Обложка Мужички–штурмовички

Мужички–штурмовички

Прытков Игоро Олегович

0% прочитано
Стандартный
Прытков Игоро Олегович

Мужички–штурмовички

Глава 1

Мужички–штурмовички.

Здесь нужно, чтоб душа была тверда, Здесь страх не должен подавать совета.

Данте Алигьери

Сидя в тёплом блиндаже на нарах, громко, с выражением читал выдержку из газеты молодой коренастый парнишка из Улан-Уде по имени Ким с позывным «Бурят», в гражданской жизни – профессиональный охотник, а здесь и сейчас – самый меткий стрелок подразделения.

– «В казарме военного городка», – с пафосом зачитывал Бурят, – «собрались мобилизованные и контрактники, люди разные по возрасту, разные по профессии, по убеждениям, каждый со своей историей, каждый оказался здесь по различным причинам: у кого-то обострённое чувство несправедливости по отношению к родине, а, значит, и к нему лично, а кто-то сбежал от «любимой семьи»… Командир, слышь, как нарисовали лихо, «сбежал от любимой семьи», во дают, – с сарказмом заметил Бурят.

– Так бы и написали – «сбежал от тещи»! Нет, ты слушай дальше, – Бурят кашлянул в кулак и продолжил, – «а кто–то от кредитов. Есть те, кто решил, сидя на тюремных нарах, подписать контракт и тем самым кардинально изменить свою жизнь. У всех них обширная география и вряд ли в мирной жизни их дорожки бы пересеклись, но сейчас они здесь все вместе. Сейчас они братья, коими останутся до конца дней. Сегодня у всех у них одно предназначение, одна цель – довести до конца то, что не доделали их деды, и победить фашизм.

– Бурят, – окрикнул его командир отделения Бродяга, Владимир Юрьевич, крепкий мужик из Тюмени, когда-то наладчик сборочного цеха. – Я, конечно, люблю послушать хорошую радиопедерачу, и послушал бы ещё, но на это нет времени. Поэтому приказываю закончить политинформацию и приступить к приёму пищи. Как принял?

– Пока не принял, – бодро ответил Бурят, – но, думаю, командир, приму и с удовольствием, если, конечно, Ухо опять не пересолил наш ужин. Разрешите приступить?

– Валяй. А что ты там читал?

– Газету. Нашёл под спальником, – и Бурят кивнул в сторону нар.

Бродяга подошёл к нарам, взял в руки газету, которая оказалась старой замусоленной бумажкой, и, глядя на Бурята, сказал с явным разочарованием:

– Тю, так она же старая! 22 год, город Кар, далее масленое пятно, наверное, Каракуль, тираж пятьдесят тысяч. Не, точно провинциальная газетёнка, да и по тексту слух режет.

– Согласен, – ответил Бурят, – газета старая, но смысл-то не поменялся.

– Ты лучше сказал бы, что посыл не изменился, – с сарказмом заметил Бродяга и продолжил, – кстати, насчёт посыла. Где наши рексы Ухо, Свой, Тамерлан? Где их черти носят?

В это время дверь в блиндаж отворилась, и в землянку вместе с клубами пара вошел Тамерлан с большим пакетом, видимо, с продуктами. За ним шли Свой с охапкой дров и Ухо с котом на руках.

– Вот, смотри, Бурят, ты присутствуешь при знаковом явлении святой троицы, да снизойдёт на них свет. Я их сейчас тебе представлю.

Бурят знал, что, если командир начинает ёрничать, ни к чему хорошему это не приведёт.

– Посмотри, вот наш первый апостол, – продолжал командир, – Тамерлан, он же в миру Василий Калашпаевич. Он у нас из Сургута, человек беспокойный – видать, сказывается отпечаток его профессии школьного учителя, – в сопровождении иных лиц. Свой – лучший скотник района, в миру Иоганн Александрович, прибыл к нам из Челябинской области. И, наконец, наш Ухо – повар из самой Москвы. Звезду Мишлена он, конечно же, не получил, как утверждает сам Семен Яковлевич, по ряду причин. Зато я знаю почему. Да потому, что его стряпню порой жрать невозможно, но при этом он наш добытчик – не с пустыми руками приходит. Вот и сегодня припёрся с кошкой, причём обрати внимание, Бурят, ведь знает, шельмец, что я кошек не люблю, а притащил! Ты где эту волосатую гадость нарыл?

– Командир, ты с какого взъелся? – возмутился Ухо. – Не любишь кошек, так это потому, что ты, попросту, не умеешь их готовить.

