Последнее желание

Глава 1

— Открой, Яна! Откро-о-ой!

Да не может этого быть! Я неделю рыл пустыню, среди развалин искал бункер одной знакомой, а в итоге застрял перед ржавой дверью на входе, потому что здесь, возможно, вообще никто не прятался? Да хрена с два!

— Я-я-яна!

Чертовка хорошо замаскировалась. Закопалась под тысячелетним некрополем, который превратился в такие древние руины, что Гугл признал это место замыленным пятном на карте, непригодным для жизни. Хотя в двадцати километрах отсюда располагались оазис и вполне себе обитаемый город.

Или я зря прочесал примерные координаты анонимных «информаторов» и тут правда было пусто? Да ну нет! Столько вкинул денег за бесполезные данные. Я в полной жо…

— Не шевелись, — вдруг сзади прошипел женский голос. В поясницу настойчиво уткнулось что-то твёрдое и надавило. — Стой ровно, иначе всыплю из дробаша. В упор! Кивни, если понял. А теперь отвечай: какого хрена и как ты меня нашёл, Дариус?

Во рту вмиг пересохло. Неужели Яна? Всё-таки выжила! После стольких лет… А голос остался таким же едким и хриплым, как у простуженной змеи.

— Мне нужна помощь, — я ответил тихо. Сердце предательски ёкнуло. — Временное укрытие от… От клиентов и конкурентов. Временно, клянусь. Пока мои адвокаты ведут переговоры. Месяц или полгода…

Щёлкнул предохранитель. Дуло дробовика вжалось в поясницу сильнее, придавив к двери.

— Серьёзно, твою мать? Ни звонков, ни сообщений и вдруг нате — «нужна помощь». Полгода, говоришь? Песок в уши не сыпь, Дариус.

— До сих пор, что ли, дуешься?

— Нет! Всего лишь хочу прострелить тебе пах и бросить умирать. Как ты поступил со мной шесть лет назад!

— Ну, насколько вижу, ты выжила. Цела и невре…

Хдыщ по затылку! Удар прикладом я заслужил в полной мере. В целом теплее приёма и не ожидал, но об этом позже.

* * *

— Придурок! Кретин! Как нашёл бункер? Наверняка хвост притащил, ну какой же идио-от…

Я измеряла широкими шагами комнату с библиотекой и нервно поглядывала на Дариуса. Тот валялся на коврах в тесном читательском углу, похрапывая в отключке. Рядом у стены стоял красный кирпич вместо столика; остывала в ожидании кружка крепкого чая; а из огня свечи в подстаканнике пристально смотрел и дёргался янтарный глаз моего единственного собеседника в бункере — джинна по имени Рувидажа.

— Надо было пристрелить! — Я пнула книжный шкаф в противоположном углу.

— Злишься? — Глаз Рувидажа посматривал то на Дариуса, то на меня. — Злишься, но бренное тело бывшего притащила и скинула на самые лучшие ковры? Никогда не пойму женщин.

— Я не могу бросить человека умирать. Даже моего бывшего мужика! Не могу поступить так по-свински.

— Дариус, знаешь, теми же мыслями себя не обременял.

Прикусив губу, я снова пнула шкаф и едва успела увернуться от водопада выпавших книг. Вид перевёрнутых фолиантов немного остудил мой пыл. Я села на пол, прижалась спиной к стене и подтянула ноги к груди, крепко себя обняв.

Джинн, узрев меня такой, растворился в огне. Прозвучал характерный звук «пфш-ш» — свеча потухла, остались только следы парящего дыма. Библиотеку накрыл уютный полумрак. Лишь тонкая полоса света выглядывала из коридора за приоткрытой дверью.

— Яна, не впадай в тоску, — среди книжных страниц зашелестел шёпот Рувидажа.

Ковры подо мной засияли тонкими ручьями, повторяя узоры и контуры. Взлетели искорки, похожие на жёлтые звёзды, стянулись в облако и преобразовались в бронзовый силуэт мужчины. Крепкого, по пояс обнаженного, с огненным вихрем вместо ног. В помещении вмиг стало жарко. Рувидажа улыбнулся, поправил длинный пылающий хвост на макушке, звякнув золотыми браслетами, сложил руки на груди и произнёс:

— Загадай желание, и я исполню всю грязную работу. Последнее из трёх. Давай же.

