Рана
Глава 1
Тяжело понимать, что умираешь от кровопотери и не можешь ничего с этим поделать. Еще тяжелее осознавать, что помощи ждать неоткуда и первый, кто войдет в помещение, скорее добьет. С такими мыслями Лиса затравленно смотрела на дверь, рефлекторно зажимая рану на боку.
Все пошло не по плану, как это обычно и бывало, когда она оказывалась в Москве. Остановивший их с напарником патруль полиции каался маскарадом, причем очень качественным. Спектакль прошел по нотам — когда пришло понимание, с кем идет общение, было поздно бежать, пришлось отбиваться. Кай работал, как обычно, методично, но грубо, укладывая «полицейских» на грязный снег точными ударами. Настоящий патруль не оценил избиение коллег и пустился в погоню.
Все было просто на брифинге, Шеф не сомневался в быстром решении задачи, да и Кай только улыбался, потому что давно не было таких легких денег. Приехать, найти дочку бизнесмена, вытащить из какой-то компании наркоманов, привезти отцу, получить перевод. Аналитики не видели проблем, Лиса не чувствовала опасности. Теперь Кай с двумя пулями в спине где-то на первом этаже этого бизнес-центра под снос для реновации, а девушка на шестом, в пыльном пустом офисе медленно умирает. Пуля прошла навылет, возможно, что-то задела из органов.
Патруль настоящих полицейских был расстрелян минут десять назад во дворе бизнес-центра. Кто устроил засаду? Лиса не знала, но прекрасно понимала, что бизнесмен-покупатель — всего лишь пешка, которым манипулирует кто-то намного умнее, кто имеет зуб на Шефа. Или на всю организацию. Все эти мысли нужно рассказать своим, дать пищу аналитикам, предупредить Шефа. Осталось только выжить, что уже было задачей максимум без оружия, с разбитым телефоном и кровоточащей раной.
Лиса помнила, как инструкторы на полигоне рассказывали, что в холоде умирать даже приятно. Ты просто засыпаешь. Без агонии, без боли, без страха. Сон есть сон. Только уже не просыпаешься. В офисе было холодно, как и на улице, с единственным отличием отсутствия снега.
За дверью где-то далеко по коридору было шумно. Твари добрались до ее этажа. Грохот выбиваемых дверей. Короткие крики команд. Работают слаженно. Коллеги из другой организации? Нет, о таком Шеф знал бы и сразу рассказал. Военные? Слишком вольно работают, с мозгами. Спецслужбы? Тоже не то — убили бы обоих на месте, будь приказ. Лиса перебирала варианты, но ничего подходящего не приходило на ум.
— Чисто! — совсем рядом отозвался один из преследователей. Странно, но ответа не последовало.
Лиса сморщилась от боли. Обещали же, что не будет ничего на холоде, почему тогда так хочется стонать? Девушка перевела взгляд с двери на руку, заляпанную кровью. То ли мерещилось уже, то ли и правда так холодно, что от растекавшейся красной лужи шел пар. Сколько уже потеряно крови? Почему по каплям еще не пришли в тот офис, где она спряталась? Спасибо темноте закрытого бизнес-центра. Или они тупые? Не видели по ступенькам пожарного выхода подъем на шестой этаж? Или прочесывали каждый этаж, давая эти гребаные секунды жизни? Лиса не хотела знать ответ, лишь сжимала холодевшую с каждой секундой рукоятку пистолета. Он тяжелел. Он был невыносимо тяжелым. Положить рядом с собой и закрыть глаза. Так просто. Так сложно. Инстинкт самосохранения все равно был сильнее, чем желание сдаться здесь и сейчас.
— Второй? — голос за дверью требовал ответа, но ответа не поступало.
Дверь откроется и не будет речей, как в фильмах, не будет промедлений, как в книгах, будет только то, чему учили Лису, чему учили каждого оперативника — есть задача, нужно выполнять без идиотизма клише. Кай бы открыл дверь, выждал момент, ввалился в помещение, сразу уходя в сторону от потенциальной угрозы. Лиса сразу бы выбила дверь плечом и открыла огонь. Они всегда были разными в подходе к работе, но где сейчас Кай, а где медленно умирающая девушка?
Дверь открылась рывком. Расплывающийся мужской силуэт. Второй. Лиса больше не могла бороться и сдалась — закрыла глаза и опустила пистолет. Все равно сил нажать на спусковой механизм уже не было — держать на весу оружие было лишь иллюзией самозащиты.
