Оператор

Episode #1. Кукла.

Боковая дверь автофургона, отъехав в сторону, открыла его взору черную непроглядную стену леса с плотным рядом стволов деревьев, которые озарялись вместе с листвой поочередными вспышками красного и синего света.

Глянув на темные силуэты сидящих внутри фургона мужчин в полной амуниции, он взял в руку черный Калашников и, выйдя на улицу, осмотрелся. На обочине стояли два автомобиля полиции и карета скорой помощи, освещающие своими проблесковыми маячками ту самую кромку леса и влажный асфальт шоссе. Свет от мигалок рисовал неторопливыми вспышками безопасный, но пропитанный напряженностью круг с четкой границей, за которой начиналась кромешная тьма. Даже ночное небо плотно затягивали пасмурные тяжелые облака, не давая ни малейшего шанса пробиться сквозь них лунному свету.

Опустив взгляд, он быстро осмотрел себя: запасные черные магазины на груди черного разгрузочного жилета, небольшая аптечка слева, подсумки с необходимыми вещами и гранатами. Дотронулся до пистолета в кобуре на бедре, осветил на секунду ярким лучом себе ноги из подствольного фонарика и включил красную точку в прозрачном квадратике коллиматора. Глянул на часы на запястье: 3:22 утра. Из города, без пробок и выдавливая максимум из микроавтобуса, они домчались сюда всего за два часа.

— Ого, а вот и вы! Быстро работаете, парни! Мы же сообщили только десять минут назад, а вы уже тут. — громко, с легким удивлением в голосе, окликнул его приближающийся быстрым шагом полицейский. — Старший сержант Николаев. — привычный взмах ладони к виску показался немного нервным. — Тут это... какая-то хрень происходит.

Боец молча повернулся к взволнованному старшему сержанту.

— Короче, докладываю. Поисковая группа наткнулась здесь недалеко на жэдэ станции на след пропавшего ребенка. — он показал лист А4 с фотографией девочки лет десяти и большими красными буквами «ПРОПАЛА ДЕВОЧКА». — Ее уже неделю вроде ищут. Пропала где-то в городе. Просто сама ночью ушла из дома. По камерам ее отследили до вокзала. Аж каким-то хреном триста километров доехала одна сюда пару дней назад. Походила че-то по центру туда-сюда, а потом села на междугородний автобус в этом направлении. Но до следующего города не доехала. Сегодня прибыла команда из города. Нашли тот автобус, выяснили, что она вышла где-то в километрах двух до сюда, типа, пописать. Водила ее ждал-ждал, а она просто свалила. Ну он и поехал дальше. График у него ведь. Короче, поисковики пошли лес прочесывать — ей больше некуда от туда идти было. Вот. Ну а мы позже намного подъехали. Сами понимаете, дел много. — сержант взглянул в глаза бойца, виднеющиеся в прорези черной балаклавы, и нахмурился. Втянул носом воздух. Еще раз. И еле заметно сделал полшага назад.

Боец взял лист с ориентировкой и, посмотрев на фотографию девочки, вернул полицейскому.

— Так вот… — немного неуверенно продолжил он, хмурясь и мельком посматривая вокруг себя. — Они пошли прочесывать лес. Их где-то человек тридцать приехало. Опытные, сразу видно. Но через два часа вернулось их двадцать три. Рации пропавших молчали. Отправили тогда мелкую группу по их пути на поиск, четыре человека. Не вернулись через час. Тут, — он показал экран смартфона. — Если по карте посмотреть, то будто бы пропали только те, кто шел в сторону этой заброшенной деревни. Там у озера. В ней давно никто не живет, уже лет десять. Мы хотели поехать проверить туда, но решили наверх доложить и нам вот сказали ждать. Мы перекрыли проезды в сторону леса и деревни. С другой стороны тоже. Но у нас не так много экипажей здесь в области. Так что, вот. А тут и вы уже подлетели. Поисковиков хотите опросить? Они, правда, ничего не видели такого — лес, как лес... Да, блин, чем так воняет то?! — не вытерпев, кашлянул полицейский и, поморщившись, осмотрел землю вокруг себя.

Поднял одну ногу, поглядел в свете фар на подошву.

Боец взял смартфон из руки полицейского и, покрутив карту, увеличил изображение. Сориентировался, где они находятся, посмотрел в черноту леса, которая начиналась сразу же за первыми освещенными проблесковыми маячками стволами у обочины, и вставил телефон обратно в руку сержанта, который уже осматривал у себя второй ботинок. Вынул небольшой планшет из заднего отделения разгрузочного жилета, пальцем в черной перчатке покрутил карту, поставил точку и убрал планшет обратно.

— На выход. — тихо прохрипел он, зажав кнопку на плече черной разгрузки.

Из фургона вышли пятеро мужчин в черной форме, которые отличались друг от друга только ростом и разным цветом небольших квадратов на плечах и на затылке касок.

— Вперед. Дистанция пять метров. Аура, мы вышли к точке.

— Белый, принято. Видим вас всех отлично. — отозвался через секунду женский голос в наушниках. — Пеленг указывает местонахождение подозреваемого по прямой в двух километрах.

— Ок. — Боец придавил пальцем отошедший от липучки уголок белого квадрата на своем правом плече и выдвинулся вслед за уже заходящими в тьму леса солдатами его группы.

Лес озарился зеленым свечением, как только на глаза опустился прибор ночного виденья, когда они вошли в непроглядную темноту. Под ногами нехотя и натужно захрустели в полной тишине опавшие ветки.

Они шли цепочкой на некотором расстоянии друг от друга, пытаясь на сколько хватало дальности ПНВ рассмотреть что-либо, кроме стволов, кустов и листвы деревьев.

«Ш-ш-ш» — зашипело в ушах и женский голос отрапортовал:

— Белый, подлетное время ОКО минута. Залетим вперед на два километра, осмотрим сектор на четыре часа.»

— Принял. — тихо ответил боец.

— Деревня «Утопля» — проявился в наушниках женский голос. — Через километр семьсот четыре метра. Восемь домов. Точка мобильника подозреваемого в центральном доме. Похоже на церковь с колокольней. В деревне есть свет. Видим движение. Снаружи насчитали четырнадцать объектов. Внутри сколько — не известно. Двое похожи на пленных. У дома в центре. Передаю картинку. При возможности подозреваемого взять живым, остальных минус.

— Принял. Остальные тоже куклы? — боец глянул на часы и обнулил километраж.

— Не известно. Действуйте по ситуации.

Через полтора километра боец с белыми квадратами на плечах приказал остановиться. Остальные, присев на одно колено, выжидательно заняли каждый свой сектор для прикрытия.

«Белый» достал планшет и, подняв прибор ночного виденья наверх, посмотрел на тусклый экран. С ракурса беспилотника, кружащего в небе, были видны контуры покосившихся старых избушек. Тепловизор камеры ОКО также показывал молочные фигурки людей между домами и несколько горящих фонарей уличного освещения. У центрального дома, похожего на церквушку, на коленях полулежали две согнутые фигуры, рядом с которыми стояли еще четыре. Пока что не было заметно суеты, а значит они еще не знали, что их вычислили. Но эти спасатели со своей девочкой пришли совсем не вовремя. В любой момент из-за этого люди, за которыми приехала их группа, могли принять решение уходить. И тогда бегать за ними вшестером по лесу и искать будет крайне сложно.

И они, явно, напряглись — по плану в это время большая часть кукол должны были спать под сильными снотворными, а теперь они все на ногах.

«Белый» задумался. В их группе был лишь один снайпер с полноценным глушителем. У остальных банки не сильно убирали звук выстрела, хотя делали его глуше и скрывали пламя. Но в такой тишине они сразу выдадут свое местонахождение.

Вряд ли, они, конечно, все там ходят с оружием при себе. Им надо маскироваться под обычных людей. Вероятно, где-то есть схрон — скорей всего в одном из домов. И не факт, что у них вообще много стволов — быстро их так не раздобудешь. А нашли они эту группу кукол довольно оперативно, за неделю. Поэтому, скорей всего, достаточно оружия они не успели достать и свезти сюда.

И так... Значит, пока добегут до схрона, потолкаются, пока снарядят… «Белый» прикидывал в уме шансы. Шестеро бойцов против минимум четырнадцати. Но скорей всего против плюс-минус двадцати.

Идти тихо не вариант — одно неверное движение и сразу никакой внезапности. Придется перегруппировываться, обходить, заходить… Они успеют в домах занять оборону… Нет. Хрень.

Надо врываться быстро, неожиданно и напролом. Шансы выше.

— Красный, займешь позицию со снайпой на одиннадцать часов, — он поставил точку на планшете. — Там возвышенность небольшая, хороший вроде обзор. Прикроешь нас. Передал точку. Пошел.

Где-то совсем близко еле слышно зашуршала листва, хрустнули сухие ветки под тяжестью и шаги быстро удалились.

— Через полминуты выдвигаемся. Сейчас пешком. За пятьдесят метров до границы с деревней переходим на бег и работаем напролом. Я и Желтый: группа А-один, Зеленый и Синий: А-два. Зачищаем улицы, не даем добежать до домов, там могут быть стволы. Быстро продвигаемся в сторону центрального дома. Черный, идешь за нами, прикрываешь, если зайдут в тыл из домов. Потом зачищаешь дома за нами. — он посмотрел на часы и надвинул на глаза ПНВ. — Вперед.

Он уже бежал, не ощущая, как тонкие ветки хлещут по его лицу в балаклаве. Не чувствуя напряженности мышц, своего дыхания и тяжести амуниции. Взгляд быстро рыскал по ярко-белым и зеленоватым контурам уже виднеющейся за лесом деревни.

Выбежав из скрывающей его листвы, он тут же забросил ПНВ наверх каски, увидев, что тусклый свет нескольких фонарей справляется лучше с видимостью и не слепит его.

Вскинув Калашников в плечо наизготовку, он перепрыгнул одним махом заросший бурьяном низкий покосившийся заборчик и устремился к стоящему в нескольких метрах впереди сараю с распахнутыми воротами. За ним уже должна была быть улочка с проселочной дорогой и домиками по обеим сторонам, которая вела к церквушке в тупике.

Забежав внутрь сарая, они с Желтым, следовавшим за ним в двух метрах позади, пронеслись ко вторым воротам напротив и, выскочив на улицу, практически врезались в двух мужчин, тащивших тяжелую железную бочку, закрепленную цепями на ломе, который лежал у них на плечах. Калашников, звонко щелкнув затвором, приглушенно, будто через плотную подушку, выплюнул два выстрела в удивленное лицо одного из мужчин. В тот же момент позади послышались такие же два звука и «Белый» успел заметить, как у второго мужчины подкосились ноги и он уже падал на спину. Бочка с глухим ударом стукнулась об утоптанную твердую землю.

Перепрыгнув тела, двое бойцов перебежали темную дорогу, перемахнули через еще один низкий заборчик и ринулись вдоль старых покосившихся домиков в центр деревни, стараясь не попадать в свет от фонарей, стоящих вдоль дороги.

Добежав до угла дома, «Белый» остановился, заметив еще двоих мужчин, идущих торопливым шагом в сторону упавшей бочки. Тела убитых не были на свету, но звук бочки и щелчки выстрелов, явно, насторожили. Он вскинул Калашников и за долю секунды поймал в красную точку коллиматора голову того, кто шел позади. Палец надавил на спусковой крючок, как внезапно мужчина схватился за шею, издавая булькающие звуки, и, упав на колени, захрипел.

Судя по тишине выстрела, его снял «Красный» из снайперской винтовки. «Белый» тут же перевел красную точку на голову, оборачивающегося на хрип позади себя, другого мужчины и Калаш снова с глухим щелкающим эхом выпустил из ствола сизый дым. Мужчина дернулся головой в сторону и упал на дорогу.

«Желтый» уже рванул в сторону лежащих тел, чтобы убрать их с тусклого желтого светового круга.

За углом дома послышался шорох и «Белый» устремился на звук. Выглянув за угол, он тут же вскинул автомат и выпустил три пули в сторону убегающего по дорожке черного силуэта. Споткнувшись, будто его сильно толкнули в спину, силуэт полетел вперед и рухнул на вздыбившуюся от времени плитку, как тяжелый плотно набитый мешок.

Оглянувшись, «Белый» отметил, что тел под фонарем уже нет, и быстрым шагом пошел, пригнувшись, вдоль дороги по палисадникам.

Слева впереди послышались четыре глухих щелчка, кто-то еле слышно промычал. Еще щелчок.

До церквушки оставалось два дома и пустырь.

«Белый» подходил к черной избушке, в двух окнах на первом этаже которой горел слабый мерцающий свет, как вдруг входная дверь на крыльце распахнулась. Рефлекторно вскинув автомат, его палец замер на спусковом крючке — красная точка коллиматора смотрела в освещенное светом придорожного фонаря лицо испуганной девочки с поисковой ориентировки. Этой секунды замешательства хватило — девочка резко ушла с линии огня, вскинув руку, из которой вырвались две яркие вспышки с разорвавшими тугую тишину громкими хлопками выстрелов. Веса и сил детского тела не хватило, чтобы удержать пистолет, поэтому пули пролетели мимо, но это было слишком громко — теперь все в деревне знали, что на них напали.

«Белый» выпустил короткую очередь в проем двери и, отойдя за угол, тут же выглянул. Девочки в сенях уже не было. Отстегнув магазин, кинул его в мешок «сброса» и вставил новый. Лязгнула затворная рама. В доме послышался какой-то шорох.

— Желтый триста в ногу. — прозвучал голос в наушниках. — Перетянул, но кровотечение сильное. Работать могу. Минут на десять, кажется, хватит.

— Принял. — «Белый» обернулся, ища глазами напарника, который должен был идти за ним.

«Желтый» уже поднимался на ноги. Похоже, одна из шальных пуль, выпущенных девочкой, все же достигла цели.

— Желтый, пойдешь первым. — прохрипел в микрофон «Белый» и вынул две гранаты.

Выдернув у первой чеку, метко бросил ее в открытый проем двери под углом, чтобы она залетела внутрь дома.

Вырвав кольцо у второй, с силой закинул в окно над собой, разбив ей стекло, на удивление уцелевшее за столько лет забвения дома.

Внутри дома под быстрыми тяжелыми шагами заскрипели половицы — кто-то заметался по комнате и через секунду активные наушники бойца заглушили мощный взрыв, вынесший на улицу через разбитые окна столбы пыли с дымом и белыми порванными шторами.

Впереди послышался автоматный стрекот, в котором можно было различить одиночные пистолетные выстрелы. В ответ прозвучали глухие щелчки Калашей.

— А-два в последнем доме слева, по нам плотный огонь из церкви и дома напротив. Красный, возьми церковь! — послышался в наушниках голос.

«Белый» уже бежал вперед, прижимаясь к темной стене дома. Перебежал к следующей избушке и споткнулся о что-то на земле в траве.

— Тело... мин..ус. Не слуша..ется.. — услышал он слабый голос. Под ногами лежал боец в черной форме с желтым квадратом на плече. — Не.. мгу... двигться. В грудь...

«Белый» быстро достал из его аптечки два шприца и, всадив иглы в бедра бойца, нажал на колпачки подачи лекарства.

— Через минуту тебя поднимет. Хватит еще на минуту-две. Успеешь добежать до церкви, надо убрать дверь! — прохрипел он «Желтому», залез руками тому подмышки и, нащупав под каждой по кольцу на разгрузочном жилете, выдернул оба.

Быстро развернулся и устремился к входной двери в дом. Пробегая под окном, на ходу вырвал чеку из гранаты и забросил ее в окошко. Позади через две секунды прогремел взрыв. «Белый» резко открыл покосившуюся деревянную дверь, не выдергивая кольцо, кинул вторую гранату на пол и вбежал вслед за ней.

Яркий луч подствольного фонаря, пробиваясь через густое облако пыли и дыма, выцепил два валяющихся на полу, развороченных тела с оторванными частями конечностей. Слева скрипнул пол и быстрый перевод луча ослепил лежащую на полу в луже крови женщину, закрывающую руками свою голову. Рядом валялась штурмовая винтовка. Громкий щелчок выстрела из Калаша откинул голову женщины на пол.

— Я ЧерныЙ, дома с тылу зачищены, все оставшиеся у вас. — доложил прикрывающий группу. — Иду к вам.

«Белый» посмотрел в окно в сторону церкви — первый этаж был из кирпича, некогда покрашенный белой краской, а сейчас облупленный и разрисованный в некоторых местах граффити. Теперь же стены еще быстро покрывались маленькими черными неровными точками от пуль. Окна первого этажа озарялись в ответ яркими вспышками обороняющихся. Второй этаж, переходящий в башню с разрушенным куполом, был деревянным, но выглядел довольно крепким.

— Синий двести. У них есть снайпер. — пробурчал в наушниках недовольный голос.

Под окном прошелестела трава, и «Белый» увидел черную тень, которая, пробежав мимо, устремилась к освещенному слабым светом двух фонарных столбов пустырю перед церквушкой.

Черные облака, рассеявшись, позволили пробиться лунному холодному свету, который очертил темную фигуру. Силуэт «Желтого», вскинув в руках автомат и перебирая путающимися ногами, рванул вперед через пустырь, стреляя длинными беспорядочными очередями по центральному зданию.

«Белый» короткими очередями начал простреливать в сторону окон церкви, не давая высунуться противнику. Заметив в лунном свете еле заметное движение на самом верху башни у колокола, он перевел ствол на новую цель, пытаясь подавить ее огнем. Колокол на башне отозвался нестройным переливом попадающего в него свинца.

— Красный, кто-то наверху колокольни. Возможно, снайпер! — прокричал «Белый» в микрофон, присев под окно и сменяя магазин в автомате на последний снаряженный.

Прогремел мощный взрыв, прошедший даже ощутимой вибрацией по земле, и через долю секунды о стены дома затарабанили обломки и поражающие элементы разгрузочного жилета «Желтого».

— Желтый минус. — услышал он женский голос в наушниках. — Снайпер в колокольне минус.

«Белый» выглянул на улицу — пыль, медленно кружась, оседала у входа в церковь, но уже было видно, что крыльцо и тяжелые двери разлетелись кусками по пустырю, а кирпичная кладка входного тамбура разрушена.

Медленно, с скрипучим грохотом обвалилась крыша над крыльцом, подняв еще одно густое облако пыли.

— Я Черный, я в доме с Зеленым. — отрапортовал боец.

— Белый принял. Я зайду внутрь церкви, осмотрю периметр и кто, где. Черный, займи позицию за церковью, чтобы взять уходящих.

— Принял.

— Красный, Зеленый, прикройте меня, выхожу. — услышав приглушенные щелчки, «Белый» тут же выпрыгнул в окно и побежал со всей прыти через пустырь к развороченному входу церквушки.

На бегу, выхватив гранату, вырвал чеку и с размаха кинул вперед. Пролетев по низкой дуге, она упала на пол тамбура и укатилась вперед во внутреннее помещение.

Уже в десяти метрах от входа, «Белый» вдруг ощутил, что его тело получило сильный толчок в плечо, из-за чего его развернуло, и тут же последовал еще один тычок вниз живота под бронежилетом. Запутавшись в ногах, он споткнулся.

Внутри церквушки прогремел глухой взрыв, отозвавшийся гулким эхом в колоколе наверху.

Проехавшись на ладонях по жесткой дороге, «Белый», не теряя инерции, вскочил с четверенек, подхватив болтающийся на ремне автомат и, сделав еще несколько больших шагов, прыгнул, влетев в тамбур. Перекатился в стене и тут же вжался в нее, спрятавшись перед проемом в основное помещение церкви.

— Черный занял позицию за зданием. — прозвучал в наушниках голос.

— Аура, вероятно, объект живым взять не получится. — поделился сомнениями «Белый» в микрофон, перекрикивая автоматные очереди, доносящиеся из зала церкви. Рядом с головой отлетело несколько кусков кирпича от попадания пуль и он резво присел на пол, поджав к себе ближе ноги и стараясь не высовываться в проем.

— Принято. Попробуйте доставить тогда любого другого. — ответил женский голос.

— Угу, конечно… — со злостью прохрипел «Белый», не включая микрофон, и посмотрел на свою черную перчатку, которой потрогал места ударов на теле. Она была пропитана чем-то влажным.

Проведя пальцами по полу, он увидел, как за ними протянулись темно-красные следы.

Он не чувствовал боли, но сейчас уже слышал, что его тело дышит слишком тяжело и с каким-то глухим прерывающимся свистом и хрипом. Опустив взгляд, «Белый» вынул из кармашка разгрузки небольшое зеркальце на телескопической ручке, которая была разломана — карман на груди был пробит и пуля, явно, застряла где-то в бронежилете. Значит, могли быть еще и сломаны ребра.

Он аккуратно выдвинул руку с зеркальцем из-за угла, осматривая помещение.

— Внутри… — он сдержал позыв тела, которое чуть было не зашлось сильным кашлем, и с усилием вдохнул в себя воздух. — Слишком темно, но вижу шесть объектов у окон. Еще три объекта… — он увидел в зеркало яркие вспышки, от стены напротив отлетели куски выщербленного кирпича и рука сильно дернулась от попавшей в предплечье пули. — …в центре зала. Я триста. Пойду на пролом. Ловите, кто останется!

— Если останется. — процедил он тихо сквозь зубы уже сам себе.

Убрав руку с зеркальцем из проема, «Белый» посмотрел в него — в дрожащем изображении на гладкой поверхности маленького прямоугольника на него смотрели усталые, водянистые и немного белесые глаза под кустистыми неряшливыми бровями. Он стянул балаклаву, обнажая лицо — грязное, пропитое морщинистое лицо бомжа или алкаша, с неопрятной спутавшейся бородой, по которой стекала темная кровь в перемешку со слюной. Тело вдруг не выдержало и рефлекторно с силой кашлянуло, выдавливая из своих легких большой сгусток крови, каплями оросив грудь, зеркальце и пол вокруг.

Просунув ладони подмышки, он нащупал два кольца под ними и резко рванул, снимая ограничитель с запала. Теперь бронежилет превратился в мину, если остановится его сердце — взрывчатое вещество под слоем кевлара было готово к детонации.

Расстегнул молнию на аптечке, вынул два шприца, сорвал зубами защиту с коротких игл и воткнул левой рукой один из шприцов себе в ногу через брюки, нажав на колпачок большим пальцем. Пальцы правой руки слушались плохо — похоже, пуля перебила какое-то сухожилие или нерв. Взяв второй шприц левой рукой, он всадил иглу в бедро и выдавил вещество.

Отстегнул Калашников от ремня и, перехватив автомат под левую руку, поднялся по стене на ноги, оперевшись стволом в пол. Из стены напротив со свистом опять вылетели маленькие осколки битого кирпича.

Он с недовольством провел рукой по подсумку с гранатами — тот был пуст. Надо было все же поднять в том доме свою невзорванную гранату. Плевать. Он уже почувствовал, что тело стало более послушным, несмотря на ранения — подействовали тонизирующие вещества.

Выставив ствол автомата за угол, «Белый» выпустил, не глядя, веером весь магазин в помещение церкви. И сразу же, сорвавшись на бег, бросился в центр зала, засовывая ладони под бронежилет и нащупывая там еще два кольца.

Вспышка слева — мощный удар в каску, отчего зрение потеряло на мгновение фокусировку, а в шее что-то сильно хрустнуло, его повело вправо и ему пришлось с усилием заставить себя балансировать, чтобы бежать ровно. Вспышка впереди — тупой удар в бронежилет, вынудивший его замедлить на секунду скорость, и организм неожиданно для самого себя выплюнул изо рта большой сгусток крови на бороду и грудь. Дыхание сбилось, он закашлялся и тело начало захлебываться. Но он продолжал бежать вперед! Оббегая перевернутые столы, строительные леса и какие-то сложенные в кучи белые мешки. Он не сводил взгляда с точки в полу в центре этого зала.

Беги! Беги! Переставляй ноги! Еще! Еще шаг! Давай!

Застрекотал автомат, отзываясь эхом в высоком сводчатом потолке. Несколько сильных, один за другим, ударов в голени. Пули разорвали мышцы и кость, одна нога подогнулась под его весом, подвернулась и он, упав на колени, проехался на них еще метра два и в самом конце успел поднять глаза — над ним нависала, смотря сверху, женщина с окровавленным лицом, держащая двумя руками пистолет, дуло которого было направлено ему в лицо. Она скалилась каким-то мерзким звериным оскалом.

Он улыбнулся сквозь грязную окровавленную бороду и рванул из-под жилета в разные стороны кольца.

…

……

……………

Чернота.

Макс медленно открыл глаза. Но ничего не изменилось. Абсолютная непроглядная чернота.

Он прислушался к себе. Дыхание было ровным, сердце вроде бы спокойно билось в груди, но голову немного будто распирало изнутри. Он глубоко вдохнул и выпустил воздух через нос.

— Я уже здесь. — тихо произнес Максим и услышал шаги рядом.

Приглушенный свет мягко принял его, когда с глаз сняли маску. Он осмотрелся вокруг, пока девушка в белом халате в полутьме отстегивала его запястья от мягких подлокотников кресла. Рядом стояли несколько мониторов, показывающих показатели его тела — сердцебиение, дыхание, давление и многие другие. Практически все были в норме, кроме повышенного показателя пульса.

Как только руки освободились, он сразу же потер ледяные ладони друг об друга и попробовал подавить накатывающую изнутри тяжелую тревожность. Обычное неприятное чувство после пережитой смерти — мозг все ни как не мог за столько времени привыкнуть, что каждый раз умирал не он. Тревога остановилась, будто раздумывая идти ей дальше или нет. Можно было бы принять таблетку, но Макс старался по возможности избегать седативных средств.

Девушка в халате отлепила от его груди и висков датчики, ведущие к аппаратуре, и, взяв железный лоток с наполненными на всякий случай шприцами для срочной реанимации, понесла его в шкаф у стены.

Он опустил голову обратно на подголовник и прикрыл глаза. На него резко навалилась сильная тяжесть и усталость.

— Ты не мог работать более деликатно?! — мужской голос будто начал задавать вопрос еще до того, как дверь в комнату распахнулась.

— А ты не мог послать больше людей? — тихо и спокойно возразил Максим. — Нас было слишком мало. Все пошло не по плану, они не спали. И они все были куклами. А эти волонтеры, которые приехали искать девчонку, всполошили всю ячейку. Мы бы потом запарились их искать и точно бы часть упустили. Хорошо, что еще совпало, что мы уже подъезжали. На пару часов позже и там было бы уже пусто. Кто-нибудь, кстати, успел свалить?

— Нет. — тон подошедшего к креслу мужчины пятидесяти лет в немного мятом черном костюме оставался жестким, но Макс уловил легкое смягчение тональности. — Ты почти всех там уложил в решето. Одного убегающего Черный добил. Девочку только взяли. Но она утверждает, что потеряшка.

Максим поднял голову и открыл глаза.

— Нет, она тоже кукла. Она стреляла в Желтого.

— Она ревет, истерит и просится домой. У нее реальная паника. Слишком натурально. Говорит, что ничего не понимает. — с неким сомнением парировал мужчина.

— Это не так уж сложно устроить. Покажи мне ее.

Мужчина вытащил из кармана смартфон, потыкал в экран пальцем и поднес к лицу Макса.

— Покажите девочку в камеру.

Изображение прыгнуло, показало внутренние, освещенные светом, борта фургона и остановилось на рыдающей девочке, которая сидела на скамейке, покачиваясь от движения едущего автомобиля. В ее глазах, из которых ручьями текли слезы, читался неподдельный ужас.

— Она кукла. — Макс устало глянул на мужчину в костюме. — У нее ладони уже синие от того, что сильно затянули наручники. Мы специально так делаем с командой. Оператор куклы не чувствует боль куклы. Мы вселяемся и управляем только телами, без чувств, без каких-либо сильных ощущений. Ты же знаешь. Если бы это был человек, она бы уже умоляла ослабить браслеты, несмотря на истерику.

— Понятно. — он задумчиво потер подбородок. — Ну тогда отлично. Молодцы! Попробуем поговорить тогда с ней. Везите ее в Центр. — сказал мужчина последнюю фразу в смартфон и, развернувшись, пошел к выходу из комнаты.

— Макс, — он обернулся уже у двери. — Вы действительно молодцы. И делаете большое дело. Если бы не вы, вообще было бы все хреново. И я понимаю, что вас, операторов, и так мало в мире. Не каждому это дано. А сейчас вообще почти все операторы со всех стран брошены против вас. — он увидел, что Макс хотел что-то возразить и тут же поправился. — Не против вас лично, а против нас в целом. Влезть в человека и, управляя им, совершать преступления, террор и уходить безнаказанно — это та еще лютая херня. А при удаче влезть в какого-нибудь важного человека, который еще может на что-то повлиять глобально — это вообще уже совсем пиздец. Я знаю, что вы не можете вселяться в любого, а только, если кукла подходит по синаптическим волнам определенному оператору. И я уважаю, что ты выбираешь тех, чья смерть, скорей всего, не принесет горе близким. Поэтому, спасибо тебе. — мужчина выдавил благодарность со смущением, будто делал это крайне редко.

— Но все же я бы хотел, чтобы о нем тоже осталась небольшая память. — тихо ответил Макс и мужчина, кивнув головой, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Максим, выдохнув, взял со столика рядом с креслом свой смартфон и залез на самый крупный портал пропавших людей.

Пролистав десятки фотографий, начиная с сегодняшнего дня, он наткнулся на ориентировку девочки и сделал скриншот. Пролистав еще, нашел объявление о пропаже женщины, которую застрелил в доме на полу, прочитал описание о ее исчезновении и тоже сделал скрин. Еще неделей ранее попалась фотография женщины в церкви с надписью «ПРОПАЛА МАМА». Скриншот.

Полистав еще несколько десятков страниц, он обновил сайт, попав обратно на последнюю страницу.

С нее на него смотрела фотография морщинистого мужчины с кустистыми бровями и густой неаккуратной бородой. Рядом с фотографией крупными красными буквами были написаны слова: «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК».

Episode #2. Этика.

Она будто внезапно вынырнула из очень глубокого сна без сновидений и с удивлением уставилась в полумраке на незнакомое помещение, в котором сейчас находилась. Она точно помнила, что сидела в кресле в своей небольшой съемной квартирке и записывала мысли в заметки своего смартфона. Она не собиралась сегодня спать и поэтому приготовила вечером полный кофейник с кофе и несколько энергетиков. И точно помнила, что несмотря на то, что в последние дни была полностью измождена морально, спать совершенно не хотела.

Но сейчас она стояла посреди какой-то огромной комнаты, освещенной тусклым красным неоном, исходящим из большой хрустальной люстры в центре потолка.

Как она сюда попала? Что опять произошло с ней?

Она непонимающе огляделась: богатый интерьер, тяжелые плотные гардины, какие-то вычурные вензеля из гипса на потолке, огромный плоский телевизор, большой диван с каким-то черным большим пятном на подушке. Оно почему-то казалось насыщенным в этом сумраке и от того очень свежим. Перед диваном журнальный стеклянный столик с бутылками алкоголя, двумя стаканами и вазой с фруктами. В голове ощущалось легкое опьянение. На краю столика стоял включенный ноутбук.

Что она здесь делает?! Как здесь оказалась?! Где она?

Она опустила голову, осматривая себя, и ужаснулась — на ее теле было лишь черное нижнее белье и какие-то темно-бордовые разводы по животу и ногам. Будто кто-то совсем недавно водил по ней бесцельно и хаотично пальцами, измазанными в краске. Разводы еще только высыхали и она ощущала, как кожа под ними постепенно стягивается.

Присмотревшись к ним внимательнее, она собралась потрогать подтеки и увидела, что в ее правом кулачке зажат нож. Он тоже был в темной густой жидкости, как и ее правая рука. Тугой бинт, которым была перемотана левая кисть, насквозь пропитан темной бурой кровью. Похоже, рана на месте ее мизинца опять сильно кровоточила. Губы задрожали. Она не могла оторвать взгляд от своих трясущихся рук и ножа.

— Нет… Нет! Прошу! Только не это!!! Этого… не может быть! Опять… — зашептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает тугой ком страха, перекрывая возможность дышать. — Пожалуйста! Проснись! Маша, проснись! Прошу!

Ноги внезапно перестали держать вес ее тела и она с глухим ударом рухнула на колени.

— Что… Что… происходит?! — выдавила шепотом она сквозь накатывающий на нее из глубин живота ледяной холод расползающейся паники. Грудь перехватило до боли в ребрах.

Слезы уже застилали глаза крупными каплями, но она все же увидела сквозь них неподвижные босые мужские ступни, торчащие из-за дивана с той стороны, где было темное пятно на подушке. Ослабевшие пальцы разжались, нож упал на дорогой паркет, и ее тело, вдруг потеряв над собой контроль, затряслось в истерике.

Где-то в глубине квартиры раздался мощный хлопок, от которого зазвенели стекла в окнах и посуда на стеклянном столике. Что-то с грохотом упало на пол и до нее донесся мужской грубый крик: «ВСЕМ МОРДОЙ В ПОЛ! РАБОТАЕТ СПЕЦНАЗ!»

Но она уже и так лежала на полу, уткнувшись лицом в темный паркет, и мелко содрогалась от неконтролируемой мышечной дрожи по всему телу. Сердце рвалось из груди и она отчетливо слышала его быстрые глухие удары в висках и ушах.

— Почему?… По… чему я?… Почему? За что?… — беззвучно шептали губы. Она не могла понять. Не верила. Ей все еще казалось, что это просто сон. Страшный сон. Стоит лишь проснуться. И все будет, как прежде. Как две недели назад. Стоит лишь…

Тяжелые многочисленные шаги быстро приближались по паркету коридора, стучали открывающиеся в комнаты двери и разносились короткие крики «Чисто!».

Грудь уже горела от нехватки воздуха и она пыталась впускать его быстрыми маленькими вдохами. По полу все чаще мелькали отблески фонарных лучей из темных недр этой огромной квартиры.

Едва собрав последние силы, она зажмурилась и слезы потекли по щекам крупными ручьями.

— Прошу… Боже… Пожалуйста… Я хочу проснуться... — еле шевеля губами прошептала она, с усилием сглатывая этот мерзкий ком в горле. Но ноющая тупая боль в перебинтованной ладони, отдающая через плечо в мозг, всячески показывала, что все вокруг абсолютно реально.

— Нет… Это… сон… Только сон…

Даже через плотно закрытые веки она увидела быстрые ослепляющие вспышки фонарей, направленных на нее.

— Контакт! Двое! ОТБРОСИЛА НОЖ ОТ СЕБЯ! БЫСТРО! — тяжелые шаги нескольких людей уже протопали рядом с ней, но она даже не шелохнулась. Тело совершенно не слушалось и каждая мышца будто жила своей жизнью, сотрясаясь бесконтрольной мелкой дрожью. Она лишь чувствовала, как ногти ее руки обессилено скребут по лакированному паркету, но даже это движение было неосознанным. Волна паники вырвалась из живота и, быстро раскатываясь по всему телу с каждой секундой, обрушилась на нее всей своей мощью. Ей резко начало не хватать кислорода, вызвав в горле громкий хрип.

— Один без движения! Врача срочно наверх! — прозвучал мужской голос и чьи-то сильные руки повернули ее на живот. В поясницу уперлось что-то жесткое и очень тяжелое, вдавливающее ее в пол. Ее руки грубо заломили за спину и на запястьях сомкнулись холодные браслеты, будто тоже напоминая этим, что все это не сон.

— Имя! — прозвучало откуда-то сверху.

— КАК ТВОЕ ИМЯ? — грозно спросил кто-то прямо в ухо.

Ее тело резко подняли за подмышки вверх и попытались поставить на ноги, но они, не слушаясь, подкашивались, словно не принадлежали ей больше. И только чьи-то руки, продолжая держать ее, не давали осесть обратно на пол.

— Я.. Я не знаю.. — она не открывала глаза, все еще надеясь, что все вокруг не реально и она в любой момент, стоит только продолжать верить, проснется в своей квартире. — Я… — зубы внезапно застучали друг о друга, будто ее выставили на сильный мороз, и наружу пробился громкий всхлип.

— ИМЯ! — повторил голос, от которого почему-то чувствовалась большая опасность.

— М… Маша… — через силу тихо выдавила она и в следующий момент тугой ком все-таки вырвался из груди, резко поднялся к горлу и ее вырвало.

***

День 1.