— Нет.

— Яна, последнее желание…

— Даже не начинай! — Я швырнула в блестящего джинна книгу не попав. — Говорила же: третье загадывать пока не собираюсь. Двух уже исполненных хватило, спасибо. И вообще, у меня тут без сознания валяется инфоцыган в розыске. Не до споров и желаний сейчас! Обойду бункер и врублю охранную систему, пока Дариус не очнулся.

— Женщины… — только и сказал Рувидажа, прежде чем вспыхнул и вновь обернулся огоньком свечи.

Читательский уголок обволокло тёплым светом. Я сбежала из библиотеки, не оборачиваясь на Дариуса. Джинн себя не проявлял, но что-то мне подсказывало: исполнитель желаний бдел за гостем, как детектив — за подозреваемым на допросе.

* * *

Проснувшись, я первым делом заорал. Матом. На трёх языках. Столь откровенно и чувственно, что огонёк от свечи дёрнулся, едва не погаснув.

Когда я чуть оклемался, понял: Яна всё же пустила в бункер. Метод, конечно, радикальный — затылок плавился от боли, — но встреча прошла лучше, чем я ожидал.

— Бронежилет зря не взял в поход… О! Чаёк. — Я сделал пару глотков, ощутив прилив эйфории, расслабленности и вдобавок тошноты. — Фуэ, кх-хм! Горькое, холодное, как такую копоть пьют в пустынях?

— Нормально пьют, знаешь.

— Что?! Кто говорит?

— Чай утоляет жажду лучше воды и не выходит с по́том, — был мне ответ. — А чай с арахисовой мукой и солью — это суп, утоляет голод. Так, для справки.

Я повернулся на звук, ничего подозрительного не увидев. Книги, кирпич, свеча, стена, ковры…

— Инфоцыган — что это? Мне неизвестно значение слова.

— Какой чай я выпил?..

— Плиточный пуэр низкого качества.

— Да нет, ответ не нужен, в смысле, конечно, да, но… Так. Что происходит?

— Я добавил особую пряность. Расширяет сознание, знаешь. Так, кто или что же такое «инфоцыган»?

— Загугли, блин, кто б ты ни был. А, кстати, кем будешь? И где Яна? Стоп… Да что за чай я выпил?!

— Ещё не весь выпил, но сейчас исправлю. Добавим немножечко джина…

* * *

Воды осталось мало, но деваться было некуда: Дариус припёрся грязный, как шакал с забега. Фляга в рюкзаке пустая, из еды пара тюбиков с пищей космонавтов и протеин; палатка, сменное бельё и фонарь — вот и всё приданное блудного принца. Если бы не нашёл бункер, что тогда? Стал бы частью пустыни, очевидно.

О чём я думала…

Западный выход заперла, аварийные пути освободила. Если след Дариуса взяли военные — крышка. Тугая и плотная, какими бабуля закатывала банки компотов на зиму. На своей территории вояки досконально знали состав песков и лишь стараниями Рувидажа обходили моё убежище стороной. Дариус мог всё испортить в два счёта.

Запечёные скорпионы — взяла. Заварку прихватила… И кстати, о компотах. В складском отсеке лежала припрятанная бутылка сока опунции, я сама процеживала и закрывала на «чёрный день». Умеренная дрянь. Достаточно стаканчика, чтобы хватило сил терпеть рожу Дариуса на столь близкой дистанции, так что и для себя паёк собрала.

Мордашкой бывший остался без изменений. Смазливый жилистый брюнет с острым носом и чарующим шармом во взгляде. Смотрел на меня всегда с вожделением, страстью. В последний раз я видела Дариуса… уматывающего от копов. На моей пресловутой легковушке! Шесть лет назад… Даже тогда этот неотразимый мудень глядел на меня, как на богиню, а испытывал ли тёплых чувств — по сей день было неясно.

Впрочем, о чём я думала?

В пыльной административной каморке, простояв минут десять над пультом управления, я реанимировала систему наблюдения и контроля по периметру. Назойливых гостей, если таковые выследили Дариуса, гостеприимно встретят мои турели в песках. Незаменимая вещь, хоть и незаконная.

