Поединок №32. Ганс Дуда и Барбело

Яблоки

— То есть вы утверждаете, что в магазин ворвались неизвестные в масках, наставили оружие на кассира и потребовали денег, а вы отобрали у них ружьё и, цитирую, надавали всем по мордасам?

В небольшой допросной комнате полицейского участка городка N сгущались тучи. Олег Берестнёв, еще не столь пожилой мужчина, как можно было бы подумать, глядя на его седые волосы, обреченно кивнул и повторил свои показания.

— Всё так и есть. Я увидел, что парни еще малолетки, не буду же я в них стрелять, поэтому выдрал оружие и распинал по углам.

— А по стеллажам стреляли от обиды, что вам покупки не дали совершить до конца, — ехидно заметил следователь.

— Ну… стрельнули чуток. Они в меня. А я начинаю нервничать, когда над головой свистят пули. Поэтому решил уже не пытаться с ними говорить, а сразу действовать. — Олег вздохнул и опечаленно глянул на авоську, которую до сих пор держал в руках. Ещё пару часов назад там лежали отборные яблоки, любовно отобранные Олегом в том самом магазинчике. И ей же он, собственно, и молотил парней, задумавших совершить ограбление. Больше всего ему было обидно, что яблоки этой драки не выдержали, превратившись в некрасивые побитые комки.

— И вы без единой царапины вышли из боя, раскидав, — следователь скептично показал пальцем на авоську, — всех сумкой с яблоками. Извините, но я не верю и не понимаю, как такое возможно. Поэтому давайте сначала.

— Вначале было слово, — банально попробовал пошутить Олег, но под хмурым взглядом следователя осёкся и начал рассказывать.

— С утра я проснулся с мыслью, что хочу пирог с яблоками. Ну, знаете, шарлотку. Прямо так и подумал, пойду, шарлотку, что ли, сварганю. А то, что же это, сестра должна в гости вечером приехать, маму помянуть, она умерла в этот день семь лет назад, а у меня дома и закусить нечем. Вот выпить есть что, я тут, знаете, настоечку нашёл – закачаетесь.

— Олег Евгеньевич, не отвлекайтесь, — одёрнул говорившего следователь.

— А, ну да, пирог. Я выдраил квартиру, хоть сестра всё равно найдет, к чему придраться и завести свой разговор о женской руке, всё-всё, не отвлекаюсь, оделся и пошёл в магазин за ингредиентами. Ближайший ко мне находится на Липатова, 8, ну, собственно, где всё и произошло. Спустился к ним, поздоровался с продавцом, он постоянных клиентов всех в лицо помнит и пошел выбирать яблоки. Выбрал самые красивые и большие, чтоб вкуснее, значит, было. Тут эти трое. Вбежали в масках, один перекрыл выход, второй навел ружье — гладкоствольное, охотничье, видимо у бати взял — на продавца и потребовал всю выручку. Третий увидел меня. Наверное, решил ограбить, начал лапать за карманы, но тут я не выдержал, товарищ следователь. Я ему яблоком как вломил, оно у меня в руках лежало, так пацан и упал сразу на пол. Ну, я его тихонько уложил, снял маску, понял, что малыш совсем, лет семнадцать. И решил посмотреть, что там у Семёна происходит. Парень с ружьем нервный, начал стрелять, ну и …

— Вы кинулись на них с авоськой?

— Да у меня в глазах всё потемнело, как выстрелы услышал. Я ж на войне был, товарищ следователь. И с тех пор не люблю, когда в меня стреляют, знаете ли. А яблоки – чем плохи? Твердые в меру, сойдут в качестве орудия. Давид, вон, Голиафа, одним камнем из пращи вырубил.

Олег обреченно махнул рукой. Он очень боялся, что этими самыми яблоками убил парней, хоть и не хотел такого, и его посадят. Но спросить в лоб о судьбе парней боялся почему-то. Однако следователь заинтересовался другим.

— Чечня? Первая кампания, вторая?

