Приказ

Глава 1

ВСТУПЛЕНИЕ

Я сын ветерана Великой Отечественной войны, Глонти Дмитрия Николаевича, прошедшего почти всю ее с 10 января 1942 года до Дня Победы 1945 года. Мы, дети ветеранов, хорошо помним, что наши отцы, в основном, не любили рассказывать об этих годах, во всяком случае, мой отец принадлежал к числу тех, кто был немногословен в отношении событий, какие выпадали на его долю в годы войны.

Однако, однажды мне повезло. Это случилось на поминках моего любимого дяди, старшего брата моего отца. На похороны выразить соболезнование пришел наш дальний родственник, Досия Глонти, который в молодости был дружен с нашим дядей, а вот в последний год войны, случайно, доставив донесение в часть, где служил мой отец, познакомился и с ним. Это обстоятельство может стать предметом еще одного моего рассказа, но не сейчас. После поминок отец попросил Досия остаться, и они, как фронтовые друзья, еще немного выпили. Вот тогда, после определенного количества выпитого, они стали вспоминать разные, необычные эпизоды их фронтовой службы, а мы, дети (но я был тогда уже студентом первого курса института), с удовольствием слушали эти удивительные истории.

Решив написать этот рассказ от первого лица, я должен немного пояснить свою позицию – пока мы живы и помним те немногочисленные перипетии наших отцов и дедов, о которых они говорили очень скудно, наш долг передать нашим потомкам их, пусть небольшие, но, я считаю, все равно подвиги, совершенные ими. Кстати, за те обстоятельства, описываемые мною, отец мой получил первый орден Красной Звезды, что в условиях боевых действий 1942 года было редкостью.

И еще, отец был призван в декабре 1941 года уже в качестве офицера, так как имел высшее образование инженера-строителя и проходил военную кафедру в институте. Перед отправкой на фронт прошел соответствующие сборы, и ко времени описываемых событий был начальником аэродромного строительства N-ного района аэродромного базирования 5-ой воздушной армии. В обязанности его подразделения входила подготовка летных полос, минирование их при отступлении, или разминирование позже, когда стали наступать, а также строительство траншей, блиндажей, укрытий и прочих инженерных сооружений и производство работ, так необходимых для сохранения жизней личного состава и летной техники.

ЧЕРНИГОВСКАЯ

- 6 часов утра, настроение дрянь.

- Давно так быстро не отступали.

- Птицы поют, как будто и нет никакой войны.

- Интересно, днем опять будет такая жара!

- Сегодня у нас что, ах да, вторник, 11 августа.

- Ох, 11 августа, моей Ирочки, доченьки, день рождения, хоть одна приятная мысль! Надо будет черкануть письмо Марианне. Как они там? Марианна писала – шьет куклы, продает на Верийском базаре. С продуктами плохо, на рынке втридорога.

Мысли бегут одна за другой, в основном мрачные, пока моюсь, бреюсь, готовлю чай. Немцы яростно бьются, явно хотят прорваться в Закавказье, к Баку, к нефти. Нельзя допустить! Так хоть знаю, что мои, худо-бедно, в безопасности, соседи, Лиля, подруга жены, рядом, это Тбилиси, всегда кто-то поможет, в случае чего. А дойдет немец, вот тогда начнутся мои муки! Все, хватит о своем, непозволительная роскошь. Что сегодня у меня? Да, я вчера записал в блокнот.

- «Товарищ старший лейтенант, к начальнику! Сказал срочно!» - вбежал сержант Родько.

Хорошо, сегодня встал раньше, все успел. Наша часть формировалась в Тбилиси, В основном все земляки, очень быстро притерлись друг к другу, ни одного нет, кто бы вызывал неприязнь, это очень важно на фронте.

- «Товарищ майор, старший лейтенант Глонти по вашему распоряжению прибыл»

Абаев, Константин Николаевич, начальник РАБ, позже, в апреле 1945 года спасет мне жизнь, но это другая история. Махнул рукой.

- «Доброе утро, Николаевич. Тут со штаба армии позвонили. Подойдем к карте. Видишь, Черниговская. Там осталась полоса взлетная. В Майкопе уже немцы, в Черниговской пока нет, но и наших уже нет. Но вот-вот немцы могут войти. На рубеже Худыжемской, как будто, их пока приостановили. Эту полосу надо ликвидировать, чтоб сразу они не смогли использовать, ну, сам понимаешь.

Бери ГАЗ-ик, сержанта Худякова Егора, водителя, езжай туда срочно.»

- «С Худяковым не поеду, Костя, Мне там нужен будет крепкий мужик, Берулава возьму, Отари.» - прервал я Абаева.

