Письмо с воспоминанием

Глава 1

Ну здравствуй, сестрёнка! Извини, что ни слуху ни духу... Понимаю, волнуешься, – уже три конверта лежит, только читать начал. Врачи советовали не волноваться, да и у меня хватало забот: контуженый и с десяток осколочных. Начинаю идти на поправку, так что за здоровье можешь не волноваться. Отпуск собираются дать, на недельку могу вернуться.

Вы всегда интересовались, как у меня служба проходит... Раньше разглашать запрещали, а сейчас про это по ТВ будут говорить. К тому же, психолог разрешил: вы, в конце-концов, родня, да и сюжеты по новостям скоро появляться начнут. До этого в серьёзные командировки я не ездил, так что эта – первая. Эмоций, на самом деле, через край! К тому же, заметное напоминание осталось...

Помнишь ту суматоху в первый день? Тревоги, военное положение, военную полицию с «Тиграми» на улицах... Я и сам тоже немного растерялся. Хорошо хоть патрульные подкинули, – на двоих бежал бы долго... Часть вообще не узнавал: вся бронетехника готова к бою, по штабу офицеры носятся, на каждом шагу вооружённый караул... Тогда нас отправили домой, но у меня просто сил вернуться не хватало: мы, спецназ разведки, должны были первыми поехать, а не отсиживаться! В прочем, в тот же день на вертушках старики-контрактники улетели. Остались прям совсем «зелёные» и те, кто без опыта.

Потом нас ещё ночью собрали. Тогда я думал, что убью звонящего в три часа: до двенадцати всё уснуть не мог и тут кому-то поговорить захотелось. Вижу, что начальник.

– На связи, Валентин Сергеевич.

– Ты дома?

– Так точно.

– Через полчаса жду в части. Задача из округа.

Сон как рукой смело... Весь дом тогда разбудил, пока носился за вещами. На мотоцикл без шлема сиганул, едва про ворота вспомнил, – насколько спешил...

Тогда всех оставшихся собрали. Обрисовали план специальной операции, сказали, кто участвовать будет. Хотели отправить сводную группу: ребята из ГРУ и из подразделения ССО. Их пятеро и нас шестеро, так как командование от нас. Руководить Мурманского поставили, два добровольца вызвались... Я тогда не удержался, осмотрел присутствующих. В основном, молодые все, чуть старше тебя. И жалко их стало... Они ведь даже на полигоне-то особо ничего не отрабатывали, какая им война и спецоперация!? В общем, не удержался и тоже вызвался. За мной потянулся Вовчик и «Дизель»... Так и набрались... Прости, что вам соврал: не хотел лишний раз ваши нотации выслушивать и скандалить. На войне нервы мне нужнее...

Что было на утро, ты знаешь: сборы, подготовка, небольшое застолье, на котором настоял отец. Единственным спокойным тогда казался я, но сердце тоже тяготело... По отцу тоже было не сказать, а мать и ты прям в слезах. Коля вообще ничего понять не мог, всё у меня узнать пытался. Аж до самой калитки за мной бежал.

– Дядя Саша, ты куда? – спросил он, крепко схватив меня за руку.

– Да в командировку я. Помнишь, как раньше ездил? Вот, скоро вернусь наверно. – кое-как натягиваю улыбку.

Только тогда успокоился... Может быть, поверил.

– А почему «наверно»?

– Задержусь может. Серьёзное там что-то, без дядьки никак.

Дальше всё как обычно. Привезли в часть, отправили экипироваться, потом построили на вертолётной площадке. Как оказалось, все наши новые вертолёты улетели ещё день назад. Старые в ремонт отправили неделю назад, остался только один ударный, ещё советский, с которым наша рота давным-давно в Афганистане работала. Ми-24... Погрузили в десантное отделение и отправили на соединение со второй половиной группы.

Часов в одиннадцать остановились под Москвой. Наш вертолёт заправили и отправили домой. Пока ждали новый транспорт, встретились с парнями из ССО. Познакомились, поговорили немного. В среднем, старше нас года на два, но всё равно главной древностью остаётся Мурманский. Потом пересадили в новый вертолёт, который уже закрепили за группой ССО.

Остаток дня просто летели. В пути удостоверился, что новые напарники не самые обычные: их снайпер спокойно сидел у окна и читал книжку, второй, – представился специалистом по сапёрному делу, – вовсе спал. Тем временем я от гула двигателя и лопастей даже мысли не слышал, а с парнями мы переговаривались... нет, перекрикивались буквально друг-другу в уши. Что сказать, называется «летаем нечасто».

