Настоящее кунг-фу

Глава 1

Давным-давно в китайской провинции Хэнань жил очень богатый вельможа. У него было всё, чего может пожелать человек — огромное поместье с красивым просторным домом, сотни слуг и невольниц, плодородные земли с полями риса, на которых работали его подданные. Звали его господин Сюй, и он всего добился сам.

А ещё у него остался от умершей жены сын по имени Гуй. Гуй жил, как молодой Гаутама — с самого детства все его желания удовлетворялись, он был окружён няньками и слугами, готовыми выполнить любые капризы сына хозяина. У отца постоянно не хватало времени пообщаться с Гуем, он откупался от отпрыска подарками и сладостями; вполне естественно, что Гуй, достигнув более зрелого возраста, стал предаваться порокам, выпивать рисовую водку, много гулять в обществе плохих друзей и пропащих женщин. Он спал до обеда, просыпался с трещащей от похмелья головой, после чего срывал злобу на слугах. А вечером отправлялся на очередную пирушку.

В какой-то момент отца стал раздражать образ жизни Гуя. Но он понимал, что виноват сам. В слабом, безвольном и толстом сыне он видел результат своего воспитания — вернее, его отсутствия. При встрече с сыном господин Сюй морщился и говорил:

— Ну что ты за тюфяк такой? Иди встряхнись, позанимайся ушу, брось пить! Я в твоём возрасте мог быка поднять!

Гуй лишь вздыхал и отвечал со скукой:

— Папа! В молодости у тебя ничего не было, вот тебе и приходилось поднимать быков, быть сильным и воинственным, чтобы достичь успеха. Но мне-то оно зачем? У меня всё и так есть.

— Но как же я передам тебе это всё в наследство?! — горестно восклицал отец, указывая на их богатое поместье.

В конечном итоге господин Сюй решил нанять ушу-мастера из соседней провинции — звали того Фан Тонг, и он считался одним из лучших учителей боевых искусств в Китае. А Гую было строго наказано прилежно учиться кунг-фу, перенимать все навыки и слушаться во всём мастера — господин Сюй надеялся, что занятия воспитают в сыне мужской характер.

Во время первой тренировки Гуй вяло исполнил несколько упражнений, затем сел и зевнул. После вчерашней вечеринки его немного мутило.

— В чём дело? — сердито спросил Фан Тонг.

— Понимаете, учитель, мы с вами преследуем разные цели, и они несопоставимы друг с другом. Вы хотите меня учить; я, как видите, учиться вовсе не хочу.

— И что из того? Твой отец дал задачу обучить тебя кунг-фу!

— Сколько вам платит мой отец?

— Десять лян в месяц, — недоумевая, сказал Фан Тонг.

— Учитель! Позвольте снять с вас такую ответственность — я тоже буду платить вам десять лян в месяц, но за то, чтобы вы меня не учили! Я буду заниматься своими делами, вы своими, а отцу скажем, что я учусь. Ну как, по рукам?

Фан Тонг подумал, что из такого хитрого слизняка всё равно не получится хорошего бойца. Он пожал плечами, и они заключили договор. С тех пор вместо учёбы Фан Тонг занимался своей любимой каллиграфией, а Гуй предавался пьянству с друзьями. Господину Сюю оба говорили, что Гуй якобы достиг уже немалых успехов в кунг-фу. И все остались довольны.

В какой-то момент Фан Тонг уехал из Хэнаня, сказав — всё, обучение закончено. Господин Сюй на радостях закатил празднество. Все гуляли и поздравляли молодого хозяина с достижением звания мастера кунг-фу. От байцзю Суй раскраснелся и даже неловко пытался демонстрировать некоторые приёмы под аплодисменты гостей.

Ночью на поместье напали грабители. После праздника все крепко спали, поэтому грабители без труда сумели проникнуть внутрь: там они избили слуг, совершили насилие над женщинами и связали господина Сюя и Гуя. Гуй, будучи ещё пьяным, попробовал сопротивляться, и его жестоко избили. Отец увидел, что его сын совершенно не умеет драться, всё понял и разрыдался от обиды.

Утром же, когда грабители ушли, огорчённый Гуй, весь покрытый синяками, подошёл обнять отца, но тот оттолкнул его со словами:

— Уйди с моих глаз, бессовестный! О небо, зачем ты послало мне такого лживого сына? Чем я это заслужил?..

