Преступление писателя, или Руководство к действию

Глава 1

Художественно воспетое преступление –

более преступно, чем само преступление.

NN

До закрытия книжного супермаркета оставалось совсем немного времени, когда в него вошел интеллигентного вида пожилой господин. Он был не то задумчив, не то чем-то озабочен: в глубоких, умных глазах его угадывалось некоторое беспокойство. Господин, поправляя прическу одной рукой, а другую держа в кармане модного плаща, не спеша пошел вдоль длинного прилавка, окидывая взглядом бесчисленное разноцветье разложенного и расставленного товара. Из всей пищи духовной, что продавалась в магазине, подавляющая часть приходилась на беллетристику. От ярких обложек рябило в глазах, и господин не сразу заметил продавщицу, которая сидела неподвижно, держа перед собой открытую книгу. На обложке поверх лужи крови золотом шло заглавие "Убить любой ценой".

– Что вас интересует? – любезно проговорила девушка, как только почувствовала на себе взгляд посетителя. – Могу я вам помочь?

– А что посоветуете? – с некоторым вызовом спросил господин, изобразив на лице слабое подобие улыбки. – Что есть интересного?

– Пожалуйста, всё перед вами, – оживилась девушка, поднявшись со своего места. – Вот новинки, увлекательные детективы: "Танец мертвеца", "Мертвые хранят тайну", "Кровавый след", "Посмертный образ", "Смерть догоняет смерть", "Светлый лик смерти", "Убить, чтобы выжить", "Убей первым", "Обреченный убивать", "Московский душегуб", "Упырь", "Выродок"...

– А что-нибудь полегче... из классики? – деликатно вставил господин.

– Из классики... Да вот хотя бы Агата Кристи: "Убить легко"...

– Хорошо, – глухо отозвался посетитель, – я еще сам посмотрю, спасибо.

Господин медленно пошел вдоль рядов книг, читая названия: "Хладнокровный убийца", "Искусство убивать", "Прирожденные убийцы", "Презерватив для убийства", "Ордер на убийство", "Профессия – киллер", "Промах киллера", "Синдикат киллеров"...

Время от времени господин останавливался, вытирал пот со лба и чуть слышно бормотал: "Господи, боже мой, господи, боже мой..." Затем он шел дальше, продолжая читать: "Охота Бешеного", "Месть Бешеного", "Бешеная", "Капкан для Бешеной", "Мишень для слепого", "Слепой стреляет без промаха", "Кровавая расплата", "Контрольный выстрел..."

Последний ряд завершала небольшая книжка с незатейливым названием "Не мешайте палачу".

– Будете что-нибудь брать? – вымученно вежливо спросила продавщица, поглядывая на часы.

Невидящим взглядом посмотрев сквозь девушку, господин еле слышно проговорил: "Не мешайте палачу"... не мешайте... И здесь, и здесь то же самое! Впрочем, этого и следовало ожидать... Да, да, надо действовать..." И с этими словами он решительно направился к выходу.

– Ой, да это же... как его...Бор Струг! Знаменитый писатель! – воскликнула продавщица, когда за посетителем уже мягко закрылись пластиковые двери. – Как я его сразу не узнала... И что это с ним? Какой-то он странный...

* * *

"Кивен Стинг вошел в свой номер, закрыл двери и облегченно вздохнул. Здесь, на безлюдном побережье в пустынной местности, среди скудной растительности и голых камней, во второсортном отеле он наконец обрел вожделенное уединение и оторванность от повседневной суеты. Последнее время его просто замучили бесконечные разговоры с издателями, великосветскими почитателями, продюсерами, агентами и прочими, прочими людьми, от общения с которыми по разным причинам и соображениям отказаться было невозможно. Не проходило часа, чтобы секретарь не докладывал о каком-то важном звонке или сообщении, по которому надо принимать немедленное решение, и которое он, секретарь, принять не в состоянии. Вечером же требовалось непременно ехать на какой-нибудь светский раут по приглашению кого-нибудь из важных особ, отказать которым значило рисковать своими позициями в бизнесе. И весь вечер приходилось проводить в шумной подвыпившей компании... Такая обстановка отнюдь не способствовала творчеству!

Между тем у него уже давно созрел в голове план нового, гениального, по его прикидкам, супертриллера. И название уже было придумано: "Гонцы с того света". Этот роман благодаря новому литературному приему должен получиться совершенно необычным и предвещал стать бестселлером, нет, супербестселлером... Писателю не терпелось его начать. Но начать в обстановке тишины, в обстановке, располагающей к вдохновенному творчеству и, что существенно, в обстановке, максимально приближенной к ситуации романа. Слава богу, он обрел таки подходящие условия! Здесь, в дикой, чуть тревожной глуши его никто не знает, он остановился под чужим именем, служащих отеля настрого предупредил, чтобы его не беспокоили ни по какому поводу, за исключением разве что пожара.

Кивен Стинг еще раз облегченно вздохнул, достал ноутбук, дунул на клавиатуру и под заунывный вой прибрежного океанского ветра погрузился в творчество.

