Последний звонок

Глава 1

Джерико, штат Пенсильвания. 9 февраля 2007 года.

Настенные часы показывали 21:17, когда в доме Эдит Мэллори зазвонил телефон. Семидесятилетняя женщина сидела возле электрического обогревателя и подшивала рукав детского пальто. Она закончила стежок, отложила иголку и, сняв пальто с колен, с трудом поднялась из кресла.

Телефон стоял на столике в прихожей, рядом с корзиной для зонтов. Пока Эдит шла через гостиную, прозвучал четвёртый звонок, однако автоответчик почему-то не включился. Женщина поправила сползший шерстяной носок и сняла трубку.

— Алло, это дом Мэллори. Кто говорит?

В трубке потрескивало, временами раздавались короткие щелчки. Эдит уже собиралась прервать соединение, когда сквозь помехи услышала мужской голос.

— Эдди, ты опять оставила шитьё возле обогревателя.

Женщина невольно отступила от столика, натянув телефонный провод. Она узнала и голос, и привычное обращение, которым её называл только один человек.

— Простите… с кем я разговариваю?

— С собственным мужем, старушка. Неужели четырёх лет хватило, чтобы ты забыла мой голос?

Эдит опустилась на стоявший рядом стул, едва не выронив трубку. После смерти Генри она иногда пересматривала старую видеокассету, на которой он поздравлял внучку с первым днём рождения. Теперь его голос звучал совсем близко, с той же хрипотцой, которую она помнила за сорок лет брака.

— Генри?.. Господи, это же… — Она зажала рот ладонью, не в силах договорить.

— Не плачь, Эдди, лучше послушай меня. У нас совсем мало времени.

— Кто вы такой? — Эдит вытерла мокрую щёку рукавом халата. — Зачем вы так со мной поступаете?

— Помнишь серебряную ложечку, которую мы потеряли на Рождество в девяносто восьмом? Ты тогда обвинила меня, хотя я нашёл её за кухонной батареей и спрятал в ящик с инструментами, чтобы потом над тобой посмеяться.

Эдит перестала вытирать слёзы. Ложечку она действительно обнаружила среди отвёрток, когда после похорон мужа разбирала вещи в гараже. Генри так и не признался в своей проделке, хотя они не раз спорили о пропаже.

— Генри… родной мой, где ты сейчас?

— Проверь газовый котёл в подвале, Эдди, и не позволяй Оливии туда спускаться.

Из кухни донёсся металлический стук, словно кто-то уронил на пол небольшой инструмент. Эдит повернулась к двери, за которой находилась лестница в подвал, и заметила под ней полоску света. Она помнила, что оставила там освещение выключенным.

— Генри, что происходит? — Женщина крепче сжала трубку, опасаясь, что связь снова прервётся. — Ты ведь умер, я сама держала тебя за руку в больнице!

— Иди к котлу, дорогая.

Связь оборвалась, и Эдит ещё несколько секунд слушала гудки, надеясь вновь услышать мужа. Затем она положила трубку и взяла фонарик, лежавший на столике.

На кухне по-прежнему никого не было, хотя свет под дверью подвала продолжал гореть. Эдит приблизилась, осторожно приоткрыла дверь и почувствовала слабый, но отчётливый запах газа. Она сразу отступила, не решившись ни спускаться по лестнице, ни трогать выключатель.

Оливия смотрела телевизор в комнате наверху. Эдит поднялась к внучке, велела ей одеться и вывела девочку на улицу, даже не позволив вернуться за любимой игрушкой. Уже от соседей женщина позвонила в аварийную газовую службу и пожарным.

Спустя одиннадцать минут после вызова к дому прибыли пожарные. Они перекрыли подачу газа, проверили помещения и обнаружили неисправный клапан на газовом котле. Дежурный посоветовал Эдит не возвращаться домой до проверки оборудования специалистом, поэтому остаток ночи она с Оливией провела у соседей.

На следующее утро приехавший мастер подтвердил, что из-за повреждённого клапана в подвале скопился газ. При дальнейшем распространении утечка могла вызвать отравление, а при появлении источника воспламенения — взрыв. Эдит несколько раз поблагодарила мужчину, но тот лишь недоумённо пожал плечами, когда она заговорила о телефонном предупреждении.

В понедельник Эдит рассказала о случившемся сестре, которая предположила, что кто-то решил над ней жестоко подшутить. Во вторник женщина позвонила священнику и описала разговор с покойным мужем. Тот не стал делать выводов, предложив обсудить всё лично после ближайшей воскресной службы.

В среду Эдит проснулась от непрерывного звона в левом ухе, который не исчез даже после завтрака. К четвергу она уже с трудом разбирала слова Оливии, если внучка находилась дальше нескольких шагов. Женщина записалась к врачу на следующую неделю, решив, что слух ухудшается из-за возраста.

В пятницу, 16 февраля, за ужином Эдит дважды уронила вилку. Пальцы плохо слушались, и после второй неудачи она извинилась перед внучкой, отнесла тарелку к раковине и только там заметила на ладони несколько тёмно-красных пятнышек. Кровь сочилась из-под ногтей, хотя никаких порезов на руках не было.

Эдит открыла кран и подставила пальцы под холодную воду, пытаясь смыть кровь. Внезапно звон в левом ухе усилился настолько, что она перестала слышать шум воды. По шее побежало что-то тёплое, и, коснувшись уха, женщина увидела на пальцах свежую кровь.

— Бабушка, у тебя кровь! — Оливия вскочила из-за стола, испуганно глядя на красную струйку, стекавшую по щеке.

Эдит попыталась успокоить внучку, но вместо слов из горла вырвался сиплый, булькающий звук. Она схватилась за край раковины, однако ноги подогнулись, и женщина, задев локтем стакан, рухнула на колени среди осколков. При попытке вдохнуть её скрутил кашель, а на губах выступила кровь.

Телефон в прихожей зазвонил ровно в 21:17.

Оливия бросилась к бабушке, пытаясь помочь ей подняться, но Эдит уже завалилась на бок и судорожно прижимала ладонь к горлу. Из её приоткрытого рта вытекала густая кровь с тонкими чёрными волокнами, которые цеплялись за губы и тянулись вслед за каждым судорожным выдохом.

— Ба-бабушка?.. — Девочка опустилась рядом и попыталась приподнять её голову. — Я… я сейчас вызову скорую!

Эдит дёрнулась и слабо ухватила внучку за рукав, но пальцы почти сразу разжались. Оливия вырвалась из кухни и побежала в прихожую, где телефон продолжал настойчиво звонить.

Девочка потянулась к трубке, собираясь набрать 911, когда раздался щелчок автоответчика. Вместо приветствия Эдит из динамика послышался знакомый мужской голос.

— Эдди, дорогая, я ведь просил тебя не задерживаться.

Оливия отшатнулась от столика и прижалась спиной к стене. Автоответчик уже воспроизводил сообщение, однако телефон продолжал звонить, словно кто-то по-прежнему пытался дозвониться до дома.

Затем оба звука оборвались.

Джерико, штат Пенсильвания. 18 февраля 2007 года.

Чёрная «Шевроле Импала» остановилась возле придорожной закусочной около десяти утра. Дин выключил двигатель и посмотрел на вывеску, обещавшую лучший яблочный пирог в округе.

Сэм сидел рядом с полицейскими отчётами, полученными по факсу. Его интересовали два свидетельства о смерти, в которых совпадали не только повреждения дыхательных путей, но и обстоятельства, предшествовавшие гибели людей.

— Слушай, Сэмми, если местные делают пироги так же хорошо, как скрывают трупы от журналистов, я полюблю этот город.

— За два дня умерли два человека, и оба за неделю до смерти получили звонки от покойных родственников.

— Отлично, мертвецы обзавелись телефонным тарифом! Надеюсь, звонки в Ад бесплатные.

— У Эдит Мэллори обнаружили чёрные волокна в лёгких, а у Томаса Эйвери — такие же повреждения. Экспертиза ещё не закончена.