Приземлились ближе к фронту только ночью. Никогда не забуду! Ночь, садимся у какого-то вокзала, кругом носятся солдаты и катаются грузовики с бронетехникой, в отдалении слышно взрывы от снарядов. Прибытие совпало с пролётом над нами пары штурмовиков, которых разглядели только потому что те летели низко. Аж дух схватило!

Ночевать оставили в здании вокзала. Выделили казарму в палаточном городке. Что интересно, буквально соседняя от нас палатка – санитарная, с раненными. Прекрасное соседство! Но тогда все жутко спать хотели, а звуки снаружи, в сравнении с гулом вертушек, вовсе не различались. Уснули быстро.

Разбудили часов в шесть вроде. Оделись, перекусили, повторили план и выехали. Здесь наши средства передвижения разнообразили: отвозил БТР-80А в составе колонны из пяти грузовиков, двух бензовозов и двух ремонтно-эвакуационных машин. С воздуха эту красот прикрывали два «Ночных охотника». Пехоты в сопровождении, кроме нас, не было. Но, если что, все экипажи вооружены, да и мы не бросим.

Когда до позиций оставалось километров десять, проехали мимо артиллерийской батареи. Шесть самоходных установок стояли на окраине поля, чуть ближе к дороге готовились отбывать три грузовика, ближе всех к центру встали две «Осы» и столько же «Шилок». – опасались авиации.

Уже скоро приехали на позиции мотострелковой роты. На этом участке атаки были не такие интенсивные. Не удивительно: наши окопались в лесу, на достаточно пологом склоне. Деревья мешали полноценно применять бронетехнику, да и после первых боёв её осталось немного, поэтому увидеть её было достаточно сложно.

Не успел наш БТР подъехать к командному пункту, замаскированному в лесу недалеко от дороги, как услышали сильно знакомый со вчерашней ночи гул. Я моментально задрал голову в поисках самолётов, но увидеть их не успел – внимание перехватил выкрик Мурманского:

– Воздух!

Краем глаза всё-таки заметил что-то тёмное и небольшое. Нашей авиации это было не характерно, поэтому сразу соскочил с борта и, как учили, отбежал к ближайшей канаве. Буквально нырнув в неё, увернулся от пролетевшей ноги такого же спасающегося и вжался в грунт.

Пронзительный шум нарастал недолго, хотя в тот момент это казалось в разы дольше. Сердцебиение и дыхание вовсе пропало под тяжестью волнения. Кто знает, кого налётчики будут бомбить: окопы местных солдат, их технику, прибывшую колонну? Так ещё траншея не очень глубокая и от дороги недалеко – ударят в БТР и нас зацепит.

Наконец раздались несколько взрывов, которым предшествовал недолгий свист. Сначала бахнуло ниже по склону, потом выше... Через пару минут рвануло у дороги позади. Терпение лопнуло и я поднял глаза вверх. На сером фоне облаков различил что-то вроде чёрного бумеранга, улетающего в сторону вражеской территории. Как только достаточно рассмотрел, он взорвался. За мгновенье до этого различил дымовой след, оставляемый ракетами.

– Всем лежать! – скомандовал Мурманский и сам чуть приподнялся, окинув народ в траншее.

Авиация пришельцев начала удаляться... Вслед им полетели противовоздушные ракеты истребителей. Похоже, сначала они собирались преследовать штурмовики, но над самой ротой пошли на разворот, попутно выпустив тепловые ловушки.

– Улетели! – крикнул Мурманский и принялся подниматься.

Поднявшись, первым делом посмотрел на колонну. Машины не пострадали, экипажи, вроде, тоже. Из стороны в сторону всё-таки носились санитары, значит потери были.

Дальше всё успокоилось. В санчасть отнесли появившихся раненных, БТР и ремонтно-эвакуационные машины с прицепом в виде потрёпанного Т-72 и БМП-1, чей борт в районе десантного отделения будто сорвало.

На какое-то время нас посадили в окопе близ единственного уцелевшего танка. Немного пообщались с его командиром. Как оказалось, мы сидим рядом с Т-72АК, который командовал взводом. В первый же день от удара артиллерии потеряли Т-72Б, на следующий день тем же способом повредили второй. Его вывоз застали на дороге. Остался этот и второй Т-72А, спрятанный чуть дальше по склону.

Ушли, когда Мурманский сообщил о взлёте беспилотника. На секунду увидел в небе и его, удаляющегося в сторону территорий противника. Пока его оператор искал цели для артиллерии недалеко от фронта, мы разглядывали лес впереди. Зачем? – Местные вояки успели понаставить там мин и растяжек. Вроде как, они спасли в первый день: тогда вышла большая группа пришельцев, упёрлась в заграждение, потеряла пять или шесть голов и под плотным огнём отступила.

