельных сандалиях, вырезанных из автомобильных покрышек.

— Должно быть, тот иантийский доктор, который за каким-то чёртом живёт в этой дыре.

— Похоже, ты прав, – краем глаза Хмида наблюдал, как Саттар раздувался, буквально на глазах.

Мужчина в белой рубахе подошёл и завязал разговор. Для человека в сандалиях из автомобильных покрышек он имел слишком пафосное имя – Мелфорд Рид-Хайнс – он представился как сотрудник гуманитарного объединения иантийских врачей «Иантамед». В основном его интересовало, что происходит, и не нужно ли эвакуировать деревню.

Когда доктор замолчал, Саттар начал говорить какую-то заготовленную речь о том, что жителям не о чем беспокоиться.

—Вы под защитой «Армии Западного Габена», и я её командующий, маршал Джавад Саттар. А этот господин – Салаин Хмида, известный бизнесмен. И мы не причиним никакого вреда вашей деревне.

Настырный доктор начал задавать вопросы о том, что происходит. Саттар явно не хотел отвечать, но спектакль открытости надо было довести до конца. Он принялся рассказывать, что в зарослях спрятался солдат, дезертир, преступник, подонок уже убивший несколько человек.

— Позвольте узнать, кто же этот человек? ­– иантиец всё никак не отставал от них.

— Для доктора, вы задаёте слишком много вопросов. Но, так и быть, я вам расскажу, – сделал одолжение Саттар, – Этот человек – дагобарский солдат. Он совершил преступления против людей Габена, и сейчас пытается удрать к своим. Если это произойдёт, мы просто не сможем наказать его.

Брови доктора полезли на его умный лоб. Он принялся рассказывать, что всё это никак не совпадает с тем, что он знает про дагобарцев. Он говорил про то, чтолагерь дагобарской геологической службы расположен недалеко, но эти люди ещё никому никогда не причинили вреда, и более того, никогда не отказывали в помощи.

— Чтож, доктор. Самое время вам познакомиться с тёмной стороной этого народа.

— Вы совершенно правы, я хочу с ним познакомиться, – сказал доктор.

Предложение было неожиданным, Саттар и Хмида на мгновение впали в ступор. Маршал начал говорить, что всё это небезопасно, но это не действовало на упрямого доктора, который настаивал на своём. Изначально принятая роль защитника не давала Саттару возможности просто нахамить доктору и послать к чёрту – он хотел создать о себе благоприятное впечатление.

Наконец, терпение лопнуло у Хмиды. Он вклинился в разговор и предложил дать доктору то, что он просил. Он особо намекнул иантийцу, чтобы тот разъяснил дагобарскому солдату безнадёжность его положения. Не то чтобы Хмида сильно переживал за Зейдерса, скорей подозревал, что завтра придётся потратить ещё несколько солдат, чтобы поймать одного-единственного обитателя зарослей.

Маршал нехотя кивнул, а доктор поблагодарил и направился в сторону зарослей.

— Этот чёртов доктор сумасшедший просто. Ничего не боится! Как он вообще столько прожил тут? – вполголоса сказал Хмида, – а что если дагобарец убьёт его, а Саттар?

— И чёрт с ним, с доктором. Скажем, что злой дагобарец убил доброго доктора. У меня в отряде уже два трупа. И что теперь мне, делать? Рыдать? Он сам напросился, так что будет просто очередная случайная жертва разборок.

— Если он вернётся живьём, попросим его забрать мотоцикл, – сказал Хмида, – и не придётся его расстреливать из пулемётов.

— А вот это было неплохо, чёрт возьми, – неожиданно похвалил его маршал.

Глава 18. Опасные воды

Как только иантиец скрылся из виду, вспомнили о крокодилах в озере. Саттар подозвал двоих из ближайшей машины и указав на реку, распорядился аккуратно спуститься, не забыв сказать что «скорей всего там никого нет» - обычная уловка командира, чтобы заставить людей делать что-то опасное.

Солдаты спустились к берегу и осторожно пошли вдоль кромки воды. Судя по их поведению, они не видели никаких рептилий и вообще ничего подозрительного. Один из них совсем осмелел и начал заходить в воду. Держа винтовку на уровне плеч, он зашёл по пояс, потом по грудь, и некоторое время так стоял, осматриваясь. Ничего не происходило. Второй солдат тоже осмелел и зашёл по колено. Оба стояли довольно близко к зарослям.

Странно было то, что из зарослей по ним не стреляли.

Один из двоих, который зашёл глубже, повернулся лицом к берегу и помахал рукой. Потом он ещё постоял, убеждая всех, что в воде безопасно.

А потом он без всякого звука исчез в воде.

Выглядело так, как будто у человека внезапно подкосились ноги. Вода забурлила, окрасилась в розовый, потом в красный. На мгновение показалась рука и снова исчезла. Его напарник в ужасе выскочил, некоторое время не знал что предпринять, после чего принялся стрелять в воду. Это был жест отчаяния – даже Хмида знал, что от пуль в толще воды нет никакого толку, особенно если они входят под углом – в воде они быстро меняют направление, норовят выскочить на поверхность или просто тонут. Застрелить кого-то таким способом было практически невозможно.

— Как ты думаешь, Хмида, почему дагобарец не стрелял в них из зарослей? – спросил Саттар, гляда на круги, расходящиеся на воде.

— Не знаю. Ты мне скажи, – ответил Хмида, заворожено глядя туда же.

— Он даже не просматривает эту сторону. Просто знает, что кроки сожрут любого, кто сунется вдоль берега.

— Тебе виднее. Выходит, он и сам в воду не полезет?

— Так и есть, Хмида. Теперь понятно, что по воде ему не уйти?

Глава 19. Кем бы ты ни был

В это время доктор осторожно шёл через заросли, старясь не совершать лишних движений. Он держал руки на виду, чтобы тот, кто наблюдает за ним, не убил его ненароком.

Он зашёл уже достаточно далеко, когда услышал выстрелы совсем рядом, у воды. Постоял, ничего не понимая, пожал плечами и продолжил путь.

Фигура с оружием отделилась от какого-то дерева совершенно неожиданно. Доктор замер, как вкопанный.

— Руки можно опустить, – сказал иантийцу капрал Зейдерс.

Тот опустил руки и принялся разглядывать Зейдерса сквозь резкие предзакатные тени. Видно было только силуэт, и тот разбивался чёрными пятнами в абстракцию.

— Значит, ты тот самый дагобарец, которого все ищут?

— Да, теперь я тут знаменитость. Скрываюсь от поклонников как Кристофер Риггз с гитарой. Только без гитары, – ответил Руни, и сел под дерево, положив на колени винтовку.

Доктор пожал плечами – он понятия не имел кто такой этот Кристофер. Он сел прямо на землю, скрестив под собой ноги и продолжил разговор. По тому, как дагобарец загадочно блестел, доктор понял, что он был насквозь мокрый.

— Впервые вижу дагобарского пехотинца. До тебя общался только с геологами.

— Ну, я не пехота. Я из флотских. Малые группы. Нас зовут «парни с лодок» или «мокрый десант». У нас всё по-другому. Даже взвод называется сквадом.

— Ты смелый или просто сумасшедший?

