Плюшевый мишка

Глава 1

Напряжение царило в комнате всё утро, пока Максим пил чай. Вероника же стояла около микроволновки, обхватив плечи своими очень бледными и нежными руками. Лицо её выражало крайнее беспокойство… Она будто собиралась с силами. Готовилась к тяжёлому разговору.

Кухня казалась необычайно холодной. И не только из-за того, что за окнами стояла серая промозглая осень, сопровождавшаяся тяжёлыми свинцовыми тучами и страшной чёрной грязью, разъевшей остатки асфальта.

У них дело шло к разводу, и они оба это прекрасно понимали. Вероника не находила себе места, но вот Максим… Оставался абсолютно флегматичен, как и всегда.

- Скажешь что-нибудь? – спросила Вероника вполголоса.

Всё ещё была ранняя суббота, но Максим, уже надевший чёрную водолазку с воротом под самое горло, собирался опять на работу. Глаза его – серые и холодные – безэмоционально смотрели на свою суженую. Он опять поднёс кружку с всё ещё горячим крепким чаем ко рту, но не отпил.

- А что ты хочешь услышать от меня? – спросил он.

- Ты хоть понимаешь, что происходит? – уклончиво спросила она в ответ.

Максим поставил кружку на стол. Не с размаху, но довольно громко. Будто собирался поставить точку в этом утреннем разговоре.

- Да. Ты собираешься развестись со мной.

Вероника заёрзала на месте, как бы ища глазами поддержку у кухонной мебели. Судорожно провела рукой по волосам. Максим, собственно, не торопил её с продолжением разговора. Принялся разворачивать шоколадную конфетку. Большую такую. В яркой красной обёртке.

- Нет, - ответила она. Наконец. – Но мне так тяжело видеть, как Светочка скучает по папе.

- И ты решила выпроводить меня из вашей жизни, чтобы ей больше скучать не пришлось? – тут же спросил он. Голова у Максима соображала очень быстро… И его никогда нельзя было поставить в тупик.

- Я просто хочу, чтобы ты больше времени проводил с нами, - призналась Вероника. – Ты каждый день работаешь…

Максим встал, всё ещё дожёвывая конфетку своей квадратной небритой челюстью. Он был настоящим громилой, и теперь это подчеркнулось ещё отчётливее. Едва он поднялся.

- Я знаю, - сказал он. – Но нам надо на что-то жить. И нашей Светочке в том числе. Ей надо учиться в лучшей школе, потом поступать в лучший институт. И, конечно, все врачи, которые…

- Хватит! – неожиданно взмахнула рукой Вероника, прерывая своего благоверного. Теперь в глазах её появились слёзы.

Светочка отличалась слабым здоровьем. Ничего врождённого и серьёзного у неё не было, но она очень часто оказывалась в больнице. Чаще всего от тяжёлого бронхита. Но не давали покоя ей и другие болезни. И это даже было странно, видя, какой скалой выглядит её папочка… Как она его называла.

- Кричать только не надо, пусть спит, - сказал Максим жёстче, чем ему бы хотелось, но из песни слов не выкинешь. И слово ещё и не воробей.

- Ты хоть поздравь её, - взмолилась Вероника. – Поцелуй, пожелай доброго утра… Это же так просто. Подождёт твоя работа. Сегодня же особенный день…

Она прикусила язык, дабы не разозлить его. Но он и не собирался выходить из себя.

- Уговорила, - вздохнул Максим. И пошёл мимо своей возлюбленной в спальню к дочке.

Вероника же поспешила за ним, будто боялась, что он вышибет своими широкими плечами проём, но всё обошлось. Он плавно приоткрыл дверь и заглянул в спальню.

Светочка же проснулась и лежала на кровати, хоть ещё и в пижаме, но уже с телефоном в руках. Худющая, необычайно бледная, такая маленькая, что, казалось, её может унести порыв сильного ветра. Увидев же своих родителей, она чуть не подскочила, и голубые глаза загорелись.

- С днём рождения, доченька, - сказал Максим, и голос его стал необычайно нежным.

