Ночь навылет

Глава 1

Согнувшись, я в изнеможении оперся руками о колени. Пульс паровым молотом стучит в висках. Солёные капли пота прозрачными бусинками катятся по лбу, щекам, капают с кончика носа. На асфальте между кедами один за другим возникают тёмные кружки. Сердце, готовое выпрыгнуть из груди, трепещет перепуганной птицей. Тело содрогается от избытка адреналина.

Мысли путаются, занятые единственным вопросом: «Что же, чёрт возьми, происходит?» Но времени найти ответ мне не дают.

Визг шин медиатором бьёт по нервам. Огромный чёрный джип с тонированными стёклами взбесившимся быком выскакивает с соседней улицы. Свет фар иглами вонзается в глаза. Взревел двигатель, и хромированная решётка радиатора топором палача понеслась мне навстречу.

За долю секунды до того как меня бы размазало по асфальту, я сломя голову бросаюсь в просвет между припаркованными у тротуара автомобилями. За спиной раздаётся страшный удар. Бампер джипа безжалостно скрежещет по лакированным бортам. Звенят выбитые стёкла. Прыгая по асфальту, бренчат оторванные зеркала.

На всю улицу под мерцание жёлтых огней заголосили аварийные сигналы изуродованных иномарок.

«Спасён!» – пронеслась в мозгу трусливая мысль. – «Теперь хозяева джипа побоятся продолжать погоню и постараются скрыться с места происшествия».

Моя наивность оказалась сопоставима разве что с моей беспомощностью.

Завизжали тормоза. Водитель джипа включил заднюю передачу. Из-под бешено завертевшихся колёс вырвался дым горящих покрышек. Многотонная машина рванула назад.

Не веря глазам, я замер на месте. «Что они собираются делать? Сейчас же приедет милиция».

Свидетелей творящегося бесчинства вокруг было много: в окнах соседних домов замаячили встревоженные лица. Но пассажиров джипа поднявшийся переполох, по-видимому, нисколько не заботил.

Внедорожник поравнялся со мной. Стекло дверцы пошло вниз. Из темноты салона перстом смерти на меня уставился автоматный ствол.

Вы это серьёзно!

Я кинулся наземь. – Едва успел! – В следующее мгновение ударила автоматная очередь. Пули с сухим треском застучали в стену над головой. В стороны полетело кирпичное крошево.

Чёрт возьми! – Не щадя джинсы с рубашкой, я, извиваясь словно уж, шустро пополз по тротуару. Через десять метров встал на четвереньки.

Невезуха! – хозяева джипа заметили лейбл на джинсах. За спиной взревел двигатель. Прятаться больше не имело смысла.

Я вскочил и что есть мочи побежал вдоль стены. Однако тягаться с движком мощностью в не одну сотню лошадиных сил глупая затея. Джип нагнал меня в считанные секунды. Мы с машиной поравнялись: я бежал по тротуару – джип ехал параллельно по проезжей части. Друг от друга нас разделял лишь ряд машин, припаркованных у тротуара.

Ударил автомат. Вокруг засвистели пули.

— Проклятье! — Прижавшись чуть ли не к самому асфальту, прикрывая голову руками, я в позе конькобежца припустил во всю прыть.

Стараясь достать меня, стрелок взял прицел ниже. Пули застучали по припаркованным машинам. Они пробивали разноцветные корпуса насквозь: кроша стёкла салонов, безжалостно разрывая обивку сидений, уродуя приборные панели и выводя из строя двигатели.

Кто бы мог подумать, что вечер, суливший приятное времяпрепровождение, превратиться в кошмар! Пять минут назад я и представить такого не мог, а теперь, сопровождаемый рёвом двигателя, бегу под дождём осколков и пуль. Вокруг словно жужжит рой смертоносных пчёл. Перед глазами мечутся тени, мелькают вспышки выстрелов.

В какой-то момент автомат смолк – стрелок менял магазин. Воспользовавшись паузой, я ринулся в темноту подворотни. Преследователям сюда не проехать – посередине вмурованный в асфальт стойким оловянным солдатиком стоит столб в красно-белую полоску. Даже джипу не справиться с толстой металлической трубой, залитой бетоном.

Проскочив подворотню, я попал в обычный двор – кусты перед невысоким решётчатым забором, огораживающим здание школы; детская площадка с домиками и песочницей; помойка; темноту рассеивает свет редких фонарей. Ярко освещенная улица с голосящими на разный лад машинами осталась с противоположной стороны дома.

На этот раз, кажется, оторвался. Я отбежал от подворотни с застрявшим джипом и позволил себе слегка расслабиться, перейдя на шаг. Но мысль о том, что в меня только что стреляли, не дала покоя: «За что?!».

Когда над головой свистят пули, о причинах как-то не задумываешься – тут думаешь лишь о спасении. Я же не бандит, не бизнесмен; никого не обижал, не хамил; малинового пиджака не ношу; никому ничего не должен. Даже на ногу в метро никому не наступал! Кому нужна смерть обычного студента?

Проклятье! – те, кому нужна моя смерть, только что выскочили из подворотни позади меня. Двое крепких мужчин в чёрных куртках – решительные, энергичные. Вбежав во двор, они завертели бритыми головами, высматривая цель.

С моей стороны было опрометчиво думать, что если джипу не проехать в подворотню, его хозяева поленятся выбраться наружу, и на этом мои злоключения закончатся. Преследователи явно не из тех, кто ленится оторвать зад от автомобильного кресла. А я, как дурак, не сподобился далеко отойти. Нужно было сразу спрятаться в кустах.

Бандиты меня заметили!

— Бах! — тут же хлопнул пистолетный выстрел.

Я увидел, как из направленного в мою сторону ствола вырвался сноп пламени с тремя яркими искорками горящего пороха. Пуля сердито прожужжала в сантиметре над головой.

Сволочи! Я шмыгнул в ближайшие заросли. За спиной хлопнул второй выстрел. Что-то невидимое прошёлестело в листве перед носом. К ногам упала срезанная веточка. Такими темпами в моём теле скоро появятся лишние дырки.

Ждать, когда меня превратят в швейцарский сыр, я не собирался и одним прыжком перемахнул через сетчатый забор, огораживающий школьную территорию. Энергично работая руками, проворно перепрыгивая через клумбы, я побежал к погруженному в темноту зданию школы.

Будто чемпион по стипль-чезу сходу перепрыгнул через бетонную скамейку, напоминающую половинку сэндвича, и оказался перед исписанной граффити стеной: «Директриса – дура», остальное на иностранном. Что я тут забыл? На окнах – решётки. На двери – висячий замок. Нет, укрыться тут не получится.

Куда дальше? – налево или направо?

— Бах! — раздалось за спиной. Справа от стены откололась штукатурка. Я метнулся налево – туда, где располагался выход со школьной территории.

Преследователи, напоминая собак, взявших след, не отставали. Они перелезли через забор и, срезая угол, тоже помчались к воротам.

Я прибавил темпа. Сокращать расстояние ни в коем случае нельзя: если только это произойдет, бандиты меня в живых не оставят.

Парочка в кожанках также ускорилась, но первым до ворот добежал всё-таки я (я, как-никак, бежал за жизнь).

Створки на ночь, конечно, оказались закрыты: на душках, отпугивая случайных посетителей, болтается уродливый висячий замок.

Не сбавляя темпа, за пару шагов перед воротами я прыгаю, в полёте ставлю ногу на замок; отталкиваюсь и ловко перескакиваю на другую сторону. Через секунду свободного падения приземляюсь на обе ноги уже с противоположной стороны забора. Слегка теряю равновесие. Тело заваливается вперёд. Я чуть не пропахиваю носом по асфальту. Но помогая себе, перебираю руками, и точно спортсмен с низкого старта мчусь дальше.

Похожие на ротвейлеров, жаждущих порвать жертву в клочья, преследователи целеустремленно несутся по пятам. Металлический лязг за спиной сообщил, что они полезли на ограду. Следом долетает крик боли. Судя по интонации, растяжение меньшее, что случилось с оравшим бандитом. Какое счастье! – один из преследователей точно выбыл из гонки.

Маленькая победа придала уверенности в силах. Теперь шансы на побег у меня увеличились в два раза. От одного-то бандита я с долей везения как-нибудь ускользну.

Энергично заработав локтями, я побежал вдоль многоквартирного кирпичного дома. В доме освещена где-то треть окон. Внутри люди занимаются обычными житейскими делами. Кто-то смотрит телевизор или читает книгу. Кто-то с семьей сидит за столом, разливая вечерний чай. Им невдомек, что в этот самый момент у них под окнами происходит борьба за жизнь.

Чтобы выбраться на оживлённую улицу мне остаётся пробежать два подъезда. Там я легко затеряюсь в толпе. И тут, рёвом мотора напоминая голодное чудовище, прямо навстречу выполз джип. Правая фара разбита, зеркало свёрнуто, по борту красуются свежие царапины: никаких сомнений – это та самая машина, из которой пару минут назад меня поливали свинцом.

В панике оглядываюсь. – Куда?! – Назад? – Вначале дома, откуда я прибежал, показался силуэт преследователя. Даже отсюда в вечернем сумраке, разбавленном светом от фонаря, различается пистолет в руке бандита. Справа открытый пустырь с футбольной площадкой. До противоположного дома бежать добрых двести метров – внедорожник нагонит меня в два счёта, а спрятаться на открытом месте негде.

Какое счастье! – звёзды явно благоволят мне: свершилось чудо – щёлкнул кодовый замок ближайшей парадной. Дверь открылась. На улицу вышла пожилая женщина с таксой на поводке. Металлическая створка, влекомая пружиной, пошла назад – секунда и спасительный проход захлопнется.