В итоге разделились на пары. Наши ребята различали мины немного лучше, нежели из ССО, поэтому шли впереди, выполняя функции собак-поводырей. Разделялись из соображений «а вдруг»: если рванёт, то зацепит двух, а не всё отделение. Зрение у меня хорошее, плюс в местной полусонной растительности их различить нетрудно.

Я и боец с позывным Курд вышли второй парой, после командира и снайпера. Вроде, шёл всего метров пятьдесят, но из-за напряжения и постоянных манёвров для обхода деревьев и кустов показалось, что преодолел не меньше сотни. В поисках растяжек и присыпанных пожухлой листвой мин буквально сломал глаза. Разглядеть в пасмурную погоду натянутую стальную леску или хорошо засыпанный бугорок – та ещё задача... Тем не менее, никто не накосячил и все благополучно встретились на противоположной стороне, на краю крупного болота.

Остановились на несколько секунд: Мурманский сверялся с маршрутом на карте. Дальше пошли по болоту. То ещё удовольствие: до жути холодная мутная вода хоть особо в ботинки не просачивалась, но от вони временами начинало мутить. Виду особого не подавал: как-никак, мы – спецназ, да и остальные терпели. Так чем я хуже? Да, моложе и столько опыта нет, но умею то же самое, а смелости и стойкости, в сравнении с ними, мне не занимать!

Минут через тридцать услышали впереди взрыв, вскоре повторённый ещё раз. Связались со штабом, там нас успокоили – начали работать артиллеристы, расчищая нам дорогу. Если вспомнить одну из наших задач, звучит немного смешно, но пусть лучше мы боеприпасы сэкономим.

Радовались недолго, так как вскоре вышли на край болота. Это означало, что сюда беспилотник залетать уже не может, а значит и не сможет передавать цели артиллерии. Теперь проблема прикрытия ложилась полностью на нас.

Выбравшись из воды в не менее густой лес, прошли по нему ещё, примерно, километр, пока не вышли к одному из намеченных мест. До этого мы поднимались в достаточно крутой холм и сейчас вышли к его краю.

Сверху нас худо-бедно прикрывали деревья. Временно командир спрятал всех у их подножий, сам выбрался к крайнему и принялся осматриваться, временами прикладываясь глазами к прорезиненным окулярам лазерного дальномера. Мне такого удовольствия не досталось, поэтому рассматривал окружающие красоты своими глазами и, иногда, через прицел АК-12.

Отсюда открывался вид на просторную равнину, упирающуюся в лес километрах в двух от нас. Там же разглядел деревню. Примерно пять домов обдувались ветрами со всех сторон, далее застройка углублялась в лесополосу. Между одноэтажных домиков петляла приличного вида дорога, соединявшаяся с трассой, вытекающей из леса в паре десятков метров левее. Далее трасса пересекала всю равнину и тянулась к нам, скрываясь правее холма.

На дорогах и у домов стояли какие-то конструкции. Мне они напоминали машины, но больно тёмные и какие-то нетипичные... Сами дома тоже странными показались, но значения не придал: расстояние не маленькое, да и я уже глаза о минное поле сломал.

Внезапно голос подал Вовчик. Ему в прицел всё это дело было виднее. Пока рассматривал поле, слышал его удивлённое присвистывание, но внимание не обратил. Сейчас же он натурально проговорили вполголоса:

– Да, хорошо деревне досталось.

– В смысле? – поинтересовался «Дизель».

– Подползи, глянь. – сказал снайпер и кивнул на свою СВ-98 с упёртыми позади толстого корня сошками.

Гранатомётчик осторожно подполз, пристроился за винтовкой и принялся в прицел разглядывать дома. Мне и самому не терпелось, но толпиться в одном месте – самоубийство. Вовку-то ладно, не особо видно, а если нас троих там собрать, то можем повторить судьбу пришельцев, попавших под снаряд часом ранее.

С минуту Дизель водил винтовкой из стороны в сторону, прижавшись глазом к резиновой накладке на прицеле. На протяжении процесса верхняя челюсть чуть наползала на нижнюю, прикусив губу. Значит, увлёкся. Интересное увидел... Внезапно отпускает губу и проговаривает:

– Там движение какое-то... В домах.

Тут же спрашиваю:

– Что видишь?

– В развалинах. Похоже, пришелец...

– Красивый костюмчик, да? – ухмыльнулся краем губ Вова.

– Ага...

– Кстати, что за костюмы?

– Иди, глянь.

– Сидеть на местах! – чуть прикрикнул Мурманский, не отрываясь от бинокля.

От тона голоса меня аж передёрнуло. Пропало всё желание глянуть в оптику, машинально руки подняли ствол и свели целик с мушкой.