- Спасибо! Спасибо! – на этот раз она вскочила и бросилась в объятия отца. Тот легко подхватил её на руки. – Куда мы пойдём сегодня, папочка?!

Максим замялся, и тут же услышал, как Вероника недовольно запыхтела за плечом. Сердце у него сжалось в комок от этого слова. «Папочка». Столько тепла в нём было и любви!

- Извини, сегодня у меня много работы. Никак не получится, - сказал он извиняющимся тоном, но не мог не заметить, как разительно изменилось лицо Светочки – оно мгновенно помрачнело, и на нём читалось то пресловутое выражение, которое он видел уже не единожды у своей жены.

Она всем видом показала, что хочет слезть с его рук, и он не стал её удерживать.

- Но мы обязательно сходим ещё, - тут же залепетала Вероника и попыталась ухватиться за руку своей дочурки, но та ловко скользнула в собственную кровать. – Просто сейчас время такое.

- Я всё понимаю, - ответила дочь чрезвычайно взрослым и серьёзным тоном.

Максим почувствовал горечь, сожаление и стыд… Но ничего больше не сказал. Вышел прочь. Он и так мало разговаривал… Болтать не любил. И все эти объяснения в любви были не для него. Тем более для человека его профессии.

- Во сколько тебя ждать? – спросила Вероника как можно холоднее, будто он всю жизнь ей искалечил, пока Максим натягивал на себя тяжёлые ботинки в прихожей.

- Буду поздно, - ответил он просто и принялся за чёрную куртку, во внутреннем кармане которой уже покоился небольшой ломик с приплюснутым концом.

- Как обычно.

- Да. Надеюсь, ты приготовишь что-нибудь поесть до того, как я вернусь, - ответил он и уже стал отмыкать дверь.

- Ребёнку подарок купи, - сказала она, как тот начал выходить прочь. И это звучало в приказном тоне.

Максим опять замялся… Вряд ли у него это сегодня получится, но и отказать он своей суженой не мог.

- Обещаю, что-нибудь куплю.

Он закрыл дверь, не дожидаясь больше никаких любезностей, и сорвался вниз по ступеням, необычайно легко переставляя свои тяжеленные ботинки.

На улице, конечно, октябрь свирепствовал, поэтому погода оказалась ещё сырее, чем выглядела из окна. Во дворе он не встретил ни единого человека, только грязь, исполосованную протекторами местных автомобилей.

Ветер, завывающий где-то в вышине, заставил его поёжиться и поднять воротник своей куртки. Уши тут же начали замерзать.

Максим вышел к улице, разрезанной посередине большой лужей. Автомобили, впрочем, не думали сбавлять скорость и проезжали по ней с такой силой, какой могли.

Мужчина хмуро покрутил головой по сторонам и подошёл к остановке. Именно тут его и должны подобрать его… Коллеги. Какое-то неприятное чувство висело у него на душе, неприятный осадок.

Неожиданно он заметил в потоке машин серую «Девятку» с тёмными стёклами. Она стала притормаживать и вскоре поравнялась с ним, заскрипев тормозами. Максим заскочил внутрь и хлопнул дверью чуть ли не на ходу. Мотор заревел, и «Девятка» принялась набирать скорость.

Внутри сидело сразу трое: сзади такой же широкий мужик в коричневой куртке, усатый. Спереди – худощавый парень в плаще цвета грязного снега. И водитель в чёрной пухлой ветровке.

- Все в сборе, - сказал худощавый, оборачиваясь к тем, кто сидел сзади. – Сейчас мы быстро пробежимся по сценарию… Макс, ты чего такой хмурый?

- Да так, - отмахнулся тот неопределённо. – Проблемы бытовые.

- Послушай, дружок, - резко начал худощавый, поднимая длинный острый палец. – Ты меня уже достал со своей кислой физиономией. Фарт весёлых любит. Не порти мне настроение, понял?

Максим молчал, продолжая смотреть на худощавого. Взгляд его тяжелел с каждой секундой. Но парень в плаще словно и не замечал. Он снова начал говорить нахраписто и очень важно.

- Я понимаю, что у тебя семья и всё такое, но на работе будь добр думать только о работе. Ты меня понял?

Максим кивнул.

