Площадь

Глава 1

Вступление

(основано на реальных событиях)

- Помогите! П О М О Г И Т Е !! Мальчики, родные ПОМОГИТЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!

Звенел над пыльной площадью девичий крик. Это кричала тяжелораненая медсестра Екатерина. А мальчики, к которым она взывала, солдаты - контрактники N-ской миротворческой бригады, вжимали свои тела во все неровности и угловатости окружающей их местности, не смея поднять головы, боясь попасть под меткий выстрел вражеского снайпера.

- ПОМОГИТЕ суки разэтакие!!!

Уже матерясь, кричала Катька. Но, ни кто не мог пока отважиться сделать этот убийственно смертельный рывок.

Казалось бы, что там бежать, какие-то два десятка метров по совершенно ровной и открытой поверхности небольшой городской площади. Для подготовленного человека это займёт 4-5 секунд. Все было бы просто, если не одно «но», площадь очень чётко простреливалась с трёх сторон, опытными и очень жестокими снайперами, Для начала они прострелили живот одному из солдат, а когда ему на помощь кинулась медсестра, то и её убили не сразу. Ей только аккуратно прострелили ей обе ноги и руку, да так, чтобы она все время была в сознание, но медленно умирала, истекая кровью. Теперь и Катя лежала посреди площади не в силах двигаться самостоятельно, стеная, ругалась слабеющим голосом, зовя на помощь. Таким образом, по замыслу снайперов, она должна была вызывать солдат, которые, не выдержав её криков, пойдут к ней на помощь, подставляя себя под выстрел. Такую бесчеловечную тактику уничтожения выбирали или наёмники, воюющие за деньги или религиозные фанатики.

В первого бойца, который рванул очертя голову на помощь медсестре, попали все трое, практически сразу. Они стреляли по бежавшему солдату почти одновременно, целясь в голову, которая после метких попаданий превратилась в бесформенную, кашеобразную массу, напоминавшую разбитый о землю, неловким хозяином, арбуз. Сложившаяся обстановка не способствовала желанию рисковать собой, зная наперёд, что проиграешь. Но слушать дикие стоны и крики умирающей девушки, отдающиеся гулким эхом в пустых улицах и переулках заброшенного городка, с каждой минутой становилось все больнее и ужасней……

Продолжение

Часть 1.

Вся эта история началась двое суток назад. В штаб миротворческой группировки пришло радио от группы спецназа, которая вела разведку в горах Таджикистана, в приграничных с Афганистаном районах. В радио говорилось, что группа вышла к заброшенному горному кишлаку Райхон-тепе, где обнаружила более ста пятидесяти беженцев с близлежащих и не очень, поселений. Беженцы не коренной национальности, среди них были русские, татары, киргизы, казахи, корейцы, даже две семьи поволжских немцем, чьих предков сослали во время второй мировой войны на стройки Средней Азии. Основную массу беженцев составляли старики, женщины и дети. Так же передали, что по оперативно полученным данным в этот район движется большая, численностью до ста человек, банда, у которой одна из задач, частичное уничтожение и пленение беженцев, с целью дальнейшей продажи их на «невольничьих» рынках Азии. На предложение срочно убираться оттуда, спецназовцы ответили категорическим отказом, заявив, что если за беженцами не пришлют армейский конвой, то они будут защищать беженцев до последнего патрона. «Шум» дошёл до «большого» командования спецназа ГРУ, которое в свою очередь «нажало» на армейское командование и вынудило сформировать конвой.

Здесь следует рассказать немного предыстории, по всем событиям происходящих в бывшей Союзной республике Таджикистан.

В Таджикистане, уже который год шла война, причём гражданская, во всей её грязной и губительной «красоте». Плюсуем сюда ещё азиатский менталитет и получаем самую гремучую смесь братоубийственной войны. В этой войне о жалости и милосердии не вспоминал ни кто. Людей убивали группами, поодиночке, семьями, вырезали целыми улицами, а порой и кишлаками. Особенно страдали представители некоренных национальностей, им доставалось со всех сторон. Люди бежали из страны, бросая все нажитое годами, дома, квартиры, вещи, беря с собой только документы и сбережения, а порой даже и этого не удавалось захватить с собой. Но все равно, по дороге на историческую Родину, их насиловали, грабили и порой убивали. Это делали не только озверевшие от чужой крови и безнаказанности «борцы за свободный Таджикистан», но и «лихие» люди пытавшиеся нажиться на чужом горе. Поэтому у данного контингента этой страны была одна надежда, миротворцы, которые спасали, вывозили, защищали всех кого могли и кого не могли тоже.

Но все же основной задачей российской военной группировки было не допустить полного хаоса и захвата власти в странесилами экстремистов. Такой расклад повлёк бы за собой приход в эту страну ваххабитов, а с ними и нашего основного противника по «холодной войне» США. В результате чего Россия получила бы у себя на границе новуюамериканскую военную базу и непримиримого противника в лице радикально настроенных, опытных, хорошо вооружённых моджахедских бандформирований. И что не мене важно, через границу в Россию хлынет такой поток наркотиков, с которым справиться будет практически невозможно. Эти причины до сих пор позволяют нам держать, теперь уже в независимом государстве, многотысячную военную группировку.

Конвой формировали в спешке, в «добровольно – принудительном порядке», так как времени практически не оставалось. От танковой бригады прислали два танка «Т-72» под командованием старшего лейтенанта Андрей Байракова, разбитного, невысокого роста (как все танкисты) светловолосого, с острыми чертами лица малого. Он воевал уже третий год, попав сюда ещё «не полным» лейтенантом. А почему «не полным», объясняется так. Когда Байраков оканчивал третий курс Ташкентского Высшего Танкового Командного Училища, к ним приехала представительная делегация старших офицеров из штаба округа. Выпускников третьих и четвертых курсов собрали в актовом зале. Бравый полковник с трибуны сказал речь, из которой курсанты узнали о том, что кто из присутствующих пожелает продолжить службу на территории Республики Таджикистан в качестве командира танкового взвода получает звание «лейтенант» досрочно. Курсанты 4-го курса получают звание и диплом сразу, без экзаменов, и убывают к новому месту службы, а курсантам 3-го курса присваивается звание «лейтенант» без диплома. Диплом об окончание училища они получат после истечения календарного срока их обучения, то есть через год. Байраков был числе тех, кто согласился и, получив звание, укатил на войну. Когда он приехал в училище получать диплом, то на его погонах уже было по три звезды. «Старшего лейтенанта» и орден Красной звезды он получил за операцию по уничтожению крупной банды афганских душманов проникших на территорию Таджикистана. Кстати в этом бою его танк был подбит из гранатомёта, а он сам получил ожог спины «второй степени» вытаскивая из горящей машины контуженого наводчика. Впрочем, не смотря на этот случай воевалось Байракову легко, почти весело, в этой сутолоке военного времени он чувствовал себя как «рыба в воде», находя прелесть во всех проявлениях армейской жизни. И поэтому когда в бригаде объявили о формирование конвоя, он вызвался добровольно вместе со своим взводом.

Из полка связи пригнали три «Урала» и три «КАМАЗа» с водителями – срочниками и старшими машин, контрактниками. От мотострелков два взвода контрактников на трёх БТР – 80. Первым взводом командовал молоденький лейтенант, недавний выпускник военного училища, в ещё не обмятой и не обтёртой «афганке» и начищенных зеркально ботинках типа «берцы». А вторым взводом командовал невысокого роста, но крепкий и коренастый старшина – контрактник, звали его Рустем Кагирдзянов. С ними прибыла так же медсестра с огромной брезентовой сумкой, на которой рдел яркий крест. Разбитная и весёлая деваха лет 25-27, с неказистым лицом, но красивой большой грудью, тонкой талией и двумя черными косами, пуританским воспитанием не отличалась и «купалась» в знаках внимания большого количества мужчин. И немудрено то, что, несмотря на непривлекательную внешность, Катерина была вожделенной мечтой многих солдат и офицеров мотострелкового полка. Война так сказать, а на войне все женщины принцессы.

Старшим конвоя определили майора Листового из штаба дивизии, на петлицах которого висели артиллерийские эмблемы с перекрещёнными пушками. Он прибыл на Уазике, в сопровождение двух внушительного вида военных. Форма у них была без знаков различия, но если судить по бело – голубым тельняшкам и разгрузочным жилетам они, возможно, были десантниками.

В общем «компания подобралась» пёстрая, разномастная, но как говориться «чем богаты, тем и рады», тем более сроки очень сильно поджимали.

Майор Листовой собрал всех командиров у своего Уазика. Он разложил карту местности на капоте машине, на которой был проложен маршрут движения.

- Товарищи командиры прошу внимания! - Властно сказал майор, и, дождавшись, когда все замолчали, продолжил, ведя по карте автоматным шомполом вместо указки.

- Командованием поставлена боевая задача. Выдвинуться колонной в район отметки 32-17, где в горном, заброшенном кишлаке Райхон – тепе обнаружить, погрузить на машины и вывезти в район сосредоточения нашей дивизий более ста пятидесяти беженцев. Задача осложняется тем, что туда же продвигается, по данным разведки, большой отряд «духов» с целью частичного уничтожения и пленения данной группы беженцев. Сейчас беженцев прикрывает группа спецназа ГРУ, которая их и обнаружила. Нам нужно двигаться очень быстро, если «духи» там будут раньше то «спецам» не поздоровиться. Согласно имеющимся разведданным проблем в пути не должно возникнуть, так как район, по которому будем двигаться пока «чист». И наш путь лежит не через «Мёртвый город», он остаётся в стороне, едем новой дорогой, её сапёры наконец-то расчистили. Так что не задача, а лёгкая прогулка за город. Выдвигаемся прямо сейчас. Порядок следования следующий. В голове колонны танк, за ним два БТРа, следом «КАМАЗы», «Уралы» третий БТР и замыкает колонну второй танк. Я буду находиться в середине колонны, связь по радио. Возражения есть!? Нет! Тогда у меня есть вопросы.

Листовой повернулся к Байракову.

- Старлей, ты давно здесь!?

- Третий год пошёл

- «Ночник» работает? (ночник-прибор ночного видения)

- Да

- Тогда ты головной.

- Есть.

Майор посмотрел на юного лейтенанта в новенькой форме.

- Лейтенант, когда из училища?

-Третий месяц товарищ майор!

- В «деле» уже был?

- Нет пока ещё. Это первое.

- Понятно. Наверно доброволец!?

- Так точно. А у нас все добровольцы.

Листовой, развернулся к старшине:

- Ты тоже старшина добровольно?

- Да. Надоело в расположении сидеть. Скучно. Решил прокатиться.

- Давно здесь?

- Второй год.

- Срочную где служил?

- В Термезе. Пограничник.

- Ясно. Значит ты со своим взводом на первых двух БТРах. А ты лейтенант на замыкающем. Майор умолк на мгновение. Затем резко выдохнул и, оглядев ещё раз всех присутствующих спросил:

- Вопросы есть?

