Пятеро бесстрашных

Глава 1

Старший следователь РУБОП пребывал в глубокой задумчивости. На его тихий провинциальный городок чередою обрушились загадочные преступления.

Взять хотя бы недавнее ограбление охотничьего магазина! Неизвестные унесли тысячу травматических патронов, ящик перцовых баллончиков, несколько электрошоков и пятиметровую ракету-фейерверк «Великий Дракон», заказанную на юбилей местного олигарха. При этом охотничье оружие осталось совершенно нетронутым.

Следующей же ночью была обворована овощная база. Замок на воротах сначала заморозили жидким азотом, а потом разбили кувалдой. Пропало три тонны картофеля сорта «Колобок». Сторожа нашли через два дня — он прятался в церкви. Всё, что он помнил, это как мохнатый чёрт с пылающими глазами перепрыгнул через забор и ударил его копытом в лоб.

Днём позже тот же чёрт напал на пьяного начальника ГИБДД и завладел машиной жертвы — новеньким «Порш Кайеном».

Угнанный «Порш» тут же засветился при похищении восьми канализационных люков. Здоровенный амбал поддевал люки пальцами и складировал в салоне машины. Этого ему показалось мало, и он отнял у торговца рефрижератор с мороженым. Погрузив тележку в багажник, преступник скрылся.

За этим последовало нападение на заповедник. В вольер к волкам ворвались сразу оба негодяя — громила и чёрт. Усыпив животных хлороформом, злодеи выделили секрет из хвостовой железы вожака стаи и скрылись на всё том же «Порше». Сотрудник заповедника признался, что парочка действовала весьма профессионально и целеустремлённо — так, как если бы у всего этого был смысл!

Старший следователь нутром чуял: эти преступления не просто взаимосвязаны. Они часть подготовки к чему-то по-настоящему зловещему и безумному — преступлению века! Судя по тому, как стремительно развивались события, до того момента, когда дерьмо ударит в вентилятор, оставалось всего несколько дней. А может быть, и того меньше…

15 дней до Столкновения

К нему в квартиру ворвались под утро. Спросонья он даже не понял, что произошло. Две высокие фигуры с пылающими глазами нависли над диваном. Резко запахло химией, и он отключился.

Сознание возвращалось рывками. Он очнулся, привязанный к стулу, в ярко освещённой комнате. Напротив него сидел пожилой мужчина в тёмных очках и строгом костюме. Перед ним на столе одиноко лежала чёрная папка.

— Где я? — спросил пленник.

— У меня в гостях.

— Зачем?

— Для беседы.

— Я не понимаю.

Старик открыл папку — там были фотографии.

— Вы ведёте две жизни. В первой вас знают как Артёма Андросова — добросовестного программиста в солидной компании. Во второй, тайной жизни вы Трассер, талантливый конструктор спад-ганов — развлекательных пушек, стреляющих картофелем.

— Вы ничего не докажете! — выкрикнул Артём.

— Нам не нужно ничего доказывать, Трассер. Ты разоблачил себя сам — в Интернете, — старик показал ему снимок, где Артём держит в руках свою первую картофельную пушку из водопроводной трубы.

— Что вам нужно? — юноша облизал пересохшие губы.

— В вашем дневнике вы пишете, что разработали, цитирую, «автоматическую сверхзвуковую пушку закрытого цикла. Звук стрельбы будет напоминать тарахтение трактора. Увы, сделать её в домашних условиях не выйдет. Нужна высокоточная слесарка, термичка, аргоновая сварка и металла разного до кучи…» Мы хотим, Артём, чтобы вы сделали для нас пушку вашей мечты.

— Чем вы из неё стрелять будете? Гранатами? Наркотой пулять через границу собрались?

— Вот этим, — собеседник выложил на стол идеально круглую картофелину.

— Сорт «Колобок»? — удивился юноша. Это была голубая мечта всех спад-ганнеров.

— Именно, — кивнул старик. — Так как?

— Отказываюсь, — мотнул головой Трассер. — На криминал не работаю. Точка!

Старик покачал головой: — Не хотите по-хорошему — придётся по-плохому. Я сейчас приглашу своих подручных. Они будут очень убедительны.

— Пытки? — оскалился Артём. — Я не боюсь боли!

— Есть кое-что сильнее боли. То, чему невозможно сопротивляться, — пообещал старик. — Мои подручные начнут с самого простого. Они покажут вам свои инструменты и расскажут, как используется каждый из них.

— Первая стадия запугивания? Можете пропустить! — пообещал Трассер.

На зов старика пришли двое мужчин в рабочих спецовках. Их дочерна загорелые лица, грубые руки и холодные глаза не предвещали ничего хорошего. Они подсели к Артёму с боков.

— Меня зовут дядя Вова, — представился первый.

— А я дядя Витя, — добавил второй.

— Я слесарь шестого разряда, термист, — сказал дядя Вова.

— А я сварщик-универсал, — продолжил дядя Витя. — Вот мой аппарат для аргоновой сварки, а вот — для электродуговой, — на стол легли снимки. — Всё новёхонькое, германское.

— Вот мой станок с компьютерным управлением, финский. Смотри, вот это наша печь для закалки деталей. А это — трёхмерный принтер для фторопластовых деталей, японский, — появились ещё снимки, от дяди Вовы.

Старик добавил: — Дядя Витя и дядя Вова выполнят любую твою прихоть, даже самую технически извращённую. Выбор за тобой.

Артём по прозвищу Трассер рванулся прочь, рухнув со стулом на пол.

— Суки! Твари! — кричал он им, брызгая слюной: — Вы нашли моё слабое место! Вы победили, сволочи… Когда я могу начать работу?

— Прямо сейчас, — наклонился над ним Старик. — Покажи мне, на что ты способен.

Александр оказался красавчиком. На её вкус, у него были узковаты плечи, зато ноги были развиты выше всяких похвал — как у олимпийского конькобежца. Со спортивной фигурой, одухотворённым лицом и проницательным взглядом он мог бы стать парнем её мечты, но сердце девушки было уже занято, так что Лариса просто разглядывала его в своё удовольствие, когда Старик, приведший её в гимнастический зал, оставил их наедине.

— Александр Лужин, — представился он.

— Лариса Виноградова. Старик сказал, ты будешь меня чему-то учить?

— Точно. За две недели мы должны освоить джолли-джамперы. Я научу тебя бегать со скоростью гепарда, перепрыгивать трёхметровые заборы и драться.

— Драться? — брови девушки поползли вверх.

— Мы пойдём в самое пекло, — кивнул Александр: — На нас будет тяжёлая броня и специальное снаряжение. С таким весом, даже на джолли-джамперах, человек далеко не уйдёт, поэтому мы наденем японские ножные протезы, разработанные для тяжёлого физического труда. С таким протезом ты сможешь отбросить от себя взрослого мужика одним пинком. Нам нельзя будет использовать в бою руки, поэтому придётся освоить кое-что из капоэйры. Я научу тебя владеть копытами как родными ногами.

— Я не понимаю, — замялась Лариса: — Старик сказал, что мы должны кого-то спасти. Разве нет?

— Всему своё время, — ободряюще улыбнулся Александр. — Для начала я научу тебя надевать усиливающие протезы и джолли-джамперы, потом мы попробуем попрыгать. Как ты думаешь, почему этот зал обшит мягкими панелями?

Лариса посмотрела вверх: — Туда-то я вряд ли допрыгну…

Она ошиблась. Ей пришлось врезаться в потолок не один десяток раз прежде, чем она научилась бегать по стенам.

— Это тебя зовут Бешеный Ублюдок? — начал разговор Артём, заметив в автомастерской внушительную фигуру рядом с лежавшим на боку «Порш Кайеном».

Выключив горелку, громила ответил: — Все, кто так меня называл, уже мертвы.

— Придётся потерпеть, потому что я помирать не собираюсь, — юноша смело протянул гиганту руку, и та утонула в его огромной лапище. Рукопожатие было щадящим.

— Игнат, — представился тот. — Ты Трассер, верно?

— Я за него, — пожал плечами парень.

— У тебя талант — дерзить серьёзным людям. Как до сих пор живой?

— Скажи это в лицо моей картофельной пушке! — Артём сложил пальцы пистолетом и ткнул в Игната. Тот оскалился: — Надеюсь, она заработает как надо, иначе со мной так лучше не шутить.

— Будь спок. Я проффи, — отмахнулся Трассер. — Что ты тут творишь?

Он осмотрел днище машины. Рядом с каждым колесом были приварены чугунные люки.

— Это ещё для чего?

— Я заставлю это корыто летать! По-настоящему, — громила похлопал «Кайен» ладонью.