Перед возвращением в библиотеку я осмотрела набранную продуктовую тележку, проверила содержимое.

— Еда и вода — есть, одежда — есть... Кактусовый сок мне на посошок — есть… Дробовик за плечом. Боевой режим включён. Складно вышло, ага, теперь я готова к разговору.

Сдвинув тележку на скрипучих колёсиках, я притормозила. Пальцы задрожали, к горлу подступил ком… А точно ли я была готова к разговору с Дариусом лицом к лицу?..

* * *

— То есть ты продавец воздуха?

— Ну-у, это грубое определение, но в целом… Ик. Я исполняю желания клиентов. Даю рабочие решения на любые вопросы.

— Неужели?

— Ну… да. Вот, приходит ко мне отчаянная домохозяюшка… Ик! Своё дело открыть хочет и от мужа не зависеть. Но как — не знает. Я беру стопроцентную предоплату, скидываю на почту записи тренингов и закрепляю менеджера-мотиватора за клиентом. Сам же выдаю домашку, работаю с мышлением, болью, там, неуверенностью, медитировать учу… и… Ик! И всё. Я бизнес-коуч.

— Угу-угу. А где гарантии?

— В оферте, друг. Ушлые юристы обелили мою ответственность. Будет ли результат — всё зависит от клиента. Моё дело простое: обеспечить инфой, наставниками, пнуть в нужном направлении и пожелать успехов. Ик.

— Понял… Интересная версия. Знаешь, права твоя бывшая: кретин ты конкретный.

— А я щас не понял…

— Яна, пламенная, всё успела подслушать? Ну же, не прячься за дверью, заходи. Вечеринка в самом разгаре.

Рувидажа, блин! Спалил меня, коварный мерзавец. Я толкнула тележкой дверь в библиотеку, сморщила нос. Запахи спёртой чёрной заварки и алкоголя со специями перебивали привычный аромат книг.

— О-о-о, а вот и моя Фортунка-а-а. — Медовый голос Дариуса растекался дёгтем по ушам.

Я молчала и не смотрела. Прятала взгляд под вьющейся рыжей чёлкой. Вывалила из корзины одежду, пакет с запечёнными в масле скорпионами, пластиковую бутылку воды и, скрутив всё в единый свёрток, бросила в сторону читательского угла. Отошла подальше, перехватила дробовик и наставила на улыбающегося Дариуса.

Джинн хохотнул.

— Злится, приятель, — сказал Рувидажа. — Очень злится. Я не знаток языка женщин, но, полагаю, зря ты вспомнил это запретное имя.

Живот свело болезненным спазмом, будто невидимая рука плоскогубцами прикусила уродливые шрамы под талией и медленно потянула на себя. Молниеносно одолел озноб. Оружие в руках потяжелело. Я прижалась к шкафу, едва удерживая за зубами все слова, что накопились за годы обиды.

Предатель. Чёртов мудак, променявший мою жизнь на краденое бабло! Хотели пожениться, завести кучу детей, путешествовать по миру, но в какой-то судьбоносный момент Дариус озарился идей «озолотиться», и когда всё пошло не по плану, просто… Просто бросил меня умирать. Скотина. Свалил, как только выдалась удобная возможность!

— Ты не имеешь права называть меня своей Фортуной! Грёбаный придурок, твою ма-а-ать! — Я разрядила дробовик, щедро обстреляв шкафы с ветхими книгами.

* * *

Грохот в библиотеке стоял несусветный. Разлетелись оборванные страницы, обложки, щепки, гильзы. Яна, взбудораженная и разъярённая, швырнула пустой дымящийся ствол в сторону. Села на пол, по-турецки сложила ноги, прижала ладони к лицу. Нет, не плакала. Хохотала в истерике, не в силах остановиться.

Дариус от выходки Яны, кажется, даже слегка протрезвел. Удивительно, учитывая, сколько психотропных веществ я в чай добавил.

За девочку можно было не волноваться: в шкафах полно тайников с запасными патронами, постоять за себя сумеет. Но за жертву в углу… Я, знаешь, переживал.