Я бросился к дверям, вытянув руку наподобие вратаря, пытающегося достать мяч из «девятки». Женщина от неожиданности вскрикнула. Отреагировав на испуг хозяйки, такса залилась пронзительным лаем. Пролетев мимо обеих, я во весь рост растянулся на бетонной площадке. Прижатые створкой пальцы ощутили жуткую боль, но цель достигнута – дверь не захлопнулась.

Вскочив, я метнулся внутрь парадной. За захлопнувшейся дверью остались пронзительный лай и возмущённые крики. Что теперь? Ступеньки узкой лестницы ведут мимо ряда почтовых ящиков. Лифта нет. Окна выходят во двор.

Преодолев один пролёт, я осторожно выглядываю наружу; как раз в этот момент к парадной подъезжает джип.

Визжат тормоза. Из салона выскакивают двое мордоворотов с автоматами.

Совершенно не прячась, мужчины направляются к хозяйке таксы. В грубых выражениях они требуют открыть дверь. Женщина даже не думает возражать. Такса на её поводке заливается истерическим лаем, не замолкая ни на секунду.

Мне везёт, что хозяйка собаки из-за волнения никак не может вспомнить код. Но эта отсрочка не вечна – ещё минута-другая, и замок откроется. Я должен что-то предпринять пока бандиты не проникли в подъезд, потом делать что-либо станет поздно.

К приехавшим на джипе подбежал преследователь с пистолетом. Бандиты перекинулись между собой парой фраз и подняли головы. Я отпрянул от окна.

Заметили они меня или нет? Выглядывать вновь, чтобы выяснять это, я не решился – можно и пулю в лоб схлопотать.

Как поступить? Если побегу наверх, сам загоню себя в ловушку. Спрятаться на крыше не получится, а прыгать с высоты в шесть этажей – самоубийство. Я, слава богу, пока не ангел – крыльев у меня нет.

Эх, если бы только лестница выходила окнами на противоположную сторону. Но чтобы постоянно везло – такого не бывает. Если выскочу сейчас в лестничное окно – попаду прямо в руки преследователей. Что же делать? Позвонить в какую-нибудь квартиру? – попросить, чтобы вызвали милицию. Но когда она ещё приедет? Боюсь, к этому времени для меня всё кончится.

Внизу раздался шум раскрывшейся парадной – вот и всё – хозяйка таксы, наконец, вспомнила код. Одновременно на площадке второго этажа щёлкает замок двери квартиры…

«Если хочешь жить – действуй решительно», – советует внутренний голос.

Стремительно бросаюсь к открывающимся дверям. Эйнштейн оказался прав со своей теорией относительности – время при увеличении скорости превращается в метры – в метры до дверей квартиры с номером «22».

Снизу лестницы доносятся торопливые шаги. Кажется, что преследователи поднимаются значительно быстрее меня: пока я делаю шаг, они преодолевают несколько ступенек.

Дверь «22» квартиры приоткрылась, как раз когда я оказался рядом. Толкнув её плечом, я запрыгиваю в прихожую. Щуплый мужчина с мусорным ведром в руках от неожиданности уселся на стульчик у стены.

Хозяин квартиры часто захлопал глазами, ошеломлённый моим внезапным появлением. Без слов я проскакиваю мимо на кухню. Объяснять причины своего визита – только время терять.

Повезло – кухонное окно выходит на улицу, а не во двор. В следующее мгновение в стекло полетела табуретка.

От звона осколков хозяин опомнился. Он возник в дверях кухни, когда я через выбитую раму выбрался на карниз.

— Как это понимать?! — несётся мне в спину его возмущенный окрик.

Просить прощенья нет времени. Не обернувшись, я прыгаю в растущие под окном кустики.

Второй этаж – вроде невысоко, но от столкновения с землёй ноги пронзает боль. Челюсть щёлкает кинохлопушкой. Если бы я не убрал язык, то горько пожалел об этом.

Но в целом, прыжок для меня прошёл благополучно – кусты смягчили падение. Нестерпимой боли не чувствую – значит переломов нет. Поднимаюсь на ноги и, отряхнувшись, выбираюсь из кустов на тротуар.

Случайные прохожие, привлечённые шумом, удивлённо смотрят на человека, спрыгнувшего из окна второго этажа. Однако до их любопытства мне дела нет – сейчас главное убраться как можно дальше, пока преследователи вновь не взяли след.

Только на своих двоих я сейчас далеко не уйду. После беготни и прыжков мои многострадальные ноги молят о пощаде. Нужно взять такси или поймать частника.

Встаю на краю тротуара и поднимаю руку. Задумка хороша, только машины пролетают мимо, даже не сбавляя скорости. А времени долго голосовать у меня нет – в любой момент могут появиться преследователи. Я нутром чувствую, как утекают минуты форы, с таким трудом отвоёванные у смерти. Ещё немного промедлю и упущу последний шанс.

В трёх десятках метров впереди, мигая жёлтым поворотником, к остановке подруливает автобус. Не иначе судьба подыгрывает мне. Прихрамывая, спешу к спасительно раскрывшимся дверям. Заскочив внутрь салона, обнимаю поручень и, затаив дыхание, смотрю в окно: не возникнет ли в поле зрения поцарапанный джип.

Казалось, двери не закроются целую вечность. Только когда автобус отошёл от остановки и влился в транспортный поток, облегчённо перевожу дух. На этот раз я как будто и в самом деле оторвался.

Народу в автобусе мало. На меня никто не обращает внимания. Отпустив поручень, прохожу в середину. Сажусь на свободное место и вытягиваю многострадальные ноги.

В пятках ощущается ноющая боль. Хорошо ещё, что я спрыгнул на газон, а не на асфальт. Пропитанная потом рубашка липнет к телу, словно на улице я попал под проливной дождь. Да, неслабо пришлось побегать.

Я набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Только сейчас, под тихий гул двигателя и мягкое покачивание, чувствую, как устал: не удивительно, бег на пределе возможностей дался нелегко. Мышцы сводит от недавнего перенапряжения. А ведь я так и не знаю, по какой причине со мной это произошло – как я оказался в положении беглеца?

Попробуем определить с чего всё началось.

Я прикрыл глаза и принялся вспоминать произошедшее со мной полчаса назад…

«Мочи гада-а-а!» — взвыл мордоворот в чёрной кожаной куртке. Схватившись за ушибленную промежность, он, напоминая сдувающийся шарик, опустился на колени. Нож выпал из ослабевшей руки бандита на гранитную приступку перед дверью кафе. С его пронзительного вопля и начались погоня, стрельба, прыжки из окон. И всё из-за того, что я ушиб достоинство отморозка, который хотел проткнуть меня «финкой».

Глава 2

Но что было до вопля – что послужило причиной нашей ссоры? Чтобы разобраться, я мысленно вернулся на несколько минут назад, до удара в пах.

«Пойдём, выйдем», – сказал мордоворот, грубо схватив меня за руку. Не ожидая ответа, он потащил меня из-за столика, за которым я ожидал Лену… Стоп. А что произошло ещё раньше?

В кафе я пришёл за десять минут до назначенного срока (если не считать получасовой прогулки вокруг квартала). Лены ещё не было. Взяв лимонад, я сел за столик у дверей, чтобы увидеть девушку, как только она появится.

Прошло полчаса. Лена опаздывала. Лимонад закончился. Я сидел пред пустым бокалом и раздумывал над тем, чтобы взять второй. И тут возникли они: двое громил в кожанках….

Ещё раз прокрутим в голове этот момент: дверь открывается; в кафе заходят двое крепких мужчин – короткие стрижки, пустые глаза, чёрные куртки. Окинув с порога беглым взглядом помещение, парочка целенаправленно двигается ко мне…. Точно! – они пришли в кафе за мной.

Вспоминая сейчас их действия, я не сомневаюсь – никакой ошибки – им был нужен именно я.

Но, чёрт побери! – что им понадобилось от меня? Думай, думай. Нет…, ничего не приходит в голову. Веду себя ниже травы, тише воды. Ничего никому не должен. Грубых слов не говорил. Никого не обижал, даже криво не смотрел.….

Обознались? Точно! – бандиты приняли меня за другого. Как всё, оказывается, просто. Как я до этого сразу не додумался?! Фу-у – пронесло. А то я уже переживать начал. Конечно, так и есть. Внешность у меня обычная – таких парней, как я, каждый второй, вот бандиты и ошиблись.

Да-а… Накладка вышла. Если бы один из бандитов при выходе из кафе не приставил нож мне в бок, всё решилось тихо, мирно, без беготни со стрельбой. Поговорили бы; они поняли, что обознались и отпустили меня. А так, я его сразу ногой в пах – бедняга, как его скрючило. Буду в следующий раз, если такое, упаси господи, вновь произойдёт, сдерживаться. Вначале следует спокойно поговорить и выяснить причины. А то, вон какая путаница получилась…. Или же, всё-таки, бандиты не ошиблись? Проклятье…. А вдруг, они и в самом деле нашли именно того, кого искали? Если только это так, то откуда они узнали, что я в кафе?

Сердце ёкнуло.

Лена! Что с ней?! — Тревога нарастала со скоростью приближающегося поезда. Через мгновение беспокойство за судьбу девушки пересилило волнение за собственную жизнь.

Почему она опоздала? Может быть, с ней что-то случилось? Нужно позвонить, но как – найти работающий телефон невозможно – во всех будках города давно оборваны трубки; а найти две копейки, вообще, жуткая проблема.

Что за свинство! Сегодня явно не мой день! Почему мне не пришло в голову сразу выяснить причину, почему Лена задерживается? Сидеть чуть ли не час, ждать – идиотизм. Джентльмена из себя корчил – вот зачем, спрашивается.