— Знаешь, мужик, я сам толком не знаю. Пока не знаю. Впервые для меня всё это – не учения. Мне реально угрожают. Но вот завтра, после большой драки, мы точно всё выясним. К исходу дня поглядим, кто будет стоять на ногах – коммандо Руни или вон те болваны.

— Но что ты собираешься делать? Их там четыре десятка. Пулемёты. Обложили со всех сторон. Двоих они потеряли и просто так это не оставят.

— Они потеряли уже троих. Одного сожрал крокодил.

— В этих местах уже давно нет крокодилов. Из зелёных существ остались только твои соотечественники на северном берегу. Во времена голода местные находили и съедали отложенные яйца кроков и они как-то очень быстро кончились. Теперь водятся только речные дельфины, но они не плавают близко у берега. Наверное, боятся, что их тоже сожрут.

— Выходит, один крок всё-таки завёлся.

— Завёлся сразу, как ты приехал. До этого не было ни одного, – сказал иантиец.

— Что там за отряд? Ты видел, кто ими командует?

— Это группировка, называется «Армия Западного Габена». Командует ими Джавад Саттар, маршал какой-то.

— Понятия не имею, кто это. Целый маршал?

— Да. По виду – настоящий. Профессиональный военный.

— Что-то не похоже, что военный. Ты видел, как он составил рядком свои машины на пригорке? – доктор кивнул в ответ. – Знаешь, если бы у меня был гранатомёт, я бы подобрался к ним, и уничтожил бы столько машин, сколько у меня было бы выстрелов. Этот, так называемый маршал, никогда не имел дело с организованным военным противником.

— Но у тебя нет гранатомёта. И что ты собираешься делать? Может быть, поговорить с ними?

— Какой смысл? Я даже не знаю, кто они.

Доктор принялся вспоминать и наконец, назвал Хмиду. Дагобарец закивал головой.

— Теперь понятно. Этот Хмида – просто бандит. Он держал меня у себя, пока я не сбежал. Понятия не имею, куда делся его отряд. Но похоже, он нанял других бандитов. Выходит, это никакая не армия.

— Но, почему бы тебе не уйти по воде? Мы оба знаем, что здесь нет крокодилов. Надо только добраться до домов. Если выйти из воды за постройками – с берега тебя не увидят.

Дагобарец отрицательно покачал головой.

— Невозможно. Они пойдут за мной. На базе «Уотермен» геологи. Не солдаты. Лагерь не рассчитан на отражение нападения, нет тяжёлого оружия. Геологи не испугаются, вступят в бой, но это не их работа. Получается, я просто приведу за собой «на хвосте» всю эту вооружённую сволочь. Меня не так учили. Я не хочу, чтобы кто-то потом сказал, что коммандо Руни спрятался за гражданскими.

Доктор некоторое время молчал.

— Теперь я понимаю. Значит, ты остаёшься?

— Да. Создам им столько проблем, чтобы они сами ушли. Чем больше покойников – тем меньше желания воевать. Когда это случится, они быстро умотают к себе, в свой Западный Габен, или ещё куда-то, откуда они притащились.

— Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я могу я тебе чем-то помочь?

— Забери мотоцикл. Отвези его за деревню, спрячь.

— Добро. Сразу за последними домами деревни. Закидаю листьями. И ещё кое-что. На случай если получишь ранение, там будет коробка. Содержимое стерильно, внутри будут принадлежности для инъекции. И препарат – я сам изобрёл. Смесь из сильнодействующего стимулятора с обезболивающим, там же антибиотик и кое-какие добавки – мои, «авторские». С препаратом будь аккуратнее – он придаёт взрывную энергию даже тяжелораненному, но не даёт усидеть на месте. Не лучший вариант, если нужно будет где-то затаиться.

— Это не помешает. Надеюсь, что не придётся... Слушай, иантиец, зачем ты помогаешь мне? Мог бы сидеть в деревне, но лезешь в эти заросли. Ты какой-то очень предусмотрительный и хладнокровный, доктор.

— Сегодня я просто врач. Который не хочет, чтобы завтра утром тут кого-то разрезали на части, и потом радостно бегали по всей деревне с отрубленной головой, – сказав это, иантиец повернулся и пошёл вверх по склону.

Глава 20. Welcome to the jungles, we got funny games

Всю ночь Руни Зейдерсу почему-то не спалось. Он снял мокрую форму, и повесил сушиться над замаскированным в земляной яме костром. Дым выходил в куст, откуда расползался по зарослям – специально, чтобы нельзя было определить место.

После этого он разложил перед собой всё, что у него было. Помимо своего оружия, из лагеря Хмиды он прихватил «кавалерийский карабин» системы Шеппарда – в основном потому, что местные патроны не подходили к дагобарской автоматической винтовке. Боеприпасы, которые производили в Габене, были сделаны по упрощённой технологии и годились только для винтовок ручного перезаряжания – из-за неточной геометрии, они постоянно клинили любую самозарядную систему.

А ещё у «Шеппарда» был длинный ножевидный штык, который своим видом буквально умолял воткнуть его в кого-то.

Для винтовки R1 у него было только пять полных магазинов, но зато на «Шеп» патронов было штук сто пятьдесят. Кроме двух винтовок, «окопного ножа» и штыка, из средств поражения были только ручные гранаты. Изначально их было половина ящика, но часть пришлось оставить у иантийцев – не помещались в рюкзаке.

Руни взял одну из гранат и принялся вертеть в руках. Боеприпас был незнакомой системы – всё было как обычно, только сам корпус был продолговатым, чугунным и раза в полтора больше обычного. Из-за веса эту штуку нельзя было далеко забросить, но тот, кто их придумал, явно рассчитывал на мощное фугасное действие, подкреплённое фрагментацией чугуна. Нужно было ожидать большого разлёта осколков – судя по всему, граната была оборонительной, а значит, бросать надо из укрытия.

Но был ещё один вариант, когда гранату в действие приводит сам противник. Руни натянул на себя едва подсыхавшую форму, такие же «прыжковые» ботинки с брезентовым верхом и принялся мазать лицо и руки сажей, пополам с жидкой глиной. Полностью сделавшись цвета засохшей грязи, он взял рюкзак с гранатами и отправился в сторону противника.

Подобраться к солдатам под кустами, метров на десять-пятнадцать было несложно даже в лучах поисковых прожекторов – он много раз репетировал подобное в Эхине, когда собирался залезть в какой-то склад.

Конечно, ночью можно было попытаться напасть на патрули, но этот вариант не годился – противник знал, что имеет дело с одним единственным человеком и если бы на одном конце зарослей поднялась тревога, то с другого конца солдаты зашли бы в подлесок, ничего не опасаясь. Разбираться с ними ночью, высматривая каждого противника среди кустов, не входило в планы Зейдерса – его пока устраивало, что бойцы Саттара находятся на удалении и просто держат периметр.

Глава 21. Мама говорила – не трогать травяную жабу

Ночь пролетела незаметно для обеих сторон. Перед рассветом, Саттар обошёл все посты. Он опасался ночного нападения, но никто ничего не слышал.

Хмида проснулся и сидел в машине с кружкой кната.

Должно было вот-вот взойти солнце – жаркое, испепеляющее. Минут десять и мир превратится в сковородку. А пока было сыро и холодно.

Подступы к зарослям были пустыми. Никаких деревьев, камней, только трава – даже не по колено.