Хотя умирать Дариусу было рано. Обещание, данное мне и Яне шесть лет назад, ждало выполнения, и пока нужные слова не будут произнесены вслух, никто случайно не умрёт. А до тех пор…

— Ненадолго оставлю вас наедине, — сказав, я вспыхнул, перебрался в ковры и рассеялся искрами. Прежде чем взвешивать выгоду и определять судьбу любовничков, мне стоило кое-что проверить.

* * *

Молчание затянулось. Я боялся заговорить, а Фортунка, судя по мечтательному взгляду в ковёр, составляла план изощрённого убийства. Похоже, что-то на уровне сцен из сериала «Ганнибал»…

Вскоре Яна начала диалог первой:

— Надо было закопать тебя в песке, а не в бункер тащить… Как была дурой, так и осталась. Да прекрати на меня пялиться!

— Не могу, — признался я. — Совсем красоткой стала. Рыженькая, худенькая, коса пушистая и длинная…

— Ой, да заткнись. Не нужны мне твои комплименты.

Разговор в целом не клеился: те слова, которые я хотел сказать, не получалось произнести вслух. Яна тоже умолкла. Только кривилась, когда я с голоду чавкал вкусным хрустящим пайком; и то тянулась к пушке, то одёргивала руку и отползала в сторону.

Я был благодарен, через какое-то время вновь услышав этот шипящий змеиный голос.

— Кого так «осчастливил», раз убежище просишь? — спросила Яна. — Не пожрать ведь скорпионов ты припёрся в такую глушь.

— Я… м-м. Мягко говоря, связался с женой душного политика. Хотел помочь с проработкой страхов — и перестарался. Теперь меня преследуют. Собирают компромат.

— Вообще не удивлена. Но почему пришёл ко мне? Нашёл же бункер в заднице мира, а ради чего?

— Ради… — Я замялся. — Чёрт. Дай время, пожалуйста.

Фыркнув, Яна поднялась, отряхнулась и начала копаться в ящиках шкафов, чем-то шурша и звеня.

— Дариус, столько лет прошло, а тебе всё мало времени? Говори уже, как есть. Покончим наконец с этим вопросом. Потом я дам тебе ключи от каморки в восточном крыле, поделюсь провизией и на том попрощаемся, чтобы никогда больше не пересечься в этой вселенной. Давай. Смелее.

— Про… — Горло сдавило тисками. — П-п-пр-р, нет, не могу! Да какого?.. Репетировал же!

Со стороны послышался вздох, а следом — щелчок перезарядки дробовика.

— Ну, — сказала Яна. — Видит Босх, я не хотела мести.

— Нет, стой, прости меня, прости, прости, прости-и-и!..

* * *

— Рувидажа, ты солнечный удар словил? Что за запросы пошли: «Проверь-ка инфоцыгана, который исполняет желания», а? — Гонец зачитывал ответное письмо Секретаря высшего руководства, картинно возмущаясь и восклицая, чтобы соответствовать эмоциям адресанта. Делал короткую паузу, кашлял в кулак и дальше озвучивал написанные строки: — Дариус Сердобольный — шар-ла-тан! Психолог-самоучка, помешанный на деньгах. К джиннам отношения не имеет. Можешь пленить, поработить или скинуть в жерло вулкана. Воля твоя.

— Угу… Угу.

— Кхм-кхм! — Кудрявый гонец снова прочистил горло. — Господин Рувидажа, тут мелким шрифтом с обратной стороны ещё пара слов есть: «Тьфу, Дариус себе-то помочь не в состоянии! Такой путь преодолел на закате карьеры, а всё мнётся и элементарно извиниться перед девушкой не может. Гони в шею. И поторопись: Фортунка уже перезарядила ствол».

— Это всё?

— Да, господин Рувидажа. Что передать в ответ Секретарю?

— Одну фразу: «Я разрулю». Спасибо за помощь.

* * *

Я выстрелила в дверь и грозно перезарядила дробовик. Дариус, зажмурившись и вжавшись в стену, зачем-то прикрылся кирпичом и кружкой. Придурок!

— Что-что ты сказал? Повтори?

— Я жив?

— Ненадолго! Повтори, что сказал за секунду до выстрела!

— Ты серьёзно хотела меня пристрелить?!