— Вторая, — глухо ответил Олег и опустил голову. — Я туда по контракту поехал, был захвачен в плен странными людьми. Похоже, не местными. Очень любили выставить всех у стены и лекции читать о спасении. Спасем, говорят, планету! Какой спасём? Мы до сих пор не знаем, как о себе позаботиться! А тех, кто отвлекался от их речей, тут же у стенки и расстреливали. Когда наши ворвались в селение и вытащили нас, осталось-то, почитай, шесть человек. С тех пор вот седой да нервный. Списали, конечно, сразу. Хорошо, денег заплатили хорошо, купил квартирку, работаю в автомастерской.

— Всё понятно, Олег Евгеньевич. Вопросов у меня к вам нет пока что. Подождите в коридоре полчаса, мы подготовим все документы для подписи. Из города пока что не выезжайте, чтобы мы могли с вами еще раз встретиться при необходимости. Может, чаю вам заварить? — следователь внезапно сменил тон, и Олег удивлённо поднял на него голову.

— Не откажусь. А покурить можно сходить?

— Конечно, можно. Вы не арестованы. Парней вы, конечно, знатно побили, но видеозапись из магазина чётко показала, кто является зачинщиком. Так что будете только свидетелем на суде.

Олег вместе с кружкой горячего и очень крепкого чаю вышел в коридор, поставил рядом с собой авоську и шумно выдохнул. Никто еще не звонит, значит, время есть, можно и подождать спокойно. Он шумно хлебнул чай, вытянул ноги в порвавшихся в драке кроссовках и откинулся на стуле. Ситуация хоть и неприятная, но выйти из него удалось сухим. Улыбка сама собой вылезла на лицо, и мужчина быстро опустил голову, чтобы никто его радости не увидел.

Через час он уже был дома. Возле подъезда маячил владелец того самого магазинчика, нарезая круги возле машины с открытым багажником. Увидев Олега, мужик радостно потряс ему руку, а после вытащил из багажника мешок с яблоками, отборными такими, краснющими, ровно теми, что он покупал, поставил рядом с дверью и, не слушая возражения своего спасителя, прыгнул в машину и был таков. Крякнув, Олег закинул тяжеленный мешок за спину и поплёлся домой.

Гостья, как и обещала, заявилась ближе к вечеру, когда уже был готов и пирог для десерта, и мясо для закуси, и настойка вот уже полчаса охлаждалась в морозилке. Заглянув бегло во все углы, она одобрила видимый порядок в квартире, недоуменно покосилась на пахнущий яблочным духом мешок, зашла на кухню и спросила:

— Всё принёс?

Олег, разрезав специальным ножом изрядно побитые и потемневшие фрукты из авоськи, извлёк из них семечки и протянул собеседнице. Та, вдохнув появившийся запах, заглушивший даже яблочный, одобрительно кивнула и ссыпала семечки в пакетик.

— А что такое с фруктами? Они раньше всегда по-другому выглядели. Да и мешок яблок тебе зачем? Решил приторговывать из-под полы?

— Да так, пришлось импровизировать с посылкой, на семена это не должно повлиять. А мешок подарили за защиту магазина от грабителей. Но нашего сорта там больше нет, я все наши забрал. Хочешь яблочек?

— Обойдусь, — скривилась женщина. — Надеюсь, тебя не спалили. Мы и так со сроками промахнулись, если совсем с поставками подведём, к нам больше не обратятся.

— Да куда денутся, — отмахнулся Олег. — Только мы этот сорт выращиваем, с других семян отвар не получится. И химический состав ещё никто не мог повторить. Пока мужики хотят быть на высоте, у нас с тобой будут клиенты, мать. Так что смело передавай пакет и скажи, что следующая посылка с плантации будет через неделю.

Женщина молча встала, закончив разговор и ушла, захлопнув за собой щеколду. Олег же налил настоечки в рюмку, одним глотком её выпил и, откромсав большой кусок от пирога, в два укуса его слопал. Всё-таки яблоки – это вещь!