- Да - Рустем поднял руку как в школе.

- У меня.

- Слушаю – ответил, Листовой слегка напрягаясь.

- А спецназ потом с нами или как!?

- Не знаю. Решим на месте. А что, это тебя так волнует?

- Да нет. Если с нами, то хорошо, лишние опытные бойцы не помешают. А если нет, то места больше будет.

- Повторяю. Я не знаю. Решим по месту. Ещё вопросы есть? Нет. Вот и хорошо. По машинам. Старлей двигай мы за тобой.

Байраков дошёл до своего танка и, ловко вскарабкавшись по броне, исчез в чреве башни. «Семьдесят двойка» взревев двигателем, выпустила в небо сизый столб выхлопных газов, рванула вперёд по дороге, но поехав метров пятьсот, остановилась. В башенном открытом люке показалась голова Байракова в танковом шлеме, который изменял очертание её привычного вида да неприлично-смешного. Сейчас его голову можно было сравнить с головой Чебурашки, потому что вшитые в шлем наушники выступали по бокам наружу несуразными ушами мультяшного героя, укрупняя голову до несуразных размеров. Высунувшись из люка танка по пояс, Андрей повернулся в сторону выстраивающейся колонны. Он по опыту знал, что движение начнётся не ранее чем минут через 30-40. Пока командиры растолкуют подчинённым порядок движение и определят место в колоне.

Рустем подошёл к своим бронетранспортёрам. Солдаты его взвода, расположившись, кто на земле, кто на «броне», курили, выжидательном нетерпении поглядывая на приближающего Рустема. Лейтенант пришёл первым и его взвод уже сидел на БТРе, двигатель которого работал, выпуская колечки газа из выхлопной трубы. Лейтенант демонстративно крутил головой в разные стороны, стараясь не смотреть на Рустема, чтобы всеми силами подчеркнуть важность полученного задания, и своего положения в нем. Только крепко поджатые губы говорили о каком – то неудовлетворении.

- Обиделся «летёха» что не его в голову колонны поставили - Подумал Рустем.- Ну да ладно, переживёт и поймёт. Не поймёт – сам дурак.

Он подошёл к своему взводу и, окинув всех взглядом, сказал:

- Значит так. Идём в колоне. До места к вечеру доберёмся, берём людей и домой. Думаю, за сутки обернёмся. Вопросы, жалобы, пожелания!? Нет. Вот и славно.

- Это почему нет вопросов! – возразил почти серьёзно высокий светлоголовый контрактник вооружённый ПК (пулемёт Калашникова) - Есть вопрос.

- Ну давай «Белый», задавай - ответил вздохнув Рустем, ожидая очередного подвоха со стороны своего друга, земляка и взводного балагура Белобородова Евгения.

- А мы где в колоне двигаемся? В тылу или как всегда «впереди на белой броне»!?

- В «голове», « Белый», в «голове».

- Вот повезло, так повезло! – воскликнул Женька, картинно разводя руками - всегда у нас с тобой так Рустик. «То в дерьмо вляпаемся, то в партию!» – и довольный своей шуткой засмеялся. Смех подхватили и стоящие вокруг солдаты.

- Все, хватит ржать «лошади». По машинам. Вон уже танк стоит «под парами».

Рустем взобрался на БТР и, устраиваясь по удобней около башни, обратился к командиру бронемашины, чья голова торчала из люка:

- Сержант, мы «идём» сразу за танком, следом второй, потом машины. Старший в центре колоны, связь по радио, он на вашу частоту настроился.

Сержант молча поднял большой палец левой руки в знак того что все понял и скрылся в темной утробе БТРа.

Затем Рустем обращаясь к сидевшим на броне бойцам, сказал:

- Вы все опытные учить не надо. Но напоминаю, в движении не спать, головой крутить, за обстановкой смотреть. Кто уснёт, побежит рядом с БТРом.

Бойцы, молча, покивали головами в знак согласия, старшина Кагирдзянов был в «авторитете», если сказал, то сделает обязательно, поэтому его приказания, никогда и не кем не обсуждались.

Через 30 минут колона готовясь к движению, выстроилась, урча моторами и ощетинившись стволами пушек, пулемётов и автоматов. Майор ещё раз окинул взглядом всю колонну, убедившись, что все выстроились именно так, как им было приказано, вздохнул и, поднеся ко рту тангету радиостанции, скомандовал; «Внимание колонна! Я – Центр! Марш – марш вперёд!!!»

Взревев моторами, строй машин вздрогнул и двинулся по дороге, вытягиваясь в длинную цепочку.

«С Богом, да прибудет с нами удача! - подумал майор, удобней устраиваясь на переднем сидение Уазика.

Часть 2.

Дорога шла по просторной, широкой горной долине. Местность вокруг была пустынной, ни животных, а уж и тем более людей не было видно вокруг, куда хватало глаз. Естественно долина не была мёртвая, жизнь животного мира не прекращается ни на минуту, просто её многоголосый гомон заглушали звуки работающих дизельных двигателей.

- Через часика два, доедем до ущелья и поползём вверх, - подумал Рустем глядя на постепенно приближающуюся громадину гор.

- Вот когда в гору полезем вот тогда и начнётся самое «веселье», «духи» всегда готовы какую-нибудь пакость сотворить. Надо будет быть начеку. И хорошо, что наш маршрут идёт не через «Мёртвый город».

Рустем оглянулся по сторонам. Солдаты внимательно наблюдали за своими «секторами ответственности» изредка перебрасываясь короткими фразами. Горные холмы, что тянулись по далёким краям долины, стали постепенно приближаться к дороге, подавая знак, что в ближайшем времени они сойдутся и колонне ничего не останется, только как взбираться вверх по узкой серпантинной дороге.

- И все же хорошо, что мы идём не через «Мёртвый город»,- вновь подумал старшина.

«Мёртвый город»- это бывший горный посёлок Черногорск, на местном наречие, звучит Коратох. Этот посёлок находился высоко в горах, примерно в 70 км. от того места где сейчас полз скрученным жгутом дорожной ленты армейский конвой. В прошлом, его населяли военные и геологи. В Черногорске дислоцировался отдельный батальон связи, взвод операторов радиолокационных систем (РЛС) и отдельная рота охраны. И так же располагалась ГРП - 6 (геологоразведочная партия) Ленинабадского горно-металлургического комбината. Связисты отвечали за связь, радиолокационная станция следила за небом и землёй, их всех охраняла рота охраны, а геологи, лазали по горам, ища полезные ископаемые. Не смотря на сложность по доставке грузов в горы, посёлок был отстроен на славу на большом горном плато. Помимо двух и трёх этажных домов, рассчитанных на 5 тысяч человек, там имелись, Дом Культуры со сценой и кинозалом на 250 посадочных мест, детский ясли - сад, средняя школа и госпиталь с поликлиникой на 70 коек. Так же были ещё магазины, столовая и многое другое, что входило в инфраструктуру посёлка советского типа. Даже умудрились наладить с помощью очень сложной системы централизованное водоснабжение. А название Черногорск он получил за то, что горы окружающие плато, на котором стоял посёлок, имели тёмный, почти чёрный оттенок, в силу особенности скального камня из которого они собственно и состояли. Люди, живущие в посёлке, почти все знали друг друга и жили очень дружно. Если брать по национальному составу то преобладал с большим перевесом славяно - немецко - татарский контингент, и только 2-3% были местной, коренной национальности.

После начала распада СССР первой «умерла» ГРП. Люди стали покидать посёлок, переезжая ближе к столице, или вовсе покидали Республику, уезжая в необъятную Россию. В квартиры, оставленные уехавшими стали самовольно заселяться местные жители, устремившиеся в посёлок из близлежащих горных кишлаков. Местная милиция ничего не могла поделать с самозаселенцами, а точнее всего не хотела, так как традиционно для Средней Азии, в милиции, особенно в небольших поселениях, служили только местные жители. Пришлые вели по хамски пытаясь хозяйничать в посёлке. Участились случаи проявления националистических провокаций, хулиганства, воровства и массовых драк на межнациональной почве. В связи со складывающейся нездоровой обстановкой вокруг посёлка, военные своими силами организовали централизованныйвывоз своих семей, отправив их к родственникам за пределы Республики.

В суматохе перестроечного развала страны про гарнизон стоящий в посёлке Черногорск старались, как бы ни вспоминать, вся поддержка командования была сведена, по сути, только к одному, приказы всей мастей и степеней передавались в гарнизон регулярно, а фактически они были предоставлены сами себе.

Первой, вооружённому нападению, с применением стрелкового оружия подверглась станция РЛС находящаяся в 12 километрах от посёлка, выше в горах. Второй раз станция подверглась нападению через 6 дней, теперь нападению предшествовал миномётный обстрел. С первыми боевыми потерям, 2 убитых и четыре раненных, атака была отбита, но ещё в течение получаса стацию обстреливали из миномётов. Несколько мин попали в основание антенны, основательно повредив её, и была уничтожена дизельная станция дающая ток. По словам солдат и офицеров, обороняющих станцию, среди нападавших было много афганцев, которых они узнали по характерным национальным признакам и особенностям одежды. Дело принимало серьёзный оборот. Командирами подразделений было принято совместное решение о демонтаже наиболее ценных узлов со станции и последующем её разрушение. О своём намерение командирыдоложили в штаб командования, на что был получен ответ:

- Действуйте на своё усмотрение согласно сложившейся обстановке.

После того как станция была разрушена был издан приказ по гарнизону, «О слияние всех воинских частей в один сводный отряд, для совместных действий по выводу воинских подразделений с места постоянной дислокации и вывозу материальных ценностей». Проще говоря, связисты, РЛСники и рота охраны объединились, решив покинуть посёлок, забрав всех желающих гражданских людей и самое ценное из имущества, что можно увести с собой. В противном случае их просто перебьют обнаглевшие «духи».

Собрав необходимое имущество, погрузив его на машины, военные, прежде чем покинуть посёлок, подожгли свои казармы, имущество, технику которую не смогли забрать с собой. Все это происходило под звуки миномётной канонады. Это моджахеды, заняв ближние к посёлку горы, вели беспорядочный обстрел. Но когда черные столбы дыма, от горевшего имущества взвились над посёлком сразу в нескольких местах, они прекратили огонь. Затем сгруппировавшись в несколько отрядов, вошли в посёлок с разных сторон и, не мешкая, ни минуты приступили к грабежу и убийствам. В течение 2-х дней посёлок был разграблен, десятки квартир горели, сотни жителей были убиты, и из тех которые не хотели покидать обжитых мест и из тех что были самозаселенцами. Живые в ужасе и панике разбежались по кишлакам и ущельям. Уходя «духи» взорвали водонасосную и электрическую станции тем самым лишив городок и воды и света.