Я завертел головой, вглядываясь в урбанистический пейзаж вечернего города за окнами. Кажется, маршрут автобуса проходит недалеко от Лениного дома. Я обязан зайти – выяснить ситуацию, даже если её отец пришёл с работы.

Пусть мне грозит серьезная опасность, но в первую очередь я должен убедиться, что с Леной ничего не случилось. Хоть Игорь Фёдорович и намекал, чтобы я держался подальше от его дочери, тут дело важное. Необходимо выяснить причины, по которым Лена не пришла на встречу – иначе я не найду себе места. К тому же, из-за того, что она не пришла в кафе, я так и не сказал ей самого важного.

Следующая остановка моя. Я встал и направился к выходу.

Двери со скрипом и грохотом закрылись. Выпустив чёрное облако, автобус отошёл от остановки. Задние габаритные огни угольками помчались вдаль по проспекту, мимо каменных «кораблей» с квадратами освещённых «иллюминаторов».

Поздний вечер плавно переходил в ночь. Город накрыла космическая тьма, с которой вели борьбу лишь огни уличных фонарей, да фары автомобилей.

Я поднял взгляд в ночное небо. На чёрном лоскутке, зажатом крышами соседних домов, светят звёзды – такие яркие и такие далёкие, что от пространства между нами, закружилась голова. Хотя Луны отсюда не видно, я знаю, что сегодня полнолунье.

По телу пробежал озноб. На улице заметно похолодало, или это кажется из-за влажной рубашки. Передернув плечами, я вжал голову в плечи и поднял воротник.

Кирпичная многоэтажка, в которой живёт Лена, возвышается над домами старой постройки с другой стороны дороги. Искрящийся окнами силуэт на фоне ночного неба выглядит стоящим на старте звездолётом. Похоже, через мгновение он отправиться в далёкое межгалактическое путешествие.

Убедившись в отсутствии машин, я перебежал через проезжую часть на противоположную сторону. К дверям парадной пошёл напрямик: по дорожке, протоптанной через газон с невысокими кустами.

До подъезда осталось шагов двадцать, когда проснулось чувство опасности. Сердце учащенно застучало в груди, словно счётчик Гейгера при повышенной радиации. Я сразу присел на корточки и присмотрелся.

Над металлическими дверями горит яркая лампа; слева пустая скамейка; чуть поодаль, у соседнего дома, тёмный силуэт машины. Рядом никого, да и в салоне пусто. Ничего подозрительного. Наверное, чувство опасности шалит из-за адреналина, оставшегося в крови.

Но мне торопиться некуда. На меня сегодня и так свалилась куча неприятностей. Новые проблемы мне совершенно ни к чему – ещё парочку подобных проблем, как сегодня, я не переживу. Подождём, понаблюдаем – пять минут ничего не решат…

Через пять минут бесцельного сидения в кустах обстановка не изменилось. В дверь парадной никто не входил и не выходил. Только вдали, у соседнего дома, показалась куда-то спешащая парочка.

«Почему Лена не пришла?» — провожая взглядом ровесников, думал я. — «Что могло с ней случиться? Может быть, она заболела? Самый лучший расклад – это если её не пустил отец».

Парочка исчезла из поля зрения.

«А вдруг бандитов в кафе направила Игорь Фёдорович? Ерунда. Зачем отцу Лены это делать? Может быть, ему угрожают, а дочь взяли в заложники?». — От одной мысли о Лене сердце защемило. В то, что девушка в опасности, не хотелось верить.

«Воспользуюсь неожиданным появлением, застану отца врасплох», — продумывал я план действий. — «Откроет дверь, а я сразу с порога: Я всё знаю! Отвечайте – зачем вы это сделали? И потом мы с Игорем Фёдоровичем пойдем в милицию… или не пойдём». Очевидно, я накручиваю себя, воображая невесть что. Чтобы адекватно оценить ситуацию мне недостаёт информации.

На корточках, да ещё в сырой от пота рубашке, сидеть было неуютно. Над ухом противно запищал комар. Я попытался его прихлопнуть, но из этого ничего не получилось. Словно вдохновленный своей неуязвимостью, комар обнаглел и усилил атаки. Я безрезультатно трижды хлопал себя по щеке. Наконец тщетное противоборство надоело и, поднявшись, я пошёл к подъезду.

Вместо номера Лениной квартиры на домофоне я набрал первую, пришедшую на ум, комбинацию.

— Кто? — проскрежетал из динамика недовольный голос.

— Будьте добры, откройте, пожалуйста, — попросил я.

Вежливость – лучшая отмычка человеческих душ. Запиликал сигнал открывшегося замка. Когда охраной дверей занимается искусственный интеллект, подобное никогда не произойдет. Ни вежливость, ни мольбы не помогут уговорить машину – с людьми проще.

— Спасибо, — поблагодарил я неведомого доброжелателя и прошёл в подъезд.

Лифт оказался внизу, и мне не пришлось ждать. После нажатья кнопки, створки угодливо разъехались в стороны. Я вошёл в кабину, но вместо пятого этажа, на котором распложена квартира Лены, поехал на четвёртый. Почему на четвёртый? – потому что если на пятом ожидает засада, бежать надо вниз – наверху крыша, а желания прыгать с двенадцатого этажа у меня нет. (Вон, даже от недавнего прыжка со второго до сих пор больно ступать).

Лифт остановился. Я вышел на площадку и, протянув руку внутрь кабины, нажал кнопку следующего этажа. Пока створки закрывались, побежал к лестнице. В три прыжка преодолев тёмный пролёт, осторожно выглянул на площадку пятого этажа.

Лифт, присланный мной снизу, остановился. Дверцы, напоминая шлюзовую камеру космической станции, разъехались в стороны. Свет жёлтым прямоугольником упал на бетонный пол. На площадке никого не было – ни жильца с мусорным ведром, ни бандитов с пистолетами. Опасения оказались игрой возбуждённого недавней погоней воображения. Створки лифта, так и не дождавшегося пассажиров, закрылись. Наступила тишина.

Успокоенный я пошёл к дверям Лениной квартиры.

Нажимая кнопку звонка, лихорадочно соображал, что сказать, если дверь откроет Игорь Фёдорович. Однако ничего придумать не успел – щелчок открывающегося замка раздался слишком быстро. К счастью мне в очередной раз повезло – дверь открыла Лена.

Девушка встретила меня в синем спортивном костюме, молния которого была закрыта лишь на две трети. От вида глубокой ложбинки, похожей на Большой каньон, стороны которого подвесным мостом соединяла золотая цепочка, приготовленные слова и фразы птицами упорхнули из головы, оставив лишь ветер, поднятый крыльями улетевших мыслей.

Волосы Лена зачесала назад и закрепила заколкой. Белые струи, напоминая хвост молодой игривой кобылицы, спадали до фантастической талии. Судя по озорному блеску голубых глаз, спать девушка ещё не собиралась.

— Лёша! Ты? — удивилась Лена.

— Я.

Девушка не ожидала увидеть меня на пороге своего дома. Она заметно растерялась. Её большие голубые глаза наивно захлопали ресницами.

— Что случилось? — спросила она.

— Это я хотел спросить у тебя. Может, пригласишь?

— Да, конечно, проходи. — Лена отступила в сторону, пропуская меня в прихожую.

Закрыв дверь, она обернулась и с удивлением осмотрела меня.

— Что у тебя за вид?

— Побегать пришлось.

— В каком смысле?

— Бандиты какие-то пристали в кафе.

— Из-за чего?!

— Не знаю. — Я переступил с ноги на ногу. Разговор вышел совсем не таким, как я представлял минуту назад, сидя в кустах. — Отец дома?

— Нет.

— Ничего, что я так поздно? Просто хотел узнать, почему ты не пришла.

— Ой, извини, забыла предупредить – дело срочное возникло. — Я когда узнала, звонить тебе было поздно. А ты ждал?

Вопрос меня обидел.

— Нет, сразу ушёл, — огрызнулся я, но тут же, сменив тон, добавил: — Конечно, ждал.

— Не обижайся, Лёшенька. Пожалуйста. — Лена примирительно положила ладонь мне на плечо, но тут же отдёрнула руку. — Да у тебя рубашка вся мокрая!

— Говорю, побегать пришлось, — пояснил я, разомлев от одного только прикосновения.

— Тебя не били?

— Не. Всё в порядке, — заверил я, отметив, что Ленин голос поразительным образом умиротворяет мою нервную систему. — Ты сама-то как?

— Я-то хорошо, — ответила девушка и заглянула мне в глаза. — Хочешь чаю?

— Удобно ли?

— Конечно удобно! Никого нет. Отец на работе задерживается, мать до следующего понедельника на даче.

— А если отец придёт?

— Не страшно.

— Ну, тогда от чая не откажусь. — Согласиться мне было труднее, чем прыгать из окна второго этажа, но я сделал это. Да я сегодня просто герой!

— Но вначале ты примешь душ, — распорядилась красавица.

— Удобно ли? Игорь Фёдорович точно не одобрит этого.

— Ты, что, моего отца боишься? Не волнуйся, его ещё долго не будет. Позвонил, сказал, что возможно вообще ночевать не придёт – у него там какие-то проблемы возникли, — успокоила Лена и скомандовала: — Иди в ванную.

— Точно отец не придёт? — прежде чем подчиниться, уточнил я.

— Даже если придёт. Какая разница? Не беспокойся, Лёша, ты же не к нему в гости пришёл, — успокоила Лена и, взяв меня за руку, сама повела в ванную.