— Ну привет, — голос пробивался сквозь затухающее сознание. Значит, все же клише. Лиса провалилась в беспамятство. Видимо, организм решил не выслушивать пафосные речи палача.
Ее вырывали из приятного бессознательного силой. Дайте поспать. Пожалуйста.
— Да хрен тебе, собака, — шипел голос.
Она безмолвно умоляла отстать и дать уйти. Куда? Она не знала, но дорога уже была видна. Всего-то заснуть, забыть все, что было, идти и никогда не дойти. Она видела закрытыми глазами нить, что выходила из ее тела и уходила в никуда, где были другие ниточки, каждая такая уникальная, такая приятная, такая знакомая.
— Не в мою смену, тварь, — приглушенно, словно сквозь воду, орал голос.
Сильные руки били в грудь, другие руки делали больно ране, третьи поддерживали голову, четвертые ударяли по щекам, пятые приятно гладили волосы. Лиса просила отстать, дать уйти. Это неправильно. Она не должна возвращаться, она должна вернуться домой, туда, где нити, где Кай, где мама.
— Вот и чудно. Сволочь.
Боль ворвалась в Лису без спроса, беспардонно. Нервные окончания током прошили тело, вырывая невозможный усталому телу крик.
— Кричи, кричи, это нормально, — уставший голос был доволен.
Лиса хотела повернуться на бок, но тело сотнями крюков пришило к полу и оставалось лишь срывать голос в крике. Она проклинала все на свете, готова была послать ко всем чертям мир, что не дал ей уйти, заснуть, вернуться домой. Она ненавидела все и вся, не забывая о себе, самом ненавистном человеке мира. Боль сковывала тело, но отпускала все внутренние силы в вопль отчаяния, крик паники, что придется жить, придется вернуться туда, где никто не ждет, где никому не нужна. Лиса хотела плакать, но глаза были предательски сухими. Она хотела бить кулаками куда угодно, но в теле не было сил.
— Давай, давай, - голос был все ближе и ближе, горячим дыханием обжигая щеки.
Ярость, гнев, злость, бешенство, всепоглощающее раздражение, жаркий пыл, буйство, зверство, неукротимая озлобленность — все, что было в Лисе злого, пробуждалось вновь и вновь, давая нечто новое, нечто непознанное. Волю к жизни. Она хотела жить. Она хотела вернуться. Плевать куда. Лишь бы вернуться.
Лиса открыла глаза с новым криком боли. Тусклый свет был самым ярким в ее жизни, самым режущим, самым злым, самым мерзким. Лиса кричала.
— Громче, детка, громче, — усмехнулся голос.
— Заткнись, сука!
— Ути, злые какие мы, — голос улыбался, голос хотел получить в морду.
— Заткнись!
— Да ты ж моя хорошая, — голос нарывался, голос жаждал быть убитым.
— Заткнись! Заткнись!
— А громче можешь? — голос искренне хотел знать ответ и он его получил.
— Заткнись! — Лиса надрывала голосовые связки, прекрасно понимая, что будь она громче, голос сдался бы, ушел.
— Интересно, в другой ситуации в постели ты бы так же орала? — смеялся мерзкий голос.
Боль. Боль была единственным, что существовало в мире. Режущая, жгущая, саднящая, пронзающая, выжигающая все на свете, сковывающая. Боль.
— Господи, да дай ты поспать, скотина, — голос был недоволен и Лиса подчинилась, провалившись в тысячный раз в небытие сна.
Когда девушка вновь открыла глаза, свет был все такой же тусклый, все такой же режущий мозг. Лиса застонала.
— Да что ж ты, как старый дед кряхтишь-то, а? — голос принадлежал человеку и этого человека Лиса знала.
— Макс?
— Наконец-то. А то все мама, да мама.
— Макс... — Лиса хотела что-то сказать еще, но хриплый голос не принадлежал ей, он был пленником усталости, узником боли.
— Поспи, детка.
И девушка вновь подчинилась. Ее вырывали из сна несвязные беседы чужих людей.
— Четверо.
— АКай?
— Нет, Шеф.
— Много потеряла?
— В критическом нашел. Кстати, за Кос и Жабу.
— Они были ближе всего.
— Спасибо.
— Оклемается, проследи.
— А то бы я не знал, что делать.
Она пыталась держаться, но снова стонала. Ласковые сильные руки сжимали ее кисть, давали воды, делали больно иглой, трогали рану, протирали влажными салфетками, меняли белье. Беспомощность, бессилие, слабость.
— Да твою мать, зараза, я ж подгузник надену, — голос был недоволен, голос не злился. Голос никогда не уходил далеко, голос всегда был рядом, голос заботился.