Посёлок умер. Его в течение месяца ещё посещали жители близлежащих поселений, но только с одной целью, чем - нибудь «поживиться» из брошенного имущества. И они так окунулись в азарт грабежа, что через месяц в посёлке не осталось ни одной оконной рамы и не одного дверного косяка, только скелеты закопчённых зданий. Трупы погибших некоренных жителей никто не хоронил и вскоре тошнотворная вонь гниющей плоти оттолкнула людей от этого места, но привлекла зверей, которые долго были единственными хозяевами этого посёлка. Лишь через год, по весне, когда растаял снег и подсохли дороги, здесь появились первые люди. Военная колонна проследовала через Черногорск по своим делам.

Дело в том, что через горный хребет Бакунсай было две дороги, одна новая, широкая и короткая, вторая старая, на 72 километра длиннее, узкая, требующая предельного внимания и сосредоточенности. Старой пользовались только в крайней необходимости, или когда природа напоминала о себе сходом каменных лавин или селевыми потоками, перекрывая новую дорогу в самых неожиданных местах. Но самое главное то, что старая дорога шла через Черногорск. После разгрома городка это место облюбовали «духи», которое так идеально подходило для засад на колонны. Они были так «усердны» в этом, что ни одна военная или гражданская машина не проходила мимо спокойно. Степень везения прохождения через Черногорск измерялась теперь интенсивностью боестолкновения и количеством людских потерь при этом. Вот за такую мрачную статистику и прозвали военные это место «Мёртвым городом».

К полудню колонна добежала до подножьягорного хребта Бакунсай. Здесь сделали получасовой привал, перекусить сухим пайком и ноги размять. После привала колонна поползла вверх, сразу потеряв в скорости. Чем выше забирались в горы, тем разрежённей становился воздух, тем труднее становилось «дышать» двигателям машин. Лица солдат и офицеров стали строже, взгляды внимательней. Теперь никому не нужно было напоминать о бдительности, в горах за любым камнем, за любым поворотом дороги, за любой скалой нависающей над дорогой могла таиться опасность. Только медсестра Екатерина, находившаяся на одном с Рустемом БТРе, была беспечна. Она, громко восхищаясь красотой гор, махала руками и, пытаясь перекричать натуженный вой движка пыталась рассуждать о прекрасном, то и дело, дёргая Рустема за рукав. Такое поведения начало раздражать, отвлекая его от наблюдения, и когда в очередной раз Катя дёрнула его за рукав он, сделав свирепое лицо, повернулся к ней. Не стесняясь в выражениях, дополняя их выразительными жестами, объяснил ей всю непотребность её поведения в данный момент и приказал убраться с «брони» вниз, в отсек машины. Из-за рёва движка Екатерина практически ничего не расслышала, но по артикуляции губ и красноречивым жестам догадалась о чем шла речь и, поджав в обиде свои полные губки скрылась в глубине машины.

- Вот дура - подумал Рустем

- Первый раз «вышла» в горы, ни хрена не понимает и ещё обижается. А тут прохлопаешь момент и все, «пиши, пропало». Ну да ладно, потом все объясню. Тем более сама как – то намекала, что хочет погулять со мной наедине и поговорить о смысле жизни. Все девки похожи, Катька по характеру вылитая Нинка – соседка. И его мысли неожиданно перенеслись в далёкий уральский посёлок, где он родился и вырос.

Отслужив два года на границе, Рустем вернулся домой, устроился в родной колхоз плотником и зажил обычной деревенской жизнью. Строил планы на будущее и подумывал жениться, как раз на соседской Нинке. Но грянули лихие 90-ые, колхоз в одночасье развалился, работы не стало. Мужики в посёлке как-то дружно запили, разворовывая потихоньку остатки колхозного имущества. Кто посмелей и головастей поехали искать заработка на стороне, в городе. Поехал и Рустем. Но в городе ничего не получилось. Предприятия по несколько месяцев не платили работникам зарплаты, прилавки магазинов опустели, на улицах появились «пацаны» готовые за «сотню» забить человека на смерть. Хозяева, у которых Рустем снимал комнату, попросили его съехать, так как он им задолжал квартплату за 2 месяца. Тогда он, собрав свои пожитки, вернулся в родной колхоз. В колхозе сквозила смертная тоска, даже непонятно как так быстро могут оскотиниться вполне приличные люди. Пили все, «от мала до велика», любая спиртосодержащая жидкость шла в дело. В посёлке замелькали какие-то подозрительные, личности, которые занимались скупкой всего мало-мальски ценного. Те, кто ещё что – то соображал, получал деньгами, а кто совсем нет, брал спиртом. Литровые бутылки с «Распутиным» и стеклоочиститель типа «Снежок» были самым ходовым товаром при расчётах. И как результат, на местном кладбище увеличивалось количество свежих могильных холмиков. Прибыв домой Рустем от отчаяния и злости тоже пустился «во все тяжкие». Так продолжалось два месяца. День и ночь слились в одну бесконечную, серую цепочку. Он где-то пил, с кем - то спал, не появляясь дома сутками. Иногда выныривая из хмельного омута, он встречался с осуждающим взглядом матери. И не в силах пережить свой стыд вновь начинал пить. Развязка наступила быстро. Хлебнув на очередной попойке какой-то спиртосодержащей дряни Рустем почувствовал себя плохо. Его рвало и корёжило целую неделю, отравленный организм принимал только воду и только в мизерном количестве. Он постоянно бредил, куда – то рвался пойти, что – то сделать. В местном медпункте кроме йода и бинтов давно уже ничего не было, звонили в больницу в город, но там только предложили привезти его самостоятельно, так как машина скорой помощи была одна и никто её за сто километров посылать не будет.

Его выходила мама, отпаивая молоком и настоями трав, которые она готовила по старинным татарским рецептам. Через месяц Рустем полностью окреп. Стал работать по дому, помогая своим стареньким родителям вести хозяйство. Так прошла зима. Он понимал, что нужно что-то делать, искать свой стержень в жизни, иначе можно опять сорваться от беспросветности и серости дней в новый более страшный запой.

Как – то выйдя из дома за сигаретами, он увидел на ближайшем столбе объявление, в котором говорилось, что Министерство обороны России проводит набор добровольцев – контрактников для службы в мотострелковых войсках на территории республики Таджикистан. Решение принялось быстро. Через месяц сержант контрактной службы Кагирдзянов приступил к исполнению своих обязанностей в роли командира отделения мотострелкового взвода. Служи он хорошо, дело своё знал, сказалась пограничная закалка, в бою не пасовал, умело руководя подчинёнными. Очень скоро завоевал непререкаемый авторитет среди сослуживцев и уважение со стороны командования. Спустя некоторое время ему присвоили звание «старшина» и поручили под командование взвод. За операцию по уничтожению банды наркоторговцев прорвавшейся с боем через границу его представили к награждению самой почётной солдатской медалью, «За отвагу». И самое главное теперь он мог помогать своим родителям, регулярно высылая им денег. Так как он был на полном военном обеспечении, то тратил на себя не очень много, часть отправлял домой, часть тратил и ещё одну часть откладывал на книжку. Почти за два года у него скопилась приличная сумма, и он уже мечтал о том, как после окончания контракта вернётся домой и обзаведётся своим хозяйством. Только вот жениться на Нинке он раздумал, потому что мама написала, « что Нинка скурвилась и шатается непонятно с кем по местным притонам»…….

Тут БТР, резко качнувшись, остановился, Рустем очнулся от своих дум и матерно выругал себя.

- Замечтался придурок. Хорошо голову не снесли – это были самые мягкие слова, которыми он наградил себя.

Головной танк стоял на месте, пушкой «прощупывая» окружающие склоны. Рустем быстро спрыгнул с БТРа, укрываясь за противоположным от склона горы бортом. Следом за ним «посыпались» все кто сидел на «броне», они, молча без суеты, занимали оборону, нацелив свои стволы в сторону гор. Колона встала. У взводного радиста на спине ожила рация.

- «Коробочка», «коробочка»! Почему встали? - майор Листовой вызывал головной танк

Байраков ответил сразу.

- Впереди на дороге небольшой завал из камней. Думаю что естественный. Но нужно проверить, «гостей» пока не наблюдаю.

- Бурбухайка (на армейском сленге БТР) приём! «Погранец» слышишь меня?

Рустем взял в руки тангету радиостанции.

- Слушаю Центр

- Надо проверить, что да как впереди. Пошли трёх бойцов разведать.

- Принял Центр. Сам схожу - и, вернув переговорное устройство радисту, скомандовал

- «Белый», «Кнут» со мной, остальным прикрывать.

- Так. Готовы. Тогда рывком по одному до танка.

И Рустем резко выдохнув, рванул к танку. Добежав до него, он укрылся за бортом. Слегка отдышавшись, он осторожно выглянул из-за своего укрытия и огляделся. В метрах 30 от танка на дороге лежала горка не очень крупных камней. Конечно, танк, мог переехать их без каких - либо усилий, но кто даст гарантию, что там нет мин и что, наехав на эту гору камней, танк не подорвётся. Рустем мысленно похвалил Байракова за предусмотрительность, так как «духи» способны на любые гадости, а подорванный танк на узкой горной дороге создаст почти неразрешимую проблему. Повернувшись к своим товарищам, он подал знак на продвижение остальным. Совершив такой же спринтерский рывок «Белый» и «Кнут» присоединились Рустему.

- Ну что там Рустик – спросил Женька, осторожно выглядывая, осматривая завал.

- Да наверно сами камни обрушились – сказал Рустем – но проверить надо.

И они, встав спиной к спине, образовав треугольник, взяв оружие наизготовку, медленно двинулись к завалу. Добравшись, они внимательно изучили завал и дорогу вокруг, не заметив ничего подозрительного дали«отбой» тревоге. Байраков высунувшись из люка, спросил.

- Ну? Что там?

- Ничего особенного – ответит Кагирдзянов - Камни осыпались, такое в горах бывает.

- Да знаю я – отмахнулся от него старший лейтенант и, прижав к горлу ларингофоны, вызвал Листового.

- Центр, центр я коробочка. Завал естественный. Сейчас гусеницами разгребу, и двинем дальше.

«Семьдесят двойка» двинулась к завалу, под гусеницами заскрежетали камни. Пять минут понадобилось танку, чтобы сгрести основную массу камней к обочине. Колонна двинулась дальше. До места добрались без каких-либо приключений.

Часть 3.

К самому кишлаку Райхон-тепе расположившемуся на склоне горы, техника подняться не могла, слишком уж была узка дорога и крут склон, по которому она тянулась. Оставив технику под охраной взвода во главе с лейтенантом, майор Листовой с взводом Кагирдзянова, соблюдая предельную осторожность, двинулся вверх. Частота, на которой работал спецназ, была не известна майору, ему только передали слова пароля, которым нужно было обменяться со спецназовцами при встрече. Дорога к кишлаку заняла более получаса, и когда впереди замаячил глинобитный дувал, головной дозор был остановлен окликом:

- Стой! Куда прём славяне.

Дозорные, замерев на месте стали лихорадочно оглядываться вокруг, пытаясь угадать, откуда была слышна речь. Но ландшафт местности вокруг был пустынен и скучен. Поняв тщетность своих попыток обнаружить кого – либо, старший дозора произнёс в пустоту:

- Мы прибыли людей забрать. Армейский конвой.