Майор ещё немного посмотрел на деревню, повернул голову левее. Внезапно вжал голову в плечи и оттянулся назад, скрывшись за толстым корнем. Меня это слегка спугнуло: что он такого мог увидеть?... Впрочем, узнали быстро – он отполз назад и сообщил:

– Колонна. Лёгкая техника в сопровождении пехоты. Примерно взвод.

– Наводим артиллерию? – поинтересовался корректировщик из ССО.

– Улизнут... Нужно дать повод задержаться.

– Засада? – спросил наш огнемётчик, «Азот».

– Да... Дизель, Эстонец!

Пригнувшись, к нему подошли пулемётчик из ССО и наш Дизель, и улеглись рядом. Командир указал на склон холма слева. В ту сторону возвышенность протягивалась достаточно сильно, в паре десятков метров слева от «лёжки» выступала вперёд. Выступ на правом склоне имел крупную яму, из которой открывался вид на дорогу. Обзор был неплохим: от «пятна» леса у подножия выступа до поворота за склон под нами.

– Заляжете там. Когда колонна будет в поле зрения, пропустите головную до поворота и ударьте в борт. Эстонец прикроет Дизеля, после чего вы валите оттуда.

– Понято. – кивнул пулемётчик.

Оба отползли назад, подальше от склона, и пошли к намеченному месту. Майор чуть проводил их взглядом, затем глянул на посёлок.

– Воля... – позвал офицер снайпера-ССОшника в рацию.

– На связи. – коротко бросил тот.

Голоса поблизости не раздалось, значит тот засел дальше. Или где-то раньше... Чёрт знает, под каким холмиком снайпер углядит подходящую лёжку.

– Посёлок видишь?

– Так точно.

– Видел, что из деревни отправилось?

– Да... На дрон с автопушкой похож.

– Когда колонна пройдёт рощу внизу, бери на сопровождение. Как только зайдёт за склон, снимай и меняй позицию.

– Понял.

Затем Мурманский обернулся в нашу сторону, глянул на Вовку.

– Лик, займи позицию недалеко от Дизеля, только чтобы не выделяться, и смотри, чтобы больше дронов не было.

Вова достаточно быстро исчез где-то сзади, подобно Дизелю с Эстонцем. Остальная группа продолжила лежать за деревьями.

– Остальные – приготовьте гранаты. Как только колонна встанет, выбрасываете на дорогу. Азот, можешь дать по дальней части из «Шмеля». «Глаз», свою работу знаешь. Потом уходим. Переговариваться запрещаю, даже шёпотом.

Группа немного рассредоточилась, чтобы расстояние друг между другом было побольше, и слились с окружением. Если бы нас видели, то не подумали бы, что что метафора... На наших изредка поглядывал, но вместо парней в форме частенько видел торчащие из-за корней стволы с головами или вовсе только кучки листвы, из под которых выглядывала пара глаз.

Минут двадцать лежал и смотрел по сторонам в ожидании пришельцев. Желания переговариваться не было. Поспособствовал не только приказ, но и некоторое опасение... Наверно, правильнее обозначить это «страхом». В конце-концов, воюем мы с тем, кто через космос добирался, а значит технологии у него круче наших. По крайней мере, должны быть...

Тишину слушали недолго: очень скоро стал слышен гул моторов вражеской бронетехники. Неожиданно из рации донёсся голос Дизеля:

– Беспилотник движется к высоте. Направление ваше.

– Встретьте. – прошептал Мурманский.

Он лежал под корнем, к тому же накрылся листвой и ногами вкопался в землю, так что вполне походил на кочку.

– Сделаю. – шепчу я и перехватываюсь.

– Страхую. – поддерживает Токсик чуть позади.

Сквозь усиливающийся рокот двигателей слух выцепляет какой-то инородный звук. Похоже на пропеллер или маленький винт... Судя по всему, дроны у них не такие уж инопланетные. Когда разведчик должен был залетать к нам, примкнул к прицелу и положил палец на спусковой крючок.

Из-за края спуска медленно показался округлый купол. Он прикрывал небольшой винт шириной с тарелку, под которым находилось тело в овальном округлом корпусе. На брюхе успел разглядеть что-то по типу основания небольшого орудия.

Почему «успел разглядеть»? Так задача не изучить, а уничтожить! Зажимаю спуск, сжимаю пальцы на цевье. Короткая очередь поражает винт и аппарат падает с крутого обрыва. С трудом разбираю пронзительный писк, похожий на какое-то животное. С орудием не прогадал: у него на брюхе был пулемёт. Хорошо, что выстрелы из него разведчик дал не по нам, а в небо и уже при падении.