— Тогда ладно, — пробубнил я под нос, зачарованно глядя на гипнотизирующие покачивания обтянутых тканью спортивного костюма прелестей хозяйки.

Лена снабдила меня мылом, показала, как пользоваться душем и регулировать температуру воды. Глядя на заботливо ухаживающую за нежданным гостем хозяюшку, я млел от удовольствия. Внимание и забота пьянили лучше игристого вина. Неужели целый вечер мы будем одни? От открывающихся перспектив мурашки побежали по телу. Не может быть. Такое случается только в фантастических фильмах.

— Этот смеситель папа привёз из Германии. Чтобы сделать воду горячее, — объясняла Лена, сопровождая слова действием, — нажимаешь рычаг вправо, холоднее – влево. Понял?

— Угу. Всё просто.

— Как помоешься, свою одежду сунь в стиральную машину. Мы её из Франции привезли.

— Угу.

— Наденешь это. — Девушка протянула розовый спортивный костюм. — Он тебе, конечно, маловат, но ничего – растянется.

— Спасибо, — поблагодарил я с каменным выражением на лице, словно соглашаясь с неизбежным неудобством. На самом деле я еле сдерживался, чтобы не закричать от восторга: «Вау! Я надену Ленкин спортивный костюм!» Да, ради одного этого стоило побегать под пулями, чёрт меня побери!

— Мойся. Я буду ждать на кухне, — сообщила Лена и вышла из ванной.

Я закрылся на шпингалет и скинул одежду. В происходящее не верилось – я попал в настоящую сказку. Доброе отношение Лены живой водой исцелило мои физические и душевные раны. В груди порхал бабочки. Мир приобретал розовые оттенки.

Забравшись в ванную, я включил душ. Упругие струи ударили по плечам. Горячая вода потекла по измученному физическими нагрузками телу. Благодать! Я с наслаждением подставил лицо под поток, чувствуя, как вместе с потом смываются усталость и тревога.

Счастливое завершение сумбурного дня. Возможно, удовольствие было бы не столь ощутимым, не случись погони. Только при приближении опасности понимаешь, как ценны спокойствие и безмятежность. Но я не адреналиновый наркоман, чтобы получать удовольствие от хождения по грани. Ни прыжки с парашютом, ни дайвинг, ни альпинизм меня никогда не привлекали – я считал, что подобные виды досуга для тех, кому нечем заняться.

Но сейчас, стоя под горячим душем, мне казалось, что я упустил что-то существенное; что вокруг, помимо работы, есть ещё много важного, удивительного и замечательного. Прекрасный, полный красок мир раскинулся за стеклом, и мне стоило лишь распахнуть окно, чтобы из созерцателя превратиться в полноправного участника.

Я повернулся спиной. Пар от горячей воды наполнил ванную комнату. Овальное зеркало над раковиной запотело, превратившись в погасший экран радара космического корабля. Если включить главный реактор и подать питание, матовая поверхность оживёт, открыв окно в космос, бесконечность превратится в шаг, и до звёзд, как до мечты, останется лишь протянуть руку.

Я провёл ладонью по запотевшему зеркалу. В отражении показался знакомый овал лица.

«Великое сокровище рядом – не упусти его», — посоветовал внутренний голос.

«Что будет дальше? – подумал я, глядя в зелёные глаза. – Возможно ли, что я нашёл ту единственную?» Лишь от одной мыли об этом перехватывает дыхание и замирает сердце.

Последнее предположение кажется совершенно фантастичным, ведь мы с ней ещё даже ни разу не целовались. Единственное, что можно сказать с уверенностью, что Лена решила оставить меня на ночь, но спать, очевидно, я всё равно буду на диване.

Интересно, догадывается ли Лена, что я люблю её уже год и три месяца – ровно столько прошло с того дня, когда я первый раз позвонил в дверь её квартиры.

Как сейчас помню – я пришёл договориться с Игорем Фёдоровичем на счёт прохождения практики. Я рассчитывал, что как студенту физического факультета, он позволит мне пройти практику в институте прикладной физики, где он являлся заведующим лабораторией. С затеей мне не повезло – Игорь Фёдорович объяснил, что институт оборонный и ни о какой практике для студентов речи идти не может. Он даже намекнул, что о моём посещении он обязан сообщить в компетентные органы, курирующие его лабораторию.

Глава 3

Впрочем, отказ в тот момент меня уже беспокоил мало. Словно в трансе я смотрел на девушку, стоявшую в прихожей чуть позади Игоря Фёдоровича, который подробно и дотошно обосновывал свой отказ в моей просьбе. А девушка, глядя на меня, озорно улыбалась. Тогда я впервые почувствовал, что у меня есть сердце. Оно ожило, затрепетало, забилось, словно почуяв, что за грудной клеткой раскинулся большой мир с голубым небом, солнцем, и оно – сердце – не одно в этом прекрасном мире.

С той встречи чёткий жизненный план затрещал по швам. На следующий день я впервые проспал и опоздал на лекцию в институт. Необычное чувство, когда открываешь глаза и, глядя на циферблат, понимаешь, что уже день, и ты провёл в постели на два часа больше планируемого. Ощущение похоже на телепортацию или временной скачок. Возможно тому, кто привык жить свободно, меня трудно понять.

Дальше произошло настоящее волшебство: оказалось, что Лена учится в том же институте на параллельном потоке. Кто-то возразит, что случайность – непознанная закономерность, но я теперь-то точно знаю, что случайность – это обыкновенное чудо.

Мы познакомились. В первые дни я убеждал себя, что через Лену войду в доверие к её отцу. Но уже тогда было ясно, что для меня важнее не лаборатория Игоря Фёдоровича, а его дочь. Кого я обманывал? Перед глазами было лишь лицо Лены. Каждую минуту я думал только о ней и том моменте, когда вновь увижу её. Из-за неё, в надежде на встречу, я не пропускал ни одной лекции. Для меня было достаточно лишь находиться рядом, слышать её голос, её весёлый смех. Какое счастье я испытывал, давая ей списывать конспекты, помогая решать задачи. Я оставался на дополнительные занятия, чтобы вместе делать лабораторные. Лена стала моим первым и единственным другом. Я же не знал, что если девушка становится твоим другом, о других отношениях можно забыть, а объяснить это мне было некому.

Закончив мыться, я забросил грязную одежду в стиральную машину и натянул розовый спортивный костюм.

Когда я вышел на кухню, Лена залилась звонким смехом.

— Тебе так идёт розовый цвет, — смеялась девушка, пока я неловко переминался с ноги на ногу в дверном проёме. — Ты в нём похож на зайчика!

— Сама дала мне этот костюм. Что тут смешного?

Рукава курточки закрывали руки лишь по локоть, а штаны обтягивали ноги наподобие трико велогонщика, оставив голые икры на общее обозрение. Картину дополняли цветастые домашние тапочки.

— Да, коротковат он для тебя, — согласилась Лена.

Девушка поставила на плиту чайник и пригласила за стол.

— Что у тебя с пальцами? — удивилась она, заметив мои посиневшие ногти.

— Прищемил дверью в подъезде, — честно объяснил я. — Да, ерунда – пройдёт.

Лена взяла меня за руку. От этого прикосновения по спине побежали мурашки.

— Сильно прищемил, — заметила девушка, внимательно осмотрев пальцы. — Ноготь на большом пальце точно слезет.

Забота в голосе красавицы подействовала сильнее анестетика. Находясь на седьмом небе от счастья, я разомлел и расслабился. Я сглотнул, чтобы не пустить слюни.

— Проголодался? — Лена озорно посмотрела мне в глаза.

— Нет, — соврал я – не хотелось показывать слабину.

— Врунишка. — Отпустив мою руку, Лена встала и отрыла холодильник. — Бутерброды с сыром будешь?

— Буду.

— А колбасу?

— Только если немножко.

— Может яичницу пожарить?

— Можно и яичницу пожарить, — согласился я.

— А говорил, что не голоден. — Лена улыбнулась. Она принялась ловко хозяйничать у плиты. Через мгновение, словно по волшебству, на сковороде уже скворчала яичница с колбасой, а на столе появилась тарелка с бутербродами.

Не прошло и десяти минут, как Лена поставила передо мной готовую яичницу.

— Осторожно горячая, — предупредила девушка.

— Спасибо, — поблагодарил я, а про себя подумал: «Какая она всё-таки замечательная хозяйка. Как легко и просто у неё всё получается».

Мне бы на то, чтобы пожарить яичницу, потребовалось, времени значительно больше, и ещё не факт, что из этой затеи что-нибудь получилось. Единственное, что я могу приготовить – это продукты, на упаковке которых иметься чёткая инструкция по разогреву в микроволновке.

— Приятного аппетита. — Лена разлила чай по чашкам и села напротив. Неспешно размешивая сахар, она с озорными искорками в глазах смотрела на то, как я с аппетитом поглощаю угощение.

— Нравится?

— Никогда не ел такой вкусной яичницы, — признался я.

— Льстишь? Но мне всё равно приятно.

— Нет. Правду говорю.

— Ладно тебе! Яичница, как яичница, — отмахнулась Лена. — Пей чай, а то остынет.

— Ничего страшного, я могу и остывший – мне без разницы.

— Так может и без сахара?

— Можно и без сахара.

— Ты словно с другой планеты, — засмеялась Лена.

— Нет, это ты с другой планеты, — отшутился я.

Лена вновь засмеялась.

— У меня мёд есть. Будешь? — поинтересовалась она.

— Мёд?

— Да. Или варение? — Лена, прильнув чуть ли не вплотную, выжидательно посмотрела мне в глаза. — Малина? Земляника?