- А слово «заветное» знаешь!? – донеслось из пустоты

- Я не знаю. Майор знает.

- Зови – донеслось опять из пустоты

Старший дозора приник к рации:

- «Батыр», «Батыр» я «Борода». Приём! («Батыр» это позывной Рустема, «Борода» – позывной головного дозора)

- «Борода» я «Батыр» Приём.

- «Батыр», встретил соседей. Просят майора с «заветными словами».

- Принял «Борода».

Рустем повернулся к майору и выжидательно посмотрел на него. Майор вздохнул, затем снял кепку и вытер ею пот с лица и, обернувшись к сопровождающим его «десантникам», сказал: - Пошли мужики. Ваш выход.

Кагирдзянов наблюдал, как они втроём подошли к замершему на месте головному дозору. И как через некоторое время буквально из ниоткуда, метрах в пяти от дозора, появилась фигура человека вооружённого автоматом, как от группы отделился один из «десантников» который подойдя к человеку, поприветствовал его рукопожатием. Только теперь старшина понял, что сопровождающие майора «десантники» были офицерами спецназа ГРУ, которые поехали с ними специально, чтобы своим личным присутствием подтвердить подлинность прибывшего конвоя. Очевидно, это было связанно с тем, что недавно в горах появились, невесть откуда взявшиеся, банды, состоящие из лиц славянской наружности. Которые рядились в форму российских солдат и офицеров, совершая бесчинства среди местного населения, подрывая авторитет Российской армии.

Рация прохрипела:

- «Батыр» можно двигать к кишлаку. «Спецы» говорят, что в округе чисто.

- Ну, чисто так чисто. Пошли мужики – сказал Рустем, двигаясь в сторону головного дозора.

Пройдя шагов 50, он обернулся, чтобы проверить поняли ли его приказ солдаты, и опешил. В метрах десяти от того места где он только что был, стоял человек с пулемётом и внимательно смотрел на проходящих бойцов, которые как видно его не замечали.

- Классно спецназ работает – восхищённо подумал старшина - Мы его не видели, а сами перед ним как на ладони. Он бы нас за минуту всех из пулемёта положил – и, заметив, что спецназовец смотрит в его сторону, приветственно поднял руку.

Тот ответил кивком головы. Затем пригнулся и…. исчез.

На окраине кишлака мотострелков встретили три вооружённых автоматами военных, без знаков различия, одетые в лёгкие, песчаного цвета спецназовские костюмы. Разгрузочные жилеты были тоже под стать костюмам, так что при умелом использование особенностей местности такого человека можно не заметить стоя от него в трёх шагах. Стоявший по центру разведчик, сделав полушаг навстречу майору Листовому, протянул для рукопожатия руку:

- Минин. Командир группы.

- Майор Листовой. А звание, какое? – ответил майор, пожимая протянутую руку.

- Это необязательно – ответил командир, улыбнувшись, и продолжил – вовремя прибыли ребята. А то по моим данным к завтрашнему рассвету духи уже были бы здесь. Против 150 человек я бы пару часов продержался…

- А потом!? – спросил майор и тоже улыбнулся.

В ответ Минин с таким выражением посмотрел в глаза майору что тот, стушевавшись, покраснел отводя глаза в сторону.

- Ну, ты ладно, чего так сразу то – смущённо забормотал майор – я же пошутил

- Проехали – жёстко ответил Минин и, повернувшись, пошёл по улице кишлака, продолжая говорить на ходу. Все двинулись за ним следом.

- Значит так. Людей 142 человека. Из них 32 ребёнка, разных возрастов, 30 стариков и 80 женщин. Прожили здесь около месяца. Ели все, что только можно есть. Воды в брошенном колодце за сутки набирается около трёх вёдер, и то мутная и вонючая. Процеживали через тряпки, кипятили и так пили. Но все равно не помогло, все маются животами, пятеро, совсем тяжёлые, из них один ребёнок. У нас, что из еды и лекарств было, мы отдали. С вами доктор есть!? - Минин повернул голову к майору.

- Конечно, есть – ответил майор и поискал глазами Рустема.

- Да – ответил Рустем, понимая молчаливый вопрос майора – она в хвосте колонны.

Минин продолжил:

- Их послушать волосы дыбом встают. Рассказывают, что в одном селенье ваххабиты и их местные «помощники», согнали на центральную площадь всех мужиков не коренной национальности, и как баранов зарезали. А потом у мёртвых вырезали гениталии и в ведра сложили. Два ведра набралось. В другом кишлаке головы резали, и футбол ими играли, в третьем головы на колья насаживали. Как в средневековье короче. Вот люди от ужаса и побежали в разные стороны. Так что здесь и узбеки есть и киргизы, и корейцы и русские, даже немцы. Как у Ноя, «каждой твари по паре».

- А у нас на границе «духи» наряд захватили – вклинился в разговор Рустем – так мы потом их по горам частями собирали.

Мишин внимательно посмотрел на Рустема

- Где служил старшина?

- В Термезе, пограничником.

- Понятно. Значит, провожал и встречал ребят «из – за речки»

- Получается что так.

- Мне там тоже пришлось побывать. Только солдатом. А сейчас почему в пехоте? «Зелёные» вроде как своих обратно с удовольствием берут!?

- Да вот так получилось – смущённо произнёс Рустем

- Аааа. Тогда ладно.

И они, завернув за угол глинобитного, полуразваленного дома вышли к центру кишлака.

На небольшом пятачке, примерно 20 на 30 метров, пред ними предстал временный лагерь беженцев. Всюду валялись какие – то узлы, тряпки, куски деревьев, досок, просто мусора. Между этими кучами хлама бродили, лежали, сидели изнеможённые женщины, дети, старики. В центре площадки закопчённый круг костра, над которым на импровизированных треногах висели черные от сажи кастрюли, чайники и даже один солдатский котелок. Воздух здесь, несмотря на открытое пространство, был густым и смрадным. Воняло нечистотами, протухшей едой и немытым человеческим телом. Мотострелки как вкопанные встали на месте, наблюдая за этим местом полного хаоса, грязи и какого-то обречённого отчаяния. Рустем смотрел на это все и по его спине волнами шёл озноб.

- Ну что, впечатлило – прервал наступившее неожиданное молчание Минин

- Охренеть – только что и смог произнести майор – Я много видал, но такого…

- Вот там – и Минин протянул руку, указывая на ближайший, полуразрушенный дом – Есть такая Надежда Ивановна. Она вроде как старшая здесь. По крайней мере, её слушают. Тебе туда майор, она поможет всех организовать. И надо бы носилки, какие – нибудь соорудить, «тяжёлых» нести. Кстати в том же доме и больные. Все я пошёл.

- Куда?

- Как куда майор, к своим. У меня своя задача, у тебя своя. Мне ещё «гостей» встречать, посчитать, «отминусовать» сколько получится. Или ты думаешь, что после всего увиденного и услышанного я все это просто так отставлю!? Так что, «пост сдал – пост принял». И кстати, пока вы здесь, мы вас прикроем. Удачи – и спецназовец, повернувшись, скрылся со своими бойцами в извилистых улочках пустынного кишлака.

Майор Листовой скомандовал:

- Медсестра со мной. Старшина сооруди с бойцами носилки. Остальным помочь населению собраться. Разрешайте брать с собой только самое необходимое и самое главное, чтобы документы не забыли – и немного помедлив, добавил – у кого они есть, конечно.

Майор с «десантниками» и медсестрой пошли в сторону указанного дома. А люди до этого времени бродившие по площади все как один устремились к солдатам.

-Милые наши, родненькие! Наконец – то!! Дождались!!! – раздались радостные всхлипы со всех сторон.

Рустема кто – то дёрнул за рукав. Он обернулся. Перед ним стоял худой и бледный мальчишка в разодранной рубашонке и протёртых до дыр брючках. Его большие, синие глаза на изнеможённом лице, как показалось Рустему, занимали пол-лица. Он протягивал к нему свои грязные, все в ссадинах и цапках худенькие ладошки. Мальчик прерывающимся, стонущим голоском произнёс:

- Дядь - денька. Дай хлебца. По – пожалуйста.

Рустем лихорадочно пошарил по своим карманам, пусто. Он повернулся к своему земляку

- «Белый», я видел, ты галеты грыз. Давай сюда.

- Блин, Рустик. Только одна осталась. Кабы я знал, что здесь такое, ни одной бы не съел – и протянул ему последнюю галету.

Старшина забрал галету, передал мальчишке. Он схватил галету и, запихнув её целиком в рот начал судорожно жевать. Рустам опустился на колени.

- Тебя как звать.

- Коля – ответил мальчик

- Так вот Коля. Мы как спустимся вниз я тебе ещё дам. У меня там, в машине осталось. Много.

- А не обманешь?

- Ты что. Солдат ребёнка никогда не обманет – и не в силах справиться от нахлынувших на него чувств, пряча неожиданно выступившие слезы, обнял его.

Часть 4.

На сборы ушло около часа. Беженцы, собрав свои пожитки, пошли за солдатами, которые меняясь попеременно, несли на развёрнутых плащ – палатках пятерых больных. Так как люди были обессилены из-за отсутствия воды и пищи, то дорога до того места где ждали машины заняла больше часа. Ещё полчаса ушло на то чтобы рассадить людей по машинам и уложить больных. Екатерина, оказала им первую помощь, всю, которую только смогла. И теперь неотлучно находилась рядом. Её с больными поместили в середину колонны. Солдаты и офицеры первым делом перетряхнули свои вещмешки и отдали беженцам все съестные припасы, которые у них нашлись, так же отдали им и большую часть питьевой воды. Наконец все расселись, колонна двинулась в обратном направлении.

Мотострелки сидели на броне притихшие, уже ни кто не жестикулировал, не пытался о чем - либо говорить, и почти все нервно курили.

Так молча, проехали весь путь до перевала. На развилке колона повернула вправо, оставляя за спиной узкую и жуткую дорогу на «Мёртвый город», Рустам мысленно вознёс хвалу Аллаху в благодарность за лёгкий путь. Но люди предполагают, а боги располагают.

Через 20 минут головной танк встал, за ним встала и вся колонна. Рустам даже не спрыгнул с БТРа, чтобы укрыться за его бортом. Он, не отрывая взгляда, смотрел на дорогу перед танком. Дорога была ПЕРЕКРЫТА сошедшим каменным оползнем. Оползень сошёл недавно, о чем говорил лёгкий столбик пыли, витавший над камнями, перекрыв дорогу намертво, трёхметровым слоем крупных валунов. И, все равно, как бы, не веря своим глазам, Рустем спрыгнул с БТРа, подбежал к завалу, и легко перепрыгивая с камня на камень, быстро достиг его вершины. Картина, открывшаяся его взору, оптимизма ему не добавила. Сошедшие с горы камни перекрыли дорогу полосой метров на двадцать, и было сразу понятно, что своими силами они не справятся даже за неделю. Рустам в бессилии присел на камень.