- «Ну, хорошо, как скажешь, не принципиально. Так вот, там есть МТС*, найди тракториста, выведите трактор на полосу и вспашите ее. Если что, увидишь обстановка меняется, хотя бы крест-накрест, но полосу надо вывести из строя! Это приказ! Понял?»

- «Что ж не понять! Гасагебия**! Разрешите идти?»

- «Выполняй, Николаевич, и с богом!»

Выхожу с командного блиндажа и ближайшего солдата прошу найти мне сержанта Отари Берулава, срочно.

- «Товариш старши лэйтэнант, сэржант …»

- «Отставить, вижу что прибыл. Бери ГАЗ-64 в котором уверен, вот смотри» - достаю планшет: - «Видишь на карте Черниговская, понимаешь, как туда доехать?»

- «Доэдэм, товариш старши лэйтэнант!»

- « Только смотри в оба глаза, в любой момент ближе к деревне могут появиться немцы, на всякий случай, возьми в машину пулемет. Не на прогулку едем.! И поскорее, Отари, я в тебя верю!»

- «Будэт сдэлано, товариш старши лэйтэнент, я мигом»

В отношении Худякова, не то, чтобы я считал его не отважным, или был предвзятым к нему, просто я замечал, как Берулава относился к солдатам, физически более слабым, старался помочь, давал советы молодым и вид у него был такого сурового и крепкого деревенского мужика, надежного.

По дороге смотрю на поля, видимо, весной еще обработанные и брошенные, ждущие своего хозяина, и эта картина, красивая сама по себе, не рассеивает мрачные мысли, связанные с последним быстрым отступлением. Подъезжая к деревне, вижу взлетную полосу. Говорю водителю, чтоб ехал дальше. В некоторых домах заколочены окна – люди убежали от войны.

Деревня, фактически, одна длинная улица.

- «Давай, Отари, вот там женщина во дворе, подъедем к ней.»

- «Добрый день! Не подскажите, где мне найти кого либо, кто мог бы на трактор сесть?»

- «Ну, во-первых, а день разве добрый? А тракторист у нас теперь один, Захарыч! Вот видите красный дом, Это школа. А сразу за ней хата Захарыча, только если не уехали они!»

Подъехали, Никого не видно, но окна не заколочены. Стучу в калитку, долго стучу, кричу хозяина. Наконец послышался шум открывшейся двери.

- «Кохо черт занес?»

- «Здравствуйте, как вас звать?»

- «Николай Захарыч я, можно просто, Захарыч!»

- «Садись, Захарыч в машину! Поедем к вам на МТС. Надо вывести трактор. Там при въезде взлетную полосу вспахать надо!»

- «Товарищ начальничек, повесил на х.. чайничек, налил кипяточку, выпил чаечку! Раскудрыть твою мать! Никуда я с тобой не поеду! Чечас немцы войдут, нас с тобой на месте оставят!»

- «А у меня приказ, дружок! И хотя ты мне в отцы годишься, я другого выхода не вижу!»

Рука потянулась к кобуре и я, как в тумане, достаю пистолет.

- «Тогда я тебя сейчас здесь, вместо немцев, на месте оставлю! Война, дорогой, не обессудь!»

Захарыч вскинул брови, в глазах его появился действительный испуг и он как будто осел, стал меньше ростом. Точно, не ожидал такого поворота событий, я тоже сам от себя не ожидал, и какое-то чувство мерзости подступило к горлу, как это я, своему же, советскому человеку, можно сказать, почти старику, угрожаю оружием. Но и у меня, точно, другого пути нет!

Бормоча себе что-то под нос, видимо, ругань, вмиг ссутулившись, старик садится в машину.

А дальше, как по накатанной. Вывел Захарыч трактор, борону подцепили мощную, ни один самолет не сядет на вспаханную ею пашню. Все так же, не останавливаясь, Захарыч бурчал себе что-то под нос, наверное, клял меня последними словами, и, как будто, у меня на глазах горб у него стал расти и расти, так он все больше и больше сутулился. Так мне его жалко стало:

- «Захарыч, ты, давай, одну полосу вспаши вдоль, посередине взлета, и две поперек,» …

Трактор отвезли, отвезли и Захарыча, думаю, уедем сразу после вспашки, а вдруг немцы, подставлю старика.

Выезжаем, а мысли-то мрачные улетучились! Приказ выполнен! Оборачиваюсь назад, а улица прямая, с километр, вся просматривается.

- «Отари, посмотри назад. Гони! Гхмерти чвенскенаа!»***

С другого конца улицы появилась колонна мотоциклистов.

* - МТС – Моторо-тракторные станции создавались во времена коллективизации при совхозах и колхозах

** - Понятно (с грузинского)

*** - Бог с нами (с грузинского)