Ну что ж, вот я и завела дневник в 32 года. Хах. Непривычно и как-то неловко, если честно. Последний раз вела личный дневник, наверное, где-то в классе… втором? Вроде, да, втором. И вот сейчас. Никогда бы не подумала, что опять придется.

И удивительно — ведь никто не прочитает его кроме меня, а все равно очень смущаюсь)) Будто делаю что-то странное и детское.

Но на всякий случай — я не сошла с ума и это не безысходность моего одиночества в последний год. У меня в целом все замечательно — любимая работа и друзья, подруги.

Да и не дневник это вовсе, а скорее журнал наблюдений (хаха, сама себе пишу оправдания что ли?).

Дневник вынужденный. Потому что, рассказать кому-то стремно — подумают еще, что чердачок у меня свистит. Зачем слухи порождать среди знакомых? Но… Короче... Оттягиваю написать причину, будто самой страшно озвучить это вслух. Детсад какой-то, ей богу.

Короче… Просто.. Мне кажется, что происходит что-то странное у меня в квартире. И мне нужен дневник, чтобы фиксировать некоторые моменты и сравнивать, как было до и как стало. И что это действительно случилось, а не я сама себе это напридумывала. Или все-таки напридумывала (что было бы отлично). А то я, если честно, начинаю уже в себе сомневаться.

Я не уверена на все сто, но мне кажется, что дома у меня кто-то бывает и трогает мои вещи. Причем, именно, когда я дома — ночью, когда сплю. Я почти уверена, что в последнюю неделю практически каждое утро что-то дома лежит не совсем так, как я это положила накануне. А бывает, что даже не в том месте. Я не верю в барабашек и уж тем более в призраков и приведений, ахаха. Но, если бы это было один-два раза, то можно было бы свалить на невнимательность и забывчивость.

Но каждое утро в течении недели? Это уже сильно пугает. То обувь как-то сдвинута, то одежда не в том месте. И это точно не арендодатель квартиры — я всегда на ночь запираю дверь на цепочку. И она утром всегда на месте. Это что-то внутри квартиры. И это происходит только по ночам.

Я пыталась вчера не спать и просто лежала в темноте с фонариком и телефоном в руках, чтобы вскочить и снять видео, если будет какой-то шорох. Но, блин, отключилась точно в 0:25. Что странно, очень резко — я помню, как поднесла телефон к глазам, только посмотрела на часы и запомнила время, и вдруг внезапно уже утро. А я точно помню, что совсем не хотела спать (я выпила, наверное, чуть ли не литр кофе вчера перед сном).

И у меня утром почему-то оказался сломанным ноготь на указательном пальце. Может сломала о фонарик или телефон, пока спала? И при этом, я утром проснулась совершенно не выспавшейся. Какой-то усталой и разбитой. Кстати, фонарик с телефоном лежали не на кровати или на мне (я отрубилась с ними в руках), а ровненько на тумбочке рядом. Странно.

Поэтому буду теперь описывать и делать фотографии, чтобы потом сверять.

Возможно, это просто мое воображение или проблема с концентрацией. Типа, осенняя хандра так влияет и бокальчик вина по вечерам :) Ну не шиза же у меня, в конце концов. ахаха. И не лунатизм. Никогда таким не страдала. Но может, на всякий случай поискать контакты хороших психиатров? )) Шучу.

Фотографии комнат и коридора в галерее телефона.

День 2.

Блять, это не смешно!

Кто-то реально был у меня дома сегодня! Пока я спала! Мои кроссовки стоят не так, как на вчерашнем фото! И ключи от дома лежат совсем не так! Это пиздец, как жутко! Блять!!! Не знаю, что делать! Пишу и мурашки бегут по телу от мысли, что пока я спала, кто-то шлялся по квартире!

Но это же невозможно! Я проверяла вчера дверь — она была закрыта и на замок, и на цепочку изнутри! И утром тоже! Не может же такого быть, чтобы кто-то пробрался? Даже чисто теоретически. У меня же, блять, шестой этаж! Я бы проснулась. Это...

Сука, аж колотит! Не понимаю, что делать. Съезжать нахрен? Не понимаю, как такое может быть??? И я ведь не сошла с ума — фотки врать не будут!

Так. Маша, выдыхай… Спокойней. Еле успокоила дрожь в руках. Этому точно должно быть какое-то простое объяснение. Ты же реалистка. Мистика исключена. Этого не существует. Может оставить свет включенным на ночь? Я тогда вряд ли смогу уснуть, посторожу ночь. И это может спугнуть «его».

Стремно, конечно. Уже даже не хочу возвращаться домой с работы. Прям ладони потеют от одной только мысли, что вечером поеду в эту чертову квартиру.

К друзьям может свалить с ночевкой? А что я им скажу? С чего вдруг прошусь переночевать в будний день? Глупость какая-то. Засмеют же, если расскажу про приведений. Хотя, может сказать, что меня залили или, типа, соседи шумят ночью?

Да, блин! Маша! Ты переехала в мегаполис из своего Задрипинска с копейками, выжила, поднялась по карьерной лестнице, снимаешь теперь крутую трешку почти в центре и так просто сбежишь от какого-то барабашки, которого не существует? Этому точно должно быть какое-то логичное объяснение! Однозначно! Приведений не бывает! Точка!

Соберись!

Ладно. …выдохнула.

Сегодня будет еще один эксперимент. И оставлю везде свет включенным. А в спальне — ночник.

И может все-таки я сама это сделала? Может вставала ночью в туалет и не помню? Случайно задела обувь в коридоре, пока проходила мимо?

Вечером перед сном еще раз все отфотографирую.

Я постараюсь не спать сегодня.

Дверь закрыта на замки и цепочку.

День 3.

Все-таки я уснула. Но утром оказалось все в порядке :)

Все стоит на своих местах.

Думаю, может, это мог быть все-таки мой косяк? По другому никак не могу объяснить. Может быть, я тогда все-таки сама сдвинула случайно вещи после фотографирования? Или действительно ходила ночью в туалет. Может все-таки лунатизм? ахахах. Это к какому врачу идти?)) Надо почитать. Сомнолог?

На всякий случай сегодня перед сном опять все сфотографировала и сняла на видео. Просто для своего спокойствия.

Вот блин, разнервничалась, конечно :)) Напридумывала всякой фигни. Спокойной ночи мне.

Ах, да! Дверь проверила: замки закрыты, цепочка тоже. Окна, на всякий случай, тоже закрыла.

Если еще пару дней будет все ок, то перестану писать сюда эту ерунду.

Хотя, должна признаться, мне даже понравилось записывать свои мысли в заметки телефона. Как-то думается лучше в процессе. Будто медитация какая-то. И не забываешь, что вчера надумала.

Никогда не понимала блогеров, но, кажется, есть в этом что-то такое забавное и даже полезное.

Потом, думаю, будет прикольно это перечитать.

Список на завтра: Купить: - каша пшенная без сахара 3шт - гречишный чай - сосиски куриные - гель для стирки (цветной) - таблетки для посудомойки Написать Алексею Михайловичу по правкам дизайна карточек товара Пушнуть Любу по расчету ЗП Посчитать остатки товара на складе Заплатить маркетологу

День 4.

БЛять!!! Блять!!!! Опять!

Я не могу успокоиться! Пальцы трясутьсчя, пиздец! Еле попадаю по буквам! Не миогу остановить эту чертову дрожь и слезы!

И я не смогла зайти в телефон с утра! Он был заблокирован на три часа! Кто-то долго подбирал пароль и ввел слишком много неправильных попыток. А ТЕЛЕФОН ЛЕЖАЛ ПРЯМО СО МНОЙ РЯДОМ НА ТУМБОЧКЕ!!! Значит этот кто-то стоял рядом со мной, пока я спала!!! Я не понимаю, как он пробрался! Черт, как сильно трясутся руки! Мне кажется, меня сейчас вырвет! Блять!

Ладно… Вроде немного отпустило, но до сих пор подташнивает и сильно мутит. Приняла немного успокоительного. Маша, дыши ровно, спокойно. раз два три четыре, раз два три четыре.

Я прошлась еще раз по всем комнатам. Проверила двери, окна — все закрыто. ВСЕ! ЗАКРЫТО! ИЗНУТРИ!

Блять, как вспомню, что оно стояло прямо рядом со мной — внутри опять все холодеет.

Короче: кроссовки опять стоят не так, как было на фото вчером. И испачканы в какой-то земле. А на вечернем фото они чистые!

Я сегодня же куплю камеру и установлю ее! Отпросилась с работы. Не могу ехать на нее в таком состоянии. Трясет. И боюсь не смогу заставить себя вернуться домой, если уеду. А я должна, блять, с этим разобраться!

Заказала только что камеру со срочной доставкой.

Не могу найти себе место. Я вообще не понимаю, как я смогла вчера уснуть при свете. Я вообще не хотела же спать и вдруг — хоп и утро. Пиздец! Может это какая-то болезнь и надо к врачу? Неврологу? Психиатру? Мрт мозга сделать? Сомнолог?

Абсолютно трезвая, после двух кружек кофе и так резко отрубаться — никогда такого не было. Это вообще возможно? Может мне тут пускают какой-то газ в квартиру?

Бабка из квартиры снизу? Давно на меня смотрит странно. Еще с того раза, когда год назад с друзьями до двенадцати ночи тусили и она поднялась на нас наорать. Неужели до сих пор помнит и решила мстить? Или я уже просто паранойю? Паранойю ведь, да? Вряд ли ведь кто-то будет таким заниматься? Газ еще какой-то пускать. Откуда она вообще газ возьмет?! Какие-то дурацкие мысли в голову лезут.

Вечер.

Сегодня успели привезти камеру. Все фотографии в галерее. Дверь закрыта на все замки. Проверила дважды. Цепочка на месте. Окна закрыты. Камера настроена и установлена в гостиной. Снимает гостиную с кухней, коридор от входа и дверь в спальню. Фото ракурса камеры тоже в телефоне.

Боюсь… Постараюсь не спать. Приготовила полный кофейник и энергетики. На всякий случай поставила перцовый баллончик под кровать.

День 5.

Я… Я не понимаю.. Не могу успокоиться. Пересматриваю видео с камеры и плачу. Не могу остановить слезы. Со мной точно что-то не так. Это очень страшно. Я видела на видео себя ночью, но я этого не помню.

Срочно сегодня записалась к психотерапевту. Нашла профессионала через знакомых. Но ближайшая запись только через два дня.

Я.. Я просто ночью ушла из дома. Я этого не помню. Это делала не я. Я не знаю кто… НЕ понимаю, как это происходит и почему. Я просто спокойно вышла из спальни. Оделась. И ушла из дома. Мои глаза были открыты (я отчетливо это увидела на видео). Я все делала спокойно и будто бы совершенно осознанно. Я посмотрела в интернете поведение лунатиков и они ведут себя не так — заторможенно, неуклюже. Сразу понятно, что человек лунатит. Тут же я все делала, как обычный человек. Мне страшно за себя… Где я была? Зачем уходила? Что со мной?

Я вернулась через шесть часов. Разулась, разделась, ПОМЫЛА РУКИ!!! Разве лунатики моют руки??? Мышечная память? Или что это может быть? Зачем? Но это все хуйня, потом что дальше Я ВЫНУЛА ИЗ КАРМАНА ДЖИНС ТЕЛЕФОН И СПРЯТАЛА ЕГО под подушку дивана!!! ТЕЛЕФОН! Зачем лунатику телефон?! Я сейчас смотрю на него. Он лежит рядом со мной. Он настоящий! Дешевый китайский смартфон. Я никогда таким не пользовалась! Откуда я его взяла? Зачем он мне?! Фейсайди отключен. А ни один из паролей, которые могли придти мне на ум, не подошел. Он заблокировался теперь на несколько часов.

Мне страшно… Я боюсь. Может мне привязать себя к кровати?

Зачем я спрятала телефон сама от себя? Кто я? Я схожу с ума?!!! Боже, как страшно. Быстрей бы послезавтра! Психиатр точно поможет.

Вечер.

Не могу все-таки здесь быть. Собрала самый минимум вещей в рюкзак — поеду к Толе. Переночую у него. Сказала, что у соседей сегодня туса, а мне надо выспаться. Он только рад мне будет.

Блять, опять плачу. Очень страшно за себя. Вдруг это не излечимо? Нет! Врач, сказали, хороший (в контактах записан: Валерий Ильич психотерапевт, если вдруг со мной что-то случится и вы найдете этот смартфон). А как они зайдут в заметки на запароленном телефоне?

(Записала его контакт на стикере и вложила в чехол телефона)

Надо теперь больше записывать всего. Боюсь, вдруг это какая-то проблема или болезнь мозга? Вдруг это как-то влияет на память? Ранняя деменция какая-то? Но мне же всего 32!

Но я чувствую себя с каждым днем все более разбитой и усталой. У меня какой-то дикий расфокус внимания. Наверное, из-за этих ночных хождений. Пиздец какой-то. Почему это пришло так резко? Всего полторы недели назад все было отлично! Все было замечательно. Я была Я. А теперь… Я не могу… Мне страшно. Опять плачу. Надо срочно найти еще крутого невролога! И сделать МРТ мозга! Завтра же! Может лечь в какую-то клинику под наблюдение?

Камеру оставляю включенной. Можно будет наблюдать за квартирой со своего телефона.

Не знаю, брать ли этот второй телефон с собой. Он меня очень пугает. Очень сильно. Зачем он мне был нужен? Оставлю здесь.

(Пароль от своего смартфона тоже дописала на стикере, который в чехле — мало ли что со мной случится. Пусть хотя бы вы узнаете, что со мной происходило, если вдруг память отключится. Пожалуйста, если вы меня нашли в беспамятстве, помогите мне! Умоляю! Прошу!)

День 6.

… я. не знаю, что писать. как это описать. меня всю колотит и разрывает изнутри страх. я заперта в своем теле, которое будто уже не мое. Это слишком ужасно. Меня выворачивает изнутри от ужаса. Мысли путаются. НЕ зхнаю, что делать. очень сильно ноет левая рука, но я под успокоительными и обезболом. Успокоительное — единственное, что мне сейчас помогает хоть как-то не сойти с ума прямо в эту секунду. Но я близка к этому.

Я не знаю, как это объяснить себе. И тому врачу (или человеку), который найдет меня и этот телефон и прочитает эту историю в заметках.

Я — это уже не я. Я только я, когда бодровствую днем. А ночью не я. НЕ Я!!!!!!! Сюр какой-то!

Проревелась. Боже, как отдает болью по всей руке. Похоже заморозка и обезбол постепенно отпускают. Эта боль — просто пиздец. Очень больно. Кисть пульсирует и отдает как электричеством в руку до самого мозга.

Я схожу с ума! Завтра уже психотерапевт. Он мне поможет! Он что-нибудь мне выпишет! А послезавтра невролог. Я успею все исправить! Мы вылечим меня! Я пока еще способна осознавать себя, пока не сплю. А значит я все еще контролирую себя! Хотя бы сейчас.

Надо только дотерпеть. Остались всего лишь пол вечера и ночь. Я не буду сегодня спать! Ни в коем случае! Я буду печатать здесь до утра. Это помогает держать себя в фокусе. Мне надо бороться с успокоительными. Мозг не должен засыпать. Со мной блок энергетиков. Похрен на желудок! Надо дожить до психиатра. Он мне поможет. Он должен мне помочь! Или поместит куда-нибудь. Плевать! Я согласна на что угодно. Пусть привяжут к кровати и напичкают таблетками. Похуй! Только помогите!

Я на видео просто пришла сегодня домой в два ночи. Точнее не я — она. Другая я.

Мысли опять путаются и сложно писать — опять слезы на глазах. Трудно вспоминать это видео. Не могу заставить себя его пересмотреть. Я скачала его и вчерашнее на свой телефон — посмотрите, если мой телефон окажется у вас. Прошу. Посмотрите и помогите мне! Если я что-то натворю ночью, то это не я. Я точно больна. Я очень больна. Мне нужна помощь! Пожалуйста. Умоляю, прошу, помогите мне! Я не знаю, кто я.

Меня зовут Маша. А все мои данные и контакты родственников вы уже нашли на стикере под чехлом, если читаете эти заметки. Позвоните маме, прошу. Скажите, что все со мной хорошо. Подготовьте ее, прошу. Она старенькая и может не выдержать. И у папы слабое сердце. Пожалуйста, не пугайте их сразу.

Я… Не я! Нет! она! Она пришла домой в два ночи, включила свет и увидела свой телефон (который я нашла) на диване. Взяла его в руки, РАЗБЛОКИРОВАЛА!!! (Я увидела это в видео, что экран сменился!!!). Что-то начала быстро печатать там. Она переписывалась с кем-то около десяти минут. Лунатики разве такое делают??? Разве они переписываются в телефоне?! Нет! Не может этого быть! У меня какое-то раздвоение личности?! Шизофрения?!

Завтра психиатр скажет. Боже, быстрей бы завтра. Быстрей бы!

Потом она осмотрелась. Прошлась по квартире. Начала заглядывать в углы, на шкафы, за шторы. Что-то искала. И она нашла! Камеру!

Она улыбнулась мне. В камеру, но как-будто прямо мне. Я почувствовала это! Мерзко так оскалилась. Я… Я не умею так улыбаться. Я смотрела на свое лицо на этом видео и оно будто было совершенно не мое. Как маска на чужом человеке. Это выглядело жутко ужасно и страшно. Нереально. руки опят трсутся. выпью успокоитльное.

Опять слезы. Но вроде отпустило. Сильнее стала болеть кисть.

Она улыбнулась, ушла на кухню и вернулась через пару минут.

Повернула камеру на комод.

Меня трясет. Сложно писать все это. Но я должна. Вы должны посмотреть то видео. Посмотрите, когда прочитаете. Это была не я! Клянусь! Это не я! Я не знаю, как это объяснить!

Она посмотрела со своей мерзкой улыбкой в камеру и сказала моим голосом, показав в камеру на свой телефон: «Донт тач зис, битч».

Блять, по-английски! Я никогда не разговаривала по-английски! У меня три было всю школу! Почему вдруг английский???

А в следующий момент

Боже затряслись опять руки, сильно подташнивает. надо справиться с панической атакой

Отлегло. Выпила еще обезбол и успокоилась. Хотя врач в травмпункте сказал, что сегодня лучше больше не принимать, но не могу. Очень сильно болит. Прям стреляет в локоть и плечо. Эта боль — никогда не думала, что бывает такая сильная боль. Я стараюсь не двигать левой рукой, но.. неважно.

Сука, она произнесла эту фразу и в следующее мгновение положила мою ладонь на комод и большим кухонным ножом одним ударом ОТРУБИЛА МИЗИНЕЦ!

СУКА, БЛЯТЬ, Я ОТРУБИЛА СЕБЕ МИЗИНЕЦ!!!

НЕ Я! Она! Другая я! ОНА ОТРУБИЛА МНЕ МИЗИНЕЦ! КРОВЬ ЛИЛАСЬ прям на комод

Меня опять вывернуло, еле успела добежать до туалета. Эти кадры… Я никогда не смогу их забыть. Они стоят перед глазами!

Но Оона.. Она даже не поморщилась. Она взяла мой палец

Голова опять закружилась. Дышать аж трудно

Я тогда упала в обморок. когда смотрела это видео. Не могу перестать это видеть перед глазами. Одним махом. МОЙ МИЗИНЕЦ!!! Блять! Палец. МОЙ ПАЛЕЦ лежит отдельно на комоде, кровь льется, а эта мразь улыбается в камеру! А потом начинает смеяться!

Я не понимаю. Зачем я она это сделала??? Что было тогда в моей бошке? Я совсем съехала с катушек! Мне срочно нужны какие-нибудь сильные лекарства! Что-то, что вернет мне контроль над собой. Пусть даже сильнодействующее, плевать! Пусть! Я боюсь сделать себе еще хуже. Боюсь убить себя. Я не хочу этого!

Она взяла мой палец (МОЙ ПАЛЕЦ!!!), показала в камеру, а потом указала им на свой телефон. Улыбнулась и повторила: «донт тач зис». И ей кто-то позвонил на ее телефон. Она выключила камеру

Комод до сих пор в моей засохшей крови. Она засохла потеками. Я даже не могу смотреть в его сторону. Накинула на него плед. Мне не хватит духу, чтобы стереть с него кровь. Я не хочу здесь больше жить! Надо свалить сразу же после врачей! Или прям завтра после психиатра.

Боже.. Почему это происходит со мной??!

Я проснулась сегодня утром. Нет. Не проснулась. Я скорее очнулась. Потому что, нельзя назвать сном то, что происходит со мной в последнее время. Это не сон. Я просто открываю глаза. Я будто бы не спала. Нет ощущения, что я спала. Нет снов, нет просыпания. Нет ощущения засыпания, как это было раньше. Я просто отключаюсь и потом включаюсь. Это очень странное чувство. Очень страшное.

Я включилась сегодня утром на диване. Открыла глаза и не сразу поняла, почему такая дикая боль в руке. Ладонь была туго перемотана полотенцем. Я не поняла, почему я дома — ведь последнее, что помню, как я лежала у Толика на застеленном диване и смотрела в своем телефоне вид с камеры в своей квартире. Толик, наверное, уже спал у себя в спальне. Не знаю, дверь была закрыта.

И вдруг я открываю глаза у себя дома, на своем диване, сидя!!! С жуткой болью в руке, замотанной полотенцем. Я, ничего не понимая, поднесла руку ближе и только тогда заметила, что полотенце пропитано кровью! Моей кровью! Блять!!!

Меня всю трясло, пока я медленно разворачивала его. Но я не ожидала увидеть, что там... что там нет.. пальца. Пальца, блять!

Он все так же лежал на комоде! Я закричала и, мне кажется, даже отключилась на какое-то время. Я не помню — все было, как в тумане. Помню, как я поднималась с дивана, меня шатало, я не знала, что делать, меня всю колотило

Слишком долго... Меня даже не стали отправлять в кистевую хирургию. В травме врач или хирург (не знаю) сказал, что уже поздно. Мне просто обработали и зашили рану. У меня теперь нет пальца!

Опять льются слезы. Не могу их остановить.

Я не смогла им объяснить, что случилось. Я посмотрела видео уже позже, когда вернулась. Я подумала сначала, что может опять лунатила и навредила себе случайно. Смогла, несмотря на истерику, оперативно вызвать такси и с пальцем в пакете со льдом мы домчались в травмпункт.

Я боюсь. Что еще я могу сделать с собой? Зачем я это делаю???

Я сегодня долго искала в интернете, что может быть со мной, описывала симптомы. Но слишком много вариантов. И на сто процентов ни один не подходит. Это какое-то раздвоение личности, похоже. Тяжелая форма. Но завтра все будет понятно точно.

Как же болит рука, стреляет прям по всему телу.

Я чувствую, как на меня то и дело накатывает страх и панические атаки. Мне сложно дышать. но успокоительные вроде действуют пока что. Через пару часов выпью еще. Сейчас уже 00:25 и я не хочу спать. Но в сон точно не клонит и это хорошо. Я точно дождусь ут...

***

Макс положил смартфон на столик, осмотрелся, дав привыкнуть глазам к сумраку, и перевел взгляд на большое окно, за которым, в комнате с серыми стенами, в ярком свете сидела девушка в нижнем белье. Ее руки были прикованы наручниками к железному столу. Левая кисть была перевязана бинтом с темными бордовыми пятнами, глаза закрыты плотной полоской ткани, а на уши надеты большие наушники. Она испугано вертела головой и иногда что-то говорила, но звукоизоляция комнаты полностью гасила звук.

— Он так и не входил в нее больше? — нарушил тишину Макс.

— Вроде нет. Она все это время дрожит, хотя там тепло. И ни на секунду не прекращала. Значит нет. — ответил лысый мужчина в черном костюме, сидевший в кресле рядом и поглядывающий в мониторы на стене рядом с окном. — Мнемотехники уже в пути.

— Не понимаю… Почему он ее не усыплял, когда она была не нужна. Всего полторы недели, никто и не спохватился бы ее. Можно было бы легко придумать отмазки для друзей и родни, даже не зная русского языка. Это странно. Это риск потерять куклу. Она могла бы, например, обожраться снотворного. Или дойти до психиатрички, где ее бы заперли. Или мы могли бы ее найти быстрее, если бы она в нете начала бы раньше искать инфу о своем состоянии. Да и вообще могла бы что-то с собой сделать в состоянии аффекта. Это неоправданный риск. — Макс старался говорить равнодушно, но проскользнувшее в голосе сожаление выдало его сочувствие.

В свои двадцать два года он был молод и не подготовлен для работы в таком серьезном ведомстве. Его сюда завербовали только благодаря редкой способности управлять телами, используя синаптические слабости мозга. И он старался вести себя соответствующе своему статусу агента и командира отряда — хладнокровно и без эмоций.

— Думаю, ему нравилось это. Что она не понимает, паникует и сходит с ума. Наслаждался ее состоянием. Он, явно, делал это специально. Возможно, очередной псих. Вас, операторов, слишком мало в мире, чтобы набирать только адекватных. — мужчина задумался на минуту. — Да и задание-то он все равно выполнил.

— Кого он убрал?

— Одного очень важного конструктора в ракетной отрасли.

— Не знал, что конструкторы живут в элитных ЖК в таких огромных квартирах. — Макс слегка усмехнулся.

— Зависит от того, какие ракетные комплексы ты конструируешь и на каком уровне. — равнодушно ответил мужчина и посмотрел через стекло на девушку. — Она зацепила его в баре и очень быстро отработала. Пару раз встретились ночью, погуляли. Он говорил жене, что сложности на работе и надо задержаться. Он женат, двое детей. Переспали четыре дня назад. Он думал, что это просто интересная интрижка. Он отправил семью на дачу на эти выходные, хотел хорошо потусить с ней. Она его на это уговорила. Они должны были встретиться завтра, но все же напросилась на сегодня. Видимо, она, — он кивнул на девушку в комнате за стеклом. — Все-таки спугнула оператора и тот решил не рисковать. А мизинец рубанул на всякий случай, чтобы не дергалась сутки. Хотя, я думаю, не сколько для устрашения, а просто ебанутый отморозок. Хотел, чтобы она пострадала побольше, психику ей больше поломать. Тем не менее, цель запытана и убита, а данные с его ноута украдены.

В комнате воцарилась тишина.

Макс смотрел на девушку, которая нервничала все сильнее с каждой минутой и уже пыталась что-то кричать. Она не видела ничего через черную повязку на глазах и ничего не слышала через наушники. И Макс понимал, насколько ей сейчас страшно.

— Кофман слушает. — нарушил паузу мужчина, поднеся телефон к уху. — Да. Принял. Мнемотехи уже поднимаются. — убирая телефон, он поднялся с кресла.

— Он говорил по-английски. — отметил Макс.

— Да. И скорей всего в 00:25 по нашему начинался его рабочий день. Если, конечно, он не любитель работать сверхурочно. — ответил мужчина. — Если нет, то, скорей всего, у него было 9 или 10 утра. Возможно, например, Гаваи, Мехико, Гватемала, или любой город или страна в часовом поясе плюс 9-10 часов от нашего времени. Пытаемся по мимике и интонации куклы найти возможного оператора. Надеемся, в соцсетях или каких-то базах промелькнет почерк его лингвостиля. Работаем над этим.

— И ее не отпустят. — Макс продолжал разглядывать девушку за стеклом. Он был равнодушен к куклам, в которые вселялся сам и которых убивал — его подсознание относилось к этому, как к компьютерной игре. Но видеть бывшую замученную куклу в реальности — Макса изнутри царапало в груди сочувствие к ней и желание помочь этой измученной девушке, которая столько всего натерпелась. И сейчас сидит полуголая с завязанными глазами в полной тишине, не слыша даже своего голоса, и до сих пор ничего не понимает. Ему очень хотелось чем-нибудь ей помочь или хотя бы успокоить — сказать, что все будет хорошо и все закончилось.

Но Максим знал, что это будет ложью.

— Нет, конечно. В нее уже входили, а значит она открыта в любой момент для него. Мнемотехи вытащат все возможное из ее памяти и подсознания, а дальше закроем под наблюдение в камере на некоторое время, как обычно. Потом утилизируем. Ты же знаешь правила.

— Да. Знаю… — Макс постарался внести в голос полное спокойствие. — Родителям ее только сообщите как-то… Помягче.

— Макс, — мужчина устало оперся на спинку кресла и посмотрел на него сверху. Тени при тусклом освещении скрывали глаза Кофмана, образуя черные впадины, но Макс точно знал, что он смотрит прямо ему в глаза. — Ты опять становишься сентиментален. Меня это беспокоит. Мы с тобой работали над этим довольно долго. Это война. Невидимая, но жестокая война. И на войне всегда есть жертвы и сопутствующий ущерб. И есть инструменты. Она — инструмент. Ее мог бы использовать и ты. Но ей не повезло. Это нормально. Твоя психика, как бы ты не чувствовал себя спокойно, все равно каждый раз проживает смерть твоей куклы, как твою собственную. В момент слияния с куклой твой мозг не понимает, что это не твое тело, как бы ты логикой это ему не доказывал. И твоя психика тупо не вывезет рано или поздно, если ты будешь переживать за чужие куклы. Ты проиграешь.

Максим молча продолжал рассматривать девушку, которая надрывно открывала рот в немом крике и резко дергала руки, пытаясь вырвать их из наручников. У нее началась истерика.

— Это не этично. — убрав все эмоции, насколько мог, ответил Макс. — Личность моих кукол не знает, что с ними происходит. Она просто отключается, когда я в ней. А дальше или спит между моими заходами, а потом просыпается и живет дальше. Или умирает куклой, где личность не испытывает боли и страданий. И чужие куклы мы убиваем, когда в них нет личности, а лишь сидит оператор. А это, — он кивнул на девушку, которая, уже вскочив на ноги, продолжала с остервенением пытаться вырвать руки из оков. — Перебор.

— Возможно, он оставил после себя следы. Он действовал неаккуратно. Мы сообщим ее родителям помягче. — закончил диалог Кофман. — И подготовим их к этой новости, как только сможем. Я отправлю к ним психологов.

— Спасибо. — Макс выдавил на лице слабую улыбку в спину уходящему Кофману и, повернувшись к окну, увидел, как в комнату допросов вошли трое мужчин в серых костюмах.

Поднявшись с кресла, Максим тоже последовал на выход из темной комнаты. У него еще было много работы. Но в первую очередь, он не хотел видеть, что мнемотехники будут делать с Машей.

Episode #3. Послание.

Серая плитка пола была так близко к его лицу, что он детально видел всю ее шершавую структуру, на которой едва шевелились от его дыхания песчинки пыли. Помещение было наполнено сдавленным женским плачем, редкими всхлипами и тяжелыми уверенными шагами где-то рядом. За пределами комнаты настойчиво трезвонили чьи-то телефоны, на которые никто не отвечал.

Внезапно, совсем близко раздался глухой удар обо что-то мягкое и последовал мужской стон.

— Заткинс! — прокричал нервный визгливый голос. — Все заткинис бистра! А то убую! Это кто тебе?! Жина? Пристрлю, сука! Последовал еще один удар, что-то твердое отлетело в стену и с грохотом упало на пол.

Песчинки на полу, подгоняемые мощным выдохом, перекатились, преодолевая царапинки на плитке и скрылись под черным грубым ботинком, который опустился прямо перед его лицом. Через секунду ботинок исчез, оставив на серой плитке едва заметный след протектора. Проводив взглядом спину коренастого мужчины в ярко-оранжевой форме коммунальных служб, он увидел в его руке черное полуавтоматическое ружье, опущенное стволом в пол.

Посмотрел на свои руки — запястья крепко стягивали черные пластиковые стяжки, под которыми уже виднелись бурые кровоподтеки.

Мужчина в оранжевой форме, сделав круг по комнате, вышел из поля зрения и помещение вдруг погрузилось в напряженный немой вакуум, который через секунду разорвал истошный женский визг. Последовал звонкий удар пощечины и крик захлебнулся. Послышалось какое-то громкое шуршание.

— Пошла суда! Бистра! — прокричал тот же нервный голос.

Коренастый мужчина вытащил на середину комнаты за волосы заплаканную девушку в синем костюме. Из ее разбитого носа по губам и подбородку текла алая кровь и, капая на рубашку, тут же впитывалась бесформенными кляксами на белоснежную ткань.

— Суда, сказал! — мужчина резко толкнул ее, заставив упасть на четвереньки. Девушка, с трудом устояв на связанных руках, беззвучно зарыдала. На серую плитку начали падать красные капли крови.

Мужчина неспеша, будто наслаждаясь властью, запрокинул за спину свое ружье, обошел девушку вокруг и, совершенно не церемонясь, нанес два удара кулаком по ее спине. Вскрикнув, девушка упала на пол и, подтянув ноги к животу, выставила вверх руки, пытаясь защититься. Но мужчина нанес еще несколько сильных ударов и, выпрямившись, пнул ее с размаху в живот ногой. В полной тишине комнаты прозвучал тихий сдавленный стон.

— Пошла, сказал, бистро! — увидев, что девушка не пошевелилась, он, схватив ее опять за волосы, резко вздернул вверх и потащил за собой в сторону выхода.

Попытавшись встать на ноги, она, лишь процарапав высокими каблуками плитку, не смогла на них опереться и поволочилась по полу, помогая себе связанными руками и жадно глотая ртом воздух. Ее заплаканные глаза беспомощно бегали по лицам испуганных людей в комнате. Сумев все же набрать воздуха в грудь, наружу вырвался крик, полный боли и ужаса.

За стенами комнаты прозвучало громкое эхо выстрела, волной прокатился визг, резко оборвавшийся после крика «Молчат, суки!». Чей-то далекий вопль быстро перерос в рев агонии и безнадежности. Эхо донесло еще один выстрел, дрожью отозвавшийся в стеклах офисных шкафов, вскрик и настала тишина, прерываемая лишь мелодиями мобильных телефонов.

— Прошу, отпустите! Пожалуйста! Умоляю! У меня ничего нет! — захлебываясь плачем, запричитала девушка, но мужчина лишь опять грубо дернул ее за волосы вверх, сумев наконец поставить ее на подкашивающиеся от страха ноги. С неприязнью осмотрел людей в комнате, повернувшись спиной, с силой повел девушку к выходу.

Наблюдая за ними и поняв, что более удобного момента может уже и не быть, «Белый», оттолкнувшись связанными руками от пола, преодолел в три больших шага расстояние до мужчины в оранжевой форме. Подпрыгнув, ударил его коленом в область лопаток, одновременно перекинув руки через его голову. Придав своей массой ускорение и падая верхом на нем на пол, он изо всех сил тянул свои связанные руки на себя, сдавливая ими шею и продолжая упираться коленом в спину боевика. Тело террориста смягчило звук падения об пол. Хрипя, мужчина начал судорожно вырываться, вцепившись в душившие его руки и пытаясь с силой снять их с сжатого горла, но черные пластиковые стяжки на запястьях держали их намертво. Процарапав грязными ногтями предплечья, правой рукой мужчина схватился за ствол ружья в надежде достать его из спины. Его левая рука начала что-то остервенело искать под оранжевой курткой.

Напрягшись всем телом, «Белый», продолжая вдавливать уже оба колена в спину мужчины, начал выпрямляться, запрокидывая голову террориста все выше назад, пока не почувствовал запястьями ощутимый хруст гортани и позвонков. Тело боевика тут же обмякло, испустив последний выдох. Упавшая вместе с ними девушка, уже сидела вжавшись в стену и, закрывая рот руками, не сводила с бездыханного террориста широко раскрытых глаз.

Быстро обыскав мертвое тело, «Белый» нашел армейский нож под его курткой, которым тут же перерезал, врезавшиеся глубоко в кожу, пластиковые стяжки. По рукам медленно потекли тонкие ручейки крови. Из больших карманов формы террориста вытащил несколько полных магазинов, заправленных патронами с крупной картечью, и две полулитровые пластиковые бутылки с мутной жидкостью внутри, пахнущие бензином.

Нож в ножнах вставил себе за пояс. Снял с тела ружье и вдруг уловил, как чей-то женский голос испуганно, но уже долго и настойчиво, повторяет громким шепотом: «Олег! Олег!!!»

Поднял взгляд — у стены, где он лежал несколько минут назад, на него смотрела испуганными глазами миловидная девушка. Увидев, что он обратил на нее внимание, она тихо зашипела:

— Олег!… Ты чего? Тебя.. Тебя же убьют! Вернись!!