Дин потянулся за курткой на заднем сиденье и вышел из машины.

— Вот теперь похоже на наше дело. Пошли завтракать, пока ты не решил провести вскрытие прямо на парковке.

В закусочной пахло беконом и свежим кофе. Братья заняли столик у окна, а вскоре к ним подошла официантка лет пятидесяти.

— Доброе утро, красавица! Мне яичницу, бекон, картошку и самый большой кусок яблочного пирога.

— Сначала завтрак, потом десерт, милый.

— Вы разрушаете мои представления о свободной Америке.

— А мне кофе и тосты без масла, пожалуйста, — вмешался Сэм.

Официантка с сомнением посмотрела на него.

— Ты его вообще кормишь?

— Пытаюсь, мэм, но он считает салат полноценным ужином. Тут медицина бессильна.

Когда женщина ушла, Сэм разложил на столе фотографии погибших. На первой Эдит Мэллори лежала возле кухонной раковины, на второй сорокатрёхлетний водитель грузовика Томас Эйвери находился в собственной спальне. У обоих вокруг губ виднелись тёмные волокна.

— Судебный медик сравнил их с тонкой металлической проволокой, — Сэм подвинул снимок брата. — Но интереснее время смерти.

Дин рассмотрел фотографию, прежде чем отложить её.

— Выкладывай.

— Эйвери получил звонок от матери десятого февраля в 21:46, а умер вчера ровно в 21:46. Эдит позвонил покойный муж девятого февраля в 21:17, и шестнадцатого она умерла в ту же минуту.

— Ровно неделя. — Дин нахмурился. — Кто-нибудь ещё получал приветы от покойной родни?

— По слухам, пятеро, но полиция подтвердила только три случая.

Официантка принесла кофе и заметила фотографии, которые Дин поспешил перевернуть. Сэм показал удостоверение федерального агента, объяснив, что они расследуют недавние смерти.

— Если вы насчёт миссис Мэллори, она никогда не причинила бы себе вреда, — женщина поставила поднос на соседний стол. — А вчера по телевизору какой-то доктор рассуждал о нервном расстройстве после смерти мужа.

— Удобное объяснение, особенно для человека, у которого из лёгких достали проволоку, — заметил Дин.

— Эдит рассказывала мне о звонке Генри, но я тогда не поверила. А теперь ещё Томас...

— Вы знали о его звонке? — заинтересовался Сэм.

— Его покойная мать предупредила, чтобы он в воскресенье не садился за руль грузовика. На следующий день у машины отказали тормоза, когда механик выгонял её из гаража. Механик сломал ногу, а Томас потом всем рассказывал, что мать спасла ему жизнь.

После ухода официантки Сэм записал полученные сведения.

— Оба звонка предупреждали о реальной опасности, поэтому люди им поверили.

— Мёртвые родственники спасают тебе задницу, а через неделю забирают к себе. Отличная программа лояльности.

— И откуда они знали о будущих происшествиях?

— Меня больше интересует, почему эта штука так хорошо знает чужие семейные секреты.

Над стойкой зазвонил телефон. Официантка вздрогнула и уронила ложку, но, взглянув на часы, всё-таки сняла трубку. Дин проследил за её реакцией, а затем вернулся к фотографиям.

Окружное управление полиции находилось рядом с пожарной частью. Братьев встретила заместитель шерифа Ханна Брок, женщина лет тридцати пяти с короткими тёмными волосами и шрамом на подбородке.

— Федеральные агенты по поводу двух покойников? Местные журналисты уже трижды обвинили нас в халатности.

— Нас интересуют обстоятельства их смерти, — Сэм предъявил удостоверение.

— Тогда вам к коронеру. Если подозреваете убийство, для начала найдите подозреваемого.

— А если он предпочитает общаться по телефону? — поинтересовался Дин.

Ханна смерила его неприязненным взглядом.

— Если приехали шутить над мёртвыми, возвращайтесь в Вашингтон. Здесь люди потеряли близких, а одна женщина теперь боится собственного телефона.

— Какая женщина? — спросил Сэм.

— Эмили Прайс, тридцать восемь лет, работает в библиотеке. В четверг ей позвонила дочь, погибшая три года назад, и предупредила об аварии школьного автобуса.

— Авария произошла? — Дин перестал улыбаться.

— Автобус сняли с маршрута, когда проверка выявила неисправные тормоза. Эмили предупредила директора школы, и никто не пострадал.

Сэм записал имя женщины, а Ханна протянула ему визитку коронера.

— Сначала поговорите с доктором Уорд. И не вздумайте убеждать Эмили, будто её дочь действительно вернулась.

— Почему вы так уверены? — спросил Сэм.

— Потому что я сама вытаскивала девочку из машины после аварии. Не хочу, чтобы её мать снова пережила тот кошмар.

Ханна вернулась к работе, дав понять, что разговор окончен. Братья вышли из управления и направились к машине.

— Приветствия у неё хуже, чем у Бобби по понедельникам, — заметил Дин.

— Она видела погибшую девочку.

— Я слышал, Сэм. — Дин открыл водительскую дверь. — Если твои расчёты верны, у Эмили осталось четыре дня.

Патологоанатом Луиза Уорд работала при окружной больнице. Она встретила братьев в лаборатории, где на столе стояли контейнеры с образцами тканей.

— Надеюсь, вы не потребуете окончательного заключения до результатов всех анализов.

— Нас интересуют волокна из дыхательных путей погибших, — объяснил Сэм.

Луиза подцепила пинцетом тонкую чёрную нить. Под лампой на её поверхности поблёскивали металлические включения.

— Это извлекли из бронхов миссис Мэллори. Анализ выявил значительное содержание меди.

— Медь в лёгких? — переспросил Дин.

— Также в трахее и гортани. Некоторые фрагменты проходили непосредственно сквозь слизистую оболочку.

— Могли попасть туда после смерти? — уточнил Сэм.

— Нет, повреждения тканей показывают, что кровотечение началось при жизни.

Доктор поставила рядом второй контейнер с такими же волокнами, извлечёнными из тела Эйвери. Их предварительный состав совпадал, хотя происхождение материала оставалось неизвестным.

Дин заметил на одной из нитей небольшое утолщение и наклонился ближе. Когда Луиза коснулась его пинцетом, раздался тонкий металлический звон, напоминавший звук маленького колокольчика.

— Это ещё что за музыкальный номер? — Дин отступил от стола.

Луиза повторила движение, и образец снова зазвенел.

— Не знаю, чем вызван этот эффект. Потребуются дополнительные исследования.

Сэм сфотографировал образцы и получил копию предварительного заключения. Покинув лабораторию, братья остановились возле машины.

— Слышал этот звон, Сэмми? Мне не нравится эта дрянь.

— Слышал. Нужно проверить историю местной телефонной сети и выяснить, откуда поступали звонки.

— Отлично, ты займёшься библиотекой, а я навещу женщину с говорящей покойной дочерью. Только не обручись с компьютером, пока меня нет.

Дом Эмили Прайс находился неподалёку от старой церкви. Дин позвонил в дверь и услышал шаги, после которых щёлкнула дверная цепочка.

— Вам кого? — спросила женщина из-за приоткрытой двери.

— Эмили Прайс? Агент Хадсон. Хотел бы задать несколько вопросов о ваших телефонных звонках.

У женщины были покрасневшие глаза и измученное лицо. Она взглянула на удостоверение, но цепочку не сняла.

— Мне уже всё сказали в полиции. Если хотите объявить меня сумасшедшей, можете уходить.

— Поверьте, я встречал вещи и постраннее. Уделите мне пять минут.

Эмили поколебалась, затем впустила его. На стене прихожей висели фотографии девятилетней девочки: на одной она стояла возле велосипеда, на другой держала праздничный торт.

— Люси погибла три года назад, — Эмили заметила его взгляд. — Её сбил грузовик на обледенелой дороге.