- Эй! Ну что там!!!

Рустам обернулся на крик. Это старший лейтенант Байраков высунувшись из башенного люка в своём «чебурашном» шлеме обращался к нему. Рустам, не желая отвечать, раздражённо махнул рукой справа налево, как - бы рассекая воздух саблей. Байраков переспросил:

- Что совсем, хреново!?

Тогда Кагирдзянов скрестил между собой руки и поднял над головой давая понять, что путь перекрыт, а затем для большей убедительности провёл большим пальцем по горлу.

Байраков спрятался в башне.

- Майора вызывает – подумал Рустам.

И точно, минут через 5 из глубины колонны появился майор Листовой в сопровождении одного из «десантников». Подойдя к завалу, они вскарабкались наверх и встали рядом со старшиной. Майор оглядел каменную «пробку», присвистнул и длинно и грязно выматерился. Затем обращаясь к своим спутникам, сказал;

- Что смотреть, встряли «мать его» - и стал спускаться вниз. Рустам и «десантник» спустились следом. Внизу Листовой подойдя к башне, сказал торчащему из люка Байракову чтобы тот по связи вызвал всех офицеров и старших машин в голову колонны. Через 10 минут все были в сборе. Майор окинул всех долгим взглядом, полным сожаления, разочарования и тревоги. Тяжело вздохнул и начал;

- Товарищи командиры, обстановка складывается не в нашу пользу. Дорога перекрыта каменным завалом. Тут нет ни какой диверсии, все произошло естественным путём, здесь это бывает часто. Нам просто не повезло. Своими силами нам его не расчистить. Остаётся один путь, через «Мёртвый город». Все бы ничего, но с нами беженцы, были бы одни, было бы проще, а так…. Эх…- и майор на секунду замолк.

- Да ладно подумаешь какой-то «Мёртвый город» - вдруг подал голос пехотный лейтенант в начищенных ботинках – пройдём как миленькие, у нас же танки.

Листовой посмотрел на лейтенанта взглядом директора школы, который смотрит на нашкодившего ученика, который ещё до конца не осознал тяжесть своего проступка.

- Во-первых – начал майор – старших по званию не перебивают. А во-вторых, месяц назад «гуманитарку» везли, с танками и БМПешками, и разведка была, и поддержка с воздуха. А духи так колонну «разлохматили» что сутки потом стояли на месте пытаясь двигаться дальше, 45% техники сожгли. Лучше молчи, коли путного сказать не можешь – лейтенант стушевался, покраснел, потупив глаза к земле. Майор, не обращая на него внимания, продолжил.

- Стоять на месте и ждать поддержки мы не можем, «на пятки» нам наступает банда, что движется в нашу сторону. Им очень не понравиться, что мы людей забрали, а ещё их сейчас спецназ «пощекочет», так они вообще озвереют. Да и помощь в лучшем случае завтра к обеду только сможет быть, и подойдут они с другой стороны «Мёртвого города». Так что мужики нам только туда, через «город». Какие есть мнения, возражения? – и майор ещё раз окинул всех взглядом.

Огорошенные таким поворотом дел командиры молчали, переминались с ноги на ногу и бросали друг на друга пытливые взгляды. Они как бы по новому оценивали тех, кто стоял рядом с ними, прикидывая мысленно, насколько готовы они к бою. Рустам подал голос первым;

- А что делать то!? Через город так через город. Только нужно разведку с начало организовать. Как к городу подойдём вперёд пустить «семьдесят двойку» с десантом на броне и следом БТР для прикрытия. А только потом уже остальные.

- Дело говоришь старшина – сказал майор. И обращаясь ко всем присутствующим, добавил – Так и поступим. Тогда как покажется впереди «Мёртвый город», ты старшина пересаживаешься на танк и в сопровождение БТРа, и вперёд. А пока по машинам. До развилки идём в обратном порядке, а после перестраиваемся в прежний. Старшим машин лично проконтролировать разворот на дороге. И внимательней! Дорога узкая.

Разворот на узкой дороге всей колонны занял минут 30, ещё 30 до развилки. Когда колонна обречённо повернула в сторону «Мёртвого города» начало вечереть, потянуло первой прохладой. Но это уже никого не радовало, лица у солдат стали строже, взгляды по сторонам ещё острее и руки ещё крепче сжимали оружие. Каждый, кто ехал в этой колонне очень надеялся на то, что исход их операции будет благополучным. Надеялся на это и Рустем, но как бы он не старался заглушить голос своего шестого чувства, он все равно пробивался сквозь толщу бравурных и оптимистических мыслей которыми он себя пытался взбодрить. Голос не предвещал ничего хорошего, и Рустем знал, что так будет, знал, что скоро будет бой и прольётся кровь. Он был опытным солдатом, часто полагаясь на своё чутье, которым никогда не был обманут.

Он пересел на танк с девятью бойцами, равномерно распределил на 2-х БТРах оставшихся, по 10 человек на машину, строго наказав следить внимательно за своими секторами стрельбы, напомнив о том, что главной опасностью для колонны являются гранатомётчики. Назначил своего заместителя на случай «выхода его из строя» и приказал всем одеть бронежилеты.

Приблизительно через полтора часа впереди замаячили силуэты «Мёртвого города». Когда до города оставалось около километра, колонна встала, устало урча перегретыми двигателями. Рустем спрыгнул с танка и несколько раз присел, разминая затёкшие ноги. Затем, опершись спиной на танк, закурил. Он ждал, когда появиться Листовой. Майор подошёл как всегда в сопровождении молчаливых десантников.

- Ну что старшина, как тут!?

- Тихо товарищ майор

- Хорошо бы если бы так и было – ответил майор. Затем поднял к глазам бинокль, висевший на груди, стал осматривать окраины города. Он до рези в глазах вглядывался в закопчённые руины посёлка, пытаясь понять, что там впереди ждёт колонну. И не заметив ничего, как ему показалось подозрительного, опустил бинокль.

- Сам что думаешь, старшина

- Да что тут думать - неожиданно резко сказал Рустем – идти надо.

- Мандражишь!? – сказал майор и внимательно глянул на Рустема.

- Нет – так же резко ответил Рустем, и добавил уже тише – здесь неспокойно – и показал пальцем на своё сердце.

- Пусть оно ошибётся – сказал мягко майор. – Как предполагаешь идти?

- Думаю надо спешиться с брони и малым ходом.

- А успеешь!? Скоро ночь

- Надеюсь что успею, да и надёжней так.

- Добро – согласился майор – только связь держи постоянно. Рассказывай про каждый свой шаг. Если посчитаешь что опасно, то мы не пойдём за тобой. Лучше запросим поддержку и до утра подождём. Я там по ходу движения место приметил, можем там вкруговую встать. Беженцами не хочется рисковать, они и так натерпелись. В общем как дойдёшь до центра, мы двинем за тобой – и, протянув для рукопожатия руку, добавил – Желаю удачи!

- Удачи всем нам – ответил Рустем – пожимая руку майора.

- Подожди – вдруг сказал майор, и, сняв бинокль, протянул его Рустему – пригодиться

Танк потихоньку двинулся вперёд. Следом так же осторожно пополз БТР, двигая в разные стороны стволом крупнокалиберного пулемёта, КПВТ, как бы нащупывая будущие цели.

Майор видел как машины, дойдя до самой окраины города, остановились. Как спешились бойцы, располагаясь, справа и слева от бронемашин подняв стволы автоматов на уровень глаз, беря на прицел ближайшие дома. И как исчезли они в глубине бывшей центральной улице, бывшего военного поселения, называющийся ныне «Мёртвый город».

Часть 5.

Они двигались по пустой улице со скоростью детского, трёхколёсного велосипеда, осторожно обходя кучи мусора и битого кирпича внимательно вглядываясь в пустые провалы оконных проёмов. Шум работающих двигателей дробным эхом рассыпался по пустым закоулкам то, нарастая до оглушительности, то затихая, прячась в просветах между домов.

Рустем шёл первым в цепочке справа по борту танка. Тревога, бушевавшая в его душе, постепенно утихала, уступая место трезвому, холодному расчёту. Он, отбросив все лишние мысли, сосредоточился на своём секторе наблюдения впереди танка. Теперь он общался с подчинёнными посредством условленных жестов. Только идущий следом радист периодически бубнил в переговорное устройство:

- Прошли квартал. Все тихо.

- Прошли школу. Все в норме.

- Приближаемся к центру. Скоро площадь.

Дозорная группа приближалась к площади. Рустем уже видел здание бывшего поселкового совета, руины бывшего Дома культуры и оставшийся в центре площади остов памятника с лежащей у основания разбитой вдребезги скульптурой.

- Ленин – подумал Рустем – а больше некому, кому же ещё-то памятники везде устанавливали.

Группа подошла к площади и остановилась. Из башенного люка высунулась голова Байракова, но так чтобы не возвышаться над открытым люком и не дать возможному снайперу сделать выстрел.

- Старшина – обратился он к Рустему – осматриваем площадь и двигаем дальше.

Кагирдзянов кивнул в ответ головой, поднёс к глазам бинокль, стал осматривать площадь. Солдаты тем временем заняли круговую оборону вокруг машин.

Площадь была сравнительно небольшая, половина футбольного поля. Справа по ходу движения стояло двухэтажное здание ДК, слева здание поссовета. Здание были практически черными от копоти. Им, скорее всего, досталось больше всех, когда шли массовые грабежи и погромы. Стены зданий были испещрены следами от пуль, осколков. Вплотную со зданиями, по три у каждого, поржавевшие и помятые, сгрудились скелеты сгоревших грузовых машин.

- Это наверно гуманитарный караван, про который рассказывал майор – подумал Рустем - боевые машины утащили, а грузовик не стали. Значит все было здесь, надо быть повнимательней. Место для засады идеальное. Ровное место, со всех сторон простреливается.

Бинокль майора был очень хороший и Кагирдзянов в мельчайших подробностях мог все рассмотреть, даже приблизительно прикинуть по количеству автоматных и пулемётных гильз, сколько боеприпасов было выпущено на этой площади. Он внимательно просматривал проёмы окон, кучи мусора и кирпичей, все возможные и невозможные места которые в той или иной мере могли сгодиться как стрелковые позиции.

Рустем сосредоточенно рассматривал здание горсовета, что - то ему подсказывало о том, что главная угроза может таиться там. Внимательно осмотрев крышу, он опустил взгляд ниже, какие – то буквы проступали на фасаде здания. Хотя буквы были выложены в фасаде выступающими краями кирпичей, их ни как не получалось сложить их в единое целое.

- «С», дальше не понятно, «А», опять не разобрать и последняя то же «А». Дальше. Не понятно, затем «П», не видно и «С». И что это значить – Рустему не удавалось сложить их в одно слово. И тут его осенило.