***

В двери номера постучали в тот момент, когда автор руками одного своего героя накидывал удавку на шею другого. Сцена была столь явственна и драматична, писатель был так охвачен азартом, передавая красочные детали картины, возникшей в его возбужденном творческом мозгу, что, услышав стук, он, забыв обо всем на свете, машинально вскочил с места, подбежал к двери и повернул ключ. Самым дальним уголком сознания, не задействованным работой фантазии, Кивен Стинг ожидал увидеть на пороге коридорного с подносом, но то, что он увидел, сбило его с толку: на пороге стояли трое мужчин. Двое – в черных масках, третий – с видеокамерой в руках. Она была направлена на Кивена Стинга и работала.

– Вы Кивен Стинг, остановились здесь под именем Винсента Овена, не так ли? – проговорил скороговоркой один из троих.

Хозяин номера быстро пришел в себя и тут же взорвался:

– Что за дурацкое кино! Кто вы? И какого черта?..

С этими словами он, окончательно осознав, что и тут ему опять помешали, с силой толкнул дверь, намереваясь захлопнуть ее перед носом незваных гостей. Но те с неожиданной расторопностью ринулись вперед и ввалились в номер. Кивен Стинг отлетел на середину комнаты, едва не свалившись с ног. Он вытаращил глаза в совершенном недоумении, граничащим с шоком: с таким обращением в своей жизни он еще не сталкивался, если не считать некоторых случаев во время службы в армии.

– Да что это такое! – воскликнул писатель. – Как вы посмели! Как вы меня, вообще, выследили!

– Мы давно за вами следим, – отозвался один из посетителей, закрывая дверь на ключ, – и ехали за вами от самого вашего дома.

– Но кто вы такие, что вам нужно? И прекратите, наконец, снимать! Я запрещаю!

Кивен Стинг сделал резкое движение в сторону видеокамеры, но один из гостей схватил руку рассерженного писателя и завернул её ему за спину. Кивен Стинг закричал – не столько от боли, сколько от удивления и безграничного возмущения. Мгновенно к нему подскочил другой человек в маске и зажал ему рот рукой. Не успел литератор опомниться, как уже был крепко привязан к стулу, а рот его был залеплен скотчем.

– Чтобы избежать лишних вопросов с вашей стороны, – услышал Кивен Стинг тот же голос, – мы всё скажем сами. Итак, вы, было, подумали, что мы репортёры, привлеченные вашей писательской- и кино знаменитостью? Но нет, вы поняли, что ошиблись... Теперь вы, наверное, решили, что мы грабители. Отнюдь! Могу вас успокоить, мы не грабители...

Несчастный писатель весь вспотел, лицо его покрылось красными пятнами, руки и ноги дрожали, в горле пересохло. Он был уже не столько рассержен, сколько напуган. Впервые в жизни ему довелось столкнуться с таким насилием. Сам он не раз красочно рисовал картины жестокости в своих романах, рассказах и киносценариях. Но то было фантазией, плодом воображения, игрой... А тут он сам стал жертвой грубого насилия! Сочиняя, он часто представлял себя в роли то одного, то другого своего героя, пытался представить и достоверно описать их переживания. Однако он не ожидал, что его самого охватит волна таких сильных чувств и эмоций, что его будет так трясти... Но какого черта всё-таки этим ублюдкам от него нужно?!

Между тем один из непрошенных гостей, коренастый брюнет, поставил на стол большую черную сумку, с которой он сюда явился, и начал доставать из нее разные предметы: пузырьки и флаконы с какой-то жидкостью, большие ножницы, миниатюрную паяльную лампу, никелированную металлическую коробку с медицинскими инструментами, какие-то книги... Другой же, высокий блондин, продолжал расхаживать по комнате и говорил. Третий, огненно-рыжий, снимал происходящее видеокамерой.

– Может быть, вы подумали, что мы – кто-то из ваших не самых лучших знакомых и решили сыграть с вами злую шутку? – сказал блондин. – Ничего подобного: не имеем чести быть вашими знакомыми. И нам не до шуток. Теперь, скорее всего, вы полагаете, что мы – наемные убийцы, подосланные вашими конкурентами и врагами, не так ли? Снова ошибка... Так кто же мы? Ну?.. Не догадываетесь?

Хозяин номера замотал головой и отчаянно замычал.

– Не догадываетесь. И это при вашей-то фантазии, при вашем изощренном уме!

Связанный снова замычал, с другой интонацией.

– Что вы хотели сказать? – повернул голову набок блондин. – Что, "м–м–м"? Уж не решили ли вы, что мы группа маньяков? Заблуждение. Мы здоровые и здравомыслящие люди. И именно эти качества привели нас сюда и заставили делать то, что мы сейчас делаем. Итак, пришло время раскрыть карты и приступить к делу.

