Мертвый марафон

Глава 1

Эта история случилась давно, прошло уже двадцать лет или чуть больше. Многое забыто. Многое выдумано. Яркие краски выцвели. Чувства стерлись, забылись. Перескажу ее Вам, как ее поведали мне.

Однажды, ехал в командировку на междугороднем автобусе. Нужно было проехать чуть более трехсот километров с парой остановок. Можно было и на своей машине, но на автобусе удобнее. Шесть часов в пути на автобусе. Кто то скажет это очень долго. Но прибавьте время остановок на покушать и туалет. С некоторых пор начинаешь уставать за рулем, дорога становится неинтересной. Хочется отдохнуть, чем старше становишься, тем больше хочется отдыхать. Молодым я рванул бы на машине, сто сорок, сто шестьдесят, а еще бы и в ночь поехал назад. Но, с возрастом приходит и ум и понимание, что жизнь всего лишь песчинка, которую в любой момент может сдуть ветром.

Мы сели в автобус рано утром. Место у меня было в первой трети автобуса. Хорошее место и сам автобус хороший, новый, корейский. Кондиционер. Едет плавно, в салоне тихо и нет запаха солярки. Если кто ездил в дальние поездки на микроавтобусах по типу газели, спринтера-боксера, истаны и кучи им подобных, тот знает, что комфорта там не стоит ждать. Приезжаешь весь разбитый и требуется несколько часов на приведение себя в рабочее состояние. Но другое дело большие автобусы. После такого можно хоть сразу бросаться на работу.

Дорога была унылой. Именно унылой. Трасса та мне запомнилась отсутствием любых событий. Ее можно сравнить с плаванием во время штиля в море. Однообразие. И только плавное покачивание и изменение света за окном. В шесть утра по трассе стелился туман, смотреть было не на что. Лес менялся на поля с редким перескакиванием деревень и других населенных пунктов, которые легко мной определялись по звуку от мотора скинувшего обороты. Именно сейчас смотреть в окно было не на что. Я размышлял насколько мы задержимся из - за тумана и придется ли мне задержаться в командировке еще на один день.

С пассажиром повезло, со мной рядом сел пожилой мужчина. Худой, высокий, с шрамом от виска и до самого подбородка. Глаза голубые, но какие то поникшие, выцветшие. С таким шрамом можно было бы сказать, что он похож на уголовника, но нет. Впечатление он производил вполне положительное и одет прилично. В руках у него была зажигалка и он постоянно ее крутил. Бензиновая такая зажигалка. Потертая, чувствовалось, что она старая. Табаком от него не пахло, а сами движения рук выдавали, что мужчина нервничает или что то ждет.

Оно и понятно. Туман может быть и до девяти утра, а это считай три часа автобус будет ехать шестьдесят, ну может иногда семьдесят. Задержимся.

Через час мы остановились размять ноги. Кто в туалет подошел, кто в магазин у дороги. Кто уже успел кофе купить и цедил из бумажных стаканчиков на улице. Я же решил покурить на дорожку.

- Не угостите? - ко мне подошел сосед по автобусу. Весь его вид говорил про напряженность.

- Угощайтесь, не жалко, - я протянул ему пачку. Он взял сигарету и помял в пальцах, потом как бы остановился с ожиданием.

- Что не так? - спросил я.

- Дайте пожалуйста зажигалку, а то я давно бросил. Но не могу на автобусах ездить, очень переживаю.

- Боитесь, что в аварию в тумане попадем? - я прикурил мужчине, - Видел у вас зажигалку, не взяли с собой?

- Нет, аварии я совсем не боюсь. Это из прошлого. А зажигалка это сувенир или талисман на память, медальон. Как угодно можно назвать, она не работает очень давно, - проговорил мужчина.

- Не буду спрашивать, чего боитесь, дорога долгая, захотите - расскажите.

Стоянка кончилась, мы погрузились в автобус. Через пять минут шуршание пакетов и разговоры притихли, бутылки с газировкой и минералкой перестали пшикать газами из под откручиваемых крышек, автобус разогнался и продолжилась монотонная дорога, вводящая пассажиров в состояние транса. Ели и высокие березы выныривали из тумана и так же в нем растворялись. Встречных машин попадалось очень мало, оно и понятно - кто поедет в такую рань, да еще и в туман.

Я сидел и думал попытаться поспать или попробовать на телефоне посмотреть фильм или ролик. Но потом идею с телефоном отбросил - сейчас есть мобильный интернет, а через полчаса будет плохо ловить и зависнет на самом интересном месте. Новости я почитал еще перед посадкой, а новых набраться бы не успело. Закон подлости. К командировке я не готовился и заранее ничего не скачал. На рабочем ноутбуке только документы и пустота - он был недавно заменен на новый.

Уже начал обдумывать как бы мне получше устроиться и может сумку подложить под голову. Был конец лета, но на улице тепло. Я не брал с собой лишних вещей. Эх, сейчас бы шапку, да облокотиться головой на стекло.

- Это случилось давно, если хотите, я вам расскажу? Мне даже станет легче перенести поездку - неожиданно и тихо сосед заговорил со мной.

- Ну, если история не про ваш развод с женой и многолетнюю судебную тяжбу, то охотно послушаю. Ехать нам долго, я ничем не занят, - кивнул я ему.

***

- Дело было в начале девяностых. К девяностому году я закончил техникум по специальности регулировщик радиоаппаратуры. Успел проработать на заводе во время практики совсем немного, как забрали в армию. Там попал в роту связи и служил в ГДР. Спортом я увлекался с детства, САМБО, потом легкая атлетика. Пробовал до армии ходить на бокс. К армии уже было несколько побед на союзных соревнованиях по бегу, прыжкам. На всесоюзный уровень не вышел, но прогресс был. Меня заметили, записали в ЦСКА легкоатлетом. Это было лучше чем красить заборы и мести газоны. Наша команда несколько раз выступала на европейский соревнованиях, за победы присвоили младшего лейтенанта. Мечтал об олимпийском золоте, много тренировался. Остался после дембеля, так как перспективы были неплохие по сравнению с работой на заводе и зарплатой в сто двадцать рублей. С соревнований из капиталистических стран можно было привезти дефицит и хорошо его продать спекулянтам. На это закрывали глаза, все так делали.

Потом начался развал союза, сокращение армии. Нас вывели в чистое поле, жилья не дали. Как офицеру мне обещали хоть какое то жилье, но каждый раз дело заканчивалось только обещаниями. Мои друзья подались во все тяжкие. Вся наша команда по борьбе и боксу подалась в бандиты. Разъехались по своим городам, но большая часть рванула покорять Москву. Я тоже поехал, думал устроится на завод. Там мне показали компьютер и сказали: "Новые технологии, вот смотри - компьютер, умеешь? Первый раз видишь? Ну тогда ты нам не подходишь. Осциллограф хорошо, но куда тебя с этим осциллографом засунуть? Могу взять грузчиком или сторожем. С квартирой? Нет, не поможем. Можем только прописку в нашей общаге сделать, чтоб милиция не приставала. Жить там можно, но условия так себе". С компьютером я не был знаком, да и где его взять. Все компьютеры, что я видел походили на шкафы с кнопками и лампочками, а рядом обязательно была комната набитая перфокартами как полки книгами в библиотеке.

Так я и стал днем грузить, а вечером сторожить, что днем грузил. Жил по факту на заводе, питался в заводской столовой. Зарплаты хватало на проезд и не более. Все это время я оббивал пороги у домов с красными звездами на воротах - насчет квартиры, мне рассказывали про очередь, мол подожди еще чуть чуть. Формально я числился там, даже пару раз бегал на каких-то образцово показательных соревнованиях.

Можно было пойти физруком в школу, но видел я этих физруков. Торговали книгами и тряпками на рынках. А еще как такового педагогического образования у меня нет. Конечно, в то время всем было все равно какое у тебя образование. Кто бы спросил диплом у физрука, когда огромной страной руководили те, кому и коров пасти доверить было нельзя. Да и кого тренировать? Тех, кто постоянно нюхает момент и не вынимает сигарету изо рта? Был вариант в секцию САМБО пойти, учить молодежь. Но предложили совсем плохой вариант, криминал тренировать мои принципы не позволяли. Сейчас ты их тренируешь, завтра пойдешь вместе на стрелку, а послезавтра или в овраге с простреленным пузом или за решеткой.

Домой дороги не было. Мать умерла, а отец пил. Сам я деревенский, из под Тулы. В деревне нищета, пьянство и работы нет. Все сидят на огородах с них и кормятся. Ну и спиваются само собой.

Была еще бабушка в Казахстане, когда на заводе мне сказали, что начиная с Июня зарплаты не будет, а за май дают только половину поехал к ней. Обещали - осенью должно быть получше - вернусь.

Все лето тренировался и занимался там бахчей. Удивительно, но удалось даже небольшие накопления сделать. Все бы хорошо, но я был русским и внешность такая же. От бабушки достались только немного раскосые глаза. Замучили постоянные поборы и придирки местных, если бы не знание языка на уровне родного - пропал бы. Назад вернулся на Камазе с бахчей. Договорился с водителем и в складчину купили полную машину. Распродали сразу на одном из Московских рынков за пол дня, даже не заезжая на сам рынок.

Встали рядом, открыли борт и пошло дело. Подходили местные азеры - они держали рынок, хотели денег. Водитель мой оказался ушлым, мол вечером встретимся, а пока могу арбузами только дать. Вот на полтинник за место, а вечером с выручки получите процент. А вечером нас уже и след простыл. Второй раз такая операция конечно не прокатила бы. Поэтому разбежались кто куда.

К концу сентября снова вернулся на завод. Люди ходили все понурые, опустив голову. Безнадега. Денег нет, но хоть место в общаге освободилось и кормили бесплатно. Не разносолами, но хоть что то чтоб кишки не слиплись перехватывал.

Моих накоплений хватило купить по армейским знакомствам волгу. Говорили - генеральская, все будет хорошо. Начал таксовать. Через два месяца краска стала облазить, по технике ломалась постоянно. Больше чинил, чем работал. Прапорщик хохол всучил как попало отремонтированную солдатами рухлядь. Дешево, да.

Сразу понимание пришло когда свел дебет с кредитом. Сначала было нормально, хлебных мест хватало, а потом местная таксистская мафия все эти места под себя подмяла. Хочешь работать - плати. Так проработал зиму, когда мог таксовал, ночью сторожил заводские склады. В итоге по своим старым связям и мне срочники ее покрасили заново и немного подшаманили.

Весной продал приезжим из бывших республик. Чтоб хорошо продать был целый маскарад устроен. Волга была натерта, вылизана, пробег скручен почти до нуля. Обшарпанные детали в салоне заменены за бутылку теми же солдатами. Я надел форму, медали, так и продал. Врал. Говорил, что генерал заставил продать свою машину, денег захотел, мол стояла возле штаба, почти не ездила. Бог меня за это и наказал. С продажи я сделал почти три раза, если вычесть расходы на подготовку к продаже машины. Как говорили тогда - три конца. На свое жилье все равно не хватало.

Думал куда пристроиться дальше. Сначала хотел купить жигули и продолжить таксовать, но так и не нашел хороший вариант. Думал у знакомого таксиста узнать, а он сказал, что лежит дома - только выписали из больницы. Криминал совсем обнаглел. Сначала шины порезали, потом его. Работать невозможно, каждый вокзал и территория поделена, везде нужно платить, да и коллеги как волки, каждый сам себе. Так эту идею я и забросил.

Глава 2

Помог случай. Однажды своего армейского дружка вез. Он мотался в Турцию и ОАЭ, там покупал шмотки и вез назад, торговал или сам или сдавал на рынок - продажа в этом случае быстрая, но денег меньше. Зато можно сделать больше рейсов. Мы тогда обменялись телефонами. Он уверял, что все у него схвачено, рынок наши сослуживцы держат и проблем не будет. Поборы небольшие, а то и можно отделаться подарком, там кроссовки задарить или костюм.

В первую поездку я собирался как на военную операцию, но все прошло как по маслу. Отбивались деньги в два с половиной раза, если сдавать и не торговать самим. Возили тряпки и обувь. Больше тряпки. Особенно хорошо можно было заработать на женских колготках и белье. Весили они очень мало, но стоили много и их просто невозможно было купить в обычных магазинах. Те времена, когда можно было выменять видеомагнитофон на машину или дачу давно прошли. Друг таскался после рейсов по кабакам, а я копил на квартиру. Удалось купить гараж для хранения шмоток и подумывал о иномарке из германии. Были связи чтоб притащить такую.

Работа такая мне нравилась, перелет, потом дней пять на море, закупаемся и назад. Заводил новые знакомства. Спорт я не бросил, все надеялся, что ситуация в стране разрешиться. Бегал утром и вечером вдоль побережья. В один такой день ко мне подошел рекрутер из Одессы, разговорились. Он искал бывших спортсменов для участия в каких то местных соревнованиях, типа под чужим флагом. Был соблазн согласится, но страх перед неизвестностью пугал. На всякий случай взял у него контакты.

Личная жизнь никак не устраивалась, да и кто я - сторож на заводе, даже без зарплаты. На заводе я до сих пор числился. Мою зарплату кто то тоже получал. Ранее это имело смысл чтоб тунеядцем не быть, теперь только прописка нужна была. Компаньон предлагал найти мне одинокую москвичку с квартирой и быстро ожениться. Я так не мог.

Однажды познакомились с двумя красивыми девушками, мы гуляли, развлекались. Сходили на танцы. Она была красива, аж дух захватывало. Высокая, стройная, зеленые глаза и блондинка. Лицо такое правильное, аристократическое и говорит красиво - начитанная. Сыпала цитатами из книг. Могла множество стихов прочитать из памяти начиная от Пушкина и до Пастернака. Тоже они из Одессы. Дело было в Турции. Думал романтика и все такое. Шло время к вечеру, двигались к нашему номеру. Партнер с другой девушкой пошел в свой номер. Мы пока остались. Все было прекрасно, мы погуляли по побережью, покупались. Посидели в кафе и поели мороженного. Пошли в отель. А она мне говорит - сто долларов. Самооценка моя провалилась куда то очень далеко и покатилась по полу. Дальше общаться я не стал.

Компаньон потом сказал, что я растерялся - нужно было поторговаться. Мол в порядке вещей. Работают люди, какую работу нашли, так и зарабатывают. А я себе навоображал. Ростом я сто девяносто, плечи широкие - брусья и перекладина это не просто так. На животе ни грамма жира, пресс идеальный. Голубоглазый блондин, да еще и от бабушки немного раскосые глаза достались и смуглая кожа. Лицо красивое, идеальное, немного смазливое. На заводе мне прохода не было. Меня на каждых соревнованиях фотографировали как образец советского спортсмена.

Далее старался вообще не общаться за границей с противоположным полом, хотя были и предложения от подвыпивших иностранок и от наших дам, особенно в годах. А видя такую реакцию мою, потом и немец подкатил, узнать не голубых ли я кровей. Кое как на английском, который учил в армейке и школе ему смог объяснить. Достаточно вежливо, но внутри все кипело. Руссо туристо - облико морале.

Дела шли у нас хорошо, а в стране не очень. Сторожить на заводе уже стало мне нечего. Мы искали более доходный вариант - переключились на шубы. С шубами хорошо, можно было сделать до четырех - пяти раз при продаже. Шубы весят мало, можно везти несколько штук. Проблема была со сбытом. Просто так их на рынке не продашь, товар дорогой, могут кинуть или просто забрать.

Да и покупатели специфические - криминал, комерсы или чиновники. Что не так - претензии. Но как то выкручивались. У меня был НЗ, совсем небольшой, остальные деньги в товаре. Удивительная вещь - шкурки наши туда идут за бесценок, а нам шубы в десятки раз дороже. Неужели у нас шить не могут.

Однажды мы прилетели, нашего знакомого таксиста не было, сели к другому в бежевую шестерку. Повез какой обходной дорогой. Я думал счетчик накручивает - сейчас покатает и начнет рассказыват сколько тут километров много. Завез между линейки гаражей, а там уже молодчики в кожанках, спортивных штанах и кроссовках, как в фильмах, снятых позже - машина спереди и сзади. Таксист сразу стартанул из машины. Основное правило - бог велел делиться. Забрали все, раздели до трусов и даже из кросоовка остатки валюты вытащили. Тут я немного насторожился, там тайник то у меня не простой был, просто так плднтмая стельку ничего не найдешь. Знал о нем только партнер. В итоге этот звлночек я пропустил - ну может разболтал и ладно. Там двести баксов было всего. Хоть одежду и документы оставили нам потом.

Посадили на счетчик, по их словам компаньон мой задолжал кучу денег, а раз дело общее, то и предъява к нам двоим. Я хотел вспомнить САМБО, отбиться нереально, но хоть за просто так не дамся. Объяснили, что и без денег и без здоровья, это хуже, чем без денег, но здоровым. А деньги - еще заработаешь, а вот с дыркой в теле уже не светит.

Коллега мне говорил, что никому ничего не должен и это чистый гоп-стоп, обещал пожаловаться какому-то Анзуру. Мол они еще будут плакать и прощение просить. Говорит не дрейфь, поднимемся еще. Где наша не пропадала. Сейчас бы денег где немного раздобыть чтоб оборот сделать. Договорились поспрашивать у знакомых и так далее, может займет кто.

Несколько раз созванивались на неделе. Договорились в понедельник в аэропорту встретится. Через неделю я собрал сколько мог - мне никто не занял, но я продал гараж, собрал, что мог по сусекам. Уже купил билет. Компаньон пропал. Думал может его поймали где, решил лететь один.

На месте жил в самом дешевом отеле, какой только нашел. Купил джинсу, обувь, женское белье, спортивные штаны.

Но увы, это явление называется рынок ушел вперед, а мы этот момент упустили когда переключились на шубы. Сейчас всё едет из Китая, цены низкие, вещи хлам, но они дешевы. Было это когда мы начинали только на дальнем востоке, а сейчас и пришло к нам. Про два конца можно забыть. Торговцы так и говорили, товар хороший, но покупатель такой не берет. Нужно дешевле. Все посчитав, понял, что мне остается всего ничего.

Про компаньона тоже узнавал, думал его прикопали где, а оказалось, что этот сын еврейской земли туда и эмигрировал. Последнее время собирал документы, выворачивался изворачивался и скользил. Мне про гулянки в кабаках рассказывал и пропитые с горяча деньги, вечно в заеме.

В итоге разыграл передо мной спектакль, кинул, назанимал денег и ищи ветра в поле. Хочешь - ищи его теперь на земле обетованной, может найдешь. Хоть душа у меня успокоилась, никаких счетчиков не будет. Но советовали не распространятся, а то кинутые им партнеры захотят и с меня денег получить. Многим он товар обещал и под него набрал денег. Урон я получил в тридцать зеленых и не скоро еще поднимусь я это понимал.

Самое главное в этом деле было время. Со своим дружком работая, время я упустил. Другие пошли уже нормальными путями. Сначала рынок, потом своя палатка, потом или киоск, контейнер или аредовали площадь в одном из магазинов. А меня как дурачка убалтывали, что все это бред и надо просто таскать вещи и не думать ни о чем.

Таскал потом оттуда детские вещи, нашел знакомых через которых сбывал, на этих вещах еще промотался три месяца, пока из Китая и детские вещи не пошли. Денег не было. Думал даже из Владика машины гонять, но там своя мафия, а за московскую прописку может хорошо так прилететь. Из европы и прибалтики машины тоже не вариант, нужны хорошие первоначальные деньги и связи. Там уже свои. Да и к машинам у меня сердце не лежало. Так сильно запомнилась мне моя белая волга, что в каждой продаваемой машине я видел ее отражение. Боялся что куплю металлолом. Я же не механик.

Шло время. Крутился как мог. В последнюю поездку уже понимал, что следующей не будет. Конкуренция, цены упали. Прибыли нет. Взял тот же отель. Тайно надеялся её там снова встретить, черт с ними со ста долларами. Так она мне запала. Каждую поезду думал о ней и винил себя.

Может быть поговорили, может быть сменила бы свою деятельность. В жизни все бывает. Пару раз спрашивал про нее, но всегда меня направляли к похожим русским девушкам. А ее не было.

В это раз она была, но оказалась занята. Гуляла с страшным пожилым комерсом. Низкий, толстенький, с золотой цепью на шее. Весь потный постоянно. Несколько дней я дожидался пока не увижу ее одну. Наконец на четвертый день мне предоставился шанс.

Поговорили. Со мной хоть на край света, только на яхте, нет яхты - ну тогда на белом мерседесе. Нет и мерседеса? Квартиры тоже нет? А как ты вообще себе будущее представляешь совместное? Стоять в очередях за хлебом и считать каждую копейку? Я буду учительницей русского и литературы, а ты физруком? Так и будем жить счастливо, но бедно. В итоге поругаемся на бытовой почве и разбежимся. Нравишься, красив, но обеспечь будущее. Времена когда рай в шалаше прошли, Ромео. Я пытался ей объяснить, что не зря про них бабочки говорят - сегодня ты красива, а что завтра будет. Останешься одна и никому не нужной. Но меня послали. Послали цитатой этого самого Пастернака, о том, что человек рождается жить, а не готовиться к жизни. Если говорить своими словами ее завуалированные ответы с красивыми речевыми оборотами - хочу все и сразу.

Ну что сказать, это был холодный душ. Мозги моментально прочистились. Я тогда вечером напился, весь мир ненавидел. Если бы не кидок Вайсмана все бы получилось. А ведь я думал тогда, остановиться, открыть магазинчик одежды, нанять продавщицу. Кто так же как мы катались и вовремя открыли свой магазинчик или точку на рынке сейчас живут хорошо. Да, поборы, да криминал, но мы и так платили и на таможне и на рынке.

Глава 3

Пока я мучался, погряз в своих воспоминаниях и размышлениях, ко мне подсел тот самый одессит. Разговорились про жизнь, про спортивную карьеру и про то как тяжело сейчас спортом заниматься в России. Я рассказал ему и про первенство Европы и про занятые места. С английским у меня нормально. Спортивную форму я не терял, тренировался каждый день и растяжка и бег и все такое, даже питался правильно, насколько это возможно было. Конечно, упражнения на снарядах я не делал уже недели две, но тело то помнит. Я все время думал вот вот и все наладится, обо мне вспомнят, позвонят. Скажут что срочно нужен, выступать - соревнования, олимпиады... Такие мечты, что у всех молодых людей бывают, но со временем проходит. Просто настоящего пинка я тогда от жизни еще не получал. Трудности что были, если оглянуться назад - ерунда.

Так и пришел я в себя сидя уже в большом автобусе вместе с кучей людей из разных стран. Много было черных, просто негров. С одним таким разговорился на смеси английского и русского. Он учился в СССР. Тогда и понял куда попал.

По приезду ждет медосмотр, потом пару дней отдыха и далее соревнования. Это не какие то спортивные соревнования, но и слава богу не гладиаторские бои. Нас ждет около шестидесяти километров марафон по пересеченной местности. Саванна или пустынная местность. Задача пробежать за сутки. Казалось бы немного для марафона, но не забудь про жару в сорок и выше, можешь брать с собой только то, что сможешь унести. Через какое то расстояние будут флажки, задача бежать от флажка к флажку. Можно подумать, что это не много. Нормальный человек, немного тренированный, пройдет расстояние такое за чуть более десять часов. Но тут проблема в тепловом ударе и обезвоживании, плюс с собой нужно нести воду и может немного еды для восстановления сил. Соревнования на выносливость, а не скорость. Основные соперники - камерунцы. Они хорошие бегуны, быстро пробегут если ничего не случиться. А случиться может всякое - дикие собаки, гиены, лев может попасться, змея укусить и все такое. За последним бегуном едет машина и если, что подберет. В основном звери не нападают, трассу как я понял охраняют, но бывает всякое.

Соперники тоже не дремлют, могут выдернуть или переставить флажки, или даже толкнуть, напасть сговорившись. Забрать воду. Организаторами это никак не наказывается. Сами организаторы - те еще твари, как понял с его слов, богатые нефтяные шейхи, которым надоело ставить на скачки на верблюдах или лошадях.

А тут интрига сохраняется до конца. А теперь ты подписал бумаги, освобождающие их от любой ответственности. Муаммар участвует уже третий раз, он не ставит целью свою победу, ее достигнуть нереально. Его цель это получить подъемные пятьсот долларов, а потом тысячу за то, что дошел до конца. Для их страны это огромные деньги. Главное рассчитать правильно силы. Многие бегут сначала очень быстро, а потом перегреваются, устают и падают. Нужно брать воды ровно столько чтоб хватило на дистанцию, ни граммом меньше или больше. Главный приз пятьдесят тысяч, далее идут уже поощрительные призы намного меньше. Форму, воду, рюкзак обеспечат на старте. Воды берешь сколько хочешь. Если что-то будешь есть, то это сам себе покупаешь на подъемные. Проживание на месте и обычную еду обеспечивают. Посоветовал понравится кому из организаторов, они все богаты и будут ставить на каждого участника большие деньги. Нельзя обещать победу, могут поставить деньги, а ты проиграешь, обидятся и тогда могут и не найти тебя потом. Так же потом пара дней отдыха и автобус назад.

Если что- то случиться, вылечат, но останешься совсем без денег. Пока мы ехали, он еще много рассказывал, про то как вести себя, что нельзя смотреть на женщин в хиджабах, нельзя шейху смотреть в глаза с вызовом. Нельзя первому начинать разговор или что то требовать, ругаться и так далее.

Рассказал как в прошлом году почти выиграл гонку, первые два камерунца перед финишем устроили драку, один толкнул другого, тот ударил его камнем по голове. Он их обогнал, но потом его один из камерунцев все равно обогнал у самого финиша. За второе место дали три тысячи и он и его семья целый год ни в чем не испытывали нужды.

Из Турции мы давно выехали, документы мы сдали при посадке сопровождающему. Через полдня пути мы пересели в другой большой автобус. Все это время мы ехали куда-то в центр африканского континента. Я спрашивал какие места мы проезжаем, мне отвечали достаточно подробно на английском или на одном из местных языков. Это уже говорили пассажиры. Муаммар тоже говорил. Но я ничего не понимал и дело даже было не в похмелье, я не понимал названий стран и местности на английском или местных языках. Мы едем мимо быр быр быр, а потом поедем через тыр тыр тыр…ехать нужно было сутки, учитывая время отправления и прибытия получалось даже больше, намного больше. Выехали мы еще до рассвета, это даже раньше пяти утра. Потом проедем день, ночь, день и приедем ночью. Мы ехали по широкой автостраде, иногда мимо проскакивали такие же автобусы с туристами, разные машины или даже телега с запряженным ослом. Видел верблюда.

Дорога была как стеклышко. Я тогда удивился почему в нашей большой богатой стране дороги как после войны и бомбежек, а в нищей африке, куда мы постоянно отправляем помощь, такие хорошие дороги. Даже в армии мы пару раз собирали помощь голодающим африканцам, деньгами собирали конечно. Я немного заблуждался, мы проехали Сирию, Египет. Именно Египет я узнал, так как Муаммар сказал "пирамиды и фараон". Те слова, что он знал на русском. Египет проезжали уже в темноте, темнело очень рано, в шесть вечера уже темнота кромешная.

Мне казалось, что мы едем не быстро и за день сделали ну не более нескольких сотен километров. А по факту проехали очень много, пустынный пейзаж, однообразная местность, ровная дорога. Организм привыкший к поездкам в родном, постоянно ломающимся икарусе и разгоняющимся с перегрузом не более сорока километров час, не понимал, что его везут по автостраде со скоростью сто сорок, а иногда и более. Автобус часто останавливали, проверяли на дороге. Обычно кто то заходил и считал нас по головам, потом смотрел документы и разговаривал с сопровождающим, а после мы двигались дальше.

Периодически мы останавливались у кафе, примерно раз в два - три часа, для того чтоб справить нужду и попить кофе или чай. Никто не ел в кафе. Риск съесть непонятные продукты и из за них потерять шанс на победу никому не был нужен. Эти покупки оплачивал сопровождающий.

Так дело дошло до совсем позднего вечера. Я уже успокоился и немного вздремнул. Поначалу я запаниковал, да. Именно так. Я слышал эти истории про рабство и органы и даже думал выпрыгнуть из автобуса. Если не Муаммар возможно так бы и сделал.

****

Но не сделал. Ел сушеные финики, их я запас пару килограмм, пил воду и даже совсем уснул. Дорога давно превратилась в направление и мы ехали по укатанной грунтовке. Темнеет тут очень рано и на небе видна огромная луна. Такая большая большая, в нашей стране она маленькая, а тут огромная. Непривычно.

Глава 4

Проснулся я от шума в салоне. Мы остановились для очередной проверки документов. Но что то пошло не так.

Нас осмотрел негр с автоматом АКМ, он находился в салоне. Сам автомат "блястел", воронение давно стерлось. Настолько замызганные автоматы я видел только у нас в караулке, где оружие додумались выдавать не на солдата, а на наряд. В итоге его таскали лет десять в круглосуточном режиме. Про чистку оружия и говорить не приходится. Ведь это не записанное на тебя, а "общее", то есть ничье. Видно было, что он затаскан до невозможного состояния. До этого проверяющие с оружием не заходили в салон, а если и были вооружены, то пистолетом в закрытой кабуре. У этого же кроме формы цвета хаки и автомата никаких знаков не было. Нет погон, нет кокарды на кепке. В недостаточно освещенном салоне автобуса он смотрел своими двумя биллиардными шарами на нас, а блики ламп мне рисовали цифру восемь вместо значков. Неприятный взгляд и неприятный человек. И даже дело не в том, что он темнокожий. Весь его вид говорил: "Белое мясо, я вас ненавижу".

Так как мы двигались уже ночью окна были открыты и с улицы слышались ругань сопровождающего с этими вооруженными людьми.

Перед нами стоял белый пикап тойота и джип, видимо лендровер цвета хаки. Вокруг ходили вооруженные люди. Я посмотрел направо - за окном размахивал руками наш сопровождающий и еще один негр. Было видно только белые глаза и движения рук, а так же слышно быр быр тых… пых быр быр…

В какой то момент разговор зашел не туда. Сопровождающему прилетело прикладом от солдата сзади. Он упал. Через несколько мгновений поднялся и снова начал быр.. быр.. быр.. уже более активно размахивая руками.

Тогда тот с кем он говорил просто направил автомат и прозвучало несколько выстрелов. Четыре выстрела. Два из которых попали в заднюю нижнюю часть автобуса и я слышал звук удара по металлу и рикошеты. Сначала я подумал, что они просто стрельнули случайно по автобусу, но истошные крики сопровождающиеся и перемежающиеся бульканьем и каркающими звуками говорили о обратном. В темноте, что с ним они сделали не было видно. По первой думал попали в ногу или может что то такое. Многие в автобусе легли на сиденье и закрыли голову руками. Я же как парализованный не мог двигаться от накатившего на меня ужаса и смотрел в темное окно.

Сопровождающий продолжал кричать. У главного из солдат, или вернее сказать бандитов, в руках была мачете. Такой себе кусок железа сантиметров пятдесят, я хорошо рассмотрел этот кусок криво заточенной железяки с такой же кривой рукояткой обмотанной или кожей или черной изолентой, а может быть и веревкой. Увидел я только пару взмахов руки с этой железякой и услышал звук как от перерубания сучков топором. Крик сопровождающего прекратился. Видно было плохо, освещение было только от боковых габаритных огней, но и уже немного начало светать.

Муаммар, мой сосед по сиденью, молился, натурально молился.

Потом выволокли водителя, им был по всей видимости араб. Хотя по внешности я могу и ошибаться. Его уволокли в темноту, выстрелов я не слышал и судьбу его не знаю.

Разговаривать запретили. Начали шмонать. Даже носки проверили и обувь. Сто долларов я всегда прятал под стелькой. Брал жевачку и приклеивал изнутри кроссовка, так даже если стельку вынуть, купюра не выпадет. Это делал всегда после того случая с подставой в гаражах, но больше никому не говорил про свои запасы. Да и вообще работа челноком имеет свои сложности, вы думаете бандиты только в России? Увы, но нет. В Турции спокойно могли пригласить на "фабрику" для того чтоб показать хороший товар, а потом обобрать до нитки в подворотне. Таких историй я наслушался очень много. В ОАЭ было проще, там такого почти не было и сам товар можно было заказать прямо в отель.

А потом мы поехали, в сопровождении двух машин свернули с дороги и поехали прямиком в саванну. За руль сел один из черных. Автобус трясло, но тут сама земля, что наша грунтовка в России, отличий никаких, только пылища. О комфорте пассажиров никто не заботился. Второй из черных сидел на сиденьях рядом с водителем, жевал постоянно какую-то дрянь, но не жевачку и плевал на пол. Он наставлял на нас автомат и громко говорил "бах-бах", а потом очень мерзко смеялся, обнажая белые лошадиные зубы.

Разговаривать запрещал, но потом просто забил на охрану и занимался болтовней с водителем.

Пассажиры стали переговариваться щепотом. Я тоже спросил у Муаммара, что происходит. Он ответил это "плохие люди", других слов он не знал по русски и английски. Добавил только "сука и билиять".

Из его путанного объяснения я смог только извлечь, что хорошего нечего ждать. Будут требовать выкуп или продадут или расстреляют, а может и выкинут в саванне. Так и двигались по жаре по пыльной саванне уже целый день. Ближе к обеду нам разрешили помолиться и выпить воды из канистр, что были в автобусе. Потом поездка продолжилась. Периодически автобус выезжал на дорогу, были и грунтовые и даже несколько раз асфальтированные. После чего началась снова саванна. Складывалось ощущение, что мы петляем какими дикими тропами. Так продолжалось до вечера.

Через пару часов поездки мы остановились. Европейцев, по крайней мере я так думал - европейцев, перегрузили в тойоту и она от нас уехала. Камерунцев и еще несколько черных выгнали пинками из автобуса. Просто выгнали на улицу и выкинули их вещи.

Таких лишних пассажиров набралось больше трети от первоначального числа. Думал расстреляют - нет, просто высадили. Такая себе остановка посреди неизвестно чего, неизвестно где. Муаммар пояснил, что местные. Толку от них нет, взять с них нечего. Нас осталось четырнадцать человек. Я, Муаммар, два китайца - их язык я на рынке хорошо запомнил, еще арабы. Остальные были черные, но разных оттенков. Муаммар пояснил мне, что это алжирцы, тунисцы и марокканец. Я могу ошибаться. Название национальностей я плохо понимал. Например, меня звали Роси или Айван. Хотя имя у меня Василий. Француз неплохо говорил с черными, по крайней мере они почти все более менее его понимали, по английски он не говорил. Но мог сказать несколько слов по русски. Понять при небольшом усилии можно было. Так как кроме него остался только один чисто белый - я, он пересел ближе к нам. Все горевал, что разбойники его ограбили и забрали документы. Про убитого сопровождающего даже и не вспомнил.

Марокканец тихо обсуждал с другими черными какой то план. Сам он был ростом два метра. Такой арабонегр с татуировками и шрамами. По внешнему виду он мог соперничать с захватившем нас главарем бандитов, не в пользу последнего. Француз был тоже высок, худощав, сильно загорел. Но посмотрев на него сразу - было понятно, трус. Он и отсел от другой группы только потому, что боялся, думал они совершат глупость или попытаются освободится. Нам это не говорил, но по внешнему виду хорошо читалось.

Муаммар предлагал ночью бежать, когда охранники отвлекутся. На этом и решили. Все это время я ничего не ел и не пил. Остальные тоже. Вещи из рюкзаков забрали выборочно, только те что им понравились. Еду никто не взял.

Мы так и ехали. В неизвестность.

Вокруг только равнина, холмы и чахлые кустики, попадались редкие деревца. Признаков цивилизации никаких небыло. Даже мусора. Деревья были похожи на грибы - длинный кривой ствол и потом крона, похожая на тарелку. Другой вариант - ствол из множества веток и такая же крона. Много кустарника, он был разбросан через метров пятдесят по кусту. Из передачи Дроздова я запомнил, что там куча опасного зверья должна быть на каждом шагу. Пока ехали я не видел никого. Все эти тигры и львы, носороги и слоны не попадались на нашем пути.

Я смотрел за окно и думал, деревья есть, кусты есть. Шансы убежать и спрятаться большие. А вот что потом делать я не мог придумать, как найти дорогу к людям, как себя вести, как вообще добраться до мест где могут помочь. Да и бандиты не понятно как себя поведут - могут все бросить и кинуться искать, а могут и просто махнуть рукой - ну сбежал и сбежал, другие остались.

Однажды мне мой знакомый пояснил чем отличается "отморозок" от "правильного пацана". Правильный пацан ищет выгоду - он на мокруху не подпишется, без причины никого не прессует. Просто так не будет затевать дело без выгоды. Отморозок же может убить и девушку и ребенка если посчитает их свидетелями или просто так убить прохожего только потому, что он отморозку не понравился. Основной смысл его рассказа: слегка побитый и напуганный коммерс - это деньги, уважение братанов и минимум хлопот; мертвый коммерс - это нет денег, проблемы, можно погореть, шанс ответку получить для себя и близких. Так вот правильный пацан всегда видит и чувствует грань между слегка вальцануть и конкретной мутиловкой.

Это я вспоминал, в голове прокручивал, пока ехали. Попросят выкуп. Видимо так или еще какой международный скандал. Со мной они конечно не получат ничего - родственников и друзей у меня богатых нет. Пол года не прошло как танки в Москве правительство расстреливали. Сейчас там власть до сих пор делят и грызутся как свора голодных бродячих собак. Какая тут Африка если есть нечего. Приватизация, ваучеры и бандиты. Мне это казалось чем то обычным. По телевизору новости были одна краше другой, если не про нашу страну, так про войну в Хорватии, Боснии и Герциговине, Сербии, Карабах. Беженцы из республик, из наших бывших республик. Ходили люди и просили кто чем сможет, на улице куда не плюнь - на паперти стоят. Надеется не на что, только на себя. На помощь своих я даже не уповал, больше помощи будет если как Муаммар молится.

Глава 5

Через пару часов уже солнце окончательно скрылось, нас вывели в туалет по одному.

Еще через полчаса я почувствовал небольшую масляную гарь в салоне. Двигатель изменил звук, началось подстукивание. Еще через двадцать минут движок уже поддалбливал, отдавая в пол, а через него в сиденья, а в конце салона клубился синеватый дым. Вскоре он совсем встал. Джип тоже остановился. Вооруженные негры, раздетые по пояс, осмотрели автобус. Взять с автобуса было нечего - пули тому виной или плохая дорога но он встал окончательно. Двигатель больше не пускался.

На улице еще стояла жара. Француза забрали в джип и нас оставили под охраной одного автоматчика. Паренек совсем молодой в изношенных сандалях. Лет наверное четырнадцать ему было. Салон автобуса моментально начал превращаться в баню, даже несмотря на скрывшееся солнце.

Когда только пыль осела от уехавшей машины, марокканец стал проситься в туалет. Паренек повел его, но совершил ошибку, он отвернулся к марокканцу, встав спиной к выходу из автобуса. Этой ошибкой сразу же воспользовались другие. Я не успел даже глазом моргнуть как один из них налетел на паренька. Тот вдавил спуск на автомате и очередь прочертила марокканца и ближайшие кусты. В рожке было всего пять патронов. Оружие далее было бесполезно. А молодого охранника просто задушили.

Дальше встал вопрос, что делать.

Все понимали, что нужно бежать отсюда как можно быстрее, но вопрос куда. Каждая минута была на счету. И тут казалось беги и беги. Но смысл в том чтоб бежать куда то, а не просто без определенной цели. А еще нужна вода, без воды не выжить. В автобусе стояли две канистры по тридцать литров воды, видимо на какой то случай. Нас двенадцать человек. Мы быстро схватили свои вещи и вещи пассажиров, которых ранее увезли на джипах. Бег продолжался час, вскоре, отбежав от автобуса километров на десять (по моим внутренним ощущениям) мы остановились.

Суть остановки - обсуждение дальнейших планов и дележ чужих вещей. Где мы находимся никто не знал. Африка большая, много природных парков или вообще мест где нет никакого населения. А вторая проблема в том, что местность почти равнинная. Если нас заметят, то на машине догонят моментально. Поэтому основной идеей было разделиться пополам. После убийства охранника никто не думал даже вернуться и дождаться бандитов. Единственное, на что можно надеятся при встрече с ними - это легкая смерть от пули. Гораздо хуже медленно помирать на жаре с вспоротым животом, пытаясь собрать свои кишки. Жестокость населения этого континента была запредельной. Какого то оружия, даже ножа мы не нашли. Возможно, еще вещи были в багажном отделении под полом. Но они запирались на замки, а ключей у нас не было. Ломать - тратить время. Четыре фонарика, фляги, небольшой запас конфет и фруктов - вот все, что нам досталось. Еще одежда. Мне досталась панама, такая в английском колониальном стиле. Но она хорошо защищала плечи и шею от солнца. Кто взял кроссовки, кто спортивную кофту. Фляжки поделили по честному - у кого не было бутылок с водой, взяли их себе. У меня было две полуторалитровые бутылки и еще я взял одну. Личные вещи, еда в своих рюкзаках были неприкосновенны, никто не думал даже спрашивать о их содержимом. Я выменял плеер на фонарик и бензиновую зажигалку. Из нас никто не курил, зажигалку нашли у мертвого охранника. Фонарик мне был нужнее музыки, а неискушенные вещами африканцы видимо уже представляли себя на свободе и размышляли о дальнейшей жизни. Брали вещи, особенно торги и дележ шли за вещей европейцев.

Мы должны были разделиться шесть на шесть. Так больше шансов. Когда приедет машина, они поедут по одному из следов. Получается, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Ну мы так думали. Особо следов не оставалось, так - поднятая пыль, развороченные камни и местами примятая сухая трава. Помните кучу фильмов тех лет про индейцев? Ну там где индеец по следу говорит сколько ехало, что ели, что пили, выспались ли и какие песни пели?

Вот я тоже себе представлял что эти негры сразу как опытнейшие следопыты нас догонят. Но никто не хотел со мной идти, я белый и не факт, что у бандитов нет своих людей в ближайших деревнях. То же самое с китайцами. Черные затеряются среди местных. Со мной готовы были пойти китайцы. Кроме цвета кожи пробовали территориальное деление или по языку. Помогло деление по религии. Я сам можно сказать атеист. Но моя бабушка верующая, причем верующая с детства и по настоящему. Она соблюдала все мусульманские праздники, нетерпимо относилась к спиртному и никогда не ела и не готовила свинину. Никакая советская власть не смогла из нее вытравить религию. Да и в Казахстане к религии отношение другое. В последнюю свою поездку она вручила мне небольшую книжечку - коран. На арабском с переводом на русский сразу два текста. А кроме этого таавиз с текстами аятов. Я знал несколько очень коротких текстов на арабском, конечно мое произношение было совсем неразборчивым. Самого языка я совсем не знал. Знал правила молитв и много чего еще.

А как по другому? Каждое лето меня отвозили на воспитание к бабушке. А в последний свой визит в прошлом году она и вручила мне эти подарки. Говорила, что должен носить всегда с собой, за исключением похода по нужде и других указанных в книге случаев. Что я мог сделать? Обидеть ее я не мог, обещал, что буду носить всегда с собой. Обещание я исправно выполнял. Бабушка была единственным близким мне человеком, заменила родителей. Ведь для ее счастья нужно было так мало - взять эти подарки и обещать, что буду носить. Когда ушла мать и отец стал спиваться - бабушка осталась единственным моим родственником с кем я поддерживал отношения. Может быть она знала, что эти вещи мне помогут. Вот и не верь потом в высшие силы. Демонстрация этих вещей в корне поменяла отношение окружающих ко мне. Так получилось, что кроме китайцев, все остальные были мусульмане. Мы поделили воду в канистрах поровну, там где недоставало - перелили из другой.

Моя группа состояла из собственно меня, Муаммара, двух тунисцев - Фаттах и Садих (может был Салих или Салиха). И двух китайцев. Их имена бесполезно говорить, мы не понимали друг друга. Пусть будут Юнь и Пень. По английски они говорили очень очень плохо, а само по себе их специфическое произношение английского на китайский манер мне было непонятно. На русском они знали несколько слов, может штук пятьдесят. Словарь "Эллочки людоедки" из двенадцати стульев. Кое как объясниться можно было. Возможно человек, для которого английский родной, их бы и понял. Я их английский совсем не понимал, но понимал русский. С Муаммаром я говорил на смеси английского и русского. С тунисцами мог говорить Муаммар на смеси арабского и французского. Но и тут была проблема их арабский и его арабский отличались, но не так сильно. Приходилось иногда переспрашивать. Французский он знал чуть лучше чем китайцы русский. Слова на русском, которые понимал я от китайцев - он не понимал. С китайцами мог говорить Муаммар и тунисцы на смеси французского и английского. Я с тунисцами практически не мог говорить, французского я не знал, кроме "ви, си, мадам, месье", а их английский с большим трудом мог разобрать.

Самое главное нужно было выбрать сторону в которую идти и вооружиться хотя бы палками, чтоб в случае чего прогнать хотя бы самое слабое зверье - леопарда или пуму. Спортивное ориентирование я знал хорошо, у нас это было и как спортивная дисциплина с соревнованиями. Но одно дело тут, а другое там.

Помните, про муравейник, мох на деревьях? Так вот все это не работает. Можно еще звезды посмотреть, но их сейчас нет. Тех, что известны мне. Небо другое. Часы у всех забрали. Мы доверились Муаммару и он нас повел в сторону предполагаемого севера. На автобусе мы ехали долго и скорость была от тридцати, а местами и десяти километров до всех шестидесяти. Это последние километры пути, а до этого вообще скорость была разной, как и направление. Проехали с последней местности с признаками цивилизации много, возможно километров триста - четыреста. Логично, что неизбежно нам бы попались деревни или другие места где обитают люди или хотя бы заметны следы их деятельности. Но большую часть мы ехали ночью, что возможно и было - не увидели, а второе - очевидно, что эти бандиты везли нас обходными путями, чтоб не наткнуться на случайных свидетелей.

Как итог неизвестно было в какой мы стране и где вообще. Возможно ближайший город был в паре километров, а может и все сто.

Родом из этих мест с нами никого, да и мои попутчики все из относительно развитых стран.

Глава 6

Что говорить про местное население, выход в ближайшую деревню может быть как спасением, так и еще большей проблемой.

Советское образование не уделяло внимания вопросу Африки. Из школы и потом техникума я знал, есть Африка, там живут африканцы. Африканцы живут плохо, угнетаемые капиталистами, поэтому мы помогаем им. По факту же там куча племен и живут и белые и черные и желтые и узкоглазые. Одна страна может состоять из совершенно разных народностей. На взгляд - они одинаковые и ничем не отличаются друг от друга, а по факту сами они так не считают. Одна деревня, например, может быть на ножах с другой и общение между ними ограничено только по определенным дням или праздникам и так далее. Перейдешь из одной деревни просто по дороге в другую и ты уже враг. А еще тут не любят чужаков. Везде не любят, в любой деревне. Эта нелюбовь тем сильнее, чем меньше поселение. Если в городе на тебя просто косо посмотрят, то в маленькой деревне могут погнать палками или вообще убить, просто ради понравившихся твоих кроссовок. Еще есть вариант, пришел в деревню, а там корова сдохла. Вот и все, попал, назовут белым колдуном и убьют.

Хуже было знать о том, что пленившие нас бандиты - могут быть как обычными бандитами, что достаточно хороший вариант и особых проблем не предвещает, так и местной армией, милицией или другими представителями официальной власти. Еще вариант - повстанцы, члены очередной армии освобождения Конго и так далее. И чем больше у них организация тем хуже. Ресурсы для нашего поиска могут быть разными. Местные говорили, что самый плохой вариант если мы попали в Руанду, Уганду или Конго. Причем первый вариант совсем плох, там постоянные стычки, гражданская вядотекущая война. В двух других это тоже есть, но в Руанде могут просто пристрелить на улице не спросив и имени. Хороший вариант Судан, Эфиопия или Центральная африка. Там более менее нормально. Многие скажут, да что там - определиться на местности и идти к ближайшему городу. Ага. С тобой же были негры местные, африканские. На это можно ответить просто - вы вот знаете дороги и местность, скажем в Румынии? А что, от Москвы всего через одну страну… Нет? Очень странно. А насчет негров, это я их так называю. По факту это арабы или берберы. Для моего неискушенного знания рас, они негры - потому что черные. Под внешность негра подходил более менее Муаммар, да и то с натяжкой. За местного он бы врят ли мог себя выдать. Мы обсуждали на ходу куда идти, но так и не пришли к единому мнению.

Вопрос, который не вызывал у всех обсуждения, так это куда не стоит пытаться идти. Не стоит пытаться выбраться по следам автобуса. Не стоит соваться к первым попавшимся людям. Ну и главное - уйти как можно дальше, пока темно. Дикие животные нас не так пугали, как автоматы в руках бандитов. Нам по двадцать пять лет или около того. Все выносливы, здоровы. Можем пройти много, обязательно кто-то попадется. Все мечтали встретить иностранных туристов, это был бы самый простой вариант.

Договорились, что мы не будем рассказывать о нашем похищении. Даже имена и истории вымышленные придумали. Будем говорить, что мы туристы, заблудились, отстали от группы. Вам наверное показалось глупым скрывать, что с нами случилось от других людей? Но тут есть логичное объяснение. В СССР, а затем и в России за незаконное пересечение границы есть наказание, да и в других странах такое наказание тоже есть. Как бы не были убоги страны на этом континенте, но никому не понравиться, что кто-то шариться по твоей земле просто так. Поэтому можно попасть в тюрьму, хотя бы за это. А второй момент - это всетаки статус вооруженной группы людей, которые нас остановили и пленили. Я это уже потом, немного подумав, понял. Вот представьте, останавливаете вы автобус, а в нем куча молодых спортивных парней разных национальностей. Кто они? Туристы? Тогда где их фотоаппараты, техника и гиды и так далее? Не бывает туристов примерно одинакового возраста и пола. Где дети? Где женьщины? Первое, что придет на ум военному, какой бы он не был - едут наемники, солдаты. Причем едут нелегально, так как оружие не везут. Может иностранные инструкторы. А что касается убийства нашего сопровождающего - да кто его знает, что там было? Может он попытался оружие применить, у него был пистолет в кабуре. Может он сильно оскорбил главаря этих бандитов или они кровные враги или из враждующих стран, банд и так далее. Может он сам в розыске в этой стране. Вариантов масса.

А вот за убийство их солдата будут искать. Это уж точно, и если это все так и они были типа местной армией, то пока не покинем границу этой страны, нам вообще лучше не появляться в местах, где могут быть хоть какие органы власти, за исключением старейшен племени. Да и ему нельзя доверять.

****

Мы шли и шли в темноте, от попавшегося куста мы отломили длинный жердь, это позволило нам нести канистру уже вдвоем, подвесив ее на этот жердь. Воду пили каждый по крышечке. Идти в темноте было не так страшно, как можно подумать, хоть и попадались под ногами камни и мелкие кусты. Местами кричали звери и стрекотали насекомые. Когда я включал фонарь, иногда видел отблески от глаз зверей, что шли за нами по пятам. Мы старались идти плотной группой. Уже недалеко от утра мы забрались на холм и увидели свет от фар вдалеке. Машина светила дальним и они были хорошо видны. Машина двигалась петляя, но неспеша приближалась в нашу сторону. Мы побежали и бежали до самого утра. Утром мы спрятались в кустарнике. Разделились на тех кто сторожит и тех кто будет спать - двое на четверо. Устали все так, что не могли держаться на ногах. Не факт, что это наши пленители, может кто то просто ехал мимо.

Проснувшись, я понял, что вокруг все изменилось. Если ранее это была каменистая глинянная земля с редкими кустами и деревьями, то теперь вокруг была зелень. Много зелени. Стояла облачность и не было жарко. Градусов двадцать пят, двадцать семь.

А еще мы окружены были холмами, вся местность была из сплошных холмов. Каждый спал по четыре часа, плюс минус. Без часов сложно было определить два часа, три или четыре ты караулил спящих. Совсем скоро мы нашли грунтовую дорогу и пошли вдоль нее. По пути попадались раскидистые деревья. Такое дерево имело короткий низкий ствол и шапку из раскинутых ветвей. Садих хотел отломать еще одну ветку, чтоб была палка. Хоть что то.

Когда он отошел к дереву и начал ломать ветку на него спрыгнул леопард (может быть это был и другой зверь). Мы не следили за тем как Садих ломает ветку среагировали только когда он закричал. Пока мы бежали, сам леопард уже сбежал в ближайшие кусты. Садиху повезло, что леопард спрыгнул ему на загривок и вцепился в рюкзак. Крови было много. Он отделался порванным ухом, парой глубоких царапин на голове, поцарапанными плечами и несколькими ранами на руке.

Мы использовали остатки чужой одежды, что нам досталась ранее при дележе, чтоб перевязать его. Воду пришлось потратить для промывки ран. Но с водой в этих краях проблем не было, погода не такая жаркая, да и дорога имеется. Рано или поздно она приведет к людям.

Садих мог идти, а это главное. Раны неизбежно ослабят его и если бы мы были в пустынной местности это могло стать очень большой проблемой.

Мы ускорились. Шли по дороге и даже видели признаки цивилизации - поля с какими то растениями со стручками. То ли перцы, то ли бобы.

Немного погодя нас догнал "пирожок" без будки. Узнав, что мы хотим, водитель разрешил нам доехать до ближайшего города в кузове. В кабину не взял даже покусанного пассажира. Конечно, пирожок был только похож на него, это была машинка мицубиси, совсем старая. Ехалось очень жестко. Водитель говорил более менее на французском и мог общаться как минимум с тремя из нас. Французский от китайцев он понять совсем не мог.

Мы оказались рядом с границей с Танзанией, а сама страна называлась Руанда. Он назвал город в который едет, но я не запомнил название.

Глава 7

Город был похож на деревню, в моем понимании деревни - наш ПГТ. Каменные дома присутствовали, но ограничивались двумя этажами. Сам город производил нормальное впечатление. Не маленький. Много незнакомых мне машин, начиная от пикапов из американских фильмов пятидесятых и заканчивая относительно "новыми" тойотами. У нас такие недавно начали появляться.

Вокруг все утопало в зелени. Да что говорить, зелени было больше чем у нас дома. Я представлял себе Африку такой пустыней с песком, а тут кругом зелень.

Как только мы увидели первые дома, то так же увидели и полицейских дежуривших на въезде. Нас водитель передал патрулю. Они тоже знали французский и могли с нами общаться. Я нервничал, но мы ранее все сговорились пока ехали представляться миссионерами. Муаммар держал мою книгу с Кораном и изображал из себя глубоко верующего.

Сами жандармы были вооружены палками, похожими на черенок от грабель и конечно у одного был автомат калашникова. У второго - винтовка, мне неизвестной модели. Оружие они не хватали и напряженными не выглядели. Скорее состояние расслаблености смешанное со скукой. И один и второй жандармы были одеты в форму, похожую чем то на нашу афганку, но более легкую. Карманы не прямоугольные, а фигурные, остренькие такие. Цвет похож тоже на затасканную афганку. Такие иногда видел у слесарей в армейских гаражах, когда очень много раз стирают - она сильно светлеет. Рукава закатаны. На ногах тапки. Всем своим видом они не производили впечатление серьезной государственной структуры, но и доверия ни грамма не вызывали.

Документов у нас не было и нам ничего не оставалось как говорить, что у нас их украли, а потом нас высадили из автобуса и мы идем пешком, потому что деньги тоже украли.

У нас забрали вещи, Садиха увели, мы думали в больницу, а нас посадили в местную тюрьму. Конечно, посадили после допроса, в котором участвовал самый главный жандарм, видимо начальник участка. Вот он впечатление производил: новая выглаженная форма, погоны то ли с изображением меча, то ли мачете. Сам он был крепким, высоким, очень черным - с таким синюшным отливом кожи. Сидел он по центру всего участка за большим деревянным столом с телефоном. Он ничего не записывал, просто слушал и курил. Смотрел своими глазами и взгляд у него был жуткий. Глаза чуть навыкате, белые белки и очень темная кожа делали взгляд страшным, неприятным. Кроме телефона на столе лежали шариковые ручки, бумага и его берет. На нас он не кричал, не ругался и даже спрашивал так отстраненно, как бы для галочки. В момент допроса я и не мог подумать чем все это кончится.

Тюрьма была очень печальной. Большое здание, где на первом этаже помещение было разделено надвое. В одной части находилась решетка от стены до стены, и часть за решеткой делилась так же решетками на камеры. Вторая часть представляла из себя рабочий кабинет полицейских, где и стояли столы, один телефон, печатная машинка. Несколько настольных вентиляторов, пара шкафов из железа с выдвигающимися ящиками, закрытыми на замки. Был еще второй этаж, но что там мы не знали. Может их кабинеты.

Узников было много, в этой тюрьме содержались и женщины и мужчины вместе. Многие имели следы побоев. В нашей камере было пусто - очевидно, что нам досталась клетка для привилегированных персон. У нас была лавка и ведро. У других только ведро. Все прутья решеток были отполированы до зеркального блеска в тех местах где человек обычно хватает руками - начиная от сорока сантиметров от пола и до двух метров. Потолок в помещении участка был высоким. Чуть более трех метров.

С нами полицейские не говорили. Вообще. Не спрашивали ничего. Забрали только наши вещи и все. Одежду обыскали, но ничего не взяли. Так потянулись часы ожидания. Нам давали воду - одну бадью на всех и иногда заставляли первого попавшегося заключенного уносить ведро с фекалиями. Я наблюдал за происходящим. Жандармы, а именно так они назывались, ничего не делали. Часть играла в игру, типа нард, может и кости. Они сидели кружком вокруг стола и что то бросали на доску, азартно выкрикивая или смеясь. Один периодически болтал по телефону. Кто то приходил или уходил. Их начальник большую часть времени отсутствовал.

Изредка, кто то из узников подходил к решетке и начинал просить или жаловаться. Когда он особо надоедал жандармам, один из них брал палку - примерно такую как от швабры и бил по кому попадет. Ему было все равно попадет он по нарушителю спокойствия или еще кому. Нас не трогали.

На одном из столов стояло радио. Серебристый радиоприемник с кучей кнопочек и крутилок. Скорее всего японский. Именно японцы любили рассыпать кучами кнопки и индикаторы, всякие ручки регулировки на своей аппаратуре. При этом казалось, что этот приемник и кофе варит, а по факту - простой радиоприемник. Но наши на такой внешний вид велись. Три - четыре года назад в нашей стране сходили с ума от таких магнитол. Ко мне очень много обращались и просили привезти, ведь я в ГДР. Из приемника временами играла музыка, но в основном говорили. Ничего не происходило. Муаммар пробовал поговорить с соседями по камере, но они не шли на контакт, а после пары окриков жандарма - вообще никак не реагировали на наши попытки расспросов.

На моей родине сейчас отпраздновали майские праздники, в какой то момент я даже с трудом подсчитал текущую дату. Вот вот должно начаться лето. Скучал ли я по дому? Наверное, но не особо. Больше жалел напрасно потраченное время. Боялся? Нет. Я думал так - что если бы в СССР поймали иностранца без документов на своей территории, то тут бы простой камерой не ограничились. Допрашивали бы неделю без перерывов, подозревая шпиона. А потом вообще упекли в тюрьму на несколько лет. Я думал, что легко отделался.

****

Ночью пару раз я слышал выстрелы, доносившиеся с улицы. Утром Муаммар ходил очень в подавленном состоянии. На вопрос, что за проблема - сказал о том, что ему наконец удалось понять о чем говорили по радио. Там призывали уничтожать и насиловать других людей. Мы ему не поверили, сослались на его плохое знание языка. С рассветом нам принесли еду - безвкусная каша непонятного содержания и одна ложка. Ели по очереди.

В соседней камере было небольшое оживление - умер один из заключенных. Тогда жандармы заставили пару других узников унести тело. Двое узников потом назад не вернулись, ни в этот день, не на следующий.

Все жандармы носили на поясах мачете. Мачете был и у водителя, что нас вез, и у пары людей, замеченных мной на улице.

На второй день в жандармерию привели двух молодых негритянок. Первой велели раздеться, а после того как она разделась стали рассматривать ее, заглянули даже в рот. Вторую закинули к нам в камеру.

Высокая, рост ближе к метр восемьдесят. Хорошо сложена, фигура спортивная но не кожа и сухожилия, как я видел выглядело большинство местных. Грудь большая. Прямой нос, с характерным рассовым расширением, но менее чем у других. Очень темные глаза, которые казались двумя черными провалами, белые ровные зубы. Аккуратные маленькие ушки. Лицо вытянутое. Цвет кожи светлее чем у остальных и самое главное оттенок, он был очень красивый, цвета какао. На голове были маленькие косички с заплетенными в них цветными ленточками. На шее разноцветные бусы из набранных и покрашенных в разные цаета деревянных шариков. Одежда светлая с узорами. Был бы я более привычный к темнокожим людям, я бы мог сказать, что девушка была определенно красива и выбивалась из местных своим видом.

Что касается первой девушки, то рассмотреть ее полноценно не удалось, чуть ниже ростом и больше соответствовала местным жителям по внешнему виду. Одета была в темное платье с рисунком из цветов. На голове короткие закрученные волосы и ободок из разноцветных бусинок и веревочек. А далее я просто отвел глаза и не смотрел туда.

Прав, прав был Бармалей когда говорил, что в Африке делать совершенно нечего. Не стоит туда ездить.

Тем временем ситуация начала дико и быстро развиваться. Дико для меня, быстро для первой девушки. После того, как начальник этих жандармов что-то им сказал, они разложили эту негритянку на столе и начали насиловать. Девушка плакала, сначала пыталась сопротивляться, но быстро прекратила попытки. Когда начальник закончил с насилием и натянул штаны, он пошел к нам. Нам он сказал чтоб мы насиловали вторую негритянку все впятером. Ему хочется посмотреть как это делают белые.

Мы стали отказываться. Тогда он сказал, что она будет все равно изнасилована, но если мы откажемся, то он не будет нас кормить и давать воду пока мы не согласимся.

А тем временем на столе уже началось невообразимое для человека родом из СССР. К негритянке пристроились уже двое жандармов одновременно.

Наша негритянка плакала и постоянно говорила на французском "пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста, я чистая, пожалуйста". Я думал она говорит чтоб ее не насиловали. Когда Муаммар перевел ее слова, я испытал настоящий шок. Она просила чтоб мы согласились.

Китайцы запротестовали и начали угрожать начальнику, тогда их вывели и мы их больше никогда не видели.

Через пару часов, когда уже с первой негритянкой все было закончено, жандармы заскучали. Ее как мешок закинули в камеру к другим узникам. Наша негритянка начала проявлять активность - цепляться и пытаться снимать штаны с нас. Муаммар сказал, что нам придется это сделать. Либо мы трое, либо весь участок, еще будут тушить об нее сигареты и бить. Лучше проявить милосердие, чем пытаться предотвратить одно небольшое преступление, при этом открыв дорогу еще худшему преступлению. Поэтому нужно откинуть принципы морали и делать, что сказали. Их скорее всего всех убьют, поэтому нет смысла сопротивляться - именно это она и пыталась сказать.

На это наше действо собрался участок, в процессе, сволочи, давали указания и строго следили чтоб мы выполняли все качественно и несколько раз, в разных позах и в разные места.

Кто то бы другой пришел в ужас от такой участи. Но у нас в стране в то время о всяких смертельных заболеваниях передающихся половым путем было известно только из рекламы средств контрацепции. Еще не так давно был сюжет про певца Фредди и я его смотрел. В итоге в памяти осталось, что это грозит или наркоманам или гомосексуалистам.

Девушке повезло, вероятно черные брезговали после белых и её так и оставили с нами. Вечером нас заставили сделать это еще раз. В процессе пара скучающих жандармов, разгоряченные увиденным, подходили к другим камерам и заставляли делать им приятное других узниц ртом прямо через прутья клетки.

Когда ты смотришь в зоопарке на обезьяну в клетке, подумай, каково это оказаться в шкуре этой обезьяны.

Глава 8

Так мы просидели неделю. Периодически нас заставляли насиловать эту девушку. Но мы делали все ласково и она тоже старалась нам помочь, как может и чем может. Эта забава жандармам надоела, и нас к концу недели не заставляли это делать.

От меня воняло. Я чувствовал смрад немытого тела, от себя и от соседей. Даже от московских вокзальных бомжей, в сравнении, можно сказать, пахло духами. Одежда провоняла потом. Я думал этот ужас никогда не кончится. Я мог несколько слов говорить на местном и немного начал говорить на французском. Кормили плохо, я похудел.

Через несколько дней я заметил некоторую нервозность среди жандармов. Они много звонили и ходили туда - сюда. Часть пленников увели. На следующий день в участке осталось только половина обычной смены. Что то происходило. Если раньше я почти не видел оружия, то теперь оно было постоянно у них в руках. В этот день нас не кормили, никто не принес свежей воды, никого не заставили выносить помойное ведро. Жандармы не замечали заключенных. Даже их излюбленные шуточки прекратились.

В одно утро мы остались одни. Никого в помещении из жандармов не было. С самого утра мы слышали на границе города одиночные выстрелы.

К обеду в жандармерию зашла пара негров с автоматами. Они одеты были в гражданскую одежду. Первый был в вышерканной майке синего цвета и шортах сделанных из джинсов, ходил он босиком, а второй в сером затасканном пиджаке синих джинсах, кедах и выглядел интеллигентно. Еще чуть позже они узнали у нас кто мы такие, что тут происходило плка мы сидели и ушли. Спустя еще час, такие же негры, но без оружия, разломали кувалдой замки и выпустили нас и всех остальных.

****

Вы видели мертвый город? Я видел. Местами валялись трупы, укрытые тряпками, все население или разбежалось или попряталось. Ходили вооруженные мачете и автоматами негры. Они заглядывали в дома и обыскивали их. Много раз подходили ко мне и спрашивали "ту ес францас?". Я отвечал, что я "русси". Мне говорили "жу круа куи еталис францас" и шли дальше. Принадлежность к франции мы всячески отрицали. Муаммар поговорил с несколькими людьми, да и девушка рассказала. Эти повстанцы французов не любили. Хотя где то есть в стране войска франции, но до них далеко. В принципе они всех не любили, но зачем самому нарываться на пулю.

Я обыскал столы у комендатуры, из своих вещей мне удалось найти только зажигалку и то потому, что главный жандарм любил ее крутить и щелкать крышкой, так и оставил на столе.

На столах лежали бумаги, много бумаги, печати и различные документы. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Это я усвоил еще за время службы. Свобода может быть совсем не долгой из за отсутствия хоть каких либо документов у каждого из нас. Тогда мы написали каждому на обычном листе бумаги примерно такое на французском:

Расписка. Подтверждаем, что документы изъяты для проверки, дата и адрес нашего участка. ФИО и данные у кого изъяли, данные места пребывания указали местную гостиницу, там же указали дату прибытия в страну и откуда прибыл. Потом я поставил печать комендатуры, маленькую печать местного босса. Его данные и образец подписи мы видели в документах на столе. Можно было печатать на печатной машинке, но это слишком долго. Печати выкинули в помойное ведро. Зачем? Да мало ли что.

Следующим шагом пришло горькое понимание - никому нет до нас дела, в участке устроили свое логово силы сопротивления или освобождения, как они себя называли. Больше походили на бандитов. Одежда, похожая на военную форму была только у единиц из них.

Девушка предложила идти к ней домой, живет она в этом городе. Её подругу еще несколько дней назад увели в неизвестном направлении. Вероятно это даже просто случайная девушка была, которую доставили просто вместе с нашей негритянкой, по крайней мере о ней никто не вспоминал, в том числе наша подруга.

Дом, оказался весь переломан. Мебель валялась по небольшому дворику, разбросаны тряпки и вещи. Еды там тоже мы не нашли. Удалось только напится, прополоскать и постирать вещи водой из колодца. Мыла тоже не нашли. Со слов девушки это все сделали соседи.

Ждать было нечего. Утром мы пошли в соседнюю страну - Уганду, там у нашей бывшей сокамерницы живут родители. Как она пояснила, они туда то ли эмигрировали, то ли там и жили, а она решила приехать назад чтоб учиться.

Когда мы вышли в этот городок я был поражен. Толпы людей шли по улице, многие несли тюки и тряпки. Были и раненые и избитые среди них. Вообще африканцы смотрелись очень необычно. Я привык к серости нашей страны. Если посмотреть на толпу соотечественников, то ты увидишь цвета - серый, черный и коричневый. В Турции основным цветом можно назвать бежевый с вкраплениями голубого, синего и красного - особенно вывесок и витрин. Тут же буйство красок. Люди одеты как цыгане - мне их одежда напоминала сорванную обивку советских матрасов и обивки мебели. Одежда была самых ярких цветов в самых экзотических сочетаниях. Но среди них были и одетые в пиджаки или кофты и боюки. Если бы не темный цвет кожи - можно принять за соотечественников.

Идти пешком, после долгого заключения в камере не самое приятное занятие. Через несколько километров у нас стали просто отниматься ноги. Скудная еда, стресс и из спортсменов мы превратились в местных. Так и шли вместе с ними на выход из города.

Второй заключенный решил покинуть нас. Фаттах, сказал, что продолжит путь, пожелал нам удачи. Мы обнялись и он ушел. Мы остались втроем.

Во время, пока сидели своей “кучей” среди таких же беженцев, наконец познакомились. Девушка представилась Табиссой. Говорила, что когда выберемся к ее родителям они нам помогут. Идти долго, несколько дней. Возможно по пути еще будет помощь. Оценивая свои силы я видел, что эта дорога будет для меня очень тяжелой. Нужно было найти емкости и набрать воды, но мы так спешили, что не сделали этого. Теперь несколько дней идти. Можно было вернуться, но как им объяснить.

На все мои попытки им это донести, они отвечали, что люди помогут. Мы же не в пустыне, вокруг люди. Эти люди вокруг сами были в состоянии не лучше. Кто то и скот гнали кто то и без всего шли, обмотав тряпками ступни.

Я надеялся по дороге встретить хоть кого то - европейцев, китайцев, американцев.

Среди людей было безопаснее, чем уйти в сторону от лагеря беженцев. Я так устал, что не стал ничем интересоваться, искать хоть какие то упоминания о иностранцах или пытаться найти посольства.

На утро я увидел машины. Машины были похожи на наши уралы, но передние фары находились близко, машины высокие, колеса чуть больше. Номера черные. На машинах сидели солдаты в голубых касках. Все были гладко выбр ты, чистые. Чистота так дико бросалась в глаза, что они казались пришельцами с другой планеты. За время скитаний и сидения в камере я оброс бородой, отрастил немного волосы. Загар у меня был с времен Турции. Но на местного я не тянул. Я попытался с ними говорить по английски, махать руками, кричать “хелп”. В ответ получал лишь “клеар зе вэй” или “гет аут оф зе вэй”.

Процессию возглавлял броневик. Сравнивая с тем, что я видел за время армейской службы и сколько ездил по соревнованиям в разные части, мне казался этот броневик настолько уродливым. Только совершенно безумный гений мог сотворить такое. Если взять наш колесный БТР, оставить на нем только четыре колеса, но приделать их от трактора МТЗ Беларусь, посредине врезать дверь от сберкассы. Спереди зарешеченные окна от ночного пивного киоска, что стоят за мкадом. И вместо плавных форм использовать металл от того же ларька вы получите примерно то, что возглавляло колонну.

Ехала и простая техника - белые лендроверы с руководством. Но его так обступили местные, что пробиться не получилось.

Как итог, остановился белый четырехколесный "КАМАЗ" с значком мерседеса в нашем лагере и раздал еду и воду.

За час стояния в очереди я получил тарелку каши из фасоли с чем то похожим на мясное и воды. Я рассчитывал поговорить с солдатами раздававшими еду и попросить помощи. Но там оказались только негры и меня не понимали, а может и делали вид, что не понимали. Еду получил - досвидания.

Глава 9

Сделаю небольшое отступление. Ели мы в Уганде в основном корнеплоды, всякие разные. Бобы и кукурузу. Из мяса только курица. И могу сказать это самая плохая курица которую я ел. Мясо очень жесткое. Курицы у них спокойно гуляют сами по себе, оттого они ведут “здоровый образ жизни”, относительно наших окорочков магазинных становятся жесткими как будто ты жуешь жилы.

Так вот. Есть там такой овощ батат - помесь сладкой тыквы с картошкой и морковкой. По виду так похожа на цилиндрическую свеклу. Вот с голодухи я его почистил ножом и съел. Мне понравилось. Хоть и отличий от картошки по вкусу мало.

А есть еще маниок, тоже такая же морковка как батат, чуть чуть отличается. Его я тоже ножом очистил и съел. Две длинных хреновины этого маниока. Вкус отличается - думал, может сорт другой или еще что.

Вроде все соображаю, а двигаюсь как по башке хорошо получил. Недолго двигался, даже этот маниок из себя извергнуть не успел.

Очнулся только на третьи сутки. Тут то меня зауважали местные после этого. Силен говорят, два клубня употребил и еще и выжил при этом. Силен.

Лечили меня. А как не лечить, родня же. Сам шаман приходил и накуривал меня, пока я в несознанке был. В итоге пришлось у них задержаться на месяц. Раньше просто физически уйти невозможно было. Сильно этот маниок мне здоровье подорвал, похлеще любой дизентерии.

Семья Табиссы относилась к фермерам. Да тут все относились к фермерам, все деревни вокруг. Город находится "где то" и вот вроде рядом, да фиг туда попадешь. Они еще говорили, что и железная дорога у них в стране есть и даже дороги с асфальтом тоже есть. Может так оно и было на самом деле. Занималась эта большая община выращиванием сахарного тростника и сопутствующим сельским хозяйством - те же бобы, кукуруза, батат, чертов маниок, будь он проклят, и еще много всяких непонятных для меня растений. Больше я сам ничего не ел, только из рук Табиссы или ее родственников - матери Линды (настоящее имя Линдивэ), и отца - Манды (настоящее имя Мандла) или тетушки Амма (настоящее имя Амаше).

Путь до этой деревни занял четыре дня. Где пешком, где на телеге, где то и на мешках сверху кузова машины. Тут правильно будет говорить именно сверху кузова, на высоте такой, что страшно свалиться и разбиться. Машина походила на наш советский МАЗ пятьсот, еще тех годов когда завершали освоение целины. Тарахтела, но ехала. Вместо рессор африканцы ставили вероятно рельсы. Но мешки хорошо амортизировали отсутствующую дорогу. Беженцы тоже двигались в Уганду. Европейцев мне больше не попалось. Воду для питья как могли, так и находили по пути, едой пару раз нас угостили - несколько поварежек каши из общего котла.

Муаммар много говорил с Табиссой и иногда мне переводили. Если бы нас отмыть и переодеть в нормальную одежду, то хоть картину пиши - "Студенты МГИМО на прогулке". Мне было не комфортно, после всего, что было - смотреть на Табиссу стыдно, особенно в глаза. Приятель араб такими проблемами не страдал. Если кто то договаривается, а ты не знаешь языка и не понимаешь, что они обсуждают все дорогу - быть беде. Тогда не знал, теперь вот знаю.

Муаммар попрощался с нами на третий день. Сказал, что дойдешь до родителей Табиссы и тебе помогут. Довезут до посольства, а там уж и домой попадешь. А Муаммару нужно как можно быстрее домой - жена, дети волнуются, как бы не случилось чего. Тут типа пару дней пройти и доберется, уж как нибудь.

Прощались со слезами, общая беда сплачивает. Но вот из беды каждый выходит со своими проблемами. Так и мы, каждый со своей бедой - Муаммар потерял время и ничего не заработал, Табисса лишилась чести и подвергдась насилию, ну а я - просто потерялся в другой стране, без всего. Надеялся на себя и на сто долларов под стелькой в кроссовке. Может хоть как то удастся добраться до посольства или до Турции, а там уже соотечественники, как нибудь выкручусь. Увы, это было только начало.

Теперь я тут уже месяц и строю планы побега из "семьи". Ну, а что следовало ожидать? Пакостили втроем, а отвечать теперь мне одному. Что могло случиться - беременность Табиссы, но... совсем черная полоса прошла мимо и тем не менее могла случиться вот буквально завтра. Если это произойдет, то вырваться из черного ада уже не получится. Без согласия Табиссы "сбежать" ну никак не получится. А если она станет матерью, то согласия уже не получить - нереально. Узнал я это конечно не сразу, а когда смог хоть более менее изъяснится на местном языке.

Когда мы пришли к ней домой, меня оставили у входа в их деревеньку. Вернулась Табисса с Амашей. Тетушка осмотрела меня, начальное медицинское образование у нее было. Заглянула в рот, заглянула в зад и в штаны. В итоге отвели меня в жилье их знакомых недалеко от дома Табиссы и велели ждать. Там я провел почти сутки - отмывался и отъедался, побрился с помощью хозяйки - пожилой негритянки.

Как мне потом Амаша рассказала - очень повезло что Манда ушел по своим Мандовским делам. Линда была в полях, а дети кто где на улице. Убил бы сразу и опозоренную дочь и насильника, как узнал. Дочь может бы и не убил, но из дома выкинул. Потом бы погоревал конечно, но врят ли это мне помогло. Объяснения тут, что меня кто то заставлял не помогут. Совал свой мзунга в ее куму, значит по определению виноват.

Тетушка предложила свой вариант решения, типа жили мы счастливо и все такое в Руанде, но тут война и пришлось бежать. Муж и без вариантов. Ну а там Манда привыкнет, остынет и ему всю ситуацию уж она то объяснит. Бывает разное, любовь зла - полюбишь и козла или даже ибилиси мвеупе.

На том и решили. Меня конечно во все тонкости никто не посвещал. Научили как себя вести - головой мотать чтоб не происходило вокруг и все на этом.

Отец Манда был злой. Вместо своего естественного негритянского цвета он стал фиолетовым. Глаза налились кровью и покраснели. Он бегал, кричал, махал перед собой руками. В некоторые моменты я даже думал угомонить его прямым в челюсть. Грозный его вид на меня впечатления особого не производил. Ростом Мандла был всего метр семьдесят и по комплекции тоще меня, даже после пары недель голодания и огромного трудного пути, что мы прошли до этой деревни. Его женьщины были выше на голову.

Манда злился по одной простой причине - с выдачи дочери замуж он ничего не поимел. На цвет кожи, вероисповедание, (даже на рога копыта и хвост если бы они у меня были) ему было все равно. А вот на положенные деньги за выкуп невесты было не все равно. Вообще с брачными традициями у них все очень сложно. Но именно в этой семье ситуация была плохой. Мандла был единственным мужчиной и возглавлял семью состоящую из баб. Семья христианская, жена официально одна. На самом деле он бы и вторую взял, но денег не было, как и очевидно сил тоже, ему хорошо за пятдесят. Дети - дочери, единственный сын свалил куда подальше. Дочери тоже пытаются всеми способами бежать и искать лучшей жизни.

Вообще тут варианты семей были и такие, что два мужа и даже три могло быть. Двумя женами никого не удивить. Все зависит от религии и традиций народа и племени. Народностей было как блох у бродячей собаки.

Ну и видимо маниок не просто так у меня появился в первый день. Не трудно было догадаться, что корнеплоду попасть мне на стол помогла Линда. Ну не знает человек, а мы то откуда знаем, что он не знает. Мандла конечно поорал на нее, отвесил пару тумаков и успокоился. Он уже в своих раскладах учитывал пару рабочих рук, да не просто рабочих, а мужика. Причем молодого, сильного и здорового, а что белый и не говорит - беда не большая, может и к лучшему - спорить не будет.

Когда я пришел в себя, пару дней отошел от отравления, отъелся и набрался сил - они решили свадьбу организовать. Не для себя, для соседей. Чтоб видели, что дочка пристроена и этот белый тоже "их".

Свадьба мне запомилась мельканием цветастыми нарядами, темными лицами и "вараги". С двух стаканов этой вараги я улетел. Даже название с нашим созвучно, у нас брага у них варага. Гнали они эту варагу из всего подряд.

Когда "ушли" меня спать, пришла "жена". Пару раз поотказывался, да что толку. Кувыркались с ней несколько часов и как только смог. Не иначе подсыпали в еду. Потом понял, что это Амаше. А оказалось у них это нормально. Родственница имеет право проверить достоин ли жених и учить его пока не научит. Чем то я приглянулся ей, учеба скорее всего затянется.

Тут еще такая проблема у нее - она относительно молода, может тридцать или чуть чуть больше. С мужем не свезло - рано умер. Детей не успела сделать. В жены ее те, что постарше не берут, а молодым она не нужна по возрасту. Да и Манда держит ее при себе - трудовой ресурс. И все в их семье понимают, что без мужика им не выжить. Нет наследников. Можно решить проблему и с местными, без всяких потом свадеб. Только в этом случае есть риск, что все хозяйство перейдет в чужие руки как только Манда постареет.

Эти все расклады местные я понял когда смог немного изъясняться на их языке. К этому времени я жил в африканской семье уже более двух недель.

Манда обещал узнать как можно найти Русских или хотя бы белых, но то ли он ничего не делал на самом деле, то ли просто тут их не было. Двадцать лет назад была большая война и все белокожие уехали, теперь не спешат возвращаться. С этих пор их ферма начала хиреть, так как сбывать продукцию стало некуда, цены на закупку упали. Манде приходилось постоянно договариваться с другими чтоб они возили его тростник на продажу вместе со своим. От этого он получал очень мало прибыли. Вернее ее совсем не было - хватало только на текущие нужды.

Глава 10

Не могу не рассказать как жили на этой ферме и других подобных. Вот если взять белую краску и окрасить жителей, то вы не увидете разницу с нашей деревней.

Пьют все. Пьют много. Так же как наши пьют всякую дрянь и конечно самогон - варагу. Гонят эту дрянь из сахарного тростника, это самый примитивный способ. Для того чтоб получить вараги много ума не надо - рубишь охапку тростника, давишь из него сок. Полученное ведро сока просто оставляешь - само забродит. Дальше уже или перегонка, или если не в терпеж и "трубы горят" - можно хлопнуть пару стаканов фильтранув через тряпочку. Как отпустит можно догоняться пивом. Пива тут много и часто самодельного из всяких отходов. Вараги гонят и из маниока, из батата и даже из бананов.

Мне понравилось из бананов и банановое пиво и банановое "вино". Для вина используются переспевшие бананы, которые уже девать некуда и остатки тростникового сахара, могут добавить изюма или сушеных фруктов для запаха. В определенных пропорциях мешается и настаивается несколько месяцев. Банановое вино замороченный напиток по сравнению с другими, поэтому просто так его не хлещут, достают на праздник или по поводу. Без повода - вараги или мвенге (банановое пиво).

Банановое пиво делается намного проще. Чистят бананы, топчат их в пластиковой бочке и заливают водой, кидают туда красное сорго, накрывают листьями банана. Сорго - такое растение с кучей мелких зернышек на верхушке, чем то похожих на кукурузу. Через несколько дней пиво из бочки можно фильтровать и потреблять.

Работают женьщины. Все так же как у нас в деревне держится на бабе. Можно видеть как она бедная тащит огромную тяжелую тачку, а он беззаботно идет рядом. Мужик занимается только несколькими вещами - ведет переговоры и торговлю, типа охраняет семейство и решает финансовые дела семьи (общины). Управляет транспортом тоже он.

А все остальное время от этих "тяжелых забот и трудов" он собирается с такими же соседями, курит, пьет пиво и играет в "манкала" - настольная игра, похожая на наши нарды, но с замудренными правилами и вместо фишек у них камни. Часто после таких посиделок он возвращается в состоянии "рогами в землю". Точно описать можно состояние, если увидишь когда их местная корова пугается и начинает мотать рогами, сшибая все вокруг. Рога у нее большие и не вверху, а сбоку головы. Вот так они и возвращаются. Дальше все в точности как у нас - баба кричит, ругает мужа, дети пишат и плачут.

С непривычки я думал вот вот до смертоубийства дойдет. Но это просто менталитет такой. Говорят с тобой - чуть ли не касаясь носом. Трутся. Рукопожатия похожи на замысловатые кодовые жесты.

Именно Амаша и не подпускала к себе "местных", в плане наследства они могли наградить только сифилисом, а не здоровым ребенком.

Много дел принято делать вместе всем семейством или деревней. Тогда собираются и лущат например грузовик початков кукурузы и должен участвовать, пофиг какие там у тебя дела. Потом делят по мешочкам между всеми.

Как я оклемался, Табисса повела меня на экскурсию по их хозяйству. Хоть и понимала, что я муж только на время, но у них не принято содержать бездельника. Начали думать чем меня занять для того чтоб приносил пользу. Про выполнения супружеского долга в двойном размере я уже молчу. Хорошо только в двойном, а то некоторые местные дамы тоже стали косо посматривать на меня.

Однажды один такой местный заводила решил высказать мне свои претензии, облаченные в физическую форму. Пытался сначала разумеется словами, но я не понимая, что ему надо - просто игнорировал. Может он один из воздыхателей Амаши или даже более. Табисса тут не появлялась и не могли быть у нее поклонники.

Этот негр был сильным, ростом даже чуть выше меня, мускулистый. Был тяжелее меня. Но ему не помогла и палка - САМБО и прошедшая армейка это не шутки. А в армии бывало и на дужках от кровати как на саблях и груповые драки с участием азербаджанцев. Проверки фанеры почти каждый день и прочее прочее... пока ее попал в ГДР, там было спокойно.

До армии я тоже не чтением книг занимался - детство было беспокойным. В деревне постоянно дрались, поход в дом культуры - мордобой. Такая культура. Один на один, два на два и толпа на толпу. Летом часто отправляли к бабушке. Вот там вообще жестко было и палки и ножами махали иногда.

После того как претензии были решены все вошло в нормальное русло. Табисса сказала, что это Манда скорее всего подговорил его, типа проверить женишка на что пригоден или нет. Будет ли с него толк и защитник.

Когда я смотрел на нашего старичка Манду - всегда ожидал, что вот вот и выпадет у него из под майки звезда давида на шнурке. А только закрою глаза - так перед мной прапорщик Ивашко стоит, только без усов и черный. Бывшие сослуживцы говорили, что когда он свалил с выводом войск к себе в Киев, наши комрот все в сопли и три дня подряд... Такой жадный был этот Манда.

Занятие мое в этом месте определил случай. Пошарив по дому и сильно заскучав - обнаружил, что старый телик не работает, радио не работает. Мне было просто так скучно, что даже хотелось снова зацепиться с каким нибудь черным. Тоска смертная.

Пошел рассматривать, что в сарае запасливый Манда нагреб за долгое время. Старые шкуры меня не интересовали, а вот инструменты нашлись - всякие разные. Отвертки, ключи. Все конечно не первой свежести и местами ржавчиной тронуты.

Так и разобрал радио. В аппаратуре я понимал, учился на отлично, транзистор от резистора мог отличить. В проблемы в местной технике возникают всегда по нескольким причинам: плохое питание - сгорает, что первым стоит на пути в электроцепи из за того, что предохранитель давным давно заменен куском провода; нарушается пайка деталей со временем - трещины и окисления или поломка дорожек из за ударов; могут сгореть детали, вытечь конденсаторы. Нужно отметить, что тут была только старая импортная техника. Она была просто супернадежной. Все что я видел было - сделано грубо и кондово, прям как у нас, сделано очень просто без сложностей, могло работать вечно. Именно поэтому наши родные электроники всех мастей пошли сразу в помойку, не выдержав конкуренции с импортной техникой.

У Манды паяльника не было. Его я сделал так: нашел кусок меди и превратил в цилиндр используя молоток и подходящую наковальню - ей был кусок станины от давно разобранного станка. На этой же наковальне сделал и заточил носик с одной стороны цилиндра. С другой - он крепился нержавеющей проволокой к деревянной ручке.

Работало это все так: грел на углях "пузо" паяльника, после чего можно было около пяти минут пользоваться им. Наверное, Александр Степанович, глядя на меня откуда то сверху, пускал слезы умиления и желал удачи, иначе я не могу объяснить причину по которой у меня все получилось. Припоя не было - вместо него я соскреб лишнее с валяющихся в сарае старых плат. Флюса или канифоли тоже не было.

После пропайки радио заработало, телевизор тоже удалось починить, но сам сигнал поймал очень плохого качества, видимо дело в антенне. На телевизор я возлагал надежды, но пара пойманных программ мне не помогли. Языки я не знал, что показывали не понимал. Только музыка если была, хоть как то развлекала.

Вечером вернулся Мандла, посмотрел радио и телевизор, повертел в руках паяльник, поулыбался и похлопал по плечу.

С тех пор к нам потянулись просители. Они тащили разную аппаратуру, все такое же как наше устаревшее и простое. Заработать денег на них не получилось бы при всем желании - денег у них не было в принципе и заведовал этим делом Манда. В качестве оплаты они нескли кто курицу, кто канистру пива.

Можно сказать я себе нашел место в Африканской жизни. Изучая их вещи я видел многочисленные следы ремонтов и замены деталей. Африканцы сильно напоминали наших соотечественников. Все так же ремонтировалось - проволока, синяя изолента и прочие домашне-гаражные способы ремонта вещей. Сразу Родину стал вспоминать.

За что-то серьезное я не брался, не по причине, что не умел или боялся. По причине - что не было серьезного на ремонт. Но все изменилось в один день. За нами заехал один из многочисленных дальних родственников Мандлы. Мы поехали чинить "очень важную и дорогую вещь".

Этой вещью оказался соковыжимающий станок из тростника. У этого аппарата было четыре поста. Каждый пост это два валика, которые крутились электромотором и втягивали, сжимали тростник. Вся эта аппаратура раньше работала хорошо, сначала работали все четыре поста. Потом один сломался, за ним второй - после чего хозяин организовал круглосуточную работу этой фабрики, работники выжимали сок в две смены. Следом умер и третий пост, а за ним и четвертый и вот теперь хозяин этого производства не знал что делать.

Купить новое оборудование он не успевал, так как денег нет да и когда оно еще приедет неизвестно. Местные или денег много запросили или просто отказались. Остался я.

Пост, который сломался первым, я запустил в тот же день. Он оказался самым целым, просто развалился пускатель. Через неделю уже работали все четыре поста. Ремонт занял ровно одну неделю. Последний пост дался тяжелее всех - у него умерли подшипники, из за этого заклинили валики выжимающие сок, а соответственно из за этого перегрев и кончина электродвигателя. Но разобрав двигатель - удалось починить его. Умные люди поставили внутрь тепловое реле, которое не допустило полного выгорания обмоток.

Мандла чуть не плясал от радости. Хозяин неплохо ему денег отвалил, да и кроме этого была решена проблема со сбытом тростника с нашей фермы - с четырьмя постами хозяин сахарного минизавода мог брать и наш тростник на переработку, а если он поставит людей давить тростник круглосуточно, то сможет и со всех ферм в округе переработать.

Как мы вернулись Манда начал готовить небольшую пирушку и добыл где то поросенка. Я замариновал мясо для шашлыка с помошью имеющихся специй и овощей - лука, сумбалы, красного перца и уксуса. Мясо готовил сам на палочках над горкой углей. С нормальными дровами на ферме была напряженка - за годы все, что находилось близко - сожгли и использовали сейчас отходы от тростника и солому. За бревном для нормального угля пришлось долго идти вместе с Мандой. Транспорта у них не было никакого. На этой пирушке я впервые и выпил качественного бананового вина.

А вечером, когда легли спать, меня благодарили Амаша и Табисса сразу вдвоем. Манда всеми силами старался удержать меня при себе и оставить на этой ферме, что он им наговорил я не знаю, но они очень старались.

На следующую неделю ко мне потащили первые автомобмльные запчасти - стартеры и генераторы. Часть из них я мог починить - именно те, где были обрывы проводки или междувитковые замыкания. Часто удавалось распаять и разобрать втягивающее реле и отремонтировать втягивающую или удерживающую обмотку. Через несколько дней я уже мог с большой долей вероятности починить генераторы или стартеры, у меня скопился запас запчастей и перебить диод из диодного моста не составляло труда, даже иногда удавалось сделать ремонт механической части - поменять подшипник или другие потроха.

Для диагностики диодных мостов у меня был свой тестер - аккумулятор от мотоцикла, диод, крупная лампочка габаритов - для прозвонки катушек и диодов; маленькая лампочка из подсветки панели проборов для определения состояния диодов и всяческих хитрых замыканий.

Меня окружали простые люди, все их хитрости читались сразу, их общество у меня отторжения не вызывало. Через месяц я стал действительно задумываться, что же мне делать дальше. Жив, всегда сыт, целых две бабы есть, что еще от жизни надо?

Дождаться округления пуза у любой из подруг и можно сказать жизнь удалась. Деревья я садил регулярно (вкалывал как негр на плантации... с другими неграми на плантации), дом почти построил - хижина всегда требовала ремонта, остался только сын. Еще не пил (стакан вараги не в счет, не шатаюсь же когда хожу, значит трезв) как местные, не ругался (что толку, языка не знал), жен не колотил (нафига бы они мне сдались) да еще и силен и драться умеет (аж какого то местного там заводилу побил) просто мечта любой африканки.

Чтоб выбраться отсюда нужно было три вещи. документы, которых у меня не было. Не считать же непонятную расписку за таковой. Деньги - сто долларов как то маловато. Средство коммуникации с местными - знать язык, чтоб хоть как то объяснится.

Глава 11

Вы помните мотоблоки? Я помню. Это творение, не имеющее категории для вождения, было очень популярно перед развалом СССР и в начале девяностых. Познакомился с таким мотоблоком марки МТЗ я в гостях у бабушки. Он должен был выполнять роль ишака, таская телегу.

Транспорт же у местных был таким - мопеды и мотоциклы, пикапы и мелкие грузовички. Легковых машин я не видел вообще. Где то вероятно они были, т.к. запчасти от таких машин регулярно попадались. Трактора для уборки того же батата тоже были и их в складчину нанимали для уборки поля. Но так было редко, в основном собирались и шли на уборку и работалм руками, часто набирались люди из соседних деревень. Потом, как ответная услуга шли на уборку их поля. У местных, что я знал - трактора нет.

Идея перемещаться в любом виде - только не пешком меня захватила с первых дней. Ходить постоянно приходиться очень много - двадцать километров в день и это не предел и еще тащить при этом груз. Топливо достать тут не проблема, мопед или мотоцикл купить тоже можно. Манда мопед или мотоцикл покупать категорически не хочет, считает, что бессмысленная трата денег, на нем ехать можно только вдвоем, груза никакого не увезешь. Нафига он нужен? Вот такие примерно я и слышу его размышления в ответ, что это забава для молодых, а Манда серьезный мужик, ему о семье надо думать и о дураке белом, которого неожиданно так дочь домой привела. А пешком он и бесплатно дойдет. На грузовичек или пикап просто денег нет, и смысла в них тоже нет. Нет в хозяйстве у Манды столько грузов чтоб топливо хотя бы отбилось.

Со временем "просителей" стало так много, что Манда уже не успевал контролировать и договоренности и поток людей, идущих ко мне. В итоге собирать все сливки с моей работы я был предоставлен сам себе. Идею заработать кучу денег и купить билет домой - я выбросил из головы сразу. Нужны документы, как их получить - неизвестно. Тут я вообще беженец и нелегал. Так вот, расплачивались со мной вещами и продуктами за работу.

В один из обычных дней за работу мне заплатили мопедом или легким мотоциклом. Документов на него никаких не было и соответственно характеристики посмотреть негде было. Мощьность двигателя можно было оценить только по спидометру, градуированному до ста сорока и размерам двигателя схожими с двигателями нашего восхода и минска.

Но как обычно "в бочке обязательно ложка". Все бы хорошо, да если бы по этому мотоциклу не проехал грузовик. В итоге задняя часть была просто смята в кусок железа. Рама тоже погнулась винтом, да так, что никак не впрямишь. Двигатель работал и даже запускался с ключа.

Смотришь - начало положено, почти рабочий мотоцикл. А если все посчитать, то получается кроме двигателя и переднего колеса ничего и нет.

Долго я горевал на этот счет и горевал я потому, что понимал - запчасти взять неоткуда. Ремонтом машин я не занимался. Для этого нужен станочный парк, знания и инструменты, у меня этого нет и не предвидится в ближайшей перспективе. В нашей стране, я знаю - были умельцы, что могли старым солдатским ремнем, шкуркой и своими руками вышлифовать коленвал ЗИЛа в ремонтный размер и в допуски попасть. Но у меня даже шкурки нет.

Все мысли занял транспорт. Я пытался выправить раму, я пытался найти колесо. Не вышло. Перекапывая почти бесконечный сарай Манды я наткнулся на задний мост от легковушки, с колесамми и даже рессорами. Потом вспомнил про конструкцию нашего муравья. Осталось дело за малым - добыть сварку.

Сварочный аппарат достать было нереально, пришлось делать самому - несколько одинаковых силовых трансформаторов, разобранных и собранных снова в единое целое. Обмотки делал из косичек проводов, изолируя чем придется и тем, что найду. На это ушло почти две недели. Осталось изготовить электроды.

Рецепт изготовления электродов я очень хорошо знал - проволоку макаем в смесь мела на канцелярском клее. Можно и мелкий песочек добавить. Сушим и прокаливаем. Рецептов обмазки много. Главное такие электроды не давать нормальному сварщику - есть риск, что схватит кувалду и после часа мучений разобьет этой кувалдой сварочник, потом голову тому кто такие электроды дал и повесится на сварочных проводах. В армии у нас было два слова, которые могли справится с любыми поломками - ПАРМ и если совсем все плохо - РемБат.

Я же обладал именно опытом сварки электродами, которые или сделали сами или "позаимствовали". У моей бабушки в деревне нищета была жуткая и наличие хотя бы чернобелого телевизора делало его обладателя миллионером в глазах односельчан. А подварить ворота, раму велосипеда или старую водокачку всегда требовалось.

Дрели тоже не было, никакой. Даже сверл. Приходилось прожигать отверстия электродом и далее растачивать или ровнять круглым напильником. На постройку самобеглой телеги ушла еще неделя. Мандла даже местного шамана ко мне приводил, показывал: с зари до заката возится с железками, даже к женщинам не подходит - совсем беда, помутился головой или злой дух. Помогать соответственно он мне не стал.

Итогом работ стал аппарат, внешне похожий на мотороллер муравей. Только колеса задние у меня находились совсем с краю телеги сзади, а спереди был мотоциклетный руль, рычаги управления, фара. Водитель сидел посредине на деревянной скамейке со спинкой. Двигатель вместе с частью рамы мотоцикла, где были его крепежи, был установлен прямо на мост и крутил фланец редуктора моста через цепь и приделанную к нему звездочку от заднего колеса. Переключение скоростей, сцепление, и управление газом все было спереди. Сама телега получилась высоковата, относительно дороги, из за того что ниже ее поставить мешал двигатель.

Имеющийся мост имел передаточное число редуктора около трех. Поэтому моя повозка спокойно разгонялась до пятидесяти километров в час когда мы сидели на ней вдвоем с Мандой. При этом могла везти спокойно тонну груза. Больше просто не позволяло переднее колесо, которое начинало шоркать крыло от нагрузки.

После первой пробной перевозки Батата, Мандла летал вокруг меня, всячески расхваливая и подвозил соседей. За первую неделю было исправлено множество недостатков. Поставлена задняя фара, т.к. нужно было ехать по шоссе вечером, а темнеет очень рано. Подключены тормоза на заднем мосту - передним тормозом с грузом телегу просто нереально было остановить. Подключен был и обычный гидравлический тормоз и ручник. Сварен тихий глушитель, кузов теперь мог опрокидоваться набок. Для этого даже специаотная труба была в комплекте и приварен крепеж. Рама была усилена. Размеры телеги были уменьшены до метра в ширину и метра двадцати в длину, сама телега опущена максимально вниз. Причем уменьшение размеров телеги вызвало большой спор. Объяснять почему я просто не стал. Делать раму из рельс вместо двухдюймового уголка я не собирался, а для негров не существовало понятия грузоподъемности. Для них количество груза который можно погрузить определялся так: грузить пока может ехать или пока груз не перестанет помешаться. Соответственно на первой скорости этого мотоцикла передаточное получалось просто огромным и он пер как трактор не обращая внимания на груз. Я видел даже как колеса могут проскальзывать по земле. Именно по этому на следующий день я получил телегу с рамой изогнутой в форме банана.

С тех пор начались активные трудовые будни. Я конструировал и варил, а всей черновой работой занималась бесконечная, но очень далекая родня Мандлы. Основная проблема была в том, чтоб напилить металл в нужных размерах. Это делалось ножовкой и напильниками. Отверстия - сваркой и напильниками. Нужна была дрель. Нужна была пила по металлу или хотя бы куча полотен для ножовок. Нужны были нормальные электроды и сварочная маска. Используя закопченое стеклышко вместо маски я мог сварить одну телегу, но никак не потоком их делать - останусь без глаз. Предприятие наше процветало, получалось выдавать по одной мототелеге раз в три дня. Два дня я с ней возился со сваркой и подгонкой и еще день на сбитие из досок бортов. Даже был специальный негр, что жег грузовые покрышки, добывая нам проволоку, потом резал ее кусками по двадцать пять сантиметров, мешал раствор и окунал туда эти обрезки. Варить этими электродами можно было. Но качество конечно желало лучшего.

На календаре был конец Июля. Я задумался, что мне нужно в этой жизни. Работа есть, жена есть - вот целых две даже, средства есть. Живи и не задумывайся. Когда начали переделывать транспорт - появились живые деньги - не тушка курицы или поросенка за работу, а деньги. Кроме инструмента нужно было и одеться и подарков женьщинам купить. Амаша так немного выделялась уже полнеющим животом. Ну и всетаки нужно было решить вопрос с документами.

Мы собрались с Мандой и покатили на своей повозке в ближайший крупный город - Кампалу. Единственный свой документ в виде расписки я взял. Все были уверены, что все получится и проблем не будет. При необходимости - поможем финансово кому нужно.

Итог такой: все куплено, все отлично. Даже документы мои пригодились, начали оформлять меня как беженца, выдали справки и временные бумаги. Мы счастливые поехали домой, но на выезде из города нас остановили, телегу обыскали, Мандлу отпустили с миром, а меня забрали в тюрьму.

Обвинили в пособничестве и участии в какой то запрешенной секте. Что в принципе было удивительно, так как вот тут, рядом с нашей фермой, под боком была действительно настоящая секта, которая постоянно пыталась с нас поиметь денег. Эти сектанты верили, что в следующем году наступит апокалисис, именно поэтому нужно срочно им все отдать и молится, а уж тогда то души есть шанс спасти. Особенно они стали наседать когда узнали про наличие у Мандлы денег. Поиметь с него чего то было нереально - удивляюсь почему у него фамилия не Кацман или Шлейссенберг какой нибудь.

Собственно на фоне того, что эти сектанты совершенно свободно сшибали деньги было удивительно про какую еще секту может быть речь.

На следующий день Мандла нашел очередного родственника - типа адвоката. Съэкономил конечно в своем стиле. Адвокат разъяснил нам более менее простым языком - один человек тоже хочет делать повозки и зарабатывать деньги, поэтому белому следует отправиться далеко и молиться, так как он отправиться, а не понесут, а черному следует заниматься тем, что и его предки - растить батат и ни о чем не думать.

Я не знаю, пытался ли Мандла решить вопрос или нет. Больше их ко мне не пустили и никаких вестей не было. Уговоры,что я просто поживу и не буду мешать, х.. на эти телеги не помогли.

Рано утром, это получается на третий день заключения, меня погрузили в тентованный грузовик и отвезли на границу с Суданом. Депортировали. Еще и в документах указали как члена одной из сект.

Глава 12

После передачи с рук на руки. Совершил для себя несколько неприятных открытий, понимание пришло, как определился на месте и поговорил с сокамерниками, коих была "тьма":

Судить меня или осуществлять другие процессуальные действия не собираются. Как бросили в камеру, так и несколько дней нет никакого движения.

Извещать консульство, посольство или другие органы моей родины тоже не собираются.

Просто поговорить или предоставить переводчика не планируют. Даже обратиться не к кому. Игнорируют или отпихивают. Сокамерники просят не действовать на нервы охранникам, а то раздадут тумаков.

Меня записали как члена одной из христианских сект. Секта проповедует десять заповедей из библии и предлагает жить по ним. Учитывая, что библию я знал и заповеди знал тоже - эта секта казалось самой безобидной. Как бы не так - жить по заповедям предлагалось только детям, а взрослям иногда разрешалось отступать от заповедей во имя веры, например от заповеди "не убий". Так и несли члены секты свет своей веры и спасение в души людей с помощью молитв, листовок и конечно автомата калашникова. Секта находилась в Уганде, южной части Судана и пускала щупальцы в соседние страны.

Кормили нас кашей. Обычно это была основа из риса или бобов или реже пшеницы с добавлением кусочков овощей. Какие овощи были добавлены не возможно было определить, они были сильно разварены. Воду давали вместе с едой, можно было напиться.

В камере были минимальные удобства. Была отдельная клмната с дыркой в полу, где стояли бочки с водой и маленькая лейка. Вместо крыши в этой комнате была решетка и всю вонь вытягивало. Бочки с водой наполняли через верх из шланга. Чистоту в этой комнате поддерживали сами заключенные. Повсюду лазили насекомые - тараканы, непонятные жучки. Под потолком жили мохнатые мерзкие пауки и часто залетали огромные черные осы. Множество насекомых жило в порах, трещинах и ходах внутри бетонных стен.

Язык в Судане арабский, я же немного выучил суахили и подтянул английский. В Уганде этого полностью хватало для общения, в Судане только в южной части можно было поговорить на суахили, правительство давило любые языки, кроме арабского. По арабски я мог сосчитать до десяти и немного изясниться в стиле - "купить это, сколько стоит". С сокамерниками я общался на смеси всех доступных мне языков.

Сидельцы все были неграми христианами, большая часть имела местные имена, остальные имели арабские имена. Все без исключения сокамерники ненавидели мусульман и местное правительство. Давным давно арабы захватили их страну и насильно провели исламизацию. Из за этого идет вялотекущая война между севером и югом. Южане по факту представляют отдельный кусок страны со своими параллельными органами власти. Как таковой армии у них нет, но есть отряды партизан и партизанское движение. Каким то образом "Армия сопротивления Господа", куда меня записали заочно, тоже участвует в местных раскладах. Один из сокамерников, что ко мне подсел, сказал что бы я все отрицал и ничего не говорил если будут допрашивать. Его совет я и так выполнял, говорив правду о своем тут появлении - турист, попал по ошибке и так далее. Сидельцы все как один улыбались и говорили, что тут только невиновных и держат. Недавно власти ввели наказания по шариату: украл - рубят руку. Сразу же. Не стоит говорить про более тяжкие преступления и что за них бывает. Институт суда, как таковой упразднен. Средневековье. Поэтому тут только те, кому повезло изначально выжить.

Так же сокамерник сказал мне не бояться, нас обязательно выкупят наши братья по вере. Вот и сижу, думаю. Смотрю на борьбу ос и пауков под потолком и думаю, что выкупят меня сектанты, которых даже местные людоедские режимы считают отморозками.

На мне моя одежда, затасканая уже, но еще не расползлась. Избитые кроссовки, в одном из которых так и спрятаны сто долларов, и бензиновая зажигалка в кармане, то ли не нашли, то ли не интересна была. Ну и сам я отъелся за время пока жил у Мандлы, заматерел. Теперь потихоньку скидывал вес, на местных харчах он уйдет быстро.

Я не хотел чтоб меня "выкупали". Планировал добраться до границы с Египтом и там до Каира. Мы сейчас находимся недалеко от города Джуба, можно добраться до города Хартум, это уже крупный город. Из Хартума можно добраться до Порт-Саид и там или морем до Турции или Египта или по дороге. Можно добраться на автобусах до Каира из Хартума. Нужны документы и деньги или просто много денег. Еще есть железная дорога, но сложности с билетами и проверками. Раньше был вариант по воде Джуба-Хартум, но сейчас ни один судовладелец не рискнет идти туда - повстанцы топят суда. Можно на быстрой лодке, но и цена там большая. Причем от скорости зависит - уйдешь от пулеметной очереди или не успеешь.

Фактически я находился на территории повстанцев, органы власти тут "и вашим и нашим". Я как член христианской секты по идее должен быть за повстанцев, а они за меня. Но видимо такая отмороженная секта, что эти повстанцы с "нами" не хотят связываться. Не убили, вот и вся их помощь.

За время совсем короткого заточения в камере, я не успел хорошо познакомится с сокамерниками. Их часто меняли. Старался за эти два дня максимально выучить запас слов на арабском. Если местных сравнивать с нашими мужиками, то развитие будет не в наше пользу. Местный знает почти всегда два языка - свой родной и один из трех - английский, французский или арабский, а еще на парочке языком может более менее изъясняться. В то, что мне попадались одни полиглоты я сомневаюсь. Если конечно поискать, то и в деревнях у местных можно найти тех, кто сидит на месте и ничего не знает и знать не хочет. Но в большинстве население очень активно. Жажда движения у них в крови.

Отсутствие образования и стартовой базы делает из них нищие страны. Дай им образование, как в нашей стране, и они рванут вперед. А у нас же избыток профессоров и научных сотрудников, которые теперь торгуют на рынках.

В один из дней, из кучи заключенных набрали около десятка крепких парней и продали группой. За меня, как говорили местные, хорошо готовы были заплатить. Внешность очень необычная. Сектанты могут и не успеть.

Многие задумаются, как можно продать человека. Начнут говорить, что рабства уже нет и всякую другую чепуху. Могу сказать, что были бы деньги на товар, а товар найдется. Спрос рождает предложение. Мои друзья, что подались в другую сторону закона, тоже рисовали перед собой сказки. Они видели себя такими "робингудами" с золотой цепью и в малиновом пиджаке. С распостранителями наркотиков обещали бороться, сами не торговать, с этническими бандами - бороться. Не предавать, не просить и все такое. Через пару лет, те которые не сторчались и не легли в землю, пытались у меня деньги вышибать. И вся наша дружба и обещания остались далеко в прошлом. Ты же "коммерс", от тебя не убудет. Еще заработаешь, а мы если что - поможем, решим вопросы.

В рабство брали девушек, набирали их местные где придется. Всеобщий бардак этому способствовал. Для красивых и молодых это был приговор, могли украсть прямо на улице. Мужчин брали меньше и тоже только тех, которые могли хорошо работать. Продавали и те и другие. Были определенные люди, которые занимались этим бизнесом. Им местные межэтнические конфликты были наруку. Дальше купленный живой товар пепеправляли в Аравию и ОАЭ и соседние арабские страны. Было два маршрута - полулегальный через Порт-Саид и совсем нелегальный через Сомали. По второму маршруту везли несовершеннолетних или могли вывезти кого-то особенного, кого нельзя показывать даже купленым властям. А еще оттуда, насколько можно верить сокамерникам, идет транзит в Европу и белые страны и не всегда людей отправляют целиком. Черные трансплантологи. Есть еще вариант оказаться в роли прислуги и даже евнуха где то у арабов во дворцах. Неизвестно какой вариант хуже.

К этому моменту я уже достаточно устал, если ранее было чувство, что стоит только подождать и все будет хорошо, то теперь оно сменилось другим. Его сменило чувство неизбежности. Я смерился со смертью, но хотел бороться до конца, бороться за право жить и с оружием в руках. Пришло понимание, что никакой далекий или близкий дядя не поможет мне, только сам, только своими руками.

Я начал продумывать побег. Каждый в камере продумывал побег, но никто не скажет тебе об этом если спросишь. У стен есть уши и так же уши среди нас. За миску риса с бараниной охранники будут знать о твоих планах больше чем ты сам. До этого, перед тем как забрали часть (скорее всего реальных сектантов) они устраивали молебны. Молебен длился около тридцати минут и происходит перед едой.

Я тонко подмечал за ними все действия, как они произносят фразы, как они двигаются и в какое они время начинают молитвы. Как молятся, как реагируют другие сокамерники. Когда их забирали, последний сунул мне в руки крест с четками. Передал получается эстафету. И я ее принял.

Я не был верующим человеком. Я полностью атеист и исходил только из практических соображений. Мне нужны были соратники, готовые в определенный момент набросится на охранников и пожертвовать своими жизнями во имя спасения других. Мы должны были стать единым организмом с единым центром управления, тогда у нас был бы шанс.

Я начинал молитву до рассвета и завершал как только солнце встанет, это добавляло эффект. После завершения молитвы помещение камеры озарялось светом. Я "предсказывал" судьбу других заключенных. Многие говорили, что пророчества сбывались. Связь с внешним миром была через новых узников, которых закидывали каждый день. Судьбу предсказать было не трудно - видишь типичного доходягу в обносках - говоришь, что остается тебе только молиться за свою душу. Видишь перед собой доходягу в обносках, но молодого сильного и крепкого - говори, что будет работать на хозяина всю жизнь. Кто богаче одет - родственники выкупят. И остальные варианты так же. Говорить старался я шепотом и всегда неопределенно. Говорил только тому, кто приходил узнать свою судьбу. Помогал еще и мой язык, который не каждый мог понять с таким произношением. В итоге слышали то, что хотели услышать и что сами предполагали больше всего. Иногда приходилось совершать страшные пророчества - говорить, что завтра смерть тебя ждет. Молись и старайся продать завтра дороже свою жизнь. Пророчество делал перед сном, человек от такого не спал всю ночь, а утром с затуманенной головой пытался сбежать или бросался на конвой... поэтому пророчества часто сбывались.

Текучка соседей, их надежда только на чудо, и ежедневная работа сделали меня реальной мистической силой в отдельно взятой тюрьме. Многие заключенные приходили сюда и встречали меня и уходили, прощались со мной. Тут я завис на две недели. За это время состав узников сменился полностью и даже в мыслях ни у кого не было сомневаться в моих словах.

К концу второй недели я начал чувствовать, что время заканчивается. Все, скоро решиться моя судьба. Сам не знаю откуда появилось это знание. В камере я всем рассказал, что скоро заберут меня и еще деветярых самых сильных и здоровых мужчин. И участь наша будет очень печальна - лучше сейчас наложить на себя руки, чем так мучаться, но господь запрещает самоубийство и остается только умереть в бою. Ведь тем кто умрет в бою за свою веру и своих друзей врата рая открыты всегда. Промывал мозги им как мог. Последней моей проповедью - командой было чтоб ждали, все случится завтра, господь подаст нам знак как действовать.

Пророчество конечно сбылось, так как я услышал голос того мужика, что скупал всегда по десять человек и увозил в неизвестность, а еще он интересовался мной.

Снова тентованный грузовик, мы вели себя как смиренные овцы. Руки нам связывать не стали, посчитали за безобидных христианских верующих. На охране было четверо вооруженных автоматами бородачей и оценивал я шансы на побег как очень низкие. Нужен был случай.

На следующий день моя паства подсказала, что мы уже достигли Сомали и держим путь в сторону дикого побережья в районе Джибути.

Можно задать вопрос - чего же я ждал. Почти двое суток ехали. Я ждал случая. Время работало на меня. Охранники не спали. Если и пытался один из четверки закимарить мы начинали типа драки или спор или просто молились. Уснуть ему вне кабины не давали. В кабине сидел главный и водитель. Водитель менялся с одним из охранников.

Глава 13

Случай предоставился почти в конце пути. Глупые охранники наконец то подставились. Они привыкли, что везут безобидных христиан, их можно бить, унижать - в ответ те только благодарят и искренне улыбаются.

Они так привыкли к нашей покорности, что не стали связывать или ограничивать движения, перемещения. Более того, совсем забили на оружие и оставили его в кабине и даже более этого - когда мы выехали на берег, нас привлекли к работам по разгрузке лодки, а сами разбрелись и стали отдыхать.

Не воспользоваться таким случаем было грех с точки зрения моей новой веры. Расклад сил был не очень хороший. Лодка, хоть и была огромной, метров около пятнадцати в длину, управлялась всего одним человеком. Он был вооружен, но при встрече с подельниками, которые нас перевозили, убрал оружие в глубину своей посудины и больше его не доставал. В помощь ему было четверо охранников, которые бродили возле грузовика кто с оружием, кто без него. Главарь сидел в кабине и выбрался всего один раз, когда нужно было переговорить с лодочником. Вооружен он был блестящим револьвером. Скорее статусная вещь, чем оружие. Еще был водитель, но в нем признали сразу зашуганного местного негра, который был на правах раба. Его сочли не опасным.

В итоге против нас десяти с голыми руками было пять вооруженных бандитов и еще половинка, если считать водителя.

Ситуацию, нужную нам, создать получилось легко. Достаточно в воду было уронить ящик с чем то ценным при перетаскивании. И делать вид, что мы в четвером его не можем выловить изображали усердную работу. Остальные шестеро пошли к грузовику, таща другие ящики.

К нам потянулись два охранника, прихватив оружие. В итоге мы выбили у них автоматы почти бесшумно и быстро забороли, проломив головы камнями. Лодочника мне пришлось стрелять, так как он сразу закричал и побежал к автомату в лодку. Не стоило одному из негров наставлять на него автомат, так бы выиграли несколько секунд.

Тем временем удача второй группе не сопутствовала. Им удалось справится с одним охранником, который был без оружия. Второй же успел добежать и схватить автомат, а далее успел застрелить четверых и нацелился на нас. Только очередь из автомата одного из моих негров отпугнула его и заставила спрятаться за грузовик. Мы тоже залегли. Я несколько раз прошил одиночными кабину, надеясь хотя бы зацепить главаря или водителя. Так же несколько раз прострелил места предполагаемого укрытия последнего охранника.

Ситуация получилась плохая. В автоматах, доставшихся нам, было всего по неполному рожку. Мы залегли у лодки, при этом частично были доступны, но для этого нужно выйти из-за грузовика. При выходе из укрытия они уже доступны становятся нам для стрельбы. Расстояние немногим более ста метров. Уйти ни они, ни мы не можем. У них двое с оружием и у нас двое. Водителя я очевидно застрелил, но главарь уцелел и более того схватил автомат охранника.

Все решало время и патроны. У наших противников был их запас. Я патроны берег, а вот второй негр палил без разбору, пока они были. Время тоже было ограничено, должен был еще заявится получатель за грузом, который мы таскали из лодки. Ну или что- то похожее на это. Бандиты нам своих планов не рассказывали, что услышал я из их разговоров - понял именно так.

Искать под пулями в лодке автомат или патроны принадлежащие лодочнику негры не хотят. Делают вид, что не понимают. А тем временем охранник и главарь осмелели. Двое наших, что остались от второй группы, неизвестно где затаились, если еще не сбежали совсем. У меня осталось патронов совсем чуть-чуть. Противник чувствует себя хорошо. Раозошелся по двум сторонам грузовика и выцеливает нас. У него это удается, попали одному из моих негров в руку. Вроде не сильно, но тепепь еще возиться с ним. Лучше бы в голову - так бы потерял одного бойца, а из за ранения уже двух: один кровью течет, второй эту кровь пытается трусами остановить, вместо того чтоб жгут пытаться сделать хоть из ремня от автомата. Грузовик в решето, он точно никуда не поедет. Дизель из бака уже давно вытек. Плохо, что бензобаки в американских фильмах взрываются от малейшего бычка, а выстрел из пистолета - уже верняк, короче вранье это все. У нас же, то ли африканскую солярку сильно заменили ослиной мочей, то ли пули из дерева выструганные - ничего не загорелось. Искры от железной рамы и двигателя летели - сам видел, толку ноль.

Пришлось в итоге мне лезть в лодку и там искать оружие, так как патроны у нас кончились. Отдал автомат другому негру и нырнул. За что получил сразу пулю в голень. Подставился. Плюс соленая вода, думал сознание потеряю, но удержал.

Охранник и главарь банды осмелели и вышли из укрытия, стали занимать удобные позиции для стрельбы. То ли подумали, что патроны у нас кончились, то ли хотели живьем взять. Очевидно забыли, что у лодочника оружие в лодке осталось. Меня добить не пытались, но я и старался не маячить.

Нашел автомат, проверил. Застрелил и охранника и главаря.

При обыске у главаря нашлись документы. Как негры мне стали переводить на разные лады, а кроме матов на их местном, я слышал только - полис, полисмен, жандарм и еще другие малопонятные слова, но тем не менее очень красочно передающие ситуацию.

Мы завалили местную полицию. Ну логично. Кому зеками торговать, явно же не бандитам, а местным стражам порядка или беспорядка, с какой стороны посмотреть. Двое беглецов вернулись назад. Нас осталось шестеро. Все трупы закинули в грузовик и подожгли его. Наш раненный пострадал не сильно, пуля прошла навылет, потерял прилично крови, но кость не задета. У меня же дело скверно. Ранение тоже навылет, кость не задета. Но я очень долго находился в соленой морской воде, из за этого даже края раны распухли сильно за такое короткое время.

В итоге у нас пятеро бойцов, четыре автомата и чуть более рожка патронов на каждый. Еще серебристый револьвер и винтовка с оптикой. Почему они ей не воспользовались - не представляю. Калибр у нее девять миллиметров, болтовой затвор. Оптика простая и патронов не много, всего четырнадцать. Местные ее не уважают, считают чисто охотничьим оружием. Посмотрел на патроны, никаких признаков охотничьего боеприпаса не обнаружил. Забрал себе.

Дружный черный коллектив мне хотел втюхать револьвер главаря - по статусу положено. Отдал раненому. Типа ему чтоб одной рукой стрелять. Сам про себя думаю - пусть ищут другого дурака. Револьвер полицейского в картотеке числится, вещь в этих краях редкая, приметная - сразу выйдут. От автоматов в трупах пули, да и возможно тоже числятся где. А эта винтовка не где не стреляла, явно же держал ее водитель совсем для других целей, может диких зверей опасался - нельзя в этих краях совсем без оружия.

Вот так и плыву. Куда - сам не знаю. Как насмешка бога и теории вероятности - пули изрешетили деревянный каркас и борта лодки, но не одна не попала в двигатель или связанные с ним устройства. Сижу и переодическ рву тряпки и ножем забиваю в дырки в днище. Или пытаюсь выстрогать чопик из куска весла и тоже забиваю но уже прикладом.

Негры веселы, им то что. Ведь пророк и пастырь с ними. А кто помер - видимо недостаточно верили. У них все просто. Они уже мысленно делят миллионы африканских долларов. В ящиках, что мы сгрузили на берег были бивни. Кое как уговорил их взять бивни без ящиков. На ящиках имеются какие то маркировки. Нас же и найдут по ним. В итоге ящики пошли как дрова в костер. Номера с машины я просил подельников сбить. Закопал их недалеко в песок. Ящики под машину. Ну и с остатками солярки полыхало хорошо. Уже берега не видно было, а столб дыма я хорошо видел.

От местных мне почет - отчистил души мертвецов, огонь всю скверну сожгет и освободит их от грехов. Типа правильный шаман - даже врагов пожалел и тоже в костер сунул. На самом деле преследовал цель - скрыть и количество трупов, машину и кто там умер. А потом попробуй разберись или это с пролива бандиты в разборках участвовали или не поделили чего... фиг догадаются.

Бум...

Бум...

Бум...

Вот сижу и долблю прикладом по полу лодки, задница в луже сидит. Трое черпают воду, но лодка течет. Много мелких трещин. Тряпки вбитые текут. Негры решили, что мы дойдем до порта в Сомали, там продадим бивни и лодку, а далее с деньгами в руках уже будем думать дальше. Каждый называл вырученную цену за бивни в два раза больше чем предыдущий. В итоге мы с пятьсот долларов дошли до пятидесяти тысяч. Я не спорил. Сильно устал. Если эти слоновьи зубы стоят больше тыщи долларов, то продавец получит быстрее пулю чем оплату. Мне бы поесть и поспать сейчас. Еще бы найти антибиотики и нормальные бинты, чую плохой там процесс пошел в ноге. Адреналин отошел и я даже двигаться боюсь. Очень больно. Представляю уже посещение местной больницы с огнестрельным ранением - опять тюрьма. За такую рану возьмется только частный врач, а ему деньги нужны и за работу и за молчание. Врачи тут дефицит. В сказки про шел шел и получил случайно пулю в ногу не работают. Предельно жестокий тут мир. Скучаю по дому.

Глава 14

Жара. Нестерпимая жара и негде укрыться. Жар в раненой ноге. Отходняк от адреналина. Отходняк от психического напряжения. Раньше в людей стрелять не приходилось.

Перед тем как провалиться в черноту отсутствия сознания и мыслей успел накидать планы. Первым делом проверить топливо в лодке. Оказалось двигатель работает на соляре, раньше с таким не сталкивался. Поспешили с грузовиком, возможно топлива можно было немного сцедить. Кроме воды никаких припасов нет. На лодке была установлена рация, пробежала быстро мысль сорвать гарнитуру и закричать "мэйдей". Но быстро это мысль сменилась другим вопросом, а кто придет на зов?

Местные орентируются лучше меня, поэтому оставил все дело на самотек и попытался уснуть. Не спал несколько дней. Истощение.

Проснулся в тишине и темноте. Лодка уткнулась носом в пляж. Ночи темные, на берегу огней не видно. Быстро нашел одного из негров. Тот как мог объяснил мне, что другие пошли искать помощь и кому продать груз. Нужны деньги на лечение.

Чувствовал я себя плохо. Нога распухла. Заражение бы не могло произойти так быстро. Что то с сосудами или еще какая беда. Врач потребуется и деньги на документы. Постарался уснуть.

Проснулся утром, самочувствие было очень плохое. Пил воду и пытался говорить с Абрахимом. Объяснялись на языке жестов и на смеси известных языков. Парни вернулись только к вечеру. Плыть на лодке дальше не получится, Американцы что-то всполошились и шныряют в двадцатимильной зоне от берега. Могут просто притопить пока никто не видит. В Сомали неспокойно, порт под охраной. Наш груз забрал толстенький мужичек крысиного вида. Рассчитался тремя тысячами долларов и обещал довезти до города.

За время поездки меня сильно растрясло и я терял сознание. Как меня грузили доктору я практически не помнил. Полученные пятьсот долларов ушли за пару недель лечения. Подельники тоже обитали рядом, переодически заходили и говорили, что будут за меня молиться. Мы оказались в деревне с названием Бербер. С момента побега мы оказывается всю ночь плыли на полном газу, до тех пор пока не кончилось топливо. Лодку бросили. До Джибути отсюда по морю не более двухсотпятидесяти километров, а по единственной дороге все шесть сотен. Можно добраться и по дороге вдоль побережья, но никто туда не повезет таким маршрутом, поэтому трасса через континент хоть и длиннее в три раза, но более реальная.

Когда кончилось топливо, они просто вышли на трассу и поймали первый транспорт который ехал в город. Груз продали как могли. Поторговаться было не скем. Нет тут денег у местных, заплатили сколько смогли.

Пока я отлеживался, подельники смогли купить одежду. Немного отъестся. Что меня удивило - оружие они не выбросили и ходили с ним открыто. Даже добыли патронов. Я ожидал, что они разбегутся, но оказалось вся банда ждет выздоровления главаря и другого бандита, а пока я отлеживался никаких действий не предпринимала. Местные нас сторонились. Местные, которые не просто рыбаки, а тоже шайки джентельменов удачи, быстро порешали вопросы с моими неграми, поняли что им ничего не угрожает, их хлеб и работу не пытаются отнять и отстали. Была ли милиция или подобие ее в этом городке я так и не узнал.

Пейзаж на улице наводил на меня грусть. Кругом бежевые тона. Бежевая или коричневая пыль и бежевый песок. Вдалике виднелись невысокие горы. Растительности минимум и жара. Выбраться было отсюда не просто. Нужны были деньги чтоб давать мзду на границе, ну и дальше ее тоже давать бы пришлось. У черных или арабов все проще, а во мне видели иностранца и относились так же. Ведь каждый араб и черный знает, что у иностранцев доллары прямо карманы распирают.

Нашу лодку так никто и не увел. Оказалось ее подремонтировали у местных, заправили и следили за ней. Можно было продать, но у местных рыбаков своих лодок хватает, а за двигатель готовы были не более трехсот долларов дать.

Я пока не понимал как тут можно устроится, как заработать. Идеей было добраться по воде до Египта или Турции, каким то образом пройдя мимо охраны границ. Какая никакая, но она была. Для этого нужно было судно более скоростное, пусть с малой вместимостью, но с большой дальностью хода. Запас еды и воды. Добраться до той же Хургады, там уже можно и соотечественников встретить или консульские услуги получить. Но на этой каракатице такой путь не проделать.

Что мне нравилось в подельниках - отсутствие вопросов. Я сказал им - нужна лодка быстрая, чтоб можно было быстро и далеко плавать. Никто не спросил зачем и почему и куда поплывем. От безисходности я думал поймать в море какой нибудь катер и под дулом заставить капитана отвезти меня в Египет. Там уже дальше разберемся, как нибудь решим. Тюрьмы я больше не боялся.

Попались нам туристы, которые просто дали пятьсот долларов и поплыли дальше на своем катере. Все произошло так быстро, что я даже не успел что-то предпринять. С того дня я превратился в пирата. Подплыть, наставить оружие и попросить сделать добровольный взнос в пользу голодающих детей африки. Вот простая схема. Мы ниразу не стреляли и даже почти не угрожали. Главное правило - не трогать большие суда и не трогать местных рыбаков. Мы не наглели, мы брали минимум. Видимо по этому схема проработала целый месяц. Через неделю к нам прибилось пара местных. Через две недели мы сменили лодку на более быструю, хоть и меньше размером. С кого двадцать долларов, с кого сто. Набиралась сумма. Я искал пути как свалить домой. Но это как трясина. Меня то ничего не держит, а подельники не дадут соскочить. Нужно понимать кто был со мной рядом. В тюрьму не попадают простые люди. На всех них есть грех.

Я знал, что рано или поздно мы нарвемся, мы и нарвались. Когда моя банда разрослась до двеннадцати человек, причем разрослась сама, без моего участия, все дружно решили, что нужно выходить на серьезное дело. Первый раз прокатило и яхта саудовца с противоположного берега заплатила нам более тысячи долларов. Но сигнал ушел куда следует. Через неделю нам дали подплыть и начали расстреливать. Даже погнались. Автоматчика с борта пришлось снять мне из винтовки. Куда попал не рассмотрел, может даже рядом, но от нас отстали. Из наших никто не пострадал, не попали.

Мы решили немного затаится и переждать. На следующий день я узнал, что еще две лодки были утоплены. Никто же не думал, что таким занятием можем промышлять только мы. Местные быстро смекнули схему обогащения, приготовили инструменты и начали работать. К тому же моим парням я рот не затыкал, а под вечер с пивом они любили хвалиться свлими подвигами местным рыбакам.

Между нам была разница, можно сказать пропасть - я не давал совершить насилие, я брал ровно столько, сколько было не жалко. Но самое главное давал сохранить лицо. Никогда мы не требовали, мы только просили. Иногда даже могло показаться со стороны, что мы унижаемся как нищие. У богатых европейцев просили денег для голодающих детей. У арабов на восстановление мечети в нашей деревне. Даже было один раз, у индусов, просили пожертвование на свадьбу. Самые жадные наши клиенты. При этом обязательно нужно было попросить прощение за беспокойство и в конце, при получении выкупа, попросить прощение, что возможно напугали оружием - говорили, что вооружены т.к. охраняем нашу деревню от бандитов и пиратов. Если нас возьмут - всегда можно отвертеться, что никому не угрожали, они сами и добровольно. Может бы и получилось. Но самое главное это именно сохранение лица. Если встать на место владельца яхты, а они все люди не простые - простых нам не попадалось, то им даже чем то приятно, что вооруженная толпа заискивает и унижается перед ним. Можно даже покрасоваться перед друзьями, женой или любовницей, мол смотрите как я крут. При этом не откупился, а дал пожертвование. Благотворительность у них почитается.

Суммой выкупа тоже можно было играть. Как то раз мы сняли с арабов почти пять тысяч долларов. Когда они согласились пожертвовать на мечеть, то мы сказали хозяину, что пусть даст столько, сколько ему не жалко было бы для Аллаха. Он уже не мог перед своими друзьями дать меньше и высыпал все, что было на яхте. Не всегда все получалось, были и случаи, когда приходилось плыть, делая вид, что мы мимо и вообще по своим делам. Или когда мы при осмотре видели возможность сопротивления, вооруженную охрану - часто спрашивали, не видели ли чего подозрительного и уплывали. В таком случае один из нас представлялся или лейтенантом или капитаном, любым воинским званием пришедцим в голову и фамилией.

Идеальная схема. При сближении жертва изучается, выбирается стратегия. Если от нас пытаются убежать - прикидываемся местными отрядами самообороны, пограничниками или таможенниками. Любую схему можно порушить. Для уничтожения нашей достаточно было местным отморозкам расстрелять несколько владельцев яхт, позабавится с их женами и дочерьми. В итоге досталось проблем всем. На другой стороне материка, со стороны Могадишо и севернее - там такое практиковалось и пираты были. На нашей стороне в заливе не было. Место куда я попал считалось наиболее проблемным. Только позже я узнал, что его название Сомалиленд, был еще Путлэнд это не название городов, а части этой страны.

С пиратством пора было заканчивать, деньги я добыл. Документы, в виде местных писюлек, на свое имя купил. Вещи собрал и купил все необходимое, приготовился. Оружие продал. С пересечением границы договорился. Осталось только дождаться когда появится машина и свалить. С бандой разошлись мы мирно. Некоторые мои подельники остались в городе, некоторые уже свалили.

На случай, если ничего не получится, у меня был приготовлен мотоцикл. Достался мне всего за три сотни долларов. Потрепанный, но ехал хорошо и не вызывал опасений, что может неожиданно развалиться по дороге. Назывался он каджива элефант. Марки такой я не знал тогда. Думал местный завод африканский делает. Когда покупал, так продавцу и сказал, за это говно больше трех сотен не дам, был бы сузуки или ямаха, разговора нет. Сам мотоцикл как копия новой явы, только один цилиндр и написано что всего сто двадцать пять кубиков, но едет он на все два явовских. Поэтому и взял. Сбоку к нему примотал канистру с водой и канистру с топливом, небольшой запас еды и вещей в рюкзаке. Так он и стоял уже вторую неделю в сарае у дома где я жил.

Однажды очень рано утром ко мне прибежал Дицин - парень из местных, совсем молодой парнишка. Я его называл антибиотиком из за такого имени, хотя на самом деле антибиотиков с таким названием нет, но есть препараты с другим действием и похожим названием. Местные не понимали, почему так, а объяснять им значение русских слов я не планировал. Дицин тоже отыгрывался и обращался ко мне "мудан" и далее называл имя. Я сначала думал он где то русского нашел и пытался узнать значение слова антибиотик, пилюля, таблетка или похожих. Но толку расспрашивать его не было, русских он не находил, а в местном языке это аналогия нашего "уважаемый". Монолог таблетки был короткий - в соседнюю деревню приехали серьезные люди, находят нашего "брата" избивают и пытают. Некоторых на месте, кто сопротивление оказывают сразу стреляют. Он убежал в эту деревню к родне и у них спрячется. Говорит наши тоже попались, рекомендует уходить немедленно.

Меня уговаривать не надо. Я выпил воды, сколько смог. Выкатил мотоцикл, завел и рванул в сторону Джибути и только поднимающееся солнце было над моей головой.