– Да при чем тут кошки, – командир вздохнул и, присев к столу, продолжал:

– Я, как ты говоришь, взбеленился от того, что, первое: я не в курсе, где находится мой личный состав. Почему при отбытии не поставили меня в известность, куда направились ваши культяпки? И второе, пожалуй, главное: возможно, уже завтра у нас выезд, и я очень сомневаюсь в вашей готовности. Поэтому сейчас я иду на совещание к взводному, а вы заканчивайте ужин, и чтобы опосля идеальная чистота, и оружие к моему приходу до блеска, приду – проверю. Вопросы есть? Вопросов нет.

С этими словами командир надел бушлат, захватил планшет, вышел и хлопнул дверью.

– Кто знает, чё он так завёлся? – обращаясь ко всем, спросил Тамерлан.

– Владимир Юрьевич, – ответил Бурят, – с двадцать второго года на СВО. Четырнадцать выходов на задачу, семь ранений. Вот и нервничает, беспокоится за нас. Так что не будем огорчать командира, давайте всё здесь приберём.

Бурят хотел что-то ещё сказать, но неожиданно громко зазвонил телефон. Сначала зажужжал виброзвонок, а затем весь блиндаж заполнил истерический крик «Трубку возьми, возьми трубку, гад!»

– Это мой, – заявил Свой.

– Ничего себе у тебя рингтончик, – удивился Тамерлан. – На кого это?

– На тёщу, мать её. Сейчас опять денег будет просить, ща на громкую поставлю, послушайте.

– Алло, – ответил Свой и в ответ все услышали:

– Ох, как хорошо, что ты ответил, а то я забеспокоилась, аж давление поднялось. Как ты, сынок?

– Галина Степановна, у меня все хорошо, боевые ещё не пришли. Как только придут, Алёнка вам сразу сообщит.

– Ну что ты о деньгах, да о деньгах. Главное, родной, ты жив, здоров. Я же за тебя каждый день молюсь, в церковь хожу, свечи ставлю, чтобы у тебя все было хорошо, и звание, и медали, храни тебя Бог.

На этом Галина Степановна разговор и завершила.

– Ну, как-то так, – сказал Свой.

Не прошло и минуты, как у него вновь зазвонил телефон. На этот раз мелодия была нежная, приятная.

– Жена, – сообщил он, поставил телефон на громкую связь и ответил:

– Здравствуй, Алёнушка, любовь моя.

– Здравствуй, родной, я так скучаю, – и, утирая слёзы, Алена продолжала:

– Как у тебя дела? За меня не переживай, у нас всё хорошо, твои родители помогают, и по хозяйству, и так. Они такие молодцы, относятся ко мне, как к дочери. Вчера ездили на УЗИ, всё нормально, растёт наша доча, уже пинается, так что всё хорошо. Ты мне скажи, родной, моя мать тебе случаем не звонила? Мне так за неё стыдно, весь мозг мне исклевала. Продукты у неёв холодильник не влезают, подавай ей японскую морозильную камеру. Мы с ней поругались. Я ей говорю, что муж мой, кровиночка моя, на фронте, а она мне – «Не хочешь мне помочь, каких-то двести тысяч жалко, так я у соседей займу». Ты прости её, дуру, главное, ты вернись живой-здоровый, а деньги мы как-нибудь сами заработаем, правда, милый?

– Правда, родная, так и будет, только ты не нервничай, тебе нельзя. Да, к слову, завтра, возможно, мы уйдём, связи там нет, так что не паникуй. И, главное – ты обещала мне родить дочь, так что выполняй.

– Завтра? Уже так быстро? – всполошилась Алёна. – Почему так быстро?! Почему завтра?

– Алёна, я тебе забыл сказать, ты на громкой связи, тебя все слышат.

– Ребята, родные вы наши, возвращайтесь живыми, на рожон не лезьте, присматриваете там за моим, и с победой домой! Всех обнимаю!

– Всё, солнце моё, пора собираться. Перед выходом я тебе обязательно напишу. Целую тебя, родная.

– И я тебя.

Свой нажал отбой.

– Кто бы мог подумать, что под грозным видом лучшего животновода района скрывается такой романтик, прям пусичка, – с сарказмом заметил Тамерлан.

– Сеанс связи закончен, – заявил Бурят. – А ты, Тамерлан, завязывай со своими тупыми остротами. Командир вернётся, а у нас конь не валялся. Давайте уже приберём тут всё.

Через час появился и командир. Все ждали его. Сняв бушлат, он прошёл к столу, сел.