Появлялись иные голоса, но тот единственный всегда был среди них.
— Да, минус Зима и Сон.
— Хорошие парни были.
— Да.
— Уже выяснили?
— Да, решаем. Шеф сам.
— Ого.
— Он в ярости.
— Представляю.
— У тебя как?
— Как на собаке. Вот.
— В броник?
— Да. Неудачно — три ребра.
— Сурово.
— Лисе больше досталось.
— Ты как их нашел?
— Кай геолок успел скинуть.
— Его в спину?
Лиса падала в пропасть бессознательного и вновь выплывала в реальность, раз за разом ощущая тело лишь сквозь призму боли.
— Коля не успел.
— Не знаю, как Лисе потом это рассказывать.
— Да, они были близки.
— Получается, у нее почти никого уже.
— Да.
— Шеф, можно не я?
— А кто? Назови, я привезу.
— Нет.
— Сам?
— Придется.
— Прости.
— Иди ты.
— Извини.
— Проваливай.
Лиса складывала мозаику случившегося, но было слишком тяжело сосредоточиться, осознать. Все было размыто и детали стирались, стоило лишь на них обратить внимание.
— Живыми не получилось.
— Значит, им повезло.
— Чертовски.
— Что Шеф говорит?
— Усиливает поисковую систему.
— Значит, не моих?
— Нет, сам понимаешь.
— Понимаю. Что по той тюрьме?
— Юра пока внутри. Пока деталей нет, никто ничего.
— Странно.
— Нуда.
Когда получилось открыть глаза, было темно. Белый потолок. Темные тяжелые шторы. Капельница. Зеленые обои. Кремовая простыня. Стон.
— Забодала, Лиса, вот честно, — голос был уставшим.
— Пить.
— О, что-то новое, — усмехнулся голос.
Тяжелые шаги. Журчание воды. Тяжелые шаги. Сильные руки поднимают голову. Вода на сухих губах, жадные глотки.
— Спа.
— Пожа, — засмеялся голос.
— Спаси.
— Пожалу, — Макс улыбался.
— Спасибо, — наконец выдавила из себя Лиса.
— Пожалуйста, детка. Все, пора на выписку?
— Где я?
— Добро пожаловать в мой дом, родная. Рад, что наконец ты перестанешь кряхтеть по делу и без.
— Больно.
— А то. Навылет, немного печень поцарапало.
— Я думала выше.
— Выше тоже, но там нормально. Теперь дышать будет веселее.
— Две?
— Две.
— Давно?
— Ну завтра две недели будет. Бегать пока не будешь, но свято верю, что кормить уже не придется.
— Кормить? Я ела?
— А что, не так вкусно я готовлю физраствор? — усмехнулся Макс.
Лиса наконец смогла сфокусировать зрение на мужчине. Мешки под глазами, небритое лицо, уставший.
— Спасибо.
— Давай, оживай. Я посплю немного. Веселые деньки были.
— Я слышала немного. Не понимаю.
— И не надо. Все закончилось.
— Кто это был?
— Ты поспать мне дашь? — Макс сел в кресло.
— Коля?
Макс выпрямился, сжал губы, нахмурился. В принципе, все было понятно без слов. Лиса закрыла глаза.
— Сочувствую, детка. Отдыхай.
Хотелось заплакать, но снова не получилось. Обезвоживание? Привычка быть сильной? Слабость показаться слабой? Лиса не хотела знать ответ, не хотела думать, не хотела чувствовать. Она просто понимала, что это жизнь, что так случается, что невозможно повернуть назад и все изменить. Напарник погиб. Любимый погиб. Скорее всего погибли многие друзья, если не все. Нет, не все — Макс же здесь, Макс жив.
Когда она снова проснулась, было светло. Хотелось встать, но девушка прекрасно понимала, что затея глупая. Приспустила простыню. Бинты на пластыре. Тяжело дышать. Тяжело двигаться. Тяжело думать.
— Лично я хочу пиццу и пивка. А ты? — Макс был как обычно жизнерадостным и полным сил.
— Роллы и вино.
— Красное, белое?
— Белое. Полусладкое.
— Вот, наш человек. Тебе, правда нельзя, но мы же никому не скажем?
— Сигарету.
— А вот с этим перебьешься, маленькая еще.
— Ладно.
— А сопротивляться? Где твой подростковый максимализм? Где твоя детская беспринципность? Ну, давай! Макс, хочу! Папа, я уже взрослая!
Лиса улыбнулась и попыталась засмеяться, но получилось лишь закашлять.