Гуй ушёл к себе в покои. Он весь горел от стыда. Молодой человек видел плачущих женщин, разорённые комнаты дома и осквернённую статую Будды. Грабители даже кур своровали. Будто чёрная туча опустилась на душу юноши, и всю ночь он сидел перед зеркалом, разглядывал синяки и ушибы, с омерзением щупал свой толстый и дряблый живот. Попытался поднять гирю, которой играючи орудовал Фан Тонг, но потянул себе спину.

Наутро он явился к отцу и сказал:

— Отец! Я виноват перед тобой, и поэтому решил исправить свою ошибку. Я даю обет уйти из дома и научиться кунг-фу, чтобы быть достойным тебя и твоего уважения. Я не вернусь домой, пока не стану лучшим мастером, способным побить самого Фан Тонга или любого другого.

***

Он отправился в дорогу, взяв с собой лишь воду и хлеб. Одежду Гуй надел самую неброскую, а волосы подвязал нитью в маленькую косичку — вскоре им предстоит сильно отрасти.

Гуй пересёк границу с соседней провинцией, где долго пытался найти хорошего учителя, готового взять его к себе. Но вскоре юноша пришёл к мысли, что ему не нужен просто учитель — он решил найти лучшего из всех живущих учителей. К Фан Тонгу он теперь испытывал отвращение, вспоминая об их обманном сговоре.

Прошло несколько месяцев. Гуй похудел, у него выросла борода, и волосы стали длиннее. Ночевать ему приходилось где придётся, иногда он работал у землевладельцев, не узнающих сына могущественного вельможи в вонючем и обросшем батраке. Другие рабочие смеялись над ним, ибо Гуй ничего не умел делать руками. По ночам он спал как убитый и стонал, обвязывая тряпками кровавые мозоли на ладонях. К его счастью, вскоре мозоли затвердели.

Между делом Гуй всюду старался узнать про лучшего мастера кунг-фу в стране. В общем-то, такой действительно был. Звали его Хе Хе, и жил он на высокой горе в провинции Юньнань. Очень, очень далеко.

Но он явно считался лучшим.

Наконец Гуй отправился в провинцию Юньнань. Идти пришлось долго, и во время дороги он научился охотиться на дичь, питаться кореньями и спать на голой земле под дождём. Дойдя же до самой высокой горы, он долго искал дорогу наверх, затем отбивался палкой от напавшего ночью тигра и спал на ветке дерева, кутаясь в то грязное тряпьё, что осталось от одежды.

И вот он нашёл дом учителя.

С утёса вниз обрушивался водопад, крутящий закреплённое наверху водяное колесо. Рядом с колесом на обрыве был отстроен дом — туда по пологой скале вели несколько сотен ступенек, вытесанных прямо в камне. Поднимаясь по ступеням, Гуй увидел мастера Хе Хе и его ученика, занимающихся ушу на небольшой террасе прямо над обрывом.

Седовласый старик, маленький и юркий, как обезьянка, обучал кунг-фу крепкого парня — тот прыгал по столбам, едва прикасаясь к ним ногами, делал кувырки и колотил кулаками по кантону. Наблюдающий за ним Хе Хе одобрительно покрикивал.

Подойдя ближе, Гуй бросился мастеру в ноги:

— Мастер Хе Хе! Мне сказали, что вы лучше всех в Китае знаете кунг-фу, а значит — и во всём мире. Я пришёл сюда из самой провинции Хэнань.

— Кто ты, бродяга? — зажав нос пальцами, спросил Хе Хе — от Гуя неприятно пахло.

— Меня зовут Гуй, и я просто ничтожество. Но я дал обет своему отцу — научиться кунг-фу, и поэтому я нашёл вас, мастер. Прошу, позвольте мне стать вашим учеником!

— Но у меня уже есть ученик, — Хе Хе указал на другого парня, и тот кивнул. — И он мне платит.