– Ну, что, рексы, завтра выезд. Подъём в пять, делаем всё быстро и чётко, в шесть мы на борту. Всей ротой добираемся до пункта распределения, затем получаем задачу, на баги и группами на линию соприкосновения. Поэтому сейчас вытаскиваем свет Божий вашу амуницию. Рюкзаки, оружие, броню, рации, телефоны, выноса – всё на осмотр.

Осмотр пошёл довольно быстро, Бродяга остался довольным.

– А сейчас, – объявил командир, – даю тридцать минут для написания писем родным.

Выложив на стол конверты, продолжил:

– Я завтра перед отъездом замполиту передам, пусть отправит.

– Командир, – возразил Ухо, – для чего нам письма, мы и так все пишем в телефоне.

– А для того, Семен Яковлевич, чтобы, не приведи Господи, если что-то с тобой случится, у твоих родных было, что показать внукам. А то, что же получается? «Вот, смотри, внучок, в телефоне видишь? Это твой папа писал»… короче, хрень получается. Поэтому берём ручки, бумагу и пишем добрые душевные слова своим близким. Всем понятно?

– Так точно.

Все уселись вокруг стола за письма.

– А мне некому писать, – заявил Бурят. – Папа и мама ушли давно, я у них ребенок поздний, а больше и нет никого.

– А ты напиши губернатору. Тебе всё равно, а ему приятно, – сказал Бродяга.

– Хорошо, – согласился Бурят. – Напишу девушке. Я с ней недавно познакомился.

– Вот и ладно, – буркнул Бродяга и одобрительно похлопал Бурята по плечу.

Позже, когда все улеглись, командир бережно сложил все письма в папку, погасил свет. Ночь была спокойной, только в темноте, убаюкивая, мигали диоды заряжающихся радиостанций и внешних аккумуляторов.

– Подъём, встаём быстро! Давайте, ребята, шевелитесь, что вы как спящие красавицы! Давайте шибче, вы же РЕКСЫ! – раздался голос командира.

Как и планировалось, в шесть утра машины тронулись. Ехали молча, кто-то писал смс, кто-то курил… К десяти утра прибыли на место.

Город встретил пустыми глазницами окон, разбитыми высотками, поваленными деревьями и тенями бредущих вдоль дорог людей.

– Всем внимание, – услышали бойцы командный голос.

– Это ротный, – объявил Бродяга.

– Выгружаемся быстро. Помните, мы не дома, мы на передовой. Дронов – как мух, так что, командиры взводов, командиры отделений, организовать выгрузку, разместить личный состав в указанных местах, по готовности доложить.

Выгрузились быстро, рота сразу растворилась в цокольном этаже пятиэтажки. Было заметно, что ребят ждали: горел свет, работали генератор и телевизор, нары были застелены спальниками, были чайники и вода, и даже вайфай. Начали раскладывать амуницию, когда на улице что-то мощно ухнуло, да так, что известь посыпалась. За взрывом последовала довольно-таки интенсивная стрелкотня. Все замерли, каждый схватил автомат, у каждого застучало в голове: «Нацики прорвались!»

– Отставить суету, – услышали все спокойный голос командира взвода.

– Первое, – продолжал он, – взрыв, который мы ощутили, был прилётом сто двадцатки. Ну, а стрелкотня, которую вы слышите, - так это наши работают по вражеским дронам, коих здесь множество. В связи с этим хочу напомнить – курить на улицу выходим по одному, дабы не спалить наше присутствие. Всем понятно?

– Так точно, – почти хором ответила рота.

– Ну, а раз понятно, всем отдыхать. Ждем задачу.

Остаток дня прошёл за разговорами и перекусами. Кто-то смотрел телик, многие общались в телефонах с родными и друзьями, много шутили. Казалось, что люди находятся где-то в летнем лагере. Но за всей этой бравадой и показным спокойствием скрывалось напряжение. В воздухе повисло мерзкое липкое чувство тревоги.

В четыре утра, вглядываясь в полумрак помещения, ротный позвал:

– Бродяга, где ты?

– Я на месте, – отозвался тот, осветив своё лицо фонариком.

– Хорошо, готовь группу на выход.

– Есть готовить группу. Тамерлан, Бурят, Ухо, Свой, на выход. Готовность пять минут, не забываем выноса, рации, телефоны. Сбор у машины.

Во дворе под парами их уже ждал уазик с выключенными фарами. Этот драндулет было трудно назвать полноценной машиной, целым в нём были фары, моторное отделение и лобовое стекло, за которым угадывались рваные кресла водителя и пассажира. Вместо кузова – наваренные дуги, между которыми примостился стрелок с охотничьим ружьём, уничтожитель дронов.

– Бродяга, у нас с тобой это не первая задача. Как думаешь, твои справятся? – спросил командир.