Солдат никуда не делся. Тут он? Тут, где же ещё. Уйти никак – всё просматривается. Но и самим подходить к нему нельзя – это самоубийство. На двух сотнях метров от зарослей ­­– только ты, дагобарская пуля и лёгкое чувство беспомощности.

Саттар думал. Обращался к своему полководческому гению – не с Хмидой же советоваться. Судя по всему, полководческий гений послал его к чёртовой матери, на прощание сказав что-то типа «Саттар, ты же мать твою, маршал. Отправляй всех и кто выживет – будут достойны».

Он принял решение и три группы начали выдвигаться. Медленно, не торопясь. Все подозревали – сегодня не лучший день для героизма.

Тем временем взошло солнце, испарился туман. Солдаты Саттара начали движение. Медленно, как будто шли по льду. Позади них расставили машины с пулемётами – для огневой и моральной поддержки. Три из них оставили на пригорке – командирская, подвоз боеприпасов и одна – на всякий случай, для усиления любого направления.

Они преодолели буквально несколько метров, когда под ногами одного из бойцов сработала граната.

Не было никакой дурацкой верёвочки или нитки, которую можно заметить и потом зачем-то нужно осторожно переступать. На земле просто лежала длинная сухая ветка. Ветку не было видно в траве – солдат узнал о ней, только когда сдвинул ногой.

Этим движением он освободил механизм, специально придуманный для моментальной отправки людей в ад.

Металлическая скоба, запущенная пружиной вверх, подлетела, сверкнув в лучах солнца. Упала в траву. Солдат замер, пытаясь понять, что это за странная саранча. Долго думать не пришлось – граната взорвалась, убила его и посекла осколками ещё двоих.

После первого взрыва последовали ещё три. Такие же «адские яйца», сработали по очереди. Чей-то летальный исход.

— Так. А чо за дела? Откуда у него столько гранат? – спросил Саттар.

— Он выкрал пол-ящика из моего полевого лагеря, когда совершил побег, – сознался Хмида.

— Ну чтож. Это очень великодушно с твоей стороны, что ты хотя бы сейчас вспомнил об этом.

Никто не понимал, как быть, в том числе и командир войска. Но Саттар не подавал вида – как ни в чём не бывало, продолжал раздувать усы.

Солдаты оставались на месте. Поле перед зарослями было ровным, как стол. Трава прячет плохо. Спасает от пуль – никак. Приказать людям лежать было преступлением. Но Саттар был командиром и мог позволить себе ошибаться.

Кто-то в кустах, видимо, тоже это понял и решил немного просветить бойцов, по-взрослому. Стрелял он так, будто учился этому в аду. Пули прошивали траву и быстро выяснилось, на сотне метров не мог укрыться даже лежачий. Без вариантов. Люди вжимались в землю и страдали – получать «цельнометаллический приз» никто не хотел.

Бойцы пытались перебегать и залегать под огнём. Прыгали, как дельфины, выброшенные на сушу, но быстро поняли, что, если поднимать голову – это как напоминать противнику что ты ещё живой. Солдаты принялись отползать, изучая грунт в максимальном приближении.

Саттар думал. Люди погибали. Общие потери уверенно шагали за полтора десятка.

Глава 22. Дым над водой

Дагобарец не стрелял два раза с одного места. Как и было предсказано.

Пулемёты позади всё ещё пытались что-то доказать, но каждый раз откуда-то из зелени прилетал ответ – одиночный выстрел. Они могли закончить всё быстро, если бы только знали, куда вести огонь. Но перед ними колыхалось зелёное море всех видов – трава, кусты и заросли. Равнодушные ко всему, кроме влаги.

— Нет, так не годится, – Саттар условленным жестом отозвал все группы на исходные позиции. Солдаты поползли, вытаскивали за собой раненых и трупы. Остановились они только тогда, когда оказались вне досягаемости огня, принялись оказывать помощь друг другу.

Хмида и Саттар стали советоваться. Приближаться шагом было опасно. Ползком – слишком медленно, потому что так противник успеет перестрелять половину отряда. Можно было бы преодолеть открытое место бегом, но есть проблема – где-то под ногами притаились пол-ящика гранат. Солдаты уже знают про минирование, поэтому залягут сразу, как только взорвётся хотя бы ещё одна.

— Не знаю, как его выкурить, — признался Хмида.

Слово «выкурить» повисло в воздухе. Саттар ухватился за это и предложил спалить к чёрту весь лес. В ответ, Хмида скептически покосился на заросли у воды.

— Тут сыро, не загорятся.

— Бензин им поможет, – выразил уверенность Саттар.

Получилось плохо, кусты еле тлели. Зато дым был отличный. Густой, тяжёлый. Он оседал к земле, уползал на озеро и стелился по воде.

— Чёртовы деревья, они совсем сырые, – недовольно констатировал Саттар.

— Может, пару домов разберём? – предложил Хмида, которому всё это стало порядком надоедать, — Вон они – деревянные, сухие.

— Ты прав, Хмида. К чёрту эту деревню. У нас военная целесообразность. А значит ­– возможен сопутствующий ущерб, – с этими словами Саттар принялся подзывать людей. Через несколько минут солдаты уже крушили дома автомобильными ключами и тесаками.

Они уже почти полностью разобрали пару хижин, как снова замаячил иантиец. С вопросами. В этот раз Саттар с Хмидой не стали миндальничать, а просто предложили ему убираться. Иантиец сказал, что они просто бандиты, и не зря он эвакуировал жителей. Развернулся и ушёл.

— Вот жеж собака, убить его, чтоли? – сказал Хмида, быстро забыв про своё благоговение перед культурой этого народа.

— Потом подумаем, – ответил Саттар. — Он явно из богатых. У них там народ мстительный. Не нужны мне сейчас наёмники и подосланные убийцы, – ответил Саттар.

Солдаты развезли дрова, снова облили бензином и подожгли. На этот раз получилось лучше, сухое дерево горело как надо. Скоро всё заполыхало стеной. Где-то взорвались гранаты. Не все.

Через пару часов половина зарослей была сожжена – та, что ближе к дороге. А вот у озера – нет. Корни в воде, влага в каждой ветке. Результат был скромный. И там был дым, всюду. Видимость – хуже некуда. Особенно в зарослях над берегом.

— Сука, – сказал командир одной из машин, указывая рукой на кусты впереди, ­– и как мы будем искать его в этом зеленом аду, кто бы мне объяснил?

Глава 23. Run through the jungle

Солдаты снова начали окружать заросли. Те самые ошмётки леса, которые ещё торчали на берегу. Люди двигались медленно, сжимали кольцо. Как будто кто-то думал, что можно аккуратно обнять хаос и при этом остаться целым.

У берега – особенно густо. Там кусты, ветки и трава по плечи. Дым, стелется так, будто хочет тебя задушить.

Руни давно перестал считать варианты. Он просто действовал. На инстинктах.

Планы – это то, что горит первым. Ещё утром у него был какой-то замысел. Неплохой, вроде. Но как только начался пожар – всё отправилось прямиком в преисподнюю. Сгорело вместе с его рюкзаком. Осталось только одно несгораемое правило: «Импровизируй – убивай».

Бойцы Саттара углублялись в заросли. Постепенно, один за другим. И там теряли друг друга из вида. Не из-за дистанции. А потому что, когда ты внутри джунглей – ты один. Этим немедленно воспользовалось прячущееся там существо, к тому моменту, окончательно потерявшее человеческий облик.