Какое-то время они проехали в тишине, прежде чем заговорил усатый.

- Почему именно сегодня решили? Сначала дата была другая.

- Потому что уже завтра жирный карась уплывает в океан, - отозвался парень, но на этот раз даже не обернулся. – Собирает манатки уже. Полные чемоданы набил и теперь хочет подальше отсюда свалить. Мне позвонил Антонов и сказал, чтоб мы поторопились. И не надо лишний раз бесить меня своими расспросами, ребята.

«Девятка» проехала ещё несколько кварталов, прежде чем опять стала притормаживать. Водитель – его, кстати, звали Николай Константинович Храпов – чётко знал, что их тут ждёт другая машина.

«Семёрка» цвета пожухлой травы притаилась у мрачного здания закрытой кафешки, чьи стёкла давно были выбиты, а стены размалёваны граффити. Среди матерных выражений на стене было и одно забавное, крупными красными буквами.

«Я ПОТЕРЯЮ ДЕВСТВЕННОСТЬ С СУПЕРМОДЕЛЬЮ!!!»

Максим невольно ухмыльнулся, глядя на неё.

- Прапор, давай, - сказал Храпов.

- У тебя жопа шире, ты и давай, - огрызнулся Прапор, тот парень в плаще, но дверь открыл. – Побыстрее только!

Храпов, Максим и усатый принялись выбираться из салона вслед за ним. Вскоре они оказались на довольно безлюдной улице, почти полностью наполненной заброшенными зданиями вроде этого кафе.

Немного помявшись, вся тройка стала забираться в «Семёрку».

- Какие же вы неловкие, несуразные, эх! – с досадой заметил Прапор. – Наели вы себе ряхи!

- Не опоздай только, ладно? - просто ответил ему Храпов и завёл новую машину.

«Меры предосторожности превыше всего», - подумал Максим.

«Девятка» будет брошена где-нибудь подальше в лесу, как и эта «Семёрка». Прапор приедет за ними в ровно условленное место к точно назначенному времени. Играли они по-крупному, и все ставки оказались высоки.

«Жирный карась», как его назвал Прапор, был личным бухгалтером Антонова по фамилии Карасёв и теперь действительно собирался в длительный отпуск. Только никого не предупредил об этом. Да и деньжат прихватил с собой немеряно.

Дом его находился не здесь – ещё бы! Официально он жил в двухэтажном красавце с фонтаном во дворе в престижном месте… Но тут – в этих трущобах – была его конспиративная квартира, где он хранил свои деньги. Скорее всего.

«Наши деньги», - поправил себя Максим.

Выслеживал его лично Храпов. Он несколько дней ездил за Карасёвым на разных машинах, чтобы точно убедиться, что останавливается он именно здесь. И только когда убедился, был разработан дальнейший план.

«Это не твои деньги, - тут же раздался у него в голове насмешливый старческий голос. Так говорил его дед. – Эти деньги принадлежат таким мерзавцам… Хотя… Нет! Эти деньги принадлежат беднякам. А эти мерзавцы делят их деньги. Да и ты, как я погляжу, стал знатным мерзавцем».

Максим закрыл глаза… Да, мерзавцем, это ещё мягко сказано.

«Но это всё ради моей дочери», - попытался он успокоить деда про себя, но тот лишь издевательски рассмеялся.

«Ещё скажи, что другой возьмёт эти деньги, если ты этого не сделаешь…»

Максим бы ответил ещё что-нибудь, продолжая этот совершенно глупый диалог у себя в голове, но тут Храпов издал звук. Короткое и громкое «О!», всегда означавшее, что события складываются так, как ты и хотел.

- Этот дуболом не догадался машину попроще взять, - констатировал усатый, когда «Семёрка» подъехала к ярко-красному внедорожнику с тонированными стёклами, припаркованному около невзрачного подъезда с отломанной входной дверью, жалобно болтавшейся на почти сорванных петлях. – Как всегда, одна ошибка… И ты приплыл.

Максим подумал о том же. Он лично помогал Храпову сломать эту подъездную дверь вчера поздно вечером, чтобы сегодня утром она беспомощно болталась и никак не могла навредить им. Пользовался он всё тем же ломиком.