– Не впервой, – ответил Бродяга. Затем, бросив взгляд на группу, которая упаковалась в уазик, добавил, – видишь, какие у меня рексы? Нам только на точке появиться – нацики враз разбегутся, верно говорю?

Вопрос относился уже к бойцам, и они хором ответили:

– Так точно!

– Ну, – командир пожал руку Бродяги, – с Богом. Как доберёшься до точки – сразу доклад Хлысту.

Уазик взревел и рванул, люди чуть не вывалились из него. Не сбрасывая скорости, машина резко повернула на бетонку. Стрелок вращал головой так, что, казалось, у него полностью отсутствуют шейные позвонки.

– А ну, пригнись, – сказал он Своему. Тот пригнулся и посмотрел в сторону, куда был направлен ствол. Два мигающих огонька, красный зелёный, быстро двигались в их направлении.

«Дрон. Ну все, приехали», – пронеслось в голове. Выстрел, второй, огоньки погасли.

– Вот же ждуны, мать их, пасут нас, – сказал стрелок, поднимая ствол, и как-то удивлённо добавил, – а я не понял, где бабах?

Тут же раздался хлопок, яркая вспышка осветила дорогу.

Поворот – и машина на просёлочной дороге. Водитель включил фары, стали видны лесопосадки, вдоль которых мчались ещё минут двадцать. Затем, затормозив, уазик свернул в лесополку и остановился. Водитель, выключив фары и не глуша двигатель, торжественно объявил:

– Экскурсия окончена. Выходим, господа, конечная. На выходе не забываем оплатить за проезд.

На шутку никто не отреагировал. Молча выгрузив вещи, все, как цыплята, собрались возле командира. Водитель на прощание крикнул: «Удачи, ребята!», выехал на просёлочную дорогу и погнал свой аппарат в обратный путь.

– Ну, что мужики, – обратился к бойцам командир, – с боевым крещением. Небось, всех святых вспомнили. Ну, ничего, я в первый раз, когда боевого дрона увидел, тоже чуть не обделался. Тамерлан, тащи вынос.

Тот метнулся в полумрак, мгновение – и он уже нёс телескопическую удочку.

– Хорошее удилище ты себе выбрал, Тамерлан. Сейчас бы с ним да на рыбалку. Жаль, что мы его используем немного не по назначению, – говорил командир, вытягивая колени удилища. – Хотя мы тоже вроде как ловить будем. Только радиоволны, – продолжал он, приматывая к удилищу вместо лески кабель от радиостанции.

– Командир, можно спросить? - обратился Ухо.

– Можно, – ответил Бродяга.

– «Ждуны» – это кто?

– По-разному. Есть люди, которые затаились и ждут в надежде, что мы отступим, а есть и дроны, – ответил командир. – Прилетят, к примеру, на поле или на крышу дома и ждут, а как появляется нужная цель – взлетают и атакуют, понял?

– Ну, у меня, кажется, всё готово, – объявил командир, пристраивая длинное удилище к дереву. – Сейчас и проверим.

– Хлыст – Бродяге, как слышишь, разбираешь?

– Хлыст на приеме, слышу, разбираю.

– Мы на точке, нас никто не встретил, повторяю, никто не встретил.

– Бродяга, понял тебя. Закрепитесь и жди дальнейших указаний. Как понял?

– Понял тебя, Хлыст, выполняю.

– Значит, так, – сказал командир, – совсем скоро будет светать, так что, первое, отключить всем рации, на приёме будет только моя; второе, замаскироваться в двух-трех метрах друг от друга, сидеть тихо, как мыши. Всё поняли?

Ребята кивнули и разбрелись по лесополке. Тихо поднималось солнце, а в лесополке ни одного звука, ну хоть бы одна птаха чирикнула. Нет, тишина. Прошло часа два, а может, и меньше, как послышалось шипение рации командира.

– Бродяга Хлысту.

– Бродяга на приёме.

– Бродяга, встречающего не будет, как понял?

– Понял тебя, Хлыст, понял.

– Бродяга, ваша задача перейти открытку, зачистить лесополку, закрепиться на точке, ждать подкрепления. Как понял?

– Понял тебя. Зачистить, закрепиться, ждать подкрепления. Всё верно?

– Бродяга, подтверждаю, всё верно. По продвижению доклад мне.

– Принял, выполняю.

Отключив рацию, командир негромко позвал близлежащего:

– Тамерлан, всех ко мне.

Через десять минут собрались возле командира.

– Задачу все слышали? – спросил он.

Все кивнули.