— А почему нет? Ты хоть представляешь, как больно умирать от пули? На, полюбуйся! — Я вздёрнула футболку, демонстрируя шрамы. — От пупка до ягодиц! Память на всю жизнь. Как тебе такое? Четыре выстрела в живот. Четыре!

— Но не я в тебя целился, не я! Это был заложник!

— Да плевать! Ты выкинул заряженный, настоящий, твою мать, револьвер и сделал ноги. В мою же тачку затолкал денежные мешки и свалил. Когда мы планировали ограбление, я не подписывалась сдохнуть на полу банка.

— Ян, у меня не было выбора…

— Выбор, Дариус, есть всегда.

Вдруг затрубила сирена и загорелся красный свет старых ламп, оповещая, что турели обнаружили врага в зоне видимости.

— Нашли, с-собаки… Теперь деваться некуда, да? — будто у самого себя спросил мой бывший, хмыкнул и выронил кирпич, чудом не задев ногу. Кружка грохнулась следом и разбилась.

Дариус выудил из кармана засаленной рубашки конверт, медленно положил на пол и метнул мне под ноги. По ковру не очень-то быстро проскользило письмо, но бо́льшую часть расстояния преодолело.

— Фортунка, я пришёл показать, как всё произошло в тот день... Попытаться загладить вину. Открой, пожалуйста. Ты всё поймёшь.

В этот момент ноги обволокло теплом — Рувидажа вернулся и подхватил уже сказанное:

— Открывай, пламенная. Не бойся. Дариус настроен серьёзно, я лично ручаюсь.

— Э-эм… Вот, Ян, галлюцинация вроде бы моя, но с какого-то перепугу говорит и с тобой?

Джинн — не галлюцинация, хотела бы я ответить Дариусу, но подняла мятый выцветший конверт и заглянула внутрь.

* * *

— Быстрее, быстрее, Фортунка, быстрее! Клади больше, сколько унесёшь!

Я увидела себя глазами Дариуса, но не могла что-либо сделать. Просто наблюдала, словно зритель кинотеатра, или больше — киномеханик из аппаратной будки. Крутила ленту фильма, сменяя кадры, и не могла повлиять на прописанный сюжет.

В тот день сирены оглушили город. Полиция, скорая, пожарные даже выехали: по непонятной причине деньги в банке начали гореть, словно кто-то поджёг купюры бычком от сигареты. Сотрудники и посетители прятались под стойками и столами, все присутствующие перебивали сотовую связь, не переставая звонить в службу спасения. Как будто я и Дариус устроили массовый теракт, а не мирное ограбление…

Мирное. Как же. Мы договорились прийти с пневматикой, а Дариус втихаря раздобыл себе крупнокалиберный револьвер. Покрасоваться хотел, выпендриться.

— Всё! Валим отсюда! Живо-живо-живо! — Дариус кричал на обочине, беспорядочно заталкивая мешки на задние сидения моей легковушки. Купюры сыпались на дно машины, под колёса, на тротуар. Подлетали и парили от порывов ветра.

А я стояла, как вкопанная, с пневматическим Глоком, который даже не был заряжен, и смотрела в глаза сотруднице банка за приёмным окошком. Мне никогда не забыть, как та женщина тряслась, бедняга, плакала, одними губами что-то шептала и выдерживала мой затуманенный взгляд в прорезях бандитской маски.

«Что мы делаем?— думала тогда я. — Угрожаем игрушечными пистолетами, грабим и чего ради? Чтобы жить безбедно? Нет, я не хочу зарабатывать чужими слезами. Не хочу. Не хочу…»

Впихнув в машину последний узел с деньгами, Дариус запрыгнул на водительское сидение, пристегнулся и с ужасом осознал: револьвера при себе не оказалось. Да и пассажирское кресло справа было пустое. И я до сих пор торчала внутри здания.

— Чё стоишь, бегом в машину!

Кажется, я услышала этот крик и шевельнулась. В панике завертела головой, не понимая, куда бежать — едва смогла сориентироваться. Уже сорвалась в сторону выхода, как вдруг… Прозвучало шесть выстрелов, четыре из которых попали в цель.

— Нет! Нет, вашу мать, мать вашу, нет! Фортунка! Яна! Яна-а-а!