Сильно наш план не накрылся, так как под огонь Дизеля БМП всё-таки попали. После устранения дрона слева тут же открыл огонь пулемёт и «хлопнул» РПГ. Внизу раздался взрыв. В ответ по гранатомёту открыл огонь десант.

– Азот, пошёл! – выкрикнул Мурманский, высунувшись из-за корня с пятернёй на подствольном гранатомёте.

Через секунду на колонну посыпался настоящий свинцовый дождь! Наконец-то я позволил себе зажать спуск и выпустить весь магазин по обилию целей. Пехота оказалась не тупой: достаточно оперативно (насколько позволяет засада) определили наши позиции и укрылись за «бронёй» так, чтобы было сложнее достать из автомата. Техника начала медленно сдавать назад, но второй снаряд, угодивший в борт, вывел из строя замыкающую «броню».

Вставшая по центру машина остановилась достаточно быстро, дабы не передавить своих. Орудие калибром миллиметров с пятьдесят открыло огонь по позиции пулемётчика, но снаряды прошли выше, срезав дерево, за которым спрятался Эстонец. Обладатель пулемёта чуть оттянулся назад, дабы наверняка скрыться. Высунулся с другой стороны дерева, когда орудие на машине повредилось последним снарядом РПГ.

– Я пустой. – сообщил в эфир Дизель и закинул гранатомёт за спину.

– Даю «Шмель»! – выкрикнул уже голосом полноватый мужичок Азот и высунулся с трубой реактивного гранатомёта на плече.

Так как пехота кучковалась преимущественно за техникой, промазать ему было трудно. «Шмель» у него был один, поэтому целился тщательнее, чем обычно. Выстрел! Огненный шар возникает за замыкающей машиной, разбрасывая в стороны горящие тела пришельцев.

– Артиллерия есть! – выкрикнул корректировщик позади.

– Задача есть! Уходим!

Оперативно мы испарились с края холма. Остановились у подножия в лесу, соединились с Эстонцем и Дизелем, продолжили удаляться. Прошло минут десять, когда позади раздался взрыв, через секунд пять – ещё два.

Тогда первым остановился Мурманский. Не тратя время на одышку, упал на колено и проговорил в эфир:

– Воля, что с артиллерией?

– Сбили.

– Не понял.

Тут все удивлённо уставились на офицера. Я тоже не особо понял. Обычно, сбивают самолёты или, в крайнем случае, ракеты. Но как сбить артиллерийский снаряд? Простой осколочно-фугасный снаряд даже без двигателя, за тепло от которого обычно «хватаются» ракеты.

– В прямом. В деревне появилась установка, на зенитку похоже. Посбивала все три снаряда ещё над деревьями с холма. От осколков особых потерь нет.

– С-су-у-у-ука... – ошарашенно протянул Мурманский.

Позади раздались ещё несколько взрывов.

– По холму. – сообщил Воля. – Из деревни ещё два дрона летят. Вроде, такие же.

– Вот бля... Ладно, мы свяжемся со штабом.

Матерился Мурманский нечасто. Ты его видела, сама знаешь – сквернословие ему не свойственно. Сейчас нашего офицера будто подменили. Голос чуть подрагивал вместе с пальцами.

Пока Мурманский через рацию корректировщика разговаривал со штабом, отряд рассредоточился по лесу. С Дизелем и Вовчиком скучковались под одним из деревьев. Особо не переговаривались – эмоций больно много, да и обстановка не располагала. Остальные тоже сидели молча.

Минут через пять майор наконец-то произнёс «Конец связи», отстранился от аппаратуры и вздохнул. В этот раз лицо было спокойное. Беспокойство выдавал только плевок под ноги и чуть более тяжёлое дыхание.

– Что сказали? – поинтересовался корректировщик.

– Операцию свернули. Раз у них есть такие системы, то ракету собьют тем более. Отзывают.

– Сообщил, что по нашу душу дроны вылетели?

– Да. Двигаемся к дороге, там нас подберут. Идём лесом, далеко от дороги не уходим. Указания те же.

Только все стали подниматься, как всех взъерошил резкий, обеспокоенный голос дозорного, – нашего парня с ручным пулемётом. Обернулись в указанную сторону и заметили преследователей, пролетающих между деревьев.

Накатила некоторая растерянность. Такой я до этого уже сбил, но и выигрышное положение было за мной. Сейчас наши автоматы застыли на одном уровне и с одинаковым успехом могли поразить хозяев.

Команду на огонь услышали за секунду до выстрелов дронов. Только сейчас разобрал странный звук выстрелов пулемёта. Он мне ещё на склоне показался странным, но из-за выстрела РПГ, перемешавшегося с треском пулемёта, посчитал за обычный. Сейчас разобрал. Похоже на свист... Будто вылетают не пули от взрыва пороха, а шарики или толстые иглы, выдавленный каким-то газом под давлением.