– Тогда так. Открытку будем проходить цепью, дистанция десять метров. Идем быстро тем более, что до следующей лесополки метров триста, не больше. Заходим, дистанцию смыкаем до трёх-четырех метров. Идем тихо, смотрим не только под ноги, но и слушаем небо, осматриваем все ямы на предмет противника или наших трехсотых. Я понятно объясняю?

Все ответили да.

– Сейчас, – продолжил командир, – даю десять минут оправиться, покурить, там времени на это не будет. Всем ясно?

И тут послышалось блеянье. Свой напрягся, вытянул шею в сторону звука и сказал:

– Братцы, это же коза.

– Ты уверен? – спросил его командир.

– Да, точно, коза. Ну или козел.

– А ну, сходи, посмотри. Ежели что, тащи это чудо сюда.

Свой исчез в кустах.

– Командир, ты чё удумал? – спросил Бурят.

– А это зависит от того, кого привет к нам Свой, – ответил командир и закурил. Все последовали его примеру.

Прошло минут двадцать, когда появился Свой, ведя за рога слегка упирающуюся козу.

– Вот, знакомьтесь, – со знанием дела сказал он, – коза британская альпийская.

– Ну-ка, ну-ка, – тут же оживился Ухо и, подойдя к козе, стал активно гладить ей шею, – бяша, какая хорошая, да жирная… Ой, – взвизгнул Ухо, – эта сволочь ещё и кусается!

– Ну, а как ты думал, – вмешался Тамерлан, – она же британской породы, а те всегда мечтают откусить кусок России. Вот она тебя и тяпнула. Инстинкт, тут понимать нужно.

– Командир, из неё получился бы отличный борщ, – потирая укушенное место, сказал Ухо.

– Вот я так же думаю, – отозвался командир. Помолчав, добавил:

– Свой, ты же у нас вроде скотник, понимаешь, как обращаться со скотиной?

– Ну, понимаю, – ответил Свой.

– А сможешь, – продолжал командир, – сделать так, чтобы коза по открытке побежала?

– Могу. А зачем, командир?

– А затем. Коза побежит, а если нацики в лесополке, то я уверен, что они начнут на неё охоту, а мы на них, понятно?

– Отличная придумка, – подметил Бурят.

– Ну, если отличная, то действуем так. Всем включить рации, выстраиваемся в цепь, дистанция десять метров. Как только коза выйдет на открытку, мы ждем, что нацики выскочат на неё, и валим их. Если нет, то ждем пять минут и двигаемся в лесополку, но только после того, как коза зайдёт в неё. Всем понятно? Тогда на исходную.

Не успел командир договорить, как коза, заблеяв, рванула в нужном направлении.

– Смотри, смотри, командир, как резво бежит! Видать, своих родственников европейских учуяла.

Все, напряжённо сжимая автоматы, провожали козу взглядом. Бежала она быстро, но никакой активности на открытке не было. Коза влетела в лесополку, все услышали треск кустов и опять тишина. Прошло пять минут, Бродяга скомандовал по рации:

– Вперед!

Вошли в лесополку, отдышались. Сократив между собой дистанцию до трех метров, начали движение, стараясь не шуметь, тщательно смотря себе под ноги и слушая небо. Шли очень медленно, и вдруг хлопок. Все пригнулись, замерли. Тишина. Постояли несколько минут, пока командир не скомандовал вперед. Двинулись дальше. Метров через тридцать Свой увидел останки козы.

– Командир, – сообщил он по рации, – наша коза, видать, наступила на противопехотную мину.

– Принял. Европейская коза погибла от европейской же мины. Оборжаться. Ладно, продолжаем движение.

Шли четвертый час, когда добрались до конца лесополосы и Свой наткнулся на блиндаж. Вокруг не было никаких признаков жизни. Свой доложил командиру.

Через десять минут все стояли перед входом. Командир лично спустился внутрь осмотреть находку. Пробыв внутри минут пять, вышел.

– Дайте вынос, – устало сказал он.

– Хлыст – Бродяге.

– На приёме Хлыст.

– Докладываю. Лесополку проверили, чисто. Наткнулись на большой опорный пункт, забитый боекомплектами, похоже, наш. В нём два двухсотых нацика. Документов у них нет, определил по нашивкам. Как понял?

– Понял тебя, Бродяга, жди.

Прошло минут пять.

– Бродяга – Хлысту.

– На приёме Бродяга.

– Судя по картине, которую ты мне обрисовал, получается, что наши попали под наступ нациков, отбились, наверняка затрехсотились. Связаться по рации у них не получилось, ушли в откат. Поэтому задача будет такой: закрепись на точке, выстави дозор, дождись подкрепления, доклад мне каждый час. Как принял, приём.

