Протокол «Пятнадцатый этаж»

Глава 1

Протокол «Пятнадцатый этаж»

Глава 1. Съёмная квартира на 15-м

Мир рухнул не за один день. Он рухнул за одну ночь, когда небо над городом окрасилось в цвет засохшей крови.

Артёму было 14. Диме — 16. Они не были братьями. Они просто снимали одну квартиру на двоих на 15-м этаже огромного 30-этажного дома. Родители Артёма жили в другом городе, а Дима был сиротой. Так вышло, что эти двое стали друг другу ближе, чем родня.

До апокалипсиса они увлекались страйкболом и тактической подготовкой. Ходили на курсы молодого бойца, изучали тактику, медицину, стрельбу. У них дома был целый арсенал: бронежилеты, шлемы, балаклавы, разгрузки. И, что важнее, — два настоящих автомата Калашникова АК-74М. Каждый — с коллиматорным прицелом, тактической рукояткой и мощным подствольным фонарём. Оружие было легальным, охотничьим, но это не делало его менее смертоносным.

Когда началось, они не паниковали. Они просто надели то, что было готово.

Глава 2. Экипировка

Артём затянул ремни бронежилета с плитоноской. На груди красовался шеврон с черепом. На голову он надел тактический шлем, поверх — балаклаву, оставив открытыми только глаза. Взгляд был холодным, как сталь. Он был командиром. Не по званию — по опыту. У него было больше практики, больше тренировок, больше холодной расчётливости. Дима это признавал. И не спорил.

Дима в это время проверял свой АК-74М. Передёрнул затвор, проверил коллиматор, поправил тактическую рукоятку. Щёлкнул кнопкой фонаря — яркий луч света прорезал полумрак комнаты. Оружие было вычищено до блеска, смазано и готово к бою.

Артём сделал то же самое со своим. Два автомата. Два бойца. Одна цель — выжить.

— Готов? — спросил Артём, передёрнув затвор.

— Так точно, — ответил Дима, поднимая свой автомат.

— Работаем по схеме. Я — первый номер, ты — второй. Дистанция пять метров. Сектора: я — лево, ты — право. Без команды не стрелять. Если видишь гражданского — не стрелять, но держать на прицеле. Фонари включаем только в тёмных углах, чтобы не выдать себя раньше времени. Всё ясно?

— Ясно, командир.

Глава 3. Зачистка

Дверь квартиры открылась бесшумно. В подъезде стоял запах сырости и смерти. Света не было. Только тусклые аварийные лампы.

— Чисто, — прошептал Артём, делая шаг на площадку.

Они двигались слаженно, как единый механизм. Спина к спине. Стволы смотрят в разные стороны. Каждый шорох анализировался, каждый угол проверялся.

Артём поднял кулак — сигнал «стой». Они замерли. Он медленно повёл стволом, освещая фонарём тёмный пролёт лестницы. Луч скользнул по стенам, по мусору, по луже засохшей крови. Никого.

— Чисто, — выдохнул он. — Вперёд.

Дима прикрывал тыл. Его фонарь методично ощупывал каждый закуток: пространство под лестницей, нишу у мусоропровода, тёмный угол за электрощитком. Ни одного непроверенного места. Ни одного шанса для твари напасть неожиданно.

На 14-м этаже они услышали это. Мокрое чавканье и хрип. Из-за угла мусоропровода выползла фигура. Бывший жилец, теперь — серая, ободранная тварь.

Артём замер. Палец застыл на спусковом крючке. Фонарь выхватил из темноты оскаленную морду.

— Контакт, — тихо сказал Артём. — Один. Снимаю.

Грянул выстрел. Глухой, мощный хлопок разорвал тишину подъезда. Голова твари лопнула. Тело мешком осело на пол.

— Уходим вниз! — скомандовал Артём. — На шум придут еще.

Теперь они не скрывались. Снизу, с первых этажей, послышался нарастающий гул. Рычание, топот сотен ног по бетону. Это была орда.

Артём и Дима начали спуск. Это был не просто бег, это была зачистка.

Бах! — Артём снимает одного на лестничном пролете.

Бах! Бах! — Дима стреляет в упор в двух, выбравшихся из лифтовой шахты. Фонарь на его стволе выхватывает из темноты перекошенные лица, и он жмёт на спуск, не давая им даже шагнуть.

Грохот выстрелов эхом разносился по всей 30-этажной громадине. Живые люди, засевшие в своих квартирах, вжимались в стены. Они слышали этот адский шум. Они слышали, как двое пацанов в экипировке спецназа «мочат» тварей, прорываясь сквозь кровавый туман.

Они вырвались на первый этаж. Но холл был не пуст. Через разбитые стеклянные двери в здание ломилась толпа. Десятки. Может, сотни. Серые, ободранные, голодные. Они рвались внутрь, на звук выстрелов.

Дима вскинул автомат.

— Не стреляй! — рявкнул Артём. — Их слишком много! Бесполезно!

Он быстро оценил обстановку. Взгляд скользнул по холлу: бетонные колонны, разбитая стойка консьержа, входная дверь, которую вот-вот сорвут с петель. И тогда он принял решение.

Артём сорвал с разгрузки осколочную гранату. Одну. Ту самую, которую они берегли на крайний случай. Этот случай настал.

— Дима, за колонну! — крикнул он.

Дима не спорил. Он нырнул за бетонную колонну, прижался к стене.

Артём выдернул чеку. Граната в его руке казалась холодной и тяжёлой. Он посмотрел на толпу, которая уже вливалась в холл, и метнул её. Чётко. В центр. Под ноги передним рядам.

— Ложись! — крикнул он и сам упал за колонну.

БАХ!

Взрыв разорвал тишину. Осколки прошили толпу. Волна горячего воздуха ударила по ушам. Те, кто был в эпицентре, разлетелись на куски. Тех, кто был дальше, посекло осколками. Холл наполнился дымом и запахом горелого мяса.

Артём вскочил. Фонарь на его автомате выхватил из дыма мечущиеся фигуры. Он открыл огонь. Короткими, экономными очередями. По головам.

— Уходим! — крикнул он Диме.

Они рванули к выходу. Через дым, через трупы, через разбитые двери. На улицу.

Глава 4. Рейд

Свежий воздух ударил в лицо. Улица была серой и пустой. Магазин «24 часа» находился через дорогу. Это была их цель.

— Быстро туда, — скомандовал Артём. — Нам нужна еда, вода, сигареты и, если повезет, бухло. Без этого мы долго не протянем.

Они пересекли двор, держа сектора обстрела. Артём чувствовал, как тяжесть бронежилета давит на плечи, но страх исчез. Осталась только холодная концентрация.

В магазине было темно. Разбитые холодильники, рассыпанные крупы. Артём поднял фонарь, освещая путь. Луч выхватил из темноты перевёрнутые тележки, разбитые витрины, тёмный проход в подсобку.

— Собирай всё в рюкзак, — сказал Артём, вставая на шухер у входа. — Я слежу.

Дима быстро работал руками. Тушенка, галеты, несколько блоков сигарет, бутылки водки и виски — всё летело в мешок. В углу они нашли ящик с энергетиками.

Вдруг со стороны подсобки послышался шорох. Артём мгновенно развернулся, фонарь выхватил из темноты фигуру в фартуке продавщицы. Она была быстрой. Артём не успел выстрелить. Дима среагировал мгновенно — выстрел в упор, и тварь отлетела назад, снося стеллаж с чипсами.

— Уходим! — рявкнул Артём. — Слышишь?

С улицы доносился рев. На шум выстрелов собиралась новая волна мертвецов.

Они выскочили из магазина с полными рюкзаками. Обратный путь был короче, но опаснее. Двор наполнялся серыми фигурами.

— Не останавливаемся! — кричал Артём, стреляя на ходу из своего АК. Луч фонаря плясал по стенам, выхватывая из темноты всё новые и новые фигуры.

Они бежали к своему дому, оставляя за собой дорогу из трупов. Добравшись до подъезда, они захлопнули тяжелую металлическую дверь и забаррикадировали её найденным ломом.

Тяжело дыша, они прислонились к стене. Фонари на автоматах погасли. В наступившей тишине было слышно только их дыхание и глухой стук мертвецов с той стороны двери.

— Мы сделали это, — выдохнул Дима, стягивая мокрую от пота маску.

Артём посмотрел на него, потом на автомат в своих руках.

— Это только начало, брат. Теперь нам нужно подняться на 15-й. И поверь, те, кто выжил в доме, теперь знают, кто здесь главный.

Они начали подъем. Грохот их шагов и лязг оружия снова разносился по этажам. Живые слушали этот звук и понимали: в их доме есть те, кто может дать отпор.

Они поднялись на свой этаж, закрыли за собой тяжелую дверь и приготовились к следующему бою. Апокалипсис только начинался, но у них была подготовка, оружие и плечо друга.

Глава 5. Быстрый подъём

Дверь подъезда они забаррикадировали намертво. Лом, который Дима вставил в ручки, был только началом. Артём быстро оценил обстановку: тяжёлый металлический шкаф для электрощитков, скамейка у входа, кусок арматуры, валявшийся у мусоропровода. Всё это пошло в дело.

— Дима, шкаф! — скомандовал Артём. — Живо!

Они вдвоём подтащили тяжёлый железный шкаф и привалили его к двери. Сверху накинули скамейку. Артём ещё раз дёрнул ручку — держится. Мертвецы с той стороны бились в дверь, но она даже не дрогнула.

— Всё, — выдохнул Артём. — Теперь наверх. Быстро!

Они начали подъём. Не бегом — бежать было нельзя, слишком много шума. Но и не шагом. Быстрым, чётким шагом, отработанным на тренировках. Ступенька за ступенькой. Спина к спине. Фонари на автоматах погашены — экономили батареи. Только тусклый свет аварийных лампочек освещал путь.

На 5-м этаже — тишина. На 7-м — тишина. На 10-м они услышали шорох за одной из дверей. Артём поднял кулак. Замерли. Шорох повторился. Кто-то живой. Но не их дело. Они шли дальше.

На 12-м этаже — труп. Свежий. Женщина. Лежала у лифта, головой вниз. Артём перешагнул через неё, не глядя. Дима — за ним.

На 14-м — никого. Твари, которые были здесь раньше, ушли вниз, на шум. На 15-м — их этаж. Родная дверь. Квартира 156.

Артём подошёл к двери. Прислушался. Тишина. Он достал ключ, вставил в замок. Повернул. Тихо. Открыл дверь.

— Чисто, — прошептал он.

Они вошли. Закрыли дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. И только потом — выдохнули.

Глава 6. Крепость

— Забаррикадируем, — сказал Артём. — По-настоящему.

Они работали быстро. Диван в гостиной трогать не стали — на нём спать. А вот всё остальное тяжёлое пошло в ход.

Шкаф из спальни. Тот самый, доверху забитый вещами. Дима прикинул на глаз: килограмм двести, не меньше. Они с Артёмом кряхтели, но волокли его через коридор. Поставили поперёк двери. Привалили к стене.

— Теперь сейф, — сказал Артём.

Сейф стоял в углу комнаты, где они хранили оружие. Тяжёлый, армейский, с кодовым замком. Под пятьсот килограмм. Они купили его два года назад, когда начали собирать арсенал. Тогда это казалось паранойей. Теперь — необходимостью.

— Как мы его сдвинем? — спросил Дима.

— Вдвоём. Медленно. По сантиметру.

Они упёрлись. Сейф скрипнул, но пошёл. Сантиметр за сантиметром. Пять минут. Десять. Пот заливал глаза. Руки дрожали. Но они его дотащили. Поставили рядом со шкафом. Теперь входная дверь была завалена так, что снаружи её было не открыть даже тараном.

— Всё, — выдохнул Артём, вытирая лоб. — Теперь это крепость.

Дима кивнул. Посмотрел на дверь. Потом на Артёма.

— Окна?

— Окна — нет. Мы на 15-м. Сюда никто не залезет. А если залезет — услышим.

Артём прошёл на кухню. Открыл холодильник. Пусто. Но это было неважно. Он открыл кладовку. Потом вторую. Потом третью.

И тут Дима сделал то, за что Артём был ему особенно благодарен.

Он снял рюкзак. Потом второй. Потом третий. Потом четвёртый. Из магазина они вынесли не просто «кое-что». Они вынесли всё, что смогли утащить. И даже больше.

Дима начал выкладывать на стол. Хлеб — тысяча батонов, упакованных в герметичные пакеты, которые они нашли на складе магазина. Сгущёнка — двести банок. Тушёнка — тридцать. Колбаса — сто упаковок. Сыр — сто упаковок. Сосиски — пятьдесят упаковок. Макароны — сто пачек. Галеты — десять упаковок. Рис — десять. Чипсы — всё, что было в магазине. Три тысячи пачек. С беконом, с паприкой, со сметаной и зеленью, с зелёным луком. Газировка — кола, фанта, спрайт. Около пятисот литров. Водка — четыре бутылки. Виски — две. Сигареты — двадцать блоков. Энергетики — тридцать банок. Спички, зажигалки, свечи. Аптечка — полная, которую они собирали сами. Бинты, жгуты, антисептики, обезболивающие.

Артём смотрел на это и качал головой.

— Ты псих, Дима.

— Я реалист, — ответил тот, вытирая пот со лба. — Ты сказал: еда, вода, сигареты, бухло. Я взял всё, что было. И колбасу. И сыр. И сосиски. И макароны. И хлеб. И сгущёнку. И чипсы. И газировку.

— Тут на год хватит. Минимум. Может, на два.

— Вот и отлично. Значит, два года у нас есть.

Артём подошёл к окну. Посмотрел вниз. Улица была усыпана трупами. Их трупами. Тех, кого они уложили по пути. Вдалеке, у магазина, всё ещё бродили фигуры. Но к дому они не подходили. Пока.

— Знаешь, что самое стрёмное? — сказал Артём, не оборачиваясь.

— Что?

— Что мы только что убили больше тридцати тварей. Внизу. В холле. И ещё столько же — по пути. А живым в этом доме, может, человек двадцать. Может, меньше. И все они сидят по квартирам и трясутся.

— И что?

— А то, что мы — единственные, кто может что-то сделать. Если мы не будем чистить дом, они все сдохнут. Рано или поздно.

Дима подошёл к нему. Встал рядом. Посмотрел на улицу.

— Тогда завтра начнём. Этаж за этажом. Комната за комнатой.

Артём кивнул.

— Этаж за этажом. Комната за комнатой.

Он повернулся к столу, где лежало их богатство. Взял банку сгущёнки. Вскрыл ножом. Протянул Диме.

— Ешь. Завтра будет тяжёлый день.

Дима взял банку. Усмехнулся.

— Ты знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Мы снимали эту хату, потому что она дешёвая. А теперь она — наша крепость.

Артём посмотрел на него. Впервые за день — улыбнулся.

— Значит, не зря снимали.

Они сели за стол. Два пацана. 14 и 16 лет. С автоматами, гранатами и запасом еды на два года. В квартире на 15-м этаже 30-этажного дома. За баррикадой из двухсоткилограммового шкафа и пятисоткилограммового сейфа.

А в углу кухни, в тени, стояли ряды 19-литровых бутылок с водой. Их привезли ещё до апокалипсиса. Дима заказал — на всякий случай. Тогда это казалось блажью. Теперь это было спасение. Около тысячи литров. На год. На двоих. С запасом.

Но главное было не в еде и не в воде. Главное стояло в кладовке, укрытое старым одеялом. Генератор на бензине. Мощный, армейский, который Дима достал через знакомого. А рядом — сорок тонн бензина. В канистрах, в бочках, в канистрах поменьше. Они закупили его ещё до апокалипсиса. Тогда это казалось паранойей. Теперь — необходимостью.

Артём посмотрел на генератор. Потом на Диму.

— Ты знал, что это случится?

Дима пожал плечами.

— Я просто не идиот.

Артём усмехнулся. Открыл колу. Сделал глоток.

— За это и выпьем.

Глава 7. Разведка через чат

Прошла неделя. Может, две. Артём уже сбился со счёта.