Первая очередь срезала двоих ССОшников, свалившихся замертво даже без криков. В ответ полетели беспорядочные длинные очереди, среди которых была и моя. Только автомат выплюнул последние патроны из магазины, падаю на землю, закатываюсь за дерево. И очень вовремя! Через секунду над ухом просвистела очередь. Если бы я не решил упасть, снаряды бы угодили примерно в пах...

Когда новый магазин устроился на задуманном месте, очередь из ручника Курда срезала первый дрон. Вид скатывающегося по склону стального «мячика» с орудием обрадовал и прибавил энтузиазма. Тем не менее, точности он не прибавил: летучий чёрт постоянно кружился между деревьев и стрелял на ходу даже круче нас. До того, как взрыв подствольной гранаты сбил дрон с привычной траектории и неслабо ударил о ствол рядом, пара снарядов пробила руку Эстонцу.

Увидев упавший на землю дрон, подрываюсь с места, подбегаю к корпусу. Орудие держалось плохо, раз слетело с крепления от удара о ствол и осталось ещё метрах в трёх выше по склону. Прижимаю тяжёлой подошвой к земле, навожу ствол и зажимаю спусковой крючок. Отдача бьёт по рукам недолго, но этого хватает, чтобы превратить корпус и внутренности в груду металлических деталей и, неожиданно, чего-то склизкого, ярко-оранжевого, со сладковато-кислым запахом... В конце со злостью пинаю кучу вперёд и спускаюсь к остальным.

Мельком заметил появившиеся потери: два бойца лежали под деревом. В то, что они живые, верилось с трудом: одному прилетело в верх груди, чуть ниже шеи, второму разворотило грудь... В бронежилет, точно в бронепластину... Ужас, а не оружие... В прочем, вскоре корректировщик крикнул, что оба не жильцы... Рядом перевязывали ещё одного, которому левую пятерню разворотило.

Не успел опомниться, как слышу окрик Мурманского:

– Ци́слов, Дизель! Двигайте к дороге, там увидите встречающих. Встретите – сообщите.

Карту лучше помнил я, поэтому шёл впереди. Вернее, как шёл... В крови, вместо с адреналином, струилась отвага. Внутренний воин требовал свободы! Сейчас ничего не получилось, так получится потом, в другой операции!... А пока нужно закончить эту.

В конце концов, вышли к старой автотрассе. Обочину и лес по обеим сторонам разделяло метров сорок открытого пространства. Половина – редкий молодняк с высокой сухой травой. Перебегать было опасно, переползти можно, но в такой высокой траве... В общем, решили идти по кромке, чтобы, в случае чего, заскочить в «зелёнку».

Так как канал связи был общий, параллельно слушали переговоры отставших, если такие были. Дважды слышали позади взрывы. На запрос отвечали, что на плечах ещё один раненый. Судя по всему, это была та же артиллерия, что разнесла лежбище на холме. Видимо, если сам патрульный не разобрался, по его координатам (а может и по указанным им перед уничтожением) дорабатывают снаряды. По колонне с повреждённым транспортом сработало бы...

Резко остановились: затормозил Дизель, шагавший впереди. Жестом командует «прислушайся». С автоматом наготове смотрю вперёд, где метрах в ста дорога спускается в овраг, и там по дну. В окружающей тишине шум двух моторов оттуда слышался отчётливо.

– Думаешь, наши? – спрашиваю, а сам всё пытаюсь унять желание поднять автомат.

– Наверно. Но лишним не будет...

С этими словами он снял с плеча старенький советский РПГ-7 и потянулся за последним снарядом. Из сумки за спиной его достать трудновато, поэтому пришлось помочь. Сумка у Дизеля, скажем так, личной доработки: пришил ещё один карман под снаряд. Именно в него он положил боеприпас, всем видом напоминающий кол.

– Осколочный? – вопросительно и непонимающе нахмурился я.

– Хоть что-то. Лишним не будет.

Я лёг на том же месте, Дизель засел в деревьях рядом. Вдвоём мы засады не сделаем и толкового боя не дадим, но какой-никакой отпор будет. На всякий случай решил уточнить:

– Мур, вышли к дороге, слышим технику. От наших.

– Им должны были нашу частоту дать. – ответил майор.

– Так-с, уже хорошо. – вышел на связь незнакомый голос. – Значит вы недалеко.

– Кто говорит? – запросил Мурманский.

– Позывной «Театр», за вами отправили. БМП с десантом и «Тигр».

– Вы сейчас по оврагу едите, так? – запросил я.

– Верно, скоро будем заворачивать.

– Встретите разведку. – проинформировал я. – Два человека, с лесополосы.

