Пуля

Глава 1

Пуля прошла сквозь то место, где секунду назад была моя голова, и я подумал: а ведь красивый был бы выстрел, если бы попал.

Я нырнул за ржавый прилавок — когда-то, судя по остаткам вывески, здесь торговали специями. Специй давно не было. Зато была неплохая опора для спины, что в моём положении ценилось куда больше корицы.

Выстрелы шли не оттуда, откуда я ждал. Не прицельно, не короткими очередями настоящей перестрелки — а рвано, панически, вслепую, будто кто-то отстреливался не от меня, а от самого тумана. Пуля выбила щепу из прилавка в сантиметрах от моего локтя, и я невольно отметил: стреляющий даже не смотрит в мою сторону.

Кто-то там, за пеленой, бежал. И кричал так, что крик этот застревал у меня где-то между рёбер, которых у меня, строго говоря, тоже нет.

— Занятный вечер, — сказал я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, потому что слушать меня здесь было решительно некому. — Раз вы настаиваете.

Но прежде чем рассказать, что случилось дальше, стоит объяснить, как я вообще оказался посреди отравленного рынка на краю света.

Началось всё, как обычно и начинаются такие вещи — с человека, который не мог позволить себе никого приличнее, чем я.

— Мистер Дэш, — сказал он, комкая шапку в руках так, будто она была виновата во всех его бедах. Звали его Хорас, старатель, один из тех упрямых людей, что каждый месяц лезут в Мир 7 за обломками того, что когда-то было процветающим рынком, а теперь — кладбищем под ядовитым небом. — Мой напарник, Тео. Он ушёл туда три дня назад. На связь не выходит.

— Три дня в тумане Мира 7 — это очень длинный отпуск, — заметил я, откинувшись на спинку кресла в нашей конторе. Над дверью, если кто не заметил, висела гордая вывеска: «Псы Войны. Мы решаем то, что не решить обычным способом».

— У него было чутьё на залежи. Настоящее чутьё, — Хорас сжал кулаки. — Он нашёл что-то большое. Написал мне за час до того, как связь пропала. Мистер Дэш, я заплачу всё, что у меня есть, только верните его. Живым, если получится. Если нет… хотя бы не отдавайте его тем, кто придёт за находкой.

Я побарабанил костяными пальцами по столу — привычка, оставшаяся с тех времён, когда у меня ещё было чем нервничать по-настоящему.

— Кто ещё знает про находку?

Хорас побледнел так, как только бледнеет человек, который уже жалеет, что открыл рот.

— «Красные Клинки». Они пасли Тео последние недели.

Ну разумеется. Кто же ещё.

— Аванс на стол, — сказал я, — и я приведу вам либо вашего напарника, либо очень весомую причину, почему это не вышло.

Он заплатил. Люди почему-то всегда платят, когда за дело берётся тот, кому нечего терять, кроме, буквально, костей.

Портал в Мир 7 — дело нехитрое, если знаешь нужных магов; Мир 5.6 и Базар — соседи, а с соседями, знаете ли, вопрос решается быстро, была бы монета. Куда сложнее было то, что ждало по ту сторону.

Базар встретил меня так, как встречает всегда — тишиной, которая слишком похожа на затаённое дыхание. Когда-то, говорят, здесь орали торговцы, звенели монеты, пахло специями и жареным мясом. Теперь только туман, стелющийся между руин, как будто сам рынок так и не смирился с тем, что его больше нет, и продолжает торговаться с пустотой.

Бог этого места — Венус — давно спит где-то там, за пеленой, разочарованный в собственном творении. Я его понимаю. Я бы тоже расстроился, если бы моё детище превратилось в то, что я видел вокруг.

Лагерь «Красных Клинков» я нашёл раньше, чем ожидал — и лучше бы не находил. Три палатки, костёр, давно потухший. И трое из банды, разбросанные по площадке так, будто их не убили, а расшвыряли — что-то с силой, которой не бывает у обычного человека, даже вооружённого до зубов. Оружие валялось нетронутым. Деньги — тоже. Что бы здесь ни случилось, дело было не в ограблении.

Я насчитал троих. По словам Хораса, банда была вчетвером. И вот тогда, где-то за руинами торговых рядов, снова раздались выстрелы — те самые, panические, вслепую.

Я побежал на звук.

То, что я увидел, выйдя к развалинам лавки специй, не сразу сложилось у меня в голове во что-то осмысленное.