— Хорош брехать! — хмыкнул парень.

— Сам увидишь, — пообещал Игнат.

Ракеты были страстью Старика. Он мастерил их в детстве, собирал в юности и разрабатывал в зрелости.

Когда в начале девяностых всё, чем он жил, рухнуло, и уже ставший родным «почтовый ящик» вместо баллистических ракет начал выпускать сковороды и утюги, Старик пошёл к Политику — единственному политику, в честность которого он верил, чтобы работать над его победой, ради торжества чести, совести и гуманизма над мракобесием, царившими в стране. Сначала они стали коллегами, потом друзьями. Политик обнаружил в своём новом помощнике не только безграничную преданность, но и талант находить нужных людей и организовывать их в команду для решения самых сложных, подчас невозможных задач. Этот талант Старик развивал последние двадцать лет. Но, оказалось, что и ракеты он всё ещё помнит.

Его морщинистые руки прошлись по боку «Великого дракона» — твердотопливной крылатой ракеты, которую китайские изготовители зачем-то оснастили идеологически неверной боеголовкой — фейерверком. Не беда, это он исправит. Полезная нагрузка — пятнадцать килограммов. Высота полёта — пять километров. Он зарядит эту «кроху» правильным грузом и напишет на её борту — Звезда Полынь.

«И упадёт Звезда Полынь, и станет треть вод горькими, и выйдет Зверь из моря…» — Старик любил строки Апокалипсиса. Они вдохновляли его в минуты отчаянья, указывали ему путь.

10 дней до Столкновения

Кофе пили прямо в спортзале. Ларисе казалось, что она отбила себе всё, что только можно. Если бы не мягкие стены, от неё не осталось бы и мокрого места — настолько мощной была комбинация из джолли-джамперов и японских усиливающих протезов. Полимерные дуги с резиновыми копытами визуально удлиняли ногу, делая девушку похожей на нимфу. Кевларовая броня и закрытый мотошлем завершали футуристический наряд. Сейчас всё это было сложено в центре зала. Потные и усталые, спортсмены жевали бутерброды, развалившись на матах.

— Слушай, — спросила Лариса. — А почему Старик называет тебя Лазербоем?

— Это долгая история, — ответил тот.

— Я никуда не спешу, — заметила девушка.

Александр вздохнул.

— Лазербой мёртв, — сказал он решительно. — Я покончил с прошлым.

Поднявшись на ноги, он уже собирался уходить, когда Лариса поймала его за руку: — Прости, если я тебя задела!

— Пустяки, — ответил тот с грустной улыбкой.

— Я больше не спрошу тебя об этом, обещаю.

— Я расскажу сам, — пообещал Лазербой: — Когда буду готов.

На верстаке стояла кираса — двенадцать килограммов бронеткани, титана и керамики. Бешеный Ублюдок обклеивал её травматическими патронами — сотни одинаковых цилиндров выстроились рядами по бокам и груди бронежилета. Единый электрический запал должен был активировать их синхронно, создав область сплошного поражения. Это было его личное изобретение, поэтому он делал всё сам.

В мастерскую зашли рабочие — усталые и понурые.

— Замучил вас малец? — спросил Игнат.

— Нормально, — без особого энтузиазма отозвался сварщик.

— По-вашему, что за фрукт этот Трассер? Не сдаст нас ментам? Может, уже сдал, а?

Дядя Витя почесал затылок: — Паренёк он, конечно, конфликтный, но всё же не сволочь.

— Конфликтный? Да ладно!

— Он мою чекушку водки разбил. Говорит, не пей, дядя Витя, козлёночком станешь. Я его чуть на месте не убил. Говорю, я старый козёл, мне уже не страшно. А он отвечает, вот доделаем пушку, тогда хоть упейся, а пока нельзя.

— Я бы на твоём месте не о парне беспокоился, — поддержал разговор дядя Вова.

— А о чём же? — прищурился Игнат.

— Там вас всех убьют к чертям и даже, как зовут, не спросят, — слесарь был предельно откровенен, и Игнату оставалось только кивнуть в ответ — крыть было нечем…

Артём зашёл к Старику без стука.

— Что-то не так с испытанием пушки, Трассер? — спросил тот, убрав бумаги в стол.

— С пушкой всё отлично. Я добавил электронные весы и сканер формы картофелины. Удалось добиться точности в две угловые минуты. Речь не об этом. Я прекращаю работы над пушкой. Точка.

— В чём дело? — Старик напрягся.

— Кто будет стрелять из неё во время вашей операции?

— Я буду. Ты меня научишь.

— Хрена с два! Моё условие — за пушку сажусь я, — юноша сложил руки на груди. — Не обсуждается.

— А как же твоё заявление «На криминал не работаю»? — усмехнулся Старик.

— Вы не криминал, — бросил ему Трассер. — Вы просто больные люди. Я всё слышал.

— И что же вы слышали, молодой человек?

— Против вас будут десять автоматчиков. Бойцовские собаки по всему периметру. Вы пойдёте безоружными, потому что вам запрещено убивать. Разве не идиотизм?

— Вы знаете, что такое гуманизм, юноша?

— Я знаю, что ваш Заказчик — сволочь. Он посылает вас на верную смерть.

— Даже если так, — покачал головой Старик.

— Я в игре. Без вариантов.

— Ты сможешь стрелять в живых людей? — спросил Старик серьёзно.

— Я всю жизнь ждал такой возможности, — оскалился Артём.

7 дней до Столкновения

Она отбросила его к противоположной стене. Врезавшись в настенный мат, он рухнул на пол.

— Как я тебя? — Лариса переступала с копыта на копыто.

Мохнатый чёрт поднялся с пола. Лазербой отряхнул запылившуюся шкуру и поправил светодиоды, имитировавшие адский свет очей.

Девушка также нарядилась нечистой силой, так что их учебная дуэль носила мистический оттенок.

— А ты способная, — Александр не горел желанием снова получить копытом. — Как вышло, что ты попала сюда?

— Мистер Икс желает знать историю Королевы Цирка? — Лариса опустилась в поперечный шпагат с такой грацией и лёгкостью, словно не была отягощена бронёй. — Предлагаю сделку. История в обмен на историю. По рукам?

Мужчина подошёл, чтобы сесть рядом: — Уговор.

Их руки, одетые в электрошоковые перчатки, встретились, и каждый испытал неприятный страх, что собеседник случайно активирует электроды на пальцах.

— Начинай, Лазербой! — подбодрила его девушка. В последние дни между ними возникла связь столь тесная, что следующим шагом была бы постель, но Лариса надеялась, что Операция случится раньше. Не хотелось сближаться с человеком, который в скором времени мог с равной вероятностью оказаться за решёткой или в могиле.

Александр кивнул и, собравшись с духом, начал: — Два года назад я был другим человеком. Золотой мальчик, из богатой семьи.

— Неужели? Совсем не заметно, — подколола его девушка.

— Тем не менее! — заверил её Александр. — Я всегда был экстремалом, легко шёл на риск. Я даже придумал новый вид спорта — лазербол. Смысл такой: я взял фотоаппарат с мощным объективом и прикрепил к нему лазерную указку. Далее, я находил видного политика или чиновника и наводил лазерный зайчик ему на лоб. Политик тут же писался от страха, а его телохранители начинали метаться как угорелые.

— Ты больной? — не выдержала Лариса.

— Погоди, дай рассказать! Я делал серию фотографий насмерть перепуганного политика и его бестолковой охраны, выкладывал в Интернет и купался в лучах виртуальной славы. Я был Лазербоем. Моё везение закончилось, когда мой лазерный зайчик пробежал по костюму нашего Премьера. Мною занялись всерьёз, — Александр стиснул кулаки.

— Они похитили мою девушку. Их условие было таким: они дают мне настоящую винтовку, и я убиваю из неё одного из лидеров оппозиции, прямо перед выборами президента. Делаю фотографии и выкладываю на сайт. Так одним камнем они убивали сразу двух зайцев — Лазербоя и лазербол, набиравший бешеную популярность, а заодно избавлялись от политического конкурента.

— И что же ты сделал? — от волнения у Ларисы перехватило дыхание.

Глава 2

— Я не стал убийцей, — ответил ей Лазербой. — Я вышел на того политика и честно ему обо всём рассказал. Вместе со Стариком, его помощником, мы разработали план освобождения моей девушки, но он провалился. Они убили её, а я оказался в федеральном розыске — за её убийство.

— Сволочи!