Гуй, покраснев от разочарования, смотрел в землю. Ему было нечего сказать. Весь его путь, все эти месяцы — всё оказалось зря? Мастеру Хе Хе стало жаль парня, его сердце смягчилось, и старик сказал:

— Вижу, ты и впрямь через многое прошёл, чтоб меня найти. Ладно, я могу тебе помочь. Но раз у тебя нет денег, то придётся отрабатывать — собирать рис, носить воду, готовить еду и чистить, кхм, за нами нужник. И самое важное условие — ты беспрекословно подчиняешься и выполняешь всё, что я скажу. Без споров!

Не веря своему счастью, Гуй кивнул. После чего мастер Хе Хе сразу отправил его работать, попросив предварительно помыться.

***

Рано утром следующего дня Хе Хе привёл юношу во внутренний двор здания. Здесь стоял длинный стол, на котором лежала бамбуковая палка.

— Вот твоя задача, — объяснил учитель. — Кладёшь руку на бамбук. Да не так, вот так! Вот, и катаешь локтем бамбуковую палку по столу, вот таким движением... Будешь так делать до обеда. В обед приготовишь нам еды, натаскаешь воды из ручья снизу...

— А почему снизу?!

— Там вода вкуснее. Ну и вычистишь нужник. А потом до вечера тоже будешь катать по столу палку, но уже левой рукой.

Гуй кивнул и взялся за дело. В это время Хе Хе занимался обучением старшего ученика.

До обеда кожа у него раскраснелась, а мышцы и кости жутко разболелись — будто по руке долго били дубинкой. Шипя от боли, Гуй сделал все обязанности по дому и взялся катать палку уже левой рукой.

К вечеру у него болели обе руки.

А на следующий день стало ещё хуже. Конечности опухли, превратились в один большой синяк; но Хе Хе, нисколько не смущаясь, приказал продолжить упражнение. В это время старший ученик под его руководством совершал шэнь цюань, одухотворённый удар.

С двумя ноющими от боли руками носить воду в коромысле оказалось ещё тяжелее. Гуй спускался вниз с двумя вёдрами, набирал их и поднимался обратно уже с тяжестью на плечах — через сотни ступенек, под палящим летним солнцем. Приходилось часто отдыхать, сидя на ступеньках и разглядывая долину под высокой горой.

А потом надо ещё собирать рис и овощи, мыть их и чистить, готовить еды на троих. И снова к столу — катать бамбуковые палки, туда-обратно, и не останавливаться.

На третий день бамбуковая палка истёрлась от локтей юноши. Он позвал учителя, тот хмыкнул и принёс две новые палки.

— Катай теперь две сразу, значит.

Гуй взялся за дело. Он не понимал сути упражнения, но всецело доверял учителю. В это время старший ученик выучил шэнь цюань и перешёл к следующему этапу.

И снова вниз за водой — теперь под дождём, что казалось глупым, однако учитель приказал набирать воду именно там. И снова на рисовое поле, и снова готовить. Чёртов рис.

Спустя неделю палки истёрлись, Хе Хе выдал новые, сразу несколько штук. Гуй продолжил выполнять упражнение. Руки у него перестали болеть, а палки от катания приходили в негодность всё быстрее и быстрее, бамбук мялся под локтями, словно бумага.

Гуй уже видел во снах эти проклятые палки.

Дни следовали один за другим, наступала осень: похолодало, листья в лесу под горой окрасились в разные цвета. Хе Хе заменил бамбук палками из крепкого дерева, полыми изнутри. С ними оказалось сложнее, руки вновь начали болеть, как в первый день. Гуй ожесточённо катал их по столу, затем шёл за водой, собирал рис и овощи, готовил поесть, чистил нужник и выполнял другие работы по дому. Хе Хе продолжал всё своё внимание уделять старшему ученику, с Гуем практически никто не общался — с ним обращались как со слугой, одними окриками. Подай, принеси, там почини, пожрать когда будет готово?

Новые деревянные палки истёрлись, Хе Хе приволок другие, толще и прочнее. В какой-то момент, привычно катая их по столу и наблюдая за тем, как на террасе мастер занимается со старшим учеником настоящим кунг-фу, Гуй со злостью так нажал локтем на палку, что та переломилась, а вместе с ней и столешница.

— Мастер Хе Хе! Простите меня, я сломал ваш стол! — с отчаянием крикнул Гуй и упал в ноги мастеру, ожидая побоев за порчу предмета.