Ветер умеет хранить тайны вселенной

- Располагайся поудобнее, а я пойду шарлотку, что ли, сварганю, - заметила Роза, показав на сгнившие сморщенные яблоки на столе, и засмеялась.

Её напарник ничего не ответил: Томаш давно научился не слышать болтливую коллегу, думая о своём. Он посмотрел на часы и недовольно хмыкнул: через полтора часа заканчивается смена, а дезинфекторы едва дошли до последнего этажа.

Унылая загаженная пятиэтажка. Почти все стёкла выбиты, под окнами – горы смердящего мусора. Лифты не работают. В общих коридорах валяются шприцы и осколки разбитых бутылок. Пустота, заброшенность. Только ветер завывает в лестничных пролётах и на крошечных балконах…ветер, который знает и видит всё.

- Эй, Томаш? – снова отвлекла его Роза, театрально указав на тараканов, копошащихся в миске с пропавшей едой.

- Ну что тебе? – напарник едва скрывал раздражение. Если его постоянно будут отвлекать – они ни черта не успеют!

- А ты никогда не задумывался, а что чувствуют паразиты? Ну, когда мы травим их. О чём-то же они думают…

- Мне плевать на них! Работа есть работа! Эээ…да какая вообще разница? ХВАТИТ УЖЕ, А?

Томаш вышел из комнаты, не желая продолжать разговор.

Этот микрорайон – головная боль городской администрации. Четыре пятиэтажки построили для работников химического комбината, что располагался неподалёку. Комбинат закрыли пятнадцать лет назад, предприятие не выдержало конкуренции с Дюпоном. В конце концов, место облюбовали цыгане, но в позапрошлом месяце они отсюда ушли. Куда ушли – никто вопросов задавать не стал, соседские районы вздохнули с облегчением. Случилась мутная история, в подробности которой Томаш не вникал. Хотя, может быть, исход объяснялся просто: неповоротливая бюрократическая машина наконец-то дала ход жалобам жителей города.

Но затем чиновники снова забуксовали. Решение о сносе зданий вроде как было предварительно утверждено, но завязло в бесконечных спорах - некоторые бюрократы настаивали на капитальном ремонте и дальнейшей эксплуатации домов.

А пока здания числились на балансе жилого фонда, дезинфекционная служба должна работать как часы. Порядок есть порядок – периодически нужно травить заразу. Цыгане имели своё понимание комфорта и быта. Крысы, постельные клопы, тараканы, многолетняя чёрная плесень на стенах – жильцы вовсе не возражали против такого соседства. И возникни здесь очаг холеры или чумы – никто совершенно бы не удивился. Но пока бог миловал.

- Бог миловал, - машинально повторил Томаш, привычным движением направляя штангу ранцевого опрыскивателя.

Битый кирпич, замызганные диваны, несколько колченогих столов с остатками сгнившей еды, какие-то чёрные кляксы, въевшиеся в затёртый до дыр линолеум; пыльная скомканная одежда на пол, опрокинутая коляска для куклы, опять кляксы, но поменьше; чумазые кастрюльки на плите – вот и весь антураж покинутого жилья. Хотя было и ещё кое-что…когда они зашли в самую первую квартиру.

- Бог мой, что же там за мерзость, - сдавленным голосом проговорила Роза, выскакивая из крошечной ванной комнаты. Ей хватило и секунды, чтобы рвануть оттуда, распугав рой зелёных мух – спрессованная тяжёлая вонь моментально скрутила живот, вызвав приступ сильной тошноты. Что было там, в темноте – девушка так и не разглядела. Она выбежала на балкон и глубоко дышала, пытаясь овладеть собой.

Томаш щёлкнул выключателем. Разумеется, лампочка выкручена или разбита. Пришлось включить фонарик. Запах практически сшиб с ног – мерзкий, тягуче-тошнотворный. Но, что интересно, дальше порога ванной он практически не выползал.