— Это моя вина. Я знал, с кем играю, и было безрассудно надеяться, что в ответ они проявят человечность, — поморщился Александр. — С тех пор я работаю на Старика как папарацци. Фотографирую чиновников и их непотребства, публикую в Сети. Если операция завершится удачей, у меня будут новое имя и европейское гражданство. Я начну новую жизнь вдали отсюда.

— Ты любил её? — спросила Лариса.

— Больше жизни.

— Надеюсь, ты действительно стал другим человеком, Александр Лужин, — сложив джолли-джамперы, Лариса поднялась с пола. Скинув броню, она стала отстёгивать силовые протезы.

— Это почему? — не понял он.

— Потому что тот человек, каким ты был тогда, никуда не годится.

— Да брось. Как насчёт твоей истории?

— Не помню, чтобы я что-то обещала, — взяв полотенце, девушка ушла в душевую.

Старик засиделся за картой до полуночи. Когда Лазербой принёс ему кофе с бутербродами, он даже не поднял головы.

— У нас есть план? — Александр сел в кресло напротив.

— Да. Лучший план за всю историю специальных операций.

— Даже так?! Посмотреть-то хоть можно?

Старик показал ему аккуратную таблицу: — Для каждого этапа определена его длительность и время с начала операции.

— А это что это за столбцы?

— Вероятность обнаружения на данном этапе, вероятность правильной идентификации, вероятность боевого столкновения и вероятность нейтрализации сил вторжения.

— Силы вторжения — это мы? — уточнил Александр.

— Да. Определив вероятность успешного завершения каждого этапа, можно определить шансы успешного завершения всей операции. По специальной формуле.

— Каковы наши шансы?

— Пятьдесят на пятьдесят, — признался Старик.

— Ты сам придумал этот метод с таблицей?

— Сам, — после некоторого колебания кивнул Старик.

— Тогда почему все надписи на английском? — хохотнул Лазербой.

— Молодец, ловко ты меня поддел, — смутился хозяин кабинета.

— Надеюсь, они проверяли эту ерунду, с вероятностями, потому что мы пойдём туда умирать. Что скажешь, Старик?

— Они очень хорошо обкатали эту систему — там, у себя. Её используют при оценке защищённости ядерных объектов от атак террористов… Иди спать, мой мальчик. Я посижу ещё.

— План — это хорошо, — бросил на прощание гость: — Пока не случается то, чего ты не мог предвидеть. Тогда всё летит к чертям. Как в тот раз…

— Я помню, мой мальчик. Помню.

— Пей, дядя Витя! Теперь можно! — Трассер сунул сварщику пузатую бутылку «Сибирского Золота»: — На кедровых орешках.

— Лишь бы не на козьих, — пустив слезу умиления, сварщик побежал звать коллегу.

— Хорошая вещь — загородный особняк, — признал Артём, развалившись на кожаном диване.

— Партийная собственность, — уточнил Игнат.

— Силы оппозиции не бедствуют! — хмыкнул Трассер.

— А ты что, за партию власти что ли? — лукаво прищурился верзила.

— Я аполитичен, — махнул рукой Трассер.

— И напрасно. С молчаливого согласия безразличных… Впрочем, хрен с тобой! Выпьем!

Бешеный Ублюдок налил себе двести грамм и залпом опрокинул.

— Игнат, почему ты такой лох? — спросил Трассер.

— Не понял юмора. В рыло хочешь — так и скажи!

— Что такой бугай делает рядом с высокоморальными неудачниками вроде Старика и Лазербоя? Из тебя бы вышел идеальный главарь организованной преступной группировки, разве нет?

— Ты меня с кем-то перепутал, — поморщился Игнат. — А то, что здоровый, так я был чемпионом России по вольной борьбе среди юниоров.

— Ого!

— Я в вольной борьбе с четырёх лет. Штангой балуюсь с семи. Мастер спорта.

Бешеный Ублюдок осушил ещё один стакан. К столу присоединились дядя Витя и дядя Вова.

— После ПТУ, помимо автосервиса, стал я зарабатывать боями, — продолжил Игнат. — Как пошли большие ставки, устроители захотели, чтобы я проиграл одному горцу. Типа, у нас многонациональная страна, поэтому победители тоже должны быть многонациональные. Но я не повёлся: заломал его, чертяку. Так он потом со своими дружками меня оприходовал! Арматурой все кости переломали и из травмата череп прострелили. Четыре месяца на искусственной почке. Год заново ходить учился. Из спорта выперли. Наград лишили. Как я обратно в силу вошёл, умом помутился. Со скинхедами стал ходить. Мстил, в общем. Громил направо и налево, по рынкам и по стройкам приезжих ловил. Это они меня «Бешеным Ублюдком» прозвали, — Игнат нахмурился. — Горец тот, который меня покалечил, теперь Герой России. А меня ищут по всей нашей огромной Родине, прямо как Лазербоя. Нас обоих подобрал Старик. Мы вдвоём столько дел провернули, что сваливать будем тоже вместе.

— Я бы с вами свалил, да у меня родители старенькие, — задумчиво потянул Трассер.

— У всех родители старенькие, — хмуро ответил Игнат.

— За родителей! — вклинился дядя Витя, подняв стакан.

И они выпили, и пили до тех пор, пока гравитация не взяла верх.

14 дней до Столкновения

Они сидели полукругом — в уютном кинозале, на втором этаже загородного поместья. Вошёл Старик, разговоры стихли. Он включил ноутбук и проектор.

— Надеюсь, вы уже познакомились. С этого дня вы будете одной командой. Я буду вашим координатором. Сейчас я введу вас в суть дела. Подобные совещания мы будем проводить каждый день в течение двух недель. График будет очень плотным. Начну с простых фактов. Наш бюджет огромен. Наши возможности тоже. Что мы не сможем купить, мы либо украдём, либо изготовим сами.

— Кто заказывает музыку? — выкрикнул Артём.

— Минутку терпения. Вот вам видео на затравку, — Старик запустил ролик про дебаты в Государственной Думе: депутаты били друг другу морды.

— В девяностые, — начал Старик: — пока у нас была настоящая оппозиция, один из политиков представлял для власти особенную опасность. У него был кодекс чести — неподкупный и справедливый, он мешал прибирать к рукам всё то, что мы построили в годы Советской власти. Чтобы нейтрализовать угрозу, спецслужбы похитили члена его семьи и держали в качестве заложника. Оппозиционер был вынужден пойти на политическое самоубийство — вёл себя как посмешище и тряпка, стремительно теряя доверие народа. Годы прошли — его забыли, но член его семьи — по-прежнему в заложниках. Недавно он узнал, что, в связи с ремонтом зданий, заложника временно переводят на новое место — правительственную дачу в элитном загородном посёлке. Охрану сокращают до десяти ветеранов спецназа. Политик решил, что можно рискнуть. Он обратился ко мне, старому другу и помощнику, чтобы я собрал команду и провёл операцию спасения.

Старик откашлялся.

— Он ставит лишь одно условие — никаких смертей! Наш заказчик — гуманист до мозга костей и ненавидит насилие. Пусть охрана дачи готова стрелять на поражение, а территорию охраняют бойцовские собаки, но никто не должен погибнуть. Лёгкие увечья возможны, но нежелательны.

— Как зовут этого благородного дона? — поднял руку Трассер.

— Он запретил называть его имя. Вы можете строить догадки, но не более. Мы зовём его «Заказчик».

— Кто заложник? — спросила Лариса.

— Это тоже закрытая информация.

— Наверняка любовница, — предположил Лазербой.

— Точно! Член семьи! — хохотнул Игнат.

Старик продолжил: — Ваша задача — проникнуть на Объект и спасти заложника. Я обеспечу прикрытие и эвакуацию. На нашей стороне будет внезапность, стремительность и самый изощрённый план штурма за всю историю специальных операций.

— А что потом? — встревожилась Лариса.

— Вместе с Заказчиком мы перейдём границу с Еврозоной. У нас будут новые паспорта и кругленькая сумма на счету каждого.

— С чего такая щедрость? — не удержался Артём.

— Западные силы по-прежнему спонсируют оппозицию. Демократия — дорогое удовольствие. У нашего Политика с прогрессивным Западом заключён договор: если построение демократии в этой стране провалится, они обеспечат Политику и его свите эвакуацию. Его семья уже за рубежом. Мы пойдём последними.

— А как же Интернет-оппозиция? — спросил Лазербой. — Скандальные блоггеры и бомонд? Твиттерная революция, наконец?

— Это всё прикрытие. Шум для эвакуации действительно важных людей. Прямо сейчас страну покидают сотни семей… Вернёмся к делу. Я раздам вам задания и план работ. Игнат, Александр, сегодня вы ограбите оружейную лавку…

1 день до Столкновения

— Выспался? — участливо спросил Старик.