- Блин горелый. Это же лозунг, «СЛАВА КПСС» - и он довольный своей сообразительностью улыбнувшись, перевёл окуляры бинокля ниже, на тёмные глазницы окон. Благодушно улыбаясь, он постепенно осматривал окно за окном. Старшина уже собрался перевести взгляд ниже, как вдруг краем глаза он заметил как что – то белое мелькнуло в соседнем окне. От улыбки не осталось и следа, он буквально вонзился взглядом в этот проем. Мысли лихорадочно полетели в его голове.

- Что это было? Солнечный зайчик от снайперского прицела, край «пуштунки» (головной убор афганцев), кусок бумаги, поднятый сквозняком, или просто показалось – ответа у Рустема не находилось. Он продолжал всматриваться в подозрительное место.

- Эй, старшина. Ну что там – голова ст. лейтенанта опять показалась в люке – я ничего в приборы не заметил.

Рустем не отрываясь от бинокля, ответил.

- Да вроде как порядок. Но что – то я заметил в левом здание, а что пока не пойму. Может, показалось.

- Когда кажется, креститься надо – ответил Байраков

- Я мусульманин – огрызнулся Рустем – мне креститься не положено.

Андрей улыбнулся.

- А может, из пушки долбанём, и все проблемы.

- Ага, «духи» как услышит выстрел, и со всех окраин к нам сбегутся. Вот тогда «весело» точно будет.

- Хорошо. Тогда сходи и проверь со своими. А если не хочешь проверять, то пошли помаленьку. Вечереет уже, очень не хочется «ночевать» здесь – и Байраков выжидательно посмотрел на Кагирдзянова.

Рустем колебался.

- С одной стороны старший лейтенант прав, если сомневаешься, нужно проверить. Но проверка зданий займёт часа полтора, а солнышко скоро спрячется за горы. Ещё часа три и будет совсем темно, а город надо проскочить засветло и выскочить на равнину. Там уже совсем будет спокойно и можно без «приключений» быстренько доехать до базы.

Ещё раз взвесив «за» и «против» старшина принял решение:

- Ладно «старлей», двигаем дальше. Я только наводчику БТРа команду дам, чтобы присматривал за этим зданием.

Рустем подойдя к машине объяснил обстановку командиру БТРа и вернулся на своё место в цепочке. Башня бронетранспортёра плавно поехала влево, беря на прицел крупнокалиберного пулемёта подозрительные окна. Радист передал основной группе:

- Двигаемся через площадь. Приём.

Рустем не дожидаясь ответа от майора, махнул рукой по направлению к центру и дозор начал входить на площадь. Когда группа прошла треть пути, у Рустема нехорошо засосало «под ложечкой». Он прекрасно понимал, что если что-то должно произойти, то должно произойти, когда они выйдут на центр площади и вся группа будет «как на ладони», и ещё крепче сжал автомат вдруг вспотевшими ладонями. Дозор приближался к разрушенному памятнику, Рустем уже хорошо видел закопчённый лозунг на здание и почему – то вид этого «крылатого» когда – то выражения стал его постепенно успокаивать. Он обернулся, его бойцы были серьёзны, сосредоточенны в полной боевой готовности. Едущий, в метрах 15 от танка БТР внушал уверенность всем своим видом. Успокоившись окончательно, Рустем подумал;

- Пройдём площадь, будем вызывать всю колонну. Чего время тянуть.

Он ещё раз прочёл, «СЛАВА КПСС» и, опустив взгляд ниже … оторопел от неожиданности. В двух оконных проёмах, аккуратно под надписью стояли два бородатых человека, на правых плечах которых покоились черные трубы с уродливыми зелёными набалдашниками.

- Засада – только и успел подумать Рустем.

Фигурки людей характерно качнулись назад, одновременно задирая вверх свои черные трубы и в воздухе появившись, стали быстро удлиняться в сторону танка два серо – белых следа сгоревшего пороха, толкающего вперёд две противотанковые, кумулятивные гранаты, что с ужасающей скоростью приближались к танку, готовые впиться ему в правый борт. «БАНЦ» - танк сильно качнуло. «БАНЦ» - танк качнуло ещё сильнее, и он, со всего маха толкая в левое плечо Рустема, сбил его на землю. Хрюкнул и захлебнулся двигатель, танк встал как вкопанный и из открытого люка наружу вырвался дикий крик боли, кто – то из танкистов был ранен.

Рустем, упал спиной на асфальт. Он видел и слышал, как по борту, на том месте, где он стоял, дробно застучали пули по броне, высекая искры. Быстро перекатившись вправо на живот, Рустем вскинул автомат, из двух проёмов на втором, полуразрушенном этаже дома культуры вырывались язычки пламени, алевшие яркими тюльпанами на фоне черных окон. «Тра-та-та-та-та!», застучал автомат Кагирдзянова. Тут же, дважды перекатился влево, «трата – та – та – та – та - та», «трата – та - тата». Он вёл неприцельный огонь, он просто стрелял туда, откуда вырывались язычки пламени, пытаясь подавить противника предупредительным огнём. Сейчас нужно было сбить стрелков с прицела не давая вести им меткую стрельбу. Справа от себя Рустем слышал, как его ребята так же открыли стрельбу по противнику. Сухо клацнул затвор его автомата, патроны в рожке закончились. Он перекатился ещё раз влево, затем вправо заползая под днище уже задымившегося танка. Быстро поменяв пустой «магазин» на полный старшина, передёрнув затворную раму, изготовился к стрельбе. С начала первого выстрела прошло не более одной минуты, а Рустему казалось, что уже минут 15 как они вели бой.

- Почему так долго молчит БТР? Неужели подбит?

И как бы отвечая на его немой вопрос, справа гулко загрохотал крупнокалиберный пулемёт, стреляя по позициям гранатомётчиков в бывшем здание райсовета.

«ТЕНЬК», «ТЕНЬК», дважды лопнуло в воздухе и теперь уже со стороны дом культуры ещё два дымных следа рванулись теперь уже к БТРу.«БАНЦ – БАНЦ» хрустнуло справа, и пулемёт заглох. На мгновение над площадью воцарилась тишина, которая тут же была нарушена трескотней автоматического огня.

- Все. И БТР накрылся – мелькнуло в голове – Сейчас как слепых котят положат всех.

Рустем укрываясь за гусеницей танка, открыл огонь по зданию дома культуры. Стреляя короткими очередями по окнам, он слушал бой, пытаясь определить, из скольки стволов ведёт огонь противник и сколько ему отвечает.

- Так. С их стороны «работает» 8-9 стволов, не больше. С моей не меньше 10. А что «Белый» со своим пулемётом молчит !?

Рустем «пошарил» глазами вокруг. «Белый» лежал метрах в двух от танка, навалившись правым боком на пулемёт, как большая тряпичная кукла с неестественно вывернутыми руками и ногами. Он смотрел остекленевшими глазами в небо, а из разорванного пулями горла медленно сочилась кровь.

- «Белый»! Братуха!! Как же так!? Вот суки позорные!!!!

И старшина в ярости, длиной очередьювысадил остатки магазин. Его заметили, пули в ответ звонко загремели о броню, по гусенице танка грозя пугающими рикошетами. Одна из них впившись в асфальт, выбила кусочек, который вонзился Рустему в щёку. Вздрогнув от боли, он выругался, инстинктивно прижимая ладонь к щеке, потом нащупав, выдернул камешек, размазывая выступившую кровь по щеке. Эта внезапная боль отрезвила его. Вставив новый магазин, он ещё раз огляделся. Под танком вместе с ним укрывалось ещё пятеро бойцов, который огрызались в сторону противника автоматными очередями. Только лежащий рядом штатный снайпер, бурят по национальности, Роман Иванов – «Кнут» (кличку получил за мастерское владение пастушьим кнутом) стрелял редко, тщательно выцеливая противника. Ещё, если ссудить по звуку, человек шесть вели огонь, прячась за колёсами дымившегося БТРа, который после попадания противотанковых гранат развернуло поперёк хода движения.

- Так. Итого минус 8 бойцов – подсчитал Рустем – да ещё трое в БТРе и четверо в танке. Ведь там кто-то кричал. А сейчас не слышно.

Тут Рустем не то чтобы услышал, а почувствовал, как кто-то протопал сверху по броне танка, и он изумлённо уставился на Байракова вдруг выросшего перед ним. Вид Андрея был страшен. Левая часть лица была сильно обожжена, покрывшись коричнево – бурой коркой, его ушастый шлемофон дымился, танковый комбинезон был разодран и прожжён во многих местах, обнажая тело. Неестественно черные кисти рук были разодраны и кровоточили. Байраков не замечая Кагирдзянова , кинулся вновь к танку и, шевеля лопнувшими губами хрипел:

- Колян держись. Сейчас вытащу.

Рустем сориентировался мгновенно и, крикнув солдатам, лежащим под танком – Прикройте – вылез наружу.

Он все понял правильно. Старший лейтенант пытался вытянуть из люка своего механика – водителя, который очевидно был ранен или контужен и не мог самостоятельно двигаться. Подскочив, Рустем схватил за правую руку механика и, вцепившись в воротник его танковой куртки, стал помогать Андрею, вытащить его из машины. Когда тело механика уже наполовину было вытащено из машины, Байраков вдруг дёрнулся и начал валиться Рустема. Выпустив тело механика из рук, Рустем подхватил Андрея. Он только успел заметить дырку на груди у Андрея, как какая – то невидимая сила рванула его за правое плечо, пронзая болью. Охнув Рустем осел выпуская из рук тело Андрея, и упав на левый бок быстро заполз под танк. Он осмотрел плечо, все было в порядке, пуля попала в бронежилет на некоторое время «отсушив» руку. Старшина толкнул ногой Иванова.

- «Кнут» в левом здание снайпер. Это твоя работа.

Роман, кивнув головой, переместился к противоположной гусенице и, припав к прицелу начал выискивать цель. Рустем прислушался, пока он помогал Байракову, перестрелка пошла на убыль. Только редкие выстрелы содрогали воздух. Нападавшие прекратили огонь понимая что первый эффект неожиданности прошёл, а миротворцам удалось организовать оборону. Но миротворцы находились в менее выгодной позиции, они находились на открытой местности, так как «духи» имели возможность свободно передвигаться и менять позиции, укрываясь за стенами домов.

- Сейчас снайпера начнут работать – понял Кагирдзянов – вот они нас «перещёлкают» как уток на болоте. Надо как – то вырываться. Эх, если бы майор подошёл да прикрыл бы нас с другого БТРа, тогда был бы шанс вырваться. Только как ему сообщить, радиста одним из первых «завалили».

Радист лежал ничком рядом с пулемётчиком, около его головы образовалась лужица крови, а радиостанция, висевшая на спине, была изрешечена пулями.

За спиной раздался выстрел из винтовки Иванова

- Есть – радостно воскликнул Роман. Тут же поодаль прогремел ещё выстрел.

- Что «есть» «Кнут»? Попал что ли!? – и Рустем повернулся в его сторону.

Роман, уткнувшись лицом в приклад, молчал. Рустем подполз к нему и перевернул его за плечо к себе лицом. Пуля душманского снайпера вошла ему в левую глазницу.