Вопя, Дариус бросился прочь из машины, но запутался в ремне безопасности, больно ударился локтем об руль, проклял себя, меня и целый мир, не смог разбить стекло и выбраться из паутины, и принял единственное решение, которое могло спасти хотя бы одного из нас: валить. Смываться как можно скорее, пока улыбался шанс сбросить с хвоста полицию.

Дариус завёл дряхлый автомобиль, наверняка отслуживший в тот день свои последние часы жизни, и уехал. Кричал до боли в горле. Долбил ладонями по рулю. Пытался сорвать маску, вытирая рукавом глаза. Но назад и не думал поворачивать: всё было бы зря.

— Лишь бы выжила и скрылась! Выжила! Спряталась! Лишь бы… Фортунку оберегал кто-то сильный и смелый, кто-то лучше меня… И хоть бы я смог однажды вымолить прощение за свою трусость.

…Распластавшись на придверном коврике банка, я уже не замечала ничего. Чувства притупились, свет угасал. На коже ощущалось только чьё-то тёплое дыхание и обжигающее, словно чистый огонь, прикосновение. Предпоследним, что я запомнила, был шёпот над ухом:

— Да будет исполнена воля освободителя.

А последним были мои собственные мысли. Пока раны на животе болезненно стягивались в жуткие отметины и шрамы, я жаждала не жизни или смерти. Я хотела одного: «Пусть Дариус уцелеет и наживёт себе врагов похуже меня».

— Да будет так.

* * *

Я открыла глаза, обнаружив себя на полу в библиотеке. Надо мной склонился ошарашенный Дариус, чуть ли не обнимая и целуя, а рядом, потрескивая, крутился огненный вихрь Рувидажа.

— Жива! Ян, ты жива!

— Конечно, — вспыхнул джинн. — От видения сложно умереть.

Отпихнув от себя Дариуса, я вскочила на ноги, едва не свалившись снова. Рувидажа вовремя переплыл мне за спину, поддержал теплом. Физически джинн не мог прикоснуться, но через свет и огонь умел контактировать бестелесно, всегда подбадривая и приводя в чувства.

— Так… Так ты не глюк от чая, да? И не свеча? — Наконец дошло до бывшего.

— Тугой ты крендель, — проворчала я.

— Верно, я джинн. Точнее, знаешь: ифрит. И поздравляю, Дариус, три твоих желания официально исполнены. Яна выжила — раз. Я оберегал — два. Ты извинился — три. Хотя, если мнение независимого ифрита имеет значение, с третьим у тебя вышло, знаешь, не очень. Поработай над уверенностью, ты же в этом профессионал? Кстати, теперь твоя душа после смерти принадлежит мне, с чем тоже поздравляю.

— А-а… Э-э… Секундочку…

— Дариус, заткнись. Рувидажа, пожалуйста, тоже помолчи. Дайте подумать.

Понадобилось минут пятнадцать, чтобы признать невозможное: благодаря Дариусу я чуть не погибла и с тем же успехом осталась жива. Как так вышло?!

— А что? — Джинн, подмигнув, махнул огненным хвостом. — Я просто исполняю желания. В отличие от некоторых…

— Т-т-три желания, хы-хы-хе. Т-т-три… — Дариус туповато захихикал, сполз по стеночке и уставился в мерцающие узоры ковра.

— К слову, поговорим про третье, Яна? Первое и второе выполнены: твой бывший уцелел и нажил себе кучу жутких врагов. Которые, кстати, вот-вот разбомбят бункер. Турелей хватило только на передачу сигнала: старые, увы, как этот мир. Итак!

Рувидажа подобрался ко мне вплотную, погладил сзади по плечам. Склонился над ухом и в предвкушении спросил:

— Каким будет твоё последнее желание?

Я уже знала, что хотела больше всего на свете, но для начала уточнила:

— Ты способен отменять предыдущие запросы?

— Да, такой властью обладаю. Но есть нюанс…

— Не спеши, — я перебила джинна и вытащила из коробки на книжной полке два патрона. Зарядила дробовик. — Дариус, все эти годы меня терзал один вопрос. Готов ответить?

— Д-да, моя Фортунка?

— Поверни время вспять, ты бы поступил в тот день иначе? Бросил бы деньги ради меня?