— На месте высплюсь, — буркнул Александр.

— А Лариса?

— Говорит, поспала.

— Штурм объекта завтра, но вы двое отправитесь туда прямо сейчас.

Старик выдвинул ящик стола: — Пришло время для последних инструкций. Вот тебе банка. Её передал Заказчик.

— Что в ней?

— Не открывай её, пока не найдёшь заложника. Выведешь его из дома, и мы вас подберём.

— А если он не пойдёт? Он мог привыкнуть к своим мучителям.

— Политику разрешалось навещать заложника все эти годы, так что Стокгольмского синдрома не будет. После того, как заложник ознакомится с банкой, он пойдёт с тобой хоть на край света.

— Круто, — Лазербой был впечатлён. — Надеюсь, мы доберёмся до него живыми.

— Завтра ваши шансы заметно возрастут. Каждую пятницу, в три часа дня, четверо охранников уезжают в город за продуктами. После этого они пьют пиво в баре. Возвращаются к шести. Мы начнём операцию, когда они пригубят первую кружку. Вам достанется всего лишь шестеро противников.

— Ни хрена себе! Почему это прозвучало только сейчас?

Старик похлопал его по плечу: — Я знал, что к началу операции вы будете подавлены. Нужно было что-то, чтобы вас обнадёжить. Иди, готовь снаряжение. Игнат довезёт вас до посёлка, а дальше вы пешком.

Когда Лазербой вышел, Старик задумчиво потёр подбородок: — Прости, Александр. Главного-то я тебе не сказал…

Они лежали, обнявшись, на маскировочном тенте, брошенном поверх травы. Александр убрал со лба девушки волосы и заглянул ей в глаза.

— Наверное, стоило снять джолли-джамперы, — сказал он задумчиво.

— С ними тоже хорошо получилось… — слабо улыбнулась Лариса.

— И усиливающие протезы тоже… — продолжил свою мысль Лазербой.

— Никто и никогда не делал этого со мной с такой страстью, — Лариса погладила его по плечу. — Когда та девушка погибла, неужели ты ни разу и ни с кем…

— Да, — кивнул Лазербой. — Целых два года. Меня никто не интересовал, пока я не встретил тебя.

— Хорошо, когда прошлое отпускает… — Лариса отвернулась. Сквозь кусты, в которых они устроились на ночлег, был виден ярко освещённый Объект.

— Ты сожалеешь о чём-то? — спросил Лазербой.

— Не бери в голову, просто… Это произошло так внезапно, как если бы не со мной. Потому что я не готова. Мы должны были замаскироваться на местности. Прости, этого не было в моём плане операции, Саша. Понимаешь?

— У тебя кто-то есть? — нахмурился мужчина.

— Нам лучше одеться. Мы можем простудиться. Да и комарам будет сложнее…

— Разве я плохой парень? — он взял её за плечи: — Почему ты не хочешь открыться мне?

— Я хотела бы… Честно. Ты хороший человек. Я хотела бы, чтобы тот, кого я до сих пор люблю, был таким же, как ты…

— Но я ведь как раз такой, как я, — непонимающе уставился на неё Александр. — Почему мы не можем быть вместе?

— Ты совсем не знаешь меня. Я такая плохая…

— Брось! По мне, так ты самая лучшая! — горячо возразил Лазербой.

— Я была лучшей, — с горечью отозвалась Лариса. — Меня готовили к этому с детства. Я прекрасно танцую, играю в теннис, свободно говорю на пяти языках. Музыкалка, художка, балетная студия, фольклорный ансамбль — всё это оплатили мои родители, а я, послушная дочь, отдала этому детство и юность. У меня были превосходные шансы, закончив академию управления, сразу пойти во власть. Папа был очень высоко, он и сейчас на хорошем счету, несмотря на скандал с дочерью.

— Какой скандал?

— В моём воспитании был допущен серьёзный промах. Он воспитывал меня честной, смелой и справедливой. Он хотел, чтобы дочь стала идеальным человеком — политиком новой генерации. Когда я стала активисткой в молодёжной партии, понятно какой партии, то быстро пошла вверх. Стала каждый год ездить на Селигер, в Сочи, пела и танцевала, выступала на собраниях. Мне прочили возглавить областной комитет по делам молодёжи. Меня прозвали «Шило» за активность и задор. Когда пошла эта кутерьма с выборами президента… Я до конца не верила, что он выдвинет свою кандидатуру. Он ведь обещал. А потом пошли все эти подставы, грязная борьба… Я поделилась с друзьями своим неодобрением. Типа, «мужик сказал — мужик сделал», да и зачем всё это, если мы можем победить честно…

Девушка поморщилась.

— Они записали мои слова на мобильник, отправили в Интернет, подняли вопрос на партийном собрании. Я пыталась защищать свою позицию. Меня освистали, хуже того — исключили из партии, добились отчисления из института. Даже из фольклорного кружка выставили. Короче, выкинули голой на мороз, с волчьим билетом по жизни…

— Тот твой парень, как он себя повёл? — осторожно спросил Александр.

— Он был вроде тебя, золотой мальчик, с прекрасными завязками во власти, начал расти по линии ФСБ…

— Он бросил тебя?

— Да, бросил. Перестал общаться. Я не видела его ни разу с тех пор.

— А потом тебя нашёл Старик. Как нашёл нас всех, — закончил за неё Лазербой.

— Да уж. У него нюх на обиженных властью.

— Что ты думаешь делать теперь?

— Снова стану Шилом, как раньше! — с небывалой силой произнесла она, повернувшись в сторону Дачи. — Они все меня скоро почувствуют!

Александр задумчиво промолчал. Закутавшись в шкуру чёрта, он незаметно для себя уснул.

Столкновение

В поместье кипели последние приготовления.

— Игнат, поедешь на «Порш Кайене». Тебя досматривать не будут, потому что прежний хозяин купил себе ещё один «Порш», даже номера оставил старые, — Старик переключился на Трассера: — Поведёшь самосвал с пушкой и снарядами. Если тебя остановит охрана на въезде в посёлок, что им скажешь?

— Банкир Леонид Израилевич запасается картошкой на зиму, — отчеканил Артём, одетый в спецовку.

— Я поеду прямо перед тобой, с ракетой, — кивнул Старик. — Если спросят про меня, что надо сказать?

— Мы из одной компании, — улыбнулся Трассер. — Вы везёте щебёнку для Леонида Израилевича.

— Умница! — похвалил его Старик.

— Я не хочу умирать, — сказал вдруг Трассер севшим голосом. Коленки его дрогнули, и он неловко сел на подножку.

Стрик взял за плечи: — Мне тоже не по себе. Держись, сынок. Будь сильным.

— Где Шило и Лазербой?

— Они уже на месте.

— А вдруг я заглохну на светофоре? Начнут сигналить сзади. ДПСники мною заинтересуется! — запаниковал Артём.

— Включишь аварийку и тронешься с первой передачи, легонечко, как я учил.

— Я постараюсь, — пообещал Трассер, и неуклюже полез в кабину.

— Зачем банкиру щебёнка-то? — молодой охранник никак не мог выбросить из головы два подозрительных самосвала, только что миновавших их пост.

— А зачем ему картошка? — старый охранник оторвался от газеты.

— Даром не нужна!

— Вот поэтому он банкир, а ты тут штаны просиживаешь, — старый охранник похлопал себя по попе. — Зарабатываешь профессиональные заболевания.

— Это ещё почему?

— Потому что банкир эту картошку со щебёнкой наверняка украл. Может, даже вместе с самосвалами. Он всё это продаст и ещё лучше заживёт, недолго правда.

— Это почему?

— Конец света в декабре. Забыл? Вот, в газете почитай. Летит к нам планета Нибиру, врежется она в нас, и всем хана.

— Да ну тебя! Бредни это!

— Ах, молодость… — старый охранник вернулся к чтению. — Ты так прекрасна в своём невежестве. Вот из-за таких аннунаки и не думают нас спасать.

Глава 3

Они поставили машины в овраге, рядом с озером. На той стороне водоёма, метрах в трёхстах от них, находился Объект. Со дна оврага его видно не было, и это было очень даже кстати. Старик поднял кузов самосвала — поток щебёнки обрушился в мелкий ручеёк, тут же запрудив его. В кузове осталась сама ракета. Охватывавшие её сварные фермы придавали ей вертикальное положение.

Старик довольно улыбнулся: — Как в учебнике.