Четвёртый «Клинок» отступал спиной вперёд, разряжая пистолет в нечто, что двигалось на него из тумана рывками — слишком быстрыми для человека, слишком неровными для зверя. Тёмные, поблёскивающие наросты покрывали его руки и плечи, будто кто-то облил человека смолой, а смола, застыв, продолжила расти сама по себе, пуская острые грани прямо сквозь кожу. Лицо — то, что от него осталось, — всё ещё было лицом Тео. Только глаза в нём были уже не его.

Пуля вошла твари в грудь и высекла сноп искр, как из камня. Тео — если это ещё можно было называть этим именем — даже не замедлился.

Я успел вытащить оба пистолета прежде, чем понял, что толку от них будет немного. Выстрел, второй — оба ушли туда же, в грудь, в те самые кристаллические наросты, и оба высекли искры, не более того. Тео развернулся ко мне, и звук, который он издал, я не могу описать иначе, чем скрежет — так скрипит несмазанная дверь где-то в глубине шахты, только это исходило из человеческого горла.

Я не буду делать вид, что это было легко.

Я уклонился от первого удара — руку повело в сторону от неожиданной скорости, и кулак, утыканный кристаллами, прошёл там, где мгновение назад была моя челюсть, содрав щепу с дверного косяка позади меня. Второй удар я принял на скрещённые предплечья, и от толчка меня отбросило на груду ржавого металла — кости загудели, как отбитый колокол. Не больно. У меня давно ничего не болит по-настоящему. Но страшно — да. Страшно было по-настоящему, впервые за долгое время.

Я откатился, вскочил, и вместо того чтобы снова стрелять в броню, всадил пулю туда, где кристаллы ещё не успели затянуть кожу — в сгиб локтя, в шею, в те редкие островки плоти, что тварь ещё не до конца заняла. Тео захрипел — звук, в котором на мгновение проступило что-то человеческое, узнаваемое, и от этого мне стало только хуже.

— Прости, приятель, — сказал я, и, кажется, впервые за вечер в моём голосе не было ни капли шутки.

Последний выстрел вошёл ему точно в то, что осталось от левого глаза — единственное место, где кристалл ещё не успел заменить собой всё живое. Тео покачнулся, будто засомневался — оставаться человеком ещё секунду или окончательно стать тем, во что он превращался, — и рухнул в туман, подняв облако бледной пыли, которая на миг блеснула так же, как блестели кристаллы на его теле.

Я стоял над ним долго. Дольше, чем требовалось, чтобы убедиться — он больше не поднимется. Просто стоял, слушая, как туман снова затягивает тишину.

Ларец лежал рядом, наполовину высыпавшийся из его мёртвой хватки. Внутри — несколько тёмных, неровных обломков, тускло поблёскивающих даже без света. Я не тронул их голыми пальцами. Что-то мне подсказывало — и правильно подсказывало, — что это не та находка, которую стоит трогать без крайней нужды.

Четвёртый «Клинок», всё это время замерший в паре шагов позади, опустил пистолет и посмотрел на меня так, будто увидел меня страшнее того, что лежало в тумане.

— Забирай своих мертвецов и уходи, — сказал я ему. — Это забираю я.

Он не спорил.

Хорас ждал меня в конторе, комкая ту же самую шапку. Когда он увидел, что я вернулся один, с ларцом подмышкой, лицо его прошло путь от надежды до понимания быстрее, чем я успел подобрать слова.

— Он… — начал Хорас.

— Он нашёл что-то, чего лучше было не находить, — сказал я, ставя ларец на стол между нами. — Мне жаль. Правда жаль. Но я обещал не отдавать находку тем, кто за ней придёт — и слово своё сдержал.

Хорас долго смотрел на ларец, не притрагиваясь к нему, будто тот всё ещё мог укусить.

— Что это? — прошептал он.

— Не знаю, — честно ответил я. И это было чистой правдой — за всю мою не самую короткую посмертную жизнь я не видел ничего подобного, и что-то подсказывало мне, что и наука пока тоже не видела. — Знаю только, что оно того не стоило. Ни для кого.

Я забрал остаток оплаты, кивнул старику, у которого теперь была только шапка и пустой дом, и вышел на улицу — туда, где Мир 5.6 гудел своей обычной, равнодушной к чужому горю жизнью.

Поправил то, что осталось от смокинга. Этот пуля прошила уже дважды за месяц — надо будет заказать новый.

Ещё один контракт закрыт. Не так, как хотелось бы. Но закрыт.

«Псы Войны» не спят, пока есть заказчики.

А заказчики, к моему счастью — или несчастью, это уж как посмотреть, — не переводятся никогда.

Конец.