- Наповал. Сейчас нас начнут бить – понял он, отползая к центру днища танка. Затем обращая к солдатам, сказал

- Мужики, осторожно! Снайпера работают.

Часть 5.

Рустем лихорадочно думал, пытаясь найти решение, как выйти из создавшейся ситуации. С одной стороны можно было бы отлежаться под машинами до темноты и потом спокойно отойти. Но с другой стороны, подбитый БТР начинал дымить все сильнее и кое – где стали показываться языки пламени. Танк, под которым прятался старшина с солдатами тоже дымил, чёрная и вонючая гарь уже начала забираться под днище, затрудняя дыхание. И к довершению из пробитых топливных баков стекало на асфальт горючие, образуя лужу, которая с каждой минутой становилась больше грозя залить все пространство под танком. Если оно загорится, то Рустем с бойцами окажется в огненной ловушке, выходя из которой они попадут под прицельный снайперский огонь.

- Так вот почему «духи» замолчали – решил Рустем – они ждут, когда огонь разгорится и начнёт нас выкуривать наружу. Вот они тогда нас как в тире перещёлкают. Эх, нам бы пару дымовых гранат.

И тут его осенило. Он осторожно подполз к безжизненному телу Иванова. Снайпер был «любителем» военной пиротехники, «хлебом не корми», а дай подымить или повзрывать что – нибудь. У него всегда с собой что – было, или «файер», или дымовая граната, или взрывпакет. Вот и сейчас обыскав тело Романа, Рустем нашёл две дымовые гранаты, белого и оранжевого огня. Он обратился к солдатам:

- Слушай сюда. Решение такое. Ждём когда дым с машин станет погуще. Затем бросаем по гранате вправо и влево, ставим завесу и прорываемся под её прикрытием назад к колонне. Все делаем по моей команде.

Затем он прополз к корме танка и, обратив на себя внимание ближайшего солдата сидящего под БТРом, объяснил суть своей задумки.

Оставалось только ждать. Дыма от горящих машин становилась все больше, все тяжелее было дышать, время действовать наступило. Рустем кинул поочерёдно вправо и влево по гранате, дым из бумажных гильз торопливо начал выбираться наружу. «Духи» почуяв не ладное, открыли беспорядочный огонь. Броня зазвенела от ударов пуль. Солдаты приготовились к броску, но огонь настолько был плотным, что Кагирдзянов никак не мог решиться отдать команду, казалось, стоит им только высунуться их сразу «срежет» огнём противника. И тут, перекрывая автоматную стрельбу, со стороны дороги, откуда они пришли, загрохотал крупнокалиберный пулемёт. Это майор Листовой отправил им на выручку БТР, который, не выезжая на площадь, под прикрытием ближайшего к площади дома открыл стрельбу по противнику пытаясь подавить его огневые точки. Огонь резко ослабел и Рустем крикнул;

- Вперёд!

И они, прикрываясь клубами дыма, рванули как с низкого старта. Так быстро старшина ещё ни когда не бегал. Ветер свистел в ушах, затмевая все звуки боя. Вылетев с площади, Рустем укрылся за ближайшим домом и тяжело дыша, стал считать солдат, которые вместе с ним вырвались с площади. Их было 10, двое из них были ранены.

- Это все!?

Никто не ответил, потому что и так все было ясно, тот смог тот вышел, а кто нет, остался там. Только один из солдат произнёс:

- Когда побежали, Витек ещё был, а сейчас нету.

Рустем выглянул из-за угла дома на улицу. БТР стоял у стены противоположного дома, он вёл огонь короткими очередями, то по зданию райсовета, то по ДК. Десять солдат, прячась за его бортом, тоже вели огонь. Чуть поодаль у стены стоял лейтенант, который увидев Рустема, призывно махал ему рукой. С ним рядом находился солдат с радиостанцией и медсестра Катя.

- Её-то, зачем притащил – зло подумал Рустем – и без неё бы справились

Ему было крайне неприятно осознавать, что она видела, как они убегали от «духов». Рустем резким рывком пересёк улицу. Лейтенант, возбуждённый стрельбой нервно крутил головой, всякий раз, слегка приседая, когда пули противника попадали в стену противоположного дома. Повернувшись к Рустему, он спросил:

- Что там у тебя, докладывай

- А что докладывать, и так все понятно. Нарывались на засаду. Танк и БТР подбили сразу из гранатомётов. Что с экипажами не знаю. Я потерял 10 человек. Сколько убитых сказать не могу, но троих видел точно. Если бы вы не подошли, потерял бы ещё больше. Все.

Лейтенант забрал у радиста переговорное устройство и вызвав майора, слово в слово повторил то, что он сказал. Потом внимательно выслушав ответ, передал переговорное устройство старшине. Рустем прижав наушники поплотнее произнёс в микрофон

- «Центр», «Батыр» на связи

- «Батыр» я все понял про засаду. Хочу услышать твоё мнение, что да как. Есть ли смысл пробиваться или остаться до утра?

- Понял «Центр». Считаю так. Засада была организованна по всем правилам, как – будто нас ждали заранее. Но отряд небольшой человек 15 – 20, на вооружении есть снайперские винтовки и гранатомёты. А вот с гранатами у них очевидно «напряжёнка», иначе расстреляли бы нас, пока мы под танком ползали. Очевидно, берегут гранаты для отражения нашей атаки. Позиции у духов очень удобные, всю площадь и подходы к ней простреливают. Если из второго танка расстрелять здания то они уйдут наверняка, но кто даст гарантию что они ещё где – нибудь в городе не повторят.

- Принял «Батыр». Пока будьте на месте, сообщу на базу, и примем решение.

- Принял «Центр» - ответил Рустем, снял наушники и, отвечая на молчаливый вопрос лейтенанта, добавил – Приказано оставаться здесь, пока решение не примут.

«ТЕНЬК», вдруг опять приглушённо раздалось в воздухе, это со стороны «духов» полетела граната в сторону стрелявшего БТРа. Выстрел был точным, но граната скользнув по наклонному борту бронемашины отрикошетила и ударившись в глухую стену дома, разорвалась, осыпав находившихся вокруг кусочками штукатурки. БТР, дёрнувшись всем телом, сдал, назад пряча свой корпус за дом. Солдаты, что укрывались за ним залегли, выбрав позиции для стрельбы по своему усмотрению. Лейтенант, отряхнувшись от пыли которую подняла взорвавшаяся граната, и с сожалением посмотрев на свои испачканные ботинки, скомандовал;

- Всем рассредоточиться. За площадью и зданием вести наблюдение. Без необходимости огня не открывать.

Прошло минут пятнадцать. Пелена от дымовых гранат рассеялась, стали ясно видны подбитые машины и тела погибших солдат. Над площадью висела зловещая тишина. Вдруг в этой угрюмой тишине раздался громкий скрежет металла, и солдаты увидели как в борту, стоящего боком к ним подбитого БТРа открылась дверь. Из неё сначала вырвались наружу клубы дыма, а затем на дорогу вывалился солдат. Кто это был, механик-водитель, наводчик – пулемётчик или командир БТРа было не понятно. Он полежал некоторое время, приходя в себя и затем начал подниматься на ноги. По его неуверенным и неловким движениям стало понятно, что он сильно контужен. Сначала солдаты смотрели на него как на приведение, которое возникло из ниоткуда, но потом, опомнившись, стали кричать ему, чтобы он ложился, иначе его убьют снайпера. Но он не слышал, очевидно, был оглушён и плохо воспринимал действительность. Наконец, с пятой попытки ему удалось встать на ноги. И как только он сделал несколько шагов по направлению к миротворцам, выходя на простреливаемое место, раздались выстрелы. Было видно, как пули пробили ему бедро и живот, выбив наружу фонтанчики крови. Дико заорав солдат, упал на асфальт и завертелся волчком, прижимая руки к животу. Так продолжалось с минуту. Затем он остановил свой сумасшедший танец и стал громко звать на помощь голосом полным боли.

Его мольбы о помощи перемежались громкими стонами. Ребята в бессилие кусали губы до крови. Голос раненого становился все тише. Раздался ещё один выстрел, который попал ему кисть руки, оторвав два пальца. От внезапной боли раненый вновь закричал, его крик, переходя постепенно в тихий рёв, выворачивал душу наизнанку.

Первой не выдержала медсестра Татьяна;

- Да что вы разлеглись здесь как на пляже, там ваш товарищ умирает, а вы лежите.

Один из лежащих солдат огрызнулся.

- Чего орёшь. Хочешь пулю в лоб от снайпера получить. Иди, попробуй.

И тут произошло неожиданное, Татьяна с криком – «И попробую» - рванулась на площадь. Все произошло так неожиданно, что ни кто не успел ей помешать. В миг, добежав до солдата, она схватила его за воротник комбинезона в попытке оттащить его в укрытие, за БТР…….

Часть 6

- Помогите!П О М О Г И Т Е !! Мальчики, родные ПОМОГИТЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!

Звенел над пыльной площадью девичий крик. Это кричала тяжелораненая медсестра Екатерина. А мальчики, к которым она взывала, солдаты - контрактники N-ской миротворческой бригады, вжимали свои тела во все неровности и угловатости окружающей их местности, не смея поднять головы, боясь попасть под меткий выстрел вражеского снайпера.

- ПОМОГИТЕ суки разэтакие!!!

Уже матерясь, кричала Катька. Но, ни кто не мог пока отважиться сделать этот убийственно смертельный рывок.

Казалось бы, что там бежать, какие-то два десятка метров по совершенно ровной и открытой поверхности небольшой городской площади. Для подготовленного человека это займёт 4-5 секунд. Все было бы просто, если не одно «но», площадь очень чётко простреливалась с трёх сторон, опытными и очень жестокими снайперами, Для начала они прострелили живот одному из солдат, а когда ему на помощь кинулась медсестра, то и её убили не сразу. Ей только аккуратно прострелили ей обе ноги и руку, да так, чтобы она все время была в сознание, но медленно умирала, истекая кровью. Теперь и Катя лежала посреди площади не в силах двигаться самостоятельно, стеная, ругалась слабеющим голосом, зовя на помощь. Таким образом, по замыслу снайперов, она должна была вызывать солдат, которые, не выдержав её криков, пойдут к ней на помощь, подставляя себя под выстрел. Такую бесчеловечную тактику уничтожения выбирали или наёмники, воюющие за деньги или религиозные фанатики.

В первого бойца, который рванул очертя голову на помощь медсестре, попали все практически сразу. Они стреляли по бежавшему солдату почти одновременно, целясь в голову, которая после метких попаданий превратилась в бесформенную, кашеобразную массу, напоминавшую разбитый о землю, неловким хозяином, арбуз. Сложившаяся обстановка не способствовала желанию рисковать собой, зная наперёд, что проиграешь. Но слушать дикие стоны и крики умирающей девушки, отдающиеся гулким эхом в пустых улицах и переулках заброшенного городка, с каждой минутой становилось все больнее и ужасней…

Смеркалось. Рустем остро осознавал, что до темноты Татьяне не дожить, если не умрёт сама, то её добьют обязательно.