Тем временем в кузове второго самосвала Трассер запустил подъёмный механизм орудия, и картофельная насыпь расступилась, пропуская пушку. Очистив от корнеплодов сидение, он активировал системы наведения. Тепловизор на телескопической мачте поднялся в небо. На мониторе появилась чёткая картинка — Объект был как на ладони. Тёплые объекты виделись жёлтыми и красными, холодные — синим и серым. Листва, дым или зашторенные окна не были помехой — тепловизор видел сквозь них.

— Запускаю супер-бойлер, — юноша щёлкнул тумблерами, и первая порция картошки отправилась по конвейеру прямо в кипящую воду — вариться до готовности. Супер-бойлер пришлось добавить на стадии испытаний. Оказалось, что сырая картофелина, летящая со скоростью четыреста метров в секунду, обладала настолько разрушительной силой, что даже её ошмётки могли убивать.

— Трассер готов! — бросил Артём в общий канал связи.

— Я на позиции, — отозвался Лазербой, спрятавшийся в тростнике, на самой границе воды, и теперь отчётливо видимый Трассеру в его «волшебный глаз». Шило была рядом с Александром. Она промолчала и только оглянулась, выискивая кого-то глазами.

— Я тоже готов, — сказал Старик, вооружившийся пультом управления ракетой: — Игнат, приём! Ты проехал охрану посёлка?

— Как раз проезжаю, — раздалось в ушных вкладышах команды.

— Всё в порядке? — встревожился Старик.

— Всё путём! Они же тут лохи педальные… — отозвался Игнат, спокойный в своём заблуждении.

Молодой охранник проводил глазами чёрный «Порш» с наглухо тонированными стёклами.

— Что-то тут не так, — сказал он напарнику.

Старый охранник сделал радиоприёмник потише: — Что опять?

— Я точно помню, что он въезжал, но назад не выезжал. А теперь он въезжает снова. Это не его машина.

— Модель та же, номер тот же! — заворчал старик. — Что тебе ещё надо?

— Это машина-двойник! — выпучил глаза молодой. — По ящику говорили, что преступники копируют машины крупных чиновников, чтобы на них людей насмерть сбивать.

— Зачем?

— Потому что они их ненавидят! — брызнул слюной молодой.

— Кого? Людей?

— Чиновников!

— Хорошо! — кивнул старый охранник. — Допустим, это машина-двойник, а в ней сидят преступники. Довольно глупо было бы приезжать к хозяину машины-оригинала, особенно когда тот — ментовская шишка. Не находишь?

— Значит, они тупые! И эти двое на самосвалах, которые к банкиру приехали — они тоже подозрительные, — охранник стал нервно вышагивать у шлагбаума и вдруг подпрыгнул, как ужаленный: — Да они же заодно!

— С кем? Друг с другом?

— С двойником! — молодой кинулся к своей спортивной сумке. Через минуту он уже был экипирован — дубинка, наручники, газовый баллончик, свисток и помповый дробовик в придачу.

— Они у меня получат!

— Ты чего, перегрелся что ли, пацан? — старший товарищ вскочил со стула. — Чего творишь?

— Ты-то свою жизнь уже давно в сортире спустил, но я не такой! Может, меня банкир на работу возьмёт, когда я себя проявлю! — молодой пролез под шлагбаумом и побежал по дороге, петлявшей между вилл и замков — туда, в самое сердце элитного посёлка.

Старому охраннику только и оставалось, что топнуть от досады. Ему вдруг стало так тоскливо и одиноко, что он чуть не припустился вслед за напарником, но, рассудив мудро, вернулся на стул и сделал радио погромче.

Он успел решить пару кроссвордов, когда радио затрещало и вместо привычного шансона раздался чёткий голос диктора: — Внимание! В прямом эфире экстренное обращение президента к нации!

Оглашая окрестности рёвом, Звезда Полынь поднималась в небо. Раскалённый выхлоп расплавил землю под дюзами, шины взорвались, металл кузова потёк. Медленно и величественно ракета покинула стартовую ферму и, ускоряясь с каждой секундой, ушла в зенит.

Старик снял противогаз и отдышался. В двадцати метрах от них догорал самосвал.

— У нас остался только один «камаз». Будем его беречь.

Трассер молча кивнул, стаскивая с оставшегося самосвала асбестовый чехол, защитивший его от выхлопа ракеты. Юноша занял место стрелка, а Старик сел за пульт управления ракетой.

— Мы получим телеметрию, когда боевая часть ракеты начнёт спуск на парашюте.

Трассер кивнул.

— Как ты, мой мальчик? — толкнул его Старик.

Артём кивнул снова. Старик встревожено подёргал его за рукав. Трассер повернулся к нему — чумазый, с бешеными глазами.

— Я вообще ни хрена не слышу, — крикнул он Старику.

— Надеюсь, с тобой всё в порядке, — обрадовался тот. — Потому что я не расслышал, что ты сказал.

— Враги нашей страны, вероломно нарушив международные договорённости, применили ядерное оружие, чтобы предательски ударить по нашим мирным городам. Мы не позволим злу вершиться безнаказанно. Наши баллистические ракеты взлетают сейчас по всей стране! — разносилось из радиоприёмника, и старый охранник убеждался в этом воочию. Огромная перевёрнутая свеча поднималась прямо над дачным посёлком.

— Дожил всё-таки, — прошептал он, провожая ракету в зенит. Смахнув накатившую слезу, он улыбнулся: — Сбылось пророчество. Не обманули майя. Началось!

Оправив форму, он чётким шагом двинулся в сторожку. Там, в вещмешке, всё было готово.

Ракета дала телеметрию. С высоты пяти километров всё казалось таким маленьким, но мощная оптика давала чёткую картинку Объекта.

— Игнат, как аппаратура? — позвал Старик, когда смог слышать снова.

— Порядок! По всем каналам — обращение президента к нации. Мобильники не работают, рации охраны нейтрализованы. Я передаю по их частотам звуки паники и тревожные шумы.

— Готовься к «полёту навигатора». Я дам сигнал! — Старик переключил внимание на пульт.

Там мерцал обратный отсчёт: «До горизонта событий осталось: 10:04… 10:03…10:02…»

«Должны успеть», прошептал Старик.

— Гостинцы пошли! — он нажал на кнопку.

Перцовые баллончики, снабжённые контактными детонаторами, выпали из спускаемого модуля, чтобы устремиться к земле. Через полминуты на территории Объекта прозвучали десятки маленьких взрывов. Удушающее газовое облако окутало дачу.

— Вторая волна подарков пошла! — объявил Старик, но ничего не произошло.

Наблюдая, как тот остервенело стучит по кнопке, Трассер заметил: — «Фобос-Грунт» не отвечает, да?

Поймав безумный взгляд Старика, он воздержался от дальнейших шуток.

— Забегали, голубчики! — мрачно процедил Артём, заметив первые красные пятна, появившиеся на территории Объекта: — Веду огонь на подавление!

Элекроприводы тонко запели, разворачивая ствол картофельного орудия для стрельбы «навесом».

— Лазербой, Шило, — позвал Старик по рации: — Дымовая завеса отменяется. Шашки не отделились.

— Что? — это был Александр. — Ты смеёшься что ли? Мы же будем как на ладони. Нас первой же очередью скосят!

— Прикажешь отменить операцию?

— Придумай что-нибудь, Старик!

— Я пытаюсь отделить дымовые шашки. Запалы уже горят. Скоро они начнут коптить. Мы можем потерять ракету, если они её поджарят. Понимаешь?

— Я за отмену операции, — предложил Лазербой.

— Трассер вас прикроет!

— Что он сделает своей картошкой?

— Уже делаю! — вклинился Артём. — Только что насовал полмешка одному в рыло.

Красный столбик, появившийся на крыльце дачи, стал горизонтальной полоской, медленно отползавшей обратно.

— Скушай ещё ложечку! — парень плавно повёл джойстиком, и красный пунктир, означавший горячую, круто сваренную картошку, хлестнул по полоске. Та замерла. В окне появилось красное пятно.

— Свободная касса! — закричал Трассер, переводя огонь на новую цель.

— Вы сможете. Александр, Лариса, я в вас верю, — сказал Старик.

— Хорошо… Мы рискнём.

— Игнат, ты слышал?

— Слышал, Старик. Динамическое проникновение, да?

— Давайте, все разом. Ни пуха, ни пера…

— К чёрту! — ответили ему хор из трёх голосов.

— А кто замешкается, получит горячей картошкой по заднице! — свёл на нет всю торжественность Трассер.

Высоко в небе вырастал дымный столб. С земли он казался чёрным копьём, занесённым над дачным посёлком.