– Принял. Выставить дозор, закрепиться, дождаться подкрепления, доклад вам каждый час, всё верно?

– Всё верно, Бродяга, выполняй. Отбой связи.

Командир взглянул на часы, затем на группу, и сказал:

– Сейчас 16:30. Бурят, Тамерлан – в дозор. Свой, Ухо остаются со мной и сменят вас через четыре часа, – вздохнув, добавил, – если, конечно, получится.

Бурят и Тамерлан направились к краю лесополки. Свой и Ухо остались с командиром.

– Значит, так, рексы, – обратился Бродяга к ним, – чует мое нутро, заваруха здесь была неспроста. Поэтому сейчас вы выносите двухсотых нациков, далее поправляете маскировку, а затем можно и покурить.

Уже темнело, когда Свой с Ухом спустились в опорник. Командир сидел при тусклом свете фонаря и жевал галету.

– Как дела, рексы? – спросил он.

– Всё хорошо, – ответил Ухо. Он что-то ещё хотел добавить, но в это время зашипела рация, а затем послышался шёпот:

– Командир, это Бурят. Докладываю. К нам, от вас на одиннадцать часов, гости-нацики.

– Ты уверен? – так же шёпотом спросил командир.

– На все сто. У меня же ночник, видно, как днём, – шептал Бурят.

– Отработать сможешь?

– Смогу.

– Тогда подпусти поближе.

– Есть.

Наступила тишина, затем выстрел, тут же второй, третий, и вновь тихо. Командир забеспокоился, привстал, начал всматриваться в темноту:

– Черт, – выругался он, – ничего не видно.

И тут мы услышали довольный голос Бурята:

– Командир, всё, лежат голубчики.

– Хорошо, – ответил тот, – теперь давайте по-тихому возвращайтесь.

И практически сразу два ярких луча заиграли в темноте.

– Идиоты, – выругался командир, нажав на лангету, – дебилы, выключите фонари!

Реакции не последовало, два ярких луча продолжали прыгать на лесополке.

– Блин, – зашипел Бродяга, – их же видно, словно два маяка! Да лучше бы они орали, мать их, «Разойдись, мы здесь, вы, что, не видите – российские штурмовики идут!!!» Они что, себя бессмертными возомнили? – не успокаивался командир.

Буряту и Тамерлану оставалось каких-то десять шагов, когда командир крикнул: «Всем тихо, выключите фонари, замереть!»

Фонари погасли, все замерли, мгновенно наступила кромешная мгла. В пустоте, в которой все очутились, ничего не было, кроме взволнованного дыхания и приближающегося гула, гула чего-то большого и страшного. Свой, который замер около командира, вжавшись в окоп, прошептал:

– Командир, это что?

– Баба Яга, – шёпотом ответил тот. – Разведчик. Или своих ищет. Да тихо ты.

Гул завис над ними.

– Кажется, нас нашли, – тихо протянул командир.

Баба Яга, судя по звуку, пошла на снижение. Страх и ужас сковали Своего. В голове метались мысли: «Нужно бежать, почему командир молчит? Бежать!» И тут рука командира сжала его запястье:

– Тихо, – нараспев протянул он.

Повисев около минуты, Баба Яга набрала высоту и растворилась в темном небе.

– Быстро в опорник, – скомандовал Бродяга.

– Полог, полог опустите.

Опустив полог и включив фонари, все протиснулись между ящиками с БК, просочились вглубь опорного пункта, собрались около командира.

– Свой, – начал командир, – ты в следующий раз, когда тебя прижмет, не хватай меня за ляжку, я чуть не обделался. Думал, покойник какой, – рука холодная, хватка смертельная.

– Испугался я, командир, очень, – отозвался Свой.

– Я так и понял. Когда ты с места, как гончая за зайцем, чуть не рванул, тогда-то я тебя за руку и поймал.

Затем, сделав паузу, командир задумчиво спросил:

– А куда вы двухсотых нациков дели?

– Да здесь недалеко, – отозвался Ухо. – Мы их в окопчиках для пулеметчиков положили, накрыли спальниками, будто спят.

– Лады. Может, и прокатит, – сказал командир, и, перекрестившись добавил, – царствие им небесное.

– В каком смысле «прокатит»? – удивился Тамерлан.

– Это просто, – ответил командир. – Когда дроны полетят, а они обязательно полетят, операторы могут принять спящих красавцев за наших, начнут по ним работать, а для нас это как звонок в дверь.

Командир задумался и сказал:

– Бурят, выгляни-ка наружу, глянь, что там.