Камуфляж тек от жары. Руни подкрашивал его, чем попало – грязью, сажей и стал от этого похож на какое-то исчадие.

Он больше не стрелял. Просто выскакивал из дыма. Молча. С лицом, которое могло бы напугать психопата. Втыкал штык в торс, поворачивался и исчезал. И каждый раз – никакого шума. Никаких криков.

Саттар понял простую вещь: он больше не командует. Так, просто наблюдает. Смотрит, как ад раскрывает свои объятия, и выпускает всех чертей на свободу. Связь с группами – потеряна в дыму. Пулемёты – бесполезны, наводчики не знают, куда стрелять.

Один человек. Долбаный один человек.

Когда группы сошлись в центре – началась паника. Кто-то не узнал своих, кто-то просто испугался. И все, кто раньше были друзьями – стали мишенями. Так всегда бывает, когда забывают про условленные сигналы и правила.

От огня своих, один погиб сразу, и ещё несколько человек были ранены.

Глава 24. Roonie The Reptile

Дагобарец всем мерещился, но никто его не видел. Те, кто видели, на вечеринку не добрались и уже не могли ничего рассказать.

Чтобы не быть зажатым между сходящимися группами, Руни прятался по горло в воде, под корнями деревьев. Тихий и незаметный, как чёртов рептилоид.

Один из солдат прошёл в шаге от него. Так близко, что Руни захотел схватить его за ботинок, но передумал – сегодня был день для убийств, а не для весёлых шуток с купанием.

Воду под берегом никто не проверял – все боялись нападения рептилий. И правильно боялись. Руни - Рептилия – единственное в мире земноводное, оснащённое огнестрельным оружием, поджидало их именно там.

Когда бойцы Саттара столкнулись друг с другом и принялись суматошно стрелять, это существо вылезло из воды, притаилось и принялось наблюдать за шоу с безопасного места.

Он сменил титанийское оружие на свою R1. Ближний бой – дело ответственное. И только автоматическое оружие может сделать это как положено.

Когда солдаты сгруппировались в одном месте, он принялся кругами бегать вокруг них, и стрелять во всё, что шевелилось там, в чаще.

Гранат под ногами он не опасался – они были расставлены гораздо ближе к дороге. Он двигался и стрелял, потом снова передвигался, высматривал движение и снова стрелял.

В зарослях началась паника. Стволы торчали во все стороны. Ответные выстрелы – хаотичные, бесполезные.

— Что они там орут, Саттар? – спросил Хмида.

— Не могу понять. Кажется, они орут, что их окружают, – ответил озадаченный Саттар.

— Что за бред! Один дагобарец что-ли их там окружил?

— Не знаю. Но щас мы решим вопрос, – сказал Саттар и дал знак пулемётным расчётам. Те вступили со своей партией, и от этого стало невыносимо громко. Длинные очереди вгрызались в зелень.

— Саттар, ты так перебьёшь своих людей!

— Ты нихрена не понимаешь! Они уже залегли под огнём, потери будут минимальны! – сказал Саттар, который не знал, что ещё придумать.

— Это я нихрена не понимаю? – спросил было Хмида, но не продолжил.

Потому что его взгляд зацепился за что-то вдали.

Глава 25. Исправленная реальность

Дагобарцы тоже умеют снимать кино. Через много лет они сняли фильм про Руни Зейдерса. В финале, всё было красиво, как на свадьбе: всё блестело, гремело и все плакали.

По сценарию, Руни не прятался в зарослях, как мокрый дурень. О, нет. Он бежал к берегу. С геройским выражением лица. Преследователи выскочили из пустыни, будто их пригласили на сцену для вручения призов. И вот он – спасительный момент: на озере его ожидает летающая лодка. Это «Морской Лев» – большое, четырёхмоторное, алюминиевое торжество дагобарской инженерной мысли над здравым смыслом.

Всё, Руни загнан в угол. Прижат огнём в скалах. Камера крупно берёт мрачные рожи злодеев. Несколько томительных минут и пулемётные турели самолёта открывают огонь. И все эти гадкие кинематографические Хмиды, Саттары и их бойцы с автомобилями – всё летит к чертям и смешивается в однородное гранулированное удобрение.

Потом Руни залезает в оранжевую спасательную резиновую лодку. Поднимается на борт. Гидроплан разворачивается и эпично взлетает. Такая «дура» всегда взлетает эпично. Гудят моторы. Сверкает обшивка. И под гитарные рифы он уходит в облака. Как бог, который немного потусовался на земле, но ему очень быстро это надоело.

Это было так прекрасно, что многие в кинозале тайком вытирали слезу. Молодёжь вдохновилась – многие записались в армию, авиацию, флот. Потому что если ты видишь, как один человек уничтожает целую армию – чо бы тебе не попробовать?

Но, увы, – реальность почему-то никогда не бывает настолько пафосной.

Как следует догадаться, события фильма, не имели ничего общего с реальностью. Хотя есть мнения, что как раз в реальности всё было интереснее.

Кинематографистам надо отдать должное – если бы они сделали всё так, как было на самом деле, сюжет был бы несколько нудноват и затянут.

На самом деле, «Морской Лев» не прилетал его спасать. Потому что на тот момент этого самолёта вообще не существовало. Он был только в головах у его конструкторов и в бюджетных документах. Наверное, в тот момент они решали, какой у самолёта должен быть киль и на какой высоте должны висеть моторы, чтобы не собирать в себя воду.

С тем, что творил Руни, тоже есть расхождения. Он был человеком малопредсказуемым. Поэтому делал то, чего никто не ждал.

Глава 26. Расторжение договора

Хмида спорил с Саттаром. Как будто это имело сейчас хоть какой-то смысл. В какой-то момент он замолчал и замер, глядя куда-то на озеро.

Он долго смотрел туда и наконец, из дыма сконденсировалось изображение какой-то плоскодонной посудины, выкрашенной в серо-голубой «шаровый» цвет. Посудина двигалась по озеру в сторону деревни.

— Эй, Саттар! А это что там за хреновина? – Хмида указал ему на озеро.

Маршал принялся смотреть в бинокль, но тут ветер понёс на них дым. Поэтому он вылез из машины и спустился на несколько метров по склону к деревне.

— Эта штука, идёт сюда с северного берега! Похоже, это дагобарцы. Я слышал, у них десантная баржа с большой радиостанцией. Ну, так и есть, вижу мачты антенн, – сказал он, глядя в бинокль.

— Вот только их здесь нам не хватало, – произнёс Хмида.

Надо сказать, маршал пришёл к правильному выводу – это была десантная баржа WFLC. Такая штука имелась у дагобарской геологической службы. С корабельной радиостанцией и антенными мачтами. Но в данном случае их было две. И они обе направлялись в сторону деревни.

Пока Саттар смотрел и думал, что у него двоится в глазах, над головой вдруг раздался протяжный звук, явно не мирный.

Было похож на снаряд, миллиметров сто – он упал с недолётом, и обдал всех землёй. Саттар принялся бегать и махать руками вокруг зарослей автомобилям. Как понял Хмида, он отдавал приказ собраться.

Второй снаряд пришёл точнее. Наводчик взял машины в артиллерийскую вилку. Перелёт. Хмида ждал непонятно чего, втянул голову в плечи. Машины начали собраться к дороге.