Внезапно я понял, что слышу технику ещё и сзади. Пока пытаюсь понять, из леса слышу запоминающийся звучный хлопок гранатомёта. Оборачиваюсь – снаряд летит в появившуюся на дороге машину пришельцев. Насколько это навредило – не увидел, но сопровождающей пехоте оно не помешало. Примерно десять голов разбежались к обочинам и по Дизелю полетели первые очереди.

– Противник на дороге, метров шестьдесят от поворота, есть бронетехника. Приняли бой. – докладываю, поняв, что меня ещё не увидели.

– Прибавил газу. Жди, брат!

Торопливо отползаю в лес, оттуда пытаюсь осыпать пришельцев на обочинах подобием прицельного огня. Дизель под моим прикрытием оперативно удалился глубже в «зелёнку» и принялся помогать оттуда.

– Помог фугас!? – с налётом ехидности кричу Дизелю.

– Ствол повредил! – усмехнулся тот. – Видел, не стреляет!

– Уже что-то!

И тут в наушнике заговорил ещё один голос:

– Расчёт АГС на связи, скорректируйте огонь.

– Шестьдесят или шестьдесят пять метров от поворота. Дайте пристрелочный.

Дальше я не стрелял, а корректировал автоматический гранатомёт. Похоже, он стоял на том самом «Тигре», который должен был нас забрать. Знаю, мог стоять на БМП, но она появилась тут же вместе с отделением мотострелков. Огонь тридцатимиллиметровой автопушки по бронемашине привёл последнюю в полную негодность и начал отталкивать назад оставшихся пехов. Валившиеся с неба снаряды гранатомёта при успешной корректировке способствовали не меньше.

Пока теснили пришельцев, с леса подоспели остатки отряда. Встреча пришла не совсем удачно: завидев силуэты в лесу, Дизель дал очередь по деревьям остатками магазина. Благо, пули прошли над головами. Все попадали на колени, из наушника вырвалось голосом Мурманского:

– Почти вышли, по нам стреляли.

– Бля, бес попутал... – проговорил Дизель, затем продолжил в микрофон. – Я думал, пехи через лес пошли.

– Хреново думаешь. – отозвался Токсик.

– Давайте быстрее, пока подкрепление не выскочило. – прервал командир БМП. – АГС уже не нужен, разворачивайся.

Вскоре из леса появилась наша группа. Под прикрытием мотострелков прибежали к машине, загрузили раненных и тела в открытые кормовые люки, сами побежали к подъезжающему задом «Тигру». Заметил, как БМП-2 отстреливает шашки и через несколько секунд впереди появляется плотная дымовая завеса. В десантное отделение броневика запрыгивали на ходу, тормозили уже внутри от столкновения с напарниками.

– Группа у нас, отправляюсь назад. Преследования нет.

К величайшему сожалению, вернуться без приключений не получилось. Сначала над нами пронеслись два инопланетных штурмовика и пропали в стороне наших. По первым прошедшим минутам подумал, что обойдётся, но надежду тут же снесло вместе с лобовым стеклом нашего транспорта. Взрыв получился неожиданный, поэтому только и успел закрыть лицо и согнуться за водительским креслом, о которое приложился плечом при торможении.

В суматохе разобрал крик Мурманского:

– Вон с машины!

Поочерёдно десант выскочил из легкобронированного внедорожника и разбежался по обочинам. Здесь было подобие кювета, – какое-никакое укрытие, – в который спешила спрятаться часть бойцов. Снаряды сыпались на дорогу, от чего появлялось ещё больше надежды на спасение в крупной траншее.

Я спрыгнул на дорогу одним из последних, а бежал и вовсе последним. Перед кюветом остановился. Кажется, чтобы позвать к себе члена экипажа, выпрыгнувшего из БМП. Только собрался поворачиваться и бежать, как снова увидел взрыв. Снаряд упал аккурат под открытые двери десантного отделения «Тигра», ближе к дальней стороне обочины. Дальше резкая боль на лице и по телу, затем падение в кювет и полнейший туман... Ничего не помню, как бы извилины не напрягал...

Последнее, что удалось вспомнить с того дня, – отправление в госпиталь. Сознание вытягивала из забытья знакомая какофония звуков: рычащие моторы, торопливые шаги, разговоры разных интонаций, нарастающий гул вращающихся лопастей...

Сознание сразу вспомнило про дыхание. С первым глубоким булькающим вдохом лёгкие заполнила осенняя прохлада и знакомый резко-противный запах сгоревшего дизельного топлива. Со временем понял, что нахожусь в лежачем положении, при этом голова повёрнута на бок и щека прижата к холодному металлу. Как я потерял сознание – не понял, поэтому в голове вертелись понятные вопросы... Их прибавило и общее состояние. Хоть лицо обжигал холод, остальное тело грелось, накрытое чем-то очень тёплым... Конечности налились свинцом, что не получалось сказать про правую руку – попросту не чувствовалась.