— Мне жаль. Заместитель Брок рассказала о звонке в четверг.

— В 23:03, — уточнила женщина, проводив гостя в гостиную. — Я как раз собиралась выключить телевизор, когда услышала её голос.

Эмили села в кресло, рядом с которым лежал старый плюшевый кролик.

— Люси спросила, почему я больше не ставлю цветы у её кровати. Я подумала, что кто-то решил жестоко пошутить.

— Что заставило вас поверить?

— Она вспомнила, как перед школьным спектаклем спрятала монетку в моей туфле на удачу. Об этом никто больше не знал.

— А затем предупредила об автобусе?

— Да, сказала, что случится авария, если я не позвоню директору.

Дин посмотрел на телефон возле дивана. Рядом лежал исписанный листок с датами и временем звонков.

— После этого Люси звонила ещё?

— Вчера вечером, примерно в то же время. Она пела нашу рождественскую песенку, а потом пообещала, что скоро мы снова будем вместе.

— Что-нибудь ещё?

Эмили сжала руки на коленях.

— Попросила не пугаться, когда начнётся звон в ушах.

Дин выпрямился и внимательно посмотрел на женщину.

— Он уже начался?

— Сегодня утром. Сначала едва слышный, но теперь иногда приходится переспрашивать.

— Эмили, если дочь снова позвонит, не отвечайте.

Женщина резко поднялась с кресла.

— Вы не имеете права меня об этом просить! Вы даже не знали Люси!

— Верно, но я видел, чем заканчиваются подобные разговоры. И не хочу, чтобы вы стали следующей жертвой.

— Три года я не слышала её голоса! — Эмили смахнула слёзы. — А теперь моя девочка снова со мной, и вы хотите её отнять!

Дин не стал спорить. Он достал визитку с временным номером и положил её рядом с телефоном.

— Если звон усилится или вам станет хуже, позвоните мне. В любое время.

Эмили проводила его до двери, так и не притронувшись к визитке.

— Я не позволю вам забрать у меня дочь.

— Я не собираюсь никого у вас забирать, мэм. Просто не хочу, чтобы вы стали следующей.

Когда дверь за ним закрылась, Дин несколько секунд стоял на крыльце, разглядывая мокрые доски под ногами. Затем спустился к машине и достал телефон, чтобы набрать номер брата.

В это время в гостиной Эмили зазвонил телефон. Женщина подошла к столику и увидела на дисплее имя «ЛЮСИ», хотя такого контакта в памяти аппарата не было.

— Мамочка, почему ты плачешь? — раздался детский голос, едва Эмили сняла трубку.

— Люси, солнышко, я здесь и слушаю тебя.

— Ты ведь не поверила плохому дяде, правда?

Эмили опустилась на диван, прижимая к себе плюшевого кролика. Несколько секунд она слышала только дыхание дочери, прежде чем та заговорила снова.

— Скоро он сам будет плакать, мамочка, — голос девочки стал тише. — Только не говори ему, что я звонила.

В городской библиотеке Сэм провёл почти четыре часа, изучая старые газеты и историю местной телефонной сети. Среди материалов за 1936 год он обнаружил статью о семи жителях Джерико, умерших от неизвестного заболевания, сопровождавшегося потерей слуха и кровотечениями из дыхательных путей.

На обороте газеты находилась фотография первой городской телефонной станции. Согласно подписи, её закрыли после происшествия, унёсшего жизни четырёх сотрудников.

Сэм сфотографировал статью и попытался позвонить Дину, но соединение дважды сорвалось, хотя индикатор показывал полный уровень сигнала. Он собирался выйти из архива, когда между стеллажами раздался телефонный звонок.

На пыльной тумбе стоял старый дисковый аппарат. Сэм приблизился и обнаружил, что его провод обрезан, а из повреждённой изоляции торчат медные жилы.

Телефон замолчал, но стоило охотнику отойти, как звонок повторился. Сэм положил руку на пистолет и отсчитал семь сигналов, после которых аппарат окончательно затих.

В этот момент зазвонил мобильный.

— Дин, ты где? — Сэм сразу принял вызов.

— В машине, пытаюсь дозвониться до собственного брата. Нашёл что-нибудь?

— В 1936 году здесь умерли семеро с такими же симптомами, что и наши жертвы, — Сэм посмотрел на дисковый аппарат. — А мне только что звонил телефон, отключённый от сети.

— Ты ведь не взял трубку?

— Нет, но он звонил совершенно без питания.

— Тогда оставь его в покое и выбирайся оттуда, профессор. Нам есть что обсудить.

К вечеру братья сняли номер в придорожном мотеле. Сэм разложил на столе газетные вырезки, а Дин занялся чисткой пистолета.

— Значит, семь покойников в тридцать шестом, четверо из них работали на телефонной станции, а теперь ещё две смерти, — Дин взглянул на фотографии. — И женщина, которая разговаривает с погибшей дочерью.

— Завтра проверим муниципальные архивы и выясним, что произошло на станции.

— А с Эмили?

— Нужно убедить её лечь в больницу, пока симптомы не усилились.

— Удачи с этим, Сэмми. Она едва не выставила меня за дверь, когда я попросил больше не отвечать на звонки.

Сэм отложил вырезки и посмотрел на брата.

— У неё уже появился звон в ушах?

— Сегодня утром, причём слух тоже начал ухудшаться.

— Тогда ждать опасно, Дин.

— Знаю, — Дин убрал пистолет. — Завтра снова попробуем с ней поговорить.

После ужина Сэм продолжил искать сведения о телефонной станции, но ближе к полуночи интернет-соединение оборвалось. Он несколько раз попытался восстановить связь, пока Дин переключал телевизионные каналы.

— Отлично, ещё и интернет накрылся! Здесь вообще что-нибудь работает?

— Три канала, один из которых продаёт матрасы. Цивилизация, Сэмми.

На прикроватной тумбочке зазвонил мобильный Дина. Номер состоял из семи нулей, и охотник, переглянувшись с братом, включил громкую связь.

— Вы позвонили в самую дорогую службу уничтожения нечисти в Пенсильвании. Страховку не предлагать.

Сначала послышалось потрескивание, затем тихий женский смех.

— Дин, милый, ты всё ещё притворяешься взрослым, когда тебе страшно?

Улыбка исчезла с лица охотника. Он сразу отключил громкую связь и прижал телефон к уху.

— Кто это?

— Неужели ты забыл мамин голос, мой хороший?

Дин медленно поднялся с кровати. Сэм заметил, как напряглись его плечи, и отложил ноутбук.

— Мама?

— Здравствуй, Дин. Как же давно я тебя не слышала.

Женщина тихо запела знакомую колыбельную, которую Мэри Винчестер пела ему в детстве. Дин стиснул телефон, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями.

— Прекрати.

— Почему, милый? Ты ведь всегда просил спеть ещё раз, особенно когда за окном была гроза.

— Если ты моя мать, скажи, где мы жили, когда мне было четыре года.

— В Лоуренсе, дорогой, где ты постоянно просил папу купить тебе собаку.

Дин сжал челюсти.

— Это любой мог узнать! — Он отошёл к ванной, не сводя взгляда с телефона. — Назови что-нибудь, чего посторонние знать не могут.

После короткой паузы женщина заговорила тише.

— Помнишь красную машинку, которую ты спрятал под кроватью, чтобы маленький Сэм её не сломал? Я тогда обещала, что братик подрастёт и вы сможете играть вместе.

Дин замер. Он помнил машинку и тот разговор, о котором за прошедшие годы успел почти забыть.

— Ты ещё спрашивал, сможешь ли всегда его защищать, — продолжила женщина. — А я сказала, что у тебя обязательно получится.

— Мама… где ты?

— Здесь очень холодно, сынок, но ты должен меня дослушать.

Сэм приблизился и протянул руку к телефону, однако Дин отступил. Из динамика доносился женский голос, достаточно громкий, чтобы младший брат различил отдельные слова.