Храпов подъехал сзади к внедорожнику и резко ударил по тормозам.

- Пошли, пошли! – рявкнул водитель.

Усатый достал из чехла сиденья две чёрные маски и одну из них швырнул Максиму. Тот схватил и тут же ловким движением натянул её на лицо. Ещё через три секунды они выбрались из автомобиля и побежали в подъезд…

Теперь они легко проникли внутрь. Их ботинки застучали по ступеням… Конспиративная квартира Карасёва располагалась на втором этаже. Соседей по лестничной клетке, что примечательно, у него не было… Это уже пробил лично Прапор. Все переехали отсюда… А Карасёв въехал.

«Въехал по самое не балуйся», - подумалось Максиму.

Усатый вытащил пистолет из-за пазухи, когда они добрались до квартиры бухгалтера.

Максим же извлёк припасённый ломик из своей куртки и тут же со всего маху вонзил с оглушительным грохотом его под замок, как раз в то место, где дверь заканчивалась. Была она, как и любая другая дверь в старом полузаброшенном доме, довольно хлипкой и тонкой, поэтому железо проникло внутрь очень легко, отчего Максим даже опешил. Если бы дверь была прочнее, без кувалды бы не обошлось, но они знали, куда шли…

Всё это пронеслось у него в голове за каких-то две секунды, и он принялся выламывать дверь… Довольно профессионально.

Усатый ухватился за ручку и потянул на себя, навалившись всем весом…

Конечно, сначала ничего не происходило, но налётчики отчётливо услышали, как внутри квартиры испуганно вскрикнул мужчина. В следующий же момент дверь дико заскрежетала – Максим смог её выломать, и замок никак не смог противостоять ломику…

Усатый распахнул дверь, вскидывая пистолет.

- Стоять, Карась! На месте! – рявкнул он, врываясь внутрь.

Карасёв – приземистый мужчина в тёмно-фиолетовой рубахе и синих джинсах, полноватый, оказался как раз в прихожей… Разумеется, он сразу же машинально подбежал к двери, когда её начали ломать, и теперь стоял совершенно сбитый с толку, широко распахнув глаза и раззявив рот.

Усатый тут же подпрыгнул к нему, одной рукой ухватившись за его шиворот, а другой жёстко приставил пистолет ему под подбородок. И столько силы было в этом движении, что Карасёв захрипел от вражеской натуги.

Максим же вбежал внутрь, зажимая лом… Он тут же принялся осматривать квартиру бухгалтера. Серые стены с отклеившимися обоями, минимум мебели… Какая-то неказистая тумбочка, затёртый до дыр диван, кухонный квадратный стол…

Усатый с грохотом прижал визави к стене, продолжая надавливать на него пистолетом так, что тот мог только трястись и шумно пыхтеть. Ничего сказать он не мог.

- Не стой столбом! – рявкнул усач. – Обыщи хату!

Максим ринулся, будто его шибанули током. Он припал к тумбочке, отшвырнув ломик, и стал выдёргивать столешницы. Они с грохотом принялись слетать на пол, вещи повалились горой. Какие-то бесцветные рубашки, свитеры, трусы…

- ГДЕ ДЕНЬГИ, КАРАСЬ?! – заревел усатый, наваливаясь на него всем весом. – КУДА ТЫ ИХ ЗАПРЯТАЛ?!

Максим старался ничуть не медлить, и пытался ускориться, как мог. К сожалению, денег не оказалось и в диване – он откинул подушки, но за ними нашёл кучу пыли.

- Какие деньги?! – судорожно пролепетал бухгалтер. – У меня ничего нет…

- Послушай сюда, кусок сала! – сквозь сжатые зубы затараторил подельник Макса. – У меня нет ни времени, ни желания выслушивать твою жалкую белиберду… Если ты не скажешь мне, где деньги, которые ты взял у Антонова, я тебе глаз открою своим пистолетом! Ну… Говори же!

- Я… Я… Я… - Карасёв просто испуганно кивал головой, побелев, как мел. Пот градом катился у него по лицу.