— Не надо беспокоиться. — От Лениного взгляда меня бросило в жар. Девушка сидела совсем близко. Молния её спортивного костюма так и не была застёгнута до конца, поэтому я невольно бросил взгляд на глубокую ложбинку. — Сахара достаточно будет, — сглотнув, произнес я.

Но Лена, поняв, что спрашивать мнение гостя бесполезно, взяла инициативу в свои руки и достала из холодильника банку земляничного варения. Девушка протянула банку мне.

— Открывай.

— Может не стоит?

— Открывай. Должна же я загладить вину за то, что не пришла сегодня на встречу. Кстати, а что ты хотел мне сказать?

— Слушай, не открывается, — ушёл я от ответа. — У тебя тряпка какая есть, чтобы крышку ухватить?

— Полотенце подойдёт?

— Подойдёт.

Лена встала, чтобы подать висящее у раковины кухонное полотенце. Когда она сняла вышитую голубенькими цветочками тряпочку с крючка, из прихожей донёсся щелчок замка входной двери. Мои нервы ещё не пришли в норму, поэтому любой посторонний звук казался подозрительным, несущим опасность. Я непроизвольно вздрогнул.

— Кто это?

— Папа, наверное. — Лена пожала плечами. — Что-то рано.

Хлопнула дверь. Послышался шум снимаемой одежды.

— Лена! Ты дома?! — донёсся из прихожей голос Игоря Фёдоровича.

— Да, папа! — отозвалась девушка и тут же предупредила: — У нас гости!

— Валера пришёл?!

— Нет, Лёша! — сердито выкрикнула Лена.

— Какой Лёша? — не понял Игорь Фёдорович.

— Мой институтский товарищ.

Послышались приближающиеся шаги, и на пороге появился отец Лены. Мне показалось, что когда Игорь Фёдорович увидел меня, его глаза округлились от изумления. Вытянутое лицо, напоминающее лосиную морду с недовольно отвисшей нижней губой, вытянулось ещё больше.

Остановившись на пороге, Игорь Фёдорович уставился на меня, словно увидел на кухне гигантского таракана.

— Ты?! — возмутился хозяин дома. — Мы же, кажется, договорились!

— Так получилось, — потупив взгляд, пробормотал я. — Извините. Я уже ухожу.

Я поставил так и неоткрытую банку с варением на стол и попытался встать, но Лена удержала меня, схватив за плечо.

— Никуда ты не пойдёшь. Папа! — Она негодующе посмотрела на отца. — Как ты встречаешь гостей?

— Его не должно здесь находиться. Он мне обещал.

— Мало ли что он тебе обещал. Он пришёл ко мне.

— Не хочу его видеть в своём доме. И тебе запрещаю с ним встречаться.

— Он уйдёт, только когда я этого захочу.

— Он уйдет немедленно!

— Нет!

— Лена! Как ты можешь перечить отцу?

— Папа! Хотя бы сейчас!

Быть свидетелем ссоры неприятно, тем более быть причиной конфликта между родственниками. Мне захотелось провалиться на месте, превратиться в невидимку, телепортироваться на другой край галактики. К тому же, Игорь Фёдорович совершенно прав – не далее как позавчера я ему обещал, что больше никогда не появлюсь в его доме, и он никогда меня не увидит. Получилось, я его наглым образом обманул – нехорошо.

— Я, пожалуй, пойду, — попытался я разрядить ситуацию.

— Сиди! — приказала девушка, резко обернувшись. — Уйдёшь, когда я скажу.

— Пусть уходит, — поддержал мой порыв Игорь Фёдорович.

— Никуда он не пойдёт!

— Лена, ты ничего не понимаешь! Он должен уйти!

— Папа! Сколько можно!

— Лена, а ты не подумала, что решит Валера, если застанет в твоем доме постороннего?

— Я уже совершеннолетняя и сама могу решать с кем мне встречаться.

— Валера уже сделал тебе предложение. Не забывай об этом!

— Ты постоянно лезешь в мою жизнь. Надоело!

— Лена! Как ты разговариваешь с отцом?! Что на это скажет твоя мать!

— Мне и в самом деле уже пора, — вновь попытался ретироваться я.

— Давай, Лёша, — одобрил Игорь Фёдорович, — где дверь знаешь.

Я встал с табуретки, но выйти из кухни не удалось.

— Стоять! — Лена обхватила меня за плечи. Упругая девичья грудь оружейным стволом упёрлась в спину.

— Он сегодня остается со мной, — бескомпромиссно сообщила девушка отцу, выглядывая из-за моей спины, словно из-за заложника.

— В таком случае…. В таком случае, ухожу я! — заявил Игорь Фёдорович.

— Ну и пожалуйста! — обрадовалась неблагодарная дочь.

— Вот и хорошо! — Игорь Фёдорович в бессилии всплеснул руками и, развернувшись, демонстративным шагом направился в прихожую. — Только не думайте, я скоро вернусь! — известил он, шумно одеваясь. — И не один. Слышишь, Алексей? Я скоро вернусь! Ты меня понял?

— Он тебя понял! — ответила за меня Лена.

— А твоей матери я расскажу, что ты без спроса взяла банку варения, которое она приготовила на зиму, — использовал последний козырь Игорь Фёдорович.

Щёлкнул замок. Видимо Игорь Фёдорович уже оделся. — Я предупредил! — напоследок ещё раз, напомнил Ленин отец.

Хлопнула дверь.

— Слава богу, ушёл. — Девушка расцепила объятия.

Почувствовав свободу, я, наконец, смог вздохнуть.

— Разве можно так с отцом разговаривать? Он же о тебе беспокоится.

— Достал уже. Суёт нос, куда не просят. Вот мама вернётся с дачи, она ему мысли поправит. Варения пожалел. На, — Лена подала полотенце, — открывай.

— Может и в самом деле не стоит? Я, правда, не хочу, — попытался я спасти банку, приготовленную на зиму.

— Нет уж, теперь её нужно открыть из принципа, – даже если ты и не будешь есть.

— Почему?

— Чтобы в следующий раз отец мне сцен не устраивал и перед друзьями не позорил.

— Всё равно не понимаю.

— А тебе и не надо. Открывай.

Спорить было бесполезно. Я накрыл крышку полотенцем и, крепко обхватив руками, повернул. Раздался тихий хлопок, после которого я поставил банку обратно на стол. Лена сняла крышку. По кухне распространился сладкий аромат земляники.

— Как пахнет! — От восхищения я даже прикрыл глаза.

— А ты открывать не хотел. — Лена самодовольно улыбнулась.

— Но всё же…

Лена не дала договорить.

— Никаких «но», — предупредила она. — Сейчас розетки из серванта принесу.

Девушка вышла из кухни. Оставшись один, я наклонился над банкой и втянул носом чарующий земляничный аромат. Удивительное сочетание запахов лета, трав, солнца создало неповторимый, волшебный, пьянящий букет. Ягоды земляники в сиропе горели алыми огоньками.

«Нужно уходить», — отчетливо прозвучал голос разума.

Игорь Фёдорович не шутил, когда намекал, что скоро вернётся. К тому же, чётко предупредил, что будет не один.

Верно – нужно уходить. Меня тут не должно быть. Зачем я пришёл? Что за неподдающийся анализу поступок? Беспокойство за судьбу девушки заставило пренебречь собственной безопасностью. Я испугался, что с Леной что-либо случилось, поэтому нарушил данное Игорю Фёдоровичу слово и примчался к ней домой. Но почему, убедившись, что Лена в порядке, я ещё здесь? Что ни говори, какие оправдания не находи своему безрассудному поведению, совершенно ясно, что единственной причиной, по которой я торчу здесь, являются чувства, испытываемые мной к девушке.

— Лёша, подожди немного! Что-то не могу никак найти розетки! Мама куда-то их спрятала! — донеслось из соседней комнаты. Затем послышался звон посуды. — Ну что за день сегодня такой!

Я улыбнулся. После знакомства с Леной мои интеллектуальные показатели ведут себя непредсказуемо: то скачут, то превращаются в прерывистую линию, то, вообще, падают до нуля. В крови держится повышенный уровень гормонов. Совершаю непонятные, ничем не оправданные поступки, как сейчас, например. Зачем я после инцидента с бандитами направился к Лене? Разозлил Игоря Фёдоровича? Обещал же, что больше ноги моей в его доме не будет.

Нужно уходить – сколько раз ещё повторять? Лишние проблемы мне ни к чему. Сегодняшней погони с перестрелкой вполне достаточно. Для полного счастья не хватало ещё разговора со службой безопасности. Но моя одежда ещё стирается. Куда я пойду в таком виде на ночь глядя? Вообще, как там, на улице? – наверное, совсем похолодало.

Я встал и подошёл к окну. Отодвинув занавеску, выглянул наружу. Ночь, звёзды. Уже совсем поздно. Если бы кто знал, как мне не хочется уходить – уходить в тот самый момент, когда рядом Лена. Но я в любом случае должен покинуть её дом. Да, так будет лучше для всех.

Я посмотрел вниз, где среди тёмных зарослей горел фонарь. Жёлтый конус света выхлопом фотонного двигателя падал на площадку перед домом. В росших рядом кустах я недавно прятался, высматривая возможную опасность, перед тем как подняться к Лене. Именно там меня атаковал комар. Теперь-то ясно, что позицию я выбрал неудачную: из любого окна отлично видно прячущегося внизу человека.

В начале дорожки появился автомобиль. Он вывернул из-за дома и сразу привлек моё внимание, и не тем, что в этот поздний час он был единственным на узкой асфальтовой полоске, а единственной горящей фарой.

Смутное беспокойство овладевало мной по мере приближения «одноглазой» машины. Автомобиль, крадучись ночным хищником, неторопливо подъезжал к Лениному дому, и с каждым преодолённым метром росла тревога в груди.