— Не позволяй никому снова нас разлучить, Дин, особенно Сэму. Он ведь никогда не поймёт, сколько ты потерял.

— Хватит! — Дин оборвал вызов.

Он несколько секунд смотрел на экран, затем ушёл в ванную и открыл холодную воду. Сэм остановился в дверях, наблюдая, как брат умывается.

— Это была мама?

— Кто-то очень хорошо её изображал.

— Что она сказала?

— Всякую семейную чепуху, — Дин вытер лицо полотенцем. — Про Лоуренс, мои игрушки и то, каким занозой ты был с рождения.

— Дин, мне нужно знать всё, что ты услышал, потому что после таких звонков уже погибли два человека.

— Я прекрасно знаю, сколько их погибло! — Дин резко повернулся к нему. — Думаешь, мне требуется напоминание?

Сэм замолчал. Дин вернулся в комнату и положил телефон рядом с газетными вырезками.

В журнале вызовов вместо номера теперь отображалось слово «МАМА».

— У меня никогда не было такого контакта, — Дин показал экран брату. — И уж точно я его не создавал.

Сэм проверил сведения о вызове, но телефон выдавал ошибку.

— Во сколько она позвонила?

— В 23:37, если верить часам. — Дин посмотрел на брата. — Ты ведь не собираешься записывать меня в покойники?

Сэм открыл блокнот и записал дату.

25 февраля. 23:37.

— Я собираюсь найти способ остановить эту тварь до того, как она доберётся до тебя.

Дин посмотрел на написанную дату. Потом взял со стола ключи от машины и убрал их в карман.

— Тогда хватит сидеть в этой дыре. Завтра найдём нашу телефонную станцию и вырвем из стены всё, что там ещё звенит.

19 февраля 2007 года.

Сэм отправился в муниципальный архив, а Дин — на заброшенную телефонную станцию неподалёку от церкви Святой Агнессы. Здание давно использовали как склад, однако на первом этаже сохранились деревянные панели с фарфоровыми изоляторами и остатки старой проводки.

Дин вскрыл замок подвальной двери и спустился с фонариком по бетонной лестнице. Внизу пахло сыростью, а на следующей двери мелом была выведена цифра семь. Под ней виднелись глубокие царапины.

— Отличное место для семейного отдыха.

За дверью трижды прозвенело что-то металлическое. Дин приблизился и попытался повернуть ручку, но обжигающий холод заставил его отдёрнуть руку.

Из помещения донёсся детский смех, сменившийся всхлипываниями. Затем раздался голос Мэри:

— Дин, сынок, ты ведь обещал меня послушать.

Охотник выхватил пистолет и направил его на дверь.

— У меня для тебя плохие новости, приятель, потому что на свидания в подвалах я не записывался.

В дверь с другой стороны ударили. Из-под неё выполз тонкий медный провод, изогнулся и потянулся к ботинку Дина. Охотник придавил его каблуком, но провод вырвался и со скрежетом исчез под дверью.

За стеной послышался хриплый вдох, за которым последовало влажное скрежетание, словно кто-то протаскивал кусок мяса по металлической решётке. Дин отступил к лестнице, не сводя оружия с двери, и поспешил наверх.

На первом этаже он запер подвал и заблокировал ручку железным прутом. Едва охотник закончил, в кармане завибрировал телефон.

На экране появилось сообщение от неизвестного отправителя:

«НЕ УХОДИ, ДИН. Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛА».

Тем временем Сэм изучал документы телефонной станции в муниципальном архиве. Среди протоколов за 1911 год он обнаружил письмо начальника станции о странных происшествиях, начавшихся после смерти шестилетнего Уильяма Флетчера.

Мать мальчика, телефонистка Сара Флетчер, утверждала, что слышит сына во время ночных дежурств. Вскоре звонки от умерших родственников начали получать другие сотрудники, а двое операторов пожаловались на потерю слуха.

В приложенном медицинском отчёте описывалась смерть одной из телефонисток. Врач обнаружил повреждения горла, кровотечение и металлические включения в лёгких.

— Вот оно, — пробормотал Сэм, сфотографировав документ.

Следующий протокол сообщал о четырёх погибших сотрудниках, обнаруженных в подвале станции. Сара Флетчер после происшествия исчезла, а при обследовании фундамента рабочие нашли замурованную комнату. Городской совет запретил дальнейшие раскопки, сославшись на опасность обрушения.

На последнем листе карандашом было написано:

«Семь суток после первого ответа. Не поднимать тех, кто перестал дышать у седьмого звонка. Слышанное нами не принадлежит мёртвым».

Сэм сфотографировал запись и позвонил брату.

— Дин, ты где?

— Возле станции, где кто-то решил устроить мне семейную психотерапию.

— Я нашёл документы за 1911 год, — Сэм перелистнул протокол. — Всё началось с телефонистки, пытавшейся связаться с умершим сыном.

— Древняя дрянь с техническим образованием. Как её прикончить?

— Пока не знаю, но под фундаментом есть замурованная комната, а в документах упоминается седьмой звонок.

— Ну конечно, обычного подвала нам недостаточно. Приезжай, Сэмми, здесь есть на что посмотреть.

Ближе к вечеру братья встретились возле станции. Сэм разложил на капоте «Импалы» копии документов, а Дин показал сообщение, пришедшее после встречи с существом.

— Сара потеряла сына в январе 1911 года, а через три недели написала священнику, что нашла способ услышать его голос.

— Дай угадаю: кровь, древняя книга и парочка идиотских решений?

— Книга действительно была, — Сэм показал копию письма. — Её продал Саре приезжий торговец, а священник утверждал, что вместо молитв там были неизвестные символы.

— Прекрасно! Никогда не покупай магические книжки у подозрительных незнакомцев.

Сэм достал фотографию телефонной станции, на которой среди сотрудников стояла женщина с маленьким мальчиком.

— По свидетельствам очевидцев, Сара провела обряд во время ночного дежурства. Тогда одновременно прозвучали семь звонков, хотя линии были отключены.

— И после этого начались смерти?

— Да, а после исчезновения Сары подвал замуровали. В 1936 году здание снова подключили к сети, и погибли ещё семеро.

Дин взглянул на вход в станцию.

— Почему эта штука не перебила весь город?

— Возможно, она действует только через подключённые линии. После повторного закрытия станции смерти прекратились.

Сэм достал медицинский отчёт за 1936 год.

— Есть ещё кое-что: один врач попытался реанимировать женщину, умершую через неделю после звонка. Сердце удалось запустить, но за следующие девятнадцать минут в соседнем корпусе умерли четверо пациентов.

— И что стало с женщиной?

— Она заговорила чужими голосами и напала на медсестру, после чего охранник её застрелил. При вскрытии обнаружили медные волокна.

Дин помрачнел, рассматривая фотографию погибшей.

— Значит, даже после смерти эта дрянь может использовать человека.

Сэм показал брату последний технический план. Согласно документу, в 1984 году через фундамент станции проложили новую транзитную линию, несмотря на прежний запрет.

— Часть кабелей до сих пор проходит под зданием, — Сэм указал на схему. — Возможно, недавние работы снова нарушили место обряда.

— Тогда завтра проверим, кто здесь копался, а потом вскроем эту комнату.

Дин убрал документы с капота и посмотрел на запертую станцию.

— Мне уже надоело получать семейные сообщения от твари, которая прячется под кучей кирпичей.

20 февраля 2007 года.

Эмили Прайс госпитализировали после того, как она потеряла сознание на работе. Коллеги вызвали скорую, заметив кровь на её одежде и услышав тяжёлый кашель.

Около полудня Сэм приехал в больницу. Эмили сидела на кровати с катетером в руке, а на тумбочке возле неё лежала фотография Люси.

— Вы снова пришли убеждать меня, что моя дочь ненастоящая? — спросила женщина, когда он представился.

— Я хотел узнать, как вы себя чувствуете, миссис Прайс.