- Да отвечай ты уже, немец, блин! – усатый потерял терпение и ударил пистолетом Карасёва по лицу, тот отчаянно заверещал.

Максим перевернул и стол – просто в отчаянии опрокинул его. Тот оглушительно загрохотал… Денег, естественно, и под ним не было.

- Время, уходить надо! – твёрдо сказал он усатому, и тут послышался новый голос. Звонкий. Не менее отчаянный. Девчачий.

- Папа! ПАПА!

Максим и усатый одновременно посмотрели в сторону двери… Там стояла маленькая девочка лет десяти, кудрявая, одетая в полосатую кофточку и жилетку. К груди она прижимала белого плюшевого медвежонка… А глаза её – большущие и зелёные – смотрели так испуганно…

- Беги, Маша! – взревел Карасёв. – Беги отсюда!

Та бросила плюшевого мишку – вероятно, своего единственного защитника в этот момент – и бросилась опрометью по лестнице.

- Макс, лови её, лови! – заорал усатый, и Карасёв тут же поддал между ног своему мучителю.

Тот яростно взревел, но отцепляться вовсе не думал… Завязалась борьба.

Макс же кинулся прыжками за убегающим ребёнком… Уйти далеко ей не удалось – Максим настиг девочку прямо у выхода из подъезда и крепко ухватил за плечи, почувствовав хрупкую детскую кожу под своими грубыми пальцами закоренелого налётчика.

- ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ! – завопила она. – ПОМО…

Он зажал ей рот одной рукой и другой изо всех сил рванул на себя. С необычайной лёгкостью здоровяк поднял её и понёс назад… Спеша изо всех сил.

Из квартиры грохнул выстрел! Отчего Максим чуть не упал… Тут же острая боль пронзила ему пальцы – Маша вгрызлась в волосатые фаланги своими маленькими острыми зубами. Так глубоко, будто достала до костей…

Максим взревел и чуть не выронил её, но смог перехватиться. Та брыкалась и барахталась так сильно, что грабителю даже на мгновение представилось, что со стороны это выглядит очень дико и страшно… Как хорошо, что здесь нет соседей.

Девочка почти выскользнула из рук, но Максим всё же успел найти единственное и, как ему казалось, самое правильно решение. Он со всего маху вмазал по подъездной стене маленькой кудрявой головкой и скорее почувствовал, чем услышал, что темя её раскололось, и она, ещё раз взвизгнув, почти сразу обмякла и отяжелела.

Усатый выскочил из квартиры, зачем-то задрав маску до бровей. Лицо его было абсолютно серым, а глаза выкатились из орбит.

- Что ты тут устроил?! – прошипел он и принялся яростно оглядываться. – Бежим, быстрее!

Максим аккуратно положил тело на ступени, чувствуя, как неистово начали трястись у него руки. Он заметил, что макушка девочки побагровела.

Усатый понёсся вниз по ступенькам, но Максим крепко схватил его за руку.

- Где деньги?! ГДЕ?!

- Нет никаких денег, валим отсюда, - он попытался вырвать руку, но Максим крепко удержал его.

- Там улики, истеричка, - процедил он, глазами пожирая своего подельника. – Пошли назад!

Он резко толкнул усатого, тот споткнулся, продолжая размахивать стволом. Но всё же развернулся, чтоб подняться опять в квартиру. Они быстро затопали до порога.

Максим прямо оттуда увидел распластавшееся тело Карасёва. Кровь уже успела расплыться на его рубахе, а голова его чудовищно запрокинулась назад. Глаза же – по-прежнему широко распахнутые и помутневшие, смотрели с невиданным доселе укором.

- Прапор нас самих замочит, - сдавленно проговорил усатый.

Максим же подхватил ломик и мельком оглядел разгромленную квартиру… Разбросанные вещи, мебель. Кроме грязи, навалившейся с ботинок, никаких следов… Ну, если не считать двух трупов.

- Всё, уходим! – с мольбой в голосе простонал подельник.

Максим злобно обернулся и свободной рукой надёрнул усатому маску обратно на лицо, от чего тот отскочил.

- Возьми себя в руки, пока я тебя третьим не положил, - посоветовал он ему.