Настал момент, когда автомобиль выкатил из-за веток росших вдоль дорожки деревьев и попал под конус света: джип с тонированными стёклами! – по борту идут свежие царапины, боковое зеркало свернуто. Никаких сомнений! – именно этот автомобиль преследовал меня несколько часов тому назад; именно из салона этого джипа меня поливали свинцом.

Я физически почувствовал, как по жилам потёк адреналин. Пулемётом, отсчитывающим мгновения для принятия решения, в груди застучало сердце. Я метнулся за Леной.

— Лена! — распахивая дверь, выкрикнул я. — Нужно бежать!

Девушка испуганно обернулась.

— Что случилось? — настороженно поинтересовалась Лена. Она закрыла сервант и шагнула навстречу.

— Они здесь! — воскликнул я, подбегая к окну.

— Кто?

— Бандиты, которые гнались за мной! — Осторожно отодвинув штору, я выглянул наружу, но вид из окна закрывали ветви дерева, растущего перед домом, и дверь подъезда отсюда не было видно. Остановился ли бандитский джип у дома или проехал мимо?

— Тебе показалось. — Лена подошла ко мне и положила руки на плечи. Тепло её ладоней влилось в моё тело, достав до самого сердца. — Успокойся, — на ухо произнесла девушка.

Как было бы здорово, если бы «одноглазый» джип на самом деле оказался всего лишь двойником гнавшейся за мной машины, но таких совпадений не бывает.

— Ничего не показалось! — С неимоверным усилием я сделал шаг в сторону, освобождаясь от объятий девушки. — Я узнаю их машину из тысячи.

— Это глупо, Лёша. Как они могли найти тебя?

— Не знаю. Но это точно тот самый джип.

— Мало ли похожих машин?

— Уверен, что это он. Но хорошо, я ещё раз проверю, — согласился я и подбежал обратно на кухню. Мне и самому хотелось, чтобы страхи оказались напрасны. Раз есть хоть малейшее сомнение, нужно проверить. Так сильно хочется, чтобы Лена оказалась права!

Глава 4

Я выглянул из-за шторы; автомобиль как раз остановился возле подъезда. Одновременно открылись дверцы. Из салона вылезли четверо в кожаных куртках. Мне показалось, что я даже узнал их бритые затылки. Разглядывать бандитские рожи не имело смысла. Я побежал в гостиную к Лене.

— Это они! — выкрикнул я. — Нужно бежать.

— Успокойся, Лёша. Я звоню в милицию. — Девушка сняла трубку и принялась набирать номер. — Всё будет хорошо, — глядя на меня, заверила Лена.

— Нет, ничего не будет хорошо. Милиция не успеет.

— Успеет. — Девушка, ожидая ответа, прижала трубку к уху. — Ключа от дверей подъезда у бандитов нет. К тому же, они не знают, в какой квартире ты прячешься. Они тебя быстро не найдут. А если и найдут, мы дверь не откроем.

Доводы Лены мне показались несостоятельными – какими-то детскими. Как я посмел подвергнуть опасности столь невинное создание. Зря пришёл! Не надо было этого делать!

Взглядом побитой собаки я посмотрел девушке в глаза. Возможно это последний раз, когда я смотрю в них. Возможно, я больше никогда не увижу прелестные черты любимой девушки.

Из-за меня у Лены могут возникнуть серьёзные проблемы. Я причина, по которой появились бандиты у дверей её дома, теперь мой долг остановить их. На милицию надежды нет. Всё в моих руках. Я должен что-то придумать и защитить любимую. Приехавшие, несомненно, ищут меня одного. Если я отвлеку их на себя, они не тронут Лену.

Прежде всего, нужно покинуть квартиру, только использовать для побега лестницу уже поздно: следует придумать другой план.

В прихожей я быстро надел кеды и побежал в комнату к Игорю Фёдоровичу, в которой находился балкон.

— Лёша, что ты делаешь?! — испуганно воскликнула девушка, когда я перекинул ногу через перила.

— Прости, — сказал я и прыгнул на росшее внизу дерево.

«Эх, надо было её поцеловать», — уже в полёте, сообразил я.

Ветки, принявшие вес моего тела, затрещали, ломаясь со звуком новогодних петард. Острый сучок пропорол розовую ткань спортивного костюма. Кожа на голых лодыжках запылала огнём, стёршись о шершавую кору ствола. Однако если не принимать в расчет порванный костюм и царапины, в целом прыжок оказался удачным. Как обезьяна перескакивая с ветки на ветку, я быстро спустился на землю.

Не смотря на треск сучьев, бандиты меня не заметили, что, впрочем, не удивительно, ведь я находился с противоположной стороны дома. Передо мной, маня покоем и безопасностью, раскинулся погруженный в ночной сумрак двор. Представился прекрасный шанс для побега. Но ответственность за судьбу девушки заставила поступить иначе – вопреки всякой логике и здравому смыслу, вместо того чтобы отбежать подальше и затеряться во дворах, я устремился обратно к подъезду.

Выглянув из-за угла, я увидел стоящий возле дверей джип. Приехавшие в этот момент набирали на домофоне номер квартиры.

Что делать? Как привлечь их внимание, чтобы увести от Лениного дома? Кричать что-нибудь наподобие: «Эй, вы, козлы!», как-то примитивно. И не придумав ничего лучше, я подобрал камень и швырнул в «одноглазый» джип.

Мне показалось, бросок был несильным, но зато точным. Камень метеоритом пролетел по ночному небу и угодил аккурат в середину лобового стекла. В тишине двора раздался грохот, похожий на выстрел охотничьего ружья. Стекло осыпалось тысячью мелких осколков. На такой эффект я конечно не рассчитывал. От неожиданности бандиты бросились врассыпную. К несчастью, паниковали отморозки недолго: уже через секунду озверевшей сворой они бросились в погоню.

Бежать в спортивном костюме было легче, чем в джинсах, но розовый цвет ярким пятном маячил в темноте, облегчая преследователям охоту.

Словно розовый зайчик, уносящий ноги от волков, я стремительно пересёк пустырь, выскочил на асфальтированную дорожку между домами и припустил изо всех сил. Мне казалось, что я несусь как ветер, но когда оглянулся (или сказалась моя усталость, или парни были хорошо подготовлены), к моему ужасу, преследователи бежали в десятке метров позади.

Я припустил ещё. Подошвы кед пулемётом застучали по асфальту. Сердце бешено забилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Впереди промелькнула машина – видимо там находится выезд на проспект. Прыгать в кусты не имеет смысла – в ярком костюме мне не удастся спрятаться. Предательский розовый цвет отлично видно в сумраке.

Я оглянулся, чтобы выяснить, где преследователи, и не поверил – расстояние между нами сократилось. Четверо крепких парней, растянувшись шеренгой, упорно работая руками, неслись по пятам: так близко, что даже удалось рассмотреть злость на их лицах.

Мне вдруг стало не по себе – я почувствовал, что начинаю задыхаться. Ещё минута такого бега и не понадобится пуля – я сам упаду без сил. Видимо во время первой встречи с бандитами я выложился полностью. Ноги быстро наливаются свинцом. Каждое последующее движение даётся с всё большим трудом. Однозначно: до проспекта мне не добраться. Больше не могу. Сил не осталось. Сейчас упаду.

С неимоверными усилиями я передвигаю ставшие непослушными ноги. Мышцы тянутся, словно резиновые жгуты. Каждый миг ожидаю удара в спину. И кажется, этот миг настал: меня освещают фары, приближающегося сзади автомобиля. Слева показался синий корпус «жигулей». В открытом боковом окне я увидел лицо Игоря Фёдоровича.

— Залезай! — крикнул отец Лены. — Скорее!

Упрашивать себя я не заставил и, открыв дверцу, ввалился на пассажирское сидение. В следующий миг ближайший из преследователей оказался рядом. Здоровяк протянул руку, собираясь схватить меня за торчащую из машины ногу. Я почувствовал, как чужие пальцы сомкнулись на лодыжке, но Игорь Фёдорович прибавил газ, и рука бандита соскользнула. Оглянувшись назад, я увидел, как потерявший равновесие бандит, смешно взмахнув руками, растянулся на асфальте. Интересоваться, что с ним стало дальше, я не стал и, подтянув ноги, захлопнул дверцу.

Игорь Фёдорович вывернул руль. «Жигули», завизжав покрышками, выскочил на проспект. Взревел двигатель уносящейся прочь машины.

— Что же ты, Лёша? — укоризненно покачав головой, наконец, спросил мой спаситель. К этому времени мы отъехали достаточного далеко, и теперь машина, не спеша, катилась по пустынной улочке погружённого в ночь города.

— Простите, Игорь Фёдорович. — Я успел отдышаться после бега и сейчас смиренно сидел, глядя через лобовое стекло на встречное течение уличных фонарей.

— Обещал же.

— Виноват. Простите.

— Что мне твоё «простите»? — Игорь Фёдорович сокрушенно покачал головой. — Я понимаю, что тебе нравится моя дочь, но Лена достойна лучшего. У неё уже есть превосходный жених – из богатой семьи, бизнесмен, спортсмен. И Лена к нему неравнодушна. Ты же своим присутствием мешаешь. Зачем ты сегодня пришёл? А если бы Валера тебя увидел? Что бы он подумал? Или ты специально это сделал? Хочешь разрушить счастье моей дочери?

— Нет.

— А мне кажется, хочешь.

— Честное слово – не хочу.

— Что ты мне говорил: «Игорь Фёдорович, достанете мне литр металлического водорода и больше никогда меня не увидите». Я пошёл на должностное преступление – вынес сверхсекретное вещество из лаборатории. Ты даже представить себе не можешь, каких трудов мне это стоило. И что взамен? – ты не держишь слово.