Третий снаряд, прилетел поточнее, но также не попал. Ну как, не попал. Воткнулся в землю рядом с джипом, в котором стоял Хмида. Прямо под левый борт. Машину кувыркнуло вправо, колёсами кверху.

Саттар убедился, что все водители поняли команду как надо и собирались к дороге. После этого он оббежал перевёрнутый транспорт и увидел своего партнёра по бизнесу.

Это удивительно, но Хмида был жив. Его даже не посекло осколками. Проблема была в другом – железный борт почти перерубил Хмиду пополам. Он обратил на Саттара мутный взор и одними губами сказал «Вытащи меня». Судя по всему, у него были большие проблемы с нижней частью тела.

Недалеко рванул ещё один снаряд – прямое попадание. Машина превратилась в хлам. Водителя подбросило взрывом, он повис на обгорелых кустах.

Собеседники снова пересеклись взглядами.

— Вот что, Хмида, – сказал маршал, глядя на своего партнёра, как на старую ошибку.— Всё это как-то не склеилось. Я потерял намного больше, чем ты заплатил. Больше, чем я могу себе позволить. Ты бизнесмен и должен понимать меня. Надо было заподозрить что-то, когда ты согласился без торга. Слишком легко.

Он сел в машину. Похлопал по плечу водителя. Автомобиль рванул вперёд. Поднимая пыль и оставляя Хмиду под перевёрнутым джипом.

В этот момент Хмида что-то произносил без звука – одними губами.

Глава 27. О, honey, it was the nightmare!

Солдаты Саттара внезапно поняли две вещи: никто больше не стреляет, а их командир внезапно куда-то свалил.

Собрались вместе. Поглядели на развороченную технику. И как раз в тот момент по ним начали прицельно бить из пулемёта. Со стороны озера.

Больше никаких приключений – наверняка решили они и бегом устремились по дороге, вслед за машинами Саттара. Надеялись, что он не уехал совсем, а просто поджидает их поодаль, вне зоны огня.

Первая баржа воткнулась в берег. Вторая – сразу вслед за ней. Аппарели почти одновременно упали в воду. Изнутри начали валить геологи, бойцы эскадрона «Эйс» и капитан Колдрейн – уставший и злой как собака.

Окинув взглядом происходящий бардак, капитан сразу понял, что к чему.

Бойцы отправились прочёсывать заросли в поисках капрала. Геологи всей толпой вывалились на дорогу и принялись палить по убегающим вдаль саттаровым бойцам.

Потом из зарослей принесли брошенный там карабин Шеппарда – мейд ин Титания. Штык примкнут. Ложа – вся в крови. Одни вопросы, без ответов.

Зейдерса нигде не было. Настало время, как следует подумать.

Сообщениие от полковника Дюсенберга застало Колдрейна два дня назад, где-то у побережья в районе Дар Бейда. Он получил вводные – подниматься по реке Барийя, вверх к озеру Алеабид, там искать пропавшего.

Пришлось идти против течения – Зейдерс на мотоцикле явно двигался быстрее. Посудина называлась «быстроходная десантная баржа», но, к сожалению, слово «быстроходная» в данном случае, было просто глумлением над несчастной баржей.

На связь вышли геологи с базы «Уотермен». Сообщили, что где-то на восточном берегу озера творится обычный военный бардак – со стрельбой и пожарами. Колдрейн, сразу понял, где искать Зейдерса. Через некоторое время за ними увязались геологи на своей посудине – не смогли пропустить такое шоу.

Вот таким путём капитан и оказался на пригорке возле деревни. Некоторое время он молча и без особых эмоций рассматривал мёртвое тело Салаина Хмиды придавленное перевёрнутым автомобилем.

Тем временем, поговорили с иантийским доктором. Тот сообщил, что дагобарец попросил припрятать мотоцикл и рассказал, где оставил транспорт.

К тому моменту, на берегу уже стояли джипы эскадрона «Эйс». Капитан с солдатами залезли в них и помчались в указанное место. Так, куда они приехали, уже ничего не было, кроме следов, которые вели вдоль берега озера, в сторону базы «Уотермен».

Глава 28. Два колеса и безумец посередине

Так, а куда исчез Руни Зейдерс? Самое время разобраться.

За весь бой никто из его противников не положил пулю даже рядом с ним. Можно подумать, что он какой-то сверхчеловек или герой фильма, авторы которого решили сделать его бессмертным. Но это не так.

Кто-то где-то сказал, что для того, чтобы в тебя не попали, нужно просчитывать полёт пуль. Что за чушь. Маленькие свинцовые сволочи никогда не принимают решений сами. Они всегда летят в одном и том же направлении – туда, куда их выпустили. Просчитывать надо людей.

Зейдерс не делал ничего сверхъестественного. Просто, когда в тебя стреляют, нужно быть за препятствием, которое не пробивается. Всего-то делов. Это проще сказать, чем сделать. Но если много раз повторять – это тоже получается. А если ещё и не выдавать своей позиции, то никто тебя не найдёт, пока сам не дашь о себе знать.

Но всегда есть что-то чего нельзя предположить. Например, что какой-то Саттар окажется настолько безумным, чтобы приказать своим пулемётчикам стрелять туда, где кучковались его же собственные солдаты.

Потому что это был не приказ – это был долбанный акт самоубийства.

Когда деревья начали разлетаться, Руни упал за земляной бугор. Вообще не геройски, лицом в какую-то жижу.

Над его головой крупнокалиберные пули валили и разносили в куски целые стволы. Всё это летело в стороны и падало на него. Большими и острыми кусками. Он чувствовал, как щепки рассекают и протыкают форму и кожу на спине.

Бугорок земли, за которым он лежал, едва закрывал его. Когда огонь немного сместился, он пополз. В безопасное место.

Выбрался к берегу. Вот и проблема – как нормально осмотреть раны, если они на спине? Он поглядел на отражение в воде. Судя по всему, порезы были и местами глубокие, но не смертельные.

Плохая новость в том, что они идеально подходили для заражения. А единственный путь отхода – через воду. Не сильно холодную, но не проточную. И абсолютно нестерильную.

Он подумал, о том, что ему делать дальше. Цели, судя по всему, достигнуты – Саттар потерял больше, чем мог себе позволить. Его люди бежали, как крысы с корабля, а значит – пора. Пора валить отсюда.

Выбора не было. Он шагнул в тёплую воду, и почувствовал, как болят раны на спине.

Там где его могли заметить с берега, он плыл под водой. Потом, когда начались заросли, вынырнул. Осторожно вышел на берег там, где зелень подходила вплотную.

Иантиец не подвёл. Мотоцикл стоял, где условились – закрытый листьями. Железная коробка тоже здесь – на сиденье. Внутри оказались шприц и салфетки, смоченные спиртом.

Обрабатывать раны на спине было ещё неудобнее, чем осматривать. Кажется, док говорил что-то про антибиотик. Наверное, это то, что сейчас надо.

Сделал укол, сам себе, в плечо, как попало, очень неуклюже. Принялся заводить мотоцикл. Но мотоцикл не хотел никуда ехать. К тому моменту, когда терпение почти лопнуло, мотор вдруг затарахтел.