В ответ он приложил указательный палец к губам и отрицательно покачал головой. Чуть подтянув затворную раму, убедился, что патрон находится в стволе, и в два шага оказался у выхода из комнаты.

Выглянул в проем — большой опенспейс с ровными рядами офисных кресел и столов с невысокими перегородками. Где-то справа были слышны многочисленные всхлипывания и какая-то непонятная речь.

Он аккуратно приподнялся и насчитал над перегородками в конце огромного помещения три передвигающихся черноволосые головы. Как и мертвый террорист, эти тоже были без масок — значит, или смертники, или у них есть какой-то продуманный план отхода.

Глянул налево — окно во всю стену, за которым виднелось еще одно высотное офисное здание из стекла и город с маленькими, будто игрушечными машинками далеко внизу на дорогах.

Похлопав себя по карманам, нашел смартфон, который мгновенно разблокировался по фейсайди. Набрал по памяти номер и в трубке тут же прозвучал спокойный женский голос:

— Аура на связи.

— Это Белый, я на этаже. Минус один тер короткий девять. Еще три цели в центре здания далеко от окон. Хорошие с ними. Запеленгуй меня. Данные?

— Принято. Красный на этаже выше. Ищет путь вниз. Желтый тишина. Три птички вокруг здания на уровне. У окон объектов нет. Еще четыре птички через две минуты. Спецназ тремя этажами ниже разминирует проходы. Теры на связь не выходят…

А это была плохая новость — скорей всего, они здесь не чтобы требовать, а для какой-то террористической акции. Значит, надо действовать быстро, пока у них идет подготовка.

В динамике телефона опять заговорил женский голос:

— Красный нашел проход вниз на этаж. Если он не заминирован, то через минуту зайдет со стороны пожарной лестницы.

«Белый» прокрутил в голове план этажа — пожарная лестница находилась где-то около лифтов, как раз, где сейчас были заложники с террористами.

— Там теры с хорошими. Пусть ждет, я расчищу. Через десять секунд пусти три птички в окна ближе к лифтам. Я пошел.

Не отключая телефон, «Белый» бросил его в нагрудный карман рубашки и, пригнувшись, чтобы его не было видно за перегородками, выбежал из комнаты в опенспейс.

Семь.

Мягкий ковролин скрывал его шаги, но, оставив позади уже три ряда офисных столов, он на всякий случай побежал более осторожно.

Шесть.

Женские всхлипы уже были все ближе. Громкий мужской голос что-то сказал на незнакомом языке.

Пять.

— А ну сять! — раздался внезапный грубый рык. Завыл испуганный женский голос.

Четыре.

— Скажите, что вы хотите? — мужской баритон с трудом скрывал дрожь в голосе.

«Белый» резко свернул налево и сделал еще один рывок вперед вдоль столов.

Три.

Свернул в проход направо. Он уже был совсем близко — всего через два ряда столов — и, остановившись, присел на колено.

Два.

— Назат!

— Что вы хотите? Деньги? — опять прозвучал баритон. — Они есть.

Один.

— …но не здесь. Хотите мы…

— Убью! — закричал террорист, и в этот же момент этаж содрогнулся от трех взрывов, слившихся в единую какофонию грохота, поглотившего собой волну криков и визга. Зазвенела россыпь осколков тяжелого стекла, завыла сирена пожарной сигнализации и раздался громкий хлопок выстрела.

«Белый», тут же вскочив и вскинув ружье в плечо, бросился вперед, оббегая оставшийся до террористов ряд столов. В мушку над перегородками попала поднимающаяся черноволосая голова с недоумением на лице, под которой виднелась оранжевая форма коммунальных служб, и палец нажал на спусковой крючок. Вспышка, оглушающий выстрел, сизый дым перед глазами и голова резко исчезла с поля зрения. Ствол уже рыскал в поиске следующей цели и, через две секунды, остановившись на спине еще одной грязной оранжевой куртки, с громким хлопком выплюнул густую дымку, толкнув с силой тело мужчины вперед.

Сирена пожарной сигнализации замолкла и спокойный женский голос начал предупреждать об эвакуации из здания. Включился автоматический спринклер пожаротушения, орошая с потолка все вокруг мощным потоком капель.

«Белый» уже выбежал из-за столов на открытое пространство, в котором на полу сидели люди, закрывающие голову руками. В центре холла, оглушенно озираясь по сторонам, стоял мужчина в оранжевом комбинезоне, держа автомат, направленный стволом в сторону заложников. Увидев «Белого», он тут же перевел взгляд на заложников.

Впереди за углом внезапно прозвучал еще один мощный взрыв и мужчина в комбинезоне инстинктивно пригнулся, но не опустил ствол с замерших в оцепенении людей. «Белый» был уже в метрах четырех от него и, поняв, что не успевает довести ствол до груди или головы противника, нажал на спусковой крючок. Автомат выпрыгнул из рук террориста и мужчина с удивлением уставился за культю правой руки, кисть которой разнесло картечью. Он даже не успел закричать от боли — не останавливая бег, «Белый» уже через долю секунды выстрелил ему в грудь, убрав его со своего пути. Пронесся мимо оседающего по стене тела и, завернув за угол, перебежал небольшой холл до противоположной стены. С разбегу врезавшись в нее спиной, он быстро отстегнул почти пустой магазин и, вынув из кармана новый, защелкнул в ружье. Справа от неработающих лифтов медленно оседала пыль от раскуроченной взрывом заминированной двери пожарной лестницы. Кто-то неудачно попробовал в нее зайти. Рядом лежало два тела в оранжевой форме.

— Это не куклы. Трое минус у лифтов. Двое двести у лестницы. Лестница открыта. — вынув телефон, произнес «Белый».

— Принято. Красный минус. Спецназ еще разминирует проход. На подходе вертушка со спецназом, зайдут с крыши. — ответил быстрый, но спокойный женский голос. — Продолжайте зачистку. Желтый на северной стороне офиса твоего этажа, продвигается к тебе. Четыре минус.

«Белый» был без понятия на какой он стороне офисного здания и, поставив смартфон на громкую связь, кинул его обратно в нагрудный карман. Быстро высунулся из-за угла и тут же убрал голову назад, успев отметить полутемный длинный коридор с силуэтом человека, осторожно идущего в его сторону. В ту же секунду прозвучал гулкий выстрел и угол стены, где только что была его голова, с треском разлетелся на осколки бетона и гипсокартона. «Белый» вынул дуло за угол и быстро, не глядя, сделал два выстрела. Тут же выхватил из-за пояса нож в ножнах и, бросив в коридор с криком: «Граната!», выглянул. Как только в мушку направленного ствола попало убегающее тело в оранжевой форме, нажал на спусковой крючок.

Куртка на спине мужчины покрылась рваными дырами, он упал вперед и, застонав, попытался подняться на четвереньки. «Белый» подождал несколько секунд, но в коридор с той стороны больше никто не выходил. Он выстрелил еще раз в спину ползущего от него мужчины и опять прислушался. Позади, откуда он пришел, послышался осторожный приближающийся шепот — освобожденные заложники опасливо шли к лифтовому холлу. Вдруг голоса резко затихли и за спиной раздалось высокое жужжание. «Белый» обернулся — разбрызгивая вокруг себя капли воды, в холл вылетел небольшой квадрокоптер в голубо-сером небесном камуфляже и завис в холле перед коридором, осматриваясь маленьким черным объективом камеры.

— Впереди большой опенспейс. — послышалось в динамике смартфона из кармана. — Осмотрим периметр.

— Принял.

Коптер, резко наклонив нос, тут же устремился вперед в сумрак коридора. «Белый» вышел вслед за ним, держа ружье наготове.

Пробежав по коридору с открытыми кабинетами, которые не было времени тщательно осматривать, он резко затормозил перед выходом в огромное помещение, в которое уже вылетел квадрокоптер.

— Осматриваюсь. — прозвучал женский голос из динамика телефона. — Чисто.

«Белый» выглянул из-за угла и осмотрелся. Такие же ровные ряды столов с креслами, огромные окна во всю стену и полная тишина. В этой части офиса система пожаротушения не сработала. Коптер медленно продвигался вперед над столами почти под потолком. Опенспейс, действительно, был пуст, но по нескольким валяющимся на полу креслам было понятно, что покидали помещение в спешке. В оперативных данных говорилось, что на этаже заблокировано более трехсот заложников. Человек десять было в комнате, где «Белый» проснулся. Около пятидесяти в большом опенспейсе за спиной. И где-то еще потерялось более двухсот сорока. Вероятно, людей согнали куда-то в более удобное для контроля такой толпы помещение. Или для массового убийства.

«Белый» начал осторожно выходить из-за угла. Тишину разразил внезапный залп нескольких выстрелов, мелькнула яркая вспышка, за которой прозвучал мощный взрыв заряда квадрокоптера. С потолка полетели куски коробов вентиляции, пластик световых плафонов и «Белый» ввалился обратно за угол в коридор, упав на спину.

Раздался громкий писк пожарной сигнализации и вода с шипением вырвалась под высоким давлением из потолочных спринтеров.

— Два тера. Еще шесть птичек будет через три минуты. — безразлично отрапортовал женский голос из телефона.

— Как раз успеем поговорить, Макс. — раздался мужской голос позади и «Белый», запрокинув голову назад, дернулся вскинуть ружье, но тут же остановился. В его голову уже был направлен ствол пистолета. За углом быстро приближались бегущие по мокрому ковролину тяжелые шаги.

В следующую секунду до него дошел смысл конца фразы и он, оторопев, открыл рот.

— Теперь точно понятно, что ты Макс. — за дулом пистолета самодовольно улыбался невзрачный мужчина в сером, быстро покрывающимся черными точками капель, деловом костюме.

Максим молчал, не понимая, как ему поступить — он не успеет среагировать, а значит его куклу убьют и «Желтый» останется один. Спецназ еще не добрался до этажа. Это повысит террористам вероятность осуществить свой план.

Из-за угла выбежали двое боевиков в мокрой ярко-оранжевой форме и направили стволы ружей на Макса.

— Отставить! — тихо, но строго приказал мужчина в костюме.

Два быстрых один за другим выстрела заставили Макса моргнуть. Прозвучал еще один более громкий залп ружья. Сверху на Макса посыпались куски гипсокартона и, открыв глаза, он увидел, как оба террориста, держась за грудь, с перекошенными от боли лицами уже оседали на пол. Макс глянул на мужчину в костюме — черный кружок дула уже был направлен в голову Максима.

— У меня для тебя послание. — голос не выражал никаких эмоций.

— В смысле?! От кого? — все еще пытаясь оценить свои шансы дать отпор, с удивлением спросил Макс.

— От меня. Ведь это все я сделал, чтобы пообщаться с тобой. Тебе это льстит? — в его интонациях не слышалось иронии.

— В смысле?! — лишь смог повторить Макс.

— По другому мы бы не встретились.

— Ты взял в заложники столько людей лишь для этого?! — Максим понимал, что задает какие-то глупые вопросы, но растерянность от ситуации полностью поглотила его.

— Это не важно. Они всего лишь куклы, ты же знаешь.

— Это люди, дебил! — злость все-таки вырвалась вперед на долю секунды.

Где-то вдалеке на этаже прозвучала серия выстрелов, но мужчина в костюме даже не шелохнулся.

— Сути это не меняет. Ты тоже скоро поймешь это, Макс.

Эхо донесло еще два гулких хлопка уже ближе, но мужчина продолжил:

— Ты играешь не за ту сторону, Макс.

— Судя по русскому языку, это ты не на той стороне.

— Наивный ответ. — он лишь усмехнулся. — Я не на другой стороне, Макс. Я на нашей стороне. На стороне таких, как мы. Как я и ты. Как Желтый, Красный и остальные твои ребята. — его улыбка выглядела дружелюбной, но глаза оставались холодными. — В тебе большой потенциал и за тобой идут люди. Ты, кстати, знаешь хоть кого-то из своих?

Максим промолчал — он никогда не видел никого из своей команды. Они не были знакомы в реальности. Это было важным требованием безопасности. Операторов в мире слишком мало и их скрывают от любых контактов даже внутри организации. К каждому оператору имел доступ лишь крайне ограниченный круг лиц.

— Я так и думал, что нет. Но они при этом тебе все равно доверяют. Я это знаю. Ты умеешь располагать к себе. Это полезное качество, Макс. Особенно в нашем с тобой деле. И ты заслуживаешь большего, чем сидеть в клетк…

— Таро! — послышался женский крик за спиной мужчины.

— Ска! — даже не дослушав слово до конца, уже выкрикнул Макс пароль-ответ, уводя голову в сторону от направленного в него дула пистолета и вскидывая ружье.

Прозвучало три подряд громких выстрела и мужчина сделал большой шаг вперед, будто его сильно толкнули в спину. Рука с пистолетом медленно опустилась. Макс держал его равнодушное лицо на мушке.

Глубоко вдохнув носом, он открыл рот, из которого тут же потекла бордовая струйка крови:

— Заслуживаешь больше, чем сидеть… в клетке, как дрессированный зверек. Подумай об этом. Мы можем… — мужчина внезапно кашлянул, выплюнув на грудь темный сгусток крови. Чуть поморщился, как от незначительного неудобства, и захрипел. — …можем править миром. Сделать его лучше. Они… используют тебя. Всех вас. Но пришло время забрать… Ты… Кх-х-х… — он с усилием сглотнул что-то перекрывшее его дыхание и поморщился, будто от досады. — Я… ещ найду тебя, Макс. Мы… догворим…

Он рухнул на спину и изо рта послышалось невнятное бульканье, которое через секунду затихло.

— Кукла? — по коридору с автоматом в руках осторожно подходила полная женщина с короткой стрижкой и в коричневом свободном платье.

Макс, уже вскочив на ноги, кивнул. Подобрал с пола пистолет, быстро обыскал пустые карманы серого костюма, и, перешагнув трупы в оранжевой форме, вышел в опенспейс.

Пройдя половину помещения, они заглянули еще в один коридор, уходивший направо. В ярком свете ламп на полу лежали несколько мертвых тел сотрудников офиса.

— Ты дальше вперед, я направо. — приказал Макс и быстрым шагом, пригнувшись, пошел по коридору.

Приближаясь к выходу, он начал все отчетливее слышать тихие всхлипы. Раскатистый выстрел прозвучал где-то совсем недалеко, прокатившись эхом по помещению впереди.

— Слышу хороших и выстрелы. По моему пеленгу. — прошептал Макс, недоставая из кармана телефон.

Перед выходом в еще один огромный опенспейс с рядами столов, закинул ружье за спину и вынул из-за пояса пистолет. Быстро выглянув из-за угла, врезался лбом в подбородок высокого мужчины в оранжевом комбинезоне, который собирался уже завернуть в коридор. Ствол его автомата резко рванул вверх, но пистолет Максима уже выпустил две пули. Удивленное лицо террориста сменилось на недоумение и тут же скорчилось от боли. Автомат выпал из рук, которыми он схватился за грудь, пытаясь закрыть ладонями дырки от пуль.

Пригнувшись, Макс тут же прыгнул через проход за ряд столов.

— Кто там! А? — раздался гнусавый крик. — Э! Че такое?!

Топот человека быстро приближался и Макс, резко выпав в проход, тут же поймал в мушку пистолета подбегающего к нему мужчину в форме коммунальных служб. Прозвучало еще два хлопка и мужчина, споткнувшись, упал на бок, прокатившись кубарем. Вскочив, Макс подбежал к уже лежащему телу первого террориста и, схватив его автомат, тут же спрятался обратно за столы. Тишину прервал хриплый стон боли, перерастающий в крик.

Выглянув из-за стола Макс выстрелил еще два раза в сторону мужчины и крик оборвался.

— Двое минус. — тихо сказал он в сторону своего нагрудного кармана.

— Спецназ вошел на этаж. — прозвучал женский голос из динамика телефона. Максим, положив оружие и запасные магазины на пол, отполз на четвереньках подальше и лег на живот. Закинул руки за голову, сцепив пальцы в замок, закрыл глаза.

Он услышал через несколько рядов столов от него крадущиеся шаги. Они были осторожны — а значит, это были не бойцы спецназа. Но задача Максима уже была выполнена.

Эхо коридоров донесло из глубин офиса автоматную очередь, хлопок ружья, короткий взрыв, похожий на светошумовую гранату, и автомат опять застрекотал. Помощь была уже близко.

Макс сосредоточился на себе, выкидывая все посторонние мысли из головы. Несколько раз глубоко вздохнув, успокоил свое дыхание и обратил внимание на все свое тело — почувствовал, как мокрая одежда соприкасается с кожей. Ощутил пол под собой и как он давит на лоб, грудь, живот и ноги. Как прохладный кондиционированный воздух проходит через одежду и проникает все глубже, пробираясь внутрь тела. И как женский голос все так же монотонно продолжает повторять одинаковые фразы путей эвакуации из офиса.

Погрузившись в сознание полностью от кончика макушки до стоп, он начал ментально вытягивать себя из него, отключая по очереди каждое свое чувство. Будто снимал частями эту чужую кожу, оставляя все ощущения на ней для истинного владельца, который придет после.

Он уже не чувствовал, как пол давит на это тело. Будто кожа потеряла чувствительность и уже не соприкасалось с холодной мокрой одеждой. Он перестал ощущать эти руки на затылке. А через секунду постепенно растаяло пробирающее его всего несколько секунд назад чувство холода. Последним начал растворяться повторяющийся о выходе из здания женский голос сигнализации из динамиков, будто он проваливался все глубже и глубже сквозь толщу плотной ваты. Но он успел все же услышать очень далекий и еле слышный грозный мужской крик: «Не вставать! Спецна…», глухой далекий выстрел и… в тот же момент все пропало.

Он провалился в обволакивающую темноту и легкость. Абсолютная чернота вокруг. И приятная невесомость, в которой каждый раз так хотелось остаться навсегда. И которая также сильно пугала его тем, что когда-нибудь, он действительно может застрять здесь навечно.

Он любил этот момент и одновременно его боялся. Безмятежность и спокойствие. Грань между телами. Зыбкое ощущение вечности и умиротворения. Сон наяву, в котором полностью осознаешь себя, но и одновременно не существуешь.

Пять.

Он начал, как обычно, обратный отсчет, чтобы не рассеяться в пыль в этом месте. Чтобы иметь какой-то контроль времени и этой невидимой реальности.

Четыре.

Его сознание продолжало плыть в черной невесомости и все проблемы были так далеко отсюда. Их просто не существовало. Будто, он уже умер, но знал, как вернуться обратно, если захочет.

Три.

Его ничего здесь никогда не тревожило. Спокойствие. Тишина.

Два.

Но… не в этот раз. Он вдруг почувствовал что-то практически неуловимое. Что-то чуждое и крошечное пыталось вклиниться в его привычное состояние этого черного безмятежного мира.

Один.

Он попытался понять, что это такое и почему оно здесь появилось. Вокруг, будто, ничего не поменялось — та же невесомость, легкость, чернота и тишина. Но…

Один.

…что-то было не так. Будто рядом ощущалось чье-то чужое присутствие. Чей-то безмолвный взгляд из темноты, которого, возможно, и нет. Но вызывающий липкое тревожное чувство, которое начинает медленно захватывать изнутри.

Один.

Он не мог расслабиться. И понял, что сбился со счета.

Собравшись с силами, он постарался успокоиться и начал блокировать все мысли в голове, которые продолжали настойчиво пробиваться через созданный им пузырь.

Ноль…

Макс снова и снова прокручивал в голове разговор с неизвестным мужчиной в сером костюме, пока медсестра в белом халате отлепляла от его тела датчики, снимающие жизненные показатели. Она приветливо улыбнулась ему, но Максим не обратил на нее внимание, смотря куда-то сквозь.

Что незнакомец имел в виду, говоря, что пришло их время?

Пальцы вмиг похолодели и тревога опять начала расползаться в груди вязкой жижей. Один из мониторов показал резкое повышение пульса и девушка взглянула на Максима. Но он сорвал оставшийся датчик с груди и протянул ей.

— Все ок. — пробурчал он.

Макс прекрасно понимал смысл того, что хотел донести незнакомец, но не хотел признаваться себе в очевидном — это было слишком… Он не смог подобрать сразу правильное определение. Это было слишком… Пугающе.

И пугающе в той ситуации было абсолютно все.

В дверь постучали.

— Да. — негромко крикнул Максим и в сумрак комнаты ворвался яркий свет из коридора, который тут же заслонил широкоплечий силуэт.

Через секунду дверь закрылась, погрузив помещение в привычный полумрак, разбавляемый лишь экранами нескольких мониторов и приглушенным неоном под потолком.

— Хорошо сработали, молодцы. — в жестком голосе мужчины слышались нотки одобрения.

— Могли бы и лучше, если бы проникли раньше. Но ты ведь не за этим пришел? — устало ответил Макс.

— Да. Не за этим. — мужчина подошел ближе, расстегнул пуговицу своего черного пиджака и медленно сел в кресло напротив.

Девушка, взглянув на Максима, опять ему улыбнулась. В этот раз он заметил ее улыбку, отметив симпатичное лицо Лены. На миг ему показалось, что в ней что-то поменялось. Подвела глаза? Более яркая помада? Он тут же отмахнулся от лишних мыслей — сейчас это было все совершенно неважным. Медсестра, отведя взгляд, подняла со столика поднос со шприцами, в которых были средства для быстрой реанимации, отнесла их в шкафчик и молча вышла из комнаты.

Макс выжидательно молчал, не нарушая паузу, и ему показалось, что Кофман будто бы собирается с мыслями.

— Мы, конечно, все слышали. — наконец заговорил мужчина. — Но ты не заметил что-нибудь странное в поведении этого оператора или его куклы?

Максим усмехнулся:

— Помимо того, что он знал меня по имени?

Кофман молчал. Макс впервые видел этого человека в состоянии, похожем на расстерянность.

— Да, помимо этого.

— Могу точно сказать, что он не собирался меня убивать. Или нас. У него были возможности, но он опустил ствол.

— Понятно. Показывает дружелюбие. Да и какой смысл вас мочить? Ведь он получил нужный ему результат. Хотя там точно были заготовки под теракт — заминировано все было знатно. И думаю, если бы сейчас не донес бы послание, то теракт бы произошел, чтобы в следующий раз мы точно пришли на аналогичный. Интересный способ связи, конечно… — задумчиво сказал Кофман. — Он явно очень собой доволен. Как он тебе?

— Не в восторге. И мне не нравится ни один из возможных вариантов.

Макс заметил, как внимательно Кофман смотрит ему в глаза.

— Какие варианты имеешь в виду?

— Он слишком много про нас знает. И это странно. Даже я не знаю имен своих людей. И это норма, это наша безопасность. А он не только в курсе, как меня зовут. Я уверен, что у него был выбор из нас всех. Он просто назвал меня первым и угадал, потому что я охренел и он это увидел. Но он еще точно знал, кто я и что делаю. И мне показалось, что он знает даже больше этого, но решил все сразу не выкладывать, чтобы не пугать меня. — Макс замолчал на секунду. — Хотя, если честно, он и этим меня уже напряг основательно.

Кофман продолжал молча сидеть.

— Я не думаю, что он из нашей команды — продолжил Макс, заметив, что куратор дает ему продолжить свои размышления. — Мы друг друга не знаем. И вас и нас всех проверили досконально и пасут круглосуточно. Операторы же все живут на базах, а не только я. Так ведь?

Мужчина кивнул.

— Ну вот. А вы — кураторы, тренеры, врачи… Даже, если уезжаете домой, то уверен, что все равно всегда под наблюдением. Думаю, и в туалетах дома у вас камеры стоят. — он выдавил из себя улыбку, но лицо Кофмана осталось непроницаемым.

— Но… Возможно, крыса где-то на более высоком уровне? Там, где в курсе про нас всех. Есть же такие?

Мужчина в кресле продолжал хранить молчание и Макса начало это напрягать. Пальцы Кофмана задумчиво постучали по подлокотнику.

— Такие есть. — нехотя тихо произнес он. — Но в этом нет смысла. Зачем им кого-то из вас вербовать… Если они и так руководят этой организацией.

— Я не знаю ваших игр там наверху. Может какие-то интриги, политика, дележка. Без понятия. Я здесь, на первой линии, если можно так сказать. Поэтому просто предполагаю, что у вас там могут быть какие-то мутки.

Он заметил, как в полутьме глаза Кофмана чуть прищурились.

— Ну, не у вас, ок. А у тех, кто там наверху. Было бы неплохо узнать подробнее, возможно ли такое. Кажется, это важно для нас всех. Пока мы все друг другу доверяем — это нас мотивирует быть одной командой, сплочает. Но стоит лишь вбить в доверие клин и все пойдет по…

— Я с этим согласен, Макс. — в словах послышалась легкая досада. — И я уже работаю над этим.

Максим удовлетворенно кивнул.

— И есть третий вариант. Самый хреновый. Этот чел, как он и говорил, работает сам по себе и бесконтролен. А значит, творит, что хочет. И это наихудший вариант, который… Честно говоря, меня сильно пугает.

В комнате опять повисла пауза. В этот раз по подлокотнику кресла задумчиво постучали пальцы Макса.

— Да, это самый хреновый вариант… — из тени прозвучал голос Кофмана. — Конечно, все высшие чины защищены от вмешательства в их мозг операторов и к тому же находятся на нашем постоянном контроле. Любые странности мы заметим. Но… — он сделал паузу. — …сколько все равно открывается возможностей. Он может действовать в неочевидных местах, на которые не хватает ресурсов для контроля. И главная сложность, что нам точно не ясна его мотивация. А это осложняет просчет его интересов и его дальнейших действий. Партизанская война одиночки… Это пиздец проблема.

Кофман замолчал и, взяв со столика стакан воды, сделал большой глоток.

— Мы усилим твою охрану и объекта. — подытоживая произнес он.

— Куда ж еще? — Макс не смог удержать улыбку. — У нас тут и так закрытый бункер. Я в нем уже два с половиной года живу безвылазно.

— Наверх тоже пока не стоит подниматься.

Максим удрученно потер лоб. Он не часто выходил на свежий воздух, но в последнее время стены этих комнат и коридоров стали давить на него сильнее. Да, здесь было вполне просторно и стильно. Столовая, спортзал, зоны отдыха, залы для тренировок и многое другое, чему бы позавидовал даже самый навороченный офис ИТ-компании. Здесь, действительно, можно было жить, не выходя годами на поверхность. Но в последний месяц психика будто стала явственнее ощущать искусственность всего этого вокруг. Будто, здесь не было реальности. Будто он все еще оставался в чужом теле, которое не передает настоящих чувств и эмоций. Синтетическая поддельная оболочка.

И каждый подъем на воздух теперь давал новые ощущения, которые успокаивали часто просыпающуюся в последнее время тревожность. Несмотря на высоченный десятиметровый забор и небольшой пятачок леса внутри периметра, ему все равно удавалось проникнуться атмосферой мира. Что он не один в этих замкнутых стенах и это всего лишь работа. Это осознание живого вокруг — птицы, звуки, ветер — успокаивало. Все то, что родилось, а не было сделано руками. Все то, что не ценишь в обычной жизни. Но тоскуешь, когда теряешь к этому доступ.

— Надолго? — он постарался, чтобы его голос оставался безразличным.

— Я скажу позже, когда сам узнаю. — Кофман, выдохнув, встал с кресла и застегнул пуговицу пиджака. — На сегодня все, можешь отдыхать. У нас еще очень много дел впереди. Похоже, все только начинается.

Макс лишь кивнул в ответ, провожая взглядом выходящий из комнаты широкоплечий силуэт.

Как только дверь закрылась, опять погрузив помещение в полумрак, Максим взял пульт со столика и нажал кнопку включения телевизора. Выбрал крупный новостной интернет-канал и кликнул на пульт:

«…это новый герой, который противостоял целому отряду террористов! Простому юристу вместе с главным бухгалтером удалось отбить целое здание от группы боевиков, взявших в заложники триста восемнадцать сотрудников и целый этаж офиса крупной аудиторской компании! До приезда спецназа они смогли освободить половину этажа и этим сохранили жизнь десяткам, сотням заложникам. Мне только что сообщили, что редакция канала уже получила из наших источников видео с камер наблюдения офиса и мы в ближайшие минуты покажем вам эксклюзив, как это происходило! Ни в коем случае не переключайте!» — дергающаяся камера, приблизив фокус, показала понурого молодого мужчину в темных брюках и светлой рубашке с окровавленными манжетами, которого подводил к карете скорой помощи человек в черной форме спецназа.

«Олег! Олег! Как вы себя чувствуете?» — закричал журналист через оцепление, но мужчина лишь успел поднять испуганные, ничего не понимающие глаза на камеру, как его тут же подтолкнул в плечо сотрудник в черной форме спецназа и они зашли внутрь белого фургона с красными полосами на бортах. Дверь за ними сразу же захлопнулась, синими вспышками заискрилась мигалка на крыше и карета скорой помощи с пробуксовкой тронулась с места.

Камера сменила ракурс на миловидное лицо репортерши:

«Мы знаем на данный момент, к сожалению, о более, чем двадцати убитых заложниках и более тридцати пяти раненных. Все пострадавшие уже доставлены в ближайшие больницы. С ними работают врачи. На месте теракта еще работают оперативные службы и взрывотехники. Напомню, что час назад была полностью уничтожена группа из шестнадцати террористов, которые, переодевшись в форму коммунальной службы, беспрепятственно прошли и заминировали офисное здание. А так же захватили триста восемнадцать заложников аудиторской компании на сорок третьем этаже башни…» — Макс выключил звук и, откинувшись на спинку кресла, взял смартфон.

«Надо изъять видео у сми. Подставим кукол и их окружение.» — быстро напечатал он сообщение, выбрал в отправителях имя «Кофман» и нажал кнопку «Отправить».

«Три минуты назад все изъяли» — тут же прилетел ответ.

Макс небрежно бросил телефон на стол и, устало закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

Тихо отворилась дверь и послышались приближающиеся мягкие шаги. Легкое дуновение ветерка донесло до него приятный аромат нежных духов и, потерев лицо ладонями, Макс нехотя приоткрыл глаза. В полумраке комнаты рядом с ним стояла медсестра и, чуть склонив голову набок, пристально разглядывала его лицо, будто с ним было что-то не так.

— Лен… Что там? — Макс выдавил из себя шутливую улыбку. — Смотришь так, будто у меня инсульт. Я себя отлично чувствую. Просто устал. — ее внимательный взгляд продолжал его напрягать.

— Лена, ау. Что там?!

Она медленно наклонилась почти вплотную к лицу Максима, ее губы расползлись в какой-то неестественной улыбке и девушка тихо, но отчетливо произнесла:

— Макс. Мы там не договорили…

Episode #4. Начало.

Черный курсор на белом экране монитора мигнул шесть раз, прежде чем он опустил глаза. Осмотрел свои пухлые ладони, застывшие над клавиатурой. Отметил видавшее виды, потертое обручальное кольцо на безымянном пальце. Подняв взгляд, он оглядел просторный кабинет, в котором находилось еще несколько столов и плотно набитые папками шкафы. На стенах висели белые доски с надписями разноцветными маркерами на иностранном языке, какими-то стрелочками и приклеенными фотографиями лиц. За соседними столами сидели мужчины в льняных летних костюмах и, куря прямо на рабочем месте, чересчур эмоционально стучали пальцами по клавиатурам. Помещение было затянуто в тугую дымку, которая укладывалась под невысоким потолком тонкими сизыми слоями.

Он посмотрел на часы — 13:21.

У него было в запасе еще целых семнадцать минут, чтобы найти своих в этом здании и вместе добраться до нужной двери. Взяв из стакана с канцелярией ножницы, он быстро вырезал из листа бумаги небольшой белый квадрат и степлером прибил его на лацкан своего помятого бежевого пиджака. Провел рукой по поясу и наткнулся на кожаный чехол с наручниками и кобуру с пистолетом. Поднял со стола потертый смартфон с треснувшим стеклом и навел на свое лицо — на экране вспыхнула клавиатура для ввода пароля. Во внутреннем кармане пиджака обнаружил документ полицейского. «Giuseppe Esposito» — прочитал он под фотографией лысеющей щекастой головы с большим носом и усталым лицом. «Investigatore» прочитал ниже, но, что это означает, не понял.

В обложке документа также была магнитная карта с его фотографией. Из другого кармана вытащил портмоне с несколькими помятыми банкнотами, пластиковыми картами и выцветшей фотографией миловидной женщины с младенцем на руках. В углу фотокарточки розовой смазанной помадой красовались губы поцелуя. Быстро раскидав все обратно по карманам, он резко встал и, пройдя мимо усердно печатающих за своими столами людей, вышел из кабинета и оказался на балконе, с которого был виден сверху главный зал этого старинного здания, переделанного под нужды министерства внутренних дел. Он оказался неожиданно огромен. Когда Макс в спешке запоминал все помещения по планировочным чертежам, то даже не представлял его реальные размеры. Холл с высокими сводчатыми потолками был разделен на блоки из столов с перегородками, между которыми по узким проходам сновали люди в полицейской форме, классических костюмах и обычной штатской одежде. В помещении стоял какой-то невообразимый гул голосов, будто все люди говорили друг с другом одновременно, эмоционально и очень громко.

Оценив обстановку, Максим понял, что «еще целых семнадцать минут» превратились в «всего лишь семнадцать минут».

«Всего лишь пятнадцать.» — тут же поправил он себя, глянув на наручные часы.

Значит искать друг друга в этом муравейнике смысла нет. Нужно идти сразу к точке и встречаться уже там. Макс еще раз осмотрелся, увидел несколько указателей, которые ему совершенно не помогли из-за незнания итальянского языка, и заметил вдалеке дверь с графическим обозначением мужчины и женщины. Отлично! Туалет на первом этаже всего один и теперь он хотя бы примерно знает в какую сторону идти. Огибая столы и стараясь не врезаться в людей в узких проходах, Макс шел по направлению к лифту, делая вид, что смотрит в экран телефона, чтобы не встретиться ни с кем взглядом — поддержать беседу с каким-нибудь случайным знакомым Джузеппе он бы не смог.

Завернув за один из огороженных перегородками блоков, он сильно врезался в кого-то плечом, от чего смартфон вылетел из руки и плашмя ударился об пол.

— Мi scusi! — прозвучало в спину.

Быстро подняв телефон, Максим обернулся на улыбающегося парня в белой рубашке и, кивнув, растянул губы в улыбке в ответ.

— Va tutto bene? — не унимался тот и Макс быстро приложил телефон к уху, показав на него указательным пальцем.

Парень понимающе кивнул, еще раз извиняюще улыбнулся и спешно растворился в потоке людей по своим делам. Выдохнув, Максим осмотрелся и увидел за плотными решетками вход в здание. Значит, здесь надо будет свернуть направо.

Добравшись, наконец, до лифтов, он взглянул на часы: 13:29. Нажал на кнопку вызова со стрелкой вниз. Оставалось всего девять минут и он почувствовал легкое волнение — операция уже с самого начала пошла не по плану. Зато рядом с ним никого не было, а значит есть вероятность, что в лифте он поедет один. Уже через несколько секунд прозвенел мягкий колокольчик и створки деревянных дверей лифта медленно разъехались в стороны. Пропустив выходящих людей, он вошел внутрь и, нажав на -2 этаж, повернулся к дверям, ожидая их закрытия. Створки, пронзительно скрипнув, медленно поехали навстречу друг другу.

13:30 — показали часы на запястье и угомонившаяся было нервозность опять начала просачиваться наружу. Двери уже почти сомкнулись, как в щель резко протиснулись чьи-то тонкие пальцы. Створки, несильно ударив по ним, натужно скрипнули, замерли на секунду, будто раздумывая о произошедшем, и начали открываться обратно.

«Твою мать, сука, блять!» — пронеслось в голове и в разъезжающие двери просочился худосочный лысеющий мужчина лет сорока, который, торопливо нажав на -2 этаж, встал рядом.

Двери, еще раз недовольно скрипнув, начали медленно съезжаться обратно. Новый пассажир осмотрел быстро лифт.

— Я желтый. — тихо произнес он и повернулся. На воротнике его рубашки был прицеплен степлером небрежно оторванный кусок желтого стикера для записок.

— Красного и черного видел? — спросил Макс.

Мужчина отрицательно покрутил головой.

— Помнишь, куда дальше идти?

— Да. Выходим направо, еще раз направо, там охрана, налево через рамку металлодетектора. В железную дверь. Далее прямо, направо, направо, вдоль камер и наша дверь номер шесть.