Говорящий подошел к столу, на котором были разложены принесенные в номер предметы, и, указав на стопку книг с разноцветными закладками, повернулся к видеокамере:

– Автор этих бестселлеров, знаменитый мастер кровавых триллеров и непревзойденный виртуоз сцен насилия Кивен Стинг сидит перед вами. Можно много рассказывать о его сочинениях и механизмах их психологического влияния на сознание людей. Но я буду краток. Вот список красочно переданных им сцен пыток, садистских издевательств и изощренных убийств. Как видите, он занимает не один лист. А вот список совершенно новых способов пыток, убийств, преступлений, изобретенных данным автором. Список этот насчитывает две с половиной сотни различных приемов умерщвления и совершения всевозможных преступлений, каких в практике еще до того не было. Все его сочинения – прекрасное руководство к действию для всевозможных преступников, насильников и маньяков, мощный стимулирующий и вдохновляющий фактор побуждения к злодеянию. Это не голословное заявление. Вот, наконец, третий список – список уже реальных, зарегистрированных преступлений, совершенных в полном или почти полном соответствии с преступлениями, изобретенными им и отображенными в книгах и фильмах. Этот человек, – обвинитель поправил маску и указал на связанного писателя, – во сто крат опаснее Джека Потрошителя, ибо он своим творчеством порождает и воспитывает десятки джеков потрошителей и дает им руководство к действию – детально и мастерски описанные преступления. Изображаемые им картины у нормального человека вызывают неприязнь и отвращение, но люди с больным воображением, с извращенными наклонностями – а таких сейчас немало – тянутся к подобной литературе, темное начало в их душе разрастается и прорывается наружу. В обществе наметился обвальный процесс негативного взаимовлияния: преступный мир вершит свое чёрное дело, а творцы вроде Стинга все это красочно описывают, снимают фильмы – бесчисленные триллеры и боевики, чем стимулируют новый виток зла и насилия. Более того, как я уже говорил, они придумывают новые виды преступлений, новые приемы злодейств, которые тут же берутся на вооружение преступниками, внедряются в практику. Эта преступная практика вновь отображается и обогащается фантазией кивенов стингов... и так, виток за витком, в геометрической прогрессии. Пройдет совсем немного времени, и если положение не изменится, мир захлебнется в крови, зле и насилии. Чтобы этого не допустить, надо действовать, и действовать решительно. Бороться надо не столько с самой заразой, сколько с источником заразы. Сейчас этот создатель джеков потрошителей будет казнён. Но мы решили не просто убить его. В назидание другим творцам кошмаров он будет умерщвлен при помощи его же собственных изобретений и так, как это сам он изобразил в своих произведениях. Мы подготовились, – обвинитель вновь указал на груду книг с цветными закладками. – Правда, мы не столь технически оснащены, чтобы применить все описанные им способы, да это и невозможно – так их много и настолько многие из них необычны. Вполне достаточно будет пяти-шести. Снимаемый нами видеофильм будет размножен и разослан в разные телестудии. Пусть его увидят и авторы, и издатели и сделают для себя вывод! Итак, начнем...

С этими словами обвинитель раскрыл на заложенной странице один из триллеров и начал читать. Речь в эпизоде шла об изощренной пытке огнем. Напарник – в роли палача – взял со стола паяльную лампу..."

* * *

"Да, неплохо! Сцены медленного умерщвления несчастного получились столь впечатляющими, что и самому жутко читать! – Бор Струг отложил в сторону свежеизданную книгу собственного сочинения. – Но вот возымеет ли это должное действие на писак? – продолжал он размышлять вслух. – Остановит ли их неуёмное стремление лепить кровавую чернуху? Поймут ли они, что их самих это рано или поздно коснётся? Осознают ли, наконец, что своими творениями они вдохновляют на преступления... Зря, пожалуй, я издал эту книгу анонимно: ведь мое имя известно, ко мне привыкли прислушиваться. Хотя... сам-то я тоже грешен... настрочил в свое время прилично так называемых детективов, не предполагая даже, что так далеко пойдет процесс..."

Размышления писателя прервал звонок в дверь. Бор Струг открыл. На пороге стояли четверо незнакомых мужчин.

– Вы писатель Бор Струг? – спросил одни из них, просовывая колено в дверной проем.

– Да... – ответил опешивший хозяин.

Он не успел опомниться, как в одно мгновение был схвачен и привязан к стулу.

Один из пришедших поставил на стол большую сумку и начал что-то из нее доставать, другой вынул из кармана небольшую книжку. Бор Струг сразу узнал ее – это была она – его последняя книга "Руководство к действию"!

– Мы давно собирались нечто эдакое предпринять, – сказал человек с книгой, сделав неопределенный жест рукой, – но вот, не знали, что. А теперь, – он принялся перелистывать страницы, – теперь другое дело!

Бор Струг похолодел. Мысли бешено закрутились в его голове. Кто эти люди?! Неужели борцы с преступностью?! Невероятно!.. Тогда надо быстрее сказать им, что это он, именно он автор этой самой книги!.. А вдруг они просто изощренные садисты? Тогда главное – умело повести переговоры...

Но Бор Струг сказать ничего не мог: рот его был надежно залеплен скотчем – в полном соответствии с текстом его творения.