Он выехал с другой стороны зарослей, прикрытый от врагов всей прибрежной зеленью. Навигация была простой – двигаться вдоль берега. И он мчался, пока впереди не замаячил земляной вал. С трудом сообразил – вот лагерь геологов. Палатки, костёр, какой-то хлам… и никого.

Это было странно. Лагерь был пустым, как пустое ведро. Как радиоприёмник, который просто выключили, за ненадобностью. Так не должно быть, но так было. Только валялись вещи, как будто люди собирались второпях.

Он плохо соображал, его мутило. То ли от ран, то ли от стимулятора. Было ещё что-то похожее на эффект туннельного зрения. Он подозревал, что реальность вокруг него начинает искажаться. Ущипнул себя и понял, что всё вокруг не галлюцинация и не во сне. Просто геологи ушли. Он ведь сам привёз им всё что нужно, когда был с группой. И они ушли, на разведку в горы. Странно только, что лагерь бросили.

Он думал, что делать. Его охватывало странное чувство. Ощущение, что если ты один, а вокруг ничего не шевелится – это плохой знак. Не потому что страшно. А потому что так быть не должно. Как будто всё не наяву.

Он поискал медпрепараты и не нашел ничего. Обработал раны салфетками, как смог, неуклюже выворачивая руки за спину. Там ещё оставались занозы – разобраться с ними пока не получалось.

Зато нашел канистры. Это был бензин. Тогда он забыл про раны, примотал две ёмкости к мотоциклу, проверил оружие. И помчался, прямиком к предгорьям.

Через пару часов Колдрейн и его люди прибыли прямо на это место. Капитан стоял и рассматривал свежие следы – в сторону гор, к коребитанской границе.

— Вот ведь, идиот твердолобый, – задумчиво сказал он.

— Что будем делать, командир? – спросил его один из бойцов.

— Ничего. Доберёмся туда – он уже отчалит по реке. Поэтому встретимся с ним уже в Эхине. Здесь мы закончили. Грузимся к отплытию.

Глава 29. Утро после вечеринки

Граница Коребитана толком не охранялась – только вооружённые патрули на дорогах. Утром, в один из дней четвёрке местных ополченцев довелось наблюдать странную картину – приехавший на мотоцикле человек, судя по форме – дагобарский солдат, остановился поодаль, и держа руки на виду пошел по направлению к ним, так, как будто хотел то-то спросить. Никто не удивился – все здесь уже знали, кто такие дагобарцы и для чего они находятся в этой горной стране. Но вдруг, примерно на полдороге, солдат свалился на землю и остался лежать. Когда его подняли, выяснилось, что он потерял сознание.

Прошло непонятное количество времени. Он так и лежал. Закрыв глаза. Получилось почти идеально – если бы не лёгкий запах спиртного и едва уловимое поскрипывание. Он думал. Медленно, так с чувством, думал.

«Интересно, а что будет, если я их открою? Что там? Свет? Тьма? Тюрьма? Ещё один прохладный день в аду?»

Он хмыкнул про себя. «Ну ладно. Видать, опять в плену, бежать придётся».

Полежал ещё немного. Потом решил что пора – бревном быть скучно.

Он находился в кузове раздолбанного пикапа. Рядом, на борту, сидел мужик. Мужик был загорелым, бородатым, предельно лохматым. От него несло свободой, смелостью и алкоголем – вид такой, будто он месяцы жил в габенской пустыне только на спиртном и жизненном опыте. Форма без знаков различия – дагобарская классика делового костюма, для мероприятий на открытом воздухе. На коленях – «Уэйкланд-303», промысловый карабин. Это было даже не оружие. Это история. Ствол выглядел так, как будто говорил «Я многое повидал. И тебя переживу, ублюдок».

Можно было бы ещё сомневаться в том, кто этот человек, но «Уэйк» был любимым оружием дагобарской геологической службы.

— Сколько? – спросил Руни, окончательно разлепив глаза.

— Два дня. Почти три. Раны обработаны. Шмотки и ствол – всё здесь.

— Это Коребитан?

— Он самый.

— Как я добрался?

— Ополченцы привезли. За подгон консервами и обещание больше не кататься на мото с такими ранами на спине.

Диалог был коротким. Без лишних слов и эмоций. Как будто они друг другу не нравились. Как будто беседовали люди, осточертевшие друг другу за длительное время совместной службы. Такие диалоги всегда вгоняют в ступор посторонних. Считается, что при подобных встречах должно быть больше эмоций. Но именно так иногда разговоривают люди, которым нечего доказывать друг другу и они не находятся в отношениях подчинения.

Геолог водил взглядом по окружающей обстановке – привычка людей, которые долго находятся в незнакомой местности и сами обеспечивают свою безопасность.

— А ты кто?

— Вейлен. «Айронкарна Геосервис».

Чёрт знает, кто это придумал – переиначить название Айрон Керн Геосервис на какой-то древний мёртвый язык. Но геологам нравилось. С тех пор, они вот так вот ходили и каркали.

— Капрал Зейдерс. Эскадрон «Эйс».

—Да, знаю. Числишься пропавшим.

— Скоро я это исправлю.

— Само собой. Транспорта нет, прости.

— Ничего. Придумаю. Есть что-нибудь? Лекарства?

— Только такое, – Вейлен достал бутылку, без этикетки. Протянул.

Зейдерс сразу узнал эту жидкость. Понюхал. Пил медленно.

Когда-то давно, моряки с авианосца «Дэггерфолл» случайно выяснили, что опреснительная установка может делать не только воду. Ну, может не совсем случайно. Так или иначе, если засунуть туда правильные ингредиенты ­– получается дистиллят. Чистый, жёсткий, без примесей. Вкус железной палубы. Вкус Родины.

С тех пор он регулярно встречал такие бутылки, без этикеток. И всегда побеждал их. Ну, почти всегда.

— Я не отправляюсь с тобой, мужик. У меня работа. Только попросили подежурить, пока ты очухаешься.

— Не нужно.

— Тогда удачи. И молодец, что не притащил их на «Уотермен».

Вейлен кивнул. Соскочил с пикапа и куда-то ушёл, заниматься своими делами. Руни сел в кузове, огляделся и принялся сам обеспечивать свою безопасность.

Глава 30. Останови меня, если сможешь

Из тех, кто сначала ускользнул от смертельной опасности, а потом тупо погорел на какой-то ерунде и погиб, можно было бы выложить кладбище размером с город.

Это мнение инструкторов по выживанию, но к нему стоит прислушаться.

После пережитого стресса психика расслабляется. Мозг думает: «Худшее позади». Преодолев наибольшую угрозу, мы начинаем игнорировать последующие, менее очевидные, но от этого не менее опасные.

Военный, который сбежал из плена и направляется к своим через линию фронта, может запросто получить пулю от часового из своего подразделения – просто потому что тот сегодня сверхбдительный. А гражданский, которого продали на рынок рабов, в Пасар-Геде, может быть пойман в процессе, например, при переходе границы с Дейрмарком. В итоге проведёт остаток своих дней в камере, где его добьёт если не холод, то болезни и бюрократия - пока власти, в свойственной им неторопливой манере, выясняют кто этот человек и зачем он здесь.

Руни Зейдерсу повезло – он был подготовлен как надо. Инструкции эти, были забиты в его голову вручную. То есть, вручную – в прямом смысле слова.