Белый прокрутил еще раз в голове все точки пути.

— Оружие придется сдать на посту охраны. — напомнил «Желтый». — Без Красного-то как разговаривать будем?

— Никак. Импровизируем. — сухо ответил Максим и двери лифта, скрипнув, начали раскрываться.

— Buongiorno, agenti. I vostri documenti, per favore. Dove siete diretti? — из—за стола поднялся широкоплечий смуглый мужчина в наглаженной полицейской форме с зализанными толстым слоем геля черными, как смоль, волосами.

Его более толстый и угрюмый напарник, лишь приветственно кивнув, остался сидеть за столом, продолжая наблюдать в многочисленные мониторы перед собой.

Макс не понял вопрос, но, расслышав слово «документи», вынул из кармана удостоверение, магнитную карту и заодно пистолет. Положил вещи на стол и дружелюбно улыбнулся. «Желтый» последовал его примеру и, посмотрев на полицейского, тоже растянул губы в приветливой улыбке.

Взяв удостоверения и быстро сверив их с лицами пришедших, полицейский подвинул к ним на столе толстую тетрадь, в которой разными почерками были заполнены разлинеенные графы.

— Compila come al solito questo diario. A chi vai, motivo, data, firma. — взяв пистолеты со стола, мужчина повернулся к стоящему за спиной железному шкафу с ячейками. — Non portate via nulla di proibito, signori?

Макс посмотрел на «Желтого», который незаметно пожал плечами, и глянул на часы — 13:35.

— Еh? Agenti? — полицейский обернулся к ним и вопросительно перевел взгляд с одного мужчины на другого.

Его напарник, отвлекшись от мониторов, вдруг тоже заинтересованно посмотрел на них и поднял недоуменно одну бровь.

За спиной тишину коридора разрезала скрипнувшая дверь лифта. Черт! Кто-то еще приехал на этот этаж! Максим быстро пытался придумать выход из ситуации. Если сейчас здесь будет столпотворение, то… Твою ж мать! Это будет провал! Сказать что-то по-английски? С какого хрена итальянец будет разговаривать с итальянцем на английском?! На всякий случай Макс, отрицательно повертев головой, наклонился над журналом и взял ручку. Так, это точно столбец с именем и фамилией. Как же, черт, его зовут?! Он успел запомнить только слово Джузеппе. И как оно пишется? Dguzeppe? Juzzueppe? Со стороны черноволосого полицейского послышался тяжелый звук пистолетов, укладываемых в железную ячейку шкафа.

— Agenti… — раздался раздраженный голос второго охранника, который грузно начал приподниматься со своего кресла и в ту же секунду Макс рефлекторно присел от звонкого оглушающего хлопка за спиной. Сразу же раздался еще выстрел, закладывающий уши. Третий. И в ту же секунду в помещении погас свет — наступило 13:38.

— Это я! Красный! — в кромешной темноте сквозь писк в ушах прозвучал глухой голос. — Время. Отстаем!

Луч фонаря прорезал тьму и быстро забегал ярким кругом по стенам. Максим, вскочив, оббежал стол и, перепрыгнув тело полицейского, вынул пистолеты из ячейки шкафа. Отдав их «Желтому», забрал оружие и два фонарика с лежащих на полу охранников.

— Генератор заработает через три-четыре минуты. — прозвучал в темноте голос и «Красный», освещая себе фонариком путь, пробежал через молчаливый металлодетектор к железной двери. — Сейчас карта не сработает, электричества нет! Нужен ключ!

Макс уже обыскивал полицейских.

— Лови! — найденная связка ключей полетела в сторону «Красного» и Максим продолжил поиск в ящиках стола.

— Ничего не подходит. Тут какой-то большой ключ нужен. — прозвучал через несколько секунд голос.

Макс, вытряхнув все ящики, не нашел ничего подходящего. Судя по грохоту рядом, «Желтый» вываливал на пол содержимое ячеек шкафа.

— Две минуты до генератора.

— Можем теперь и подождать уже. — ответил, выпрямляясь, Максим.

— Проверь этот. — от «Желтого», пролетая в сторону двери, сверкнул в свете фонаря стальной предмет.

Что-то звонко лязгнуло, послышался скрежет проворачиваемого механизма.

— Да! Вперед. — крикнул «Красный» и они тут же бросились в черный проем.

Пробежав коридор, по обеим сторонам которого на равном промежутке находились железные двери, они свернули два раза направо и свет трех фонарей заплясал в поиске нужной цифры.

«6».

«Красный» быстро перебрал несколько ключей из связки, пока один из них не подошел к замку под этой цифрой. Провернул несколько раз, подвинул тяжелый засов и потянул дверь на себя.

Яркие круги трех фонарей озарили небольшое серое помещение камеры — стены с облупившейся краской, узкая кровать у стены со смятым матрасом, грязный унитаз с раковиной в углу и сидящий на краю койки человек в потрепанном спортивном костюме, закрывающий лицо руками от яркого света.

— Имя! — грозно спросил «Желтый».

— П..По.. По-русски? — испуганно залепетал мужчина.

— Да! — в камере слабо замерцала лампочка аварийного света и нехотя зажглась, с трудом освещая вокруг себя небольшое пространство.

— А.. Але… ксей. Миронин Алексей. Я же говорил… вам. — он весь сжался, будто ожидал удара и прикрыл голову грязными ладонями.

— Алексей, — спокойным голосом начал Макс и выключил фонарик. — Мы за тобой. Мы тебе поможем. Выведем отсюда. Но ты должен слушаться нас. Беспрекословно. Понял?

Мужчина с недоверием опустил руки и пристально посмотрел на «Белого» одним глазом — левый заплыл под черной гематомой. На его лице было несколько засохших ссадин, а нос разбух и, явно, был сломан — под правым глазом от переносицы расходился огромный синяк на поллица. Разбитые губы все еще кровоточили.

— В.. В смысле? — его взгляд с недоверием бегал по всем троим спасителям.

— Времени мало! Просто делай, что говорим и мы тебя спасем. Понял?

Алексей посмотрел испуганно на «Белого» и еле заметно кивнул.

— Я надену на тебя наручники, но затягивать не буду. Ведешь себя, как арестованный, а мы, будто, тебя конвоируем. Понял? — Алексей еще раз кивнул. — Просто идешь, молчишь и смотришь в пол. Говорю бежать — бежишь, лежать — лежишь. Ясно? — мужчина опять кивнул и в его глазах появилась еле заметная искорка надежды. — Тогда на выход.

«Красный» и «Желтый» уже рванули по коридору. Максим, подталкивая перед собой Алексея, замыкал колонну. Пробежав мимо лифтов, они свернули на лестницу и вчетвером устремились наверх.

Не торопясь, как обычные полицейские, вышли на первый этаж и осмотрелись — в огромном зале, тускло освещенным лишь аварийными светильниками, стоял гвалт голосов, кто-то на высоких нотах громко ругался в центре зала, темные силуэты людей быстро сновали в полутьме между столами. Некоторые с недовольством на лицах протискивались в сторону выхода из здания. В тональности разговоров ощущались тревога и недоумение.

Сейчас надо было пройти через половину зала вдоль столов и свернуть направо к выходу из здания.

— Я здесь. — тихо шепнул кто-то рядом и Макс, обернувшись, увидел парня лет двадцати пяти и черным квадратиком на воротнике бежевой рубашки. — Оружия нет. Кукла работала в архиве.

Максим протянул ему два пистолета, которые забрал у полицейских внизу, и два запасных магазина к ним.

— Отвлекай, мы на выход.

«Черный» коротко кивнул, засунул магазины в карманы брюк и, взяв в обе руки по пистолету, тут же побежал в темноту зала, расталкивая людей на пути.

— Пошли. — Макс первым шагнул в сторону выхода, потащив за собой Алексея.

Быстро пройдя несколько блоков со столами, они свернули в нужную сторону и услышали из глубины огромного зала громкие хлопки, умноженные эхом высоких сводчатых потолков старинного здания. Послышался женский визг, мужские отрывистые крики, еще один выстрел, громкий приказ и несколько пистолетных хлопков. Топот бегущих ног, грохот, визг. Еще выстрел. Испуганные крики, ругань. От входа здания в темноту зала пробежали, распихивая напирающую толпу, несколько полицейских с пистолетами в руках. Быстро обернувшись, Макс отметил, что Алексей с «Желтым» и «Красным» идут прямо за ним, и прибавил шаг.

Протискиваясь вместе с толпой через узкие рамки неработающих металлодетекторов у входа, он еще слышал гулкие хлопки перестрелки за спиной. Вцепившись мертвой хваткой в наручники Алексея, Максим пробивал собой дорогу в этом плотном потоке спешащих в панике из здания людей.

Выскользнув на улицу, он зажмурился на секунду, ослепленный ярким солнцем и проморгался, стараясь быстрее привыкнуть к свету. Мимо него пробегали испуганные люди, сбивая зевак, которые столпились на улице, снимая смартфонами здание. Сориентировавшись, Макс схватил под локоть Алексея и быстрым шагом пошел по улице в сторону от полицейского участка, оставляя за спиной крики и хаос. За ними в двух шагах следовали «Желтый» с «Красным».

— Не крути так башкой! Палишь! — процедил сквозь зубы он Алексею. — Иди спокойно. Кепку ему возьми! — кивнув в сторону ларька с сувенирами, бросил он через плечо.

Через несколько секунд, догнавший их бегом «Желтый», натянул на голову Алексея бейсболку, скрывая в тени козырька его разбитое лицо.

Толпы туристов и пешеходов отлично маскировали их на улице. Завернув несколько раз по памяти, Макс остановился и вынул из кармана телефон. Подставил лицо под камеру, но смартфон опять запросил пароль.

— Блять. — процедил он сквозь зубы и заметил, как глаза заливает пот. Вытер рукавом лоб, оставив на светлой ткани больше темное пятно.

— У меня есть. — «Красный» протянул свой разблокированный смартфон.

— Сними браслеты. — кивнув на Алексея, Макс нашел в телефоне приложение с картами и ввел адрес российского посольства.

Да, они шли правильно — до точки осталось идти всего восемнадцать минут. Это было невероятное везение, что участок, в который доставили Алексея, был так близко к посольству. Осталось только доставить его туда — сунуться на территорию представительства уже никто не посмеет. А дальше его уже вывезут дипломатическими путями.

— Вперед. — шагнув перед, скомандовал Максим и набрал по памяти номер.

— Аура на связи. — в трубке прозвучал привычно равнодушный женский голос.

— Мы идем на точку эвакуации. Улица… — он быстро нашел глазами вывеску. — …Виа Номентана. Черный минус? — Принято. Черный еще не вернулся. — ответил женский голос.

Странно, неужели удалось вылезти живым? Или еще отвлекает? Но зачем? Они уже вышли из здания — по плану он должен был выйти из куклы.

— Мы подыщем ему подходящую куклу ближе к вам, когда вернется. — продолжил спокойный голос в трубке.

— Принял. — Макс включил телефон на громкую связь и, бросив в нагрудный карман рубашки, повел команду по улице.

Мысль о «Черном» не покидала его — почему он остался в кукле, а не вышел из нее, чтобы занять другую позицию в новой кукле и догнать их команду?

За спиной пронеслись многочисленные полицейские сирены, отражаемые от стен узких улочек, и Максим, взяв Алексея под локоть, ускорил шаг, огибая прогуливающихся людей.

Смартфон показал сто шесть метров до входа в посольство. Макс знал, что там уже все наготове, вход расчищен и как только они подойдут и произнесут в домофон пароль их сразу же впустят. Меньше минуты пути. Пухлое немолодое тело куклы не было приспособлено для такой спешной ходьбы по жаре и пот постоянно заливал глаза, которые приходилось вытирать рукавами пиджака.

Он уже видел над головами прохожих в нескольких десятках метров через дорогу развевающийся российский флаг на третьем этаже белоснежного здания за высоким забором, обрамленным колючей проволокой. Осталось чуть-чуть и можно будет отпустить эту куклу.

— Внимание! — женский голос из нагрудного кармана был едва слышен в уличном шуме и Макс быстро поднес трубку к уху. — Точка эвакуации окружена по периметру, улицы перекрыты службами безопас… Ш-ш-ш. Хрш-ш. — голос пропал, послышался какой-то писк и помехи.

— Аура! Какой теперь план? — остановившись так резко, что в спину влетел Алексей, чуть ли не крикнул в трубку Макс. — Аура!

Телефон проиграл короткую музыку прервавшейся связи и показал в углу экрана ноль палочек доступа к сети.

— Блять! — Макс поднял взгляд и увидел, что многие прохожие с телефонами повысили голос, словно пытаясь докричаться до собеседников. А некоторые, смотря на экраны, двигали смартфонами в воздухе в поисках связи.

— Глушат. — быстро резюмировал он команде и, схватив Алексея за шкирку, рванул с улицы во двор дома через арку.

«Красный» и «Желтый», оглядываясь, побежали за ними следом. Пройдя дворами еще два дома, Макс глянул в приложение карт — геолокация не работала. Но он сориентировался по домам и пройденным поворотам, что они сейчас примерно там, где ему нужно. И направился к одному из подъездов десятиэтажного дома. Дверь оказалась закрыта на кодовый замок. «Желтый», схватившись за ручку двери, оперся ногой о косяк и резко рванул на себя.

Хлипкий магнитный замок поддался и их взору открылась темная лестница, уходящая наверх. Быстро вбежав на шестой этаж, Макс обвел взглядом двери квартир и, оценив их направление, постучал в одну из них.

— Chi è? — послышался через полминуты удивленный женский голос.

— Buongiorno, signora. Polizia. La prego di aprire, avremmo alcune domande da farle. — ответил «Красный», вытаскивая из кармана полицейское удостоверение.

— La polizia? Cos’è successo? — удивление в голосе сменилось на недоумение, но дверь не открылась.

— Signora, la preghiamo di aprire la porta. Preferiremmo non parlarne davanti ai vicini. — «Красный» добавил в тон официальной твердости и даже некой угрозы.

За дверью зазвенели ключи, замок провернулся несколько раз и дверь медленно начала отворяться. Макс, тут же схватившись за ручку, рванул ее на себя и «Красный», внеся собой внутрь квартиры опешившую пожилую женщину, ткнул ей в лицо удостоверением. В освободившийся проход сразу же вбежал «Желтый», ведя за собой Алексея. За ними зашел Макс, закрывая дверь и проворачивая ключи замков.

— Signora, chi si trova in casa? — почти шепотом спросил «Красный», грозно нависая над женщиной.

Она испуганно прошептала что-то в ответ.

— Сын в комнате. Муж придет через часа два. — перевел «Красный» и «Желтый» сразу же пошел по темному коридору в сторону комнат.

— Скажи ей, что у нас полицейская операция и нам надо понаблюдать за бандитами из ее окна. — Макс вытер от пота рукавом лицо. — Пусть ведут себя тихо и мы скоро свалим.

«Красный» убрал свое удостоверение и, осторожно отпустив руку женщины, быстро заговорил по-итальянски — официально, с легкой угрозой в голосе.

— E perché quell’uomo parla russo? — она перевела взгляд на Макса.

— È un agente speciale russo e collabora con noi per arrestare pericolosi terroristi. — ответил «Красный» и подтолкнул ее по коридору, куда ушел «Желтый».

— Come al solito, senza i russi non riusciamo a combinare niente di buono. — послышался тихий ответ женщины. Макс, проверив еще раз, что закрыл все замки двери, последовал за ними.

На кухне уже сидел «Желтый» держа за руку мальчика лет двенадцати и показывая ему свое удостоверение. «Красный» быстро повторил мальчишке легенду и тот, заинтригованно улыбаясь, довольно закивал головой. Женщина, присев рядом на табуретку, не разделяла его оптимизм, продолжая с настороженностью разглядывать пришедших. Макс аккуратно выглянул в окно, не поднимая тюль. Он правильно угадал с расположением квартиры — через старинную улицу было видно здание посольства за высоким серым забором. Черные металлические ставни наглухо закрывали все окна, будто дом приготовился к осаде. Внутри территории двое подтянутых мужчин в серых спортивных костюмах стояли неподалеку от калитки входа. Они то и дело поглядывали в свои смартфоны и периодически что-то говорили в рации.

Дорога вдоль посольства уже была перекрыта полицейскими джипами со сверкающими мигалками. Карабинеры оттесняли прохожих с дороги, перекрывая выходы на улицу. Неподалеку от ворот стоял черный фургон спецназа.

— Пупупу-у-у… — тихо выдохнул Макс.

— Да уж, херня. — согласился «Желтый», стоящий рядом. — Что делать будем?

Макс задумчиво постучал пальцами по подоконнику.

— Быстро же они смекнули, куда мы можем повести объект. — он глянул на Алексея, который, ссутулившись, смиренно сидел на табуретке в углу кухни, в волнении похрустывая пальцами. — Напролом смысла идти нет. У нас всего три ствола и по одному магазу. Связи… — он глянул на экран смартфона. — …так и нет. Уверен, что в посольство есть другой вход. По канализации или еще какой. Но я не в курсе.

— Слишком мало было времени на подготовку. — спокойно отметил «Желтый». — Я запомнил пару проходов, но они не в этом доме и вряд ли мы сейчас спокойно сможем ходить по улицам искать.

— Да. И нам срочно надо понять, как дойти. Они сейчас дождутся подкрепления и начнут прочесывать район. Могут и по квартирам пойти. — Макс привычным движением протер лоб и еще раз посмотрел на сидящего в стороне Алексея.

— Если не получится его вытащить, придется обнулить. — прошептал он «Желтому» и тот едва заметно кивнул головой.

Алексей внезапно поднял голову и пристально посмотрел на Макса, будто услышав. Но уже через секунду перевел взгляд на мальчика, который с любопытством рассматривал мужчин в помещении. Максим почувствовал, как где-то глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Что-то похожее на жалость. Но тут же отогнал лишние мысли.

— Район уже тоже могли оцепить и ищут нас. — продолжал раздумывать «Желтый». — Можем спалиться на улице. Отходить?

— Нет. Мы с Красным тогда остаемся, а ты выходишь и ищешь новую куклу. Там. — коротким кивком он указал на дорогу. — Если среди ментов найдешь, то вообще отлично. Отвлечешь их и мы попробуем прорваться. Они не будут ожидать. Мы пойдем из окна первого этажа этого дома и перебежим улицу. Главное, чтобы калитка была уже открыта. Предупредишь в домофон как-нибудь или мы сами, если палевно.

— Ок. А если не найду куклу? Вас останется всего двое с ним.

Максим быстро прокручивал в голове риски.

— Других вариантов сейчас не вижу. — подытожил он. — Шансы зайти с бека не вау, но они хотя бы есть. Без тыла напролом идти вообще не вариант. Менять план без связи — мы им не сообщим об этом. Если что-то идет не так — план менять нельзя. Они должны будут ждать нас в любом случае. Если не находишь куклу там, то импровизируй. Или прорывайся через толпу и отвлекай ментов или приходи к нам сюда и будем думать.

«Желтый» молчал, рассматривая в окно суету людей в полицейской форме.

— Может все-таки отойти и на второй заход? Или в другую точку эвакуации?

— Нет. Чем дольше мы на территории, тем выше риск, что его найдут.

— Ок, согласен. Куклу мою минус?

Макс на секунду задумался, рассматривая худощавое сорокалетнее лицо мужчины с глубокими залысинами.

— Нет. Свяжем в соседней комнате.

Через пять минут Макс окинул взглядом лежащего на полу мужчину со связанными скотчем ногами и руками, закрепленными наручниками к батарее. Запихнув в открытый рот скомканную тряпку, примотал ее вокруг головы.

— Все. Пошел. Через пятнадцать минут жду знак внизу. Если не будет, то… — напомнил Макс. — …мы все обнуляемся.

«Желтый» кивнул и, закрыв глаза, опустил голову на пол. Глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул. Его тело начало расслабляться. Закрытые веки подергивались все реже и реже, пока полностью не замерли в спокойствии. Дыхание стало глубоким и замедленным. Последовал еще один глубокий вдох. Выдох. И дыхание вдруг остановилось. Лицо в этот момент стало настолько расслабленным, словно на полу лежало мертвое тело. За окном послышались громкие сирены, но ни один мускул не дернулся.

Макс встал и посмотрел в окно — к джипу, перекрывающему улицу, подъехали еще две полицейские машины, сопровождающие три микроавтобуса с тонированным окнами. Остановились посреди дороги и из них выбежали мужчины в штатском, которые быстро разошлись в разные стороны. Прошли ограждения, сдерживающие зевак, и влезли в толпу, пробираясь сквозь плотные ряды людей вглубь прилегающих улочек.

— Поисковые группы приехали. — заглянул в комнату «Красный».

— Угу. — коротко подтвердил Макс и посмотрел на часы. — До 14:55 Желтый или появится где-то там и тогда пойдем на прорыв. Или выходим все.

— А объект?

— Убираем. Ему нельзя попасть к ним.

— Это план С. Может подумаем над планом Б? Перегруппироваться, например?

— Думаю. Но идей пока нет. Пока во всех других вариантах у объекта слишком высокие шансы пойматься. — резюмировал Макс.

— Угу… — подтвердил итог «Красный» и быстро глянул в сторону кухни. — Тогда наблюдаем.

Макс уже отвернулся к окну. Под ногами послышалось шуршание. Сначала медленное, осторожное и робкое. Максим посмотрел вниз — на него с ужасом непонимания смотрели широко раскрытые глаза связанного мужчины. Он непонимающе рассмотрел свои крепко связанные запястья, перевел взгляд на Макса, на батарею. Дернул резко руками в тщетной попытке вырваться, и громко замычал.

— Щат ап. Анд кип калм. — тихо произнес Макс. — Ви вил лет ю гоу сун.

— М-м-м-М-М! — попытался закричать в поднимающейся истерике мужчина и Макс, вынув пистолет, легонько ударил его стволом по лбу, привлекая к себе внимание, и направил дуло ему между глаз.

— Ай сэд, шат ап. Ви вил лет ю гоу сун. — отчеканил он каждое слово. Мужчина не сводил широко раскрытых глаз с пистолета, словно загипнотизированный, но стон прекратился.

Видя этот бесконечный страх в его глазах, Максим на секунду ощутил еще один неприятный укол где-то в глубине сознания. Жалость. В голове резко проскочило воспоминание о девушке-кукле, которую мучил садист-оператор. Которая так же, как и этот детектив, не понимала, что с ней происходит и как она оказывалась в незнакомых местах. Макс на секунду зажмурился, отгоняя эти мысли. Уже второй раз за последние десять минут его пытаются поглотить отвлекающие от задачи детали. Он отметил, что об этом обязательно надо будет сообщить его психологу на их регулярной сессии, и отвернулся к окну.

На улице полицейские уже явно успокоились — расставили группы по два-три человека, перекрывая всю улицу к воротам посольства. Огородили все подходы на дорогу красными ленточками. Но уже не показывали прежней суеты — ходили и стояли вполне расслабленно и вальяжно, напустив на лица суровый вид, будто играя на камеры зевак, которые радостно снимали такое шоу на свои смартфоны.

Эхо доносило монотонные повторяющиеся фразы в громкоговоритель на итальянском языке. Скорей всего про то, что проход здесь временно перекрыт.

Макс вынул табельную Беретту своей куклы. Вытащил магазин, проверил, что он полный. Дослал патрон в патронник. Проверил второй магазин. Левой рукой несколько раз быстро коснулся до чехла на поясе, в котором он лежал, чтобы запомнить это движение и не промахнуться мимо.

Все это он делал, продолжая наблюдать за улицей. Некоторые полицейские, стоящие близко к толпе уже улыбались при фотографировании и слегка, казалось, даже позировали. Кто-то из толпы дал карабинеру пластиковый стакан с лимонадом и тот с благодарностью принял. Что-то довольно сказав своим коллегам и засмеялся вместе с ними.

— «Позеры», — Максим слегка улыбнулся.

Это ощущение превосходства у противника и следующая за этим расслабленность всегда помогали в операциях. Вряд ли этим полицейским объяснили, с кем они имеют дело. И вряд ли они думают, что сюда уже кто-нибудь сунется. Макс даже уже был почти уверен, что сделал правильный ход, решив идти через главный вход посольства, а не в один из двух запасных. Скорей всего теперь попасть в них было бы сложнее — там и улицы более узкие, а значит плотнее стоят полицейские. И внимания к запасному и черному входам всегда более пристальное. Мало дураков решаются пробиваться через основной вход по красной дорожке. Макс улыбнулся уже шире, словно подбадривая себя:

«А дуракам везет.»

Он еще раз прокрутил в голове свой простой план: как только начнется стрельба и суматоха, спрыгнуть из окна первого этажа и бежать эти тридцать метров до калитки, прикрывая Алексея. Главное, чтобы «Желтый» привлек к себе внимание подальше от ворот посольства — тогда у них будет пара секунд форы.

«Красный» уже успел сбегать вниз, пока Макс связывал куклу, и проверил двери квартир. Старая деревянная дверь привлекла внимание и «Красный» проверил за ней захламленную квартиру, которой, похоже, давно не пользовались. Ее окна как раз выходили на нужную сторону.

Макс наблюдая за полицейскими, стоящими на улице маленькими группами, пытался предположить, кто из них куда побежит, если начнется стрельба. А кто останется на своем месте. Скорей всего, вот те у перегороженных улиц не покинут свои посты — там напирает любопытная толпа людей и ее надо будет сдерживать. Еще вот те четверо полицейских у ворот посольства тоже скорей всего останутся на месте. И их надо будет убрать первыми. Или хотя бы выпустить первые выстрелы в их сторону, чтобы разбежались. Иначе прорваться будет сложно.

Осталось решить, как быть с черным фургоном спецназа — секунда-две и неизвестное количество подготовленных профессионалов с автоматическим оружием будет на улице совсем недалеко справа от калитки. Дверь фургона была на обратной от Макса стороне, поэтому задержать выход отряда не получится. Зато они не будут видеть сначала, что происходит, пока не выбегут из автомобиля. А за это время можно пробежать уже половину пути.

14:48.

Внимание Макса привлек боец в черной форме и балаклаве, который как-то уверено вышел из-за черного фургона и с неким будто вызовом осмотрелся вокруг. Поднял голову вверх, глянул по окнам дома, из которого как раз в тени тюля наблюдал за улицей Макс. Рефлекторно, он даже отошел на шаг от окна, хотя знал, что его не видно снаружи. Боец посмотрел на свой пистолет на поясе, перенес автомат со спины на грудь и, отстегнув с разгрузки каску, надел. Посмотрел наверх в их сторону и кивнул.

Макс, не отрываясь, наблюдал за ним. Спецназовец постоял еще несколько секунд, рассматривая их дом, и, положив руку на рукоятку автомата, пошел вдоль забора посольства в сторону. Дойдя до перекрестка, еще раз глянул в сторону их дома и завернул за угол.

Сомнений быть не могло — это «Желтый». И он решил, что лучше будет отвлечь на себя огонь где-то с другой стороны посольства, чтобы освободить здесь проход к главной калитке. Отлично!

— Красный! — крикнул Макс.

— Да, я уже увидел. — в комнату влетел «Красный», ведя за собой Алексея.

— Бегом! — коротко приказал Максим и рванул к выходу из квартиры.

Толстое тело куклы не было приспособлено для такого быстрого спуска по лестнице с прыжками через ступени и Макса постоянно уносило в стены на резких поворотах между этажами. Спустившись за минуту на первый этаж, он пробежал по коридору за «Красным», который, не останавливаясь, врезался всем телом в закрытую старую деревянную дверь, снося ее собой. Вбежав сквозь облако поднятой пыли в комнату, они присели у стены под окном.

— Как только начинают стрелять и начинается кипиш, выпрыгиваем в окно и бегом к калитке через дорогу. «Красный» первый, расчищаешь дорогу. Сразу снимай четверых у ворот. Далее паси фургон. Спецы точно выйдут. Я прикрываю объе… Леху. И беру боковые группы. Ты, — Макс пристально посмотрел на Алексея. — Бежишь сразу за «Красным». Максимально ближе к нему. Ясно? — он дождался растерянного кивка. — Точно все понял?

— Д… да… — облизнув разбитые губы, ответил тот. — Бегу прямо за ним. А ты за мной?

— Да, верно. Я прикрою. И не отставай. Если что, нас не спасай. Твоя цель — калитка. Добежать до нее по-любому. Любой ценой. Если ранят, доползи. Вон та серая калитка… — Макс, приподнявшись, показал в грязное окно в щель между шторами железную дверь рядом с воротами посольства. — …это твоя главная цель сейчас. Понял?

Алексей кивнул уже более уверенно.

— Как только выбегаем на улицу, кричи «копоть». Кричи до самой калитки! Не останавливаясь. Это пароль, чтобы они там открыли. Ясно? Они ждут за ней. Как только пересечешь порог, ты в безопасности. Понял?

Алексей уже с готовностью кивнул.

«Красный» вынул два пистолета, дослал патроны в стволы и присел под окном, выходящим на улицу с полицейскими. Макс, просунув руку между пыльными шторами, со скрипом открыл старый стеклопакет и в помещение ворвался разноязыковой гул любопытной толпы, которую сдерживали красные полицейские ленточки.

— Если не добежишь... — Макс сделал паузу. — Мне придется тебя пристрелить.

Алексей поднял на Максима ошарашенный взгляд.

— Мы не можем допустить, чтобы ты попал им в руки.

Глаза Алексея в страхе забегали, словно ища выход. Но уже через секунду он смиренно выдохнул и опустил глаза в пол.

— Они тоже говорили, что спасают меня. Но… я понимаю…

Макс открыл было рот спросить, кто «они», но в окно вместе с шумом улицы донеслись едва различимые женский визг и эхо автоматного стрекота. Максим тут же глянул в окно — полицейские, крутя головами по сторонам, что-то слушали по рациям и резко отвечали. Из черного фургона выбежали трое бойцов в черной форме и рванули по улице за угол. Несколько полицейских сорвалось вслед за ними. Толпа зевак зашевелилась тревожной волной и резко замолчала. Уже через секунду послышались многократно отраженные от стен домов выстрелы разного оружия, далекий взрыв, еще стрекот быстрых хлопков. Людская масса выдохнула и разразилась многочисленными криками страха. Сдерживаемая полицейскими за ленточками человеческая масса отпрянула назад от улицы и появилась давка, переходящая в хаос. Несколько человек прорвали ограждение полицейских, выбежав в панике на дорогу, и устремились в разные стороны.

— Вперед! — скомандовал Макс и «Красный» тут же перемахнул через подоконник. За ним, подталкиваемый Максимом в спину, выпрыгнул Алексей. Тут же на тротуар приземлился Макс и со всех ног побежал вслед за Алексеем.

Впереди послышались быстрые пистолетные выстрелы — «Красный» работал по четверке у ворот. Справа метрах в двадцати полицейский, оторвавшись от удержания толпы, увидел бегущих к посольству, что-то закричал и потянулся к кобуре. Макс тут же вскинув пистолет, не целясь, сделал три выстрела в его сторону и увидел, как полицейский схватился за бедро. Человек в толпе за ним рухнул на брусчатку, другой рядом закричал от боли и схватился за свою руку.

Макс догнал Алексея и, чтобы быть максимально близко к нему, максимально старался закрывать его своим телом сзади. Послышалась громкая автоматная очередь, ответные пистолетные выстрелы «Красного».

— Кричи!!! — что есть сил рявкнул Макс. — КОПОТЬ!!!

— КОПОТЬ! КОПО-О-ОТЬ! КОПОТЬ! — повторил за ним Алексей, перекрикивая выстрелы.

Макс, не глядя, разрядил магазин влево, где должна была стоять еще одна группа полицейских. Затворная рама осталась в отведенном состоянии. Он, резко дернув пистолетом, освободил место в рукоятке пистолета и вставил новый магазин. Затворная рама лязгнула, досылая патрон в ствол, и Макс, взглянув вперед, увидел, что им осталось до калитки всего метров десять.

— КОПОТЬ! КОПОТЬ! — срывающимся голосом истерично орал Алексей. Макс, подталкивая его вперед еще быстрее, заметил конец ствола из-за фургона. Вспышка. Автоматная очередь. Бежавший чуть впереди «Красный» дернулся влево и, сбившись с бега, упал на колено, проехавшись на нем по брусчатке, сделал кувырок и тут же вскочил на ноги. Поднял в сторону фургона оба пистолета и несколько раз выстрелил. Макс успел в последнюю секунду дернуть Алексея в сторону, чтобы он не врезался и не споткнулся об «Красного». Еще выстрел из-за фургона и «Красный» покачнулся назад и начал оседать на дорогу. Оббегая его, Макс уже целился за угол фургона и как только из-за него показалась часть плеча в черной форме, выстрелил. Приглушенный крик, дуло пропало. Макс глянул на калитку, которая только начала открываться, образуя тонкую медленно расширяющуюся щелку.

Разрядив остатки магазина в сторону угла фургона, за которым сидел спецназ, Макс из последних возможностей своего тела сделал рывок, обогнав Алексея и встав между ним и бойцами спецназа. Короткий стрекот автомата справа, сильный удар в правое плечо выбил из руки опустевший пистолет. Звук еще одного выстрела позади и мощный толчок в бедро. Нога подвернулась, но Максим успел, вложив остатки инерции в свое тело, толкнуть изо всех сил Алексея в спину. Потеряв равновесие, тот начал падать вперед и, влетев со всей скорости в приоткрытую железную калитку, распахнул ее настежь и покатился кубарем по асфальту.

Макс, врезавшись плечом в опорный столб между калиткой и воротами, тут же наклонился вбок, закрывая собой проем. В ту же секунду в спину последовало три сильных удара, от которых перехватило дыхание и тело тут же начало слабеть.

— За.. кро… те. Двер… — с трудом выдавил Макс через хрип. Он чувствовал, как его легкие быстро заполняются кровью. Мужчина в сером спортивном костюме уже утаскивал за шкирку Алексея с линии огня в сторону. Второй мужчина, не сводя до последнего ошеломленного взгляда с Макса, захлопнул перед ним железную дверь. Послышался грохот тяжелого засова.

— В дом! Быстро! — прозвучал командный голос за забором.

Тело Макса сползло на брусчатку и лицо уткнулось в серые квадратные камни тротуара. Воздух с трудом проникал внутрь легких, отзываясь глухим бульканьем. Из носа закапала тонкая струйка крови на песок в узких ложбинках между булыжниками, с каждым вздохом увеличивая свой напор. Через секунду перед глазами мелькнула тень черного ботинка. Чьи-то руки резко и быстро общупали карманы его пиджака и брюк, провели подмышками, по поясу. Вынули все, что в них было.

— Un’ambulanza! Subito! — прозвучал сверху запыхвашийся грозный голос.

Мозг уже начал ощущать нехватку кислорода и сознание начало слегка плыть. Но тело еще сопротивлялось скорой смерти, пытаясь дышать.

Перед лицом Макса упал раскрытый бумажник. С фотографии на него смотрела с улыбкой миловидная женщина с маленьким ребенком на руках. Максим с трудом сдержал мощный позыв кашля, чтобы не забрызгать фотографию кровью. И закрыл глаза.

Темнота.

Она теперь не доставляла Максиму того спокойствия, что раньше. С того раза, после встречи с незнакомцем в офисном здании, ощущение чужого присутствия с каждым переходом только усиливалось. Будто кто-то еще находился здесь рядом. В этой тишине. Темноте. Кто-то безмолвный, но подсознательно ощутимый. Он словно окутывал пространство собой. Когда-то такое личное для Макса, а теперь будто чужое. Макс даже пытался осмотреться вокруг, но не понимал, плавая в этой невесомости, может ли он это делать. Он даже не был уверен, что может здесь что-то видеть. Полная непроглядная чернота. Возможно, это не чернота. Возможно, он просто абсолютно слеп и глух в этом моменте пути между телами. Но все его нутро теперь кричало, что здесь рядом с ним есть кто-то еще. Он почти физически ощущал этот пристальный взгляд на себе.

Или это самообман? Страх после той встречи с незнакомцем в офисном здании? Он так внезапно и нагло ворвался в устоявшиеся правила, сломав их. Вытащив наружу ужас потери контроля над ситуацией. Усиленный потом Леной, в которую незнакомец вошел прямо в их бункере.

«Мы там не договорили» — эта фраза уже неделю не выходила из головы Макса. Лена не успела больше ничего сказать — ворвавшиеся в комнату Кофман с охранниками скрутили ее и быстро увели. То, что везде стояла прослушка, Макс знал. Как и Лена. Странно, что не знал незнакомец. Или знал?