Они не чистили дом. Пока не чистили. Но и не бездельничали. По крайней мере, так они себе говорили.

— Дима, бросай гранату! — кричал Артём, сидя на диване с геймпадом в руках.

— Сам бросай, я тебя прикрываю! — орал Дима из другой комнаты.

Они играли в PS5. Ту самую, которую Дима купил ещё до апокалипсиса. Огромный телевизор на стене. Два геймпада. Две банки колы на столике. Пачка чипсов с беконом открыта. Генератор в кладовке тихо гудел, давая электричество. Бензина было сорок тонн — хватит на годы вперёд.

За окном был зомби-апокалипсис. А в квартире на 15-м этаже было тепло, светло и уютно.

— Читер! — крикнул Артём, когда Дима выиграл очередной раунд.

— Не читер, а тактик, — ответил Дима, отхлёбывая колу. — Ты просто нуб.

— Я тебе покажу нуб.

Артём швырнул в него подушкой. Дима заржал.

В дверь поскреблись. Не снаружи — изнутри. Баррикада стояла мёртво. Это был не зомби. Это был телефон. Точнее, планшет, который лежал на столе и вибрировал от уведомлений.

— Опять они, — сказал Артём, не отрываясь от игры.

— Кто?

— Чат жильцов.

Дима поставил игру на паузу. Взял планшет. Открыл чат.

Это был домовой чат. Тот самый, где раньше обсуждали, кто не платит за капитальный ремонт и чей кот орёт по ночам. Теперь это был канал выживания. И там было сто человек. Сто живых душ. Запертых в своих квартирах. На разных этажах. Они переписывались.

Дима начал читать вслух.

«На 3-м этаже опять шум. Кажется, они ломятся в дверь к Светлане Петровне. Но у неё дверь железная, держится.»

«У меня ребёнок. Ему 6 лет. Мы не ели два дня. Но у нас есть крупа. Кто-нибудь знает, как приготовить на свечке?»

«Слышал, на 15-м этаже двое пацанов с автоматами. Они внизу толпу положили. Кто-нибудь знает, они вообще выходят?»

«Артём, Дима, вы здесь? Отзовитесь!»

«Мы знаем, что вы там. Мы слышали выстрелы. Пожалуйста, ответьте.»

«У меня диабет. Инсулин кончается. Но я нашёл старый запас в аптечке. Хватит на месяц.»

«На 20-м этаже твари. Много. Они стучат в стены. Мы не спим уже третью ночь. Но мы справимся.»

«Кто-нибудь. Пожалуйста. Мы умрём здесь.»

«Да не умрёте вы. Сидите тихо, и всё будет нормально.»

«А вы кто вообще?»

«Сосед с 12-го. Валера.»

«Валера, у тебя соль есть?»

«Есть. А что?»

«Поменяю на спички.»

«Идёт.»

Дима дочитал. Посмотрел на Артёма.

— Ну что?

Артём даже не обернулся. Он снова запустил игру.

— Напиши им.

— Что написать?

— Что мы готовимся. Что собираем информацию. Пусть расскажут, где твари, сколько их, есть ли они в квартирах.

Дима кивнул. Начал печатать.

«Здарова. Это Артём и Дима. Мы на 15-м. Готовимся к зачистке дома. Но нам нужна инфа. Кто где видел тварей? Сколько их? Есть ли они в квартирах? Пишите подробно. Этаж, количество, что видели.»

Отправил.

Чат взорвался.

«АРТЁМ! ДИМА! ВЫ ЖИВЫ!»

«Слава богу! А мы думали, вас уже того.»

«Вы правда собираетесь чистить дом?»

«У вас правда автоматы?»

«На 3-м этаже твари. Штук пять. Ломятся в дверь к Светлане Петровне. Она на 4-м. Дверь железная, держится.»

«На 8-м этаже в 12-й квартире вода кончается. И там тварь в подъезде. Одна. Ходит туда-сюда.»

«На 12-м этаже чисто. Мы сидим тихо. Никого не видели уже неделю.»

«На 20-м этаже много. Штук двадцать. Они в коридоре. Стучат в стены. Мы не спим.»

«На 25-м этаже тихо. Но мы не выходим. Боимся.»

«На 29-м этаже Тётя Люда. У неё икра и шампанское. И дизельный генератор. Она хвастается.»

«Да задолбала она уже со своей икрой.»

«А что, у неё правда генератор?»

«Правда. Мы слышим, как он гудит. Дизель. Мощный.»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась.»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда.»

Артём читал это и ухмылялся.

— Смотри, какая полезная инфа. 3-й этаж — пять тварей. 8-й — одна. 12-й — чисто. 20-й — двадцать. 25-й — тихо.

— А 29-й — Тётя Люда с икрой, — добавил Дима.

— Это мы и так знали.

Артём взял планшет. Начал печатать.

«Спасибо за инфу. Мы всё записали. Готовимся. Когда будем готовы — выйдем. Пока сидите тихо. Не открывайте двери. Если что — пишите сюда. Мы читаем.»

Отправил.

Чат снова взорвался. Люди благодарили. Спрашивали, когда. Просили поторопиться. Кто-то предлагал помощь. Кто-то просто писал «удачи».

И тут появилось новое сообщение. От соседки с 29-го этажа. От Тёти Люды.

«Дорогие мои, — писала она. — У меня всё хорошо. Мой муж успел закупить продукты до того, как всё началось. У нас есть икра, шампанское, французский сыр. И самое главное — у нас есть дизельный генератор. Мы живём с комфортом. Если кто-то хочет присоединиться — у нас есть место. Но не бесплатно. Услуга за услугу».

Дима прочитал. Посмотрел на Артёма.

— Смотри. Тётя Люда опять хвастается.

Артём взял планшет. Прочитал. Засмеялся.

— Икра у неё. Шампанское. Французский сыр. А сама небось в халате сидит и боится.

— Она пишет, что у неё дизельный генератор.

— У нас бензиновый. И бензина сорок тонн. Пусть подавится своей икрой.

Артём начал печатать.

«Тётя Люда, а вы в курсе, что внизу, на первом этаже, твари? Они скоро проголодаются. И знаете, что они любят больше всего? Икру и французский сыр. Так что удачи вам с вашим дизельным генератором. А если серьёзно — нам нужна инфа с 29-го. Сколько тварей на вашем этаже? Есть ли они в коридоре?»

Отправил.

Чат замолчал на секунду. Потом взорвался.

«АХАХАХАХА»

«Артём красава»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда»

Тётя Люда ответила через минуту.

«На 29-м этаже тихо. Тварей нет. Мы сидим тихо. Никого не пускаем. И вам не советую сюда лезть. У нас всё под контролем.»

Артём прочитал. Усмехнулся.

— Под контролем у неё. Ладно. Записал. 29-й — чисто.

Он отложил планшет. Взял геймпад.

— Всё, хватит с них. Продолжаем.

Дима усмехнулся. Взял второй геймпад.

— Продолжаем.

За окном стемнело. Генератор гудел. PS5 светилась синим. Чипсы хрустели. Кола шипела.

А в чате жильцов — сто человек — продолжали переписываться. Менять соль на спички. Обсуждать, кто где. И ждать.

Артём и Дима собирали информацию. Готовились. Играли. И ждали своего часа.

Глава 8. Час икс

Утро началось не с кофе. Утро началось с проверки снаряжения.

Артём сидел на полу в коридоре, разложив перед собой всё, что нужно. Бронежилет. Шлем. Балаклава. Разгрузка с магазинами. Гранаты — две осколочные, одна дымовая. Аптечка. Нож. Рация. И автомат — АК-74М с коллиматором, тактической рукояткой и подствольным фонарём. Он проверял каждый магазин, каждый патрон. Передёрнул затвор. Щёлк. Всё работает.

Дима делал то же самое. Его автомат лежал рядом. Он начищал коллиматор, проверял фонарь, поправлял ремень. На столе — планшет с открытым чатом. На часах — 12:00.

— Готов? — спросил Артём, не поднимая головы.

— Так точно, — ответил Дима. — Ты сам?

— Всегда.

Артём встал. Надел бронежилет. Затянул ремни. Надел шлем. Балаклаву. Поверх — тактическая маска. Остались только глаза. Холодные. Собранные. Он был командиром. И он знал, что делает.

Дима тоже оделся. Два бойца. Два автомата.Одна цель.

Артём взял планшет. Открыл чат. Начал печатать.

«Всем внимание. Это Артём и Дима. В 13:00 начинаем зачистку дома. С этого момента — никому не открывать двери. Не высовываться. Не выходить в подъезд. Если услышите выстрелы — не паникуйте. Это мы. Сидите тихо. Если твари начнут ломиться к вам — пишите сюда. Мы придём. Но только если вы сидите тихо и не создаёте шум. Всё понятно?»

Отправил.

Чат взорвался.

«Понял!»

«Удачи, пацаны!»

«Мы будем сидеть тихо!»

«Артём, Дима — вы лучшие!»

«А если твари уже в подъезде?»

«Мы на 8-м. У нас дверь железная. Держимся.»

«На 3-м этаже пять тварей. Они в коридоре. Мы слышим.»

«На 20-м этаже двадцать. Они стучат.»

Артём прочитал. Кивнул. Начал печатать дальше.

«Второе. После зачистки нам нужно будет заварить двери на первых десяти этажах. Там самые опасные. Если у кого-то есть сварочный аппарат — отзовитесь. Но пока ничего не делайте. Сидите тихо. Заваривать будем потом. Когда всё будет чисто. Всё понятно?»

Отправил.

Чат замолчал на секунду. Потом начал отвечать.

«У меня есть. 5-й этаж. Готов помочь после зачистки.»

«У меня тоже. 7-й этаж. Сварка, маска, всё есть.»

«9-й этаж. Есть аппарат. Готов.»

«10-й этаж. Сварочник есть. Жду команды.»

«6-й этаж. Есть. Мне 62 года, но руки помнят.»

Артём посмотрел на экран. Пять мужиков. 40–60 лет. Обычные люди. Сварщики. Сантехники. Просто мужики, которые всю жизнь что-то чинили. Теперь они будут чинить двери. Чтобы спастись. Но потом. После зачистки.

— Пять человек, — сказал Артём. — Хватит.

Дима кивнул. Артём начал печатать.

«Отлично. Пятеро. Вы — на 5, 6, 7, 9 и 10-м. Пока ничего не делайте. Сидите тихо. Ждите. Когда мы закончим зачистку — напишем. Тогда начнёте заваривать. Только свои двери. Не выходите в подъезд. Всё понятно?»

Отправил.

Чат ответил.

«Понял. 5-й этаж. Жду.»

«7-й. Понял.»

«9-й. Жду команды.»

«10-й. Всё будет.»

«6-й. Сварка есть. Жду.»

Артём отложил планшет. Посмотрел на Диму.

— Всё. Предупредили. Пятеро ждут команды.

Дима кивнул. Проверил автомат.

— Сколько времени?

— 12:20.

— Ещё сорок минут.

— Да.

Артём подошёл к окну. Посмотрел вниз. Улица была усыпана трупами. Их трупами. Тех, кого они уложили по пути. Вдалеке, у магазина, всё ещё бродили фигуры. Но к дому они не подходили. Пока.

— Знаешь, что самое стрёмное? — сказал Артём.

— Что?

— Что мы идём вниз. Добровольно. В это пекло.

— Мы подготовились. У нас есть план.

— План есть. Но твари — они не по плану.

Дима подошёл к нему. Встал рядом.

— Тогда импровизируем.

Артём усмехнулся.

— Импровизируем.

Он вернулся к столу. Взял банку колы. Открыл. Сделал глоток.

— Ещё сорок минут. Давай пока в чат напишем, что мы готовы.

Он взял планшет. Начал печатать.

«Мы готовы. В 13:00 выходим. Начинаем с 14-го этажа. Потом вниз. 13, 12, 11, 10. До первого. Потом обратно. Если всё чисто — поднимемся выше. 16, 17, 18. И так до 29-го. Всем сидеть тихо. Не открывать. Не высовываться. Мы идём.»

Отправил.

Чат ответил.

«Удачи!»

«Мы верим в вас!»

«Артём, Дима — вы наши спасители!»

«Сидим тихо. Ждём.»

«На 29-м этаже Тётя Люда. У неё икра. Может, ей тоже помочь?»

«Да ну её. Пусть сама разбирается.»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась.»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда.»

Артём засмеялся. Отложил планшет.

— Всё. Хватит с них. Пора.

Он встал. Взял автомат. Передёрнул затвор. Посмотрел на Диму.

— Готов?

Дима встал. Взял свой автомат. Передёрнул затвор.

— Готов.

Артём подошёл к двери. Отодвинул шкаф. Потом сейф. Тяжело. Медленно. Но они с Димой справились. Дверь открылась. В подъезде стояла тишина. Запах сырости. Запах смерти.

Артём включил фонарь на автомате. Луч прорезал темноту. Он сделал шаг.

— Пошли.

Дима шагнул за ним. Дверь закрылась. Замок. Второй замок. Цепочка. Теперь их крепость была заперта. А они вышли в ад.

На часах — 13:00.

Зачистка началась.

Глава 9. Мясорубка

13:00. Артём открыл дверь.

В подъезде стояла тишина. Такая, что звенело в ушах. Только где-то внизу, на первых этажах, глухо стучали. Мертвецы. Много.

Артём шагнул на площадку. Фонарь на автомате резанул темноту. Луч скользнул по стенам, по полу, по мусору. Никого.

— Чисто, — прошептал он.

Дима вышел за ним. Дверь закрыл. Тихо.

Они начали спуск. 14-й этаж. Тишина. 13-й. Тишина. 12-й. Тишина. 11-й. Тишина.

На 10-м — первый труп. Тварь. Серая, ободранная. Лежала у мусоропровода. Артём поднял кулак. Замерли. Тишина. Он подошёл ближе. Тварь не двигалась. Мертва. Давно. Кто-то убил её до них. Может, сосед. Может, сама сдохла.

— Дальше, — сказал Артём.

Они пошли вниз. 9-й. 8-й. 7-й. На каждом этаже — тишина. Но чем ниже, тем сильнее был запах. Сладковатый, тошнотворный. Запах разложения. Запах смерти.

На 5-м этаже они услышали это. Мокрое чавканье. Хрип. Шорох десятков ног.

Артём остановился. Поднял кулак.

— Контакт, — прошептал он. — Много.

Дима встал рядом. Автомат к плечу. Фонарь включён.

— Сколько?

— Не знаю. Десятки. Может, больше.

Артём выглянул за угол. Луч фонаря выхватил из темноты толпу. Серые фигуры. Десятки. Они стояли в коридоре, бродили, сталкивались друг с другом. Некоторые пытались открыть двери. Скребли. Царапали. Но двери были железные. Держались.

— Считаю до трёх, — сказал Артём. — Потом граната. Потом работаем.

Дима кивнул.

— Раз. Два. Три.

Артём сорвал с разгрузки осколочную гранату. Выдернул чеку. Метнул. В центр толпы.

БАХ!

Взрыв разорвал тишину. Осколки прошили толпу. Те, кто был в эпицентре, разлетелись на куски. Тех, кто был дальше, посекло. Холл наполнился дымом и запахом горелого мяса.

Артём вскинул автомат. Открыл огонь. Короткими очередями. По головам. Дима — за ним. Два ствола. Два фонаря. Два бойца.

Твари повалили со всех сторон. Из коридоров, из-за углов, из лифтовой шахты. Они ползли, шли, бежали. Артём стрелял. Перезаряжал. Стрелял. Дима делал то же самое. Гильзы звонко скакали по бетону. Грохот выстрелов стоял такой, что закладывало уши.

— Артём, слева! — крикнул Дима.

Артём развернулся. Очередь. Три твари упали. Он перезарядил. Ещё очередь. Ещё три.

— Вниз! — крикнул Артём. — Прорываемся!

Они пошли вниз. 4-й этаж. 3-й. 2-й. 1-й. На каждом этаже — твари. Десятки. Они вылезали из квартир, из подсобок, из мусоропроводов. Артём и Дима шли сквозь них. Как нож сквозь масло. Но твари не кончались.

— Сколько их?! — кричал Дима, перезаряжая.

— Много! — отвечал Артём. — Не считай! Просто стреляй!

Они вышли на первый этаж. Холл был завален трупами. Их трупами. Тех, кого они уложили в первый день. Но теперь к ним добавились новые. Сотни. Может, больше.

Артём остановился. Огляделся. Тишина. Только эхо выстрелов в ушах.

— Всё, — выдохнул он. — Первый этаж чист.

Дима прислонился к стене. Тяжело дышал.

— Сколько мы убили?

— Не знаю. Сотню. Может, больше.

— Это пиздец.

— Ага.

Артём подошёл к входной двери. Она была забаррикадирована. Лом, шкаф, скамейка. Всё на месте. Твари снаружи не прорвались. Пока.

Он повернулся. Посмотрел на лестницу. На этажи. На трупы. Сотни трупов. Твари. Люди. Всё смешалось.

— Так, — сказал Артём. — Теперь убираем.

Дима посмотрел на него.

— Что?

— Трупы. Все. И твари, и люди. Всё это. Если оставим — запах будет такой, что мы сами сдохнем. И люди могут превратиться. Или сгнить. Или вонять. Всё — в окно.

— Со второго этажа?

— Со второго. Там никого. Пусть падают. Пусть гниют снаружи.

Дима кивнул.

Артём взял планшет. Открыл чат. Начал печатать.

«Внимание. Первые десять этажей чистые. Твари уничтожены. Но теперь надо убрать трупы. Все. И тварей, и людей. Они могут превратиться или сгнить. Если оставим — запах нас всех убьёт. Все, кто может держать лопату — выходите. С 11-го этажа и выше. Женщины, дети, старики — сидите. Мужчины — вниз. Будем выкидывать всё в окно со второго этажа. Кто может — помогите. Это важно. Без этого мы все задохнёмся.»

Отправил.

Чат ответил не сразу. Потом начали писать.

«Я могу. 40 лет. Выхожу.»

«Мне 62. Руки помнят. Выхожу.»

«Я с 12-го. Могу. Иду.»

«С 15-го. Двое. Выходим.»

«С 18-го. Один. Иду.»

Артём прочитал. Кивнул.

— Пятеро. Плюс мы. Семеро. Хватит.

Дима посмотрел на него.

— А ты уверен, что они пойдут? Там внизу трупы. Много.

— Пойдут. Или задохнутся.

Через десять минут они собрались внизу. Пятеро мужиков. 40–60 лет. Обычные. Усталые. Испуганные. Но с лопатами. Артём и Дима — с автоматами. На всякий случай.

— Работаем так, — сказал Артём. — Я и Дима прикрываем. Вы — таскаете. Всё — в окно. Со второго этажа. И твари, и люди. Без разницы. Все могут превратиться. Все могут вонять. Всё — наружу. Всё понятно?

Мужики кивнули.

— Понятно.

— Тогда начали.

Работа закипела. Мужики таскали трупы. Тварей — к окну. Людей — туда же. Лопатами, руками, чем придётся. Трупы были тяжёлые. Скользкие. Воняли. Но мужики работали. Молча. Стиснув зубы.

Артём и Дима стояли на страже. Фонари на автоматах освещали коридоры. Тишина. Только шорох трупов. Только тяжёлое дыхание. Только звук падающих тел за окном.

Через два часа первый этаж был очищен. Потом второй. Потом третий. Этаж за этажом. Медленно. Тяжело. Но они делали это.

К вечеру первые десять этажей были очищены от трупов. Все — и твари, и люди — за окном. На улице. Снаружи. Пусть гниют. Пусть вороны клюют. Пусть ветер разносит запах. Но не в доме.

Артём стоял на втором этаже. Смотрел в окно. Внизу — гора трупов. Сотни. Может, больше. Он отвернулся.

— Теперь лифт, — сказал он.

Дима подошёл.

— Что лифт?

— Шахту. Надо заварить. Твари могут вылезти оттуда. Из подвала. Из шахты. Надо закрыть.

— Сварщики?

— Да. Пятеро. Они уже здесь.

Они спустились к лифту. Шахта была открыта. Тёмная. Глубокая. Оттуда тянуло холодом и запахом. Артём посветил фонарём. Внизу — что-то шевелилось. Ещё твари. В подвале. Много.

— Завариваем, — сказал Артём. — Намертво.

Сварщики притащили аппараты. Арматуру. Металл. Начали варить. Шахту лифта — с первого по десятый этаж. Всё, что можно. Двери. Стены. Пролёты. Намертво. Чтобы ни одна тварь не вылезла.

На пролёте между 10 и 11 — особенно. Там варили всё. Всё, что можно. Арматура. Металл. Искры. Намертво. Чтобы разваривать это всё — лет сорок.

К полуночи всё было закончено. Первые десять этажей — чистые. Трупы — за окном. Шахта лифта — заварена. Пролёт между 10 и 11 — заварен арматурой. Намертво.

Артём стоял на 11-м этаже. Смотрел вниз. На заваренный пролёт. На металл. На арматуру. На дело своих рук.

— Всё, — сказал он. — Первый день закончен.

Дима подошёл. Встал рядом.

— Сколько мы убили?

— Сотню. Может, больше.

— Это пиздец.

— Ага.

Они стояли молча. Смотрели вниз. А в чате жильцов — сто человек — писали. Благодарили. Спрашивали. Тётя Люда с 29-го этажа опять хвасталась икрой.

Артём усмехнулся. Взял планшет. Напечатал.

«Тётя Люда, а вы в курсе, что внизу, на первых десяти этажах, мы убили сотню тварей? И теперь там всё заварено арматурой. Так что сидите со своей икрой. И не высовывайтесь.»

Отправил.

Чат засмеялся.

«АХАХАХАХА»

«Артём красава»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась.»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда.»

Артём отложил планшет. Посмотрел на Диму.

— Всё. Завтра — выше. 16, 17, 18. И так до 29-го.

— До 29-го?

— До 29-го.

Артём усмехнулся. Посмотрел на чат. Тётя Люда молчала.

— Ладно. Завтра.

Они сидели на 11-м этаже. Уставшие. Грязные. Но живые. А внизу, на первых десяти этажах, всё было заварено. Арматура. Металл. Намертво. На годы. Может, на десятилетия.

Глава 10. Крыша

Дом был чист.

Прошло ещё две недели. Может, три. Артём сбился со счёта. Они зачистили всё — с первого по тридцатый этаж. Твари кончились. Все. Сотни. Может, тысячи. Их выкинули в окно, сожгли, закопали. Подъезды проветрили. Стены вымыли. Запах ушёл.

И тогда Артём сказал:

— Делаем свет.

Дима не спорил. Генератор у них был. Бензина — сорок тонн. Провода, лампочки, выключатели — всё нашли в подвале, в кладовках, в магазине. Мужики, которые помогали таскать трупы, теперь помогали тянуть провода. Женщины мыли полы. Дети сидели тихо. Все делали что-то.

Через неделю в доме был свет. Нормальный. Не аварийный. Не тусклый. Яркий. Лампочки в подъездах. Лампочки в коридорах. Лампочки в квартирах. Генератор гудел в кладовке на 15-м этаже, давая электричество на весь дом. На 30 этажей. На сто человек.

Люди выходили из квартир. Впервые за месяц. Осторожно. Боязливо. Но выходили. Смотрели на свет. Улыбались. Плакали. Обнимались.

Артём стоял на 15-м этаже. Смотрел на это. Дима подошёл.

— Смотри. Живые.

— Ага. Живые.

— Мы сделали это.

— Сделали.

Они стояли молча. Смотрели, как люди ходят по подъезду. Как дети бегают. Как старики сидят на лавочках у окон. Как жизнь возвращается.

Потом Артём сказал:

— Надо проверить, что снаружи.

Дима посмотрел на него.

— Что?

— Снаружи. Что там? Сколько тварей? Где они? Идут ли к нам? Надо смотреть.

— И как?

— Крыша. Там видно всё.

Они поднялись на крышу. 30-й этаж. Выше только небо. Ветер. Холод. И вид на весь город.

Город был мёртв. Улицы пустые. Машины брошены. Дома разрушены. Кое-где горели пожары. Кое-где бродили фигуры. Твари. Много. Но не здесь. Не у их дома.

Артём подошёл к краю. Посмотрел вниз. Улица перед домом была пуста. Только гора трупов. Та самая. Сотни тел. Их тела. Снаружи. Пусть гниют.

— Чисто, — сказал он. — Пока.

Дима встал рядом. Посмотрел вдаль.

— А вон там?

Артём посмотрел. Вдалеке, у магазина, бродили фигуры. Десятки. Может, больше. Они ходили кругами. Не приближались. Но и не уходили.

— Твари, — сказал Артём. — Много. Но далеко.

— Пока далеко.

— Ага.

Артём повернулся. Пошёл к сумке, которую принёс с собой. Открыл. Достал две снайперские винтовки. СВД. Длинные. Тяжёлые. С оптикой. Он положил одну на parapet. Вторую протянул Диме.

— Держи.

Дима взял. Посмотрел на винтовку. Потом на Артёма.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Будем смотреть. Наблюдать. Если твари пойдут к нам — увидим заранее.

— И что потом?

— Потом решим.

Дима кивнул. Лёг на parapet. Прильнул к оптике. Начал смотреть.

Артём сделал то же самое. Лёг рядом. СВД перед ним. Оптика. Увеличение. Он смотрел на город. На улицы. На дома. На тварей. На всё.

— Вижу группу, — сказал Дима. — Слева. У школы. Штук двадцать.

— Вижу, — ответил Артём. — Стоят. Не двигаются.

— А вон ещё. Справа. У магазина. Штук тридцать.

— Вижу. Ходят кругами.

— А вон там. Дальше. У моста. Штук сто. Может, больше.

Артём посмотрел. Мост. Далеко. Но видно. Толпа. Серая. Сотни. Может, тысячи. Они стояли. Ждали. Чего-то.

— Это проблема, — сказал Артём.

— Ага. Если они пойдут сюда — нам конец.

— Не пойдут. Пока не почуют.

— А если почуют?

— Тогда будем стрелять. С крыши. У нас СВД. У них нет.

Дима усмехнулся.

— Логично.

Они лежали молча. Смотрели. Город был мёртв. Но они были живы. Дом был жив. Сто человек. Свет. Еда. Вода. Генератор. Бензин. Оружие. Патроны.

Артём посмотрел в оптику. На мост. На толпу. На тварей. Они стояли. Ждали.

— Знаешь, что самое стрёмное? — сказал он.

— Что?

— Что мы не знаем, сколько их там. За мостом. В других районах. В других городах. Может, весь мир — это одна большая толпа тварей. А мы — одни. На 30-м этаже. С автоматами и СВД.

Дима помолчал. Потом сказал:

— Но мы живы.

— Ага. Живы.

— И у нас есть свет. Еда. Вода. Люди.

— Ага.

— И СВД.

Артём усмехнулся.

— И СВД.

Они лежали на крыше. Смотрели на город. На тварей. На смерть. Но они были живы. И они были готовы.

Внизу, в доме, горел свет. Люди ходили по подъезду. Дети играли. Женщины готовили еду. Мужики чинили двери. Сварщики варили арматуру. Всё было нормально. Насколько это возможно.

А на крыше, на 30-м этаже, два пацана. 14 и 16 лет. Со снайперками. Смотрели. Ждали. Охраняли.

— Артём, — сказал Дима.

— Что?

— А что мы будем делать, если они всё-таки пойдут?

Артём помолчал. Посмотрел в оптику. На толпу у моста. На сотни. На тысячи.

— Тогда будем стрелять, — сказал он. — Пока есть патроны. А потом — что-нибудь придумаем.

— Например?

— Например, взорвём мост. Или сожжём. Или...

— Или что?

Артём усмехнулся.

— Или сдохнем. Но не сегодня.

Дима засмеялся.

— Не сегодня.

Они лежали на крыше. Смотрели. Ждали. Охраняли. А внизу, в доме, горел свет. И жизнь продолжалась.

Глава 11. Мост

Артём лежал на крыше. Смотрел в оптику СВД. На мост. На толпу. На тварей, которые стояли там. Ждали. Сотни. Может, тысячи.

Он опустил винтовку. Посмотрел на Диму.

— Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Надо взорвать мост.

Дима посмотрел на него. Потом на мост. Потом снова на Артёма.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Этот мост — единственный путь в наш район. Через реку. Если мы его взорвём — район отрезан. Твари не пройдут. Никто не пройдёт.

— А если там люди? Живые?

— На мосту? Вряд ли. Там только твари. Мы смотрели два дня. Ни одной живой души.

— А если они вплавь?

— Они не плавают. Они тупые. Будут стоять на берегу и ждать. Пока не сгниют.

— А если найдут другой путь?

— Не найдут. Я смотрел карту. Район со всех сторон омывается рекой. Огромной. Только этот мост. Всё.

Дима помолчал. Посмотрел на мост. Длинный. Бетонный. Единственный путь.

— Ладно. Как?

Артём встал. Пошёл к сумке. Открыл. Достал два РПГ. Гранатомёты. Тяжёлые. Заряженные. И ящик с ракетами. Двенадцать штук. Он положил один РПГ на parapet. Второй протянул Диме.

— Держи.

Дима взял. Посмотрел на гранатомёт. Потом на ящик с ракетами. Потом на Артёма.

— Ты уверен?

— Уверен. Бьём по несущим колоннам. Потом по пролётам. Пока мост не развалится полностью. Я стреляю первый. Ты — второй. Потом меняемся. Пока ракеты не кончатся.

— А если твари пойдут на нас?

— Тогда уходим. Быстро. Вниз. Завариваем всё. Сидим тихо.

Дима кивнул.

Артём лёг на parapet. Прицелился. РПГ на плече. Оптика. Мост. Первая несущая колонна. Самое слабое место.

Он выдохнул. Нажал на спуск.

ВЖУХ!

Ракета ушла. Дымный след. Прямо в колонну. БАБАХ! Взрыв. Бетон разлетелся. Колонна рухнула. Мост просел. Но не упал. Держался.

— Дима! — крикнул Артём. — Вторая!

Дима вскинул РПГ. Прицелился. Вторая колонна. БАБАХ! Ещё взрыв. Ещё колонна рухнула. Мост просел сильнее. Но держался.

— Ещё! — крикнул Артём.

Он перезарядил. Прицелился. Третья колонна. БАБАХ! Четвёртая. БАБАХ! Пятая. БАБАХ!

Дима не отставал. Шестая. Седьмая. Восьмая. БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!

Мост дрожал. Бетон крошился. Арматура рвалась. Пролёты падали в реку. Один за одним. Огромные куски бетона. Пыль. Дым. Грохот.

Артём перезарядил. Девятый залп. В центр. БАБАХ!

Дима добил. Десятый залп. В последнюю опору. БАБАХ!

Мост не выдержал. Рухнул. Полностью. Все пролёты. Все опоры. Всё. Огромная туча пыли поднялась в воздух. Обломки полетели в реку. Волны. Грохот. Эхо.

Артём встал. Посмотрел. Моста не было. Только обломки. Только вода. Только пыль. Ни одной целой опоры. Ни одного пролёта. Всё. Разнесли в щепки.

— Всё, — сказал он. — Нет моста.

Дима опустил РПГ. Посмотрел.

— Нет моста.

И тут они услышали это. Рёв. Громкий. Яростный. Тысячи глоток. Твари на том берегу. Они бежали. На шум. На взрыв. Они хотели есть. Они хотели убивать. Они бежали к мосту.

Но моста не было.

Первые ряды добежали до края. Остановились. Заревели. Начали падать в воду. Те, кто был за ними, толкали их. Падали сами. Сотни. Тысячи. Они падали в воду. Тонули. Барахтались. Но не могли перебраться.

Артём смотрел на это. Улыбался.

— Смотри. Они тупые.

Дима засмеялся.

— Тупые.

Твари продолжали бежать. Падать. Тонуть. Реветь. Но моста не было. И они не могли пройти. Никогда.

Артём повернулся. Взял СВД. Лёг на parapet. Прицелился. В толпу. В тех, кто стоял на берегу. Кто не упал. Кто ревел. Он выстрелил. Один. Голова лопнула. Он выстрелил ещё. Ещё один. Ещё. Ещё.

Дима взял вторую СВД. Лёг рядом. Начал стрелять. Два выстрела. Два трупа. Ещё. Ещё.

Они стреляли. Медленно. Спокойно. Как на тренировке. Твари падали. Одна за одной. Сотни. Может, тысячи. Но они не кончались. Они всё шли и шли. К мосту. Которого не было.

— Артём, — сказал Дима.

— Что?

— А если они найдут другой путь?

— Не найдут. Я смотрел карту. Район со всех сторон омывается рекой. Только мост. Всё.

— А если вплавь?

— Они не плавают. Я же говорил.

— А если...

— Дима. Хватит. Мы сделали это. Моста нет. Район отрезан. Они не пройдут. Всё.

Дима замолчал. Посмотрел в оптику. На толпу. На тварей. На смерть. Потом сказал:

— Ладно. Не пройдут.

Они лежали на крыше. Стреляли. Смотрели. Охраняли. Внизу, в доме, горел свет. Люди ходили по подъезду. Дети играли. Женщины готовили еду. Мужики чинили двери. Сварщики варили арматуру. Всё было нормально.

А на крыше, на 30-м этаже, два пацана. 14 и 16 лет. Со снайперками и РПГ. Смотрели. Ждали. Охраняли.

Артём оторвался от оптики. Посмотрел на Диму.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Мы только что взорвали мост. Единственный путь в наш район. Десять залпов. И теперь мы отрезаны от всего города.

Дима засмеялся.

— Ага. Отрезаны.

— Но зато живы.

— Зато живы.

Они засмеялись. Потом снова прильнули к оптике. Стрелять. Смотреть. Ждать.

А твари всё шли и шли. К мосту. Которого не было. Падали в реку. Тонули. Ревели. Но не проходили.

Никогда.

Глава 12. Чат ожил

Артём и Дима спустились с крыши только к вечеру. Усталые. Грязные. Но довольные. Мост — всё. Разнесли в щепки. Десять залпов. Ни одной целой опоры.

Они зашли в квартиру. Закрыли дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. Шкаф на место. Сейф на место. И только потом — выдохнули.

Артём снял шлем. Балаклаву. Бронежилет. Бросил на пол. Пошёл на кухню. Открыл холодильник. Достал колу. Открыл. Сделал глоток. Потом ещё.

Дима сделал то же самое. Плюхнулся на диван. Взял геймпад.

— Врубай.

Артём врубил PS5. Они сели играть. Но не успели. Планшет на столе завибрировал. И не переставая. Уведомление за уведомлением. Чат жильцов.

— Опять они, — сказал Артём, не отрываясь от игры.

— Глянь. Может, что важное.

Артём взял планшет. Открыл чат. И замер.

Чат жил. По-настоящему. Сто человек. Все писали. Все обсуждали. Взрыв. Мост. Тварей. Друг друга. И главное — все они были с 11-го по 30-й этаж. Первые десять этажей пустые. Вообще никого. Всех переселили выше. Ещё после зачистки. Квартиры с 1-го по 10-й — пустые. Заваренные. Мёртвые.

Артём начал читать вслух.

«Вы слышали?! Мост взорвали!»

«Слышали! Я на 18-м. У меня окна на реку. Всё видел!»

«Это Артём и Дима. Больше некому.»

«Они психопаты. Настоящие.»

«Они нас спасли. Опять.»

«Мост — единственный путь в район. Теперь мы отрезаны.»

«Зато твари не пройдут.»

«А если там были люди?»

«Какие люди? Там твари были. Сотни. Мы видели.»

«Я с 22-го. У меня тоже окна на реку. Видел, как они падали в воду. Сотни. Может, тысячи.»

«Это пиздец.»

«Это спасение.»

«Артём, Дима, вы там?»

«Они небось опять в PS5 играют.»

«Ага. Мост взорвали и пошли играть.»

«Красавцы.»

Артём усмехнулся. Читал дальше.

«Слушайте, а у меня вода кончается. Кто может поделиться?»

«У меня есть. 12-й этаж. Могу дать литров десять.»

«Спасибо! Я с 8-го. Поднимусь?»

«Ты чё, с 8-го? Там же никого нет. Всех переселили.»

«А, точно. Я с 13-го. Забыл. Переехал вчера.»

«Ахахаха. Бывает.»

«У меня крупа есть. Гречка. Меняю на тушёнку.»

«Идёт. Я с 14-го.»

«У меня соль. Меняю на спички.»

«Валера, ты уже задолбал со своей солью.»

«Да ладно вам. Соль — это важно.»

«У меня ребёнок. Ему 6 лет. Мы не ели два дня. Но у нас есть крупа. Кто-нибудь знает, как приготовить на свечке?»

«На свечке — долго. У меня есть газовая горелка. Могу дать. Я с 16-го.»

«Спасибо! Вы ангел!»

«У меня диабет. Инсулин кончается. Но я нашёл старый запас. Хватит на месяц.»

«Держись. Если что — мы рядом.»

«На 20-м этаже тихо. Мы сидим. Никого не видели уже неделю.»

«На 25-м тоже тихо. Но мы не выходим. Боимся.»

«Чего боитесь? Твари внизу. Артём и Дима всё зачистили. Первые десять этажей пустые. Заваренные.»

«А вдруг где-то остались?»

«Не остались. Мы слышали, как они стреляли. Два дня. Всё чисто.»

«А свет? Откуда свет?»

«Генератор. У Артёма и Димы. Бензин. Сорок тонн.»

«Сорок тонн?!»

«Ага. Они серьёзно подготовились.»

«Психопаты.»

«Красавцы.»

Артём читал. Улыбался. Дима смотрел через плечо.

— Смотри, как они оживились.

— Ага. Мост взорвали — и все вдруг заговорили.

— Люди. Что с них взять.

Чат продолжал.

«Слушайте, а давайте организуемся?»

«Как?»

«Ну, как-то. Соберёмся. Обсудим. Кто что может. Кто что умеет. Может, огород разведём на крыше?»

«На крыше? Зимой?»

«Ну, не зимой. Летом. Сейчас-то осень.»

«У меня семена есть. Помидоры, огурцы. Могу поделиться.»

«А земля?»

«В подвале. Мешки. Я видела.»

«В подвале твари были.»

«Артём и Дима зачистили. Всё чисто. Но лифт заварен. В подвал не попасть.»

«А как же земля?»

«Через лестницу?»

«Не. Лестница заварена. Намертво. Арматурой.»

«Ну и ладно. Без огорода проживём.»

«Ага. У нас еды на два года.»

«На два года?!»

«Ага. Дима набрал. Дохуя.»

«Красавец.»

Артём засмеялся. Читал дальше.

«Слушайте, а Тётя Люда с 29-го? Она вообще выходит?»

«Не. Сидит со своей икрой.»

«У неё дизельный генератор. Мы слышим, как гудит.»

«А у нас бензиновый. И бензина сорок тонн.»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась.»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда.»

«Да ладно вам. Может, она нормальная.»

«Нормальная? Она нам предлагала место за услугу.»

«Какую?»

«Не сказала. Но явно не бесплатно.»

«Да ну её.»

«Ага. У нас есть Артём и Дима. Нам Тётя Люда не нужна.»

Артём отложил планшет. Посмотрел на Диму.

— Смотри. Они уже организовываются.

— Ага. Огород на крыше. Семена. Земля.

— Может, и правда? Летом посадим. Помидоры. Огурцы.

— Ага. И картошку.

— Картошку? Где?

— В подвале. Мешки. Я видел.

— А твари?

— Зачистили.

— А лифт?

— Заварен. Намертво.

— А лестница?

— Тоже заварена. Арматурой. На пролёте между 10 и 11.

— Тогда как в подвал?

— Никак. Забыли про подвал.

Они засмеялись. Артём взял планшет. Начал печатать.

«Здарова. Это Артём и Дима. Мост взорвали. Твари не пройдут. Район отрезан. Но мы живы. У нас есть свет, еда, вода, генератор. И PS5. Если кто хочет помочь — помогите. Если нет — сидите тихо. Мы будем охранять. Если что — пишите. Мы рядом. И да, первые десять этажей пустые. Вообще никого. Все заварено. Не спускайтесь туда. Ничего там нет. И в подвал тоже не спускайтесь. Лифт заварен. Лестница заварена. Всё.»

Отправил.

Чат взорвался.

«АРТЁМ! ДИМА! ВЫ ЛУЧШИЕ!»

«Слава богу!»

«Мы знали!»

«Вы нас спасли!»

«Спасибо!»

«Артём, Дима — вы наши герои!»

«А можно к вам в гости? В PS5 поиграть?»

«Ахахаха. Очередь.»

«Я с 18-го. У меня чай есть. Могу принести.»

«У меня печенье. Домашнее. Ещё до всего.»

«Печенье? Серьёзно?»

«Ага. Мама пекла. Я сохранила.»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась.»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда.»

Артём засмеялся. Отложил планшет.

— Всё. Хватит с них. Пора спать.

Дима кивнул. Взял геймпад.

— Ещё один раунд?

— Давай.

Они играли. Чат продолжал жить. Люди переписывались. Обсуждали. Планировали. Организовывались. Сто человек. С 11-го по 30-й этаж. Живых. В доме на 30 этажей. Отрезанном от мира. Но не отрезанном от жизни.

А на 29-м этаже Тётя Люда сидела со своей икрой. Молчала. И думала, что делать.

Глава 13. Собрание

Идея пришла в голову Валере с 12-го этажа. Тому самому, который всё время менял соль на спички.

«Слушайте, — написал он в чат. — А давайте соберёмся? Все вместе. На 30-м этаже. Там крыша рядом. Места много. Обсудим, как жить дальше. Кто что может. Кто что умеет. А то сидим по квартирам, как крысы.»

Чат замер на секунду. Потом взорвался.

«А что, идея!»

«Давно пора!»

«Я за!»

«Где? На 30-м?»

«На 30-м. В холле. Там места дохрена.»

«А твари?»

«Какие твари? Артём и Дима всё зачистили.»

«А если что?»

«Тогда Артём и Дима разберутся.»

«А они придут?»

«Напишем им.»

Валера написал.

«Артём, Дима, вы там? Собрание хотим устроить. На 30-м. В 15:00. Придёте?»

Ответ пришёл через минуту.

«Придём. Но без экипировки. Впадлу одеваться. Со СВД будем. На всякий случай.»

Чат засмеялся.

«Ахахаха. Красавцы.»

«Без экипировки, но с СВД.»

«Логично.»

«Впадлу — это святое.»

«Ждём!»

В 15:00 народ начал собираться. Люди выходили из квартир. Осторожно. Боязливо. Но выходили. С 11-го, с 12-го, с 15-го, с 18-го, с 20-го, с 25-го, с 28-го. Женщины. Мужчины. Дети. Старики. Все шли на 30-й этаж. В холл. Где было светло. Где горели лампочки. Где гудел генератор.

Артём и Дима пришли последними. Не спеша. Спокойно. Артём — в обычной чёрной футболке, спортивных штанах и кроссовках. Дима — в сером худи и джинсах. Никакой экипировки. Никаких бронежилетов. Никаких шлемов. Никаких балаклав. Только лица. Молодые. Уставшие. Но спокойные.

В руках у каждого — СВД. Длинная. Тяжёлая. С оптикой. Они держали их просто. Как трости. Как часть себя. Не направляли ни на кого. Просто держали. На всякий случай.

Народ замолчал, когда они вошли. Сто человек. Смотрели на двух пацанов. 14 и 16 лет. Которые убили сотни тварей. Которые взорвали мост. Которые спасли их всех.

Артём оглядел толпу. Кивнул.

— Здарова.

— Здарова, — ответили вразнобой.

— Ну что, собрание? Давайте. Кто первый?

Валера вышел вперёд. Мужик лет пятидесяти. Лысый. В очках. С солью в кармане. Он всегда носил с собой соль. На всякий случай.

— Я, — сказал он. — Я Валера. С 12-го. Ну, вы знаете. Я предлагаю обсудить, как жить дальше. Кто что может. Кто что умеет. У кого какие запасы. Чтобы не было неразберихи.

Артём кивнул.

— Логично. Давай.

Валера продолжил.

— У меня соль. Много. Могу делиться. Но мне нужны спички. Или зажигалки. Или что-то для растопки.

— У меня спички, — сказала женщина с 15-го. — Много. Могу делиться.

— Отлично. Меняемся.

— У меня крупа, — сказал мужик с 18-го. — Гречка, рис, макароны. Много. Могу делиться.

— А у меня тушёнка, — сказала женщина с 20-го. — Много. Могу делиться.

— А у меня вода, — сказал парень с 22-го. — Много. Могу делиться.

— А у меня генератор, — сказал Артём. — Бензин. Сорок тонн. Свет. Всё есть.

Толпа замолчала. Сорок тонн бензина. Это было что-то.

— А у меня PS5, — добавил Дима. — И кола. И чипсы. Три тысячи пачек.

Чат засмеялся. Вживую. Люди заулыбались.

— Красавцы.

— Психопаты.

— Гении.

Артём поднял руку. Все замолчали.

— Так, — сказал он. — Давайте по-серьёзному. У нас есть дом. Есть свет. Есть еда. Есть вода. Есть оружие. Есть патроны. Есть люди. Сто человек. Это сила. Но нам нужно organise. Понимаете? Организоваться. Кто-то должен следить за генератором. Кто-то — за едой. Кто-то — за водой. Кто-то — за оружием. Кто-то — за порядком. Кто-то — за детьми. Кто-то — за стариками. Мы не можем просто сидеть и ждать. Мы должны работать. Все. Понятно?

Толпа кивнула.

— Понятно.

— Тогда давайте решать. Кто что может. Кто что хочет. Кто что будет делать.

Началось обсуждение. Люди говорили. Слушали. Спорили. Соглашались. Распределяли. Кто-то взял на себя генератор. Кто-то — еду. Кто-то — воду. Кто-то — оружие. Кто-то — детей. Кто-то — стариков. Кто-то — готовку. Кто-то — уборку. Кто-то — ремонт. Кто-то — охрану.

Артём и Дима стояли в стороне. Со СВД в руках. Смотрели. Слушали. Иногда вставляли слово. Но в основном молчали. Они сделали своё дело. Теперь пусть люди сами решают.

И тут вперёд вышла женщина. Лет шестидесяти. В халате. С причёской. С макияжем. Тётя Люда. С 29-го этажа. Богатая. С икрой. С шампанским. С французским сыром. С дизельным генератором.

— Можно? — спросила она.

Артём кивнул.

— Можно.

Тётя Люда оглядела толпу. Улыбнулась. Натянуто.

— Дорогие мои, — начала она. — У меня всё хорошо. Икра, шампанское, французский сыр. Дизельный генератор. Мы живём с комфортом. Если кто-то хочет присоединиться — у нас есть место. Но не бесплатно. Услуга за услугу.

Толпа замолчала. Потом зашумела.

— Опять она!

— Задолбала!

— Услуга за услугу!

— Да ну её!

— У нас есть Артём и Дима!

— Ага! И бензин! Сорок тонн!

— И PS5!

— И чипсы! Три тысячи пачек!

Артём поднял руку. Все замолчали.

— Тётя Люда, — сказал он. — Спасибо за предложение. Но нам не нужно. У нас есть всё. И даже больше. Так что сидите со своей икрой. И не высовывайтесь.

Толпа засмеялась. Тётя Люда покраснела. Развернулась. Ушла. Хлопнув дверью.

Чат — тот, который виртуальный — взорвался.

«АХАХАХАХА»

«Артём красава»

«Тётя Люда, вы там как?»

«Икра небось уже кончилась.»

«Французский сыр с плесенью. Как и ваша жизнь, тётя Люда.»

Собрание продолжалось. Люди обсуждали. Планировали. Организовывались. Сто человек. С 11-го по 30-й этаж. Живых. В доме на 30 этажей. Отрезанном от мира. Но не отрезанном от жизни.

Артём и Дима стояли в стороне. Со СВД в руках. Без экипировки. Впадлу было одеваться. Смотрели. Слушали. Улыбались.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал Артём.

— Что?

— Мы только что организовали коммуну. В зомби-апокалипсисе.

Дима засмеялся.

— Ага. Коммуну.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на толпу. На людей. На жизнь. Которая продолжалась.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. На крышу. Надо смотреть.

— Ага. Надо смотреть.

Они пошли на крышу. Со СВД в руках. Без экипировки. Впадлу было одеваться. Но смотреть надо. Охранять надо. Жить надо.

Глава 14. Лето

Лето пришло незаметно.

Ещё вчера был серый, промозглый май. Дождь. Ветер. Холод. А сегодня — солнце. Жара. Зелень. Река блестит. Птицы поют. Настоящее лето.

Крыша их дома была огромной. Не просто крыша — целый мир. Бетонная площадка, обнесённая парапетом. Триста квадратных метров. Может, больше. Места хватало на всё.

Артём и Дима вышли на крышу утром. Со СВД в руках. Без экипировки. Впадлу было одеваться. На Артёме — чёрная футболка, спортивные штаны, кроссовки. На Диме — серая майка, шорты, сланцы. Лето же.

Они подошли к краю. Посмотрели вниз. На реку. На город. На мост. Точнее, на то, что от него осталось. Обломки. Бетон. Арматура. Всё в воде. Всё ржавое. Всё мёртвое.

— Жара, — сказал Дима.

— Ага. Пекло.

— Хорошо.

— Ага. Хорошо.

Они стояли молча. Смотрели на реку. На солнце. На небо.

А на крыше кипела жизнь. Настоящая. Лето. Люди вышли из квартир. Все. Сто человек. С 11-го по 30-й этаж. Все на крыше. Потому что там — солнце. Потому что там — воздух. Потому что там — жизнь.

В углу, у вентиляционных шахт, мужики сколотили длинный стол. Из досок. Из дверей. Из чего нашли. На столе — мангал. Тоже самодельный. Из бочки. В мангале — угли. На углях — мясо. Тушёнка. Сосиски. Курица. Всё, что было. Всё, что нашли. Всё, что сохранили.

Женщины суетились рядом. Резали хлеб. Открывали банки. Мешали в кастрюлях. Варили. Жарили. Парили. Готовили. На всех. На сто человек. На весь дом.

Дети бегали по крыше. Играли в догонялки. Смеялись. Кричали. Прыгали. Радовались. Солнцу. Лету. Жизни.

Старики сидели на лавочках. Лавочки принесли из подъезда. Из квартир. Из парка. Поставили вдоль парапета. Чтобы смотреть на реку. На город. На небо. Старики сидели. Разговаривали. Вспоминали. Молчали. Грелись на солнце.

Молодые парни и девчонки сидели на бетонном полу. На одеялах. На подушках. На чём придётся. Играли в карты. В шахматы. В нарды. Слушали музыку. С телефона. С колонки. С чего-то. Общались. Смеялись. Жили.

Артём и Дима стояли в стороне. У парапета. Со СВД в руках. Смотрели. Не на людей. На город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

К ним подошла женщина. Лет сорока. С тарелкой. В тарелке — мясо. Тушёнка. Хлеб. Овощи. Всё горячее. Всё свежее.

— Мальчики, — сказала она. — Поешьте. Вы с утра не ели.

Артём посмотрел на неё. Улыбнулся.

— Спасибо.

Он взял тарелку. Дима взял вторую. Они ели. Стоя. У парапета. Со СВД под мышкой. Смотрели на реку. На солнце. На жизнь.

— Вкусно, — сказал Дима.

— Ага. Вкусно.

— Кто готовил?

— Не знаю. Женщины.

— Молодцы.

— Ага. Молодцы.

Они ели. Молча. Смотрели. На город. На реку. На небо. На всё.

К ним подошёл старик. Лет восьмидесяти. С палочкой. В очках. С газетой. Старой. Прошлогодней. Он сел на лавочку рядом. Посмотрел на Артёма. На Диму. На СВД. Улыбнулся.

— Сынки, — сказал он. — А вы чего с автоматами-то? Твари же кончились.

Артём посмотрел на него. Потом на Диму. Потом снова на старика.

— На всякий случай, дед.

— На всякий случай? — старик засмеялся. — Какие твари? Мост взорван. Река. Город мёртвый. Какие твари?

— Всякие, — ответил Артём. — Может, люди. Может, ещё что.

Старик посмотрел на него. Внимательно. Потом кивнул.

— Понял. Ну, сидите. Охраняйте. Молодцы.

Он развернул газету. Начал читать. Прошлогодние новости. Про погоду. Про футбол. Про политику. Всё это было уже неважно. Но он читал. Потому что привык. Потому что живой.

Артём и Дима стояли. Со СВД. Смотрели. На реку. На город. На солнце. На жизнь.

А на крыше кипела жизнь. Мужики жарили мясо. Женщины резали хлеб. Дети бегали. Старики сидели на лавочках. Молодые играли в карты. Все общались. Все смеялись. Все жили.

И всем было похуй. На тварей. На мост. На город. На всё. Потому что лето. Потому что солнце. Потому что жизнь. Потому что они выжили.

Артём посмотрел на Диму.

— Смотри.

— Что?

— Люди. Живые. Счастливые.

— Ага. Живые.

— Мы сделали это.

— Сделали.

Они стояли молча. Смотрели. На людей. На жизнь. На всё.

И тут Дима сказал:

— Слушай, Артём.

— Что?

— А помнишь, как мы сидели в квартире? В первый день? С автоматами? С гранатами? Ждали, когда твари придут?

— Помню.

— А помнишь, как мы вышли? Как стреляли? Как гранату кинули? Как мост взорвали?

— Помню.

— А помнишь, как мы зачистили дом? Как трупы выкидывали? Как сварщики варили? Как арматуру ставили?

— Помню.

— А помнишь, как мы чат оживили? Как собрание устроили? Как Тётю Люду прогнали?

— Помню.

— А теперь лето. Крыша. Мясо. Дети. Старики. Жизнь.

— Ага. Жизнь.

Они замолчали. Смотрели на реку. На солнце. На небо. На всё.

Артём откусил мясо. Прожевал. Посмотрел на Диму.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Мы только что организовали коммуну. В зомби-апокалипсисе. На крыше. С мангалом. С детьми. Со стариками. С картами. С газетой.

Дима засмеялся.

— Ага. Коммуну.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Надо смотреть.

— Ага. Надо смотреть.

Они стояли на краю. Со СВД в руках. Без экипировки. Впадлу было одеваться. Смотрели. Ждали. Охраняли.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Мясо. Дети. Старики. Карты. Газета. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 15. Рейды

Идея пришла Артёму в голову утром. Он стоял на крыше. Смотрел вниз. На землю. На парк. На лавки.

— Дима, — сказал он.

— Что?

— Смотри. Парк. Лавки.

Дима посмотрел. Парк был рядом. Через дорогу. Лавки стояли. Целые. Ждали.

— И что?

— А то, что на крыше лавок мало. Старики сидят на чём попало. На ящиках. На досках. На бетоне. А там — лавки. Много. Хорошие. Металлические. Деревянные.

— И ты хочешь...

— Спуститься. Взять. Поднять.

— А твари?

— Какие твари? Мост взорван. Город мёртвый. Мы смотрели. Никого.

Дима помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Но в экипе.

— В экипе.

Они оделись. Бронежилеты. Шлемы. Балаклавы. Разгрузки. АК-74М с коллиматорами, рукоятками, фонарями. Полный комплект. Как в первый день. Как в аду.

Спустились по лестнице. Вниз. На первый этаж. К двери. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте.

Артём открыл дверь. Выглянул. Улица. Дома. Машины. Всё брошено. Всё мёртво. Но тварей не было. Ни одной.

— Чисто, — сказал он.

— Чисто, — подтвердил Дима.

Они вышли. Закрыли дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё на месте.

Пошли в парк. Через дорогу. Мимо брошенных машин. Мимо разбитых витрин. Мимо мёртвых тел. Тварей. Людей. Всё смешалось. Но они не смотрели. Они шли в парк.

Парк был большой. Зелёный. Летний. Деревья. Кусты. Трава. Птицы. И лавки. Много. Десятки. Металлические. Деревянные. Целые. Ждали.

Артём подошёл к первой. Попробовал. Тяжёлая. Крепкая. Хорошая.

— Берём, — сказал он.

Они начали откручивать. Отрывать. Отламывать. Лавки были прикручены к бетону. Болтами. Гайками. Но у Артёма был инструмент. Ключи. Отвёртки. Всё, что нужно.

Через час они сняли двадцать лавок. Двадцать. Металлических. Деревянных. Целых. Ждали.

Артём посмотрел на кучу. Потом на дом. На свой дом. На 30 этажей. Один подъезд. Их крепость.

— Пошли, — сказал он. — Хватит на первый раз.

Дима кивнул. Усталый. Но довольный.

Они пошли обратно. К дому. К двери. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте.

Артём открыл дверь. Вошли. Закрыли. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё на месте.

Поднялись по лестнице. Наверх. На крышу. С лавками.

На крыше их встретили. Женщины. Дети. Старики. Мужики. Все. Смотрели. На лавки. На них.

— Лавки! — крикнул кто-то.

— Лавки! — подхватили остальные.

Начался пир. Мужики разожгли мангал. Женщины замариновали мясо. Дети бегали. Старики сели на новые лавки. Двадцать лавок. Металлических. Деревянных. Целых. Смотрели на реку. На солнце. На жизнь.

Артём и Дима стояли в стороне. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Улыбались.

К ним подошёл старший мужик. Сварщик. 60 лет. С руками в мозолях. С улыбкой.

— Сынки, — сказал он. — А мы тут это... Самогонный аппарат сделали.

Артём посмотрел на него.

— Что?

— Самогонный аппарат. Из генератора. Из проводов. Из чего нашли. Работает. Гонит.

Артём посмотрел на Диму. Потом снова на мужика.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Можем теперь гнать. Из чего угодно. Из сахара. Из зерна. Из фруктов. Всё.

Артём улыбнулся.

— Молодцы.

— Ага. Молодцы.

Они стояли. Смотрели. На людей. На жизнь. На лавки. На самогонный аппарат. На всё.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал Артём.

— Что?

— Мы только что сделали коммуну. В зомби-апокалипсисе. На крыше. С мангалом. С шашлыком. С лавками. С самогонным аппаратом. С детьми. Со стариками. С картами. С газетой.

Дима засмеялся.

— Ага. Коммуну.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Шашлык.

— Ага. Шашлык.

Они пошли к мангалу. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Ждали. Охраняли.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Баба Зина с половником. Баня. Дерево. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Конец первой части.

Глава 2

Глава 16. Решётки

Идея пришла Артёму в голову ночью. Он лежал на диване. Смотрел в потолок. Думал. Что если? Что если твари вернутся? Что если найдут другой путь? Что если придут не через мост, а как-то иначе? Что если залезут по стенам? Что если разобьют окна?

Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел вниз. 15-й этаж. Высоко. Но твари — они тупые. Но их много. Они могут лезть друг на друга. Могут строить пирамиды. Могут добраться. Рано или поздно.

Утром он собрал всех на крыше. Сто человек. С 11-го по 30-й этаж. Все пришли. Смотрели на него. Ждали.

— Так, — сказал Артём. — У меня идея. Надо сделать решётки. На все окна. С первого по тридцатый этаж. Чтобы твари не залезли. Чтобы никто не залез.

Толпа зашумела.

— Решётки?

— На все окна?

— Это сколько же работы?

— Тридцать этажей. По четыре окна на этаж. Сто двадцать окон. Может, больше.

— А материал?

— А кто делать будет?

Артём поднял руку. Все замолчали.

— Материал есть. Арматура. Металл. Железо. Мы принесли. Четыре ходка. Полные баулы. Всё в подвале. Сварщики сварят. Пятеро. Мужики. Они умеют.

Сварщики кивнули.

— Сварим.

— А кто крепить будет? — спросил кто-то.

— Я и Дима, — ответил Артём. — Со страховочным тросом. Со страховкой. Всё, как надо.

Толпа замолчала. Потом зашумела снова.

— Вы? Снаружи?

— На высоте?

— Это опасно!

— А если сорвётесь?

Артём усмехнулся.

— Не сорвёмся. У нас есть трос. Есть страховка. Есть опыт. Мы спускались. Мы поднимались. Мы всё умеем.

Дима встал рядом.

— Ага. Всё умеем.

Толпа замолчала. Потом закивала.

— Ладно.

— Хорошо.

— Если вы уверены.

— Мы уверены, — сказал Артём.

Работа закипела. Сварщики начали варить решётки. Из арматуры. Из металла. Из железа. Каждая — по размеру окна. Крепкая. Толстая. Намертво. Двенадцать решёток в день. Может, больше. Может, меньше. Как получится.

Через неделю первые решётки были готовы. Двадцать штук. Для первых этажей. Артём и Дима оделись. В экипе. С АК. С тросами. Со страховкой. Вышли на крышу.

— Готов? — спросил Артём.

— Готов, — ответил Дима.

Они привязались. Трос к парапету. Крепкий. Надёжный. Двойной. Потом начали спуск. Медленно. Осторожно. Как учили. Как на тренировке.

Первый этаж. Первое окно. Артём повис на тросе. Дима — рядом. Взяли решётку. Приложили. Приварили. Крепко. Намертво. Потом второе окно. Третье. Четвёртое.

Работали молча. Сосредоточенно. Трос держал. Страховка держала. Всё было нормально.

На крыше мужики держали трос. Смотрели. Следили. Чтобы всё было надёжно. Чтобы не сорвались. Чтобы не упали.

К вечеру первый этаж был готов. Четыре окна. Четыре решётки. Крепкие. Толстые. Намертво.

Артём и Дима поднялись наверх. Усталые. Но довольные. Их вытянули. Верёвку убрали. Смотали. Унесли.

— Нормально, — сказал Артём.

— Ага. Нормально.

На следующий день — второй этаж. Потом третий. Потом четвёртый. Этаж за этажом. Медленно. Тяжело. Но шли. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. С тросом. Со страховкой. С АК. В экипе.

Через месяц первые десять этажей были готовы. Все окна. Все решётки. Крепкие. Толстые. Намертво. Твари не залезут. Никто не залезет.

Потом одиннадцатый. Двенадцатый. Тринадцатый. Этаж за этажом. Медленно. Тяжело. Но шли.

К концу лета все тридцать этажей были готовы. Все окна. Все решётки. Сто двадцать окон. Может, больше. Всё. Крепкие. Толстые. Намертво.

Артём и Дима стояли на крыше. Смотрели вниз. На дом. На решётки. На дело своих рук.

— Всё, — сказал Артём. — Готово.

— Ага. Готово.

— Теперь никто не залезет. Ни твари. Ни люди. Никто.

— Ага. Никто.

Они стояли молча. Смотрели. На город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

К ним подошёл старший мужик. Сварщик. 60 лет. С руками в мозолях. С улыбкой.

— Сынки, — сказал он. — Ну вы даёте. Все окна. Все тридцать этажей. За лето.

Артём усмехнулся.

— Ага. За лето.

— Молодцы.

— Ага. Молодцы.

Они стояли. Смотрели. На людей. На жизнь. На решётки. На всё.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал Артём.

— Что?

— Мы только что сделали коммуну. В зомби-апокалипсисе. На крыше. С мангалом. С шашлыком. С лавками. С библиотекой. С самогонным аппаратом. С решётками на всех окнах. С детьми. Со стариками. С учителями. С картами. С газетой.

Дима засмеялся.

— Ага. Коммуну.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Шашлык.

— Ага. Шашлык.

Они пошли к мангалу. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Ждали. Охраняли.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 17. Разварка

Прошла неделя после того, как закончили с решётками. Лето было в разгаре. Жара. Солнце. Река блестела. Птицы пели. Дом жил.

Но была одна проблема. Та самая баррикада. На пролёте между 10-м и 11-м этажами. Та, которую они варили в первую неделю. Ту, которую варили намертво. Ту, которую, как говорили, разваривать лет сорок.

Артём стоял на 11-м этаже. Смотрел на неё. На арматуру. На металл. На сварные швы. Крепко. Намертво. На века.

К нему подошёл Дима.

— Смотришь?

— Смотрю.

— Думаешь?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что нам больше не нужна эта баррикада. Твари кончились. Мост взорван. Город мёртвый. Решётки на всех окнах. Первые десять этажей пустые. Заваренные. Мёртвые. Мы можем использовать весь дом. Все тридцать этажей. Все квартиры. Все кладовки. Всё.

Дима кивнул.

— Логично.

— Ага. Логично.

Артём повернулся. Пошёл на крышу. Там уже собрались люди. Сто человек. С 11-го по 30-й этаж. Все пришли. Смотрели на него. Ждали.

— Так, — сказал Артём. — У меня идея. Надо разварить баррикаду. Ту, что между 10-м и 11-м. Она больше не нужна. Твари кончились. Мост взорван. Решётки на окнах. Мы можем использовать весь дом. Все этажи. Все квартиры. Всё.

Толпа зашумела.

— Разварить?

— А если твари?

— Какие твари? Мост взорван.

— А если вернутся?

— Не вернутся. Река. Они не плавают.

— А если...

— Хватит, — сказал Артём. — Твари кончились. Мы победили. Пора жить. По-настоящему. Использовать весь дом. А не сидеть на 11–30 этажах, как в клетке.

Толпа замолчала. Потом закивала.

— Ладно.

— Хорошо.

— Если ты уверен.

— Я уверен.

Сварщики вышли вперёд. Пятеро. Мужики. 40–60 лет. С аппаратами. С инструментами. С руками в мозолях.

— Разварим, — сказал старший. — Только это долго. Мы варили месяц. Разваривать будем не меньше.

— Сколько?

— Неделю. Может, две. Может, больше. Там арматура. Металл. Швы. Всё намертво.

Артём кивнул.

— Начинайте. Сколько надо — столько и работайте. Мы поможем. Все поможем.

Работа закипела. Сварщики начали разваривать. Резать. Ломать. Разбирать. Арматура. Металл. Швы. Всё. Медленно. Тяжело. Но шли. Сантиметр за сантиметром. Болт за болтом.

Артём и Дима помогали. Таскали. Держали. Резали. Всё, что могли. Всё, что умели.

Через неделю первые пролёты были разварены. Через две — половина. Через три — всё. Баррикада пала. Пролёт между 10-м и 11-м этажами был свободен. Открыт. Чист.

Артём стоял на 10-м этаже. Смотрел вверх. На 11-й. На свободный пролёт. На дело своих рук.

— Всё, — сказал он. — Готово.

Дима встал рядом.

— Ага. Готово.

— Теперь весь дом наш. Все тридцать этажей. Все квартиры. Всё.

— Ага. Всё.

Они стояли молча. Смотрели. На пролёт. На дом. На жизнь.

К ним подошёл старший мужик. Сварщик. 60 лет. С руками в мозолях. С улыбкой.

— Сынки, — сказал он. — Ну вы даёте. Разварили. То, что варили месяц. За три недели.

Артём усмехнулся.

— Ага. Разварили.

— Молодцы.

— Ага. Молодцы.

Они стояли. Смотрели. На людей. На жизнь. На пролёт. На всё.

Артём повернулся. Пошёл вниз. На первый этаж. Потом на второй. Потом на третий. Все этажи. Все квартиры. Всё. Он ходил. Смотрел. Проверял. Всё было чисто. Всё было пусто. Всё было готово.

Он вернулся на крышу. К людям. К жизни.

— Так, — сказал он. — Теперь можно пользоваться всем домом. Все этажи. Все квартиры. Кто хочет — может переехать. Вниз. На первые десять. Там больше места. Там кладовки. Там подвал. Там всё.

Толпа зашумела.

— Переехать?

— Вниз?

— А если твари?

— Какие твари? Решётки на окнах. Мост взорван. Всё чисто.

— А если...

— Хватит. Всё чисто. Всё безопасно. Пора жить. По-настоящему.

Толпа замолчала. Потом закивала.

— Ладно.

— Хорошо.

— Переедем.

Люди начали спускаться. Вниз. На первые десять этажей. Занимать квартиры. Обустраиваться. Жить.

Артём и Дима стояли на крыше. Смотрели. На людей. На жизнь. На дом. На всё.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал Артём.

— Что?

— Мы только что сделали коммуну. В зомби-апокалипсисе. На крыше. С мангалом. С шашлыком. С лавками. С библиотекой. С самогонным аппаратом. С решётками на всех окнах. С разваренной баррикадой. С детьми. Со стариками. С учителями. С картами. С газетой.

Дима засмеялся.

— Ага. Коммуну.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Шашлык.

— Ага. Шашлык.

Они пошли к мангалу. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Ждали. Охраняли.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 18. Охрана

Лето. Жара. Солнце в зените.

Артём и Дима стояли у подъезда своего дома. Того самого. Тридцать этажей. Один подъезд. Огромная свечка. Их крепость. Их дом. Их жизнь.

Они были в экипе. Полный комплект. Бронежилеты. Шлемы. Балаклавы. Разгрузки. АК-74М с коллиматорами, рукоятками, фонарями. Всё, как надо. Всё, как в первый день. Всё, как в аду.

Но ада больше не было. Был только дом. И улица. И лето.

Из дома никто не выходил. Вообще никто. Дверь была закрыта. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте. Всё, как надо.

Внутри было сто человек. С 1-го по 30-й этаж. Теперь весь дом был занят. Все квартиры. Все кладовки. Всё. Люди жили. Работали. Учились. Готовили. Отдыхали. Жили.

А снаружи стояли двое. Артём и Дима. Охрана. Караул. Стража. Они стояли у подъезда. Смотрели. Слушали. Ждали.

Артём стоял слева от двери. Дима справа. Оба — со АК в руках. В экипе. Балаклавы на лицах. Только глаза. Холодные. Внимательные. Смотрели.

Мимо прошла кошка. Бездомная. Худая. Она посмотрела на пацанов. Мяукнула. Пошла дальше. Артём проводил её взглядом. Потом снова уставился на улицу.

Мимо пролетела птица. Голубь. Сел на провод. Посмотрел на пацанов. Улетел. Дима проследил. Потом снова уставился на улицу.

Мимо проехала машина. Брошенная. Ржавая. Она стояла на месте. Не ехала. Просто стояла. Артём посмотрел на неё. Потом снова на улицу.

Тишина. Покой. Лето. Жара. Солнце.

— Скучно, — сказал Дима.

— Ага. Скучно.

— Никого нет.

— Ага. Никого.

— Даже тварей.

— Ага. Даже тварей.

Они стояли молча. Смотрели. На улицу. На дома. На машины. На всё. Тварей не было. Ни одной. Уже давно.

— Слушай, — сказал Дима.

— Что?

— А помнишь, как мы первый раз вышли? С автоматами? С гранатами? Ждали, когда твари придут?

— Помню.

— А помнишь, как мы стреляли? Как гранату кинули? Как мост взорвали?

— Помню.

— А помнишь, как мы зачистили дом? Как трупы выкидывали? Как сварщики варили? Как арматуру ставили?

— Помню.

— А помнишь, как мы чат оживили? Как собрание устроили? Как Тётю Люду прогнали?

— Помню.

— А помнишь, как мы решётки делали? Как разварили баррикаду? Как весь дом заняли?

— Помню.

— А теперь лето. Дом. Улица. Люди. Жизнь. И мы стоим. Как охрана.

— Ага. Как охрана.

Они замолчали. Смотрели на улицу. На солнце. На небо. На всё.

Артём оторвался от улицы. Посмотрел на Диму.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Мы только что сделали коммуну. В зомби-апокалипсисе. В одном подъезде. На тридцать этажей. С мангалом. С шашлыком. С лавками. С библиотекой. С самогонным аппаратом. С решётками на всех окнах. С разваренной баррикадой. С детьми. Со стариками. С учителями. С картами. С газетой. И мы стоим у входа. Как охранники.

Дима засмеялся.

— Ага. Как охранники.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на дом. На улицу. На город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

— Ладно, — сказал Артём. — Стоим. Охраняем.

— Ага. Охраняем.

Они стояли. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Слушали. Ждали.

А внутри, в доме, кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 19. Беженцы

День был обычный. Жара. Солнце. Тишина.

Артём и Дима стояли у подъезда. Как всегда. В экипе. С АК. Охраняли. Смотрели на улицу. На дома. На машины. На всё. Тварей не было. Ни одной. Уже давно.

И тут они увидели их. Со стороны реки. Шли по улице. Медленно. Осторожно. Озирались. Боялись. Девочки. Молодые. Лет четырнадцати–пятнадцати. Тринадцать человек. Одежда порванная. Вся в крови. Грязные. Уставшие. Испуганные.

Артём напрягся. Вскинул АК. Дима сделал то же самое. Оба — на изготовку. Стволы смотрели на девочек.

Артём нажал на спуск. Очередь в воздух. Тра-та-та-та! Громко. Резко. Эхо разнеслось по улице. Девочки замерли. Остановились. Испугались. Подняли руки. Начали плакать. Одна. Вторая. Третья. Все.

Артём опустил ствол. Чуть-чуть. Но не убрал. Привычка. Сначала предупредительный. Потом разговор.

— Стой! — крикнул он. — Ни с места!

Девочки стояли. Дрожали. Плакали. Руки вверх. Не двигались.

— Не стреляйте! — крикнула одна. — Пожалуйста! Мы не твари! Мы живые!

Артём подошёл ближе. Ствол не опускал. Смотрел. Внимательно. На лица. На руки. На ноги. На всё. Искал укусы. Царапины. Следы. Признаки.

— Руки выше! — скомандовал он. — Медленно. Без резких движений.

Девочки подняли руки выше. Дрожали. Плакали. Но слушались.

Артём подошёл вплотную. Посмотрел на первую. Светлые волосы. Голубые глаза. Красивая. Даже сейчас. В крови. В грязи. Всё равно красивая.

— Как зовут? — спросил он.

— Наташа, — ответила она. — Наташа.

— А тебя? — он посмотрел на вторую.

— Полина, — ответила она. — Полина.

Артём кивнул. Потом начал обыск. Быстро. Чётко. Как учили. Руки. Карманы. Одежда. Всё. Искал оружие. Ножи. Что угодно. У Наташи — ничего. У Полины — ничего. У остальных — тоже ничего.

— Чисто, — сказал он.

Дима подошёл. Обыскал ещё раз. На всякий случай. Тоже ничего.

— Чисто, — подтвердил он.

Артём опустил АК. Но не убрал. Держал. На всякий случай.

— Как вы сюда попали? — спросил он.

Наташа посмотрела на него. Потом на Диму. Потом снова на Артёма.

— На лодке, — сказала она. — Гребли. Через реку.

— На лодке?

— Ага. На лодке. Мы нашли её. На том берегу. Сели. И гребли. Долго. Очень долго.

— А твари?

— Были. Много. Но мы уплыли. Они не плавают.

Артём помолчал. Посмотрел на них. Потом спросил:

— Где лодка?

Наташа показала рукой. В сторону реки. Туда. За дома. Далеко.

— Там. У берега. Мы её спрятали. В кустах.

Артём кивнул. Потом взял рацию. Нажал кнопку.

— Влад, приём.

— Влад на связи, — ответил голос. Молодой. Шестнадцать лет. Влад. Быстрый. Шустрый. Жил на 14-м этаже. Помогал с решётками. Хороший пацан.

— Влад, у нас гости. Тринадцать девочек. С того берега. На лодке. Лодка у реки. В кустах. Сходи. Проверь. Если чисто — пригони сюда. Понял?

— Понял. Иду.

— Быстро. Но осторожно. Если что — сразу назад.

— Понял.

Рация замолчала. Артём посмотрел на девочек.

— За мной, — сказал он. — В дом.

Девочки пошли. Медленно. Осторожно. Артём и Дима — за ними. Стволы на изготовку.

Дверь открылась. Замок. Второй замок. Цепочка. Они вошли. В дом. В крепость.

Но Артём не остановился. Он повёл их дальше. Не в холл. Не в квартиру. Наверх. По лестнице. Выше. Выше. На крышу.

Девочки начали паниковать.

— Куда? — спросила Наташа. — Куда вы нас ведёте?

— На крышу, — ответил Артём.

— На крышу? Зачем?

— Увидите.

— Мы не хотим на крышу! — закричала Полина. — Мы не хотим умирать!

— Мы не хотим! — подхватили остальные. — Пожалуйста! Не надо! Мы не твари! Мы живые!

Артём не отвечал. Шёл дальше. Выше. Выше. На крышу.

Девочки плакали. Дрожали. Думали, что всё. Конец. Сейчас выйдут на крышу. И их скинут. С тридцатого этажа. Вниз. На смерть.

Они поднялись. Последний пролёт. Дверь на крышу. Артём открыл. Вышел. Дима — за ним.

Девочки вышли. Замерли. Ожидали худшего.

И тут они увидели. Крышу. Огромную. Солнце. Людей. Много. Женщины. Дети. Старики. Мужики. Все. Сидели. Стояли. Общались. Смеялись. Жили.

В углу — мангал. Мужики жарили мясо. Шашлык. Пахло. Вкусно. В другом углу — стол. Длинный. На столе — еда. Много. Суп. Пюре. Колбаса. Хлеб. Всё.

Дети бегали. Играли. Смеялись. Старики сидели на лавочках. Из парка. Смотрели на реку. На солнце. На жизнь.

Артём повернулся. Посмотрел на девочек. Улыбнулся.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Это не смерть. Это жизнь.

Девочки стояли. Смотрели. Не верили. Плакали. Но уже не от страха. От счастья. От облегчения. От жизни.

Артём повернулся. Заорал.

— Баб Зин! На 15 порций супа! И пюре! Лучше с колбаской!

Из толпы вышла женщина. Лет шестидесяти. В фартуке. С поварёшкой. Баба Зина. Повар. Кормила весь дом. Улыбнулась.

— Сейчас, сынок! Всё будет!

Она ушла. К столу. К еде. К жизни.

Но не успела она сделать и двух шагов, как один из мужиков, её ровесник, полез в кастрюлю. Руками. За мясом. Баба Зина развернулась. Половник в руке. И как заедет ему по башке.

Хрясь!

Мужик отлетел. Схватился за голову. Заорал.

— Ты чё, Зина! Я просто попробовать!

— Попробовать он хотел! — рявкнула Баба Зина. — Руки помой! Потом пробуй! А ну пошёл отсюда!

Мужик убежал. Баба Зина поправила фартук. Пошла дальше. К столу. К еде. К жизни.

Девочки стояли. Смотрели. Ошарашенно. Артём усмехнулся.

— Не переживайте, — сказал он. — Баба Зина добрая. Но если мешаешь — половником по башке как заедет. Она немцев так херачила. В десять лет. Своих.

Девочки засмеялись. Впервые. По-настоящему. От души.

Наташа посмотрела на Полину. Полина на Наташу. Обе улыбнулись.

Артём подошёл. Протянул руку.

— Пошли. Есть. Мыть. Одеваться. Жить.

Наташа взяла руку. Полина взяла руку. Остальные — за ними. Пошли. К столу. К еде. К жизни.

Дима стоял рядом. Смотрел. Улыбался.

— Слушай, — сказал он.

— Что?

— Наташа и Полина. Красотки.

Артём усмехнулся.

— Ага. Красотки.

— В крови. В грязи. Всё равно красотки.

— Ага. Всё равно.

Они пошли к столу. К людям. К жизни. К коммуне. К коммуне с беженцами. С девочками. С красотками. С Наташей и Полиной.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Суп. Пюре. Колбаса. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Баба Зина с половником. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 20. Баня

Идея пришла Артёму в голову после того, как он в очередной раз помылся в тазике. Холодной водой. Из бутылки. В квартире на 15-м этаже. Это было неудобно. Долго. И не по-людски.

Он собрал всех на крыше. Сто человек. Плюс тринадцать девочек. Уже не беженцы. Уже свои. Уже жители. Уже дома.

— Так, — сказал Артём. — У меня идея. Надо баню построить.

Толпа зашумела.

— Баню?

— Настоящую?

— С паром?

— С вениками?

— Ага, — ответил Артём. — Настоящую. С паром. С вениками. С горячей водой. Всё, как надо.

Мужики закивали. Сварщики. Плотники. Просто мужики. Они умели. Они могли. Они хотели.

— Где строить? — спросил старший.

— На крыше, — ответил Артём. — Где ещё? Места много. Свет. Вода. Всё рядом.

— На крыше?

— Ага. На крыше. Чтобы никто не видел. Чтобы никто не залез. Чтобы безопасно.

Мужики переглянулись. Потом закивали.

— Логично.

— Ага. Логично.

— Строим.

Работа закипела. Мужики таскали доски. Брёвна. Кирпичи. Всё, что нашли. Всё, что принесли. Всё, что было. Артём и Дима помогали. Таскали. Держали. Пинали. Всё, что могли.

Через неделю баня была готова. Маленькая. Но настоящая. С печкой. С полками. С паром. С вениками. Всё, как надо.

Артём посмотрел на неё. Улыбнулся.

— Красиво.

— Ага. Красиво, — подтвердил Дима.

— Теперь надо топить.

— Ага. Надо.

— Деревом.

— Ага. Деревом.

Артём повернулся. Посмотрел на Диму.

— Пошли.

— Куда?

— За деревом. В парк. Там деревья. Много. Сухие. Ветки. Брёвна. Всё.

— А бензопилы?

— Есть. В кладовке. Две. Я видел.

— А баулы?

— Есть. Те самые. Большие. Сшитые. Крепкие.

— А твари?

— Какие твари? Мост взорван. Река. Город мёртвый. Мы смотрели. Никого.

Дима кивнул.

— Ладно. Пошли.

Они оделись. В экипе. Полный комплект. Бронежилеты. Шлемы. Балаклавы. Разгрузки. АК-74М с коллиматорами, рукоятками, фонарями. Всё, как надо. Всё, как всегда.

Взяли бензопилы. Две. Тяжёлые. Мощные. Проверили. Заправили. Дёрнули. Зажужжали. Работают.

Взяли баулы. Большие. Сшитые. Крепкие. Пустые. Пока.

Спустились по лестнице. Вниз. На первый этаж. К двери. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте.

Артём открыл дверь. Выглянул. Улица. Дома. Машины. Всё брошено. Всё мёртво. Но тварей не было. Ни одной.

— Чисто, — сказал он.

— Чисто, — подтвердил Дима.

Они вышли. Закрыли дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё на месте.

Пошли в парк. Через дорогу. Мимо брошенных машин. Мимо разбитых витрин. Мимо мёртвых тел. Тварей. Людей. Всё смешалось. Но они не смотрели. Они шли в парк.

Парк был большой. Зелёный. Летний. Деревья. Кусты. Трава. Птицы. И деревья. Много. Сухие. Ветки. Брёвна. Всё.

Артём подошёл к первому. Сухое. Старое. Хорошее. Он дёрнул бензопилу. Зажужжала. Начал пилить. Дима — второе. Тоже. Зажужжала. Начал пилить.

Через час они напилили полные баулы. Ветки. Брёвна. Всё. Сухое. Хорошее. Для бани. Для тепла. Для жизни.

Артём посмотрел на кучу. Потом на баулы. Потом на дом. На свой дом. На 30 этажей. Один подъезд. Их крепость.

— Пошли, — сказал он. — Хватит на первый раз.

Дима кивнул. Усталый. Но довольный.

Они пошли обратно. К дому. К двери. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте.

Артём открыл дверь. Вошли. Закрыли. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё на месте.

Поднялись по лестнице. Наверх. На крышу. С баулами. С деревом. С бензопилами.

На крыше их встретили. Женщины. Дети. Старики. Мужики. Девочки. Наташа. Полина. Все. Смотрели. На баулы. На дерево. На них.

— Баня! — крикнул кто-то.

— Баня! — подхватили остальные.

Начался пир. Мужики разожгли мангал. Женщины замариновали мясо. Дети бегали. Старики сели на лавочки. Девочки помогали. Всё, как всегда. Всё, как надо.

Артём и Дима стояли в стороне. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Улыбались.

К ним подошёл старший мужик. Сварщик. 60 лет. С руками в мозолях. С улыбкой.

— Сынки, — сказал он. — Ну вы даёте. Дерево. Полные баулы. За день.

Артём усмехнулся.

— Ага. За день.

— Молодцы.

— Ага. Молодцы.

Они стояли. Смотрели. На людей. На жизнь. На баню. На дерево. На всё.

Артём повернулся. Пошёл к бане. Открыл дверь. Заглянул. Печка. Полки. Веники. Всё на месте. Всё готово. Осталось только топить.

Он вернулся. К людям. К жизни.

— Завтра, — сказал он. — Завтра топим. И паримся. Все. Кто хочет.

Толпа зашумела.

— Баня!

— Пар!

— Веники!

— Наконец-то!

— Слава Артёму!

— Слава Диме!

— Слава бане!

Артём засмеялся. Дима засмеялся. Все засмеялись.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Шашлык.

— Ага. Шашлык.

Они пошли к мангалу. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Ждали. Охраняли.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Суп. Пюре. Колбаса. Самогон. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Баба Зина с половником. Баня. Дерево. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 21. Рыбак

Идея пришла Артёму в голову после того, как он в очередной раз посмотрел на реку. Лето. Жара. Вода блестит. Рыба плещется. Много. Он это видел. С крыши. Каждый день.

Он собрал всех на крыше. Сто человек. Плюс тринадцать девочек. Уже не беженцы. Уже свои. Уже жители. Уже дома.

— Так, — сказал Артём. — У меня идея. Надо рыбачить.

Толпа зашумела.

— Рыбачить?

— Как?

— Удочками?

— Сетями?

— Ага, — ответил Артём. — Сетями. Настоящими. Большими. Чтобы улов был. Чтобы на всех хватило.

И тут вперёд вышел мужик. Лет шестидесяти. Крепкий. Загорелый. С руками в мозолях. С глазами, как у моряка. Он посмотрел на Артёма. Улыбнулся.

— Сынок, — сказал он. — Я рыбак. Всю жизнь рыбачил. Сети есть. В гараже. Большие. Крепкие. Я их сам вязал. Двадцать лет. Могу показать.

Артём посмотрел на него. Потом на Диму. Потом снова на мужика.

— Как зовут?

— Николай. Можно просто Коля.

— Коля, — сказал Артём. — Показывай.

Они спустились вниз. В гараж. Тот самый. Где стояли машины. Брошенные. Ржавые. В углу, под старым одеялом, лежали сети. Большие. Огромные. Настоящие. Крепкие. Николай развернул их. Показал.

— Вот, — сказал он. — Сети. Три штуки. Каждая — двадцать метров. Может, больше. Я их сам вязал. Из капрона. Крепкие. Твари не порвут. Рыба не уйдёт.

Артём посмотрел на сети. Потом на Николая. Потом снова на сети.

— Хорошо, — сказал он. — Берём.

Они вышли на улицу. К реке. Николай осмотрел берег. Потом посмотрел на воду. Потом на небо.

— Ветер, — сказал он. — Хороший. Рыба будет.

Артём посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Уверен. Я всю жизнь рыбачил. Знаю.

Они нашли лодку. Ту самую. Надувную. Серую. С вёслами. Ту, на которой приплыли девочки. Она была в порядке. Целая. Крепкая.

Артём и Дима оделись. В экипе. Полный комплект. Бронежилеты. Шлемы. Балаклавы. Разгрузки. АК-74М с коллиматорами, рукоятками, фонарями. Всё, как надо. Всё, как всегда.

Николай посмотрел на них. Усмехнулся.

— Сынки, вы чего в броне? Твари же кончились.

Артём посмотрел на него.

— На всякий случай, дядь Коль.

— На всякий случай? — Николай засмеялся. — Какие твари? Мост взорван. Река. Город мёртвый. Какие твари?

— Всякие, — ответил Артём. — Может, люди. Может, ещё что.

Николай посмотрел на него. Внимательно. Потом кивнул.

— Понял. Ну, садитесь. Поплыли.

Они сели в лодку. Николай — на вёсла. Артём и Дима — на нос. С АК. Смотрели. Слушали. Ждали.

Лодка отплыла от берега. Медленно. Тихо. Вода блестела. Солнце. Жара. Лето.

Николай грёб. Медленно. Опытно. Как всю жизнь. Он смотрел на воду. Искал. Ждал. Потом сказал:

— Здесь. Хорошее место. Рыба есть.

Он остановил лодку. Взял сеть. Начал разворачивать. Длинную. Огромную. Двадцать метров. Может, больше. Он бросил один конец в воду. Потом начал тащить. Медленно. Лодка шла по кругу. Сеть разворачивалась. Опускалась. Всё глубже. Всё шире.

Артём смотрел. Удивлялся. Дима смотрел. Удивлялся. Николай работал. Молча. Опытно. Как всю жизнь.

Через час сеть была поставлена. Круг. Большой. В воде. Ждала.

— Теперь ждём, — сказал Николай. — Час. Может, два. Рыба сама придёт.

Они ждали. В лодке. На воде. Солнце. Жара. Лето. Артём смотрел на берег. На дом. На свой дом. На 30 этажей. Один подъезд. Их крепость. Их жизнь.

Дима смотрел на воду. На рыбу. Которая плескалась. Много. Он улыбался.

Николай смотрел на небо. На облака. На птиц. Он был спокоен. Как человек, который знает, что делает.

Через два часа Николай сказал:

— Пора.

Он начал тащить сеть. Медленно. Тяжело. Артём помогал. Дима помогал. Вдвоём. Втроём. Сеть шла. Тяжёлая. Полная. Они тянули. Кряхтели. Но тянули.

И тут они увидели. Рыба. Много. Огромный улов. Сомы. Щуки. Окуни. Лещи. Караси. Всё. Сотни. Может, больше. Сеть была полна. До краёв. До верха. Рыба билась. Плескалась. Сверкала на солнце.

Артём посмотрел на это. Улыбнулся. Широко. По-настоящему.

— Охренеть, — сказал он.

— Ага, — подтвердил Дима. — Охренеть.

Николай усмехнулся.

— Я же говорил. Рыбак. Всю жизнь.

Они тащили сеть к берегу. Медленно. Тяжело. Но тащили. Рыба. Много. На всех. На сто человек. На весь дом. На неделю. Может, больше.

На берегу их встретили. Женщины. Дети. Старики. Мужики. Все. Смотрели. На рыбу. На сеть. На них.

— Рыба! — крикнул кто-то.

— Рыба! — подхватили остальные.

Начался пир. Мужики разожгли мангал. Женщины начали чистить рыбу. Дети бегали. Старики сели на лавочки. Смотрели. Улыбались. Ждали.

Артём и Дима стояли в стороне. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Улыбались.

К ним подошёл Николай. С рыбой. Большой. Сом. Килограмм десять. Может, больше.

— Сынки, — сказал он. — Держите. Это вам. За помощь.

Артём взял сома. Посмотрел. Улыбнулся.

— Спасибо, дядь Коль.

— Не за что. Завтра ещё пойдём. Сети поставим. Улов будет. Ещё больше.

Артём посмотрел на Диму. Потом снова на Николая.

— Завтра?

— Ага. Завтра. И послезавтра. И всю жизнь. Пока рыба есть. А она есть. Много.

Артём засмеялся.

— Хорошо. Завтра.

Они пошли к столу. К людям. К жизни. К рыбе. К улову. К пиру.

А на берегу кипела жизнь. Лето. Солнце. Рыба. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Баба Зина с половником. Баня. Дерево. Самогон. Рыбак Николай. Сети. Улов. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 22. Крыша

Проблему заметили весной. Снег сошёл. Дожди начались. И крыша потекла.

Сначала чуть-чуть. Капли. Потом сильнее. Потом ручьи. Вода заливала лестничные пролёты. Стены. Квартиры. Люди жаловались. В чате — сто сообщений. «Течёт!», «Вода!», «Спасите!».

Артём собрал всех на крыше. Сто человек. Плюс девочки. Уже не беженцы. Уже свои. Уже жители. Уже дома.

— Так, — сказал Артём. — Крыша течёт. Надо ремонтировать. Пока не стало хуже. Пока вода не добралась до проводки. До генератора. До всего.

Толпа зашумела.

— Ремонтировать?

— Как?

— Чем?

— Где материалы?

— Ага, — ответил Артём. — Ремонтировать. Настоящий. С материалом. С инструментом. С умом.

И тут вперёд вышли мужики. Те самые. Сварщики. Плотники. Просто мужики. 40–60 лет. С руками в мозолях. С опытом. С знанием.

— Сынок, — сказал старший. — Мы посмотрели. Крыша старая. Рубероид сгнил. Битум потрескался. Надо менять. Полностью. Или хотя бы латать. Капитально.

Артём посмотрел на него.

— Сколько времени?

— Неделя. Может, две. Если все помогут. Если материал найдём.

— Найдём, — сказал Артём. — В городе. На складах. В магазинах. В гаражах. Везде.

— Тогда сделаем.

Артём повернулся к Диме.

— Готов?

— Готов, — ответил Дима.

Они оделись. В экипе. Полный комплект. Бронежилеты. Шлемы. Балаклавы. Разгрузки. АК-74М с коллиматорами, рукоятками, фонарями. Всё, как надо. Всё, как всегда.

Спустились по лестнице. Вниз. На первый этаж. К двери. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте.

Артём открыл дверь. Выглянул. Улица. Дома. Машины. Всё брошено. Всё мёртво. Но тварей не было. Ни одной.

— Чисто, — сказал он.

— Чисто, — подтвердил Дима.

Они вышли. Закрыли дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё на месте.

Пошли в город. Искать. Материалы. Рубероид. Битум. Инструменты. Всё.

Первый склад. Стройматериалы. Разбитый. Но не разграбленный. Твари не строят. Твари не ремонтируют. Твари убивают. Но не берут.

Артём вошёл. Фонарь на АК. Луч света. Полки. Материалы. Много. Рубероид. Рулонами. Битум. Вёдрами. Гвозди. Молотки. Всё.

— Дима, баулы!

Дима развернул баулы. Огромные. Сшитые. Крепкие. Они начали складывать. Всё. Рубероид. Битум. Гвозди. Молотки. Всё.

Потом второй склад. Третий. Четвёртый. Пока не набрали всё. Пока баулы не стали тяжёлыми. Пока не собрали всё, что нужно.

Пошли обратно. К дому. К двери. Замок. Второй замок. Цепочка. Баррикада. Шкаф. Сейф. Всё на месте.

Артём открыл дверь. Вошли. Закрыли. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё на месте.

Поднялись по лестнице. Наверх. На крышу. С баулами. С материалом. С инструментом.

На крыше их встретили. Мужики. Женщины. Дети. Старики. Все. Смотрели. На баулы. На материал. На них.

— Начали! — крикнул Артём.

Работа закипела. Мужики начали ремонт. Снимали старый рубероид. Чистили. Грунтовали. Клали новый. Битум. Гвозди. Молотки. Всё. Артём и Дима помогали. Таскали. Держали. Пинали. Всё, что могли.

Женщины носили воду. Еду. Чай. Дети бегали. Старики сидели на лавочках. Смотрели. Улыбались. Ждали.

Через неделю крыша была готова. Новая. Крепкая. Надёжная. Не течёт. Не капает. Не заливает. Всё.

Артём стоял на крыше. Смотрел. На дело своих рук. На новую крышу. На дом. На жизнь.

— Всё, — сказал он. — Готово.

Дима встал рядом.

— Ага. Готово.

— Теперь не потечёт.

— Ага. Не потечёт.

Они стояли молча. Смотрели. На город. На реку. На мост. На то, что было. И на то, что будет.

К ним подошёл старший мужик. Сварщик. 60 лет. С руками в мозолях. С улыбкой.

— Сынки, — сказал он. — Ну вы даёте. Крыша. Новая. За неделю.

Артём усмехнулся.

— Ага. За неделю.

— Молодцы.

— Ага. Молодцы.

Они стояли. Смотрели. На людей. На жизнь. На крышу. На всё.

Артём повернулся. Пошёл к бане. Открыл дверь. Заглянул. Печка. Полки. Веники. Всё на месте. Всё готово. Осталось только топить.

Он вернулся. К людям. К жизни.

— Завтра, — сказал он. — Завтра топим. И паримся. Все. Кто хочет.

Толпа зашумела.

— Баня!

— Пар!

— Веники!

— Наконец-то!

— Слава Артёму!

— Слава Диме!

— Слава крыше!

Артём засмеялся. Дима засмеялся. Все засмеялись.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Шашлык.

— Ага. Шашлык.

Они пошли к мангалу. Со АК в руках. В экипе. Смотрели. Ждали. Охраняли.

А на крыше кипела жизнь. Лето. Солнце. Шашлык. Суп. Пюре. Колбаса. Самогон. Дети. Старики. Карты. Газета. Книги. Решётки. Разваренная баррикада. Баба Зина с половником. Баня. Дерево. Рыбак Николай. Сети. Улов. Новая крыша. Смех. Жизнь.

И всем было похуй.

Глава 23. Тихий вечер

Дима стоял у подъезда. Как всегда. В экипе. С АК. Охранял. Смотрел на улицу. На дома. На машины. На всё. Тварей не было. Ни одной. Уже давно.

Лето. Жара. Солнце садилось. Красное. Красивое. Небо розовое. Птицы поют. Тихо. Спокойно.

Дима посмотрел на часы. Восемь вечера. Скоро смена. Влад придёт. В девять. Сменит его. Дима пойдёт наверх. К людям. К жизни.

Он стоял. Смотрел. Ждал. Думал. О чём? Обо всём. О жизни. О доме. О будущем. О Наташе. О Полине. О девочках. О том, что они приплыли. О том, что остались. О том, что стали своими.

Он улыбнулся. Потом снова стал серьёзным. Охрана. Нельзя расслабляться. Даже если тварей нет. Даже если тихо. Даже если всё хорошо.

А наверху, на 15-м этаже, в квартире 156, было весело. Артём и Наташа сидели на диване. Напротив — журнальный столик. На столике — карты. Колода. Потрёпанная. Но целая. Играли в «дурака». Уже третью партию.

— Ходи, — сказала Наташа.

Артём посмотрел на карты. Подумал. Потом положил. Шестёрка. Наташа накрыла. Семёрка. Артём взял. Ещё. Ещё. Ещё.

— Ты проигрываешь, — сказала Наташа. Улыбнулась.

— Я поддаюсь, — ответил Артём.

— Врёшь.

— Не вру.

— Врёшь. Ты просто не умеешь играть.

— Умею.

— Не умеешь.

— Умею.

— Докажи.

Артём посмотрел на неё. Усмехнулся. Потом взял карты. Начал ходить. Быстро. Чётко. Наташа не успевала. Он выиграл. Первый раз за вечер.

— Ну вот, — сказал он. — Умею.

— Повезло, — ответила Наташа.

— Не повезло. Умение.

— Повезло.

— Умение.

Они засмеялись. Наташа собрала карты. Начала тасовать. Ловко. Быстро. Как будто всю жизнь тасовала.

— Где научилась? — спросил Артём.

— В лагере. Летом. До всего. Мы там часто играли. В карты. В «дурака». В «пьяницу». Во всё.

— В «пьяницу»?

— Ага. Это просто. Ты не знаешь?

— Не знаю.

— Научу.

Она начала раскладывать. Объяснять. Артём смотрел. Слушал. Кивал. Потом начали играть. В «пьяницу». Просто. Быстро. Весело.

— Ты проиграл, — сказала Наташа.

— Я поддался.

— Опять врёшь.

— Не вру.

— Врёшь.

Они засмеялись. Играли. Болтали. Обо всём. О жизни. О доме. О будущем. О прошлом. О том, что было. О том, что будет.

— Артём, — сказала Наташа.

— Что?

— А ты помнишь, как мы приплыли?

— Помню.

— Как ты в воздух стрелял?

— Помню.

— Я так испугалась. Думала, всё. Конец. Сейчас убьют.

— Не убили.

— Не убили.

— А потом?

— А потом ты нас на крышу повёл. Я думала, всё. Сейчас скинут.

— Не скинули.

— Не скинули. Там был пир. Еда. Люди. Жизнь.

— Ага. Жизнь.

Они замолчали. Смотрели друг на друга. Улыбались. Потом Наташа сказала:

— Артём.

— Что?

— А ты... ты когда-нибудь думал, что будет, если бы мы не приплыли?

— Думал.

— И что?

— Не знаю. Может, ничего. Может, всё было бы по-другому. Может, скучно. Может, нет.

— Скучно?

— Ага. Скучно. Без тебя.

Наташа улыбнулась. Широко. По-настоящему. Потом сказала:

— Артём.

— Что?

— А ты... ты вообще... ты когда-нибудь... ну, влюблялся?

Артём посмотрел на неё. Удивлённо. Потом задумался. Потом сказал:

— Не знаю. Может. Давно. До всего. В школе. Была одна. Но это было не серьёзно. Так. Детство.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Сейчас. Ты... ты чувствуешь что-нибудь? К кому-нибудь?

Артём помолчал. Посмотрел на неё. Внимательно. Потом сказал:

— Чувствую.

— К кому?

— К тебе.

Наташа замерла. Посмотрела на него. Широко. Удивлённо. Потом улыбнулась. Широко. По-настоящему.

— Правда?

— Правда.

— А я... я тоже. К тебе. Давно. С самого начала. Как увидела. Ты был такой... серьёзный. В экипе. С автоматом. Как спецназ. Я испугалась. Потом... потом поняла. Ты добрый. Ты защищаешь. Ты спасаешь. Ты...

— Наташ.

— Что?

— Хватит.

Он взял её за руку. Она не убрала. Он придвинулся. Она не отодвинулась. Он посмотрел на неё. Она посмотрела на него. Близко. Очень близко.

— Наташ.

— Что?

— Можно?

Она кивнула. Молча. Он наклонился. Поцеловал. Она ответила. Долго. Нежно. По-настоящему.

Телевизор работал. Свет горел. Генератор гудел. А они целовались. На диване. В квартире 156. На 15-м этаже. 30-этажного дома. В зомби-апокалипсисе. И им было хорошо.

Потом они оторвались. Посмотрели друг на друга. Улыбнулись. Наташа положила голову ему на плечо. Артём обнял её. Они сидели. Молчали. Смотрели в телевизор. Но не видели. Думали. О чём? Обо всём. О жизни. О доме. О будущем. Друг о друге.

— Артём, — сказала Наташа тихо.

— Что?

— А что будет дальше?

— В смысле?

— Ну, дальше. После всего. После апокалипсиса. После тварей. После моста. После всего. Что будет?

Артём помолчал. Потом сказал:

— Не знаю. Может, ничего. Может, всё. Может, мы останемся здесь. Навсегда. Может, уйдём. Куда-нибудь. Может, найдём других. Живых. Может, нет.

— А если найдём?

— Тогда будем жить. Вместе. Все. Дом. Коммуна. Люди.

— А мы?

— Что мы?

— Мы. Ты и я. Что будет с нами?

Артём посмотрел на неё. Внимательно. Потом сказал:

— Мы будем вместе. Пока можем. Пока живы. Пока есть друг друг.

Наташа улыбнулась. Крепче прижалась к нему.

— Хорошо.

— Ага. Хорошо.

Они сидели. Молчали. Смотрели в телевизор. Но не видели. Думали. О чём? Обо всём. О жизни. О доме. О будущем. Друг о друге.

А внизу, на первом этаже, Дима стоял у подъезда. Как всегда. В экипе. С АК. Охранял. Смотрел на улицу. На дома. На машины. На всё. Тварей не было. Ни одной. Уже давно.

Он посмотрел на часы. Девять. Смена. Влад придёт. Сейчас.

Влад появился. Молодой. Шестнадцать лет. Быстрый. Шустрый. С АК. В экипе. Улыбнулся.

— Смена, — сказал он.

— Ага. Смена, — ответил Дима.

— Как дела?

— Нормально. Тихо. Никого.

— Хорошо.

Дима пошёл к подъезду. Открыл дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. Вошёл. Закрыл. Замок. Второй замок. Цепочка.

Поднялся по лестнице. Наверх. На 15-й этаж. К квартире 156. Открыл дверь. Вошёл. Увидел. Артём и Наташа. На диване. Обнявшись. Смотрят телевизор. Улыбаются. Рядом — карты. Разбросаны. Забыты.

Дима остановился. Посмотрел. Улыбнулся. Тихо закрыл дверь. Пошёл к себе. В свою комнату. Не мешать. Не портить. Не разрушать.

Он лёг на кровать. Посмотрел в потолок. Улыбнулся. Подумал: «Хорошо. У них всё хорошо. И у меня всё хорошо. И у дома всё хорошо. И у жизни всё хорошо».

Закрыл глаза. Заснул. Спокойно. Без снов. Без кошмаров. Без тварей. Просто сон. Просто отдых. Просто жизнь.

А наверху, на 15-м этаже, в квартире 156, Артём и Наташа сидели на диване. Обнявшись. Смотрели телевизор. Но не видели. Думали. О чём? Обо всём. О жизни. О доме. О будущем. Друг о друге.

И им было хорошо.

Глава 24. Пять лет

Прошло пять лет.

Тварей больше не было. Нигде. Спецназ. Военные. Выжившие. Все вместе. Они зачистили города. Один за другим. Медленно. Тяжело. Но зачистили. Всех. До последнего. Твари кончились. Навсегда.

Города отстроились. Не сразу. Постепенно. Кирпич за кирпичом. Стена за стеной. Дом за домом. Люди возвращались. Жили. Работали. Строили. Жизнь возвращалась. Настоящая. Мирная. Без тварей. Без страха. Без смерти.

Их дом. Тот самый. 30 этажей. Один подъезд. Он тоже отстроился. Отремонтировался. Обновился. Решётки сняли. Заварки разварили. Баррикады убрали. Двери открыли. Окна распахнули. Свет. Воздух. Жизнь.

Коммуна осталась. Но не как крепость. Как дом. Как семья. Сто человек. Плюс девочки. Уже не девочки. Женщины. Уже не беженцы. Свои. Уже не гости. Жители. Уже не чужие. Родные.

Артём и Наташа поженились. Через год после того, как всё закончилось. Свадьба была на крыше. Той самой. Где они сидели. Где играли в карты. Где целовались. Где жизнь началась заново.

Дима и Полина тоже поженились. Через полгода после Артёма и Наташи. Свадьба была там же. На крыше. Все пришли. Сто человек. Плюс гости. Плюс друзья. Плюс жизнь.

У Артёма и Наташи родился сын. Год назад. Мальчик. Крепкий. Здоровый. Голубоглазый. Как Наташа. Назвали Александром. Саша. Санёк. Саня.

У Димы и Полины родился сын. Три года назад. Мальчик. Крепкий. Здоровый. Кареглазый. Как Полина. Назвали Максимом. Макс. Максимка.

А год назад у Димы и Полины родилась дочь. Девочка. Крепкая. Здоровая. Голубоглазая. Как Дима. Назвали Анной. Аня. Анечка. Нюша.

Артём сидел на лавочке. Во дворе. У дома. Той самой. Из парка. Которую они принесли. Пять лет назад. Она всё ещё стояла. Крепкая. Надёжная. Как жизнь.

Рядом сидела Наташа. С Сашей на руках. Мальчик спал. Сопел. Улыбался. Во сне. Как будто видел что-то хорошее. Что-то светлое. Что-то настоящее.

Артём смотрел на него. Улыбался. Потом посмотрел на Наташу. Она смотрела на него. Улыбалась. Потом сказала:

— О чём думаешь?

— Обо всём, — ответил Артём. — О жизни. О доме. О будущем. О нём. О тебе. Обо всех.

— И что?

— Хорошо. Всё хорошо.

— Ага. Хорошо.

Они замолчали. Смотрели друг на друга. Улыбались. Потом Артём сказал:

— Помнишь, как мы первый раз встретились?

— Помню. Ты в воздух стрелял. Я думала, всё. Конец.

— А потом?

— А потом ты нас на крышу повёл. Я думала, всё. Скинут.

— Не скинули.

— Не скинули. Там был пир. Еда. Люди. Жизнь.

— Ага. Жизнь.

Они замолчали. Смотрели на Сашу. На его сон. На его улыбку. На его жизнь.

Мимо прошёл Дима. С Максимом на руках. С Аней на другой. Трёхлетний Макс сидел на плечах. Смеялся. Кричал. Радовался. Годовалая Аня спала. Сопела. Улыбалась. Во сне.

Полина шла рядом. Улыбалась. Смотрела на мужа. На детей. На жизнь.

Дима подошёл. Посмотрел на Артёма. На Наташу. На Сашу. Улыбнулся.

— Здарова, — сказал он.

— Здарова, — ответил Артём.

— Как дела?

— Нормально. Тихо. Хорошо. А у вас?

— Тоже. Макс бегает. Аня спит. Полина готовит. Всё как надо.

— Ага. Как надо.

Они замолчали. Смотрели друг на друга. Потом на детей. Потом на жён. Потом на дом. Потом на жизнь.

— Слушай, — сказал Дима.

— Что?

— А помнишь, как мы сидели в квартире? В первый день? С автоматами? С гранатами? Ждали, когда твари придут?

— Помню.

— А помнишь, как мы вышли? Как стреляли? Как гранату кинули? Как мост взорвали?

— Помню.

— А помнишь, как мы зачистили дом? Как трупы выкидывали? Как сварщики варили? Как арматуру ставили?

— Помню.

— А помнишь, как мы чат оживили? Как собрание устроили? Как Тётю Люду прогнали?

— Помню.

— А помнишь, как мы решётки делали? Как разварили баррикаду? Как весь дом заняли?

— Помню.

— А помнишь, как рыбу ловили? Как крышу ремонтировали? Как баню строили?

— Помню.

— А теперь пять лет прошло. Тварей нет. Города отстроились. У тебя сын. У меня сын и дочь. У нас жёны. У нас дом. У нас жизнь.

— Ага. Жизнь.

Они замолчали. Смотрели на детей. На жён. На дом. На всё.

Артём оторвался от дома. Посмотрел на Диму.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Мы только что сделали коммуну. В зомби-апокалипсисе. Пять лет назад. На крыше. С мангалом. С шашлыком. С лавками. С библиотекой. С самогонным аппаратом. С решётками на всех окнах. С разваренной баррикадой. С детьми. Со стариками. С учителями. С картами. С газетой. С баней. С рыбой. С крышей. А теперь у нас семьи. Дети. Жизнь.

Дима засмеялся.

— Ага. Коммуну.

— С генератором. С бензином. С PS5.

— И с Тётей Людой.

— И с Тётей Людой.

Они засмеялись. Потом снова стали серьёзными. Посмотрели на город. На реку. На мост. Точнее, на то, что от него осталось. Обломки. Бетон. Арматура. Всё в воде. Всё ржавое. Всё мёртвое. Но не страшное. Просто память. Просто прошлое. Просто жизнь.

— Ладно, — сказал Артём. — Пошли. Шашлык.

— Ага. Шашлык.

Они пошли к дому. К людям. К жизни. К семьям. К детям. К будущему.

А на лавочке осталась Наташа. С Сашей на руках. И Полина. С Аней на руках. И Макс. Бегал вокруг. Смеялся. Кричал. Радовался. Жизни. Солнцу. Лету.

И всем было хорошо.

Конец.