Конечно, он планировал добраться до Дагобарского Эхина, чтобы благополучно слиться со своим подразделением. Но проблема была в том, что ему надо было длительное время двигаться вдоль границы – сначала речной, потом морской. Сначала будет Испар, а потом надо как-то благополучно пройти вдоль западного побережья Харгаста и на всём этом пути умудриться никого не встретить. Он сидел и раздумывал о том, что ожидает его.

А ожидало его там много всякого интересного. Испар, на тот момент уже был захвачентитанийцами. Те вовсю делали из него свою очередную «директорию», то есть зависимую провинцию. Единственный более-менее быстрый и удобный путь пролегал по реке Валунган, она же Гулама, которая отделяла Испар от Габена.

Это было бы прекрасное место для прогулок, если любишь риск, патрульные катера и воздушное наблюдение. Там были боновые заграждения, противодесантные сети, сигнальные мины и местные жители, которые сообщали всё, что творится в приграничье – особенно если им за это платили.

Можно было надеяться, что титанийцы выдадут его в Эхин. Но охрану рубежей обычно поручали местным, поэтому титанийские партнёры вообще могли не узнать, что кого-то поймали на реке. С другой стороны – это даже хорошо. Потому что, если титанийцы сами охраняют границу, делают это методичнее, профессиональнее – пробраться труднее.

Руни подумал над вариантами. Посчитал шансы, и решил двигаться по воде, под видом рыбака. Мотоцикл, он без проблем обменял на лодку с мотором. Казалось бы – успех. Только вот под «лодкой с мотором» в Коребитане понимали не «Warmaster-350», а деревянную конструкцию, которая больше походила на гигантский лист с дерева. Корпус выглядел так, как будто мог сломаться от одного вздоха. Лодка была с очень низкими бортами, и с двигателем, который больше подходил для бензопилы или дровокола. Но у этой штуки был один большой плюс: она была местной и поэтому не привлекала внимания.

Заправился он с запасом. Не потому что любил запасаться. Просто не знал, что за бензин тут льют в эти моторы. Какое там октановое число? Какой расход? Второй вопрос Руни более-менее выяснил, первый – так и остался без ответа.

В одну из ночей, с соломенной шляпой на голове, Руни отчалил, объятый войлочным одеялом и паранойей.

В следующие три дня ему десяток раз приходилось, прятаться от речных патрулей на берегу и дожидаться темноты.

Однажды катер возник внезапно. Руни одним движением перевернул лодку, так, что над поверхностью осталось торчать покатое днище. Экипаж патрульного катера светил в сторону лодки прожектором. Но, судя по всему, так и не понял, что это там за всплеск у берега: лодка, бревно или речное животное вроде ламантина. Руни, находившийся снизу, в воздушному пузыре, уже приготовился стрелять, но экипажу катера видимо надоело рассматривать берег, и посудина умчалась.

Припасы из опрокинутой лодки пришлось собирать в воде, нащупывая их ногами на мелководье. Но в целом, никаких других проблем не было. То есть, наверняка они были, но не такие как в Габене.

Двигаясь вниз по течению, он довольно быстро достиг устья, откуда повернул на север, вдоль побережья. В этот момент начал свежеть ветер. Погода быстро испортилась, понемногу начался шторм, который бушевал два дня. Руни пришлось пережидать всё это время в скалах, вытащив лодку подальше на берег.

Сначала он молча сидел среди камней. Потом, когда убедился, что вокруг никого нет, развёл огонь. Жевал коребитанское вяленое мясо, страшно солёное и вдобавок промокшее, запивал его остатками воды и глядел на огромные волны, которые разбивались о берег. Потом пошёл дождь. Он собирал воду в ладони и заливал в свою алюминиевую флягу.

Волны могли напугать кого угодно, только не его. Он будто оказался в родной стихии – это была картина, знакомая с детства. Сразу куда-то делся весь стресс, суматоха и паранойя, которая обычно сопровождает человека, оставшегося один на один с обстоятельствами.

На третий день шторм закончился. Он проверил мотор, но тот не хотел заводиться. Можно было бы запаниковать, но это почему-то вообще не заколебало Руни. Он снял, прочистил и продул карбюратор, используя щепку и инструменты из пенала для чистки винтовки. Это было несложно – мотор был примитивный, и карбюратор был такой же – как у бензопилы.

Он остался до утра, после чего спустил лодку на воду. По-прежнему нужно было двигаться осторожно – умудриться не повстречать береговую охрану, к какому бы государству она не относилась. Габенские пираты уже здесь не появлялись – они вообще не заходили севернее устья реки, отделявшей Испар от Габена.

Он ещё раз останавливался на ночлег, и наконец, однажды утром, увидел знакомые очертания Эгеберде – эхинского города на побережье, самого первого по пути с юга.

Вот и родные берега. Теперь надо, чтобы свои не убили.

К обеду он прошёл весь Кайден и приблизился к Сентри - Айленду. Это был уже практически дом и неважно, что в данном случае дом был солдатской казармой с минимумом удобств.

Глава 31. Я был в аду и пил с чертями

От Сентри – Айленда уже начиналась закрытая, военная часть акватории, в которую не допускались гражданские суда. Береговые посты наблюдения довольно быстро заприметили одинокую лодку, которая упрямо пёрла туда, куда ей нельзя. Наблюдатели поста связались с патрульно-сторожевым катером, экипаж которого который скучал здесь, на якоре, охраняя закрытый водный район.

Офицер в рубке выслушал всё то, ему сказали, и принялся смотреть в бинокль. Увидев лодку, он начал светить на неё прожектором.

Руни Зейдерс увидел направленный на себя луч и понял, что надо бы как-то обозначиться, пока его не разнесли из спаренной автоматической пушки калибра 40 миллиметров.

В то время, дагобарские солдаты использовали простой, но полезный способ взаимного опознания, чтобы не перестрелять друг друга при внезапной встрече. Нужно было поднять винтовку горизонтально над головой, магазином кверху, чтобы наблюдатель с другой стороны, рассмотрел на фоне неба силуэт оружия, и все его характерные особенности. Со временем это стало своего рода приветствием, буквально обозначало «я свой» и осталось даже тогда, когда этот способ опознания стал неактуален – винтовки R1 начали продавать по всему миру и в боевой обстановке уже кто угодно мог высунуть из зарослей этот ствол.

Руни, как положено, поднял оружие над головой и начал издавать нечленораздельные звуки восторга, похожие на крики чаек.

Офицер на катере ещё раз внимательно посмотрел в бинокль. Увидел характерный силуэт оружия: наклонную пистолетную рукоять, своеобразный приклад, торчащий двадцатипатронный магазин. После этого, по внутренней связи он дал отбой моряку, который сидел в носовой установке и у него чесались руки кого-нибудь испепелить.

Через некоторое время мимо катера промчалась «туземная» деревянная лодка. Грязный и небритый солдат, который сидел в ней, продолжал трясти над головой оружием, что-то орал и в целом был похож на пьяного.

Офицер немного посмотрел ему вслед, потом запросил по радио штаб и сообщил кому-то:

— Отбой тревоги. У нас тут просто какой-то болван, из роты коммандос. Похоже, что отжал у местных рыбацкую лодку и теперь носится на ней по всей бухте, взад-вперёд. Судя по всему, он сейчас идёт к своим, в Конавэй. Предупредите там всех, чтобы не убили идиота, – он немного послушал и продолжил – Нет, докладывать никому не надо. Сами пусть разбираются со своими бойцами.