Наконец открыл глаза. Веки еле распахнулись и сонному, едва живому взгляду предстал знакомый вид на здание вокзала, постоянно прибывающие составы, кучу техники с людьми и посадочную площадку для вертолёта. Я попытался улыбнуться, но дёрнулась только щека, ибо губы не чувствовались.

Чья-то пятерня в перчатке несильно, по-дружески похлопала по щеке, порез на которой слабо обожгло. Повернуться и посмотреть не было сил, но тогда это особо не интересовало. Вместо этого взгляд упал на плечо. С ног до верха груди меня закутали в теплоизолирующее покрывало из медицинского набора. Вот почему так тепло...

– Уже очнулся... – проговорил Мурманский, сидевший у моей головы.

– Да ну! – отозвались в один голос Дизель и «Воля».

На линии глаз возникли два тела. Сначала на колено упал Дизель и тут же присвистнул:

– Нифига ты крокодил!

Я вопросительно приподнял бровь, опустив соседнюю. Почему-то Дизеля это очень смешило... Не удержался и сейчас, растянувшись в улыбке. С коротким смешком он вытянул губы трубочкой и надул пространство за ними.

– Ты примерно так выглядишь. – прокомментировал получившуюся рожицу гранатомётчик.

– Да и хер с ним! – отмахнулся Воля, похлопав меня по плечу. – Жить будешь!

– Куда он денется. – одобрительно хохотнул Мурманский. – Снаряд в семи метрах разорвался, а он лежит, глазами крутит. Если бы не автомат, то шеи бы уже не было, так что благодари...

Больше вопросов не было... Неожиданно веки потяжелели и потянулись вниз, дабы скрыть замёрзшие глаза. Чтобы дальше смотреть на парней, пришлось прилагать видимые усилия.

– Ладно тебе. – сострадательно отмахнулся Дизель. – Ложись, отсыпайся. Вовчика тоже зацепило, так он лежит, отсыпается. И ты силы не трать...

Прежде чем окончательно закрыть глаза, сквозь сильный прищур распознал вертолёт. Многоцелевой Ми-8 в тускло-зелёный краске садился с открытыми боковыми люками. Дальше – опять пустота...

Окончательно в сознание пришёл только в госпитале. Просыпаюсь с теми же тяжёлыми конечностями, но теперь от запаха препарата. По всему телу растекалось тепло. Спину прижимало к мягкой постели, голову подпирала не менее мягкая подушка. Как только открыл глаза, попытался прослезиться и смочить высохшие глаза. Получилось не очень... Чуть помогла медсестра, тут же подбежавшая от окна. Помогла сделать пару глотков, проверила капельницы, – одна из них была с кровью, – и удалилась в коридор.

Собственно, эти три дня я провёл здесь. Естественно, диагностировали контузию. Первое время вообще говорить не мог и слышал будто говорили в соседней комнате, но медицина творит чудеса... Слух восстановился, говорить могу, но язык временами всё равно заплетается. Сломанная рука до сих пор в гипсе, по всему телу появились зашитые раны... Удивляюсь, как я прям так с такой кровопотерей и ранениями не «кончился».

Пока таскали по врачам, такого насмотрелся!... Сравнил бы с мясокомбинатом, но тут всё же лечат. Особенно на перевязке в дрожь бросает, как на некоторых посмотрю... Да что говорить, у меня сосед по палате без ног остался и сейчас со мной на коляске катается, а у парня из соседней плеча правого почти нет, – чтобы руку не ампутировать, готовятся сустав и половину костей на металлические менять. С Вовчиком тоже всё хорошо, ему просто пуля прилетела в перестрелке, на поправку идёт.

Вчера одного подселили. Пилот вертолёта, лет тридцать на вид. Не человек, а мешок с костями, – первое время вообще с койки не вставал, я от «нефиг делать» ему за водой в столовую ходил. Всё поражался, откуда в нём столько желания жить... В прочем, понимаю – работа такая. Подготовленный пилот боевого вертолёта, которому пришёл приказ. Нам всем пришёл. Что за приказ? Да простой – «Отстоять свой дом». Достойно исполнить воинский долг, мужественно защитить свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество... Вон что от скуки вспомнил...

Ладно, ждите через недельку... Отпустят в отпуск, восстановиться, а там... Немного обидно, что сейчас на фронте самый звиздец, а я буду дома. С другой стороны, выжить от взрыва снаряда практически под ногой – тоже достижение... Всем привет.

Целую, Саша!