— Я не специально.

— Никому нельзя доверять. А ведь ты мне вначале показался честным человеком.

Впереди на перекрёстке зажегся красный сигнал светофора. Игорь Фёдорович выжал сцепление и, слегка притормозив, на инерции подкатил к стоп-линии.

— Заверяю вас, что вы меня никогда не увидите. Я сам прекрасно понимаю то, что я пришёл к вам этим вечером домой, большая ошибка.

— Как я могу доверять тебе после того, как ты меня один раз уже обманул.

— Я же говорю – я не нарочно.

— Надеюсь. — На светофоре зажегся зелёный. Игорь Фёдорович переключил передачу и нажал газ. Автомобиль покатил дальше. — Ты ведь понимаешь, что пока ты в городе, я очень рискую?

— Понимаю.

— В лаборатории у меня всё под контролем. Но если тебя поймают с образцом, то обязательно выйдут на меня, а отвечать на вопросы службы безопасности мне совершенно не хочется.

— Но ведь, металлический водород это не плутоний – из него бомбу не смастеришь. Он абсолютно безвреден, нетоксичен, — заметил я в своё оправдание.

Игорь Фёдорович от возмущения даже подскочил на сидении.

— Не имеет значения! — воскликнул он. — Материал, чьи свойства ещё не изучены, которого не существует в природе, не может находиться в руках простого студента. К тому же, к твоему сведению, металлический водород можно использовать для реакции термоядерного синтеза в бомбах большой мощности.

— Всё равно, для создания условий термоядерного синтеза в подобных устройствах нужен плутоний или обогащенный уран, — возразил я. — А сам по себе водород безопасен.

— Из литра водорода можно сделать обычную бомбу, которая рванёт вполне себе прилично.

— Неужели вы думаете, что я обзавёлся металлическим водородом, только для того, чтобы сделать банальную бомбу? Это же глупо – какой из меня террорист? Вместо литра водорода проще купить тонну селитры.

— В любом случае, для всех наилучшим вариантом было бы уничтожить образец, — сообщил Игорь Фёдорович и бросил на меня многозначительный взгляд. — Мы сейчас поедем туда, где ты его прячешь.

Игорь Фёдорович не шутил – его голос стал серьезен.

— Вы хотите, чтобы я вам вернул образец?

— Именно.

— Я вам заплатил, — напомнил я.

— Но ты обещал, что как только получишь водород, исчезнешь из города. А раз ты не сдержал слова, изволь избавиться от образца. Поверь, будет лучше, если он исчезнет.

Я присмотрелся к собеседнику. Напряженная глубокая морщина поделила лоб Игоря Фёдоровича пополам, но мысли водителя занимала отнюдь не дорога. Вероятно, заведующий лабораторией что-то не договаривал, и на работе у него всё-таки возникли проблемы: не поэтому ли он задерживался на работе до глубокой ночи? Не удивлюсь, если пару часов назад Игорь Фёдорович отвечал на вопросы службы безопасности. Не пишется ли сейчас наш разговор на диктофон?

— Образца уже нет, — сообщил я.

Судя по выражению Игоря Фёдоровича, он мне не поверил.

— Что ты с ним сделал? — осведомился он.

— Использовал.

— Использовал? — Игорь Фёдорович недоверчиво поджал губы. — Каким образом? Я понимаю, обычным водородом можно надуть шарики. А как в быту использовать металлический водород? Что-то ты темнишь, Алексей.

— Придётся поверить мне на слово.

— Я тебе уже один раз поверил, — вновь напомнил завлабораторией.

— За те деньги, которые я заплатил, вы бы поверили во что угодно, — огрызнулся я.

Игорь Фёдорович промолчал.

— Ладно, отвезите меня загород, и я больше никогда вас не побеспокою, — сказал я.

— Куда именно?

Указать адрес я не успел – в машине раздалась электронная трель. Игорь Фёдорович полез в карман и к моему изумлению вытащил настоящий сотовый телефон «Nokia». Прежде чем ответить, завлабораторией посмотрел на экран над кнопочной панелью, где отобразились цифры номера звонившего. Игорь Фёдорович выдвинул антенну и приложил трубку к уху.

— Лена, что случилось? — Но отцу ответила вовсе не дочь. — Кто это? — удивился Игорь Фёдорович, услышав чужой голос. — Валера? Ты у нас дома? Что с Леной?

По выражению Игоря Фёдоровича я понял, что произошло нечто ужасное. Его глаза округлились, а нижняя губа отвисла ещё больше.

— Где моя дочь?! — Игорь Фёдорович резко нажал на тормоз. Взвизгнули тормоза.

От резкого торможения машину чуть занесло, но на дороге кроме нас в это время никого больше не было, и машина благополучно остановилась у тротуара.

Отец Лены несколько секунд слушал звонившего. Его лицо побледнело.

— Да, — изменившимся голосом, наконец, произнёс Игорь Фёдорович в трубку. — Да. Сейчас. — Он ошеломлённо посмотрел на меня, — Лёша, тебя, — и протянул телефон.

Реакция Лениного отца не предвещала ничего хорошего. Я осторожно, словно это граната без чеки, взял протянутый мобильник.

— Алло.

— Лёша? — спросил незнакомый мужской голос на другом конце.

— Да.

— Лена у меня, — сразу сообщил собеседник. У него был низкий располагающий баритон, как мне показалось, без злобы и жестоких интонаций. — Хочешь её увидеть живой, отдашь то, что тебе достал Игорь Фёдорович. Девчонка в обмен на образец. Понял?

— Да.

— Тогда поторопись – времени у тебя час. Встречаемся на старом стадионе. Знаешь где это?

— Знаю.

— Вот и ладно. — Голос собеседника оставался приятным и располагающим к себе до последнего момента. — Опоздаешь – получишь свою подругу частями, — прежде чем отключиться, предупредил баритон.

В трубке раздались гудок отбоя.

— Так значит это и есть Валера? — возвращая мобильник, спросил я.

— Валера, — подтвердил ещё не пришедший в себя Игорь Фёдорович.

— Ваш хвалёный жених из богатой семьи, бизнесмен, спортсмен? — Я взглянул на Игоря Фёдоровича. — А на самом деле сволочь.

Игорь Фёдорович не нашёл что ответить. Но по его взгляду я понял, что мужчина, кардинально, поменял своё мнение о звонившем человеке.

Несколько минут мы неподвижно сидели в припаркованной у тротуара машине, лихорадочно соображая, как разрешить внезапно осложнившуюся ситуацию.

— Что делать будем? — первым нарушил тишину я.

— Ты в самом деле использовал образец? Может он всё-таки ещё у тебя? — с надеждой поинтересовался Игорь Фёдорович.

— Я сказал правду – водорода у меня больше нет.

— Что же теперь станет с Леной? — ужаснулся Игорь Фёдорович.

— Поехали на стадион. Попробую поговорить с Валерой и объяснить ситуацию.

— Он предупредил, что если не получит образец, убьёт мою дочь.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Но мои слова на Игоря Фёдоровича не подействовали. От безысходности, у завлабораторией началась тихая истерика.

— Не надо было поддаваться на твои уговоры, — ударив по рулю, запричитал Игорь Фёдорович. — Зачем я только связался с тобой. Это ты во всём виноват. Если бы не ты, если бы не ты…

— Возьмите себя в руки, Игорь Фёдорович. Если бы не я, у вас не было бы новой дачи, ссуду за кооператив вы бы не выплатили, сотовый телефон не купили, — я посмотрел на Игоря Фёдоровича, — а Лена вышла бы за бандита.

— Зачем мне дача! — воскликнул он. — Что я теперь скажу супруге, когда она спросит, где наша дочь?

Очень хотелось спросить, о чём Игорь Фёдорович думал раньше, но вместо этого я задал другой вопрос:

— Подумайте лучше над тем, для чего Валере понадобился металлический водород?

— Не знаю.

— Чем он занимается, этот ваш, Валера?

— Он не мой, — огрызнулся Игорь Фёдорович.

— Ладно, не ваш, — согласился я.

— Бизнесом.

— Каким?

— Не знаю. — Игорь Фёдорович пожал плечами. — Даже как-то не задумывался раньше. — Он захлопал глазами. Сейчас Игорь Фёдорович выглядел, точь-в-точь как удивлённый лось.

— Понятно, — с умным видом заключил я. На самом деле мне ничего не было понятно, и что делать дальше я не знал.

— Что будем делать дальше? — озвучил мои мысли Игорь Фёдорович.

— Предложим Валере деньги, — предложил я самый очевидный ход, — он же, с ваших слов, бизнесмен: значит, деньги любит.

Игорь Фёдорович задумчиво почесал кончик носа.

— Может, конечно, подействовать, — согласился он. — Деньги все любят. Только где мы их достанем?

— У вас должно что-то остаться от суммы, которую вы получили от меня.

— Я уже почти всё потратил.

— Всё? — удивился я.

— Большую часть, — смущённо признался Игорь Фёдорович.

— Если не хватит, добавлю, — пообещал я.

— А если Валера не согласится взять деньгами, что тогда будем делать?

— Не волнуйтесь, что-нибудь придумаем. Заводите двигатель. Нужно успеть на стадион, у нас осталось мало времени. Да, и подскажите телефон службы безопасности вашего НИИ.