Максима не покидала мысль, что это было просто послание для него: возможности незнакомца выше обычного оператора. Он умеет входить даже в тех, кто защищен от операторов. Чьи синаптические профили точно не подходят для внедрения. В тех, кого годами учили держать мозг закрытым. Цепкий взгляд Лены, когда ее тащили к выходу, впечатался в сознание Макса — такой спокойный, слегка насмешливый и с чувством превосходства над другими. Как у той куклы в сером костюме в офисе. Незнакомец явно не боялся показывать свою уверенность.

И теперь былое ощущение безопасности было разрушено для всех. Это чувствовалось в разговорах людей, в самой атмосфере бункера. Весь персонал был дублирован и ходил парами, чтобы вовремя замечать странное поведение друг друга. И каждое утро все получали свой код-пароль и ближайшего окружения, чтобы понять, кто перед ним.

Все теперь прислушивались сами к себе и друг другу. И это пожирало доверие к людям, словам, идеям. Даже к приказам.

Макс опять почувствовал, как изнутри медленно и вязко поднимается тревожность. Сконцентрировавшись, он начал обратный отсчет:

«Пять».

Его все еще отвлекало это ощущение чужого присутствия рядом. Он постарался сосредоточиться на невидимой точке где-то перед собой.

«Четыре».

Он понимал, что его сознание сейчас не дышит и он между телами, но представил, как выравнивает свое дыхание. Какое оно безмятежное и спокойное. Как наполняет его легкие и медленно выходит из них.

«Три».

Ему удалось сфокусировать все свое внимание на мысленной точке перед собой. Мысли постепенно начали вытесняться пустотой.

«Два».

Спокойствие медленно начало обволакивать его. Он почувствовал ту самую приятную невесомость. Тишина вокруг стала заметна и приятна.

«Один».

Умиротворение достигло своего пика. Если бы он сейчас мог, он бы даже улыбнулся.

«Ноль».

— Ноль. — в унисон с ним будто кто-то прошептал почти вплотную и Макс, открыв глаза в темноте, попытался вдохнуть полной грудью. Воздуха не хватало. Вокруг истерично пищала медицинская аппаратура. Он попытался подвигаться, но не мог — тело было сковано. Мышцы одеревенели и не слушались мысленного приказа.

— Пароксизм. Пульс за сто восемьдесят. — прозвучал строгий мужской голос почти над ухом. — Аденозин, быстро!

В левой руке в районе локтя что-то резко кольнуло.

— Я… — Макс попытался сказать, что он здесь, но не хватало воздуха.

— Седацию? — послышался другой голос.

— Не надо. Он выходит. — уже спокойно ответил первый. — Маску снимай.

Шлем аккуратно сполз с лица и Макс медленно приоткрыл глаза — привычный полумрак комнаты расплывался из-за выступивших слез. Двое темных искаженных силуэтов склонились над ним, внимательно осматривая его лицо и глаза.

— Следи за кончиком карандаша. — произнес один из них и начал водить карандашом перед глазами. Максим с трудом сфокусировал взгляд и последовал за кончиком. Осторожно, словно боясь неудачи, он вдохнул полной грудью и отметил, что дыхание восстановилось.

— Все ок… — он выдавил из себя улыбку. — Что… было?

— Тело паничку схватило на входе. Пульс сорвался. — задумчиво ответил один из врачей, ослепив на секунду

Максима светом фонарика в глаза.

— Реакция уже норм.

— Охренеть! Почему?! — прозвучал властный голос Кофмана откуда-то сбоку. — Я чуть не поседел.

Макс зажмурился несколько раз, прогоняя зайчиков после яркого луча. Голова была тяжелая, мысли путались и пробирались словно сквозь густой кисель.

— Не знаю. Все то же ощущение чужого внутри перехода. И он… — страх опять начал подниматься снизу живота и писк кардиомонитора ускорился. — …заговорил со мной? — неуверенно закончил Макс.

— Как это? Это невозможно! — сбоку показался вскочивший широкоплечий силуэт с лысой головой. — Скажи код!

Макс задумался, вытаскивая из мутной памяти слово, которое утром читал в своей рассылке.

— Карон.

— Да, верно. — успокоился Кофман и подошел ближе. — Но это все равно невозможно.

— Да. Это невозможно. — тихо согласился Макс. — Но… Возможно.

— А что случилось у посольства? Как вы прорвались? — куратор резко сменил тему. — По новостям там сейчас лютый пиздец, масс-шутинг, террористы. Что произошло?

— Это реально нужно сейчас рассказать? — с трудом двигая сухим языком, выдавил Максим и скосил глаза на силуэт мужчины.

— Да! Принеси ему воды. — обратился он к одному из врачей.

Макс выдохнул.

— Желтый же перезашел и отвлек внимание куклой спецназа. А мы прорвались через оцепление. — устало ответил он и понял, что язык даже прилипает к небу. В рот тут же вставили трубочку и он втянул в себя прохладную жидкость.

— Угу… Красный сказал тоже самое. — как-то слишком задумчиво произнес Кофман. — Но Желтый… Желтый никого не отвлекал. Ему кукла нашлась в километре от вашей точки. Когда он добрался сквозь толпу, уже все было кончено.

Писк кардиомонитора стал чаще и Максим, с трудом подняв голову, пристально посмотрел на Кофмана.

— В смысле? А кто тогда это был? — слова застревали в горле, словно боялись вывести на правду.

Куратор лишь пожал плечами.

— И еще. — Кофман подошел ближе. — Черный так и не вернулся в свое тело.

Episode #5. Контакт.

— Я не знаю, как это описать. Но я точно теперь там не один. — Макс, окутанный полумраком, растекся в мягком кресле. Приглушенный свет скрывал лицо женщины, сидящей напротив.

В этой большой комнате все было создано именно для него — серые бетонные стены, стильный минимализм, строгая мебель, неоновое освещение. Уют и умиротворение. Он знал, что сейчас он где-то под землей в защищенном бункере, доступ к которому имеет очень ограниченное количество людей.

Но все равно уже не чувствовал себя здесь в безопасности. Раньше эти толстые стены и мягкая полутьма успокаивали, но теперь словно таили в себе какую-то опасность. Даже в реальности он каждую секунду ощущал легкий привкус паранойи и ловил себя постоянно на том, что всматривался в углы, где тени казались особенно плотными.

— Это как будто уже не мое пространство. Чужое. И... оно опасное. — он перевел взгляд с красного светодиода выключенного телевизора на силуэт психотерапевта.

Она была здесь одна, но он знал, что комнату прослушивают и за дверью на всякий случай стоят два охранника.

— Как ты считаешь, это не может быть твоей усталостью? Или страхом? — спокойный бархатный тон женщины в этот раз почему-то не действовал на Максима умиротворяюще, как обычно. — Может ли быть такое, что мозг обманывает тебя?

Макс, медленно приподнявшись, сел в кресле. Пальцы резко похолодели. Он сжал их в кулаки, чтобы согреть, и только тогда понял, что стискивает челюсти до боли. Волна злости захватила его слишком быстро и он заставил себя переждать ее. Это всего лишь психотерапевт.

Максим понимал, что она, возможно, специально сейчас его задела, чтобы вывести на эмоции. Но он не должен поддаваться. Это не профессионально.

— То есть то, что Черный до сих пор не вернулся и его тело лежит в реанимации пустой оболочкой без личности уже неделю — это тоже моя усталость? — максимально спокойным тоном, на который был способен, произнес Макс. Получилось с явным сарказмом.

Психотерапевт молчала.

— Или то, что кто-то левый, откуда-то зная наш план, зачем-то помог нам выполнить задачу? Это меня тоже мозг так обманывает? — он почувствовал, что голос начал повышаться и, закрыв на секунду глаза, тихо выдохнул. Темнота тут же накрыла его, привнеся с собой легкое ощущение тревоги.

— Я не спорю с тобой, Максим. Я проверяю версии и пытаюсь отделить факты от того, что могло быть вызвано страхом. Я пытаюсь помочь. Мы вместе хотим разобраться в том, что произошло. Каждая деталь и каждая гипотеза важна. Поэтому я лишь пытаюсь натолкнуть тебя на размышления. — ее размеренный голос начал раздражать.

В комнате воцарилась тишина. Макс опять сполз по креслу и начал рассматривать темный потолок, слабо подсвеченный переливающимся неоновым светом.

— Я не понимаю. — спокойно, будто смирившись, начал он. — Такого никогда не было. Я путешествую по телам уже… лет шесть. Из них два года профессионально уже здесь, в Управлении. Все всегда было одинаково. Одинаковые ощущения, одинаковые чувства, действия. Это как знать себя. Как… как научиться щелкать пальцами. Ты делаешь это на автомате и не думаешь об этом. Просто делаешь. Ничто не может пойти не так. Но… — он задумался и тяжело выдохнул.

— Оно вдруг пошло. Будто один из пальцев начал жить отдельной жизнью и перестал слушаться. Как будто теперь нужен особый контроль за ним. И все сразу поменялось. Ты чувствуешь, что твой палец теперь чужой. И это беспокоит каждый раз. Это раздражает. И очень… — Макс замолчал на секунду, подбирая слово. — Тревожит.

— Ты помнишь, как начал ходить по телам?

— Мы уже обсуждали это и не раз. Зачем это опять?

— Ты ведь знаешь, как это работает? — женщина мягко настаивала на ответе.

— Да. — Макс подчеркнуто демонстративно вздохнул.

Он прекрасно понимал, что она сейчас уводит его от темы разговора, которая вызвала у него негативные эмоции. Эти психологические приемы были так очевидны, что он с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Как? — психотерапевт перевернула страницу блокнота, который лежал у нее на коленях.

— С нашествия печенегов рассказывать?

Силуэт головы врача остался неподвижен, но ее рука что-то быстро записала в блокнот.

— Мы мою память что ли проверяем? — Максим попытался рассмотреть в темном лице собеседника хоть какую эмоцию, но не смог.

Еще раз вздохнул и перевел взгляд на темный потолок.

— Это не важно. Мы все прекрасно знаем, как это происходит и когда началось. Если ты проверяешь, я ли это, то мое слово сегодня «Гроган». А твое? — усмехнулся он.

— «Лорель». — равнодушно ответила женщина. Максим утвердительно кивнул в ответ.

— Сейчас меня больше волнует, куда пропал Черный и кто нам помог там. И еще некоторые моменты.

— Какие? — мягко произнесла психолог.

Макс опять пристально посмотрел на нее, пытаясь угадать ее выражение лица.

— Например, Лена. Что удалось вытащить из нее? — сухо задал Макс вопрос. Ответа не последовало. — Как он смог зайти в нее, если мы здесь все подготовлены? Мы же знаем, как это работает. Проходим постоянные тренировки мозга, сдаем тесты. Это невозможно, наши синаптические профили максимально защищены. Если только…

Он чувствовал невидимый внимательный взгляд терапевта на себе.

— Если только она специально не дала к себе доступ. — выдохнув, закончил он свою мысль.

— Может, есть другие варианты?

— Может и есть. Может есть вариант, что тот чел умеет входить вообще во всех и ему не нужны сопоставимые синаптические связи. Не нужны слабые связи. Что ему похер, кто как подготовлен, и он заходит в кого хочет, не парясь в подборе куклы. Но разве этот вариант лучше? — Максим прервался, чтобы успокоить нарастающую внутри тревогу. —

Ведь это значит, что любой человек может быть уже не собой. Любой документ и приказ сверху должен быть подвержен сомнению.

Подождав минуту Максим прервал паузу.

— Например, кто отдал приказ вытаскивать того чела из Италии? Он ведь не тот супер крутой разработчик новой технологии переходов, про которого нам впаривали на брифинге. А лишь сынок министра, который полетел тусить. Побухать с телками под диджея, видите ли, ему на пляже захотелось. Хотя, зная ситуацию в мире, должен был сидеть дома тихо. Тут тусовок мало, что ли?! — он опять ощутил прилив злости и замолчал на секунду.

— Но не в этом суть. Проблема в том, а что из этого правда? Кто он в итоге? Сынулька или все же разраб? И главное, на каком уровне знают, что из этого правда? Может он и не сынок и не разраб, а вообще засланный шпион? А папаня его там наверху уже и не наш министр? — последние слова прозвучали с издевкой, будто Макс говорил это в лицо человеку, отдающему приказы.

Дверь резко отворилась и в ярком свете проема возник широкоплечий силуэт.

— Оставьте нас!

Кофман вошел в комнату и дождался, пока психотерапевт закроет свой блокнот и тихо выйдет из комнаты. Дверь закрылась, погрузив комнату в привычный полумрак.

Грузный мужчина устало сел на ее место.

Пауза затянулась.

— И что это было? — Кофман прервал тишину.

Макс почувствовал неприятный укол стыда и решил промолчать.

— Я же говорил, что мы разбираемся со всем этим. У тебя есть основания сомневаться во мне?

Макс поднял взгляд на темный силуэт головы куратора.

— А у тебя есть основания не сомневаться в спускаемых сверху приказах? — тихо, но жестко спросил он в ответ. — Мы там положили кучу мирняка. Не говоря уж о полицейских. Чтобы что? Чтобы спасти реально ценного специалиста, потеря которого повлекла бы необратимые последствия для нашей страны? Или чтобы вытащить жопу загулявшегося золотого сыночка? Я просто пытаюсь посчитать цену жертвам.

Темный силуэт оставался неподвижным и Макс чувствовал на себе пристальный взгляд.

— А это имеет значение? — резко поднятая рука мужчины не дала Максу тут же ответить. — Какая, блять, разница, кого вы вытаскивали? В обоих вариантах потери слишком высоки! Даже, если бы это был сынок министра, то представь, сколько и каких приказов он бы подписал, если бы ему прислали пару отрубленных пальчиков его золотой кровиночки. И в чьих интересах были бы эти приказы! Это разве не очевидно? Сколько тогда могло бы быть жертв! Это точно стоит тех нескольких единиц.

— Значит все-таки сынок… — смиренно произнес Макс.

— Я этого не сказал.

— Но и не опроверг. — Максим приподнялся на кресле и сел прямо, чтобы выглядеть весомее в диалоге. — Его проще было бы пристрелить там и сказать папке, что мы не успели. Пусть бы злился и творил бы дела против них из мести. Его смерть можно было бы превратить в оружие. И это была бы всего одна единица.

Мужчина напротив как-то пренебрежительно хмыкнул, будто услышал ересь.

— Разве нет? Раз уж мы тут играем в политику. — усмехнулся Макс. Он чувствовал, что Кофман сейчас, возможно, пытается найти какую-то правильную реплику, чтобы осадить его и привести в чувства. Но внутри Максима все клокотало.

— Ты не понимаешь. Ты не видишь их после пробуждения. Когда они просыпаются среди чужой крови. Когда за ними приходит полиция и обвиняет в убийствах, которых они не помнят. Ты не видел их лица, когда до них доходит, что их руками кого-то убили. Для них это провал в памяти. За который они несут ответственность! Это сломанные жизни! Как они умирают. Это пиздец для их семей! — он понимал, что его несет уже куда-то не туда. Что это не профессионально. Но не мог с собой ничего поделать. — Этот ужас в их глазах! Ты поставь себя на их место! Еще и эти сопутствующие жертвы. Вообще люди мимо проходили! И из-за чего?

— Это все не важно. — спокойно ответил Кофман.

— Хах! Тот чел в офисе тоже говорил, что куклы не важны. — Макс вдруг понял, что сказал лишнего и, обмякнув, опустил взгляд в пол.

— Закончил?

В комнате воцарилась тишина.

— В глобальном смысле все важны. — в голосе куратора слышались примирительные нотки. — Но в большой войне такое происходит. Этого невозможно избежать. Потому что ставки слишком высоки. Иначе будет хуже. Нам всем. И ты знаешь, что я не про нас, а вообще про всю страну. Про мир. Уже все решено. И не нами. Мы — лишь инструмент, как и многие другие в этой игре. И итог этой игры зависит только от того, насколько хорошо будут действовать инструменты с каждой стороны. Какие ошибки допустят, и кто будет выдавать результат, несмотря на цену. И с другой стороны используют те же инструменты, но не задаются твоими вопросами. Кофман помолчал.

— И да, тот чел в офисе правильно все сказал: все зависит от того, на чьей ты стороне, Макс. Ты и все остальные. И ты это знаешь.

В комнате опять повисла тишина. Макс до боли кусал нижнюю губу.

— Сейчас твое сомнение пожирает тебя всего лишь из пары фраз того незнакомца. Да, это внештатная ситуация. Но вся жизнь — это одна постоянная внештатная ситуация. Все постоянно меняется. Всего месяц назад ты не задавал вопросов, когда, например, сопровождал эвакуацию объекта. Помнишь?

Макс нехотя кивнул.

— Хотя тогда вы положили целый фургон людей. А через час расстреляли еще двенадцать человек в другой точке…

— Это была другая ситуация. — Максим попытался оправдаться. — Там были вооруженные люди, которые хотели выкрасть человека. Мы спасали его.

— Да? А ты знаешь, кто он? И зачем спасали? — в интонации Кофмана слышалось, что вопрос, явно, с подвохом.

— Нет… — тихо ответил Максим.

— Вот именно. Потому что ты не сомневался. Потому что ты понимал, на чьей ты стороне. А теперь пришел какой-то хер, сделал то, что не делали раньше, кинул пару фраз и все? Ты сдулся?

Макс промолчал. Кофман был абсолютно прав.

Но тем не менее внутри Максима кипела борьба. И, если отбросить тему доверия, то он понимал, что по другому война идти не может и жертвы будут всегда. Но их лица, глаза… кукол, случайных людей… Они все чаще начали проявляться перед ним — во снах, когда закрывал глаза, в темноте. И их количество росло. Макс не был крутым спецназовцем, киллером и отморозком. Он был просто обычным человеком и хорошим геймером, который после тяжелой болезни внезапно открыл в себе способность перехода в чужие тела. Поэтому старался относиться ко всему этому, как к игре. Психологи научили его воспринимать операции как очередной раунд: задача, маршрут, противник, результат. Некоторое время это работало.

Но у игровых персонажей не было семей, испуганных глаз и жизней, продолжавшихся после выхода оператора. И, видимо, разум это все равно понимал. И после… Иногда приходил откат. Более слабый. Более управляемый. Легко сглаживаемый психотерапевтом.

Но не в этот раз. В этот раз его накрыло слишком сильно. Будто повышение ставок в этой игре как-то надломило его уверенность. Хотя он и пытался этого не показывать.

— Я понимаю, что новые проблемы в переходах и этот незнакомец выбили тебя из колеи, Макс. — примирительным тоном продолжил Кофман. — И это понятно. Мы все сейчас начеку. Это что-то новое и пока нам не понятное. Но мы разбираемся с этим и обязательно поймем, как это работает. И почему. Сейчас над этим работают лучшие умы. И приоритет высочайший.

— Ты понимаешь, что он в моих переходах? — пальцы Максима опять похолодели. — И я не понимаю, как его оттуда выгнать. И что он там видит, слышит. Что делает. И зачем он там.

Куратор задумался на несколько секунд и подался вперед. Его лицо осветил переливающийся неон на потолке.

— А что, если это не он в твоем переходе…

Макс, не отрываясь, непонимающе смотрел на Кофмана.

— Мы до сих пор не знаем точно, что это за пространство, через которое вы проходите в тела. Есть только гипотезы. Знаем лишь, что это сильно продвинулось в последнее время. Разум и так не был готов к такому стремительному прогрессу и такому количеству информации. А за последние годы порог совместимости стал ниже. Люди стали мягче. Внимание рваное, психика расшатана. А после пандемии стало еще проще. И для нас это было подарком — синаптические связи ослабли и кукол стало больше. Но сам переход. Он же все еще не изучен. Единственное, что мы знаем, что он у всех операторов одинаковый: тишина, чернота, невесомость. И спокойствие.

Макс почувствовал в себе укол горечи на последнем слове.

— И мы считали, что это, как ниточки между оператором и куклой. Но вдруг… — Кофман откинулся на спинку кресла, опять уйдя в тень. — Вдруг это не ваши ниточки. Вдруг это вообще не коридоры переходов. Это может быть чье-то пространство, по которому вы ходите. Или общее пространство для всех. Некий слой между сознаниями и физическим. И кто-то стал ориентироваться там чуть лучше. Открыл его новые возможности.

Макс заставил себя моргнуть.

— Ты хочешь сказать, что мы ходим там вслепую, а он нет?

Мужчина в кресле напротив молчал.

— Это… — в который раз за последний час Макс ощутил, как из груди начинает растекаться по телу плотная вязкая жижа страха. Он не смог закончить фразу.

— Мы пока не знаем. Но возможно, это не он вторгается в твой переход, а ты в его? Или вы бродите по одному большому пространству.

Максим сжал кулаки, согревая пальцы.

— Какая разница с какой стороны на это смотреть? — непонимающе буркнул он.

— Потому что в этом случае, ты можешь попытаться не проходить через его переход. Или не сближаться в общем пространстве.

— Как? — Максим не понимал, что Кофман имеет в виду.

— Мы работаем над этим. Я пока не могу дать тебе ответ. Но попробуй поменять свои привычные правила в переходе. Это может помочь.

— Откуда такая информация? Или это какой-то психологический трюк? Типа, чтобы я не переживал и продолжал работать?

Кофман молчал.

— Не парься, я и так продолжу. Я понимаю цели и что стоит на кону. Я на правильной стороне.

— Поверь, я не могу дать тебе непроверенные до конца гипотезы, это помешает сосредоточиться. Но сейчас все силы исследователей, психотерапевтов и мнемотехников брошены на это, Макс. Мы понимаем, как это важно. И как важно вытащить Черного. И понять, что с ним произошло. И с Леной. — Кофман встал с кресла. — И не верь новостям. Ты же знаешь, что там публикуют не то, что произошло, а то, что должны увидеть. Версия о сынке министра — всего лишь одна из версий. Политика.

Мужчина вынул из кармана телефон и свет экрана озарил его лицо, покрытое густой седеющей щетиной.

Максим опять посмотрел на красный светодиод телевизора, который будто слегка пульсировал в темноте.

— Нам пора. Вызывают. — Кофман, не ожидая ответа, направился в сторону двери.

***

«Ноль». После долгой паузы он все же заставил себя закончить счет и с облегчением выдохнул, почувствовав, как невесомость обрела телесную плотность. Возможно, Кофман был прав — стоило Максу сосредоточиться на переходе, мысленно выстраивая образ коридора, и в этот раз все прошло штатно.

Открыл глаза.

Мальчик, сидевший перед ним за столом, в растянутой, но чистой футболке, зацепил вилкой большой кусок котлеты, обильно измазал его в картофельном пюре и отправил в рот, довольно прищурившись.

Они сидели в небольшой и уютной кухне, освещенной теплым светом люстры. Телевизор на стене беззвучно показывал мультик. Справа звонко щелкнул выключателем вскипевший чайник. От этой спокойной и приятной атмосферы стало невыносимо тоскливо — облегчение тут же сменилось на тягостное сочувствие к этой семье. Но других подходящих для Макса профилей ближе к нужной точке не было.

— Ты чего замолчал? — сбоку послышался женский голос и он перевел взгляд на миловидную девушку, сидящую за столом рядом. — Ты завис на том, что Олег сегодня на совещании принес не те документы и шеф на него наорал. А дальше что? Когда уже его уволят, а? Ну реально, дебил дебилом. Ты на его месте куда лучше справлялся бы. — с улыбкой тараторила она.

Поддев вилкой кусок помидора, девушка отправила его в рот и в ожидании ответа посмотрела на него большими голубыми глазами.

Макс мрачно опустил взгляд. На его тарелке лежали две аппетитные котлетки, пятно картофельного пюре и аккуратно нарезанные кусочки ярких овощей.

Отложил медленно вилку. Взял со стола лежащий рядом смартфон и глянул на экран. Тот сразу вспыхнул иконками приложений.

Он открыл новое сообщение, ввел в поле контакта знакомый номер и, написав «готов», нажал «Отправить».

— Да? Я сбился с мысли что-то… Кхм… Я… Вспомнил, что… Кое-что забыл купить. Мне… Извини. Надо выйти в магазин. — подавленно пролепетал он и, сунув телефон в карман пижамных штанов, встал из-за стола.

Обернулся в поиске выхода из кухни.

«9 мин» — пиликнул телефон. Тут же прилетело второе сообщение, состоящее только из цифр.

— В смысле? Стас, ты куда? — в ее голосе послышалось удивление. Но он уже уверенно пошел в темноту коридора.

Немного заплутав в небольшой квартире, все же нашел входную дверь и, сунув ноги в первые попавшиеся мужские кроссовки, начал поворачивать дверной замок.

— Стас! Ты можешь объяснить?! Куда ты?! В пижаме? Там же холодно. Стас! Что случилось? Тебе кто-то написал? — стараясь держать себя в руках, настойчиво закидывала вопросами девушка. Макс обернулся, почувствовав, как за рукав сильно потянули. Посмотрел в ее обеспокоенные глаза.

— Я быстро… дорогая. В магазин. Туда и обратно. Скоро вернусь.

— Папа! Папа! — с кухни послышался детский голос и топот босых ног по полу. — Купи Киндер! Пожа-а-алуйста. Я сегодня же пять получил!

— Стас, ну подожди! Да что случилось-то?! А? Давай завтра? — голос девушки внезапно надломился и предательски задрожал. — Объясни, что произошло?!

В коридор вбежал мальчик и обняв его за ногу, прижался щекой к бедру.

— Пап, а ты же быстро? Да? Ну купишь Киндер? Ну пожалуйста! — весело лепетал мальчик и Макс неуверено кивнул.

— Да… — он добавил в голос Стаса уверенности. — Куплю.

Замок двери наконец-то поддался и Макс сразу же выскочил из квартиры. Быстро закрыв за собой дверь, пробежал мимо лифтов и устремился вниз по лестнице.

Октябрьский промозглый ветер пробивал пижаму насквозь, но он не чувствовал холода. Внеся в карту смартфона цифры геолокации из сообщения, он бежал по навигатору. До точки оставалось четыре минуты. Бегом две.

Он достиг пункта назначения одновременно с подъезжающим черным фургоном, который, затормозив у тротуара, на ходу открыл большую боковую дверь. Макс, впрыгнув внутрь, вцепился в поручень. Дверь, скользнув, мягко захлопнулась и фургон резво начал набирать скорость.

Вдоль стены на лавочке в тусклом красном освещении сидели трое молчаливых мужчин в черной форме, полной амуниции и с закрытыми балаклавами лицами. Они лишь мельком посмотрели на впрыгнувшего в фургон мужчину и коротко кивнули ему.

Макс кивнул в ответ и выложил на полку телефон, успев заметить на экране сообщение «Любимая: Стас ответь, ты меня пугаешь!» и несколько пропущенных звонков.

Подошел к стеллажам у стены напротив, натянул на голову балаклаву, поверх пижамы черную форму. Надел бронежилет. Защелкнул на оружейном ремне Калашников. Быстрым движением налепив на затылок каски маленький шеврон в виде белого квадратика, надел ее. Такие же небольшие белые квадратики прилепил на предплечья формы.

— Аура на связи. — сразу послышался в наушниках каски женский голос. — Через шесть минут точка назначения. Жилой дом. Шестой этаж. В квартире, предварительно, три куклы.

— Основание?

— Поведенческий анализ. Подключились к умной колонке. Группа готовится к теракту. Оружие подтверждено. Готовая взрывчатка — высокая вероятность.

— Жильцы?

— Полиция через пять минут оцепит дом, начнут тихую эвакуацию. Через пятнадцать прибудет группа спецназа. Приоритет: захват кукол. Приоритет два: ликвидация. Видео с каски видим, бодикам работает, сигнал отличный. План этажа и квартиры на экране.

Макс посмотрел на стенку, отделяющую основную часть от водителя. Экран на ней показывал схему: лестничная площадка, лифты, коридор с входами в четыре квартиры. Макс приблизил отмеченную красным квартиру и быстро заполнил планировку: входной коридор, который вел в три комнаты. В конце кухня.

В одной из комнат были указаны три красные точки.

— Нахождение кукол примерное. Шторы закрыты. — будто прочитала мысли Аура. — Данные с мобильников и умной колонки. Высок риск детонации при начале эвакуации. Необходимо обезвредить цели до начала эвакуации.

Макс уже просчитывал действия своей группы по квартире.

Фургон, слегка покачиваясь, повернул и поехал более медленно — похоже, они уже подъезжали к месту. Сделав еще несколько поворотов, машина остановилась. Дверь, тихо скользнув в сторону, открыла перед глазами тускло подсвеченный подъезд дома.

Тут же на улицу выскочил боец с красными квадратиками на предплечьях и, преодолев в три шага тротуар, выхватил из-за спины штурмовой топор. С размаху всадил его между железной дверью подъезда и коробкой. Уперся ногой в стену и, резко рванув за длинную рукоятку инструмента, сорвал магнитный замок.

В освещенный проем подъезда в ту же секунду вбежали черные фигуры бойцов и устремились вверх по лестнице.

— Полиция на месте. Начала оцепление дома. — прозвучал спокойный женский голос, когда они уже пробегали пятый этаж. — До прибытия спецназа девять с половиной минут.

На шестом этаже группа бойцов перешла на шаг и остановилась перед выходом с лестницы. Вперед вышел боец с закрывающим тело тяжелым щитом.

— Пошел. — тихо скомандовал Белый.

Дверь на этаж тихо отворилась и щитовой с желтым квадратиком на затылке вошел в коридор. За ним последовал Красный, выставив из-за щита ствол автомата с глушителем. Белый замкнул строй. Зеленый остался на лестнице для прикрытия.

Тихо приблизившись к нужной квартире, группа остановилась. Красный осмотрел дверь и вынул из разгрузки прямоугольный плоский предмет размером с ладонь. Снял защитную пленку и прикрепил термический заряд на область замка. Такой же предмет приклеил на верхний замок. Провел рукой по двери с другой стороны и приклеил еще три прямоугольника в районе петель.

В центр двери приклеил плоский квадрат тягового захвата и, размотав тонкий трос, кинул в лифтовой коридор.

— Зеленый принял. — прозвучал в наушниках голос.

Белый легонько хлопнул по плечу Красного. Тот достал из кармана разгрузки пульт и нажал на кнопки.

— Эвакуация началась. — прозвучал женский голос Ауры. — Спецназ через три двацать пять.

Послышалось легкое шипение и от прилепленных прямоугольников в коридор повалил светло-серый полупрозрачный дым. Белый взял дверь на прицел. Серые клубы дыма становились гуще, заволакивая собой пространство под потолком. Внутри двери послышалось шуршание посыпавшейся крошки и верхний край слегка отошел от косяка.

— Тяни! — приказал Белый и шнур, резко взлетев с пола, потащил за собой тяговый захват. Грохот упавшей двери разорвал тишину этажа и в тот же момент Желтый с включенными мощными фонарями на щите уже впрыгнул в квартиру. Сразу за ним вбежал Красный и Белый. Светлый коридор обычной квартиры. Белый сориентировался и выставил ствол в сторону комнат. Щитовой уже пробежал мимо первого проема и Красный завернул в него. Белый сомкнул дистанцию с Желтым.

— Чисто! — прозвучало в ухе.

В проеме впереди погас свет, но фонари щита освещали путь. Белый зажал кнопку на рукоятке под стволом Калашникова и его подствольный фонарь замерцал мощным лучом стробоскопа. Вспышка в темноте комнаты, хлопок выстрела, пуля звякнула о щит. Еще вспышка, еще удар о щит.

— Эвакуированы этажи один, два, три, восемь, девять. Часть седьмого. — женский голос в активных наушниках спокойно докладывал сквозь звуки выстрелов. — Спецназ на месте.

Желтый кинулся вперед в проем комнаты и рухнул на колено, выставляя щит перед собой. Белый скользнул следом, проехавшись по полу. Один за другим несколько выстрелов из пистолета — Желтый работал по целям, которые видел в прорезь щита.

— Один минус. — прозвучал голос в наушниках.

— Кухня чисто! — отрапортовал Красный.

Автоматная очередь, звонкие удары пуль о щит.

— Желтый триста в правую.

Белый тут же упал на бок, прикрываясь щитовым. В прицел коллиматора попал мужчина в ярком свете фонарей. Палец тут же нажал на спусковой крючок. Автоматная очередь куклы ушла выше щита в стену и потолок, и человек рухнул за диван.

Белый перевел дуло автомата и в красную точку попало улыбающееся лицо девушки. Палец уже почти нажал на крючок, но ее взгляд резко изменился — в нем отразилось непонимание и тут же захлестнувший ужас. Палец замер, не доведя до выстрела буквально сотые доли миллиметра.

Девушка заметала головой, осматриваясь.

— Где… Где я?! Кто вы?!! — ее голос задрожал.

— Руки за голову! На колени! — приказал Макс. — Быстро!

— Кто… вы?! — она начала поднимать руки вверх. — Я.. Я не понимаю. Почему? Почему… так больно?! — девушка опустила голову, рассматривая себя и объемный махровый халат на ней. — Я… Мне больно. Тело все жжет!

Макс не сводил с нее прицела и ярких вспышек подствольного стробоскопа.

— На мне что-то есть! — недоумение в голосе сменилось страхом.

Ее руки опустились на халат, в который она была одета.

— Руки за голову, блять! Не трогать!!! Легла на пол! — заорал Макс. — Красный!

— На прицеле! — тут же ответил в ухе голос.

— Что это?! Тяжело. Мне очень больно! Жжет все! — девушка, продолжая стоять, вцепилась в пояс. — Не могу!!! Помогите!

Ее пальцы судорожно попытались развязать тугой узел пояса.

— Эвакуирован этаж семь, шесть, пять. — доложила Аура. — Четыре квартиры не отвечают. Спецназ на этаже, ждет указаний.

— Руки убрала!!! За голову! Быстро!!! — не сводя прицела с девушки, Макс пристально следил в свете фонарей за ее действиями.

— Больно!!! А-а-а-а! — комнату заполнил истошный крик и не в силах развязать узел, девушка в панике рванула борта халата в разные стороны, стягивая его с себя вниз.

— Отходим! Быстро! — вскочив на ноги, тут же прошипел Макс и Желтый, пригнувшись за щитом, начал отходить назад. — Саперов наверх!

Девушка ошарашенно смотрела на себя: на тело была надета сетка из переплетенных тонких колец, внутри которых в свете фонарей блестели стальные шарики. Лямки шли от плеч между грудей к широкому поясу на животе. По бедрам текли тонкие ручейки крови и Макс успел заметить в ярком свете грубые стежки капроновых нитей — сеть была пришита прямо к телу.

— Что?! Что… это??! — она посмотрела полными ужаса глазами в сторону Макса. — Это… Прошу… Помогите! Пожалуйста! Скорую!

Девушка осторожно потрогала пояс и скривилась от боли.

— Живот… Горит! Снимите это с меня!!! — заорала она и, упав на колени, зарыдала.

Макс уже отходил к проему, чувствуя, как Красный тянет его за ручку разгрузки на спине. Тоже самое делал и Макс, направляя Желтого спиной к выходу, и удерживая второй рукой автомат на девушке.

— Пожалуйста… Постой… — ее лицо внезапно обмякло. Но через секунду девушка подняла голову и, прищурившись, посмотрела в сторону отходящей группы. Губы расплылись в мерзкой улыбке.

— GG, pals. — руки девушки резко сделали движение, будто она хотела хлопнуть в ладоши.

Макс тут же нажал на спусковой крючок. Приглушенный наушниками хлопок и голова девушки откинулась назад. Тело с металлическим звоном рухнуло на спину. Макс потянул Желтого сильнее и завернул за стену в коридор.

— Аура, саперов! — прокричал он.

— Уже поднимаются. — последовал тут же ответ.

— На выход! — скомандовал Белый, хлопая Желтого по плечу. Обогнав командира группы, тот выбежал из квартиры за Красным.

Макс на секунду оглянулся у выхода из квартиры и мир внезапно вспыхнул белым. Мощный удар поднял тело с пола и швырнул через коридор. Звук оборвался раньше, чем он врезался наотмашь в стену. Рухнув на пол, он только успел заметить, как на него летели обломки бетона, разломленные полки, штукаторка. В свете фонаря сверкнуло несколько пролетающих стальных шариков. Что-то сильно ударило по каске, вдавив голову в пол и все погрузилось в абсолютную темноту.

