Прислуга дьявола

Глава 1

Приказ был отдан. Отступать от плана было уже некуда, да и, в общем-то, ненужно. Иблис не сомневался в правильности решения. Всё было сделано во благо Родины, ради её процветания, ради её величия. И плевать что будет дальше. Он давал присягу государству, он уверял, что будет достойным министром обороны, а всё остальное было уже неважно.

Пройдя долгими извилистыми роскошными коридорами, министр вышел на улицу, вдыхая неожиданно холодный и сковывающий щёки лютый мороз. Все улицы накрыла быстрая вихрящаяся метель. Колкие снежинки, словно острые сверкающие иглы, впивались в щёки, лоб, нос, и в глазах Иблиса появилась тень какого-то даже сомнения. Однако мужчина мотнул головой, будто сбрасывая нахлынувшее наваждение, и пошёл своей дорогой, через ранее такой роскошный королевский сад, изобилующий фонтанчиками и зелёными, составленными из свежих растений, статуями, через высокие золотые ворота, сквозь снежную пургу всё дальше, дальше и дальше.

Улицы были пусты, а природа свирепствовала, превращая столицу государства в холодную белоснежную лужу.

Вот по правую руку показалось здание почты, сейчас полностью пустое, безлюдное и оттого кажущееся просторным. Иблис распахнул дверь, отряхнул с себя насыпавший с небес снег и медленно подошёл к полной поседевшей барышне.

Большой человек, министр, молча протянул коричневый простой конверт и та его взяла, тут же всё поняв и обойдясь без лишних слов. Она знала не только, что конкретно находится в этом конверте, но и куда его следует немедленно доставить.

Эта большущая стопка денег, что пряталась в конверте, пойдёт для важного дела — пойдёт для его семьи. Для огненной страстной Аглаи, его любимой жены, для подрастающего ребёнка, а ещё для лучшей в мире матери — он каждый месяц отправлял им львиную долю своей прибыли, ведь обожал своих родных, как бы далеко они не жили. То было их личное дело. А дело его, Иблиса — верно служить своему Отечеству.

***

Утро для рыжеволосой Аглаи ознаменовалось одним из самых страшных известий в её жизни. На крайние крупные города её любимой страны с раннего-раннего утра военные самолёты соседнего огромного государства-гиганта начали сбрасывать первые бомбы. Страх, отчаяние и ощущение обречённости — вот что чувствовала Аглая и её маленький сыночек, внезапно сплакнувший и закрывший лицо своими дрожащими маленькими ручками.

— Не плачь… Нас спасут. Я клянусь тебе, — она поцеловала мальчика в лоб и пригладила сбившиеся волосы. Малыш не должен был плакать. Он должен был верить в лучшее. — Ты же знаешь, что наш папочка находится сейчас там, в том государстве. Он обязательно прекратит всё это, он никогда не позволит войне существовать. Правда же?

Её муж, Иблис, уехал от семьи на свою Родину, уехал в то место, откуда он родом. Уехал на заработки и всегда исправно отправлял им деньги. И он просто не мог им не помочь, просто не мог…

Воздушная тревога внезапно заиграла на всех улицах обречённого на скорое уничтожение города. Тревога громкая, пугающая, пронзительная.

У Аглаи защемило сердце, но она продолжила гладить сына, стараясь думать о лучшем, ведь большего ей и не оставалось.

***

Столица стремительно покрывалась снежным плотным одеялом, так неожиданно возникшим без какого-либо предупреждения. Трескучий мороз пробирался в дома, заглядывал под одежды и заносил государство, только что напавшее на своего сравнительно небольшого безобидного соседа, холодным мелким снегом. Страна-монстр очень хотело жрать и пить кровь, а после своего соседа она продолжит сосать кровь, будто древний вампир, уже с других территорий и народностей. Может именно из-за отданного приказа и нахлынула эта суровая зима, словно карма, нагрянувшая на голову?

Но Иблис был далёк от таких мыслей. Он старался ради своей страны, которая его вырастила и которой теперь требовалась помощь. Его, Иблиса, помощь.

Приказ начал действовать и министр это остро ощущал. Бомбы скидывались, самолёты порхали, ракеты свистели — дружелюбный мирный сосед не располагал особой армией и потому в первые же минуты терпел сокрушительное поражение.

Однако Иблису не было дело ни до жителей этих несчастных городов, ни до пожаров, что ярко вспыхнули во множестве домов, больниц и школ, не было ему дело и до людских разрушенных жизней. Война во все времена оставалась войной и ни ему, Иблису, было дано изменить реальность.