в крошечном санузле - маленькие скляночки, копоть, замызганный унитаз, разбегающиеся полчища тараканов, лениво кружащиеся мухи и…мутная чёрная жижа, которая примерно на треть заполняла грязную ванну.

И так почти во всех квартирах, где они были – заполненная ванна и смердящая вонь, вызывающая сильную тошноту. Кое-где ванн не было, их вырвали вместе с кусками плитки.

- М-да, - мрачно заметил Томаш. – м-да.

Он связался с коллегами по рации – те обрабатывали помещения в соседнем подъезде.

Да, то же самое. Жидкость в ванне. Да, неимоверная вонь, не позволяющая сделать шаг ближе. Кто-то из ребят вооружился длинной палкой, но сливное отверстие пробить не получалось. Конечно, можно попробовать ещё раз или привезти насос, но с этим никто возиться не хотел. Не змеи же там водятся и не лохнесское чудовище. Да, делаем свою работу и уходим.

Роза наотрез отказалась приближаться к санузлам. Томаш пожал плечами, взяв неприятную работу на себя – с порога ванной можно захватить практически всё пространство для дезинфекции. И лучше сосредоточиться на работе – времени препираться, тоскливо выясняя отношения, у них нет.

***

Похоже, задерживаться не придётся, они нагнали график и дошли до последнего этажа. Осталось четыре квартиры. Роза вовсю щебетала, предвкушая свидание сегодня вечером, Томаш немного грустно мечтал о кружке холодного пива в уютном пабе…как, внезапно ожив, зашипела рация.

Мужчина потянулся к средству связи, но ответить не успел: с улицы донеслись странные звуки. Крики. Как будто кричит сумасшедший психопат. И..выстрелы? Оглушающие хлопки, размазываемые эхом по фасадам пятиэтажек. Трр-ах!! Тррр-трр-ах!

Роза остолбенела. Она уставилась на Томаша и растерянно захлопала глазами. Тот, словно встрепенувшись, скинул опрыскиватель на пол и, осторожно пригнув голову, выглянул с балкона.

На противоположной стороне бежали люди в белых комбинезонах, кто-то прятался за машины. Откуда стреляли – непонятно. Да и вроде стихло…

- Ублюдки! Ублюдки! Перестрелять всех вас! – заорал кто-то внизу. Прямо под балконом. – Твари!

Томаш машинально перегнулся через парапет и заметил лысую макушку человека, лихорадочно водившего дулом автомата по сторонам. Сошедший с ума цыган? Да что вообще тут происходит?

Цыган нервно переминался с ноги на ногу, оружие слегка подрагивало в руках. Видимо, он набирался решимости пересечь двор и расстрелять почти в упор людей за машинами. Сидеть в квартирах не имеет смысла – дверей нет, забаррикадироваться невозможно.

Чёртова рация! Она зашипела в самый неудачный момент! От неожиданности Томаш оступился и задел металлический парапет осколком кирпича…раздался гулкий "дзинь", и цыган, развернувшись, почти моментально вскинул автомат в направлении непонятного звука.

- Ложись! – рванулся Томаш в квартиру, пытаясь сбить Розу с ног, которая было потянулась на балкон.

Трр-тррр-ах! Тррр-тррр-тррр-ах!

Противно звенели осколки стекол, цыган что-то там выкрикивал, поливая очередями балконы, но Томаш ничего не слышал – над головой свистели пули.

Трр-трр-трр-трр-ах!

Он лихорадочно дышал, вжимая напарницу в пол. Кто знает, когда кончится обойма у того психа, да и что будет дальше…нужно вызвать полицию, переждать здесь. Вниз спускаться нельзя!

Тр-ррр-ррр-ах!

Внезапно закричала Роза. Она едва не скинула Томаша, корчась от боли. На левом бедре, окрашивая серый комбинезон в красный цвет, быстро расползалось безобразное пятно.