— Плохо, агент, — Эмили поправила одеяло. — Врачи говорят, что у меня повреждены лёгкие, а Люси теперь даже не может до меня дозвониться.

Сэм сел рядом с кроватью.

— Эмили, мы считаем, что голос вашей дочери использует другое существо. Оно позвонило и моему брату.

— Ваш брат тоже потерял ребёнка?

— Нет, нашу мать, которая погибла, когда мы были маленькими.

Эмили посмотрела на фотографию дочери.

— Тогда вы должны понимать, почему я ответила. Три года я мечтала снова услышать Люси.

— Понимаю, но вам нельзя больше разговаривать с этим существом, пока мы не найдём способ его остановить.

Женщина помолчала и взглянула на свои дрожащие пальцы.

— Доктор сказал, что анализы очень плохие. Сколько мне осталось?

Сэм не сразу ответил. Он знал, что скрывать срок бессмысленно, особенно после того, как Эмили оказалась в больнице.

— До вечера четверга, если всё произойдёт так же, как с предыдущими жертвами. Но мы пытаемся это предотвратить.

Эмили опустила голову.

— Я должна была сама отвезти Люси в школу в тот день. Если бы села за руль, она, возможно, осталась бы жива.

— Вы не могли предвидеть аварию, Эмили.

— Мне все так говорили, — женщина смахнула слёзы. — Полицейские, священник, бывший муж и даже водитель грузовика.

Она потянулась за стаканом воды, но ослабевшие пальцы не удержали его. Сэм успел подхватить стакан, прежде чем тот упал на пол.

— Пожалуйста, уходите, агент. Я очень устала.

Сэм не стал настаивать и поднялся со стула. Перед уходом он оставил номер телефона дежурной медсестре, попросив немедленно сообщать о любых изменениях состояния Эмили.

В тот же день Дин вместе с заместителем шерифа Ханной Брок изучал документы строительной компании, ремонтировавшей подземные коммуникации Джерико. Согласно журналу, 29 января рабочие вскрыли старую кабельную шахту под телефонной станцией и обнаружили деревянный ящик с металлическим предметом, издававшим звон при движении.

— Они решили, что это церковный колокол, — Ханна показала Дину запись бригадира. — Сначала отвезли находку на склад, но затем вернули в подвал, чтобы не возиться с оформлением.

— Замечательно, нашли проклятую штуковину, потрясли и поставили обратно.

— Бригадир теперь лежит в морге, агент, — Ханна захлопнула папку. — Поэтому выбирайте выражения.

Дин заметил среди подписей имя Томаса Эйвери, второй жертвы.

— Он тоже участвовал в ремонте?

— Привозил оборудование, — Ханна взглянула на накладную. — Вы считаете, что его смерть связана с находкой?

— Пока это единственная связь между погибшими и станцией.

Ханна позвонила диспетчеру и потребовала установить имена всех участников работ, особенно человека, первым вскрывшего ящик.

Поздним вечером они втроём вернулись на станцию. Дин открыл подвальную дверь, которую ранее заблокировал железным прутом, и вместе с Сэмом спустился к помещению с цифрой семь. Ханна следовала позади, держа фонарь и служебный пистолет.

— Держитесь за нами и ни к чему не прикасайтесь, — предупредил Сэм, устанавливая ломик возле замка.

— После ваших рассказов о покойниках я уже готова ко всему.

— Поверьте, это вы зря, — заметил Дин.

Братья вскрыли дверь и направили фонари внутрь. Среди старых коммутаторов и деревянных ящиков находился колокол, обвитый почерневшей медной проволокой, а вдоль дальней стены тянулись кабели, уходившие в узкую шахту.

— Это он, — Ханна узнала находку по фотографии строителей.

На поверхности колокола виднелись семь глубоких борозд. Вместо металлического языка внутри висел пожелтевший фрагмент, похожий на человеческую кость.

— Похоже на кость, — Сэм присел рядом с ящиком, рассматривая крепление.

— Только не говори, что собираешься это трогать.

— Нужно выяснить, как она закреплена.

Сэм осторожно коснулся крепления отвёрткой, случайно задев стенку колокола. Раздался тонкий звон, после которого медные провода на дальней стене начали двигаться.

Из шахты показалась длинная человеческая рука, почти лишённая кожи. Между обнажёнными костями проходили медные жилы, а пальцы сгибались в нескольких местах, цепляясь за кирпичи.

— Господи Иисусе… — Ханна отступила к двери.

Существо вытянуло из шахты голову с раздробленной нижней челюстью, части которой соединяли покрытые слизью провода. Вместо глаз из черепа выступали металлические кольца, внутри которых двигались мелкие человеческие зубы.

Из раскрытого рта раздался голос маленькой девочки:

— Мамочка, ты уже пришла?

Ханна трижды выстрелила, сбив с чудовища куски почерневшей плоти, однако оно продолжило выбираться из шахты. За первой рукой показалась вторая, а из разорванной грудной клетки потянулись мокрые провода.

— Назад! — Дин схватил Ханну за плечо и потащил к выходу.

Сэм рассыпал перед существом соль, перекрыв ему путь. Когда длинные пальцы коснулись белой полосы, кожа зашипела, а конечность судорожно отдёрнулась.

— Наверх, живо! — Дин поднял обрез.

Существо раскрыло челюсти, обнажив шевелящиеся провода внутри горла. Дин выстрелил зарядом каменной соли прямо в пасть, отбросив чудовище к шахте, после чего братья выбрались из помещения и заблокировали дверь.

На лестнице Ханна прислонилась к стене, всё ещё сжимая пистолет.

— Что это, мать вашу, было?!

— Именно поэтому мы не начинаем знакомство с подробностей, — Дин проверил обрез.

— Эта тварь вылезла из стены и говорила голосом ребёнка!

— И, похоже, не слишком любит соль.

Ханна собиралась возразить, но снизу раздался удар. Затем в подвале зазвенел колокол, а сквозь его звуки послышались плач, крики и детское пение.

— Сколько же их там?.. — Ханна прижала ладонь ко рту.

— Пока не знаем, — Сэм направился к выходу. — Но сюда больше нельзя никого пускать.

Позднее той ночью Сэм изучал в мотеле письмо Сары Флетчер, пока Дин ездил за кофе. Перевернув одну из копий, он обнаружил на обороте едва различимые карандашные строки.

«Он не возвращает умерших. Он берёт голоса тех, кого мы любили, а затем начинает слушать изнутри».

«Я слышала Уильяма только один раз. После этого со мной разговаривало другое существо».

«Седьмой звон открывает ему дорогу, если умершему человеку снова дать дышать».

Сэм сфотографировал надписи, когда на столе завибрировал телефон. На экране появилось имя «ДЖЕСС».

Он замер, глядя на дисплей, а затем принял вызов.

— Сэм? — раздался знакомый женский голос.

— Джессика?

— Сэм, пожалуйста, слушай внимательно, потому что у меня мало времени.

Женщина говорила быстро, сбиваясь на вдохах. Сквозь помехи доносился шорох, похожий на движение проводов по полу.

— Где ты? — Сэм поднялся из-за стола. — Что с тобой происходит?

— Я не могу долго удерживать линию… кх… Он слышит нас и скоро снова заговорит вместо меня.

— Кто он?

— Не спасай следующую жертву! — Голос Джессики сорвался. — Пожалуйста… не заставляй её снова дышать!

— Ты об Эмили Прайс?

— Да… когда сердце остановится, не позволяй возвращать её обратно.

— Джесс, ты просишь меня дать ей умереть!

В трубке послышался тяжёлый вдох и несколько глухих ударов.

— Если он получит её дыхание… кх… стены подвала больше не удержат его, а все, кто слышал звонки, погибнут.

— Откуда ты это знаешь?

— Я слышу остальных, Сэм… Мы все здесь, и он заставляет нас говорить с живыми.

Сэм крепче сжал телефон.

— Тогда скажи, как вас освободить!