Бурят пулей кинулся выполнять приказ, через мгновение вернулся и доложил:

– Светло, командир.

Все вопросительно посмотрели на него.

– Луна взошла, – добавил он.

– Понятно, – протянул Бродяга, а затем продолжил. – Мы с вами не на полигоне и не в учебном классе, а на войне. Здесь нам оставаться нельзя. Если сюда прилетит, то нас только по ДНК смогут опознать.

Сделав паузу, продолжил:

– Сейчас выходим наружу. Каждый выберет себе позицию для укрытия, естественно, соблюдая дистанцию. Далее, звук на рациях поставить на минимум, не курить, не болтать. Смотреть в оба, памятуя о тех троих приходивших к нам явно не в гости. Возможно, будут и другие. До их позиций метров семьсот, так что смотрите внимательно. И небо, слушаем небо.

– Командир, а если дрон меня обнаружит, – спросил Ухо, – что делать?

– Главное – не паниковать, действуй по обстановке. Бежать сломя голову не нужно – это тебя касается, Свой. Нужно стрелять, причём не как спятивший идиот, поливая из шланга, а целенаправленно – одиночными в цель. Всем всё понятно?

Бойцы молча кивнули.

– Тогда пошли.

Все потянулись к выходу. Выбравшись из окопа, группа практически сразу растворилась меж деревьев и кустарников и при свете луны командир не мог определить местонахождение своих рексов. «Молодцы мужики», – мысленно похвалил их командир.

– Все на местах? – шёпотом в рацию спросил командир. – Бурят?

– Бурят на позиции.

– Ухо?

– Ухо на месте.

– Свой?

– Да тут я.

– Тамерлан?

– А я-то куда денусь, на месте.

– Мужики, бдим очень внимательно.

Луна, словно уличный фонарь, освещала каждый куст, каждое дерево. Ветер слегка покачивал ветки. Тишина была такая, словно и нет войны.

«Эх, хорошо», – подумал Бурят, разглядывая в ночной прицел берцы Тамерлана, обосновавшегося под раскидистым кустом у дороги. Он даже хотел сказать ему, чтобы тот подобрал ноги, как вдруг заметил движение. То, что он увидел, заставило его лихорадочно искать рацию.

– Говорит Бурят, – громким шёпотом он почти кричал в рацию, – товарищ командир, Бродяга, ответь, говорит Бурят!

– Что там у тебя?

– Четверо гостей, в том же направлении, подошли к двухсотым, которых я положил.

– Чёрт, – выругался командир, – сейчас они их наверняка заберут. Пока донесут, пока то да сё, у нас где-то минут двадцать. Что сейчас они делают?

– Шарят по карманам у своих двухсотых. Всё, побежали обратно.

– Мужики, все слышали, – уже в голос сказал командир, – готовимся к накату. Проверьте, чтобы все было под рукой: и гранаты, и магазины. У нас времени минут пять. Уверен, для начала они запустят дроны, потом уже и сами, так что смотрим небо.

Командир ошибся, дроны появились практически сразу же, заполнив пространство мерзким жужжанием. Первый хлопок и вспышка были у дороги как раз там, где лежали спящие красавцы, второй уже рядом с Тамерланом.

– Командир, – донеслось по рации, – это Бурят. Вижу птичку, веду огонь.

Одиночные выстрелы, вспышка, хлопок, есть попадание.

– Молодец, Бурят! Что с Тамерланом?

– Всё норм, ко мне ползет.

– Хорошо, меняйте позицию!

– Хорошо, сейчас.

Послышался вой набирающего высоту дрона.

«Ща атаковать будет», – промелькнуло в голове Бродяги, – «Но кого?»

И вдруг почти на открытое место выскакивает Свой и крича «Врешь, не возьмёшь», начинает поливать небо.

– Беги, беги! – кричит ему командир, но тот не унимается, меняет магазин.

Заминка, вспышка, взрыв.

Ещё один дрон нацелился на жертву, начал снижение. Выстрел, второй, яркая вспышка, есть попадание.

Два дрона зависли над местом, где залегли Бурят и Тамерлан. Беспорядочная пальба, вспышка, хлопок, второй хлопок.

«Вроде тихо, возможно отбились», – подумал Бродяга, – «хотя нет, вряд ли».

– Меняем позицию, уходим! Направо вглубь лесополки! Все слышат? Направо! – закричал Бродяга.

Мимо него побежали тени; один, два, три, четвертого нет.

– Всё, уходим! Уходим, – командует он.

Пробежав метров тридцать, группа остановилась.