— Так вот ты какая, планета Нибиру, — старый охранник залез на крышу сторожки и, сев на раскладной стул, открыл бутылку хорошего пива и пакет любимых чипсов.

Смакуя каждый глоток, наслаждаясь каждой уходящей секундой, он начал свою последнюю трапезу. Со сторожки открывался великолепный вид на конец света, и зрелище обещало быть захватывающим.

Бешеный Ублюдок проверил аппаратуру на заднем сидении: «СПГС Рулада 3Ф» глушила сотовые телефоны и рации в радиусе пятисот метров, «РТФМ Балет-4У» подменял местные телеканалы и радиостанции заранее сфабрикованными записями. Оба прибора были размещены в противоударных кейсах. Всё это стоило баснословных денег, но Заказчик не скупился.

— Поехали! — опустив забрало пуленепробиваемого шлема, Игнат вдавил педаль газа. «Порш Кайен» понёсся к Объекту.

Перед воротами из массивных бетонных блоков был сложен противотаранный лабиринт, не позволявший проломить ворота на полном ходу. Любой автомобиль был бы вынужден сбавить скорость, чтобы объехать препятствия, но только не этот.

— Ключ на старт! — прорычал Игнат. Четыре тротиловых шашки, укреплённых под приваренными к днищу люками, сдетонировали одновременно. Взрывная волна швырнула машину в небо. Пролетев над воротами, «Порш» рухнул на роскошную клумбу, превратив цветы в разноцветную кашицу.

На покорёженной крыше автомобиля включился проблесковый маячок. Компьютер Звезды Полыни воспринял это как сигнал к действию, выдвинув маневровые рули. Теперь боевая часть ракеты была нацелена строго на Объект — на «синее ведёрко», и даже Старик был бессилен отвести её удар.

Они бежали быстрее ветра. Когда забор стремительно вырос перед глазами, Лазербой сделал «батман», достойный сцены Большого театра. Шило не отставала. Стреляли ли по ним, он так и не понял. Ещё один прыжок забросил их на крышу одноэтажной пристройки. Они сложили джолли-джамперы, ударами усиленных ног выбили дверь на второй этаж и вошли в комнату. На столе были разбросаны игральные карты. Старенький телевизор хрипло надрывался рекомендациями по поиску ближайшего убежища. Початая бутылка водки укатилась к стене. В воздухе пахло спиртом и страхом.

Лазербой сделал знак «Иди за мной!» Нужно было осмотреть помещения. Заложник мог быть где угодно, и спецназ тоже.

Смертельная игра в «кошки-мышки» началась.

Он шёл на тарахтящий звук, смешанный с частыми хлопками, словно работала машинка для подачи теннисных шаров. Плотная застройка «Нищего Посёлка» закончилась. Начались «Плохие земли» — овраги и болота. Богатые люди — эти нечеловечески мудрые существа, которыми он не переставал восхищаться — не захотели купить здесь ни сотки, поэтому всё поросло бурьяном и корявыми ёлками. Сквозь сорную траву вела свежая колея.

Молодой охранник оскалился. Вот он уж им покажет! Накажет их, как следует!

Передёрнув затвор дробовика, он побежал по следу гончим псом, почуявшим добычу.

Звуки становились громче. С холма он увидел груду щебня и полностью сгоревший самосвал, чуть дальше — второй «камаз», в кузове которого были те двое.

«Приём! Я нашёл их!» — прохрипел он в рацию, получив в ответ шквал помех. Старый козёл наверняка забыл включить свою.

Вся слава достанется ему одному. Так даже лучше!

Когда к нему вернулось сознание, он стал рваться на волю, но что-то его удерживало. Это был ремень безопасности — он разорвал его. В искорёженном «Кайене» было тесно, поэтому он выбил лобовое стекло ногами. Бешеный Ублюдок был снова на свободе. Прихватив с пассажирского сидения два люка, он взял их как щиты. Что-то кинулось к нему из-за угла — чёрное, стремительное и смертоносное. Он отбил это люком. Бойцовский пёс улетел в сторону — Игнат тут же забыл о нём. Из дверей выглянул автоматчик. Игнат выставил перед собой люки. Пули оглушительно звенели, кроша чугун. Их укусы были болезненны, но не смертельны — на Игнате была тяжёлая броня. Словно античный дискобол, он запустил люк в стрелка. Того сложило пополам и засунуло во флигель.

Распылённый повсюду перцовый аэрозоль припекал шею и щипал глаза, проникая под респиратор. Прикрывшись люком, Игнат вошёл в дом.

«До горизонта событий осталось 5:05… 5:04…»

Старик облизал пересохшие губы. Слишком мало времени. Он бросил взгляд на Звезду Полынь — Дамоклов меч, занесённый надо всей операцией.

— Они должны успеть! — пообещал он себе вслух.

— Мы куда-то торопимся? — спросил Трассер, сканировавший окна и двери Объекта. На соседних дачах творился бардак. Люди бегали кругами, садились в машины и мчались прочь. Похоже, некоторые приняли их розыгрыш близко к сердцу.

— Они должны завершить операцию до того, как ракета пройдёт точку невозвращения.

— О чём ты?

— В спускаемой части — бомба. Если дела пойдут худо, я позволю Звезде Полыни упасть, и она взорвётся сама.

— Бомба сильная?

— Очень.

— Ай да Старик! — хохотнул Трассер: — Вот ты какой — настоящий гуманист! Непротивление злу насилием, слезинка ребёнка… Кто ещё об этом знает?

— Только ты и я, — Старик отвёл глаза.

— Если ребята вернутся, я им ничего не скажу. Живи с этим сам.

— Спасибо, Артём.

— Да было бы за что!

Пройдя три комнаты, они оказались в центральном холле. Это был зал для собраний — экран, проектор, складные стулья — прямо как их собственная комната для брифингов в поместье.

— Они что, все на первом этаже? — прошептала Шило.

— Чёрт их знает, — потянул Лазербой. — Ищем дальше.

Он уже направлялся к выходу, когда дверь приоткрылась и в комнату вкатилась граната. Нестерпимое белое сияние было последним, что они увидели.

Когда наверху оглушительно рвануло, Игнат нутром почуял: дела плохи. Бросив поиски, он кинулся к лестнице на второй этаж. Внезапно кто-то невероятно сильный ухватил его за пояс и швырнул, со всей силы впечатав в пол. За броском последовал болевой залом руки.

— Красаучег, жи есть! Как я тебя воткнул, да? — прохрипел ему на ухо грубый голос.

— Щас я тебя ломать буду, а ты кричи, Маша, нэ стесняйся, — давление на вывернутую руку многократно усилилось.

Игнат закричал.

— Руки вверх, суки! — над бортом появился человек с дробовиком.

Старик и Трассер переглянулись.

— Руки! А то всех перебью, подонки! — ещё громче заорал молодой охранник, наводя ружьё то на одного, то на второго.

Артём и Старик подняли руки.

— Выключай эту тарахтелку! — охранник указал на спад-ган. — Быстро!

— Сейчас-сейчас, — залепетал Трассер, но вместо того, чтобы подчиниться, кинулся на врага. Ухватив дробовик за ствол, он дёрнул его к себе.

— Ах ты ж! — выпучил глаза охранник и, отпустив борт, схватился за ружьё двумя руками. Прогремел выстрел. Что-то ударило Трассера в грудь, и он рухнул на картофель в агонии. Свет померк, непроглядный чёрный туннель принял его смятённое сознание.

Всё было ослепительно-белым, как солнечный день на заснеженном горном пике. Только это не было восхождением. Это была светошумовая граната.

Прямо сейчас его били ногами.

— Хватит! Поднимите их. Я хочу посмотреть им в лицо.

— В бесов вырядились, клоуны! Брехню эту в телек засунули, — сказал кто-то слева. — Кого они напугать хотели? Я десантник. Когда я умру и попаду в ад, черти будут жарить грешников, а я буду жарить чертей!

Дружный гогот был ему ответом.

С Лазербоя грубо сорвали респиратор. Сквозь молочную пелену он едва различал окруживших его спецназовцев.

— Да это же баба! — раздалось из-за спины. — Баба, настоящая! А нарядились-то, обвешались-то как.

— Так и похороним.

— Лариса! — позвал Александр. Кто-то прижался к его спине, тонкие пальцы коснулись его ладоней.

— Смотри-ка, умора! За ручки держатся, — хохотнули слева.

— Парня сразу в расход, а с ней мы ещё побеседуем.

— Не убивайте нас, — сказала Лариса: — Мы сдаёмся. Вот, даже руки поднять можем, если не верите!

И они подняли руки — до щелчка.