— Разбей язык колокола во время последнего, седьмого звонка, — Джессика закашлялась, прежде чем продолжить. — Не раньше… иначе он снова спрячется.

Настольная лампа погасла. Из динамика донеслось скрежетание, сменившееся чужим низким голосом.

— Ты разговариваешь не со своим мальчиком, Джессика.

— Отпусти её, сукин сын!

В ответ раздался хриплый смех. Затем Сэм снова услышал Джессику, чей голос едва пробивался сквозь помехи.

— Сэм… пожалуйста… не спасай следующую жертву.

Связь оборвалась. Сэм попытался перезвонить, но телефон сообщил, что номера не существует.

Когда Дин вернулся, брат сидел за столом перед раскрытым письмом Сары. Возле его ног лежал опрокинутый стул.

— Эй, Сэмми, я раздобыл кофе, которым можно растворять ржавчину, — Дин остановился, заметив состояние брата. — Что случилось?

— Мне звонила Джессика.

Дин поставил стаканы на стол и сел напротив.

— Джессика Мур?

— Она предупредила, что Эмили нельзя реанимировать после остановки сердца, иначе существо вырвется из подвала.

— Ты уверен, что это была Джесс?

— Нет, но она знала про колокол и сказала, что его язык нужно разбить во время последнего, седьмого звонка. А потом кто-то попытался заставить её замолчать.

Дин взял телефон брата и увидел запись о входящем вызове.

— Ты ответил…

— Да.

— Тогда у тебя тоже семь дней, — Дин положил аппарат на стол. — Чёрт, Сэм!

— Мы знаем, где находится эта тварь, и, возможно, нашли способ её уничтожить. Теперь нужно спасти Эмили.

— Тебя только что предупредили, что её нельзя возвращать к жизни!

— После остановки сердца, Дин! — Сэм поднялся со стула. — Это не значит, что мы должны позволить ей умереть!

— И как ты предлагаешь её вылечить? Вытащить всю медь из лёгких плоскогубцами?

— Я не собираюсь бросать человека только потому, что существо позвонило мне голосом Джессики!

Дин замолчал, затем отошёл к окну. Некоторое время он наблюдал за пустой стоянкой, прежде чем вернуться к столу.

— Ладно, будем искать другой выход, — он придвинул брату письмо. — Но к четвергу нам нужен запасной план.

Сэм снова взялся за записи Сары. Следующий час они пытались найти упоминание о лечении, однако ни один документ не объяснял, как остановить болезнь до наступления седьмого дня.

21 февраля 2007 года.

К утру состояние Эмили ухудшилось, и её перевели в палату интенсивного наблюдения. Доктор Уорд показала братьям новые снимки лёгких, на которых тонкие металлические образования распространились вдоль бронхов.

— Они увеличиваются быстрее, чем мы успеваем проводить обследования, — врач указала на снимок. — Специалисты из Питтсбурга тоже не знают, как это остановить.

— Операция невозможна? — спросил Сэм.

— Образования слишком глубоко проникли в ткани, поэтому вмешательство может окончательно разрушить дыхательные пути.

— А препараты, которые связывают металлы? — вмешался Дин.

— Мы даже не знаем, как эти структуры формируются, агент. Пока можем только поддерживать дыхание и сдерживать кровотечение.

После разговора братья остановились возле палаты Эмили. Женщина лежала с кислородной маской, прижимая к груди фотографию дочери, а рядом с кроватью работал монитор.

— Сэм, нужно обсудить завтрашний день, — Дин отошёл с братом к окну. — Если существо становится уязвимым во время последнего звонка, мы обязаны быть готовы.

— Мы ещё можем найти способ остановить болезнь.

— Женщина уже почти не дышит, а у нас нет ни лекарства, ни уверенности, что колокол вообще можно уничтожить раньше срока.

Сэм взглянул на палату.

— Я не собираюсь просто ждать её смерти.

— Я и не предлагаю! — Дин понизил голос, заметив проходившую медсестру. — Но если завтра сердце остановится, мы должны знать, что делать.

— Джессика предупредила не проводить реанимацию, а не запрещала нам предотвратить смерть.

— Именно поэтому нам нужен план, который сработает до остановки сердца, — Дин посмотрел на брата. — И не забывай, что у нас самих осталось совсем немного времени.

Из палаты донёсся сильный кашель. Медсестра поспешила к Эмили, следом вошёл врач, и братьям пришлось отойти от двери.

Через несколько минут состояние женщины удалось стабилизировать. Однако уровень кислорода в её крови продолжал снижаться.

К вечеру Ханна принесла братьям протокол допроса врача, участвовавшего в событиях 1936 года. Согласно документу, после реанимации одна из погибших пациенток заговорила чужими голосами, а из её рта начали расти металлические нити. Пальцы женщины вытянулись настолько, что разорвали кожаные ремни, которыми её удерживали на кровати.

— Я связалась с больничным архивом, — Ханна положила протокол перед Сэмом. — В ту ночь погибли девятнадцать человек, причём большинство находились в другом крыле.

— Значит, реанимация позволила существу действовать за пределами станции, — Сэм начал просматривать показания врача.

— После того как охранник застрелил женщину, звонки прекратились. Но я до сих пор не понимаю, как человеческое тело могло превратиться в такое.

— Потому что это уже был не человек, — Дин проверил патроны с солью. — Врачи запустили сердце, а внутрь забралось нечто другое.

Ханна некоторое время смотрела на документы, затем повернулась к Сэму.

— Вы действительно собираетесь позволить Эмили умереть?

— Мы попытаемся остановить существо до этого.

— А если не получится?

Сэм закрыл папку, но не ответил. Дин убрал патроны в сумку и посмотрел на Ханну.

— Тогда не допустим повторения тридцать шестого года.

22 февраля 2007 года.

Дина разбудил звонок мотельного телефона. Он потянулся к аппарату и обнаружил, что провод отключён от розетки, однако звонки продолжались.

— Сэмми, у нас опять гости.

Сэм поднялся с кровати и достал железный нож. Дин тем временем схватил телефон и швырнул его в раковину, расколов пластмассовый корпус.

Звонки прекратились, но из сливного отверстия послышалось потрескивание.

— Доброе утро, мальчики, — раздался женский голос. — Как же плохо вы спите.

Дин высыпал в слив мешочек соли и открыл воду. Голос оборвался, оставив после себя тихий металлический скрежет.

— Чёртова семейка телефонистов.

— Оно уже разговаривает с нами даже через водопровод, — Сэм осмотрел разбитый аппарат. — Похоже, его возможности расширяются.

— Значит, пора отправить эту дрянь на заслуженный отдых.

Пока братья собирали оружие, Сэм ещё раз просмотрел дневник Сары Флетчер, полученный накануне из архивных материалов. Последние записи объясняли природу существа, которое телефонистка называла Слушающим.

Сара утверждала, что Слушающий существовал задолго до появления телефонной связи. Первый ответ на его звонок открывал ему доступ к воспоминаниям человека, позволяя подражать голосам умерших близких. После этого в дыхательных путях жертвы начинали расти медные образования, которые постепенно разрушали ткани.

Через семь суток человек умирал, а Слушающий удерживал его голос и остатки сознания возле своего убежища. В дневнике находилось предупреждение, написанное неровными буквами:

«Не верьте обещаниям вернуть умерших. Он повторяет то, что слышал в наших воспоминаниях, но иногда настоящие покойники успевают заговорить сами».

— Значит, Джессика действительно могла со мной разговаривать, — Сэм задержал взгляд на последней строчке.

— Возможно, но пока у нас нет способа это проверить. — Дин указал на следующую страницу. — Давай лучше выясним, как прикончить эту тварь.

Сэм показал рисунок колокола с костяным языком.

— Сара использовала кость собственного сына, чтобы связать Слушающего с нашим миром. Через неё он получил возможность говорить человеческими голосами.

— Прекрасно, мало того что женщина связалась с чудовищем, так ещё и использовала останки ребёнка.