Были разработаны военные планы, были введены войска и были посланы основные силы огромного, сейчас замерзающего и очень чёрствого гигантского государства. Всё протекало в соотвествии с планами и в соотвествии с национальными идеями. И сердце министра обороны сейчас пылало жаром. Таким же сильным и неистовым, каким сейчас пылали чужие города.

Иблис знал, что скоро его ждут новые военные советы, а пока можно было и отдохнуть в тёплом уютном особнячке под мирным небом над головой.

***

Шли дни, а город уничтожался за городом, под корень сносимый подогнанной противником артиллерией, авиацией и танками. И за длинными боевыми колоннами оставались лишь пустыни да фундаменты некогда высоких мирных домов…

Аглая держалась как могла. Ей было некуда бежать, да и она не хотела покидать свою родную страну. Иблис поможет своей семье и в этом женщина и не думала сомневаться. Он был героем — смелым, сильным, бесстрашным, и ради своей семьи готовым на любые жертвы. Он уже очень много раз доказывал свою верность и в этот раз тоже сможет выйти для своей семьи неоспоримым победителем. Аглая верила…

— И на этот раз он тоже вернётся, в самый подходящий и нужный момент. Наш папа что-то да придумает. Правда, малыш? — с надеждой и даже с некой бодростью вещала рыжеволосая стройная Аглая, пытаясь хоть как-то отвлечь и помочь своему сыну. Однако кудрявый паренёк всё чувствовал и понимал — этот дом, эти стены, эти знакомые любимые вещи станут для них настоящей крышкой гроба. Ни в какую помощь малыш верить ни столько не хотел, сколько не мог.

Вынырнув из-за прохода, в комнату короткими бесшумными шажками заглянула седая как век старуха, со старыми обвисшими волосами, длинным крючковатым носом, но добрыми отзывчивыми глазами, сейчас кажущимися особенно печальными и как будто бы давно мёртвыми, смирившимися.

— Аглаенька, нам лучше покинуть страну. И чем скорее, тем лучше, — её голос был безразличным, но призывающим.

— Никуда мы не поедем. Я хочу остаться в своём доме и дождаться мужа.

— Да чего тут дожидаться? Раскрой глаза, моя дитетка, я знаю напавшую на нас страну, сама в ней жила, сама родом оттуда… Безумный чёрствый монстр, пожирающий не столько остальных, сколько и самого себя. Нас никто не оставит в покое, никто ничего не повернёт назад…

— Ты ошибаешься! — внезапно взвизгнула Аглая и слёзы тут же бисеринками заблестели на её аккуратном худеньком лице. — Командование обязательно одумается, оно поймёт, что ошибается. Совсем скоро военные остановят все боевые действия…

— Не ври себе, — отрезала по-прежнему безразлично-мёртвым голосом бабушка, мать Иблиса. — Военные во главе с тамошним министром обороны вырабатывали этот план на протяжении долгих месяцев. И даже наш город является там всего лишь ещё одним из многих, нанесённых Большими людьми на свою карту… Нашему дому конец.

Вместо всего Аглая крепко обняла парнишку, уткнувшись в его плечо да тихо плача. Шок и горе покоряли её сердце, и она всё верила, верила и верила.

— Иблис, твоя семья всё ещё ждёт тебя… Мы верим. Мы надеемся.

***

Совет начинался на час раньше положенного срока. Прошла пара дней и было необходимо обговорить как продвижение и нынешний фронт, так и будущие наступательные действия.

Сомнения были, но они присутствовали абсолютно всегда. Такова природа человека — разглядывать и искать прорехи и неправильности в своих действиях.

Зал был круглый и просторный, подсвеченный несколькими яркими светильниками. Тут и там маячили большие неподвижные флаги, а под ними чиновники уже корпели над схематичными подробными картами, со смехом и бранью отмечая те точки, куда намеревались ударить в первую очередь.

— Здесь пара домов, сносим разом. Далее важный завод, потом…

— Потом ещё один спальный район. К чёрту его. Жителей покрошить в капусту, а пленных не брать. Вот и все разговоры.

Иблис не любил слушать такое от генералов армии его Родины, но ничего поделать не мог. Нужно было уничтожать всё подряд, иначе диверсий после войны будет не счесть.

— Главнокомандующий Иблис! Приветствуем вас! — отсалютовали чудовища, с виду так похожие на людей, отдавая честь подошедшему министру.

Тот учтиво наклонил голову и взглянул на карты. Иблис представил себе это: смерть людей, страх при виде летящей на бешеной скорости ракеты, стремительно падающие ниц дома, пыль, гарь да огонь — неужто именно это нужно было для процветания большой страны? Неужели ради его Родины должны были быть уничтожены другие народы?

Однако, несмотря на медленно появляющиеся сомнения, главнокомандующий любил своё родное государство и искренне верил в правильность своих действий. Всё же не просто так судьба позволила всему этому начаться, далеко не просто так.

— Идеально. План действий утверждаем. Всё сделать в чётком соотвествии с инструкциями, — чиновники шумно зааплодировали и Иблис наконец оторвался от карт, подняв голову и посмотрев в лица каждого: моральные уроды, преступники, убийцы, истязатели. А сам министр обороны, главнокомандующий, Уважаемый и Большой человек внезапно почувствовал себя зажатым в крепких клещах. Отданный ранее им же приказ казался чудовищной ошибкой… Но все же уверяли, что это для пользы Родине, стране, все же говорили, что это был необходимый шаг…

Иблис сжал зубы, но своей ярости другим так и не показал. Он всё ещё сомневался. Люди же всегда подвержены всяческим сомнениям и пугливым мыслям.

Попрощавшись со всеми и покинув зал, Большой человек вышел к свирепствующей метели и вдруг подумал — а как там погода у его любимой Аглаи? Она же точно уехала из зоны боевых действий, она ж такая пугливая. Сидит сейчас в комфорте, уюте, воспитывает их сына. И мамочка тоже с ними. И хорошо что они успели убраться из стремительно уничтожаемой страны. Семья была для него самой главной ценностью. И скоро Иблис поедет к ним, как только война будет закончена. Встретит маму, Аглаю, сына…

А пока что в столице шла метель и сугробы всё увеличивались и увеличивались. И ведь министр даже не задался вопросом, а почему в конце августа страна стала такой ледяной, неживой и чёрствой?

***

На окраине города уже полыхали рыже-чёрные цветки пламени, разрывая нахлынувшую на улицу ночь. Земля дрожала, стены трескались, а Аглая всё не знала куда теперь убираться из квартиры. То был конец, конец всего…

— Иблис, я верю в тебя. В тебе моя любовь, моё счастье, моя сила. Ну когда же ты остановишь этих преступников? — паниковала девушка. Кудрявый малыш отчаянно заверещал, пытаясь вырваться из крепких материнских объятий, стуча кулачками по тонким женским рукам. А бабушка ходила взад-вперёд в совершенно окоченевшем состоянии. Глаза её не закрывались и в них было столько боли… Ведь она с самого начала знала, что любовь к стране затмила Иблису глаза. Он был среди преступников, в их обществе, и именно потому и сам являлся преступником…

— Мама, а вдруг он не придёт? — верещал ребёнок, а у Аглаи даже язык отнялся. Слова не срывались с него, да и никакими словесами делу уже было не помочь.

— Он придёт. Не может не придти. Он живёт ради нас, ради нас и работает…

— Думаешь? — мёртвым голосом внезапно спросила старушка, невидящим взором смотрящая в ближайшую стену. — Знаешь, а ведь он с детства был таким патриотом… Таким преданным и любящим…

Аглая отпрянула от сына. В комнате воцарилась гробейшая тишина. Рыжеволосая еле дышала, ей явно было тяжело всё это слышать. Порой правда обжигала сильнее любого пламени…

— А как же мы? — только и смогла выдавить она, слыша приближающиеся взрывы и замечая яркие отсветы от всплесков густого пламени. — А что же для него семья? Почему в самый ответственный момент его нет рядом? Неужели мы не настолько важны для него? Но я ведь любила, всю жизнь ему отдала… Почему я в итоге одна? Почему все мои чувства в конечном счёте для него ничего не значили?… И он… Клялся в верности, клялся ведь…

Обречённая Аглая наконец легла на пол, безутешно рыдая и осознавая, каким же предателем оказался её любимый человек и не понимая как она позволила решать свою судьбу другим людям… Доверилась, а сама и не знала, кем на самом деле был её муж.

Старуха вздрагивала от каждого взрыва и всё таким же мёртвым безразличным взглядом неотрывно смотрела на стену. Её сын оказался заложником, рабом системы — и сейчас, по его приказу, всё здесь будет уничтожено.

Царство преступлений, холода и мрака наконец дотянуло свои холодные ужасные руки до ближайших к Аглае домов. Бомба за бомбой опрокидывались к мирным безобидным крышам и те с грохотом рушились, увлекая за собой целые крупные дома. Зелёная свежая трава ярко зажигалась, словно факел, ракеты обрушивались на парки, школы, разбрызгивая снопы разноцветных искр и разрывая людей на мелкие части. Грохот, свист и треск раздавались сразу со всех сторон, под мерное гудение боевых самолётов вторгшегося врага. Танки неслись сквозь толпы людей, превращая их только что живые тела в кровавую кашу из мяса, костей и внутренностей. Пехота следовала за танками и добивала тех, кто ещё пытался подняться, выстреливая им в висок и расплёскивая по асфальту серый мозг.

Взрыв за взрывом создавали настоящий ад на земле. Сам город пытался выстоять, но вместо этого лишь ярко пылал, и огонь этот мог остановиться лишь на тлеющих дымящихся углях.

Изверги, злодеи и бесчеловечные машины уничтожали всё на своём пути по приказу самого главнокомандующего Иблиса. И на месте города оставались только руины. Кто был преступником — люди отдающие или исполняющие приказы? И считали ли они эти приказы злом?

Аглая молча ждала смерти ибо поняла, что времени сбегать уже не осталось. И только мать Большого человека всё ещё не показывала ни одну эмоцию. Она смирилась и приняла приказ своего любимого сына. Тот дал слово пред своей страной и был обязан делать всё для её величия, даже если для этого нужно будет стереть с лица земли тот самый город, уютный тёплый дом действительно любимой семьи, самых ему родных и близких людей.

Город за городом, купаясь в жидком неистовом пламени, отступали пред метелью и холодным сердцем надвигающегося неживого тайфуна. Судьба целой страны была давно понятна, и Иблису оставалось только гордиться своими успехами в составлении планов и стратегий. Воистину, он хорошо всё продумал и просто великолепно убивал своих любимых и единственных людей на свете…

***

— Люди были перебиты. Все. А города стёрты с лица земли. Наше Отечество в безопасности и, благодаря вашему труду и смелости, продолжит своё существование как независимая и великая держава! — обьявил генерал и все остальные захлопали в ладоши. Сам же Иблис показушно улыбнулся, внезапно почувствовав за спиной высокую кривую тень дьявола. Его тело будто бы дёргали за ниточки, тонкие-тонкие, бесцветные и крепкие. Это и звалось патриотизмом? Готовность быть в подчинении? Готовность быть слугой, простым оружием?

Эта война всё же была ошибкой. Столько убитых жизней, столько преступлений, и ведь ничего в лучшую сторону так и не изменилось. Только разрушение, как финальная точка в безумстве нынешнего курса власти. И отчего Иблис не замечал этого раньше? Хорошо хоть его любимая семья убралась с кровавого побоища, ведь именно её родной город был снесён подчистую, сровнён с землёй.

Наслаждаться удовольствием и весельем на лицах откровенных садистов среди действующих генералов было выше сил этого Большого человека. Патриотизм и вера во власть позволили ему перекроить карту, разрушить людские жизни… И отчего раньше Иблис этого не замечал? Почему он так сильно хотел помочь своей стране? А потому что искренне любил её и желал ей лучшего. Но внезапно он словно бы вышел из повиновения, будто бы нечаянно разорвал эти нити, играющие его руками, ногами, головой, и тогда он всё понял — он принёс пользу государству, но через смерть, разрушение, горе и огонь. Можно ли было позволять такому случатся, даже вопреки патриотизму и веры в Отчизну?

Иблис, Большой человек, уже давно покинул дворец и шагал по узким улочкам, густо засыпанным снегом. Шагал средь людей малых, незначительных, но оттого не менее прекрасных. Он шагал, почувствовав свободу. Он смог выйти из этой диковинной атмосферы отъявленных преступников, он смог освободиться и вернуться в привычную реальность.

Да, всё дело было в этом. Реальность этой страны порабощала, делала марионеткой и заставляла подчиняться. Однако реальность Родины, его, Иблиса, Родины сейчас же показалась ему чёрствой, ужасной, бандистской, разрушительной… Словно бы во главе всего правительства сидел дьявол и постоянно заставлял уничтожать то одно государство, то другое, то третье…

— Наконец мы победили! Все эти твари вон, смотри, лежат дохлые у наших ног! — даже простых людей дёргали за нити, даже они радовались смертям, насилию и таким победам. Но эти люди не были сами по себе какими либо дьяволами, они были всего лишь его дешёвой прислугой. Как и журналисты, как и все генералы…

Иблис заглянул в раскрывшуюся в руках рядом стоящего человека газету и внезапно…

Нет, нет, дьявол, она должна была, она должна…

Иблис помчался по улице сломя голову, утирая посыпавшиеся слёзы и не обращая внимание на посторонние взгляды. Он бежал и бежал широкими прыжками и его дыхание понеслось вскачь.

Нет, если всё было так, то почему? Почему так?

Министр обороны влетел в здание почты, встретившее его пустым уютным помещением и той самой женщиной, спокойной, рассудительной, но теперь с лёгким сочувствием в глазах.

— Зачем пришёл, Иблис? Хочешь отправить ещё немного денег? Тебя ж ведь сейчас наверняка озолотили, так хорошо постарался во благо нашей великой процветающей страны, — произнесла ровным голосом барышня, а Иблис только медленно дышал. Да, он ведь и правда постарался для своей небольшой, но так им любимой семьи. Он заработал им много-много денег и теперь они смогут быть все вместе, купить себе дом у моря и там жить до скончания времён…

— Предыдущие деньги, — начал министр, тут же стараясь сдержать позорные слёзы. Хотя какие тут позорные… И мужчины ведь иногда плачут. — Ты их отправила? Они дошли?

Барышня внезапно гневно посмотрела на Иблиса, словно увидев в нём дьявола, и достала из-под стола тот самый злопамятный конверт.

Руки Большого человека неистово затряслись, а слова больше не слетали с его оторопевшего языка.

— Иблис, я знала, что вся твоя семья сгинет в пламени… Такова реальность нашей страны. Ты просто оказался заложником. Я тебя понимаю… И сочувствую…

Министр выскочил из здания почты и побежал куда глаза глядят. В той газете он увидел фотографию — труп Аглаи, увидел смятые рыжие волосы, увидел кровавую дыру в теле, закрытые, ранее такие прекрасные, красивые живые глаза… И сын, и мама Иблиса — жертвы одного короткого приказа, буквально позволившего убить миллионы обычных людей…

Наконец он перестал бежать, медленно подходя к своему роскошному особняку. Аглая никуда не ушла. Его прекрасная, милая и добрая женщина всё это время ждала своего спасителя… Любовь буквально приковала их к дому, такая сильная и страстная любовь…

Иблис зашёл в особняк и медленными шаркающими шажками поплёлся на верхний этаж в свой офис.

Семья его любила, очень сильно, а он так же любил её. Аглая приняла силу взрыва за свою любовь, а Иблис убил её, как чёрствый настоящий преступник, как дьявол, хладнокровно убивающий даже близких и любимых. Прислуга дьявола, его верный слуга…

Да, не было больше и сыночка. И что они пережили последние свои секунды жизни боялся представить даже министр обороны, внезапно шагнувший на встречу смерти.

Офис. Два шага. Огромный шкаф и длинная дубовая дверь. Там пистолет. Заряженный, на всякий случай.

Перед своей смертью он потерял всю свою любовь — любовь к родным, к семье, уничтоженной по его патриотичному приказу; и любовь к Родине была также потеряна. Он вышел из-под той страшной реальности и трезво взглянул на всё, внезапно увидев страну подлой, беспощадной и холодной, как горные пики, пронзающие небеса.

Одним верным приказом, приказом, который должен был бы стать залогом в счастливое будущее его Родины, безликий подчинённый Иблис внезапно уничтожил всю свою жизнь. Бомбя города, убивая людей, министр обороны медленно, но верно задушил всю любовь которая окружала его и в которой он видел собственное счастье.

Иблис не мешкал. Закрыл глаза, подставил тяжёлый, но хорошо сидящий в руке пистолет, один раз сглотнул, подумал о том сколь много денег у него сейчас и как долго можно было бы прожить в счастье со своими родными. Улыбнулся. Надавил пальцем на курок. Раздался выстрел. И не было больше боли, потерь и сожалений. Была только чёрная пустота, которую он заслужил. Пытаясь найти денег для любимых он оказался в списке прислуг дьявола. Не думая, он, будучи в этой изолированной от всего мира и от правды реальности, даже не осознавал, что же на самом деле хорошо, а что плохо. Пытаясь сделать лучше и во благо он стольких убил, столько разрушил и потерял…

Тело полетело на кровать, аккуратно распласталось на ней и щедро полило любимое одеяло густой кровью. И не было больше боли, выбора и страданий. Было только неживое тело, так и не выпустившее пистолет из своих цепких пальцев…