Глава 4

Когда сухожилия захрустели, он понял — ему не вырваться. Левая рука нащупала голую лодыжку насевшего на него борца. Активировав шоковую перчатку, он ударил противника током. Завоняло палёной щетиной. Сняв залом, спецназовец отлетел к стене.

Поднявшись, Игнат стянул электро-перчатки: — А теперь давай по-честному.

Оставшись без опоры, молодой охранник полетел прямо в грязь. Затылок заломило от резкой боли. Перегнувшись через борт, на него хмуро смотрел Старик.

Охранник поднял ружьё, целясь в мерзавца, но Старик выстрелил первым.

Охранник завизжал, выгнувшись в конвульсиях.

Комнату наполняли стоны и проклятья. Сотни резиновых пуль превратили окруживший их спецназ в кровоточащие отбивные.

Грудь и бока Лазербоя дымились — мохнатая шкура разлетелась на куски, оголив плотные ряды алюминиевых гильз от травматического пистолета «Оса».

Лазербой обернулся к девушке — её кираса дымилась тоже.

— Отжигаешь адово, Лариса Виноградова!

— Да и ты не хуже, Александр Лужин! — ответила та заготовленной фразой.

— Вырубим их наверняка! — активировав шоковые перчатки, Лазербой стал обрабатывать четверых мужчин высоковольтным электричеством.

— Братуха, хватит! Ай! — противник обеими ладонями забарабанил по полу.

Бешеный Ублюдок сидел на нём, удерживая болевой залом ноги. Напряжённая схватка была позади.

— Помнишь меня? — спросил Игнат.

— Откуда? Нет же.

— Помнишь, как я тебя победил, а вы меня потом вдесятером избили? Как всего поломали, помнишь?

— Ты? Так ты живой?

— Да, я живой, — свирепо ухмыльнулся Игнат.

— Прошу, не убивай! У меня жена, дети, мама старая. Пожалей, братуха! — запричитал враг.

— Не бойся. Я тебя не убью. Покалечу только. А ты, кричи, Маша, не стесняйся.

И тот закричал.

— Лазербой, ответь! Вы нашли заложника? — это был Старик.

— Пока ищем. Была стычка. Мы победили.

— Рад это слышать. Плохие новости — картофельного прикрытия больше не будет.

— Что, парень потратил все патроны?

— Не совсем. На нас напали.

— Трассер убит?

— Нет времени объяснять. Дела всё хуже. Времени в обрез. Ускорьтесь.

Старик повернулся к Трассеру, лежавшему рядом. Грудь юноши представляла собой сплошной кровавый синяк. Старик изучил трофейный дробовик. «Травматическое ружьё ТЕРМИНАТОР» — гласила надпись на стволе. Сам «Терминатор» сейчас лежал в кустах и матерился. Электрошоковый пистолет фирмы «TAZER» — хорошее успокоительное, но надолго его не хватило. Пришлось связать буяна «скотчем».

— Артём, как ты?

— Живой, — простонал тот. — Дайте мне аспирина из аптечки и пятнадцать минут времени.

— Даю пять минут, — согласился Старик.

— Старик! Приём!

— Я слушаю, Лазербой.

— Похоже, мы нашли заложника. Это…

— Это собака, — закончила Шило.

Белоснежная колли сидела у окна и смотрела на них умными глазами.

— Как это понимать, Старик?!

— Тише, Лазербой! Я был вынужден скрывать. Вы бы не пошли на смертельный риск, зная, кто заложник.

— Это полный… — начал Александр.

— Конфуз, я понимаю. Вы уже сделали половину дела. Отложим споры. Воспользуйся коробочкой, и выметайтесь наружу. Мы подъедем к лабиринту, чтобы забрать вас. Конец связи.

Лазербой достал коробочку и скрутил крышку. Внутри оказался мятый носовой платок и миниатюрный диктофон, включившийся самостоятельно.

В комнате раздался голос Заказчика: «Лазурь, девочка моя, ты пойдёшь с этими людьми. Они приведут тебя ко мне. Слушайся их. Будь умницей…"

Собака подняла уши, прислушиваясь, и стремительно пересекла комнату, чтобы сунуть нос в коробочку. Радостно виляя хвостом, она встала на задние лапы, чтобы лизнуть мужчину в лицо. Тот взял её на руки.

— Сваливаем!

Когда они возвращались через комнату с лежавшими без сознания спецназовцами, зазвонил телефон.

— Вытащи у него мобильный! — сказал Лазербой девушке.

— Зачем?

— Дай его скорее.

Та подчинилась. Худшие догадки подтвердились — это был не сотовый, это был спутниковый телефон.

Александр принял вызов.

— Как вы там? Держитесь, ребята! Будем через пять минут.

— Некому держаться. Все мертвы.

Яростный вопль был ему ответом.

«Горизонт событий пройден. До детонации: 15…14…» — уверял дисплей.

— Вижу их. Они выходят, — сказал Трассер.

— Наконец-то, — Старик нажал кнопку. Взрыв небывалой силы потряс окрестности, бросив троих беглецов на землю. Пылающие обломки спускаемого модуля падали на крыши близлежащих вилл. У Ларисы из ушей пошла кровь, Лазербой сплюнул красной пеной, продолжая прижимать к себе Лазурь — та скулила и вырывалась.

— Старик, достал уже с подставами! — вспылил Александр.

— Берегись! — закричал Игнат, показывая в сторону служебных пристроек. Прямо на них неслась четвёрка бойцовских собак. Перцовое облако успело развеяться, и псы были настроены серьёзно.

— Бегите! — Бешеный Ублюдок толкнул прыгунов в сторону ворот.

— А как же ты?

— Я плохо бегаю, — ответил Игнат, опуская забрало.

Лазербой и Шило перемахнули через забор.

Добежав до ворот, Игнат нажал кнопку, и массивные створки поползли в стороны. Беда была в том, что ворота открывались, пока кто-то держал кнопку. Стоило её отпустить, и створки сходились снова. У этого была своя логика, ведь если охранник будет убит, ворота закроются сами. Сейчас эта логика работала против Игната, отнимая драгоценные секунды и заставляя его топтаться на месте.

Звери были рядом: мощные, иссиня-чёрные питбультерьеры. Двое псов тут же вцепились в ноги, стиснув короткие мощные челюсти. Заорав от адской боли, Игнат наклонился, чтобы сжать их черепные коробки пальцами. Ворота снова закрывались. Ещё один пёс вцепился в предплечье, повиснув мёртвой хваткой. Игнат огрел его кулаком по рёбрам. Левая рука снова вжала кнопку — между створками появилась прогалина. Кровь сбегала по голеням — клыки проткнули пластиковую защиту. Покалеченные животные примеривались вцепиться в жертву снова.

Бешеный Ублюдок почувствовал, что его жизненный путь закончится прямо здесь и сейчас. Отпустив кнопку, он стал душить повисшего на нём питбуля.

Два чёрных джипа неслись к дачному посёлку. У опущенного шлагбаума им пришлось затормозить. Водитель первой машины выскочил, чтобы кинуться к сторожке, на плоской крыше которой восседал одинокий охранник. Чертыхаясь, спецназовец полез к нему.

— Ты что, вообще страх потерял? — он дёрнул того за рукав. Пожилой мужчина рухнул со стула. На его лице застыла счастливая улыбка. Он был мёртв.

Ошарашенный водитель крикнул товарищам: — Сволочи! Они убили его!

Отложив автоматы, те бросились поднимать шлагбаум.

Когда сознание помутилось — от боли, усталости и кровопотери, он больше не мог сопротивляться. Пот залил глаза, и он не мог видеть, как в стремительно сужавшийся просвет шагнул Лазербой. Один из псов рванулся к нему, встретив в прыжке тугую струю из пульверизатора. Жалобно заскулив, собака бросилась наутёк. Александр подошёл к Игнату. На нём висели три твари, злобно поглядывая на Лазербоя. Бешеный Ублюдок стоял, прислонившись к воротам.

Александр прыснул собакам в нос, и тех словно ветром сдуло.

Бешеный Ублюдок поднял мутный взгляд на своего спасителя.

— Пригодилась выжимка из Акелы, — Лазербой показал ему распылить. — Не зря мы того волка мучили.

— Хоть так, — согласился Игнат перед тем, как рухнуть на Александра.

Джипы охраны крепко сидели у них на хвосте. Надо было видеть, как изумление на их лицах сменилось бешенством, когда они поняли, кто пронёсся мимо них в «камазе». Высунувшись в окна, преследователи поливали беглецов свинцом.

— Бронировать эту лошадку было хорошей идеей, — заметил Трассер, пока автоматные пули силились пробить укреплённый стальными плитами кузов.

— Они могут прострелить нам колёса, — тревожно заметила Шило.

— А толку-то? — усмехнулся Трассер: — Это военная модификация — шины с автоматической подкачкой.

— А если они прострелят бак? — предположил Старик, прижимавший к себе Лазурь. Он доверил руль Лазербою. На шоссе царил хаос — водители предпочитали съезжать на обочину, подальше от шальных пуль и бешеных гонщиков!

— Или двигатель, — развила его опасения Лариса.

— Что вы предлагаете? — прямо спросил Трассер.

— Мочи их, — сказал Старик.

— Как под пули идти, так сразу Трассер! — юноша нехотя прополз к пушке.

Картошка заставила стрелков спрятаться в салон. Теперь они высовывали только автоматы. Сердце Артёма ушло в пятки. Пуля — дура, но когда их много, это уже коллективный разум.

— Не могу разбить им «лобовуху»! — досадовал Трассер, видя, как «дворники» джипа деловито стирают со стекла дымящийся крахмал.

— Выключи супер-бойлер! — скомандовал Старик.

— Точно! — Артём щёлкнул тумблером.

Дело пошло лучше — сырой картофель оставлял на бронированном стекле белёсые вмятины.

Трассер уже праздновал победу, как всё переменилось. Из джипа показался конический нос реактивной гранаты.

— У них РПГ-7! — крикнул Артём.

— Вот же я старый дурак! — запричитал Старик: — Сначала забыл про спутниковую связь, теперь не предусмотрел, что у них могут быть гранатомёты.

— Они готовятся стрелять! Нам капут! — запаниковал Трассер.

— Используйте летальные снаряды! — вышел на общий канал Лазербой. Он кидал машину из стороны в сторону, чтобы выиграть им время.

Артём наклонился к тележке для мороженого. Рефрижератор был доверху набит картофелем — мёрзлым и твёрдым как гранит. Он вывалил его на конвейер.

— Это бесчеловечно! — возмутилась Лариса, сообразив, чем они будут стрелять.

— Жизнь вносит свои коррективы, — сердито буркнул старик.

Гранатомётчик, высунувшись по пояс, выбирал удобный момент для выстрела.

Трассер надавил на гашетку. Гранатомёт выпал на асфальт, грохоча и подпрыгивая. Стрелок так и остался торчать в окне, бессильно свесив руки. Следующие картофелины высадили лобовое стекло. Джип улетел в кювет, кувыркаясь по заросшему кустарником склону.

Второй джип тут же прекратил погоню.

— Всё правильно сделал! — одобрил Трассер. — Лучше картофель в мундире, чем мундир в картофеле.

Старик показал ему большой палец, и только Шило, бледная как смерть, сидела, скорчившись в углу и закрыв лицо руками.

На следующий день

— Куда мы едем? — спросил Игнат, очнувшись. В поместье команда пересела на «газель» и, попрощавшись с Трассером, отправилась в дорогу.

— К границе с Еврозоной, — ответил Старик, сидевший рядом в замызганной фуфайке, спортивных штанах и резиновых сапогах. Все присутствующие были одеты так же.

— Мы местные крестьяне. Едем в гости к родственникам на той стороне, — добавил бородатый дядька с густыми бровями и пышной шевелюрой. Его руки задумчиво ласкали белоснежную собаку.

— Ты наш Заказчик? — догадался Игнат: — Классный грим. Ни за что бы не признал.

— Я старался, — улыбнулся Политик: — Перед границей нас ждёт трактор с прицепом. Пересядем в него — для натурализма.

— Толкните меня, когда приедем, — устало буркнул Игнат, засыпая.

— Выходите по одному, с поднятыми руками! Живо! — крикнул ФСБшник с автоматом. Второй боец взял на прицел кабину «газели». Всё пошло не так, как они планировали. Совсем не так.

Команда была ошарашена — силовики появились внезапно, выскочив из-за трактора и окружив машину: Старик застыл столбом, Игнат чертыхался, Лазербоя вытаскивали с водительского места силой.

Когда их построили у борта «газели», появился третий мужчина — молодой щёголь в подогнанном по фигуре костюмчике.

Победно улыбнувшись, он осмотрел улов: — Вы все арестованы за терроризм, кражи со взломом, разбойные нападения, убийства, причинение тяжких телесных повреждений, хулиганство, покушение на общественный правопорядок, информационный террор и нагнетание паники среди населения. Вы по ноздри в дерьме, и оно продолжает подниматься… Можешь отойти от этого сброда, Лариса. Иди сюда, крошка.

На глазах у изумлённых членов команды девушка подошла к щёголю и обняла его для долгого, горячего поцелуя.

— Я обо всё договорился, детка, — сказал «костюмчик». — Тебя восстанавливают в партии. Всем скажем, что ты нарочно себя оговорила, чтобы внедриться в экстремистскую ячейку оппозиции.

— Но я не хочу в партию, — сказала Лариса. — Я хочу быть с тобой.

Щёголь натянуто улыбнулся: — Мы ещё обсудим этот вопрос. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Он повернулся к Политику, радостно потирая ладони: — Славно мы вас подловили, правда? А то бы вы так и оставались белым и пушистым, благородной жертвой режима. Перевод собачки в менее охраняемое место сработал как надо. Вам отдали на съедение самых паршивых бойцов — пьяниц и дебоширов, а вы были так великодушны, что решили их не убивать…

— Что вы хотите? Унизить меня? — спросил Политик.

— Что вы! Унижать вас будут другие. Сейчас просто минутка моего торжества.

ФСБшник повернулся к Лазербою: — Если я узнаю, что ты клеился к моей девчонке, я тебе кое-что отрежу. Лично.

— Вяжите их, парни! — приказал он подручным.

— Это хорошо, что вас всего трое… — заметил Политик.

— Это ещё почему? — спросил его щёголь.

— На моей совести будет всего три трупа, — ответил тот, и «костюмчик» рухнул на землю с простреленной грудью. В ту же секунду погибли оба автоматчика.

Лариса кинулась к любимому — тот дышал редко и хрипло. Девушка села рядом и, приподняв ему голову, положила себе на колени. Она что-то шептала ему, всхлипывая.

Из придорожных кустов появились двое снайперов в американской военной форме.

Подняв заплаканное лицо, Лариса спросила Политика: — Почему? Вы же были таким гуманистом. Вы постоянно говорили о справедливости, человечности, милосердии и чести! Вы даже условие поставили — никого не убивать во время операции!

— Естественно, я приказал никого не убивать! А как иначе они позволили бы мне вернуть Лазурь? Они расслабились, поверили, что я тряпка и гуманист, неспособный на жёсткую игру. Поэтому их приехало всего трое, а не тридцать и не триста.

— Это бесчеловечно! — всхлипнула Лариса.

Политик развёл руками: — Гуманизм! Справедливость! Честь! Это понятия изобрёл человек. Природа, Вселенная — они не изобретают ничего такого. Им это попросту не нужно. Они живут по своим законам, а не по понятиям, которые им пытаются навязать.

— Но вы же человек! Вы живёте в человеческом обществе и по человеческим законам!

Политик сел на корточки рядом с ней.

— Я живу во Вселенной, по её законам. Родина, моральные нормы — это всё абстракция. Ярмо, навязываемое бесконечно свободному разуму.

— Как вы могли обманывать людей столько лет? — с болью и отвращением спросила Лариса.

— Я не обманывал их. Я просто изменился. Годы сделали меня умнее.

— Не убивайте его, пожалуйста, — взмолилась девушка.

— Хмм… — потянул Политик. — По логике вещей, стоило бы убить вас обоих, как лишних свидетелей. Что касается справедливости… — он улыбнулся: — то мне стоило бы лично застрелить тебя, как предательницу. Но всё-таки я предоставлю решать вашу участь Вселенной. Выживете — хорошо. Умрёте — не велика потеря.

— Поедемте, господа! — Политик позвал за собой команду: — Трактор в Еврозону отправляется!

Американские снайперы направились к лесу — у них был свой маршрут эвакуации. Старик занял место тракториста, остальные сели в прицепе.

— Поехали, Петя! — весело крикнул ему Политик.

— Трактор мы оставим себе? — спросил Старик.

— Конечно! — кивнул Политик и, оглянувшись, процитировал Лермонтова:

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ!

На дороге остались трупы, пустая «газель» и Лариса, зажимавшая ладонями рану на груди любимого. Законы Вселенной не были жестокими. Они были безразличными, а поэтому она молилась Богу и не теряла надежду. Спустя полчаса прибыла «скорая», и раненого подключили к аппаратуре.