- Рустемчик, миленький мой, помоги – послышалось в холодеющем воздухе – мне очень больно и холодно… Мамочка…прости меняяяя…

У Рустема полыхнуло в груди, жаркой волной решимости заливая все тело. Он перебросил автомат за спину, пригнулся и … рванул по площади. В голове маятником билась только одна нелепая мысль:

- Жалко с Танькой не успел переспать.

Он уже пробежал метров пятнадцать, когда за его спиной нестройным залпом застрочили автоматы его боевых товарищей поддерживающих его в этом безумно – решительном рывке. «Духи» опешившие от такой наглости не сразу открыли огонь, да и прицельная стрельба со стороны миротворцев то же сделала своё дело.

Рустем подбежал к лежащим на земле и на ходу схватив их за обмундирование волоком потащил к спасительному борту БТРа. Пули завизжали за его спиной, вгрызаясь в дорогу там, где только что лежали раненные. Дотащив раненых до дымившегося БТРа, Рустем упал на землю. Сердце захлёбываясь билось у горла, он судорожно глотал воздух онемевшим ртом, и крупные капли пота, стекая со лба, жгли солью глаза. Непроизвольно всхлипывая от нехватки воздуха, он поднялся на колени. Мертвенно – бледная Татьяна, в залитом кровью х\б была без сознания. Рустем первым делом освободил от медицинского красного жгутарамочный приклад своего автомата, перетянул им Татьяне левую ногу выше раны на бедре и сделал обезболивающий укол из своей индивидуальной аптечки. Затем достав из её медицинской сумки бинты, перевязал и остальные раны. Закончив с Татьяной, он повернулся к солдату. Это был Сергей Тарасюк, стрелок – наводчик. К сожалению, помощь Рустема ему уже была не нужна. Он был мёртв. Пули снайперов разорвали ему крупную вену на бедре, и он умер от потери крови.

- Выходит, Таня бежала уже мёртвого спасать – с обидой подумал Рустем – Жаль. Если бы знала, то не лежала бы здесь вся простреленная.

Затихшая за спиной стрельба неожиданно возобновилась, и к автоматной пальбе добавился рокот башенного пулемёта бронемашины. Он обернулся. Солдаты вели огонь и что-то возбуждённо кричали друг, другу периодически тыча в пространство площади руками.

- Атака что ли началась – подумал Рустем и осторожно выглянул из-за колеса БТРа.

То, что он увидел, его поразило. От танка, в сторону позиций мотострелков медленно полз старший лейтенант Байраков. Его правая рука безвольной плетью вытянулась вдоль тела, и он, лёжа на боку, выбрасывая вперёд левую руку, подтягивался на ней, двигаясь вперёд, помогая себе при этом не очень послушными ногами. Снайперы противника прекрасно видели, как ползёт Андрей и пытались его подстрелить, но пока что дружный огонь российских солдат не давал им сделать прицельный выстрел. Пули бились вокруг него. Но спустя несколько секунд Рустем увидел, как танкист дёрнулся всем телом, пуля снайпера угодила ему ещё раз в правую, раненую руку. Андрей замер на мгновение и тут же продолжил движение вперёд. Очевидно, его тело переступило «болевой порог» и не так сильно среагировало на очередное попадание. Или, что, скорее всего, Байраков полз, как говориться на «автомате», он видел только конечную цель и упрямо двигался к ней. Лишь смертельное ранение могло его остановить сейчас. Рустему было очевидно ясно, что любой последующий выстрел для Андрея может стать роковым. И он принял для себя, третье за этот день, очень непростое решение, выйти на простреливаемое пространство. Рустем внутренне собрался, готовясь к рывку.

Когда он выскочил и побежал к ползущему Андрею, как - то нехорошо засвербило в сердце, но отступать было уже некуда. Он схватил старшего лейтенанта за здоровую левую руку и как мешок с картошкой потащил по земле. Когда до спасительного БТРа оставалось не больше метра, сильный удар по голове оглоушил старшину. Он непроизвольно остановился и выпустил руку Андрея. Из-под каски на лицо, заливая глаза, хлынула кровь (как потом выяснилось пуля снайпера, пробив каску, прошла по касательной, вырвав порядочный клок кожи с головы выше лба). Рустем инстинктивно прижал ладони к лицу. В этот же миг он почувствовал как по правой ноге ему кто – то с размаху ударил здоровенной оглоблей. Он ощутил, как хрустнула кость голени, как подломилась нога и как от этой ноги полетела вверх всепоглощающая боль, заполняя все уголки его существа, полыхнув ярким светом в его глазах. Вспышка погасла и навалилась темнота. Он рухнул навзничь теряя сознание ещё до того как его тело соприкоснулось с землёй…

Окончание.

Светлым, осенним днём на перрон Ташкентского вокзала, из вагона скорого поезда Душанбе – Ташкент, сошёл офицер. Он был одет в камуфлированную форму, через отвороты куртки на груди, голубели полоски тельняшки, на его голове лихо сидел голубой берет, левый рукав его куртки украшал десантный шеврон. Вскинув на плечо парашютную сумку с вещами, офицер, слегка припадая на правую ногу, направился к выходу с вокзала. Это был старший лейтенант спецназа ГРУ Андрей Минин. Он возвращался в часть после боевой командировки, из республики Таджикистан. Возвращался по ранению, при выполнения боевой задачи группа под командованием Андрея попала под миномётный огонь. Разорвавшаяся рядом мина, рассекая ему правый бок осколками, чуть пониже соска, взрывной волной швырнула на камни, повредив колено. В Душанбинском госпитале его поставили «на ноги», и по его настоятельному требованию выписали, отправив долечиваться по основному месту службы. Похромав по подземному переходу, Андрей с трудом поднялся по ступеням и вышел на привокзальную площадь.

Площадь шумела, двигалась в своей, одной ей понятной жизни. Суетились таксисты, ища клиентов, «лохотроны» заманивали в свои сети очередные жертвы, попрошайки и нищие смиренно ждали подачки, бойкие уличные торговцы, разложив свои товары, порою прямо на земле, зазывали покупателей. Появляющиеся в духе нового времени, коммерческие ларьки пестрели своими витринами, привлекая броскими заморскими этикетками и пугая ценами.

Минин, встав чуть поодаль от этой разномастной толпы, решил передохнуть. Он закурил оглядываясь. Окружающая его картинка, несмотря на свою нелепость и несуразность, радовала глаз после бесконечных горных переходов, боестолкновений и неустроенности военного быта. Здесь была мирная и почти домашняя обстановка. Он спокойно курил, его взгляд бездумно скользил по разношёрстной толпе, пока не остановился на фигуре военного, с красными, старшинскими лычками на погонах полевой формы цвета хаки, сиротливо стоящей недалеко от входа в вокзал. Военный стоял, опершись на костыли, голень его правой ноги была скованна бочкообразной сеткой «аппарата Елизарова», которую частично прикрывала распоротая по шву штанина. Рядом с ним на земле лежал вещмешок. Присмотревшись повнимательней, Андрей вдруг понял, что знает его, что они где – то встречались, но не в мирной обстановке. Старший лейтенант обладал крепкой памятью на лица, особенно на те, с которыми приходилось вместе приходилось воевать или встречаться в боевой обстановке. Минин задумался.

- Афган? Карабах? Приднестровье!? Вряд ли. Лицо «свежее», видел недавно. Погоди – ка! А не старшина ли это из Таджикистана, что конвой сопровождал? Точно! А говорили, что в Москву отправили и что ногу ему отстрелило.

Старший лейтенант затушив брошенный окурок носком ботинка, направился к нему. Старшина курил, и полностью поглощённый в свои мысли даже не заметил подошедшего к нему офицера.

- Старшина – окликнул его Алексей

Старшина вздрогнул и, очнувшись от своих мыслей, недружелюбно посмотрел на него.

- Что нужно старлей? Честь что ли не отдал?! Так я раненый, а костылём махать не положено.

- Да я не об этом. Помнишь? Июль. Таджикистан. Заброшенный кишлак. Беженцы. Конвой. Нет, не помнишь?

Взгляд старшины подобрел.

- Да. Я там был. А вот тебя не припоминаю.

- А ты напрягись «погранец». Окраина кишлака. Спецназ. Командир – и Андрей улыбнулся.

- Точно-точно. Вспомнил. Ты так же улыбнулся, когда тебя майор про звание спрашивал – радостно ответил Рустем, и они по-братски обнялись.

- Слышал, что «потрепали» вас сильно в «Мёртвом городе». И что выручили вас тогда «вертушки» пара подошла и всех «духов» в хлам покрошили вместе с домами.

- Я не помню этого – сказал Рустем – меня ранило, я в сознание только в Душанбе пришёл. Потом в Ташкент, в военный госпиталь, здесь и оперировали.

- Говорят, что ты там из-под огня троих вытащил - продолжил Минин - И тебя за это к «Красной звезде» представили.

- Да?! – удивлённо произнёс Рустем – я не знал, что меня наградили. А как там, Катька и танкист. Живые?

- Да. Оба живы. Только танкиста «списали» в запас по ранению, а медсестре ногу левую по колено отняли. А ты «молоток», я не знаю смог бы, так как ты.

- Жаль. А я с ней так и не переспал – с сожалением произнёс старшина, не обращая внимания на последние слова Алексей

- А ты что здесь делаешь на вокзале. Из госпиталя сбежал что ли? – Мишин вопросительно посмотрел на Рустема.

- Да нет, не сбежал. Выгнали.

- В смысле?

- Мы с мужиками в палате решили выпить. Оказалось мало. Я решил сбегать за добавкой, и … на всю ночь загулял с продавщицей. Утром пришёл. А меня уже за «нарушение режима» из госпиталя выписали, и сказали, чтобы я «катился» домой и там долечивался.

- И что. У вас там госпиталь военный есть.

- Откуда. В райцентре больница захудалая есть только и всего.

- Подожди. У тебя же аппарат Елизарова стоит, надо чтобы врачи следили.

- А кого это волнует!? Пинком под зад и до свидания…

- Подожди, они не имеют права …- начал, было, Андрей, но его прервала диктор вокзала, которая объявила по громкоговорителю;

- Производится посадка на пассажирский поезд № --- Ташкент – Екатеринбург. Посадка производиться с пятой платформы левая сторона.

- Ну ладно старлей – сказал Рустем – мне пора, это мой поезд. Живы будем, встретимся. Рад был тебя видеть.

Он ещё раз обнял Алексей и, закинув вещмешок за плечи «поскакал» на костылях прочь.

Минин смотрел вслед уходящему все дальше Рустему и был почему – то уверен, что этот парень не пропадёт в жизни не смотря ни на какие передряги. Потому что у каждого мужика в жизни есть «своя Площадь», по которой он может пройти, невзирая на препятствия и «огонь противника». А можно ползать вокруг неё в грязи так и не став Настоящим Человеком.