Ответ последовал без сожалений и раздумий, словно Дариус и сам рассуждал на заданную тему не раз:

— Нет. Иначе всё было бы з-з… З! — Договорить бывший не успел: я нажала на курок. — Ря-ах-х…

Иного ответа и не надеялась услышать.

— Весьма решительно. — Рувидажа аплодировал под лёгкий звон своих браслетов. — Ковры жалко, знаешь, но зрелище того стоило.

Устало выбросив разряженное оружие, я села на пол и поджала ноги. Посмотрела на расстрелянное тело у стены, вздохнула. Ни горечи на душе, ни боли. Облегчения тоже не прибавилось. Пустота? Пустота — да, была. Будто лопнул воздушный шарик и превратился в мелкие резиновые крошки. А я, дурочка, наивно полагала, что месть на вкус острее…

С последним желанием я решила больше не тянуть.

— Рувидажа… Что там с нюансами?

— Хм. Ничего серьёзного. Я осторожно поиграю со временем, но тебе придётся помнить всё, что случилось за прошедшие годы.

— Справедливо. Мне, в общем-то, забывать и не хотелось.

— Рад это слышать. — Джинн улыбнулся и раскрыл свои горящие огнём ладони. — Чего желаешь последним?

Я сделала вдох. Выдохнула. Расправила плечи, стряхнула с одежды пылинки, будто готовилась выйти на сцену. Продолжая смотреть на труп Дариуса, сказала:

— Верни нас в миг, когда всё началось. Я исправлю самую глупую в жизни ошибку. И ещё… Спасибо за эти шесть лет, Рувидажа. Спасибо тебе.

— Я тоже буду скучать, пламенная.

Брызги огня в руках джинна взорвались и прилипли к книгам, шкафам, коврам, рубашке Дариуса, ко мне. Библиотека плавно загорелась. Гремели доски. Завыли люди в военной форме, вломившись в бункер за врагом. Поздно вы, ребята. Пространство целиком поглотил ослепляющий костёр.

* * *

Трещали поленья. Жалобно пищали в пламени сосиски, надетые на прутья. Над головой блестели жёлтые звёзды, выглядывала из-за крон деревьев полная луна. По всему лесу между собой переговаривались сверчки.

— Ну что, как тебе план ограбления? Пушки липовые будут. Наденем балаклавы на головы и вперёд.

Дариус держал сигарету в зубах и неустанно вещал про гениальный план набега на новое отделение банка, ещё не оборудованное толковыми охраной и камерами. Останавливался, только чтобы затянуться, выдыхал дым и продолжал говорить:

— А, как тебе, Фортунка? Вынесем сколько успеем, никто не пострадает. Получится как в боевике, отвечаю! Эй, ты вообще слушаешь? Чего в костёр залипла?

Яна сидела рядом на бревне. Любовалась сначала огнём, затем угольком сигареты. Долго-долго молчала. И внезапно, будто осознала свой феноменальный выигрыш в лотерею, залилась смехом, совсем озадачив Дариуса.

— Чё смешного, не понял?

Через пару-тройку минут успокоилась и вытерла слёзы. Отобрала у Дариуса почти догоревший окурок, стрельнула им в костёр. Ветку с жареными сосисками тоже отправила в полёт куда-то в кусты.

— Знаешь, — наконец ответила Яна, собираясь уходить. — План — дерьмо. Иди-ка на хер со своими амбициями! Не звони мне больше. Удали из Стима, забудь мой ник и поищи себе удачу в другом месте.

Чуть ли не вприпрыжку Яна унеслась к потрёпанной легковушке, припаркованной под соснами; села, хлопнула дверью, обняла руль и, снова захохотав, включила зажигание.

— До города доберёшься сам! — Это были последние слова.

Дариус, ничего не понимая, остался сидеть на бревне у костра. Задние фонари машины красными пятнышками мелькали за деревьями и всё отдалялись, отдалялись, отдалялись…

…А в искрах костра блеснул янтарный камушек, больше похожий на подсматривающий за событиями глаз, и с шипением обратился в пепел. «Разрулил нормально», — послышался в глубинах леса чей-то довольный, бархатный и очень знакомый голос, который отзывался в сердце теплом.

© Автор Лина Линс, 2023.

Благодарю за чтение!

С любовью, Линс.