Тут же глаза его нашли на полу плюшевого мишку, брошенного Машей… Он сначала в третий раз за утро замялся, а потом поднял его. Слишком он роскошно выглядел, что ли…

- Ты хочешь взять это с собой?! – ошеломлённо прошептал подельник. – Чёртов маньяк!

- Пасть свою закрой! – рявкнул Максим и быстро побежал из квартиры вон.

Сначала ему показалось, что с верхних этажей спускаются люди, а затем померещилось, что девочка, безвольно лежавшая на ступенях, зашевелилась. Но времени на эти галлюцинации уже не было.

Они выпрыгнули из подъезда в свежий октябрьский воздух, чуть не сбив друг друга с ног. Храпов, естественно, уже успел завести машину и едва не вырвал руль с корнем от ожидания этих налётчиков. Мотор яростно заорал!

Усатый запрыгнул первый, Максим – за ним. «Семёрка» помчалась прочь…

- Ну?! Как всё прошло?! – панически спросил Храпов. – Девчонка у него сидела в машине… Потом побежала в подъезд.

- Спасибо, что предупредил, - процедил Макс. – Там два трупа. И деньги мы не нашли.

Водитель так жестоко и громко выругался, что Максим поморщился, инстинктивно прижимая мишку к груди.

Конечно, Прапор был уже в условленном месте. Он был на зелёной «Волге» и охранял длинный одинокий парк. Когда же сюда выскочила «Семёрка», он сразу понял, что дело нечисто.

Храпов высадил Максима и усача и, едва притормозив, снова помчался прочь – он бросит машину в нужном месте, которую опера найдут только на следующий день…

«Маски!» - подумал Прапор, увидев, что его громилы не сняли маски и теперь бегут посреди белого дня, как заправские бандиты. Один, правда, сжимает перед собой плюшевого мишку.

- Гони! – истерически крикнул усатый, запрыгивая назад.

Максим же влетел на переднее пассажирское сиденье, отдуваясь из последних сил.

Прапор послушно повёл машину в другую сторону от той, куда уехал Храпов.

- Где деньги? – быстро спросил он. – У него были бриллианты? Они зашиты в медведе?

Максим, хоть и невероятно вымотался, всё же крепко рассмеялся, едва не задыхаясь.

- Мы не в дешёвом нуарном детективе, браток, - сказал он. – Нет, конечно! Денег у него не было.

- Вы его не могли заставить сказать, где они?! – прогремел Прапор.

- Пришлось его пришить, - продолжал Максим. – А вместе с ним и его дочурку.

- ЧТО?! – заорал Прапор так, что усач с заднего сиденья начал стонать. – Да вы сбрендили, дебилы! Вы хоть представляете, что теперь будет?!

- Конечно, - довольно хладнокровно продолжал его коллега с переднего сиденья. - Сейчас мы отсидимся на своей конспиративной квартире до темноты, а потом разойдёмся, куда глаза глядят.

- Я имел в виду, что Антонов теперь вконец озвереет, - выдавил Прапор.

- Ничего, как-нибудь переживём, - ответил Максим.

Когда наступил вечер, он уже брёл домой. Конечно, Антонов по телефону с Прапором обещал всех их грохнуть, но сейчас его это не волновало. Была середина октября, стоял уже промозглый тёмный вечер, и он спешил к своей дочке на день рождения.

Вероника встретила его сначала с некоторым недовольством, но потом увидела в руках

плюшевого мишку.

- Это что за прелесть такая?! – спросила она, невольно улыбаясь.

- Так это подарок нашей дочурке, - отозвался Максим. – И ещё один подарок в том, что я уволился, наконец-то, с этой поганой работы.

Вероника не могла сдержать эмоций и кинулась к нему на шею.

Светочка, выскочившая из спальни, и одетая в тёмно-синее платьице, тоже кинулась к родителям. Она восторженно заверещала, когда её папочка вручил ей плюшевого медведя, а потом подхватил на руки.

- Папа, я тебя люблю! – сообщила она ему.

- Я знаю, дочь, - ответил он и почувствовал, как на глазах его выступили слёзы.

19 – 25 сентября 2024 г.