— Сейчас все закажу, а ты пока полежи. Главное не танцуй - швы разойдутся.
Лиса пыталась понять, почему Макс так о ней заботится. Долг? Вина? Да нет, он всегда был таким, сколько она его помнила, а помнила шесть лет. Первый учитель, первый наставник, первый мужчина, который хотел от нее только успехов в тренировках, а не тело.
Девушка попыталась приподняться повыше на подушку, но не удалось. Макс, медленно и неумело тыкая пальцами по сенсорному экрану телефона повернул голову на нее, подошел, помог, вернулся к окну, сощурился, опять попробовал нажать на экран, тихо выругался.
— Так, доча, помоги старику, — протянул Лисе телефон: — Не умею я в эти ваши гаджеты. Понапридумывают херни, а дедушке мучаться.
— Тебе сколько вообще?
— Вот дорастешь до моих лет, узнаешь. Вроде вчера восемнадцать было.
— Четыре сыра? Серьезно?
— Да я мясную пытался заказать, но экран маленький, а пальцы, как у гориллы. Наверное, поэтому ноздри такие широкие.
Наконец получилось засмеяться без кашля. Лиса сделала заказ и попыталась протянуть телефон Максу, но сил уже не осталось. Она уронила телефон на кровать и моментально память услужливо выдала момент, как уронила без сил пистолет.
— Я там умирала.
— Да, — Макс нахмурился.
— Ты меня спас.
— Было дело.
— Спасибо.
— За пиццу заплатишь.
— Я серьезно.
— Угомонись. Просто мимо проходил.
— Мимо на шестом этаже?
— А что, я люблю здания под снос. Хлебом не корми, дай побродить, пока не снесли.
— Откуда ты приехал?
— Из центра. Кажется, там пара штрафов прилетит потом на тачку. Их тоже оплатишь.
— Оплачу.
— Ну все, не кисни. Бегать начнешь, посидим, поговорим.
— Можно?
— Спрашиваешь.
— У тебя кто-то тоже?
— Каря, — после долгого молчания тихо ответил Макс.
Лиса прикусила губу. Мало кто знал о личной жизни Макса, но все прекрасно понимали, что между ним и Кариной много большее, чем многолетняя работа вместе. Боль с новой силой ворвалась в Лису, но теперь не физически. Она поняла, что пока Макс сидел с ней, выхаживал, лечил, заботился, где-то погибла его девушка. Кровь потекла из прокушенной губы.
— Ну давай еще больше себя травмировать, отличная идея, — с улыбкой отреагировал Макс. Он всегда умел моментально переключаться.
— Прости.
— Да что ты заладила-то, а? Сейчас привезут отличные штуки, поедим, попьем, песни попоем, соседей попугаем. Думаю, они были рады твоим высокочастотным радостным гимнам. Ты, кстати, не думала об эстрадной карьере? Голос что надо, хоть в церковный хор, хоть на новогодний корпоратив.
Макс продолжал говорить, то ли отвлекая Лису, то ли самого себя. И он справлялся. Лиса вряд ли была способна выразить свою благодарность, но себе пообещала как-нибудь это сделать. Потом, когда получится и правда бегать.
Курьер привез заказ и из коридора послышалось шипение открывающейся банки.
— А ты подождешь, потому что я не помню, где штопор, — весело крикнул откуда-то из кухни Макс: — О, в холодильнике. Логично.
Вернулся мужчина с большим подносом, на котором были разложены куски пиццы, сет запеченных роллов, бокал вина и стакан с пивом.
— Сударыня, извольте, — улыбнулся Макс и ловко подхватил ролл: — Я у тебя украду, потому что я сильнее и могу.
— Пользуешься моей слабостью.
— Поправишься, побьешь меня? — с набитым ртом передразнил девушку Макс.
— Обязательно, — наконец улыбнулась Лиса и потянулась к пицце, но получила ладонью по руке.
— Мое, — подняв указательный палец вверх заявил Макс.
— Ладно, — вяло кивнула Лиса и как могла быстрее схватила стакан с пивом.
— Зараза, — ухмыльнулся мужчина и подхватил бокал вина: — Твое здоровье, девятихвостая.
Они до вечера говорили обо всем и ни о чем, стараясь не трогать рабочие темы. Пришлось второй раз гонять курьера, потому что еда и выпивка подозрительно быстро закончились, а вот третий курьер был рад подвыпившему Максу, что всучил молодому парню крупную купюру «за ноги». День заканчивался добрее, чем начинался две недели назад, в прошлой жизни. Лиса впервые за эти дни заснула спокойно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