- Держись, - прокричал Томаш девушке на ухо, из последних сил удерживая её под собой.

Дальше всё произошло очень быстро: автоматная очередь внезапно захлебнулась, цыган что-то заорал на своём языке, но новых выстрелов не последовало. Вместо этого, к своему огромному облегчению, Томаш услышал знакомые голоса.

Неужели всё закончилось?

***

Скорая приехала очень быстро. Розу увезли в больницу – пуля срикошетила в бедро. Девушка была в сознании, бодрилась, пыталась шутить про "осколок счастья в ноге", но никто не улыбнулся. И хотя молодой врач с дерзкими веснушками на лице заверил остальных, что ничего плохого не случится и ей ещё очень повезло с такой раной, Томаша не отпускало до сих пор. Не каждый день в тебя и коллег по работе стреляют!

Кроме невезучей Розы больше никто не пострадал. Даже цыган. Он расстрелял все патроны, отмахивался автоматом как дубиной, пытался достать нож, но через пару секунд преступника скрутили коллеги Томаша и едва не разорвали на месте до приезда полиции.

Тот проклинал всех и вся, насылая особо изощрённые проклятья на своём языке. Похоже, человек совершенно спятил!

Впрочем, три инъекции мощного успокоительного подействовали быстро и полицейские смогли сразу взять показания. Штефан – так звали цыгана - твердил про какое-то полупрозрачное синеватое облако, что принёс ветер со стороны заброшенного комбината и неторопливо окутал улицы в один из вечеров. К облаку никто всерьёз не отнесся, окна были настежь открыты, а дети играли на улице. Затем люди начали чесаться, кого-то охватил приступ невыносимого кашля. Тут-то все и смекнули, но было уже поздно…

И Штефан выжил потому, что его не было рядом с ними в тот вечер. Он вернулся из соседнего городка к утру следующего дня и застал жуткую картину. Люди лежали в ванных, потому что вода немного облегчала страдания... кто-то ещё мог говорить и сбивчиво пересказал Штефану произошедшее, мучаясь от боли. Но они были обречены. Лежали и медленно разлагались. Плоть стекала ленивым кровавым киселём, его родные и близкие таяли на глазах. В прямом смысле слова.

Превращаясь в чёрные кляксы.

Растекаясь вонючей жижей в ванне...

Штефан не мог смотреть на это, он убежал. И долго бродил по округе в состоянии аффекта, а потом вернулся. За оружием. Автомат давно приобрёл у знакомого, который транзитом переправлял оружие в Африку. Стрелять до этого дня ещё не приходилось. Сначала он хотел пустить себе пулю в лоб, но затем решился на месть.

Такое не укладывалось в голове! Просто не укладывалось в голове! Томаш был в ужасе и замешательстве – кто способен на такое злодеяние? В их городе, где никогда ничего не происходит? Какой-то бред! И ведь химкомбинат давно остановлен, вредные вещества вывезли на утилизацию, а подростком сам Томаш с друзьями часто прятался в гулких сонных цехах фабрики. Там было абсолютно безопасно! Да и что это за газ такой? Какое "облако"?

Цыгана увезли, а Томаш нервно перешёптывался с коллегами. Всё это было похоже на прикосновение заразительного безумия...нет, всё-таки он сошёл с ума, этот Штефан! Такое не могло произойти!

***

Город бурлил ещё две недели, переваривая события. Всех поставили на уши – из столицы с проверкой приехала целая делегация: экологи, криминалисты, химики и специалисты по биологической защите.

Официально было объявлено, что цыган напился, придумал себе причудливый бред. И решил пострелять.

А неофициально старые цеха химкомбината прошерстили вдоль и поперёк. Правительство хотело прояснить ситуацию: на самом деле вредные вещества вывезли лишь на бумаге. Деньги экологов были освоены, и кое-кто неплохо разбогател на этой афере.