Хе Хе вместо гнева с неожиданной добротой улыбнулся и потрепал юношу по плечу:

— Не страшно, мой юный друг, это ведь всего лишь стол. Мы его заменим.

На следующий день во внутреннем дворе стоял новый стол — каменный, намного прочнее. Гуй застонал в отчаянии.

— Учитель, неужели в кунг-фу нет других упражнений? Может, пора перейти к следующему этапу обучения?

— Без споров, помнишь? — нахмурился Хе Хе. — Бери свои палки. И добавь сегодня в рис на щепотку больше соли, ты паршиво готовишь.

Гуй взял новые палки и продолжил глупое упражнение.

***

Зимой, чтобы набрать воду из текущего под горой ручья, приходилось разбивать топором полынью. Удерживая коромысло красными от холода руками, Гуй практически бегом поднимался вверх по ступеням, доставал рис из тёплого амбара и готовил еду. Учитель приказал ему утеплить дом, починить забор и выложить черепицей крышу. Времени оставалось мало — от катания палок никак не выходит отлынивать, Хе Хе, даже занимаясь со старшим учеником, зорко следил за младшим.

Старший ученик творил настоящие чудеса, Гуй любил за ним наблюдать. Он мог перепрыгнуть препятствие выше человеческого роста, разбить несколько кирпичей ребром ладони и проткнуть доску мизинцем. Гуй же продолжал катать палки, каждый день, с перерывами на сон и работу.

Гуй втайне надеялся, что вскоре Хе Хе обучит того парня и возьмётся наконец за обучение того, кто готовит им троим поесть, носит воду и чистит нужник.

Когда наступила весна, он ради того, чтобы позлить Хе Хе, начал ломать локтем палки каждый день — теперь это получалось совсем легко. Мастер относился к его шалостям добродушно и приносил всё новые палки. А однажды он принёс каменные палки вместо деревянных — такие же круглые и полые изнутри. Тяжёлые и крепкие.

— Чтобы так быстро не ломались, — с усмешкой пояснил учитель.

Наступило лето. Гуй, если выдавалась свободная минута, бродил по лесу у горы. Разглядывал птиц, пил чистую воду из ручья (теперь она казалась ему и впрямь вкуснее, сколько он её перетаскал наверх), после чего поднимался по ступенькам, точное количество которых он давно подсчитал. Ровно 559. Коромысло для вёдер он усовершенствовал и теперь вешал сразу по четыре ведра вместо двух, чтобы не бегать лишний раз.

Каменные палки он давно истёр, да и стол пришлось заменить — тот тоже сломался. Хе Хе со старшим учеником, кряхтя, притащили откуда-то новый, ещё тяжелее и больше предыдущего. И палки Гую теперь выдавали не полые внутри, а полностью каменные, из крепкого гранита.

Старший ученик научился делать тройное сальто и бегать по стенам. Гуй катал палки.

Однажды он увидел из своего дворика, что Хе Хе втыкает в живот старшего ученика острый клинок. Тот напрягал пресс, и на теле ученика не выступало ни капли крови, точно у него была железная кожа. Хе Хе с одобрением цокал языком и говорил:

— Ну всё, теперь ты настоящий мастер. Такого даже я не умею!

Со злостью скрипнув зубами, Гуй нажал локтем на три палки, которые он катал по столу. Те переломились, как спички, а вместе с ними и стол. Гуй вышел на террасу и крикнул:

— Ну что, старый обманщик, получил бесплатного работника на целый год? С тебя даже вода не течёт, скряга! Я умываю руки, мне надоело ваше рабство!

Хе Хе и старший ученик смотрели на него с недоумением.

— Но ты ведь получил то, чего хотел...

— Что я получил? Обман и рабский труд? Умение ломать палки? Прощайте, бессовестные.

***

В огорчении Гуй покинул старого шарлатана и его ученика. Ушёл с тем же, с чем и пришёл — в старой одежде и с чувством стыда. Он твёрдо решил вернуться в Хэнань и попросить прощения у отца. Может, старик примет его обратно?..

На безлюдной окольной дороге ему повстречались разбойники. Было их трое, злобных, грязных, с дубинками в руках. В Китае тогда шла междоусобная война, и в глухих местах попадались разные люди, хорошие и не очень.