Офицер не ошибся – Руни стремился именно в Конавэй.

В то время отдельная рота коммандос ещё не отправилась на свою тренирочную базу в Оберланде, а была дислоцирована прямо на берегу, возле Конавэя, в окрестностях военно-морской авиационной станции, которую и охраняла.

В последних лучах предзакатного солнца, когда всё вокруг стало таким, как будто вырезано из чёрной бумаги, он, как ни в чём не бывало, вытащил своё плавсредство на лодочный причал, где бойцы обслуживали штатные мотоботы.

Руни собрал вещи, выпрыгнул на бетонный пирс и тут заметил двоих бойцов из своего подразделения – патрульных, которые молча наблюдали за ним в состоянии лёгкого недоумения. Он снова поднял винтовку над головой, в знак приветствия, после чего пошёл им навстречу.

— Гляди-ка, капрал Зейдерс, мать его. Прям как живой, – сказал один из них, – Целый эскадрон с техникой, ищет его по всему Западному Габену, а он тут как тут – припожаловал, красавчик такой. Да ещё и на рыбацкой лодке. Наверняка с местными подружился, бабу нашёл себе в Габене, – сказал солдат.

Руни подошёл, увидел удивлённых товарищей, и у него почему-то защипало в глазах. Ему захотелось схватить их обоих в охапку и долго-долго не отпускать.

Он сделал шаг вперёд. Трое бойцов обнялись и долго стояли так, в полном молчании.

О том, как и что было потом

Чтож, вот теперь, наконец закончена история о том, как Руни Зейдерс пришёл домой. Честно говоря, автор потратил впечатляющее количество разнообразных напитков, пока полностью выяснял, что и как было – у сослуживцев главгероя и не только у них.

По пути ему встречались разные, по своему прекрасные люди – все как на подбор интересные, харизматичные и творческие, будь они неладны, каждый со своей чудинкой, ну, или откровенной придурью. Теперь, наверное, стоит рассказать, как сложилась их судьба, после всех изложенных событий.

***

Полковник Александр «Эл Дэш» Дюсенберг через некоторое время окончательно занял пост генерал-президента Военной республики Дагобар – уже без приставки «временный». Даже отойдя от власти, через какое-то количество лет, он продолжал строить армию, как будто знал: войны будут всегда. В то время когда он руководил страной, дагобарцы открыли на экваторе новый материк – большой и жаркий как адское проклятие.

***

Капитан Винни Колдрейн после Габена получил повышение. Стал старшим оперативным офицером. Разведка. Секретные проекты. Он помог создать парашютные части, лёгкую пехоту, дальние патрули и даже Overcommando – силы специального назначения. По какой-то странной случайности, а может не по случайности, первые дагобарские наёмники появились именно в амфибийных силах. И эта история однажды уже была рассказана.

Начальником Колдрейна стал «человек в сером костюме».Он пригрозил автору бесследным исчезновением, если тот решится назвать его настоящее имя. Так что пусть будет просто: «Человек в сером костюме».

***

А вот «Капитан Ред» и доктор Мелфорд Рид-Хайнс исчезли вскоре после того, как Титания начала свою игру в Габене. Может, перешли на нелегальное положение. Или эвакуировались из страны. Доказательств нет. Но слухи есть. Говорят, что некоторые из самых громких провокаций в регионе – дело их рук.

Про доктора больше ничего не слышно. А вот капитан Ред ­долгое время возникал в разных местах. Как будто он не человек, а погодное явление в атмосфере.

***

Маршал Джавад Саттар выжил. После озера и вот этой всей суеты, когда половина его отряда испарилась будто в ядерном взрыве. Он благополучно добрался до Пасар-Геде, даже дождался своих солдат. Благополучно пережил вторжение Титании, сотрудничал с новыми властями. Правда, не слишком активно – только если платили хорошо. А ещё он больше никогда не связывался с дагобарцами.

А боевая подготовка его людей так и осталась на уровне добровольных помощников полиции. Зато обувь была отличной. Шили они её сами, в собственной мастерской.

***

Салаин Хмида конечно погиб. Но для покойника, у него было удивительно интересное дальнейшее существование, притом – в живописном месте. Жители начали приводить в порядок окрестности. Нашли труп Хмиды и опознали его. Потом взяли его и ещё три других тела, раскиданных по зарослям. Усадили их всех в джип, обложили дровами от домов, облили бензином и подожгли.

Потом, когда всё прогорело, местные принарядили всех четверых «пассажиров». Цветами, венками и гирляндами, сплетёнными из растений. В пустые глазницы засунули цветы, похожие на ромашки. Обгорелый джип стоял на том самом пригорке. Скелеты, с отвисшими челюстями, ещё много лет, наслаждались видами озера. Бриз выветривал кости, жители меняли гирлянды и венки. Вьющиеся растения понемногу оплетали остатки машины.

Прошло много лет. Габен окончательно перестал быть бандитским и в какой-то момент на берегу озера инвестор задумал стоить отель. Нагнали технику, машинист бульдозера начал расчищать площадку. Мрачноватый памятник с четырьмя скелетами мешал работать. И вообще он не вписывался. Тогда его просто столкнули в озеро, где он, наконец, исчез без следа. Без следа ли?

Иногда глубины памяти таковы – чтобы прикоснуться к ней, нужна маска и трубка. Чтобы нырять. И те, кто нырял, говорят – джип там, у самого берега. Покрытый водорослями. Скелеты внутри всё ещё сидят. Молчат. С таким видом, как будто чему-то радуются. Как будто они знают что-то такое, чего не знаем мы.

***

А что там до смерти надоевший читателю капрал Зейдерс?

Тот самый парень, с винтовкой. Наш протагонист, человек – сапог, как назвали бы его многие, невзирая на то, что в дагобарской армии никогда не носили сапоги.

Он прослужил всю жизнь в своём подразделении. Ещё кое-где побывал и видел кое-какое дерьмецо. Ну как – кое где. Был вообще-то везде, где воевали амфибийные силы. Спецслужбы следили за ним какое-то время. Но вскоре поняли, что это самая скучная работа на свете. Даже для шпионов.

Много лет спустя у него постепенно появились: семья, дом на земле, двое детей, списанный армейский джип и собака – именно в такой последовательности. С женой не сложилось, она ушла. Забрала детей. И всем говорила, что он – чёртов мракобес. Может быть, даже была права.

Однажды, когда он уже был не молод, не стар, а просто где-то между, он поехал в город. Сел в свой джип, который всё ещё работал лучше многих людей, и поехал. С собакой, которая ни разу не отходила от него дальше, чем на два шага. Но в этот день она куда то шарахнулась и убежала. Руни расстроился. Но недели через три собака самостоятельно нашла дорогу домой. Никто не удивился. Соседи только головами покачали: «Это же собака Зейдерса, он явно обучил её».

По логике вещей, наверное, надо было бы рассказать, как закончилась жизнь этого человека. Но это ни к чему. Зная капрала Зейдерса, можно легко представить, что когда пришло его время, он просто сказал что-то типа «Ну не. Меня так не устраивает». И сказав такое, он так никогда и не умер.

Потому что легенды не умирают.