— Пока связь стабильна, язык невозможно разрушить, — Сэм перевернул страницу. — Но во время последнего, седьмого звонка существо пытается проникнуть в тело жертвы, и защита ослабевает.

— Значит, разбиваем кость в нужный момент, сжигаем остатки и заканчиваем этот кошмар.

— Если записи Сары верны.

— Очень надеюсь, что на этот раз она ничего не перепутала.

В одиннадцать утра братья встретились с Ханной возле больницы. Заместитель шерифа привезла две служебные рации и документы телефонной компании.

— Кабель под станцией отключили ещё вчера вечером, но диспетчерам продолжают звонить покойники, — Ханна передала Сэму рацию. — Я предупредила патрульных не отвечать на подозрительные вызовы.

— Значит, физическая линия ему больше не нужна, — Сэм проверил рацию.

— Теперь оно может использовать другие способы связи, — добавил Дин.

Ханна взглянула на часы.

— До предполагаемого времени смерти Эмили осталось чуть больше двенадцати часов. Неужели нельзя уничтожить колокол раньше?

— Согласно дневнику, его язык становится уязвимым только во время седьмого звонка, — объяснил Сэм.

— Тогда я хочу поговорить с Эмили, — Ханна убрала документы в машину. — Если её жизнь зависит от вашего плана, она должна знать, что происходит.

Дин не стал спорить. Он взял из машины оружейную сумку и направился к больничному входу вместе с остальными.

Эмили лежала с кислородной маской на лице. Кожа на её шее приобрела сероватый оттенок, а повторное обследование обнаружило новые металлические образования в дыхательных путях.

Когда врач вышел, Сэм сел возле кровати, а Дин и Ханна остались рядом.

— Вы нашли того, кто звонит людям? — Эмили ненадолго сняла маску.

— Да, но это не ваша дочь, — Сэм посмотрел на фотографию Люси. — Существо использует голоса умерших и воспоминания тех, кто отвечает на звонки.

— Но оно знало наши секреты и предупредило об автобусе, который действительно мог попасть в аварию.

— Возможно, оно само устроило неисправность, чтобы заслужить ваше доверие. Мы видели, как эта тварь управляет проводами.

Эмили с трудом сделала вдох и снова посмотрела на фотографию.

— Значит, всё это время со мной разговаривало чудовище?

— Со мной оно говорило голосом матери, — вмешался Дин. — Она погибла, когда мне было четыре года, и я тоже узнал её голос.

— Люси говорила, что скучает по мне… — Эмили опустила голову. — Просила рассказывать, как прошёл день.

Дин подошёл ближе.

— Я тоже хотел верить, что это мама, но существо воспользовалось её голосом, чтобы заманить меня в ловушку.

Эмили прижала фотографию к груди.

— Настоящая Люси никогда не попросила бы меня умереть.

Сэм подождал, пока женщина снова наденет кислородную маску и восстановит дыхание.

— Эмили, сегодня около одиннадцати вечера ваше состояние может резко ухудшиться. — Он придвинул стул. — Мы узнали, что после остановки сердца реанимация может позволить существу захватить ваше тело.

Женщина побледнела и медленно сняла маску.

— Вы… просите меня умереть?

— Нет, мы ищем способ уничтожить его раньше.

— А если… не получится?

Ханна подошла к кровати.

— Эмили, решение о лечении остаётся за вами. Врач объяснит все возможности, а мы расскажем ему об опасности, которую обнаружили.

Женщина кивнула и вновь надела маску. Некоторое время она молчала, пытаясь справиться с дрожью в руках.

— Можно… попросить вас? — Эмили посмотрела на Сэма. — Если мне станет хуже… не позволяйте этой твари говорить со мной голосом Люси.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не произошло.

К вечеру состояние Эмили оставалось тяжёлым. После отдельного разговора с лечащим врачом она добровольно подписала распоряжение об отказе от сердечно-лёгочной реанимации в случае остановки сердца, сохранив согласие на остальные необходимые виды лечения.

Врач объяснил, что решение можно изменить в любой момент, однако Эмили подтвердила свой выбор. Сэм присутствовал при разговоре по её просьбе, а Дин и Ханна тем временем готовились к предстоящему столкновению возле телефонной станции.

22 февраля 2007 года. 22:40.

Сэм связался с братом по рации из больничного коридора. Дин находился в подвале старой телефонной станции, где приготовил молоток, железный лом и соль.

— Слышишь меня, Сэмми?

— Хорошо слышу. Эмили становится хуже, но врачи пока поддерживают дыхание.

— У меня всё готово, — Дин проверил проход к лестнице. — Ханна дежурит наверху, а наша тварь пока не высовывается.

— Не трогай костяной язык раньше седьмого звонка, иначе можем упустить единственный шанс.

— Усвоил, профессор, никаких преждевременных расправ над колокольчиками.

Закончив разговор, Дин открыл дверь помещения с цифрой семь. Колокол по-прежнему находился в деревянном ящике, но окружавшая его медная проволока почернела, а из шахты доносилось влажное скрежетание.

Охотник рассыпал соль между шахтой и ящиком, оставив себе проход к лестнице. Едва он положил молоток рядом с колоколом, из темноты раздался голос Мэри.

— Дин, милый, почему ты так сердишься на меня?

— Потому что ты слишком много болтаешь.

— Я ведь только хотела, чтобы ты снова услышал маму. Разве это плохо?

Дин направил фонарь в шахту, откуда медленно вытянулся тонкий провод.

— Моя мать умерла много лет назад, а ты просто пользуешься её голосом.

— Но ты всё равно хочешь меня слушать, сынок. Иначе давно бы ушёл.

Дин не ответил и посмотрел на часы.

22:59.

В больнице Эмили с трудом дышала через кислородную маску. Врач находился возле кровати, наблюдая за её сердечным ритмом, а Сэм ждал у двери.

В 23:02 зазвонил телефон на посту медсестёр. Следом заработали аппараты в соседних палатах, и вскоре всё отделение наполнилось звонками.

Эмили повернула голову к двери.

— Люси… — Она потянулась к кислородной маске, но Сэм осторожно придержал её руку.

— Эмили, не снимайте маску, пожалуйста. Это существо пытается вас обмануть.

Из коридора раздался плачущий детский голос:

— Мамочка, я здесь! Почему ты не идёшь ко мне?

Один из телефонов самостоятельно включил громкую связь. Медсестра отшатнулась, а Сэм вышел в коридор.

— Не отвечайте на звонки! — предупредил он персонал.

— Мамочка, мне холодно! — продолжал голос Люси из динамика.

Сэм выдернул телефонный кабель и разбил аппарат каблуком. Голос оборвался, но сразу зазвучал из соседнего кабинета.

— Мамочка, почему ты меня бросила?

Вернувшись в палату, Сэм увидел, что Эмили судорожно сжимает одеяло. На её губах выступила кровь, а каждый вдох сопровождался влажным хрипом.

— Уберите… её голос, — с трудом выговорила женщина. — Пожалуйста…

Врач пытался поддерживать дыхание пациентки, но показатели продолжали падать. Внезапно монитор подал тревожный сигнал, и Эмили обмякла на кровати.

23:03.

Врач немедленно проверил дыхание и пульс, затем оценил сердечный ритм на мониторе. Убедившись в остановке кровообращения, он сверился с распоряжением Эмили об отказе от реанимации и сообщил время смерти.

Сэм стоял возле кровати, когда из горла женщины донёсся негромкий скрежет. Её грудная клетка оставалась неподвижной, но между губами появились тонкие медные провода, которые медленно вытягивались наружу.

— Помоги мне, Сэм, — произнёс голос Эмили. — Я ещё могу дышать.

Врач отступил, увидев, как под кожей покойной задвигались металлические жилы. Из её левого уха показался провод, а пальцы начали судорожно сгибаться.

— Сэм, пожалуйста, верни меня!

Охотник выхватил рацию.

— Дин, начинай! Эмили умерла, и тварь пытается захватить её тело!