«Пять».

Тишина вокруг. Темнота. Спокойствие.

«Четыре».

Невесомость. Он прислушался к себе.

Нет. Он не чувствовал сейчас невесомости.

«Три».

Он сосредоточился на себе. Коридор. Защищенный толстыми стенами. Полом и потолком. Этот коридор только для него. К его телу.

«Два».

Невесомость все еще не приходила.

Он чувствовал скованность.

Скованность тела.

«Один».

Он… не вышел?

Макс заставил себя открыть глаза — кромешная темнота вокруг осталась. И абсолютная тишина.

Он попробовал подвигаться — ничего не произошло.

В горле защекотало и тело начало с силой кашлять.

Он не вышел!

И это его сильно обрадовало. Значит, Стас еще не погиб! У него еще есть шанс его спасти! Эта мысль принесла облегчение.

— Аура! Я еще в кукле! — ответом была тишина, но Макс уже понял, что тело, похоже, контужено и потеряло слух. Возможно, и зрение. — Тело под завалами! Я под обломками! Спасателей! Ориентируйтесь на крики!

Он не знал, слышно ли его, работает ли рация и получается ли вообще кричать, но упорно звал на помощь.

Долгие минуты, которые складывались в бесконечность.

Макс не знал, как сильно пострадала его кукла. Возможно, он сейчас истекает кровью. Или обломками раздроблены кости. Он не мог пошевелиться и ничего не чувствовал. Но дыхание оставалось ровным. Лишь иногда тело сотрясал сильный кашель. Но это было не критично.

Макс продолжал орать.

В темноте на мгновение блеснул слабый свет и сразу исчез. Макс замолчал, будто тишина могла помочь ему разглядеть, откуда он пробился. Но, тут же спохватившись, закричал вновь.

Прямо перед лицом черноту прорезал яркий тонкий луч, внутри которого плотным облаком кружила пыль. Через минуту луч расширился. Еще. Еще. И в глаза ударил свет мощного фонаря, заставивший Макса зажмуриться.

Открыв глаза, он увидел над собой мужчину в желтой каске и респираторе. Оттянув с лица маску, тот беззвучно открыл несколько раз рот. Макс едва смог подвигать головой, давая понять, что не понимает. Мужчина показал три пальца. Макс моргнул, чтобы показать, что видит. Над мужчиной показался еще один, оттаскивающий крупный кусок бетона. Бросил его рядом. Все происходило в полной тишине. Глаза куклы начали закрываться. Но Макс собрался силами и с трудом разлепил веки. Мужчина в каске что-то кричал в сторону.

Подбежал человек в синей форме скорой помощи. Склонился над Максом. Что-то начал говорить спасателю.

Макс разлепил слипшиеся губы.

— Киндер… — он постарался вложить в голос максимум громкости и увидел, что люди услышали его. Спасатель наклонился ближе. — Сыну… Киндер… Аура. Скажи Ауре…

Над Максимом склонился темный силуэт в черной каске с закрытым балаклавой лицом и кивнул головой. Повернулся к человеку в синей форме и Макс увидел на шлеме красный квадратик. Тот, судя по движению челюсти, что-то сказал человеку в синей форме и врач отрицательно покачал головой. Макс безмолвно наблюдал за этой немой сценой.

Мужчина в черном выпрямился и исчез с поля зрения.

Глаза Максима опять начали закрываться, отрезая его от мира. Он изо всех сил старался их открыть, но обзор становился все уже и уже. Люди над ним начали расплываться. Яркий свет еще пробивался несколько секунд сквозь смыкающиеся ресницы, пока он окончательно не погрузился в темноту.

Тишина. Уже немного другая. Более полная. Более глубокая.

«Пять».

Он прислушался к своим ощущениям.

Теперь он точно был в невесомости.

Это состояние было привычным и близким.

«Четыре».

Спокойствие и умиротворение.

Он пытался прочувствовать их, впустить в себя и напитаться.

«Три».

Нет!

Не было никакого спокойствия. Никакого умиротворения!

Он до сих пор видел перед собой обескураженные глаза девушки за ужином. Ее непонимание, что произошло в этот уютный семейный вечер. Счастливое лицо мальчика.

За ними вспыхнул образ девушки, окутанной сеткой. Ее животный ужас на лице. Из нее сделали бомбу. Живую бомбу. Он даже не мог предположить какой страх она пережила за те несколько минут, когда оператор вышел из нее. Какую боль.

«Два».

Он опять ушел в эмпатию…

Макс попытался еще раз построить вокруг себя закрытое пространство. Некий куб. Который блокирует все лишнее, что может повлиять на его работу и выполнение задач. Не только для перехода, сколько для собственных эмоций.

Сейчас он даже жалел, что огрызался психотерапевту. Над этим надо упорно работать. Он не может быть слабым. Кофман прав — пока он думает над чувствами и эмоциями, операторы с другой стороны действуют, не усложняя жизнь вопросами этики.

«Один».

Он закрыл вокруг себя образ куба.

Это не значит, что нужно встать с ними на один уровень. Но и не стоит вариться в постоянной жалости и разрушать себя чрезмерной эмпатией. Он — не они. Именно это его и отличает от мразей, с которыми он борется. Беречь кукол надо, да. Но работа — есть работа. И инструмент — это инструмент. Одна жизнь против спасения десятков, сотен, а порой и тысяч. Это оправданные жертвы.

Или нет?

— Да, — внезапно прозвучал в тишине незнакомый голос. — Наконец, ты на правильном пути.

Макс будто впал в ступор. Его тут же захватил всеобъятный страх. Страх перед непонятным. Страх безысходности. Животный, раздирающий все изнутри страх. Он не понимал, как убежать. Как действовать. И как закрыться.

— Удивительно, что эмоция страха настолько сильная, что может появляться даже без тела. Да? — продолжил голос, будто насмехаясь.

— Кто ты? — заставил подумать себя Макс. Это не была мысль. Это было скорее намерение сказать, как в физическом теле. Но в этом пространстве это произошло беззвучно.

— Тот, кто хочет помочь нам всем. — его голос проникал внутрь сознания со всех сторон.

— Кто ты? — повторил Максим.

— Я уже помог тебе в Италии. Помнишь?

Макс молчал, не зная, о чем подумать.

— Просто показываю тебе, что мы не чужие и я не хочу тебе зла. Да и вам всем. Ты должен понять это.

— Зачем? — пронеслась мысль.

— Ты сам до этого дойдешь. Ты уже близок. Нам так будет проще понять друг друга. — в голосе послышалась усмешка. — А пока, я сделаю тебе подарок.

— Какой? — только и успел задать вопрос Макс, как над ухом шепотом послышалось:

— Ноль.

Макс распахнул веки.

Полумрак. Кирпичная стена перед глазами. На некоторых из них тупыми предметами были выцарапаны женские имена на разных языках и десятки счетных насечек — четыре вертикальные, перечеркнутые пятой. Последняя группа черточек обрывалась на трех.

Он сфокусировал взгляд ниже — худенькие руки с обломанными ногтями, скованные наручниками на тонких запястьях. Макс опустил взгляд — обнаженное тело молодой девушки, покрытое множественными синяками и ссадинами. Оно лежало на грязном матрасе, брошенном на пол.

На полу короткая цепь, которая выходила из стены и заканчивалась замком на наручниках.

Но что-то сейчас его беспокоило намного сильнее, чем все это. Макс не мог понять, что именно. Разговор при переходе? Да. Но не то. Что-то физическое.

То что, его кинули в чужое тело без его согласия? Нет… Что то еще.

Он прислушался. И вдруг его дыхание перехватило.

Холод! Он чувствовал холод тела! Оно мерзло и он ощущал это слишком явно!

Глаза Макса непонимающе забегали по кирпичам и надписям на них, будто где-то там должен быть ответ.

Это невозможно! Он не может чувствовать такое! При штатном входе ощущения приходили приглушенными. Боль становилась неудобством, холод — слабой прохладой, ожог — тупым уколом. Сознание не подключалось к сенсорным контурам тела полностью. Не соединяется с нервными окончаниями. Лишь поверхностно передает информацию.

А сейчас холод был абсолютно настоящим — зябким, пробирающим тело до внутренностей. Макс непроизвольно съежился в позу эмбриона, пытаясь себя согреть хоть немного больше.

И почувствовал запах. Кислый запах давно немытого тела, затхлого подвала, гниющего матраса и плесени. Он принюхался еще. Совершенно настоящие четкие запахи. Макс даже встряхнул головой от недоверия к себе. Прядь волос упала на лицо.

Нет, это абсолютно исключено!

Ощущения — допустим. Можно еще притянуть какими-то объяснениями. Но запах?! Это нереально!

Он понял, что, не отрываясь, уже минуту смотрит одну точку на стене.

Перевел взгляд на руки и сильно ущипнул себя за ладонь. Боль оказалась настоящей.

Внутри начал медленно, словно наслаждаясь моментом, разливаться вязкий страх. Во рту пересохло. Блять! Он чувствует даже это!!! Сука!

Макс закрыл глаза и глубоко задышал. Вдох на четыре счета. Выдох на четыре. Еще раз по кругу. Страх нехотя начал заползать обратно в свою нору. Еще круг.

Максим медленно набрал полные легкие и так же медленно выдохнул. Он все еще чувствует это тело. Как оно лежит на этом грязном матрасе. Нет! Не так!

Вдох. Выдох… Вдох… Спокойствие.

Темнота. Выкинуть все лишние мысли из головы. Он сейчас просто в кукле. Надо просто выйти. Еще раз глубоко вздохнув, он сосредоточился на себе — некой точке себя в этом чужом теле. Ощутил под собой этот мерзкий матрас. Пронизывающий тело холод.

«Чужого тела!» — закричал он сам себе мысленно и тут же сделал долгий выдох, чтобы успокоиться.

Медленно погрузившись в свое сознание, он начал вытаскивать себя наружу, словно вырывая свою сущность из этой оболочки. Она не его. Он уже представил свое тело в своей комнате — в мягком кресле, под датчиками, с закрытым маской лицом. Рядом два врача у медицинской аппаратуры с экранами показателей. Вокруг приятный сумрак. Он будто уже ощущал его. Что он рядом и вот-вот коснется. Еще чуть-чуть.

Но холод и запахи все никак не уходили, прорываясь внутрь.

Он попытался сосредоточиться еще раз. Нет. Он не может вырваться!

Довольный его провалом страх опять выполз наружу, смело заполняя собой все пространство. Тело задрожало. Максим сжал кулаки и попробовал взять себя в руки.

За спиной скрипнула дверь и послышались приближающиеся тяжелые шаги, шаркающие по пыльному неровному полу. Макс непроизвольно сжался, боясь шелохнуться.

Человек позади не спеша дошел до лежащего тела девушки и остановился. Сверху слышалось его сиплое дыхание.

Секунда. Две. Три. Четыре. Макс, не отрываясь, смотрел на тень человека, легшую на него и кирпичную стену от тусклого освещения единственной лампы под потолком.

Он не услышал, а скорее почувствовал всей кожей, как поднялась нога человека и тут же в спину прилетел болезненный удар ботинком.

— Wake up, bitch. — с усмешкой произнес низкий прокуренный голос.

Episode #6. Подарок.

— Wake up, bitch, — с усмешкой произнес низкий прокуренный голос.

Максим непроизвольно сжался и в тот же момент голову пронзила резкая боль, и тело, следуя вверх за вздернутыми волосами, поднялось с пола.

Мрачную комнату прорезал его женский крик. Макс сам не ожидал, что он вырвется из него с такой силой. Цепь, натянувшись, не дала схватиться за мощную руку, держащую его за волосы, и наручники болезненно врезались в запястья. Сцепив зубы, Макс заставил себя замолчать и взглянул на человека перед собой — в тусклом свете, с довольной усмешкой на него смотрел сверху высокий мужчина. Лысую голову обрамляла густая длинная борода до груди, на которой висело множество цепочек с кулонами.

Максим нащупал босыми ногами холодный пол под собой и быстро осмотрелся — кирпичное помещение без окон, метров четыре на четыре. Тяжелая железная дверь. Унитаз с раковиной в углу. Тусклая лампочка под невысоким потолком. Здесь явно отнеслись со всей ответственностью, чтобы комната максимально угнетала психологически и выглядела, как логово маньяка. Эта проскользнувшая мимолетная шутка совершенно не придала Максиму оптимизма.

Мужчина отпустил волосы девушки и Макс встал на подкашивающиеся ноги.

— Toilet? — прозвучал сквозь густые усы насмешливый баритон.

Макс отрицательно покачал головой.

Несмотря на то, что сейчас он был в чужом теле, Максим все равно ощущал себя максимально неловко и стыдливо, будто сам стоял перед этим человеком полностью голым. Его тело рефлекторно съежилось, пытаясь закрыться. Он опустил глаза в пол.

— You’re not so brave today. — с легким одобрением произнес мужчина. — Good girl.

Огромная ладонь несильно, но унизительно шлепнула девушку по щеке.

Максим еле заметно кивнул в ответ, рассматривая женские босые ноги, тяжелые ботинки мужчины, свои запястья, закованные в наручники, и цепь, тянувшуюся по полу к стене за его спиной. Что-либо сделать сейчас было невозможно. Он уже начал ощущать, как на смену стыду из глубины груди начала подниматься злость. Злость за эту девушку, запертую тут. Над которой, судя по следам на теле, давно издевались. И которая, явно, пыталась сопротивляться. Злость за ее беспомощность.

Злость на этого громилу, который с таким мерзким снисхождением смотрел на нее, как будто она какой-то нелепый и забавный зверек. За его насмешливый тон, полный уверенности в своей власти.

Макс с усилием разжал зубы, сжавшиеся от ярости. Он специально позволил себе раскрутить гнев на максимум. Злость — это хорошо. Злость придает сил.

Но ее надо контролировать. Нельзя дать ей завладеть разумом полностью. С ней надо дружить. Быть союзниками. Нельзя наделать ошибок. Сначала надо все изучить. Понять, что его окружает. Где он. Слабые места. Везде есть слабые места. Понять, зачем он…

Блять! Зачем он, что?!! Что понять?? Понять, почему он не может управлять своим сознанием? Своим входом и выходом!!!

Ярость тут же сменилась надвигающейся панической атакой и тело начало непроизвольно делать быстрые вдохи, словно ему вдруг перестало хватать воздуха. И Макс действительно почувствовал, что не может надышаться и страх удушья еще сильнее раздул надвигающуюся волну паники. Руки похолодели, кровь отхлынула внутрь тела. Ноги задрожали и резко стали ватными. Он с трудом устоял, непроизвольно схватившись за расстегнутую рубашку мужчины.

Тишину в комнате разрезал снисходительный гогот.

Максим зажмурился. Перед глазами медленно разрастались и лопались разноцветные круги. С трудом подавив подползающий к горлу комок, он постарался погасить в своем теле нахлынувшую дрожь. Но ноги все же подогнулись и он упал на колени. Руки сильно тряслись. Он попытался сжать их в кулаки, чтобы успокоить, но они не слушались.

«Зачем???» — главный вопрос, который занимал сейчас все его сознание. Зачем незнакомец отправил его сюда?! Что он хотел показать ему? Свои возможности?! Какой, блять, это подарок?!

Максим не понимал. Он попытался зацепиться хотя бы за какую-нибудь мысль. Но разум, наполненный страхом и накатывающими волнами паники, молчал. Грудь раздирало изнутри животным ужасом. Хотелось впиться в грудную клетку пальцами и, разломав ее, вытащить наружу причину ужаса.

Может ему сейчас умереть?! И тогда он сможет выйти из тела?

Нет! Блять! Он чувствует все тело! Абсолютно полностью все чувствует! Его сознание слишком прочно соединилось с этим телом и последствия ему неизвестны! Сейчас они с куклой единое целое и риск умереть вместе слишком велик!

Новый приступ страха начал накрывать Макса от осознания, что он может остаться в этом теле теперь навсегда. Тугой ком резко поднялся из груди к горлу и он лишь успел закрыть трясущимися ладонями рот, чтобы его не вырвало.

— Good, good girl. — мужчина медленно присел перед ним на корточки и Макс вспомнил, что он здесь не один. — I see, now you understand everything.

Мужчина взял Максима за запястье. У него не было сил сопротивляться и он податливо протянул руки. В наручниках щелкнул замок и, раскрывшись, они освободили миллиарды тонких игл, впившихся в ладони. Максим быстро начал сжимать кулаки, заставляя кровь прокачиваться быстрее.

— See? Much easier, when you behave. — голос мужчины прозвучал по-доброму. С какими-то отеческими нотками. — Let’s go. He’s waiting.

Он пренебрежительно схватил девушку за локоть и поднялся. Максим опять взлетел вверх, тут же встав на подгибающиеся ноги.

— I don’t think you’ll play games with us anymore.

Максим с усилием заставил себя кивнуть. Прядь волос упала на его лицо. Мужчина улыбнулся сквозь бороду и, заботливо убрав прядь, неожиданно мягко подтолкнул Максима к двери.

Коридор ослепил ярким светом. Макс, с трудом переставляя ноги, пытался захватить взглядом максимальное пространство вокруг — ровные кирпичные стены, бетонный пол и потолок. Несколько железных дверей, такие же как у его комнаты. Какие-то провода под потолком вдоль стен. Он рефлекторно дернулся в сторону — в одну из дверей кто-то сильно затарабанил с другой стороны, когда они проходили мимо. Послышался приглушенный женский крик «Хелп ми! Хелп мы, плиз! Хелп!» и последовали новые удары, не причиняющие тяжелой двери никаких проблем. Громила, резко дернув Максима за руку, вернул его на место возле себя и сильно толкнул вперед.

— Hello, Donny. — из-за угла вышел еще один мужчина в черной форме охраны. Он с улыбкой оглядел нагую девушку и Максим опять ощутил прилив унизительного стыда.

— Hi. — по-будничному ответил Донни. — How are your children, Frank?

— Fine, thanks. Want to watch the football game on Friday? I already bought the tickets.

Этот обычный разговор двух людей в ярком свете коридора при голой, избитой и грязной девушке, которую цепко держал за руку огромный бородатый мужчина, выглядел совершенно неуместным и от того еще больше пугающим. Но Максим с большим усилием заставил себя вернуть холодный разум и сосредоточиться на окружающих деталях, которые могут помочь ему в будущем. Отметил у охранника широкий черный пояс, на котором висели наручники и дубинка, на конце которой были два металлических контакта электрошокера. Связка ключей и несколько магнитных карт на вытяжном брелоке.

Такая же дубинка-шокер висела и на поясе Донни.

В коридоре он не заметил камер. Или они были скрытыми… Макс отмел это предположение — скрывать камеры в таком месте не было никакого смысла.

— Number three has a fever. — с легкой печалью вдруг перевел разговор охранник. — Again. What should we do with her?

Бородатый мужчина задумчиво почесал бороду, почему-то внимательно разглядывая Макса.

— It’s a pity, but I think we should remove her.

Охранник скривил недовольно губы.

— Okay. As you say. You should sign the removal form as usual.

— I’ll come later. — кивнул Донни и, подтолкнув Максима вперед, они свернули за угол. Охранник последовал за ними, докладывая что-то на английском.

Макс старался не сильно вертеть головой по сторонам, чтобы не вызывать подозрений. Здесь он тоже не заметил видеокамер. Возможно, они просто были не нужны, учитывая, что кто-то из охраны постоянно находится в коридоре.

Подойдя к широкой двери с узким небольшим окном, защищенным железной сеткой, охранник торопливо обогнал их и, поковырявшись с секунду в магнитных картах, прислонил одну из них к картоприемнику в стене. Раздался звонкий щелчок и Донни потянул за дверь. Судя по звуку замка, дверь была не магнитная. Максим не понимал, насколько это наблюдение будет полезно — он все равно не умел взламывать замки.

Уже сделав шаг вперед, он почувствовал резкую боль в затылке и, непроизвольно вскрикнув, едва устоял на ногах, чуть не упав назад — сильный рывок за волосы остановил его. В дверь спешно прошла девушка в белом халате, лишь коротко кивнув бородатому мужчине и не удостоив голую пленницу даже взглядом.

— Don’t hurry, number four. — послышался позади усмехающийся голос Донни и рука отпустила волосы.

Они шли по широкому ярко освещенному коридору с более современным дизайном. С обеих сторон были обычные двери, похожие на офисные. Они прошли мимо зала, похожего на столовую, где сидели несколько человек за столами, о чем-то оживленно общаясь за едой.

Донни грубо подтолкнул Макса, который засмотрелся на людей. С одним из них он даже успел встретиться взглядом и тот спешно отвел глаза в сторону, словно ему было неловко смотреть на девушку. В животе сильно заурчало при виде еды на столах и во рту тут же скопилась слюна. Максим не сразу понял, что чувствует даже это. И с трудом сглотнув, протолкнул глубоко внутрь себя вместе со слюной поднимающийся опять страх от осознания настолько сильных ощущений в кукле.

Сжав челюсти до боли в зубах, он ногтями одной руки начал сильно давить на подушечки пальцев другой, чтобы отвлечь себя от лишних эмоций. Сейчас не время паниковать. Надо все очень внимательно запоминать. Должен быть выход! Должен быть!

Позади из столовой послышался громкий хохот, разлившийся по широкому коридору слабым эхом.

Через два поворота они встали у белой массивной двери. Донни аккуратно постучал и в ожидании начал тихонько насвистывать какую-то мелодию. Через несколько секунд дверь отворилась и в щель выглянула полная женщина в белом халате. Задержав взгляд на девушке, она кивнула головой, приглашая войти.

Донни подтолкнул Максима в плечо и они вошли в сумрак помещения. Словно током, его пробил разряд по всему телу — он будто оказался в своей комнате: такой же переливающийся неоновый свет по всему периметру, бетонные стены, похожий минимализм в мебели, и человек, лежащий в глубоком широком кресле, окруженном мониторами с разными показателями здоровья. Лицо его было закрыто маской для удобства погружения в переход.

Макс еле сдержался, чтобы не выдохнуть вслух «Охуеть». Он впервые видел другого оператора. А то, что это был оператор, он не сомневался.

За спиной закрылась дверь, отрезав свет из коридора, и в спину последовал толчок.

— Did you forget your place? — прозвучал строгий голос и рука из-за спины показала на невысокий пьедестал около дивана у стены напротив.

На пьедестале в полумраке был виден невысокий худой женский силуэт на фоне экрана во всю стену, на котором показывался далекий мегаполис, словно это был вид из окна на город.

Голая девушка, стоящая на коленях, лишь мельком взглянула на Макса исподлобья, когда он подошел, и тут же опустила глаза в пол. Он залез на пьедестал и увидел, что Донни стоит совсем рядом и внимательно следит за его действиями. Сжав зубы, Макс последовал примеру девушки и тоже встал на колени. Взгляд бородатого мужчины тут же подобрел и губы под усами расплылись в довольной улыбке.

— Good girl. — почти беззвучно произнес он.

Макс искоса оглядел девушку — стройная, худенькая, примерно такого же телосложения, как и кукла, в которой он был сейчас сам. Руки держала за спиной, нервно перебирая пальцами. Максим, непроизвольно поддавшись, тоже убрал руки за спину. Посмотрел в спину Донни, который уходил к дивану, и перевел взгляд на оператора в кресле. Рядом с ним стояла впустившая их женщина в белом халате и внимательно следила за показаниями на мониторах. Как и в его комнате Управления, здесь тоже рядом с креслом стоял столик на колесиках, на котором были разложены шприцы для реанимации. Под столиком Макс узнал закрепленный дефибриллятор. Как же все похоже…

Донни вальяжно уселся на диван и тут же погрузился в яркий экран своего смартфона. Взгляд Максима бегал по темному помещению в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, которая может ему помочь. Но пока что вариантов, кроме как подчиняться и наблюдать, не было.

В глубине сознания его пыталась нагнать мысль, которую он уже некоторое время упорно пытался отогнать от себя — перед ним настоящий оператор! И Макс был уверен, что это оператор не его стороны. Это оператор врага! Осознание этого начало вытеснять все остальное из его головы.

У него появился шанс убить оператора! Ослабить врага на их поле войны!

Эту мысль тут же отбросил страх. В этом слабом теле? Что он может в нем сделать?! И он… Слабый вкус крови во рту вернул Максима в реальность и он заставил себя перестать нервно кусать нижнюю губу.

…Он никогда не убивал никого по-настоящему. Своими руками. В реальности. Все раньше было какой-то игрой. С притупленными ощущениями. Чужим телом. Без боли. Без страха умереть.

А сейчас…

Он здесь. Настоящий. В хрупком слабом теле девушки. И риском умереть вместе с этой чужой оболочкой.

Ладони внезапно вспотели и он поежился.

Но это был шанс, который до сих пор никому не выпадал — он здесь, рядом с чужим оператором! Который не знает о Максе! Это преимущество! И им надо воспользоваться. Минус один оператор — то, чего Управление пытается добиться годами. До сих пор удавалось уничтожать только куклы. Операторы же всегда остаются недоступны. Это… «Подарок»? Макс опять закусил губу.

— He’s coming. — тихо произнесла в тишине женщина, внимательно смотря в один из мониторов.

Донни тут же убрал смартфон и, встав с дивана, подошел ближе к креслу с оператором.

Воздух наполнился непонятным напряжением, которое ощущалось даже кожей.

Максим заметил, как тело мужчины в кресле напряглось и даже немного выгнулось. Послышался глубокий вздох. Еще один. И громкий звук медленно выпускаемого из легких воздуха. Мужчина тут же расслабился и обмяк. Донни и женщина даже немного выпрямились в ожидании, словно встречали генерала на параде.

— Take it off. — прозвучал расслабленный голос и женщина аккуратно сняла маску с его лица, положила на столик рядом и начала отсоединять датчики с груди.

Максим внимательно наблюдал за ее манипуляциями — все было так же, как и с ним каждый раз при его возвращении в свое тело.

Он вдруг заметил, что девушка рядом так же внимательно наблюдает за происходящим, не сводя взгляд с мужчины в кресле.

Тот лежал с закрытыми глазами, пока последний датчик не был отлеплен.

Медленно поднял голову и посмотрел вокруг. Женщина услужливо улыбнулась ему, но он оставил это без внимания. Перевел взгляд на Донни, кивок которого так же остался без ответа. И посмотрел в сторону пьедестала. Улыбка растянулась на его худощавом лице.

— Coffee. — тихо произнес он и женщина тут же направилась в глубь сумрака комнаты.

Максим заметил боковым зрением, как девушка рядом вся сжалась, опустив голову, словно ожидая чего-то страшного. Из темноты комнаты раздалось грозное шипение кофейной машины, которое заставило ее сильно вздрогнуть.

Оператор медленно поднялся с кресла. Женщина тут же торопливо подала ему кружку, над которой он с нескрываемым наслаждением втянул носом воздух.

Встав на ноги, попал ступнями в тапочки и не спеша пошел к пьедесталу. Девушка рядом съеживалась еще сильнее с каждым его приближающимся шагом.

Несмотря на растущее напряжение, Макс старался не двигаться в надежде, что его не заметят.

Мужчина подошел ближе и сразу же пристально осмотрел Макса. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, он опустил глаза. Оператор сделал глоток из кружки и перевел взгляд на девушку рядом. Протянул к ней руку. Она постаралась отодвинуться от его ладони как можно дальше, но все же он провел пальцами по ее щеке.

— Today’s a lucky day for you. — он дал ей легкую пощечину и улыбнулся.

Плечи девушки облегченно опустились и послышался сдержанный выдох.

— Did everything go well? — подал голос Донни.

— Oh, yes. It was perfect. — рассматривая девушку, ответил оператор. Напряжение в комнате физически стало ощущаться слабее, словно градус опасности резко понизился.

— So you managed to set up protection against him at object seventeen? — в голосе бородача послышались довольные нотки.

— Yes. — мужчина продолжал с улыбкой смотреть на голую девушку.

— So he can’t get into the staff’s minds there anymore?

— No. — он не спеша отпил из кружки и Максим заметил, как девушка опять испуганно съежилась под его взглядом.

И тут же его пронзило — оператор с Донни говорили про защиту разума от внедрения незнакомца! Все вокруг сразу померкло и Максим с трудом удержал свое тело, чтобы не вскинуть на мужчин ошарашенный взгляд.

— That’s excellent! You did it! — Донни подошел ближе и оператор, наконец-то отвлекшись от девушки, повернулся к нему.

— I think I understand how he operates. He doesn’t enter the dolls. He controls the transition space. And the blocking experiment was successful. I blocked it here, and now I was able to block it at a distance. We need to monitor it for a while to make sure everything is really working. But if it is, then it’s a success. The experiments were worth it.

Да, Макс теперь был точно уверен — они говорили про незнакомца. Этот оператор сумел каким-то образом понять, как тот работает и построил защиту от него! И не только на себя, а на весь персонал этого объекта. И даже на какой-то удаленный объект под номером семнадцать! Номер семнадцать… Неужели каждый номер объекта означает одного оператора? Если да, то даже минимум семнадцать штук на их стороне — это уже очень много… На своей стороне Макс знал только о девяти. Максим тут же отогнал от себя эту мысль — сейчас это было неважно.

Оператор выяснил, что незнакомец умеет работать в самом переходе, а не только в куклах. Гипотеза Кофмана была верной. И если этому оператору удалось построить защиту, значит сможет и другой! Надо только понять как…

— You’re a genius! — воскликнул Донни.

— Yes. I know. — кивнул мужчина и поднял кружку кофе, словно собрался говорить тост. — That was GG, pals. — сказал он куда-то в потолок и Макс застыл, не сразу осознав услышанное. Тело среагировало быстрее разума и по спине пробежал мерзкий холодок, а сердце будто рухнуло в ноги.

«ГГ, палс». В голове тут возник образ испуганной девушки в квартире, молящей о спасении. Вот ее лицо расслабляется и появляется эта мерзкая улыбка. Получающая удовольствие от своей безграничной власти над этим телом. И губы произносят: «ГГ, палс»…

Сразу же за этим возник образ Маши, над которой оператор издевался почти неделю и отрубил мизинец ради удовольствия. Вспыхнули воспоминания из ее дневника. Ее истерика. Как она сходила с ума.

Кулаки непроизвольно сжались за спиной. Максим сверлил взглядом спину оператора, будто собирался прожечь его насквозь. Его распирало от нахлынувшей ярости и он с трудом заставлял себя оставаться на месте в этой унизительной позе — все его нутро кричало, чтобы он прыгнул на спину этой мрази и, вцепившись в шею, разорвал сломанными ногтями артерии и горло.

Но капля хладнокровия удерживала его, утверждая, что это ничего не изменит — он слишком слаб и рядом стоит огромный бородатый громила, который моментально оттащит его, и эта гнида получит лишь незначительные царапины. А Максим навсегда потеряет шанс ликвидировать настоящего оператора. Эту тварь.

В следующую секунду его ошеломила новая мысль… Он… Эта мразь… Знает, как блокировать незнакомца от внедрения в людей. Возможно, знает, как вытаскивать и из кукол сознание, которое незнакомец поместил туда. Он…

Макс даже перестал дышать.

Блять… Он нужен им живым… Сука. Живым!…

Этот факт оказался настолько мерзким для принятия, что Макс даже попытался не замечать его какое-то время. Отговорить себя от него.

Невидящий взгляд опустился в пол. Он с невероятным упорством пытался сейчас оправдать убийство этого человека. Даже несмотря на то, что всего пятнадцать минут назад сомневался, что сможет кого-либо убить своими собственными руками.

Сейчас же он был абсолютно уверен в своей решимости.

Максим заставил себя ослабить сжатые кулаки, вдруг ощутив, как ногти начинают резать кожу ладоней.

Это тело все еще его. И он не знает, как из него выбраться. И, возможно, может умереть вместе с этой оболочкой. Он должен добыть информацию, как вернуться.

Макс поднял взгляд и понял, что оператор и Донни уже какое-то время молча наблюдают за ним.

— She’s quiet today. — усмехнувшись, сказал мужчина, отпив кофе.

— Yes. I think she understood everything and won’t cause any problems. But number three is ill again.

— Remove her.

— And number two was in very bad shape after your last… — Донни запнулся. — …your last return.

Оператор отпил равнодушно из кружки.

— Remove her too. And find me two new girls.

— Okay. — кивнул бородач.

— And let them take a shower. — мужчина кивнул в сторону девушек. — Maybe I’ll call them in this evening.

Прохладные струи воды колко ударили по телу и Макс отступил, ожидая пока вода прогреется. Вторая девушка безмолвно стояла под потоками душа. На ее теле были заметны старые и свежие синяки и длинные царапины. Вода стекала по ее телу, унося собой в сток серую пыль. Она даже не пыталась мыть себя, лишь стояла опустив руки. Но Максим заметил, как вдруг изменилось ее поведение — спина выпрямилась, а глаза цепко бегали по просторному помещению душевой, особенно задерживая внимание на решетках вентиляции под потолком и плафонам освещения. Максим тоже осмотрелся, проследив за ее взглядом, но ничего полезного не заметил — решетки были прикручены к стене. Да и он не знал, куда ведет вентиляция и сможет ли он пролезть. Один из плафонов был разбит и мерцал испорченной лампой. Окон в душевой не было.

Они здесь были одни — Донни остался снаружи у входа, заговорившись с каким-то сотрудником в белом халате.

Макс задумался на секунду, как обратиться к девушке, и решил, что лучше без прелюдий:

— What language?

Она быстро глянула на Максима и отвела взгляд.

— English. Russian.

— Русская?? — удивился Макс.

Взгляд девушки быстро вернулся обратно, осмотрел Максима с ног до головы и на лице вдруг появилось подобие улыбки.

— Да. А ты же была… вроде француженка?

— Долго объяснять. Что здесь происходит?

Улыбка на лице девушки пропала и глаза подозрительно сузились.

— Ты же здесь дольше меня. Это… какая-то проверка, что ли?

Макс на секунду замолчал, не понимая, как ответить, чтобы не испугать.

— Нет. Просто… Какая-то проблема с памятью. Может… чем-то напичкали. Я не понимаю. Будто сегодня здесь впервые. — объяснение было максимально тупым.

Девушка еще раз осмотрела с недоверием Макса и убрала с лица мокрую челку.

— Тогда понятно, почему ты такая тихая сегодня. Обычно ты им дерзишь. Но это не объясняет, откуда в тебе вдруг появился русский язык. Раньше ты только по-французски их матом крыла.

— Я не знаю. Честно. — Макс попытался сделать непонимающее выражение лица. — Не помню. Может, я и была русская, просто… Ну пыталась выдать себя за француженку. Чтобы отпустили.

Девушка несколько секунд молча смотрела на Максима.

— Допустим… — с недоверием все же произнесла она. — Что помнишь последним?

— Только сегодняшнее утро, как проснулась в комнате. И все. Кто мы? Зачем мы здесь?

Пристальный взгляд девушки прямо в глаза заставил Макса почувствовать себя неуютно. Она явно не доверяла ему и внутри нее шла борьба.

— Мы игрушки. — все же решилась она. — Для развлечения и для битья. Если его миссия провалилась, он отрывается на нас. Бьет, мучает. Может вселиться в нас. Устроить драку между нами, будучи в одной из нас. Или… — девушка замолчала на секунду. — …начать себя мучать и калечить, управляя нами внутри. Ты понимаешь о каком вселении я говорю? Или тоже не помнишь?

Макс кивнул:

— Да, это я понимаю. Я знаю о переходах.

— Как выборочно у тебя память отшибло. — усмехнулась девушка.

Максим лишь пожал плечами и протянул руку для пожатия.

Через две секунды сомнения девушка протянула свою ладонь.

Макс быстро прокрутил в голове возможные риски и женские имена, и все же решился:

— Белый.

Девушка замерла с широко распахнутыми глазами, будто ее огрели обухом. Она не моргала несколько секунд, несмотря на стекающие по ресницам потоки воды. Пальцы ее руки задрожали. И она через секунду прыгнула на Макса, крепко прижав к себе. Едва сумев устоять на ногах на скользком полу, он попытался отпихнуть ее от себя. В голове тут же промелькнула мысль, как он нелепо спалился — девушка была подставной и теперь они знают, что он оператор!

Но эта мысль тут же растворилась, как только у уха раздались рыдания. Макс замер.

Девушка еще несколько секунд судорожно держалась за него и, нехотя отстранившись, посмотрела ему в глаза.

— Белый… — выдохнула она.

Макс молча выдержал ее взгляд.