Глава 5

Старый стадион спрятался в заросшем парке на отшибе города и больше напоминал пустырь, огороженный высоким сетчатым забором, нежели объект спортивной инфраструктуры. На то, что это когда-то было футбольное поле, указывали лишь покосившиеся рамы ворот, сваренные из толстых проржавевших труб, да искорёженный остов трибуны, сдвинутый в самый угол поля. Вытоптанную площадку, словно съеденную молью шубу, кое-где покрывали пятна травы, а возле забора возвышались заросли крапивы и колючек.

По углам площадки торчали вышки освещения. Только света на стадионе не было со времён «Весёлых стартов», и пустые коробки прожекторов напоминали рассевшуюся на проводах чёрную воронью стаю. Непроглядную мглу этой ночью рассеивал свет полной Луны. Белёсый, слегка синеватый полумрак заполнил пространство, создав ощущение нереальности окружающего мира. Ожидая момента, когда Луну закроют облака, ночная мгла притаилась в зарослях кустов с противоположной стороны забора и под деревьями в парке.

Чтобы раньше времени не столкнуться с похитителями, Игорь Фёдорович по разбитой парковой дорожке подъехал к запасным воротам, расположенным с противоположной стороны от основного входа на стадион. Одна из створок оказалась приоткрыта и, если постараться, её можно было открыть полностью, но мы решили не шуметь и оставили машину перед воротами.

Мы пролезли сквозь щель и направились к центру футбольного поля. Похитители ещё не появились.

— Что-то я никого не вижу, — сообщил Игорь Фёдорович, оглядываясь. — Ты ничего не перепутал?

— Мы приехали вовремя, с минуту на минуту и ваш Валера появится.

— Он не мой, — возразил Игорь Фёдорович, недобро взглянув в мою сторону.

— Неважно.

Я закинул голову. Звёзды мерцали в нагретом от дыхания воздухе. И хоть от присутствия на небе Луны рассмотреть Млечный путь было невозможно, я мысленно представил себе полосу из миллионов звёздочек, разделяющую небо напополам.

— Луна сегодня большая, — поделился я наблюдением с Игорем Фёдоровичем.

— Причем здесь Луна? — проворчал мой спутник, которого красоты ночного неба совершенно не трогали.

Я промолчал. Разве может человек, разум которого порабощён будничными заботами, приземлёнными проблемами, понять, что достаточно лишь поднять взгляд от Земли, чтобы отправиться в сказочный полёт по бесконечным глубинам космического пространства навстречу звёздам. Но Игоря Фёдоровича сейчас всецело занимали мысли о спасении дочери, и в лучшем случае он принял бы меня за чудака. Да и если бы не было бы похищения, и его дочь стояла рядом с ним, разве смог бы Игорь Фёдорович отрешиться от повседневности: от проблем на работе, от выплаты кредита за новую квартиру, дачу – от всего того, что он считает настоящей жизнью.

Послышался звук мотора. Со стороны главного въезда показался свет одинокой фары. Вскоре к ограде стадиона подкатил до боли в пятках знакомый джип. Открылись дверцы. Из салона вылезли бандиты. От группы отделилась высокая, атлетически сложенная фигура.

Внешность направившегося к нам бандита оказалась подстать фигуре: волевой подбородок, жёсткий взгляд не приемлющего неповиновения человека – живой пример того, что красота не является показателем таких человеческих качеств, как доброта, эмпатия и сострадание.

— Это Валера, — шёпотом предупредил Игорь Фёдорович.

В лунном свете лицо Валеры показалось мертвенно бледной маской с заостренными чертами.

— Доброй ночи, — первым поприветствовал я подошедшего.

— Принёс? — вместо ответа на приветствие спросил Валера.

— Вначале скажи, где моя дочь! — потребовал Игорь Фёдорович.

— Лена в машине, — пояснил Валера и, посмотрев на меня, вновь поинтересовался: — Так принёс или нет?

— Принёс.

— Давай сюда.

— Может, возьмёте деньгами? — предложил я. — Или золотом?

— Ты что играть со мной вздумал? Сейчас дам знак, и мои парни отрежут Лене палец. Давай сюда водород и перестань морочить голову.

— Но почему вы не можете взять деньги? — удивился Игорь Фёдорович. — Что вам мешает?

Кончики губ Валеры презрительно скривились.

— Деньги здесь никого не интересуют, — пояснил бандит. — Обладание водородной бомбой любого сделает неприкасаемым. Уничтожить целый город или даже небольшую страну – только одна возможность подобного даёт невероятную власть. — В переполняющих чувствах Валера свирепо сжал кулак. В ночной тьме даже показалось, что у него в глазах вспыхнул дьявольский огонь. — Тому, у кого в руках власть, не нужны никакие деньги. Неужели вы думаете, что я обменяю такую возможность на бумагу? — Валера шагнул навстречу и жёстко потребовал: — Водород.

Сомнений не осталось – человеку с такими взглядами и в самом деле бесполезно предлагать деньги, как и объяснять, что металлический водород сам по себе опасности не представляет и никакую бомбу из него не сделаешь.

— Не будем спорить. Раз не нужны деньги, так не нужны. Вот образец. — Я вынул руку из-за спины и показал металлический цилиндр. Стальной корпус в лунном свете блеснул матовым светом.

— Давай. — Валера протянул руку.

— Вначале девушка.

— Хорошо, — согласился Валера, как мне показалось, едва заметно усмехнувшись. Он обернулся к подельникам, ждущим у машины, и коротко свистнул.

Один из бандитов вытолкнул из джипа Лену. Крепко держа девушку за локоть, он подвёл её к краю футбольной площадки и, указав направление, отпустил. Лена пошла к нам. Держалась она на редкость спокойно. Я восхитился, что в такой непростой ситуации девушка сохраняет самообладание и достоинство.

Когда она оказалась рядом, я протянул Валере цилиндр.

— Лена, иди к папе, — приказал я.

— Можешь иди, — подтвердил Валера.

Девушка подошла к отцу, а я передал цилиндр Валере.

— Лена с тобой всё в порядке? — поинтересовался Игорь Фёдорович, взволновано разглядывая дочь.

— Со мной всё хорошо, — успокоила Лена.

— Уходим. Скорее, — скомандовал я. Пока мы не покинули опасное место, расслабляться нельзя. В любой момент могут прозвучать выстрелы.

Постоянно оглядываясь, мы направились к выходу, у которого стояла наша машина. К удивлению, обмен прошёл гладко – без каких-либо неожиданностей. Главарь бандитов с заветным цилиндром пошёл к ждущим у джипа подельникам.

— Давайте поторапливаться, — поторопил я.

— Давайте, — охотно согласился Игорь Фёдорович, хихикнув. Он наклонился к дочери и, подмигнув, ехидно пояснил: — Пока Валера не понял, что его обманули.

— Как обманули? — удивилась Лена.

— Мы подсунули ему старый баллончик из-под закиси азота.

— Но это… — Лена ошеломлённо остановилась. Секунду подумав, она вдруг обернулась и закричала: — Валера! Валера! Стой!

Главарь бандитов остановился и обернулся на окрик.

— Лена, — Игорь Фёдорович схватил дочь за руку, — что ты делаешь?

Но Лена вырвалась и побежала к недавнему похитителю.

— Валера, нас обманули! Это не тот образец!

Бандит недоуменно посмотрел на предмет у себя в руке, перевёл взгляд на бегущую в его сторону девушку. Наконец до него дошло. Валера отбросил цилиндр и полез за пазуху куртки. Решительность бандита сомнений в намерениях не оставляла. К счастью, кобура оказалась застёгнута, по этой причине Валере не удалось быстро вытащить оружие. Он замешкался, со злостью дёргая пистолетную рукоятку.

— Мне нужна помощь! Скорее! Я в опасности! — оттянув воротник рубашки, закричал Игорь Фёдорович в спрятанный на животе микрофон.

Одновременно вокруг стадиона зажглись десятки фонарей. Послышались крики команд. Со всех сторон на ограду, словно возникшие ниоткуда, полезли люди в униформе спецслужб.

— Сволочь! — Валера, наконец, достал пистолет. Тёмное дуло уставилось мне в лицо.

У меня не было страха, только боль от того, что оборвалась невидимая нить, связывающее меня с этим миром, этой планетой; что я потерял нечто важное, что, как мне казалось, я нашёл после долгих поисков. Раздались выстрелы. Я почувствовал боль – это умирала любовь. Лена стояла за спиной стрелявшего в меня человека. В глазах девушки я видел лишь отсвет выстрелов и ненависть. Эта ненависть, в отличие от пуль, достигала моего сердца.

Силовое поле звездолёта надежно защитило от деструктивного кинетического воздействия. А в следующее мгновение дисковидный корпус вышедшего из режима невидимости звездолёта закрыл собой полнеба. Вниз ударил яркий столб транспортировочного луча, забравшего меня с земной поверхности.

Экспедиция закончилась. Утечка топлива в гипердвигателе устранена. Недостаток восполнен. Причин оставаться дольше на планете нет. Её обитатели ещё недостаточно развиты для постижения смысла жизни. Им предстоит долгий путь самопознания к обретению истинных ценностей. Я улетаю с планеты Земля, но не с пустыми руками – я уношу с собой обретённые здесь сокровища: воспоминания и чудесную боль в сердце.

Под днищем звездолёта в шоке замерли люди, среди них стояла и Лена. Обычная земная девушка, пробудившая во мне прекрасные, неведомые чувства. Но причины, по которой я откладывал отлёт, больше не существует. Вместе с разбитым сердцем оборвалась связующая нить с её миром. Меня здесь больше ничего не держит.

Повинуясь воле пилота, звездолёт плавно развернулся и исчез в звёздной россыпи. Оставив на память лишь вспышку в небе.

Запрокинув головы, люди долго с изумлением смотрели вверх, возможно кто-то впервые заметили, что на небе есть звёзды…

КОНЕЦ.