— Постой, парень! — сказал их вожак, самый здоровый и грозный, ростом на голову выше Гуя. — Есть ли у тебя деньги?

— У меня нет денег, — спокойно отвечал Гуй.

— А другая одежда? Или вещи? Украшения?

— У меня ничего нет. Но вы можете забрать эти лохмотья, если желаете.

Разозлившись, вожак решил его избить. Он ударил Гуя, тот заслонил лицо рукой, и дубинка разлетелась в щепки о его локоть.

Со всех сторон на него бросились грабители. Его били, но юноша просто махал руками, с лёгкостью отбиваясь от ударов и не чувствуя боли; спустя несколько минут разбойники со стонами расползались по кустам, у них были сломаны запястья, пальцы, ноги.

Хмыкнув, Гуй посмотрел на собственные руки совершенно другими глазами. Крепкие и толстые, как древесный ствол, они оказались настоящим оружием. Мысленно Гуй извинился перед мастером Хе Хе.

***

Спустя какое-то время он возвратился в провинцию Хэнань. За прошедшие пару лет отец отстроил поместье, приумножил своё богатство и власть. Никем не узнаваемый, Гуй прошёл к дому; у входа его остановил слуга.

— Ты куда собрался, бродяга?

Гуй понял, что его не узнали, и радостно рассмеялся.

— Привет, Вэнчонг! Это же я, Гуй! Скажи отцу, что его сын вернулся!

Слуга убежал, крича "сын хозяина вернулся!" А когда появился плачущий от радости господин Сюй, юноша обнял его и прошептал на ухо:

— Отец, я исполнил данный мною обет. Я научился кунг-фу. Отныне я достоин твоего уважения.

— Я знал, что у тебя всё получится, сынок, — сказал отец, утирая слёзы.

В честь возвращения наследника господин Сюй решил устроить новый пир, ещё богаче, чем предыдущий. Из соседних земель приехало множество гостей, в том числе прощённый за обман мастер Фан Тонг.

Перед праздником Гуй умылся, выкинул оставшиеся после странствий грязные и вонючие лохмотья. Посмотрел на себя в зеркало. Вместо толстого сутулого тюфяка с рыбьим взглядом на него глядел статный мужчина, весь обросший, с усами и густой бородой. Жирное пузо исчезло, на его месте красовался плоский и твёрдый, как речной камень, живот. Плечи раздались в стороны, покрылись буграми мышц, а ладони затвердели, словно два наждака. Даже глаза потемнели.

Служанка аккуратно подстригла ему волосы и бороду, дала одежду, и Гуй вышел к гостям. Все приветствовали его, говорили о том, как он изменился; но многие ещё помнили о его обмане во время прошлого празднества, и мало кто верил в то, что перед ними настоящий мастер кунг-фу.

Гуй сел рядом с отцом. Еду и напитки поставили на толстый каменный стол.

Когда все немного выпили и повеселели от спиртного, встал мастер Фан Тонг и провозгласил:

— Хотелось бы выпить байцзю за твоё возвращение, молодой господин! Да благоволит тебя Будда.

— Спасибо тебе, мастер Фан Тонг.

— У меня есть вопрос. А правда ли, что ты выполнил данный отцу обет и стал мастером кунг-фу? Даже лучшим, чем я?

— Это правда, мастер Фан Тонг, — кивнул Гуй и увидел усмешку в глазах Тонга.

— И чему же учил тебя твой мастер? Каким приёмам и упражнениям? К какой школе ты принадлежишь? Какого цвета твой пояс?

Гуй пожал плечами.

— У меня нет никакой школы. И приёмов я никаких не знаю. Да и пояса нет...

— Постой, так чему же ты учился эти два года? — со смехом воскликнул Фан Тонг. — Неужели ты снова нас обманул?

— Я катал палки по столу.

— Катал палки?! — с хохотом переспросил мастер. — По столу? Что это значит, идиот?

И все гости начали смеяться вслед за Фан Тонгом. Гуй сидел, опустив взгляд, а сидящий рядом отец вновь начал рыдать — на сей раз от позора.

Затем Гуй встал, с весёлым любопытством осмотрел смеющихся над ним гостей. Мрачно усмехнулся. И одним лёгким взмахом руки сломал стоящий перед ним каменный стол.