— Я Черный.

Они некоторое время просто стояли под шумом воды.

— Черный? — смог выдавить Макс из себя.

Девушка кивнула.

— Если еще точнее — Черная.

Макс опешил, не понимая.

— Черная? Ты… женщина?

Она коротко кивнула.

— Но твое тело в Управлении. Или… Это кукла? — в голове Максима все смещалось и мозг начал буксовать.

— Кукла. Меня забросил сюда тот чел из офисного здания. Сказал, это «подарок».

— М-м. Да… Мне тоже. То есть, ты здесь уже неделю?

Девушка кивнула.

— И это пиздец… Эта неделя…

Макс увидел, как на ее глазах наворачиваются слезы. Но спохватившись, она быстро проморгалась и взяла себя в руки.

— Я видел его. Видел, какой страх он в тебя вселяет.

— Ты ничего еще не видел! Ничего! — она яростно зашипела. — Он вчера избил после возвращения из перехода одну девушку до полусмерти! Там просто было месиво из лица! Руками другой девушки! В которую вошел. Он просто… Просто потому, что ему помешали на задаче!

— GG, pals. — прошептал Макс. — Это, похоже, мы помешали.

В глазах Черной стояла животная ярость. Желваки под впалыми щеками перекатывались.

— Он урод! Тварь! Он насильник и конченная мразь. Его… Нам надо его убрать! Неважно как! Эта сука не должна жить! — она подняла свои руки и Макс увидел свежие раны на костяшках. — Он избил ту девушку мной… Я очнулась, когда уже было поздно. Она лежала вся в крови подо мной! А теперь ее ликвидируют!

— Как он смог внедриться в куклу, в которой уже был оператор?! — разум и логика Максима отказывались в это поверить. Это точно невозможно!

Если только…

Если только незнакомец не соединил их с телом настолько, что оператор сам стал сознанием куклы. Макс опять до боли закусил губу.

— Он должен сдохнуть! Как бешеная собака! — прошипела девушка, выведя его из ступора.

— Нет! — прошептал в ответ Макс, борясь внутри себя между желанием и рациональностью. — Он… Он знает, как останавливать того чела. Он нужен нам живым! Он необходим!

— Ты не понял?! Он животное! Он не заслуживает…

— Послушай… Я тоже хочу его убить. Но он важен. Очень важен для всех нас. Для Управления и мира. Он умеет то, чего не умеем мы!

Максим смотрел в ее глаза, пытаясь увидеть в них понимание и поддержку. Но ее взгляд оставался холодным и полным ярости.

— Я знаю, что он умеет! Но это его не оправдывает. Ты здесь всего день. Я здесь уже неделю. И за эту неделю он… — она сглотнула слезы. — Люди для него лишь вещи! Такое не должно жить.

— Он важен! — в голос прорвались приказные нотки.

— Для тебя! — лицо девушки не скрывало ярость. — Ты просто хочешь выбраться!

— А ты нет?

— Я готова остаться в этой кукле! Пусть. Мне плевать!

Макс замолчал.

— Если ты не поможешь, я сама убью его.

— Мы можем сначала выбраться. И потом его найти. Мы можем передать его Управлению. Чтобы вытащили из него информацию! А потом его посадят. Или ликвидируют!

Черная усмехнулась.

— Ты сам не веришь в это. И ты мне здесь не командир. — ее голос резко стал равнодушным и она отвернулась, подставив тело обратно под прохладные струи душа.

— Why haven’t you taken a shower yet? — прозвучал за спиной грозный голос и Макс, обернувшись, увидел, как в душевую вошел Донни.

Подойдя к нему вплотную, бородатый мужчина осмотрел девушку и толкнул ее под лейку, заставив Максима съежиться от холода, обдавшего все его тело.

— Quick! Don’t make me wait. — по окончании фразы Максу прилетела звонкая пощечина, разлившаяся болью по всему лицу.

Темнота перед глазами. Он чувствовал все свое тело. Как жесткий матрас давит каждым комком на его спину, ноги. Как впивается в затылок что-то острое, слегка царапающее. Возможно, перо, пробившееся через старую грубую ткань пролеженного матраса. И этот чертов холод, пронизывающий кожу.

Макс открыл глаза и уставился на тусклую лампочку под потолком комнаты. Уже третья попытка выйти из куклы не увенчалась успехом. Ноль. Даже намека на возможность.

Он с шумом выдохнул воздух.

— Блять! — выругался вслух.

Мысли вернулись обратно к Черной и оператору. Несмотря на то, что он спорил о рациональности, но Макс был полностью согласен с Черной — даже, если бы у него была возможность захватить оператора живым, то что дальше? Как он выведет его отсюда? Возьмет в заложники? Как далеко они смогут уйти?

С другой стороны — смогут ли мнемотехники нанести ему страдания, пока будут вытаскивать из него информацию? Он с удовольствием бы на это посмотрел. Быстрая смерть этой мрази уже будто бы не уравнивала все, что он натворил.

А если этот оператор сильнее них?

Этот вопрос застал Максима врасплох. Что если он сможет выставить блок и против мнемотехников? Или вдруг сможет подменить информацию, выдав ложное за истину? Все запутает. И это еще больше отдалит от результата.

Макс сел, подтянув к себе колени, и обнял их, пытаясь согреться.

Слишком много вопросов, на которые он не мог сейчас найти ответы. Сейчас бы не помешал Кофман и Аура… Но Макс понимал, что все решения будут теперь только за ним.

Единственное — он, похоже, начал понимать, в чем состоит «подарок»: незнакомец выдал ему маньяка, которого Макс давно уже презирал за неэтичное отношение к куклам.

И, если раньше он думал, что этот оператор отыгрывается лишь в переходах, пока никто не видит. То теперь оказалось, что ему обеспечили на объекте все условия для его садистских наклонностей.

Интересно, на что еще закрывают глаза управления всех сторон и стран, чтобы операторы продолжали работать на их стороне?

Только от первых предположений по коже пробежал мороз.

Возможно, еще частью подарка было, чтобы Макс полностью прочувствовал себя безвольным заложником. Куклой.

Но зачем был этот посыл Максу, который и так максимально старался соблюдать хоть какую-то этику по отношению к людям, в которых вселялся — он не понимал.

Может его и не было и он сейчас сам придумал, что незнакомец хотел этим что-то сказать.

Он вдруг понял, что уже минуту, не моргая, водит глазами по неровным царапинам на одном из кирпичей в виде букв «А В». Под инициалами была всего лишь одна вертикальная полоска. Пленница прожила здесь всего неделю. Макс почувствовал, как злость опять накрывает его и встряхнул головой, возвращая себя к мыслям.

Или подарок — это Макс? Макс и Черная! «Подарок» для этого оператора. Который умеет блокировать незнакомцу переходы. Чтобы Макс с Черной убили его!

Макс, поднявшись, начал мерять комнату шагами, сжимая кулаки.

Блять! Конечно! Нас просто используют!

И значит эту гниду точно нельзя убивать! Он слишком важен, раз даже незнакомец провернул такую операцию.

Он почувствовал, как изнутри поднимается тревожность. А что, если Черная окажется с оператором раньше и что-нибудь уже сделает? У нее было семь дней, чтобы осмотреться, подметить детали и придумать какие-нибудь варианты.

Макс подошел к двери и, занеся кулак, на секунду задумался. Или может нахер? Пусть сдохнет? Незнакомец ведь вытащит его после этого отсюда. Или нет? Он же сам говорил, что Макс нужен ему. Или это еще одна манипуляция?

Кулачок тихо опустился на дверь и пальцы начали задумчиво постукивать по железной поверхности.

Через секунду последовал сильный удар, отозвавшийся по всей комнате и эхом прокатившийся по коридору. Макс ударил ногой по двери еще раз. Неожиданно быстро в замке с раздражением провернулся ключ, дверь распахнулась и Макс увидел перед собой черную дубинку, на конце которой между двумя электродами с противным треском засверкала иссиня-белая искра.

— Wait! Wait! Please! — не сводя взгляда с электрического света и подняв руки, быстро затараторил Макс. — I want to talk. I have information for you!

Треск на секунду прекратился и тут же возобновился вновь. Макс сделал несколько шагов назад.

— I’m sorry. I want… — мысли путались у него в голове, видя, как конец дубинки медленно приближается к лицу.

Он поднял руки еще выше и встал на колени. Его идея рассказать про опасность для оператора от Черной только что показалась настолько глупой, что он сам удивился, зачем вообще решился на это.

— Sorry, please. I need… to talk to Donny. — выпалил он первое, что пришло в голову. Он должен придумать другой план и быстро.

Искра, сверкнув еще раз напоследок, погасла и дубинка опустилась. Охранник в черной форме внимательно смотрел на девушку. В его глазах будто шло сражение между подозрительностью и сомнением.

— What do you want? — в итоге спросил мужчина.

— I need to talk to Donny. It’s very important information. — быстро ответил Максим, молясь, чтобы охранник не начал сейчас требовать озвучить эту информацию.

— He’s busy.

— Okay. When he can.

— I’ll tell him. — после короткого раздумья произнес охранник и дверь с лязгом захлопнулась.

Максим, облегченно выдохнув, опустил руки. Блять! Он ненавидел сейчас сам себя — это было абсолютно тупо. Не продумать все риски, весь план. Он почувствовал некое отвращение к себе — он чуть было не сдал Черную, ради собственной выгоды.

Нет, не собственной! Тут же заткнул он себя. Этот человек выгоден всему Управлению! Он носитель важной информации!

Тело Макса устало осело на пол. Руки упали вдоль туловища безвольными плетями. Не видящим взглядом, он уставился на темное высохшее пятно на бетонном полу. Какое-то опустошение резко накрыло его всего. У него нет плана. Он не знает, что делать. Да и нет возможности сделать хоть что-нибудь.

Он медленно обвел еще раз взглядом свою небольшую тусклую комнату. Ноль идей.

Что он сейчас скажет Донни, который может прийти в любой момент?

И какое последует наказание, если информация будет неважной?

Макс не знал, сколько времени он так просидел на полу, уставившись в одну точку. Минуту, десять, час. В голове роились мысли, но проносились будто мимо, не останавливаясь и не позволяя схватить себя. Это было похоже на гвалт сотен голосов, из которого не было понятно ни слова.

Замок в двери неторопливо провернулся и дверь, скрипнув, отворилась. Макс поднял взгляд на стоящего в проеме бородатого громилу. Сердце громко застучало в ушах.

— Go. — как-то по-доброму прозвучал низкий голос в тишине и Максим начал медленно подниматься.

Ноги затекли и, подкашиваясь, не желали упираться в пол. Он встал на четвереньки, пытаясь поднять себя.

— Quick, bitch! — в голосе мужчины появилось раздражение.

Максим почувствовал, как огромная ладонь схватила его за волосы и, не желая получить порцию боли, поторопился подняться. Ноги держали его с трудом, наливаясь миллиардами впившихся игл в кожу.

— Go. — повторил Донни и подтолкнул девушку к выходу.

На негнущихся ногах Макс вышел из комнаты и побрел по коридору, слыша за спиной тяжелые шаги мужчины и ожидая вопрос. Но Донни молчал. Неужели охранник не передал ему ничего?

Пройдя до столовой, они никого не встретили. За столами сидели несколько человек, о чем-то весело разговаривая на повышенных тонах, и Максим опять почувствовал, как рот наполнился слюной — за этот день его ни разу не покормили.

Эта мысль сразу же растворилась, как только он узнал в одном из людей охранника. Тот, подняв взгляд, махнул рукой, призывая Донни. Внутри Максима все тут же оборвалось. Он быстро глянул назад — Донни шел за ним, смотря в экран телефона и над чем-то улыбаясь.

Только бы охранник не позвал его голосом! Казалось, будто даже сердце замерло в ожидании.

Они прошли мимо открытых дверей столовой, но охранник их все же не окликнул. Максим украдкой выдохнул, ощутив, как гулко отзывается в груди стук сердца.

Подойдя к уже знакомой двери, за которой была комната оператора, Макс почувствовал, как его тело внутренне напряглось. Будто оно начало бояться раньше, чем он сам осознал это. Максим посмотрел на Донни.

— Okay, Four. Keep behaving well, and maybe everything will be fine. If he’s pleased. — на последней фразе он усмехнулся.

К подсознательному страху Макса прибавилась нервозность — неприятная фраза «Возможно, все будет хорошо. Если он будет доволен.» еще сильнее напрягла последующей ехидной улыбкой громилы. Максим не понимал, к чему готовиться — он здесь из-за его «важной информации» или оператор захотел его видеть по другой причине?

Большая ладонь Донни легла на ручку и дверь распахнулась темным сумраком. В спину несильно подтолкнули и Макс вошел внутрь, привыкая к полумраку после яркого освещения в коридоре.

Медленно прорезался сквозь темень разноцветный приглушенный неон, обрамляющий контуры потолка и углов помещения. Проступили контуры мебели и предметов. Кресло, окруженное выключенными мониторами, в центре комнаты было пустым.

Он перевел взгляд на пустой пьедестал. Справа от него на диване сидел темный худощавый силуэт. Еще один тычок в спину дал понять, что надо идти вперед. Макс медленно подошел к дивану, узнав в силуэте оператора. Он сидел в запахнутом махровом халате. В ногах сидела голая девушка, обнимая его колено. Черная!

Она посмотрела на него исподлобъя, едва заметно улыбнувшись. По его спине пробежал мерзкий холодок. Неужели она сдала его?! Его мозг начал быстро прокручивать варианты ответов на любые вопросы к нему. Во рту резко пересохло. Максим, словно ища защиту, глянул назад на Донни. Но тот лишь удостоил ее мимолетным взглядом.

Напряжение в комнате будто было выкручено на максимум.

— Is she clean? — произнес мужчина на диване.

Ответа не последовало, но, вероятно, Донни кивнул головой.

— Good. Why is she standing?

На плечо опустилась тяжелая ладонь и Макс под ее весом осел на колени. Он быстро переводил взгляд с Черной на оператора и обратно, пытаясь угадать, что сейчас от него захотят. Но их лица оставались непроницаемыми. Будто все уже было слишком очевидно и обыденно.

Мужчина на диване потрепал по голове девушку у своих ног, словно собачку.

— Okay, Donny. You’re free for now. I’ll call you later.

За спиной послышалось шуршание и тихие тяжелые шаги по толстому ковру.

— I can see you understand who you are now. And more importantly, you’ve accepted it. That will help you live longer here.

Максим постарался не показать выдох облегчения. Это не было похоже на допрос. Но тут же его догнала мысль, что желание оператора увидеть девочек «вечером» может быть не лучше, чем допрос.

Он опустил голову, показывая, что соглашается, и украдкой оглядывая пространство вокруг себя, пытаясь найти хоть что-нибудь, чем можно воспользоваться для спасения. Эта вечерняя встреча вряд ли подразумевала под собой лишь разговор.

— Come closer.

Макс заставил себя сделать три маленьких шага на коленях вперед.

— Closer. — мужчина показал пальцем прямо у своих ног.

Максим после секундного замешательства все же повиновался, и оказался совсем близко к нему и Черной. Девушка продолжала пристально смотреть Максу в глаза с легкой улыбкой. Это напрягало Максима. Будто она была рада тому, что сейчас с ним происходит. И что с ним произойдет совсем скоро.

Мужчина лениво отпрянул от спинки дивана и подался вперед, оказавшись лицом почти вплотную к лицу Макса.

Рука оператора легла на его затылок и потянула еще ближе к себе. Максим от неожиданности отклонился назад.

— Oh, you’re shy. — почти все пространство перед глазами занимало улыбающееся худощавое лицо мужчины. — I like it.

Он надавил на затылок, опять заставляя Максима придвинуться к своему лицу. Макс попытался отпрянуть, но рука крепко держала его за волосы. Он заметался, пытаясь вырваться, но лицо мужчины становилось все ближе и больше, заполняя собой все вокруг. Оператор с какой-то мерзкой насмешкой внимательно смотрел в глаза Макса, словно упиваясь своим положением. Максим опустил взгляд, судорожно пытаясь понять, что он может сделать и увидел, как рука девушки зачем-то залезла под диван. Через секунду она резко вынула руку, что-то мелькнуло под подбородком мужчины и его взгляд изменился с довольного на недоуменный. Веки широко распахнулись, лицо странно перекосило. Женская ладошка с силой закрыла открывшийся рот, приглушив вырвавшийся крик.

Хватка на затылке ослабла, полностью освободив Максима, который, отпрянув, увидел, как Черная, уже сидя на диване, заваливает мужчину назад, удерживая ему рот.

Макс тут же бросился на нее, чтобы оттащить. Оператор замахал руками и несколько раз ударил кулаками девушку по ребрам и спине, но она даже не обратила на это внимания. И Макс, изменив направление, схватил его за одну из рук, пытаясь прекратить удары по Черной. И увидел, как из-под ладони девушки по его шее начинает течь на грудь темная в сумраке жидкость.

— Отпусти его! — продолжая удерживать пытающуюся вырваться руку, прошипел Макс.

Девушка в ответ лишь пыхтела от усилий, взбираясь на мужчину сверху и давя уже обеими руками ему на шею. Изо рта слышалось мерзкое бульканье воздуха, пытающегося прорезаться через густую липкую жидкость.

— Отставить, блять! — Макс лягнул девушку ногой, но она не обратила на это никакого внимания. — Он нужен нам! Черный!

— Он! Сдохнет! — прошипела в ответ Черная.

Ее лицо было искажено от гнева.

Макс, отпустив руку мужчины, бросился на девушку, сбив ее с дивана на пол. Схватив ее за скользкие от крови запястья, попытался скрутить. Но она, вертко высвободившись из захвата, тут же бросилась обратно на пытающегося подняться с дивана мужчину. Прыгнув на него всем весом, уронила его на пол и ее руки опять оказались на его горле. Максим, вскочив, в один прыжок оказался над ней и, схватив ее подмышки, начал оттаскивать.

— Он сдохнет, мразь! — прохрипела она, мертвой хваткой вцепившись в шею захлебывающегося мужчины.

Сумев с трудом оторвать ее от тела, Макс швырнул девушку вбок и ринулся к оператору. В полумраке ощупал его мокрую от густой крови шею и наткнулся пальцами на что-то твердое, воткнутое практически полностью в его горло. Он попытался пальцами зацепить тонкую полоску предмета, которая торчала наружу, но подушечки пальцев соскальзывали с мокрой грани. Макс обернулся назад — Черная сидела рядом, с широкой улыбкой наблюдая за его действиями.

— Он сдохнет. — с холодной жесткостью в голосе тихо произнесла она, подняв взгляд на Макса.

Он перевел взгляд на оператора — руки мужчины скребли по груди, пытаясь дотянуться до собственной шеи. Но сил уже не хватало.

Блять! Глаза Максима забегали, пытаясь найти решение.

Он опять нащупал на горле тонкую грань воткнутого в горло предмета и, зацепившись ногтями, начал медленно вытаскивать его. Нет! Стоп! Он тогда откроет рану полностью. Блять!

Макс судорожно пытался вспомнить курсы по оказанию первой помощи.

— Бинт! Полотенце! Что-нибудь, чтобы остановить кровь! — девушка даже не дернулась на его приказ, продолжая смотреть, как захлебывается мужчина.

— Он нужен нам, дура! Мы можем с ним выйти! Возьмем в заложники! — попытался образумить ее Максим, но она даже не посмотрела на него.

Мужчина вдруг перестал хрипеть и обмяк. Максим, почувствовав, как кровь перестала пульсировать из его раны, заставил себя отпустить его шею.

В голове стоял туман, мешающий прорваться внутрь мыслям. Лишь одна мысль стояла перед глазами — «Надо срочно думать, как свалить отсюда!»

Он посмотрел на Черную — она все с той же жесткой улыбкой смотрела на тело оператора.

— Они бы не наказали его. — спокойно и тихо произнесла она, переведя взгляд на Макса. — Ты прав: он слишком важен. Для всех. Даже, если бы мы смогли его доставить в Управление… — в ее глазах проступили слезы. — Они бы просто с ним договорились. И за его помощь… Дали бы ему все, что хочет.

Она обвела взглядом комнату и подняла к глазам свои ладони. С ее рук черными ручейками струилась на белый пол кровь.

— Это никогда бы не закончилось. — поморщившись, девушка опять посмотрела на Максима. — И ты понимаешь это…

— Какой план отхода? — удрученно спросил Макс.

Черная не отреагировала на вопрос, опять рассматривая труп на полу.

— Черный! — повысил голос Макс. — Какой план отхода?

Девушка встрепенулась и посмотрела на Макса.

— Ты так и не понял? Плана не было. Нам не выйти отсюда.

Episode #7. Ноль.

— Очнись, блять! — Макс ударил сидящую напротив девушку ладонью по щеке.

Черная лишь встрепенулась и медленно перевела на него взгляд.

— Ты понимаешь, что мы сейчас здесь сдохнем? — прошипел он. — И ты сдохнешь! По-настоящему, блять!

— И что? — в ее взгляде прочиталось безразличие. — Все, что я хотела, я сделала.

Макс с трудом проглотил внезапно вспыхнувшую ярость и через секунду заговорил максимально спокойным голосом, на который сейчас был способен:

— Ок, ладно. Ты сделала, что хотела. Да. Но… не обязательно так просто теперь сдаваться. Мы можем попытаться выбраться. Можем попробовать унести еще пару плохих при этом. Ты здесь уже неделю и что-нибудь точно подметила! Думай, блять! Соберись! Как выбраться?

В глазах девушки вдруг промелькнула какая-то осмысленность, уголок рта дернулся на секунду в хищную улыбку и взгляд задумчиво забегал по комнате.

— Я… не знаю. У меня был всегда один путь от камеры сюда и в душевую. Столовая еще по пути. Несколько дверей. Всегда закрыты. Все замки на магнитных картах, кроме наших камер. Видеонаблюдение в начале и в конце коридора, и каждые семь метров камера в обе стороны. Здесь камер нет. Он был против, как я поняла. — она кивнула в сторону тела на полу. — Чтобы без свидетелей издеваться. Не хотел, чтобы на него был компромат у организации.

— А они прям так и послушались, что ли? — Макс уже обыскивал карманы халата мужчины. Пачка дорогих сигарет, коробок спичек в каком-то вычурном дизайне, который светился в темноте зеленоватым светом, мобильный телефон. Заблокированый паролем без биометрии. Из груди вырвалось тихое «Блять».

— Не знаю. Смог заставить, видимо. Как видишь, охраны пока нет. — девушка, уже вскочив с колен, подбежала к тумбе у дивана и начала открывать ящики.

Максим нащупал на горле мертвого мужчины узкую полоску пластика. Скользя пальцами по кровяным сгусткам, он с трудом выдернул глубоко воткнутую пластину, оказавшуюся треугольным куском плафона с заостренными краями. С таким импровизированным оружием Макс почувствовал лишь толику уверенности, которая тут же испарилась. Надо было найти что-нибудь понадежнее.

Осмотрелся.

— Здесь есть какое-нибудь оружие?

— Нет. Или я не видела. — девушка, не оборачиваясь, обыскивала тумбы. — В коридоре обычно дежурит всего один охранник. У них у всех из оружия здесь только шокеры и тазеры. Персонал постоянно тусит в столовке. Девочек почти не пасут. Тут в целом все на расслабоне. Думаю, это последний уровень. А основная охрана на предыдущих.

Макс отметил, что голос Черной оживился.

Подбежав к креслу оператора, он окинул взглядом выключенные мониторы и начал открывать медицинские шкафчики, оставляя кровавые следы на белых дверцах. Шприцы, ампулы, таблетки… Он бегло прочитал несколько названий препаратов, которые ни о чем ему не говорили, и порылся на полках. Ни одного скальпеля, ножа или чего-либо хирургического.

В руке коротко завибрировал смартфон, который Макс на автомате захватил с собой. На экране высветилось сообщение «Unlock to read» под именем «Donny». В груди тут же вспыхнул колкий комок страха — ответить ему сообщением Макс не мог. Он даже не мог узнать, что там написано. В голове пролетел вихрь вопросов, разгоняя ледяной страх по телу. Через сколько времени позвонит Донни, не получив ответа? Если ответит Макс или Черная, сославшись, например, что оператор спит — это будет нормой или нет? Через сколько прибежит Донни с охраной? Или он уже идет сюда и в этом сообщении вопрос, может ли он войти?

Ответов у Макса не было. Бросив смартфон на кресло, он заметил под ним дефибриллятор.

— Ты что-нибудь нашла? — прошептал он в темноту.

Из темного угла комнаты послышалась возня, резкий удар, что-то приглушенно упало на мягкий ковер.

— Почти. — донесся ответ и из сумрака вышла голая девушка с тяжелой железной палкой в руках. — Стойка от торшера.

— Норм. — кивнул Макс.

Черная перехватила поудобнее палку, распределив вес.

С кресла оператора донеслось жужание смартфона.

«Donny» — опять показал экран над скрытым сообщением.

— План? — мельком глянув на смартфон, в голосе девушки прозвучал холод.

Макс уже вытаскивал из-под кресла тяжелую красную сумку с дефибриллятором. Вынул два электрода на проводах, щелкнул несколькими выключателями на аппарате и короткий писк прибора сообщил о готовности.

— Надо захватить, кто первый зайдет. Примани на себя. Мне надо зайти со спины. Ляг около него. — он кивнул в сторону тела. — Вряд ли это вырубит, но даст нам пару сек. Помоги.

Макс понял, что сил этого тела не хватает, чтобы надеть на себя аппарат. Черная помогла закинуть тяжелую сумку за спину и он быстро вдел руки в лямки.

— Где здесь включается свет? — Максим посмотрел в сторону входной двери и увидел выключатель. — Будет хреново, если вошедший сразу его включит его.

— Не думаю. Он не любил яркий свет. Скорей всего включат подсветку поярче. Выключатель у дивана. — голос Черной уже донесся со стороны дивана.

Макс пригляделся — стоя на коленях перед телом оператора, девушка как-то странно двигалась, словно гладя себя.

«Пип» — донесся со стороны входной двери тихий писк и Черная обернулась. Ее тело и лицо были измазаны кровью.

— Быстро! Туда! — показала она в угол справа от дивана, тут же растянувшись рядом с трупом мужчины, закрыв рукой его горло.

Темные кровавые разводы на ней выглядели, словно ее долго избивали и небрежно бросили рядом с собой. И почему-то обняли. Макс смотрел на эту картину из темноты и она все больше вызывала в нем внутреннее отвращение и брезгливость.

Тихо щелкнул замок двери и тонкая полоска света, будто опасаясь резкой реакции, начала медленно расширяться. Максим от напряжения до боли закусил нижнюю губу.

Яркий свет из коридора добрался до кресла с мониторами в середине комнаты и осветил диван с двумя телами на полу.

— Oh… — послышался вздох. — Again?

В комнату осторожно вошел невысокий мужчина и дверь за ним медленно закрылась, погрузив комнату в полумрак. Это был не Донни.

Тихие шаги, скрываемые толстым ковром, дошли до центра комнаты и в свете неоновой подсветки показался охранник. Остановившись у мониторов, он перевел взгляд с тел на полу на смартфон на кресле оператора.

— He… He’s sleeping. I think. — произнес он тихо в рацию, висящую на плече, зажав на ней кнопку. — And the girl… she’s covered in blood. Again.

В голосе просквозили легкая неприязнь.

Что-то послушал в наушнике и начал подходить ближе к телам. Макс, сжимая электроды в руках, уперся ногой в пол, готовый сорваться вперед в любую секунду.

Охранник медленно подошел к темным телам на полу, освещенным лишь переливающимся неоновым светом с потолка, и остановился на некотором расстоянии. Он словно был в некой нерешительности.

— Hey. — шепотом с осторожностью произнес он. — Are you okay? Sir.

С пола послышался тихий едва слышный женский стон.

Охранник сделал еще шаг ближе и начал наклоняться. Толстый ковер хорошо скрывал уже бегущие к нему шаги легкого женского тела Макса. Но в последнюю секунду, охранник внезапно начал поворачивать голову в его сторону, потянувшись рефлекторно рукой к чему-то на своем поясе.

Снизу мелькнул тонкий силуэт палки, звонкий не особо сильный удар и лицо охранника скрылось в темноте. В тот же момент Макс, уже врезавшись в тело мужчины, уперся обоими электродами мужчине в бок и нажал на кнопки электродов. Тонкий писк за спиной. Тишина.

Он даже не понял, произошло ли что-нибудь. Но все же почувствовал, как тело охранника резко дернулось, заскрежетали его стиснутые зубы и он осел на колено.

Макс придавил электроды еще сильнее, навалившись всем телом, и опять зажал кнопки. Писк за спиной из сумки. Женский силуэт Черной уже стоял на ногах рядом и он заметил размах, который через секунду разрезал воздух. Теперь уже прозвучал глухой сильный удар по голове мужчины и тишину комнаты разорвал сухой треск сверкнувшей иссиня-белой электрической дуги в его руке. Макс сильнее вжал электроды — тихий писк за спиной. Снова свист воздуха и еще один глухой удар над головой Максима.

Издав короткий стон, мужчина завалился набок и распластался на полу.

Макс, тяжело дыша, слез с его тела и с трудом начал разжимать окаменевшие на ручках электродов пальцы. Воздух разрезал еще один взмах, за которым тут же последовал глухой удар.

— Стой! Убьешь! — выдавил из себя Макс, сжимая и разжимая кулаки. Руки дрожали.

— Очень надеюсь. — сухо прозвучало со стороны стоящего черного силуэта.

— Он может пригодиться. — Максим присел над телом и сразу же выдернул наушник рации из уха, вставив в свое.

— Как? — в ее голосе послышались раздраженные нотки.

— Я… пока не знаю. — признался Макс, скидывая со спины тяжелую сумку дефибриллятора. Прислушался.

В комнате стояла абсолютная тишина, прерываемая лишь хрипом охранника на полу.

Быстро сняв с него ремень, на котором висела рация, тазер, наручники, брелок с картами и ключами, и подсумок, в котором оказались запасные картриджи для тазера, Макс понял, что ремень слишком широкий для его худого тела. Накинув его через плечо, он затянул его покрепче и взял в руку тазер. С весом электрического оружия он уже почувствовал себя более уверенно, чем с куском плафона.

Черная с дубинкой-электрошокером в руке уже обыскивала карманы охранника. Ключи от машины, кошелек с несколькими сотнями евро и фотография молодой женщины с двумя детьми. Из нагрудного кармана рубашки вытащила смартфон.

— Блять. Тоже на пароль заблокирован. — произнесла она через секунду.

— Как у нас. Все одинаково.

— Не все. — огрызнулась девушка.

— Frank? — прозвучал в наушнике раздраженный голос. — How is he? Everything okay? Need help?

Макс посмотрел на Черную, но по ее взгляду стало ясно, что она уже все поняла.

— Мы не можем ответить. — одними губами произнесла она. — Засаду?

Макс, обдумывая предложение, нажал и отпустил несколько раз кнопку ответа, создав шум в эфире, в надежде, что это расценят, как помехи связи.

— Frank? Didn’t catch that. Repeat. — прозвучал голос в наушнике.

— Он придет проверить. — Максим ощутил, как внутри из груди пытается вырваться сгусток страха. Язык покрылся металлическим привкусом выплеснувшегося адреналина.

Черная осмотрелась.

— У нас есть карты. Мы можем попробовать прорваться и осмотреть закрытые помещения. Возможно там есть какое-то оружие. — быстро предположила она.

— Вероятность минимум. — парировал Макс. — Это стерильная зона. Как у нас. Вся охрана со стволами, скорей всего, за ее территорией. Здесь и шокеры-то только из-за девчонок.

В голове проносился ураган мыслей, но зацепиться за что-нибудь не получалось. Макс отвергал все гипотезы. Выйти в коридор — попасть под камеры. Допустим, они обезвредят двух-трех человек. Но это максимум. Их возьмут — дело только времени.

Остаться здесь — то же самое: два-три входящих человека, с которыми они, возможно, справятся, но дальше все.

Блять! Он непроизвольно стукнул кулаком по полу от полного ощущения безысходности.

Но… Он тут же схватился за пролетающую мимо призрачную идею.

— Но мы можем вызвать какую-нибудь проблему!

— В смысле?

— Пожар, потоп, авария, что угодно, что заставит прибежать сюда службы на его спасение. А мы свалим в суматохе. Нам надо создать суету.

— Пожар! — девушка сразу бросилась в сторону медицинских шкафчиков и начала небрежно вываливать оттуда коробочки с таблетками и ампулами. Схватив каких-то два бутылька, тут же рванула к телу оператора.

Макс на всякий случай уже встал у входной двери, держа тазер наготове, если кто-нибудь решит зайти.

Черная, с хлопком вскрыв бутылек, нюхнула содержимое и тут же начала поливать жидкостью диван.

— Что это? — наблюдая за ней, громко прошипел Макс. Но она не слышала его. Похожая на сошедшую с ума голую ведьму, устраивающую жуткий ритуал, она увлеченно плескала жидкость, пока бутылек не иссяк. И сразу же полетел в телевизор, висевший на стене, оставив на нем трещины, и, упав на пол, разлетелся на осколки. Еще один хлопок пробки и второй бутылек оросил ковер рядом с диваном и тело мертвого оператора. Сам бутылек полетел в голову мертвого мужчины.

Схватив что-то с пола, девушка замешкалась на секунду с предметом и через секунду послышался характерный звук чиркнувшей спички. Пламя озарило ее руку и лицо с горящим огнем в глазах. Через секунду, сделав яркую дугу, спичка упала на диван и потухла.

— Блять! — Черная, резко присев, чиркнула второй спичкой и уже аккуратно поднесла ее к дивану, удерживая пламя у темного пятна.

Нехотя, но огонь медленно начал переходить на диван. Похоже, это был не чистый спирт, а какой-то спиртовой антисептик, которому нужно было время, чтобы разгореться.

Сбоку от Макса что-то щелкнуло и он резко обернулся — входная дверь начала открываться.

Черная, пригнувшись, резво бросилась в центр комнаты, где остался ее электрошокер на кресле. Пламя за ее спиной начало разгораться все сильнее, распространяясь по дивану. Даже в сумраке были видны черные клубы дыма, начавшие подниматься к потолку.

— What the fuck?!!! — проревел удивленный бас и дверь резко распахнулась, чуть не сбив с ног Макса, стоящего у стены за ней.

В комнату вбежал освещенный светом коридора Донни и застыл на месте. Макс на долю секунды замешкался, снимая тазер с предохранителя. Затылок мужчины перед его глазами быстро дергался, оценивая обстановку — лежащий на полу оператор, языки пламени у стены, захватившие диван и уже перешедшие на ковер, и девушка, успевшая схватить дубинку-шокер и уже бегущая в его сторону.

Рука Донни дернулась к поясу, на котором висела такая же дубинка.

Тихий щелчок и два зазубренных крючка впились мужчине в районе лопаток. Тело выгнулось дугой, мелко затряслось и как срубленное дерево рухнуло на пол.

Черная, уже оказавшись в этот момент рядом с ним, с силой практически воткнула в его спину электроды дубинки и нажала на кнопку. В ту же секунду в комнате вспыхнул яркий свет и в коридоре противно запищала пожарная сирена.

— Fire emergency. Priority evacuation protocol initiated. Keep the sector exit clear. General personnel, proceed to the cafeteria and await further instructions. Priority evacuation protocol initiated. — монотонно произнес женский роботизированный голос.

Черная не обращала на это никакого внимания, монотонно раз за разом нанося размашистые удары дубинкой по голове лежащего на полу мужчины.

Макс отщелкнул одноразовый картридж тазера и вставил новый.

— Куда уходим? — тяжело дыша, повернулась к нему девушка. — Думаю выход налево по коридору в другой стороне от камер.

— Тут, возможно, есть какие-то секретные данные. — Макс, смотря как густые клубы дыма туго сворачиваются и ползут по потолку в разные стороны, держал дверь открытой. — Надо попробовать их достать! Там могут быть его наработки.

— Мы не знаем где! Надо уходить! — девушка перехватила поудобнее дубинку. — Налево, говорю, бежим! Лучше пусть сгорит тут все нахер! Уровняем шансы!

В потолке что-то щелкнуло и начал медленно нарастать приближающийся где-то из недр объекта гул. Будто где-то включили огромный вентилятор. Черные густые клубы дыма тут же начали рассеиваться, уходя в узкие щели между бетонными плитами потолка. Вентиляция быстро высасывала едкий смертельный дым. Раздалось громкое шипение и сверху полилась ледяными мелкими каплями вода из спринклеров. Пламя, зашипев, пыталось сопротивляться, но вода настойчиво сбивала распространяющиеся языки огня.