Не нашли ничего. Ни следа заражения. Ни единой утечки. Ничего, что могло подкрепить показания Штефана. Десятки высокочувствительных приборов, тесты, анализы…и высокопоставленные чиновники вздохнули с облегчением, отозвав специалистов.

Стерильная чистота. Ничего не нашли…

И не могли найти, потому что прибор, обнаруживающий активность пятого измерения, изобретут только через девяносто три года.

А в ином измерении ровно в тот день, когда Штефан стрелял в дезинфекторов, в заброшенном цехе химкомбината встретились двое.

Побитый жизнью фермер и ловкий удачливый продавец.

- Ну что, Вы довольны демонстрацией? – призвав на помощь свою самую обаятельную улыбку, спросил продавец. – Как вам препарат? Уверяю, что "Омега-4" – самая удачная наша разработка!

- Да, доволен. Очень даже удачно вышло, – бесстрастно кивнул фермер. – А почему вы выбрали именно это место?

- Уединенность. В те старые заброшенные постройки не заглядывают уже достаточно долго – нас ничто не будет отвлекать во время подготовки к демонстрации. А она вышла на славу! Одна стомиллионная по дозировке – и такой результат! Двести особей погибло!

- Мне. Всё. Понравилось, - тщательно разделяя слова, произнёс фермер, - вопрос только в цене.

- Да-да, понимаю Ваши сомнения. Омега-4 – весьма дорогое средство, но зато абсолютно безопасное. С ним Вы убьёте всех паразитов без вреда для себя и домашних животных. Плюс вы не нарушите биосферу планеты. Только шесть миллиардов нежелательных существ погибнут в течение одного микроцикла. А ещё через микроцикл, когда их разложившиеся останки испарятся без следа, можно заселяться!

- А если попробовать "Омега-6"? Ведь он гораздо дешевле? Этот препарат ведь тоже убьёт всех…ммм…паразитов?

- Убьёт. Безусловно убьёт, Вы правы. Но "Омега-6" отличается высокой токсичностью. Он сильно навредит остальным организмам в окружающей среде и вызовет дополнительные накладные расходы. К тому же, я буду счастлив знать, что мы с помощью "Омеги-4" спасём эту планету.

- Спасём планету? Мы до сих пор не знаем, как о себе позаботиться! Слыхали о войне? Куда мне заселяться с семьёй? Куда переезжать? У меня нет средств для других вариантов! У меня нет сил шататься по звёздным системам! Нет времени прыгать по вашим измерениям! И ЧТО МНЕ ПРИКАЖЕТЕ ДЕЛАТЬ?

Продавец ничего не ответил. Он молчал, поджав губы.

- Извините меня, - после некоторой паузы устало сказал фермер. – Вы здесь совершенно ни при чём. Это наши проблемы. К тому же жена не хочет селиться на отшибе Вселенной. Я не знаю, совершенно запутался. Ресурсы на исходе. И мы…мы ещё подумаем…может, мы встретим войну лицом к лицу на своей родной земле!

- Ваше право, - кивнул продавец, - я не могу посоветовать, как жить. Я только продаю средства для дезинфекции. И они дьявольски хороши!

- Да, хороши, - задумчиво повторил фермер.

Он помолчал, а затем спросил с лукавой улыбкой:

- А они что-нибудь чувствуют, когда умирают? О чем думают? Ну, эти…нежелательные существа. Конечно, я не хочу их видеть на планете, которую купил. Копошатся, мешают, разносят заразу. Ужас. Но всё-таки…

- Да какая разница? – улыбнулся продавец.

- Да, действительно…дурацкий вопрос, - кивнул фермер. – Не знаю, почему я так спросил. Вы уж извините меня, но я пока подумаю. Постараюсь уломать жену.

Продавец вскинул руку в знак прощания и вскоре две фигуры исчезли, перестав искажать пятое измерение.

Струны пространства разгладились, и теперь только ветер гулял по пустому цеху заброшенного химического комбината.

Ветер, который знал и видел все…

Ветер, который умел хранить тайны Вселенной...