На старой телефонной станции колокол ударил в первый раз.

Дин схватил молоток и приготовился возле ящика. С каждым звоном медная оплётка вокруг костяного языка слабела, а из шахты постепенно выползало чудовище.

После второго удара показалась рука с длинными пальцами, переплетёнными проводами. На третьем существо вытянуло наружу голову и грудную клетку, между обнажёнными рёбрами которой шевелились влажные пучки медных жил.

— Даже не думай, приятель, — Дин поднял железный лом, не подпуская тварь к себе.

Четвёртый звон прокатился по подвалу. Из раскрытой пасти Слушающего донёсся голос Мэри:

— Дин, сынок, пожалуйста, не делай этого.

Охотник не отвёл взгляда от колокола. Однако на пятом звонке существо резко выбросило руку, и тонкие провода обвились вокруг его предплечья, прорезав куртку и кожу.

— Ах ты, сукин сын!

Дин перерезал жилы ножом и отступил к ящику. Из повреждённых концов брызнула тёмная жидкость, а чудовище забилось возле шахты, пытаясь снова дотянуться до него.

Раздался шестой звон.

Медная оплётка окончательно ослабла, открыв костяной язык. Дин поднял молоток и приготовился ударить, когда колокол начал раскачиваться в седьмой раз.

Из пасти существа раздался голос Эмили:

— Не убивай меня, пожалуйста! Я ведь ничего тебе не сделала!

Дин ударил по костяному языку, оставив на нём трещину. Чудовище закричало и заговорило голосом Мэри:

— Дин, сынок, я же твоя мама!

— Нет, — охотник перехватил молоток и нанёс второй удар. — Ты не моя мать.

Кость раскололась, и седьмой звон оборвался.

Провода на стенах начали лопаться, а существо рухнуло возле шахты, извиваясь среди обрывков кабелей. Из его пасти вырывались голоса мужчин, женщин и детей, пока Дин доставал из сумки бутылку с горючей смесью.

Чудовище внезапно бросилось к нему, вытянув обе руки.

— Ложись! — раздался голос Ханны от двери.

Дин упал на пол, и заместитель шерифа выстрелила из оставленного ей обреза. Заряд каменной соли отбросил существо к стене, дав охотнику возможность облить разбитый колокол горючей смесью.

Дин поджёг остатки костяного языка вместе с медной оплёткой. Пламя охватило ящик, и Слушающий испустил протяжный визг, после чего его тело начало распадаться на обугленную плоть и провода.

— Уходим! — Дин схватил Ханну за плечо и потащил к лестнице.

Они выбрались наружу, когда из подвальных окон повалил дым. Ханна вызвала пожарных, а Дин остановился возле патрульной машины и осмотрел предплечье, на котором остались глубокие кровоточащие порезы.

— Вы как, агент? — спросила Ханна.

— Жить буду, хотя отпуск возле телефонной станции больше не планирую.

Он достал мобильный и проверил журнал вызовов. Запись «МАМА» исчезла, как и все странные номера.

В этот момент заработала рация.

— Дин, ты слышишь меня?

— Слышу, Сэмми. Мы прикончили эту дрянь.

— Здесь тоже всё прекратилось, а провода больше не двигаются.

Дин посмотрел на окровавленный рукав.

— А Эмили?

Сэм ответил после короткой паузы.

— Она умерла в 23:03, Дин.

Дин опустил рацию, а Ханна, услышав ответ, отвернулась к горящему зданию. Из разбитого подвального окна продолжал подниматься дым.

Около полуночи Дин приехал в больницу с перевязанной рукой. Сэм сидел возле опустевшей палаты Эмили, держа папку с материалами расследования и фотографию Люси, которую медсестра попросила передать родственникам.

— Как ты, Сэмми?

— Нормально.

Дин сел рядом, осторожно опустив повреждённую руку на колено.

— Мы сделали всё, что могли.

— Она умерла только потому, что ответила на телефонный звонок, — Сэм посмотрел на фотографию. — Даже когда узнала правду, она продолжала надеяться снова услышать настоящую Люси.

Дин некоторое время молчал.

— Я тоже слышал маму и хотел верить, что это она. Даже когда чудовище стояло прямо передо мной.

— Ты ведь сначала поверил?

— Да, Сэмми, и именно поэтому я понимаю Эмили.

Сэм убрал фотографию в папку. Братья поднялись и направились к выходу, оставив дежурной медсестре контактный номер на случай, если родственникам Эмили понадобится связаться с ними.

23 февраля 2007 года.

На следующее утро в Джерико не зарегистрировали новых подозрительных звонков. У людей, ранее получавших звонки от умерших родственников, прекратился звон в ушах, а обследования доктора Уорд показали, что медные образования перестали распространяться.

Перед отъездом братья встретились с Ханной возле полицейского управления.

— Я разговаривала с доктором Уорд, — женщина передала Сэму результаты обследований. — Остальные пациенты поправляются, и новых случаев пока нет.

— Хорошо бы на этом всё закончилось, — Сэм просмотрел документы.

Дин прислонился к «Импале».

— Теперь можете написать в отчёте, что мы уничтожили злобный телефонный коммутатор. Только нашу выдающуюся работу с клиентами не забудьте.

— Если я запишу хоть половину увиденного, меня отправят к психиатру.

— Тогда обвините неисправную проводку. Старое доброе короткое замыкание ещё никого не подводило.

Ханна усмехнулась, но вскоре посерьёзнела.

— Родственники Эмили забрали её вещи, а бывший муж занимается похоронами.

Сэм закрыл папку.

— Спасибо за помощь, Ханна.

— Жаль, что Эмили мы так и не смогли спасти.

Дин открыл водительскую дверь, но Ханна окликнула братьев.

— Можно последний вопрос? Вы действительно верите, что мёртвые иногда способны говорить с живыми?

Сэм вспомнил звонок Джессики и её предупреждение.

— Я слышал голос человека, которого давно похоронил, и узнал от него то, чего прежде не знал.

— Значит, это была она?

— Не могу утверждать наверняка, но её предупреждение оказалось верным.

Ханна кивнула и отошла от машины.

— Тогда надеюсь больше никогда не сталкиваться с подобным. Берегите себя, ребята.

После полудня «Импала» выехала из Джерико. Дин включил классический рок, а Сэм некоторое время смотрел на старую запись с именем Джессики в телефонной книге.

— Дин, когда тебе звонила мама, ты действительно не мог отличить её голос от подделки?

— Ни капли, Сэмми, — Дин немного убавил музыку. — Даже интонации совпадали.

— С Джесс было так же.

— Знаю.

Сэм убрал телефон.

— Если это действительно была она, значит, Слушающий удерживал её вместе с остальными душами?

— Может быть, но теперь эта дрянь уничтожена, — Дин бросил на брата короткий взгляд. — Если там кто-то оставался, надеюсь, они наконец свободны.

Некоторое время братья ехали молча. Затем Дин усмехнулся, вспомнив одну деталь из разговора с существом.

— Кстати, Сэмми, помнишь, как ты сломал мою красную машинку?

— Я её не ломал, Дин, потому что ты сам сбросил её с лестницы, проверяя, умеет ли она прыгать.

— Чёрта с два! Ты открутил ей колёса.

— Мне тогда было два года, — Сэм посмотрел на брата. — Ты всерьёз обвиняешь двухлетнего ребёнка в уничтожении автомобиля?

— Некоторые проявляют преступные наклонности с раннего детства, а ты вообще всегда выглядел подозрительно.

Сэм рассмеялся, а Дин прибавил громкость радио, когда заиграла знакомая гитарная композиция. Дорога впереди была свободна, и вскоре «Импала» скрылась за поворотом.

В Джерико Оливия Мэллори впервые после смерти бабушки решилась подойти к телефону в прихожей. Девочка положила рядом фотографию Эдит и Генри, постояла несколько секунд и вернулась в гостиную.

Телефон больше не звонил.

Конец.