— Блять! Гаснет! — Черная дернулась было в сторону дивана, но в коридоре послышался топот бегущих тяжелых ботинок.

— Бегут сюда! — тут же прошипела девушка и нырнула к Максу за дверь.

Схватившись за картридж тазера, валяющийся на полу, она, быстро намотав тонкие проводки на локоть, дернула их на себя, выдернув из спины Донни крючки шокера.

Макс же быстро снял с себя висящий на нем ремень охранника и, оставив у себя только брелок с картами, отбросил его от себя в угол комнаты. И сразу сильно ударил по руке Черной, выбив ее из ладони дубинку.

Через секунду в комнату вбежали трое охранников и резко остановились перед телом Донни. Максим успел упасть на пол, потянув за собой Черную. И, закрыв голову руками, сделал максимально испуганный вид, на который был способен. Сейчас ему это далось очень легко. Он совершенно не понимал, сработает ли его план, который он даже не продумывал, а сделал просто на рефлексах. Мужчины осмотрелись, лишь мельком взглянув на двух голых испуганных девушек, и сразу же разбежались к телам мужчин на полу комнаты.

— What the fuck?! He’s dead! — прозвучал возглас со стороны оператора. — Fuck! Bobby! Call the medics!

— Need medics here! Now! — раздался крик. — What the hell happened?! Medics on the operator floor! Quick! Shit! You! Stop! Catch them!

Макс, уже выползая на четвереньках из комнаты вслед за Черной, понял, что последняя фраза была адресована в их сторону и, вскочив на ноги, ринулся бегом по коридору. Мерзкий писк пожарной сирены заглушал топот четырех босых ног.

Пробежав мимо столовой, Макс успел заметить столпотворение людей. Они проводили пробегающих девушек удивленным взглядом и Макс отметил, как несколько человек рванули вперед.

Черная, чуть не поскользнувшись на гладком полу, резко свернула направо и Макс, врезавшись в угол, последовал за ней.

— Где выход? — крикнул он в спину девушки.

— Хуй знает! — перекрикивая пожарную сигнализацию последовал ответ.

Позади послышался тяжелый топот. Макс с усилием дотянулся до плеча бегущей впереди Черной и хлопнул, давая понять, что хочет обогнать ее. Она пропустила его и они тут же завернули в новый коридор. Макс скользнул взглядом на связку карт в руке: две карты — черная и белая. Как символично. И шесть разных ключей. Глаза уже шарили по стенам в поиске магнитных замков, чтобы найти закономерность замка с картами. Вряд ли охранник должен был знать все замки наизусть, к каким подходят какие карты. Почти на всех замках были черные точки. И их много. Наверное, обычные комнаты. Что-то более серьезное должно быть редким и с белым индикатором.

Легкие горели и разрывались от нехватки кислорода. Твердый пол больно отдавал в босые пятки. Волосы разметались и прилипли к вспотевшему лицу, мешая обзору. Максим чувствовал каждой клеткой тела приближающуюся усталость и подступающее желание упасть без сил и отдышаться.

Смахнув волосы с лица и вытянув руку, он на бегу скользнул картой по замку с черной точкой и успел услышать щелчок замка — гипотеза цвета карты сработала. Но обычные комнаты за дверьми или нет — было непонятно. Ни на одной из них не было каких-либо обозначений. Где-то уже не очень далеко за спиной эхом по коридору разносились тяжелые бегущие шаги и мужское пыхтение.

Макс резко свернул в ответвление направо и услышал за спиной удар тела о стену — Черная при заносе врезалась в повороте, но, тут же вскочив на ноги, рванула за ним.

Выставив руку с черной картой перед собой, Макс, уже задыхаясь, не сводил глаз с замка приближающейся к нему самой первой двери. И в последнюю секунду успел заметить, что черной точки на нем не было. Тут же пальцами перелистнув карты, приложил белую, замок щелкнул и он, распахнув дверь, влетел внутрь. Через долю секунды свет коридора исчез за дверью, погрузив комнату в кромешную темноту — Черная, забежав за ним, закрыла тихо дверь за собой.

С трудом поборов в себе желание упасть на колени и громко отдышаться, Максим прислушался. Мимо двери пробежало несколько человек. Тяжело выдохнув он съехал по стене на корточки.

— Фууууух… Пронесло. — прозвучал в темноте запыхавшийся женский шепот.

Макс пытался заставить себя дышать спокойней, чтобы восстановить дыхание и унять жгущие грудь легкие. Рядом с дверью послышалось шуршание, заставившее его замереть.

— Это я. — прозвучал голос Черной и в ту же секунду в комнате вспыхнул яркий свет. Ее рука нащупала выключатель рядом с дверью.

Макс обернулся и губы сами расползлись в улыбке.

— Ну… пизда вам, суки. — послышался за спиной довольный голос Черной. В небольшой комнате стояли специальные отсеки с оружием и шкафчики.

Тяжело поднявшись с пола, Макс подошел к стойкам и с большим усилием вытащил автоматическую винтовку. Слабое, изнеможенное женское тело с трудом смогло поднять оружие наизготовку. Черная с таким же разочарованием примерила автомат на себя, хотя ей удалось это намного легче.

— Ну хрен знает. Но какое-то время смогу юзать. — с некой неуверенностью произнесла она. — Ручки-то качать надо было бы ей. Ладно, похер, пляшем.

Накинув ремень винтовки через плечо и затянув посильнее, она тут же подбежала к шкафчикам и начала выворачивать содержимое прямо на пол.

— Ни одной, блять, даже футболки, ни штанов.

Макс снял с крючка тактический ремень и, поняв, что даже на минимальной регулировке он велик, перекинул его через плечо, как портупею. Нашел отсек с пистолетами, кинул один Черной с несколькими магазинами. Засунул в подсумки на своем ремне сколько влезло, снарядил пистолет.

— Ни броников, ни разгрузок. — Черная уже осмотрела все шкафы и стояла, надетыми на тело крест на крест тактическими ремнями, усеянными магазинами.

Макс закинул еще один ремень так же, как у нее, и добавил еще запасных магазинов на него и дополнительный пистолет в кобуру.

Глянул в сторону ряда одинаковых автоматов и перевел взгляд на свои худенькие руки. Нет, автомат будет лишь тормозить его. Тело Черной на несколько килограммов тяжелее и в целом более жилистое и сильное.

— Тогда ты первый номер, я второй на прикрытии. — скомандовал Макс. — И нам надо понять, куда идти.

— Может захватим кого?

— Может. — задумчиво ответил Максим. — Еще вижу проблему, что мы уже спалились на камерах. И, уверен, они транслируют дальше этого этажа и даже этой локации. И одно дело — убежали две голые девки, и совсем другое — две вооруженные голые девки, которые крошат весь персонал.

— Тут на повороте камеры не заметила. Она дальше, наверно.

— Не важно. Скорей всего уже сюда идут… Все равно уже на уровне медики и спасатели. И, наверное, еще какие-нибудь следаки, службы. На подъезде еще ГБР. Может и не по нашу пока душу, а вообще из-за инцидента. Мы пока минимальная проблема для них — у них оператор минус. Но по-любому с камер наш заход в эту комнату снимут быстро, поэтому оставаться не вариант.

Черная кивнула в ответ.

— Но с нашим выходом все поменяется и на этаж будут отправлены ближайшие ГБРы. Скорей всего с соседних уровней объекта.

Лицо Черной вдруг стало каким-то отрешенным, будто ей стало не интересно.

— Слышишь? — попытался он вернуть ее в реальность.

— Да. И что? Белый, ты еще не понял? Выбраться отсюда невозможно! Никак. Вообще. Единственное, что можем сделать полезного — это разъебать здесь все по-максимуму! — она выдавила из себя улыбку.

Макс, кусая губу, не стал вступать в спор.

— Ладно, нам все равно нужен язык, чтобы… — он замолчал, услышав тихие приближающиеся шаги в коридоре.

Ручка двери тихо и осторожно опустилась вниз.

Но дверь не открылась. Что-то приглушенно звякнуло железом. Зашуршал пластик о пластик, замок отозвался коротким писком и ручка опять опустилась вниз. Дверь осталась закрытой. Черная уже стояла с вскинутым в плечо автоматом, дуло которого было направлено на дверь. Палец лежал на спусковом крючке.

Максим на цыпочках подошел к двери и прислушался.

— I need a keycard for the armory. Can someone bring one? — прозвучало в коридоре.

— Берем. — скомандовал Макс и, тут же открыв дверь, упер ствол пистолета в удивленное лицо мужчины, рот которого начал открываться для крика.

Второй рукой Макс схватил охранника за губы, с силой стиснув их.

— Shut up! — тихо и холодно произнес Макс и мужчина перевел взгляд в комнату.

Его глаза расширились еще больше, увидев направленный ствол автомата Черной.

— Where is exit?

— М-м-м — промычал он и Макс убрал руку с его рта. — Are you crazy, bitches? Drop the guns, quick! And get to the cells. Now! — прохрипел он недоуменным голосом, но руками при этом даже не двинул.

Макс схватил его за ворот рубашки и втянул в комнату, закрыв дверь. Сильный глухой удар стволом автомата Черной в лоб выбил из мужчины короткий вскрик. Схватившись за место удара, он недоуменно уставился на девушку.

— What are you fucking doing??? — его голос вдруг как-то нелепо задрожал.

Черная, не сводя с него ствол, второй рукой уже отстегивала его пояс с электрошокером и тазером.

— Where is exit? — холодно повторил Макс и со всей своей возможной силой вставил ствол пистолета мужчине между ребер, заставив его искривиться.

Пояс, откинутый ногой девушки, полетел по полу в другой конец комнаты.

— There! — провожая его испуганным взглядом, охранник показал пальцем в сторону коридора направо от комнаты.

— We need a same special card to exit?

Черная уже завела его руки за спину и на запястьях щелкнули наручники, которые она сняла с его пояса.

— You’ll need an eye scan. — ответил мужчина и резко осекся.

— We will take yours. — усмехнулась Черная, сильно тыкнув стволом автомата ему в бровь.

— What?! — опешил мужчина.

— Хуят. Гоу, блять. — Макс толкнул его в сторону двери. — Show us the exit!

— Ты же понимаешь, что даже, если там реально выход, то нам все равно просто так не выйти? — уже держа дверь за ручку, спросила Черная.

Максим кивнул и провел картой по замку.

Держа сзади за наручники, он вывел охранника в коридор первым и чуть подождал. Тишина. Подтолкнул его и, развернув влево, прикрылся им, выглядывая сбоку и держа коридор на прицеле.

Черная уже стояла спиной к нему, контролируя коридор справа.

Макс почувствовал легкое прикосновение по своему бедру и начал ступать спиной вперед, ведя также спиной за собой охранника, и стараясь не терять контакта тела с идущей вперед Черной.

— Движение. — прошипел он, увидев, как из-за угла вышел еще один мужчина, что-то перебирающий в своих руках.

Подойдя к комнате, из которой они недавно вышли, он поднял голову и замер, уставившись в охранника.

— Eh… What’s… — успел произнести он и звонкий хлопок пистолета перебил его вопрос.

Мужчина, с удивлением на лице схватился за грудь и осел на пол, продолжая смотреть то на Макса, то на охранника. Макс отметил, что едва удержал отдачу пистолета, чуть не выпустив его.

— No! Fuck! Are you crazy!??? What did you do?!!! — закричал заложник и Максим, ощутимо ударив его рукояткой пистолета над ухом, прошипел:

— Shut up, блять! Уходим быстрее. — он ускорил шаг спиной, подталкивая Черную и задавая их группе общую скорость.

Сидящий на полу мужчина перевел с них взгляд на свою грудь и окровавленную ладонь. Посмотрел еще раз недоуменно на отходящего спиной Макса и нехотя завалился набок. По телу Максима пробежал мерзкий холодок, словно он сделал что-то очень ужасное. Но тут же взял себя в руки — они сейчас на вражеской территории, где пытают и убивают людей. И пытаются выбраться. Это враги!

С усилием сглотнув поднявшийся в горле ком, он поднял прицел пистолета в сторону коридора.

— Лево. — послышался шепот за спиной и рука Черной легла Максиму на талию, направляя за собой.

— Hey! — послышалось за спиной и тут же коридор разрезали два автоматных выстрела. За ними сразу третий.

— Блять. Тяжело. Перешел на вторичку. — тихо отрапортовал голос Черной.

— Ок.

— Контакт! — слово заглушили три пистолетных выстрела один за одним, стон. Еще два. Грохот. Удаляющийся топот. Еще четыре выстрела.

— Сухой! — прозвучал голос и Макс тут же развернулся, забирая сектор Черной на себя, пока она перезаряжается за его спиной.

На полу у поворота направо лежало три тела и опрокинутая тележка с разлетевшимися по полу стойками серверов.

— Держу спину! — донеслось через две секунды.

Теперь Макс шел вперед, а Черная спиной прикрывала коридор и тащила за собой заложника.

Максим всеми силами подавлял разливающееся внутри себя ощущение липкой жижи страха, которая пыталась растечься по телу, завладев каждой клеткой — он прекрасно понимал, что их уже спалили по камерам и на перехват выдвинулись более серьезные силы.

Или их ждут на выходе из сектора, куда они идут.

— Not this way! There! — послышался за спиной голос охранника, когда они прошли мимо поворота с телами.

— Хуй тебе. — прошипел Макс. — Не пойдем на выход. Нас могут ждать. — обратился он уже к Черной.

— А куда тогда? — с интересом ответила она.

— Без понятия… — подытожил он.

За спиной, разорвав тишину, застрекотал автомат. Уши заложило.

— Все ок. По серверам. — сквозь гулкий писк заложенных ушей донесся голос девушки.

Они продолжили идти по пустому коридору. Макс поглядывал на замки, пока ему опять не попался один без черной метки. Раздался щелчок замка от приложенной карты и он, толкнув дверь, тут же вошел, нащупывая на стене выключатель. Под высоким потолком зажегся тусклый свет.

Какое-то техническое помещение.

Несколько быстрых автоматных выстрелов заставили Макса рефлекторно вжать голову в плечи.

— Один минус. — доложила Черная.

Странное помещение — ничего необычного: какие-то толстые кабели вдоль стен, трубы, два небольших дизельных генератора и несколько столов с компьютерами.

Но почему тогда вход, как в оружейную? Максима внутри будто царапали подсознательные подозрения.

За спиной щелкнула дверь и он обернулся. Держа на мушке охранника, Черная уже стояла в комнате и осматривалась.

— What is it? — она с силой ткнула стволом мужчину в щеку.

— I… I… don’t know. — залепетал тот, переводя бегающий взгляд со ствола автомата у своего лица на Черную, на Макса и на помещение за ними.

— Don’t lie to me! — Макс заметил, как напряглись ее желваки.

— Так, погоди. — заговорил он, отвлекая ее на себя. — Может и вправду не знает. Тут белая карта, как в оружейку. У него не было доступа туда, значит нет и сюда. Но тут явно что-то важное.

Девушка более внимательно осмотрела тусклое помещение.

— Ну значит, надо тут все разъебать. — губы растянулись в улыбке и дуло ее автомата переместилось с лица заложника в сторону компьютеров.

— Отставить! — строгий приказ тонким женским голосом прозвучал нелепо, но Черная все же замерла.

Макс молча подошел к компьютерам и нажал на клавиатуры — на вспыхнувших экранах появились запросы паролей для входа. Осмотрев еще раз ничего не означавшие для него кабели на стенах и ввод пароля на пустом экране. Обошел быстро всю комнату в попытках найти какие-нибудь электронные замки или скважины, к которым могли бы подойти ключи с его связки. Вернувшись опять к Черной, он с сожалением вздохнул:

— Ладно, херачь. Только не трать особо патроны.

Черная опустила автомат, повисший на ее плече, и пошла в сторону компьютеров. Макс, проводив ее взглядом, повернулся к стоящему мужчине, который внимательно смотрел в их сторону.

С каким-то задумчивым взглядом. Словно страх больше не волновал его.

Максим в два прыжка оказался рядом с ним и заметил, как тот испуганно резко отвел взгляд. Что-то было не так!

За спиной раздавались громкие удары и звук разлетающегося пластика.

Быстро пошарив руками по одежде охранника, Макс наткнулся в карманах брюк на что-то крупное. Рация! Блять! Он глянул на наушник в его ухе. Он был уверен, что Черная выкинула рацию вместе с его поясом.

Мужчина начал отступать от Максима к стене, отворачивая голову с наушником, но Макс резко выдернул его и вставил себе:

— …two minutes out. Keep them distracted. We’ll move in and give you the signal to draw them off. — прозвучал суровый голос.

— Они идут! — крикнул Макс со злостью. — Две минуты!

Грохот за спиной усилился. Максим не сводил яростного взгляда с охранника, заставив того вжаться от страха в стену. Но предъявить ему было нечего. А вот Черная…

Нет. Черная тоже не при чем. Если бы не она, они бы сейчас и не знали, что к ним уже идут.

— Уходим? — прозвучал сквозь грохот запыхвавшийся голос. — Или че?

Максим задумался лишь на секунду.

— Нет. Не успеем. И не затащим там против группы.

Схватив мужчину за рубашку, Макс оттащил его от двери в центр комнаты и поставил перед одним из столов. Снял с себя ремень, вытащил магазины и, продев пояс через руки охранника в наручниках, пристегнул накрепко к железной трубе, идущей от пола к потолку.

— Я возьму дверь! — Черная уже заняла позицию наискосок от двери за бетонной перегородкой.

Макс подбежал к двери и, выключив свет, отошел в угол слево от входа, чтобы контролировать его, если кто-то вдруг успеет вбежать.

Комнату накрыла тишина, прерываемая лишь шуршанием одежды мужчины, который, похоже, пытался порвать ремень.

Еле заметный шорох за дверью и Макс, не сводя глаз с места, где должен был быть в темноте вход, присел в углу и зажал на всякий случай уши ладонями, если дверь будут взрывать.

Еле слышно пикнул замок, резко открылась щель, осветив узкой полоской помещение, мелькнуло что-то черное и дверь тут же захлопнулась, погрузив комнату опять в темноту. Макс сжал уши ладонями до боли и, отвернувшись, зажмурился. Но через секунду его все равно довольно сильно оглушило взрывом светошумовой гранаты.

Открыв глаза, он сразу попал глазами в прорезь прицела своего пистолета и палец рефлекторно нажал два раза на спусковой крючок, как только он заметил черный силуэт, вбегающий в комнату. Силуэт споткнулся и упал куда-то вбок, исчезнув с яркой дорожки света из коридора. Прозвучало еще три выстрела вдогонку упавшего тела. Что-то быстро и непонятно по английски закричал привязанный к трубе мужчина. Справа от Макса застрекотал автомат, озарив темное помещение вспышками. Кто-то вскрикнул за дверьми. Послышались выстрелы из коридора и привязанный охранник сполз по трубе на пол, уронив голову на грудь.

Черная выпустила еще несколько пуль в проем.

На свету мелькнуло еще что-то черное и маленькое, влетающее в комнату, и Макс успел опустить голову вниз, зажмурившись, и втянуть голову в плечи. По ушам мощно ударило, будто по голове огрели тяжелым мешком с песком.

Открыв глаза, Макс не мог понять, где находится вход, где комната и с какой стороны потолок. Его повело, словно он опьянел, и он упал на пол. Тут же попытался встать, опираясь на подкашивающиеся руки.

Откуда-то очень издалека гулко прорвался в голову стрекот автоматной очереди. Еще один. Одиночные выстрелы. Макс даже заметил банку ствола автомата, высунутую из коридора в их помещение, конец которой быстро выплевывал клубы сизого дыма.

Еще стрекот справа, где должна сидеть Черная. Макс понял, что уже может определять стороны вокруг себя и пространство.

Поднявшись на одно колено, он вскинул пистолет. Поймал в двоящуюся мушку целик.

Черная выпустила еще одну короткую очередь, выбив из стены у двери крошку камней. В проем ввалился человек в черной форме, упав на пол. Его тут же втянули обратно в коридор и в комнату влетел по дуге еще один черный предмет в сторону, где сидела Черная. Макс распластался по полу, закрыв уши ладонями, и через секунду прогремел взрыв. Яркая вспышка света. Тут же в проем вбежал мужчина, пуская очередь на подавление в сторону Черной. Макс с усилием поднял пистолет и, лежа на животе, выпустил в сторону двоящегося человека три патрона. Сразу же перевел ствол в сторону двери и угадал — в нее вбегал уже следующий человек. Три быстрых выстрела в район тела и мужчина, споткнувшись, согнулся пополам и упал набок.

Затворная рама не вернулась. Быстрая смена магазина. Взгляд в сторону двери — и он увидел направленный в свою сторону высунутый из угла дверного проема ствол автомата.

«Ай, блять!» — с досадой промелькнуло в голове и…

Темнота. Абсолютная темнота вокруг. И…

Тишина. Полная, непроницаемая тишина.

Давящая на его сознание со всех сторон.

Боже, как он скучал по ней.

По этой легкости. Этой невесомости в теле. В теле…

А есть ли тело?

Он прислушался к своим ощущениям и понял, что ничего не чувствует. Словно в нем нет ни единого нервного окончания. Он прекрасно знал это состояние.

Состояние перехода.

Или он умер? Хм…

Несмотря на то, что он был атеистом, но все же не отрицал, что их переход может быть как-то связан со смертью, переселением душ или уходом на «небеса». Что операторы, возможно, просто научились как-то временно выпускать свою душу из тела. Синаптические связи — это могли быть лишь гипотезы ученых, чтобы объяснить само явление, истину которого до конца никто так и не знал. Хоть это было открыто уже давно, еще при СССР, и сам Макс уже больше четырех лет умел перемещаться, но все равно это до сих пор выглядело, как некая магия. Что-то неведомое людям. Какой-то случайный баг вселенной и пространства.

Он попытался вспомнить последнюю секунду жизни.

Ствол, направленный в него. Было ли ему больно? Вроде нет. Может, выстрел был в голову? Он вспомнил за секунду до этого короткий вскрик со стороны Черной и как внезапно заглохла ее автоматная очередь. Убили? Ранена?

Мысль об этом должна была ударить его переживанием, страхом, беспокойством. И он удивился, насколько ему сейчас все равно. Если он уже умер, то какая теперь разница?

Здесь так хорошо.

Так спокойно.

Тишина.

Почему он боялся смерти раньше?

— Потому что это еще не смерть. — спокойный голос рядом с ним заставил бы его дернуться, если бы у него было тело.

— Я… не умер? — Максим, опешив от неожиданности, даже забыл, что должен сейчас быть в ярости на незнакомца.

— Нет. Я успел вытащить тебя.

— А Черная? — внутри тут же начала расти тревога, распирая его сущность во все стороны. Спокойствие мгновенно улетучилось, будто его и не было секунду назад.

— Отвечай!

— Нет. Она осталась там. Я не успел дотянуться. Но вы успели сделали все самое важное — убрали оператора, который умел ставить блокировку против меня. И уничтожили саму блокировку объекта. Теперь нам будет проще с ними справиться.

— Нам??? — Макс мысленно закричал, ощущая, как ярость застилает разум.

Он хотел бы сейчас быть в теле, чтобы иметь возможность сжать кулаки и наброситься на голос. Избивать его, сколько будет сил. Пока тот не сдохнет.

И бессилие, в котором он сейчас находился, еще больше накручивало его ненависть, переходящую в реальное бешенство.

— Ты сейчас злишься. — спокойно продолжил голос. — Но ты уже близок, чтобы понять, насколько ты не прав. Что тело и куклы лишь переход для тебя. Ты наконец-то ощутил слабость оболочки. Она не нужна нам.

— Сука! — Макс не знал, получается ли в этом пространстве крик. — Верни меня обратно! Быстро, блять!

— Черная хотела там остаться. Ты знаешь это.

Быстро взяв себя в руки, Макс постарался успокоиться. Если незнакомец только недавно вытащил его, значит время еще есть. Вероятно, есть. Возможно, Черную только ранили. Он может попробовать вернуться в кого-нибудь на этом объекте и помочь.

Надо только сейчас успокоить себя и собраться. Просто успокоить. Сконцентрироваться. Найти подходящий профиль. В голове начали проноситься обрывки воспоминаний объекта — комнаты, коридоры, двери, люминесцентные лампы на потолке, помещение с кабелями и трубами, белая плитка на полу коридора.

— Ладно, попробуй. — назидательно произнес голос. — Возможно, тебе это будет даже полезно.

— Что, блять? — произнес Макс и услышал себя чужим голосом.

— What? — произнес кто-то рядом и Максим, медленно открыв глаза, тут же зажмурился от яркого света.

Ладонь чувствовала под тканью перчатки привычную рукоятку оружия. Приоткрыв аккуратно глаза, Максим опустил взгляд — на черной форме спецназа на груди висел автомат.

Впереди шли четверо мужчин, двое из которых небрежно тащили по полу голую девушку за подмышки, руки которой были скованы наручниками за спиной. На белоснежной плитке коридора за ней тянулся тонкий смазанный кровяной след.

Судя по светлым волосам, это была не Черная.

Он попытался вспомнить, какого цвета были волосы его куклы и не смог — он даже не обращал на это внимание.

Они прошли мимо черного мешка у стены, внутри которого угадывалось крупное тело.

Навстречу мимо пробежали двое мужчин в штатских черных костюмах. Один из них, что-то быстро передавал в рацию в рукаве.

Макс осмотрел себя — на разгрузке четыре магазина для автомата, под правой рукой пистолет в кобуре на поясе, слева на поясе еще два автоматных магазина и три для пистолета, закрепленные пластиковые стяжки для рук. Две гранаты справа позади — по виду осколочные. На голове каска, вес которой он практически не ощущал. Эта маленькая деталь заставила его со злобой улыбнуться — он был в кукле в своем привычном состоянии.

Чуть отстав от своей группы, он смотрел им в спины — они спокойно шли тащив девушку, словно мешок с картошкой.

Оглянулся — пустой длинный коридор.

Если это кукла, в которой был он, значит бой был где-то позади. Либо это могла быть одна из девушек из камер. Он прокрутил в голове примерный план этажа. Из комнаты оператора они пробежали столовую, но потом ушли в другую от камер сторону. Значит… Блять! Ничего это не значит! Он понял, что запутался и не представлял, где находится.

— Да и похуй! Пизда вам теперь, суки! — вспомнив фразу, прошептал он со злостью.

И, вскинув автомат, сразу же поймал в точку коллиматора одного из мужчин в черной форме, которые шли со свободными руками.

Выстрел — и левый мужчина, клюнув головой вперед, начал падать, даже не выставив перед собой руки.

Быстрый перевод ствола, красная точка на могучей шее правого спецназовца, хлопок и его резко развернуло в бок. Вскинув руки к голове, он упал на колено.

Двое впереди, уже бросив девушку на пол, оборачивались, вскидывая оружие, но один из них уже был в красной точке коллиматора — два быстрых выстрела в район головы, которая тут же откинулась назад. Перенос ствола, еще два выстрела в грудь выше разгрузки и мужчина, согнувшись внутрь, как от сильного удара поддых, начал заваливаться набок.

Макс тут же обернулся назад — коридор был пока пуст. Но удаляющиеся там бегущие шаги замолкли. Скорей всего через пару секунд кто-то придет проверить, что произошло.

Быстро подбежав к девушке, он повернул ее набок и услышал ее тихий стон — жива. Лежащий рядом мужчина тоже хрипло застонал, держась рукой за шею, из которой сочилась кровь. Проведя руку за его спину, он снял в том же месте пояса, что и у него, гранату. Выдернув кольцо, резко выпрямился и кинул ее в сторону, откуда они шли и куда убежали люди в черных костюмах. Пролетев по дуге наискось, граната ударилась о стену и под углом улетела в поворот коридора налево.

— Grenade! — послышался крик, топот ног и тут же прозвучал громкий взрыв, сорвавший с потолка гипсокартон. Стена покрылась рваными выщерблинами.

В это время Макс уже подбегал к углу, за которым доносился истошный мужской крик. С разбега упав на колени, Максим проехался на наколенниках, выставив автомат в сторону уходящего налево коридора. Серый дым от взрыва рассеивался медленными клубами, струящимися к потолку. В нескольких метрах от поворота лежал ворочающийся мужчина в черном костюме, держащийся руками за живот и пах. От него и исходил крик. У стены лежал второй мужчина в черном костюме в неестественной позе.

Впечатавшись в стену, Макс тут же вскочил на ноги и ринулся вперед по коридору. Дверь комнаты впереди открылась и из нее выбежали два человека в белых халатах, уставившись с удивлением на Макса:

— Sir, what’s happen… — короткая очередь его автомата перебила вопрос и мужчины, сложившись, завалились обратно в проем комнаты.

Максим, не останавливаясь, пробежал мимо.

Чья-то голова, выглянув из-за угла впереди, резко спряталась обратно. Подбегая ближе, Максим отпустил автомат, который повис на ремне, выхватил пистолет из кобуры, передернув затвор, и прыгнул вверх. Резко влетев за угол в прыжке, он врезался в стену и тут же присел. Сидя на полу, на него ошалело смотрел, поднимая руки вверх, охранник. Коридор был пуст. Ствол пистолета уже смотрел на охранника.

— Where’s the room with cables?

Охранник отрицательно завертел головой, которая с хлопком пистолета тут же отлетела в стену, оросив белый бетон каплями крови. По полу зазвенела упавшая гильза.

Впереди послышались гулкие приближающиеся шаги тяжелой обуви и Макс, вернув пистолет в кобуру, направил автомат в сторону широких закрытых дверей в конце коридора. Быстро сменил магазин. Топот был уже совсем близко. В тонкой прорези между дверьми и чистым полом мелькнула какая-то тень и его автомат застрекотал, разорвав тишину бьющими по ушам быстрыми хлопками. На белых створках дверей в ту же секунду образовались неровные ряды черных точек.

Отстегнув пустой магазин, Макс снарядил новый и пустил очередь ниже на уровне коленей, особенно уделяя внимание секторам возле стен, куда скорей всего могли отпрыгнуть люди за дверьми.

Третий магазин защелкнулся в шахту автомата и Максим прислушался. Тишина. Только две гильзы со звоном катились по плиткам пола, пока не остановились об плинтус у стены.

Внутренний порыв идти дальше почему-то внезапно испарился и Макс застыл, не сводя через коллиматор взгляд с изрешеченной двери. До него только что дошло, что незнакомец не смог вернуть Черную не просто так. А потому что она уже была мертва. Она умерла в том теле. Ее больше нет. И искать ее бессмысленно.

Единственное, что он может здесь сделать — это спасти хотя бы пленниц. Но как? Сколько уровней охраны и групп спецназа нужно будет пройти с этими девушками? И сколько еще поддержки будет на подходе, пока они будут продвигаться к выходу?

Его опять вдруг накрыло ощущением безысходности.

«Белый, ты еще не понял? Нам не выбраться отсюда!» — прозвучал в голове голос Черной.

Резко развернувшись, он побежал обратно. Пробежав мимо тел в черных костюмах и свернув еще раз направо, Макс вскинул автомат в плечо, поймав в красную точку женщину в белом халате, которая, подхватив за талию оставленную им в коридоре девушку в наручниках, тащила ее по коридору.

— Стоп! — приближаясь к ним, крикнул Макс.

Резко обернувшись, женщина испуганно посмотрела на него:

— I wanted to help her. She needs the ambulance. I’m a doctor. — залепетала она и начала опускать девушку обратно на пол.

— No. Ok. Go. — Макс короткими взмахами ствола показал, что она может идти.

Проходя мимо тел мужчин в черной амуниции на полу, быстро забрал несколько запасных магазинов, всунув в свои пустые подсумки. Снял еще две гранаты, запихнув их в карманы, и догнал женщину уже почти на выходе у двери из коридора.

— Stop! — тихо произнес он. — Open the door.

Пикнул замок и, присев, Макс приоткрыл дверь и вышел первым. Коридор был пуст.

— Where you carry her? — держа сектор впереди на прицеле уточнил он.

Макс понимал, что за ним уже давно следят по камерам. И подкрепление, если даже еще не ожидает его в засаде, то точно уже где-то близко на подходе. И эту женщину тоже видят. Странно, что она вообще решила спасать де…

Гулкий выстрел позади заставил тело Макса дернуться вперед. Резко обернувшись, он уткнулся лбом в дымящийся ствол небольшого черного пистолета в женских руках. Красный лак на ногте пальца на курке сильно концентрировал на себе внимание.

Вскидывая опущенный автомат, Макс успел заметить, как едва заметно побелела от напряжения костяшка пальца рядом с красным пятном лака, и успел нажать на курок, когда ствол его автомата был в области ее ног.

«Да, блять!» — промелькнуло в голове.

Тишина. Опять эта, блять, тишина! Он ненавидел ее сейчас всем своим нутром. Он был будто полностью выпотрошен ментально. Он ничего не успел сделать. Не смог! Все впустую! Его раздирала сейчас злоба на самого себя — как он мог дать шанс сотруднику такого объекта?!! Если они годами закрывали глаза и спокойно относились к тому, что там происходит!

Макс почувствовал отвращение к самому себе. Он позволил себе слабость. Разрешил сомневаться. Поверил врагу.

Да, он бы вряд ли смог вывести девушек оттуда. Вряд ли смог бы спасти их. Но точно смог бы принести в разы больше разрушений и ликвидированного подготовленного персонала.

И это было только его решение! Все решения были его! Здесь не было Ауры, Кофмана. Не на кого было свалить провал!

Хотелось заорать, дать самому себе поддых за такую тупую оплошность. Но здесь это было невозможно.

Потребовать у незнакомца вернуться туда еще раз?

— Ау! — подумал Макс и прислушался.

Вокруг была абсолютная тишина.

— Эй! Ответь мне, блять! — требовательным тоном произнес он.

Все еще тишина.

Попробовать вернуться самому?

Он прислушался к себе. Но злость к себе не отпускала его. Попробовал сосредоточиться. Белые коридоры. Образы комнат, которые он видел там. Только не думать о камерах для девушек — если его закинет туда, он ничего не сможет сделать в женском теле.

Столовая. Комната оператора. Комната с кабелями.

Нет. Сосредоточиться не получается! Внутри все бурлило от ярости. Без усилителей перехода в таком состоянии внедриться в чужое тело было практически невозможно.

Особенно в обученных людей с защищенными синаптическими профилями.

Которые обычно работали на таких объектах.

Он мысленно выдохнул.

Надо идти другим путем.

Использовать свои ресурсы.

Только сейчас он понял, что все это не игра.

Это все не игра.

Это все реальность.

Эти куклы живые.

Эти люди настоящие.

Противник реальный.

Если раньше он просто сопереживал куклам, то теперь понял на себе, что с ними происходит.

Только его сознание не отключалось.

Его просто закидывали в куклы и управляли.

Он сам делал то, что от него хотели.

И, кажется, он понял зачем.

Он понял смысл.

И понял, что он хочет теперь.

Он не знал, это ли хотел показать ему незнакомец.

Но это было уже не важно.

Пять…

Он начал отключать мысли, роящиеся в его голове.

Четыре…

Мысленно заставил себя раствориться в этой абсолютной тишине. Принять это давление звукового вакуума в себя.

Выровнять разум.

Три…

Утонуть в этой темноте. Слиться с ней в одно целое.

Два…

Сосредоточиться на своем теле в своей комнате. Медленный перелив неона под потолком. Приглушенный свет. Бетонные стены. Кресло в центре, в котором он лежит с подключенными датчиками. Люди вокруг него. Его кольнуло неприятное ощущение. Но он быстро заблокировал его.

Это он. Он в кресле. Это его оболочка.

Один…

Легкое прикосновение к рецепторам своего тела. Он должен заставить себя соединиться с ним. Это его тело. С ним он единое целое. Почувствовать его. Почувствовать им хоть что-нибудь. Любое касание тела о поверхность.

Мимолетное ощущение на подушечке указательного пальца. Показалось?

Он прислушался.

Нет.

Он чувствует.

Действительно, чувствует! Подушечки пальцев передавали информацию. Привычное, но такое далекое, словно в прошлой жизни, ощущение его кожаного кресла. Мягкость кожи кресла — это оно! Даже царапинка в коже, которая всегда была под большим пальцем. Он почти дома!

Ноль!