– Мужики, это только начало, – на выдохе сказал Бродяга, – сейчас или миномёты или укропы полезут, поэтому… – он даже договорить не успел, как послышался свист.

– Врассыпную! – крикнул командир, – ложись!

Как игральные кости, люди разлетелись в разные стороны.

Серия мощных взрывов пробежала по бывшим нашим позициям. Лесополка горела. Заработал пулемёт, скашивая кустарники и молодые деревья.

Затем все услышали гул винтов, тот самый гул. Баба Яга. Её хорошо было видно на фоне горящей лесополки. Зависнув на мгновение над опорным пунктом, у которого к тому времени полностью отсутствовала какая-либо маскировка, она резко начала набирать высоту.

– Мужики, – крикнул командир, – всем вжаться в землю, голову не понимать, ща рванет!

Взрыв был невероятной силы. Всем телом ощущалось, как вокруг содрогнулась земля, осколки боеприпасов валили молодые деревья, огромное дымящее бревно упало к ногам командира. Баба Яга повисела ещё немного, видно, наслаждаясь своей работой, потом развернулась и ушла прочь.

– Все живы? – спросил командир. Не дожидаясь ответа, продолжил:

– Все, кто может передвигаться, ко мне. Только тихо и ползком, – добавил он.

Когда все собрались, Бродяга, глянув на часы, сказал:

– Сейчас пять утра. Уверен, нацики вышлют группу зачистки, которая для начала осмотрит место, а затем они цепью пойдут на нас в лесополку. Здесь-то мы их и встретим. Для этого, пока есть время, отключите рации, выберите позиции, проверьте боеприпасы и ждите. Работать начнём, когда до нас останется метров пятнадцать, как раз, когда они зайдут вон за тот обгоревший дуб. Работаем все и разом. Бурят, будь поблизости. Всем всё понятно?

Как и предполагал командир, четыре силуэта появились уже через двадцать минут, их было хорошо видно.

– Бурят, глянь, что они там делают, – негромко сказал командир.

– Ходят, смотрят, мародёрничают, – ответил Бурят.

– Хорошо, – ответил командир, – ждем. Когда начнут движение, дай знать.

– Командир, нацики смотрят в нашу сторону, начали движение.

– Вижу, Бурят, вижу, вот и пусть идут.

Четверка нациков шла по лесополке прогулочным шагом, они даже что-то негромко обсуждали. Когда нацики прошли назначенную Бродягой точку, штурмовики открыли огонь. Трое завалились сразу, четвертый куда-то скрылся.

– Прекратить огонь, – скомандовал Бродяга.

Наступила тишина. Поднявшись, Бродяга вскинул автомат наизготовку и пошёл в сторону нацистов.

– Так, троих вижу, где же четвёртый? Он не мог уйти, где?

И вдруг голос:

– Brüder schießen nicht um Gottes willen… – звук шёл как раз из-за обгоревшего дуба, – brüder schießen nicht um Gottes willen…

Не опуская автомат, держа четвёртого на прицеле, Бродяга громко крикнул:

– Все ко мне!

Группа собралась относительно быстро.

Четвёртый так и продолжал лепетать:

– Brüder schießen nicht um Gottes willen…

– Что он говорит, кто может перевести?

– Это немецкий, – выйдя чуть вперед, сказал Тамерлан, – я, правда, не силён в немецком, но, по-моему, он говорит что-то о братьях и боге. Да, и ещё чтобы мы не стреляли.

– Ты уверен? – не спуская глаз с четвёртого, спросил Бродяга.

– Да, кажется, так, – ответил Тамерлан, и тут четвертый запрокинул руку, явно пытаясь что-то бросить в их сторону.

Командир, не задумываясь, нажал на курок. Четвертый завалился на бок.

– Граната! – крикнул командир.

Все залегли. Взрыв заставил завалиться остатки обгоревшего дуба.

– Вот тебе и братья, – сказал командир, поднимаясь с земли. Посмотрел в сторону четвертого, сплюнул и добавил:

– Вот и покойся с богом.

Потом, оглядев мужиков, распластавшихся на земле, сказал:

– У кого есть вынос, несите.

Судя по взрывам и стрелкотне, где-то недалеко шёл бой.

Пока Бродяга сооружал новую выносную антенну, бойцы, сидя прямо на земле,перематывали друг другу раны. У Бродяги тоже ныло под ребром и нога.

– Это подождёт.

– Что подождёт? – спросил Бурят.

– Неважно, – ответил командир, и, улыбнувшись, добавил, – сейчас это совсем неважно, – и нажал на тангетку рации.

– Хлыст – Бродяге.

– Хлыст» на приёме……………..

7 марта 2025 год.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге