Лотос миров. Книга 1. Восстание Змей.

Глава 1. Новая реальность.

Мастер Ву сидел в своем кабинете и переписывал график ответственных заданий. Приготовить обед, вымыть полы, покормить Светозара, убрать в его загоне, сложить вещи в стиральную машину... Мастер распределял обязанности между собой и своими учениками. Ему удалось не поддаться соблазну свалить все на подростков (в качестве воспитательного воздействия конечно же), и теперь он должен был распределить все так, чтобы никто ни на кого не обижался. Но была одна важная проблема. Светозар - взрослый и достаточно агрессивный виверн. Он не подпустит к себе незнакомцев. И если трое его ранних учеников смогут с ним находится в одном помещении, то новоявленных ниндзя к нему подпускать точно не стоит. Особенно Кая с его характером.

Мастер Ву совсем не по-взрослому почесал затылок. «Не лезь в чужой монастырь со своим уставом» - говорили они. Сейчас мужчина отдал бы свою самую дорогую антикварную вазу человеку, который пришел бы к нему в монастырь с уже готовыми уставом. Он усмехнулся в свои пышные седые усы. Когда-то давно он хотел забрать трехлетнюю племянницу из пансиона. И хоть он до сих про жалеет о том что его документы не прошли проверку, он стал гораздо лучше осознавать ту ответственность, которая ложится на плечи человека с появлением в его жизни ребенка. Или нескольких детей...

Мастер открыл окно, ведущее во внутренний дворик монастыря, заполняя комнату громкими звуками тренировки. Четверо мальчишек лет 12 разбились на пары и с грохотом и пыхтением катались по площадке, вымощенной брусчаткой. Под навесом, пролегающим над всей внутренней частью здания, с невозмутимым видом сидела 10-летняя девочка и что-то читала, свободно облокотившись спиной на стену монастыря. Рядом с ней взъерошенная ворона клевала рассыпанные прямо на полу семена. Мастер Созидания отложил ручку в сторону. Нужно было показать ученикам как правильно валить человека на землю.

Когда он вышел, Ния грустно смотрела на уже откровенно дерущихся парней. Сенсей бросил взгляд на название книги, что была у не в руках. «Основа движения простых механизмов». Мужчина чуть не присвистнул. Он, кажется, видел эту книгу у Джея, но тогда не обратил внимания на название. Да тут собирается гильдия юных механиков не иначе! Они хоть понимают, что они читают? Мастер бесшумно подошёл к ней сзади и задал неожиданный вопрос.

- Ния, почему ты не тренируешься вместе с ребятами?

Вздрогнувшая от неожиданности девочка, повернулась к Сенсею и робко спросила:

- А мне можно? - Она явно не ожидала такого вопроса. Грусть с лица как рукой сняло. Она с неуверенностью смотрела на Сенсея.

- Конечно! - Сенсей улыбался во весь рот, в очередной раз радуясь наличию у себя бороды. - Я ведь тебе не запрещаю. Правда я беспокоюсь за тебя. Ты все-таки младше ребят. И ниже. Думаю, тебе для начала стоит потренироваться отдельно. И если ты их догонишь, то сможешь с легкостью стать частью команды.

Ния с восторгом смотрела на Мастера. Не было так привычного ей «Ты же девочка», не было сомнения в ее силах или способностях. Было определение ее слабых мест и предложение грамотного решения проблем. Ей предлагали самой выбрать. За нее ничего не делалось и не решалось, но ей были готовы помочь. Именно этого она так долго добивалась от брата. А сейчас она поняла, что этот одинокий и невероятно опытный старик, наверное, единственный человек на свете, который волнуется о них с братом и о тех парнях. Рано осиротевшие дети нуждались в защите кого-то из взрослых. И кажется, они ее нашли.

- И тогда мы будем как одна большая семья? - Девочка с горящими глазами смотрела на Сенсея. Тот шагнул еще ближе и по-отечески положил руку ей на плечо.

- Да, Ния. Как одна большая семья.

Ния задорно рассмеялась. Мастер дружески похлопал ее по плечу, и попросил отнести книгу в гостиную. Сам он вышел из-под навеса, во внутренний дворик, и подошёл к барахтающимся на земле Каю и Зейну. Красный ниндзя явно проигрывал своему более высокому сверстнику.

Зейн не знал сколько ему лет, но мастер все чаще думал, что должно быть не меньше четырнадцати. Ведь очень редко встречаются мальчики, которые уже в 10 лет имеют рост в 185 сантиметров. Самое странное, Зейн вообще больше не рос. С тех пор как два года назад Сенсей Ву нашел его в зимнем лесу совсем одного, мальчишка не вырос ни на сантиметр. И он вообще ничего не помнил о своих родителях. Там в лесу он выживал как дикий зверь. Питался ягодами, корнями и птичьими яйцами. Когда Мастер Ву нашел его, он даже разговаривать по-человечески не умел. Он был первым. По дороге домой мастер встретил Коула. Юный авантюрист сбежал из интерната для музыкально одаренных детей куда его отправил отец после смерти матери. Коул был, наверное, единственный из команды кто мог похвастаться наличием живого отца.

А вот Джея бросили родители. Когда Ву в очередной раз спускался в деревню за продуктами, Джей сидел на базарной улице прямо на земле и продавал разложенные на старом, местами до дыр протертом пледе, книги, которые выменивал у жителей на сделанные из проволочки игрушки.

Кай и Ния стали сиротами очень рано. Долгие годы они жили на деньги от продажи старых мечей, которые оставил их отец, в оружейной лавке. Когда в округе появились скелеты Кай понял, что там становится опасно жить и вместе с сестрой пришел к Мастеру, о котором ему рассказывали родители. Ву вздохнул. Если бы и его племянница могла вот так просто прийти к нему, а не оставаться в этом кишащем злобой интернате. Мужчина тряхнул бородой, отгоняя чувство вины и навязчивые мысли.

- Ребята, на сегодня хватит! Я собираюсь спустится в деревню за продуктами. Кто со мной?

Дружный мальчишеский крик был ему ответом. Где-то сзади радостно кричала бегущая со всех ног Ния. Мастер снова улыбнулся в усы. Ему нравилась его новая реальность.

Глава 2. Воришка в черной толстовке.

- Куда? - Пышный булочник резво выскочил из-за прилавка. От него в сторону выхода из пекарни метнулась низкая фигурка в черной толстовке с принтом человеческих ребер. Девчонка, зажав в руках остывшую вчерашнюю булку, отчаянно петляла между посетителями, пробираясь к выходу. За ней по пятам следовал хозяин пекарни, стремясь ухватится за натянутый на голову капюшон толстовки.

Девочка запуталась в шнурках собственных ботинок и рухнула на пол в пяти шагах от желанного выхода. Подбежавший к ней булочник схватил беднягу за руку и приподнял над землей. На фоне пухлых розоватых рук булочника руки девочки, покрытые синяками и царапинами, нездорово бледные, с просвечивающими венами и выступающими костяшками пальцев, казались кучкой костей, обтянутых полупрозрачной кожей. Ребенок покрепче сжала в свободной руке вчерашнюю булку. Все посетители магазина повернулись к булочнику в ожидании начинающегося представления.

- Ну? Чего молчим, воришка? - Толстяк слегка тряхнул девочку, но ребенок только еще больше сжалась, и ничего не говоря, откусила кусок от черствой булки. По лицу пекаря было видно, что он просто в бешенстве. Стараясь держать себя в руках, мужчина поставил ребенка на пол. Она тут же прижала к телу вторую руку, закрывая руками живот и прижимая к себе злополучное хлебобулочное изделие. Надкусанная булка оставляла на черной одежде заметный след из крошек.

- Юная леди. - На лице толстяка от злости выступили красные пятна. - Вы так и будете молчать? Я так понимаю заплатить за булку вам нечем. - Яростный тон резко сменился на холодный. - Возможно ночь в полицейском участке отучит вас воровать.

Девочка в первые за весь разговор подняла голову. На лице отражался животный ужас. Владелец пекарни слегка опешил от такого запуганного взгляда. По натуре своей добрый человек, он не собирался взаправду отправлять ребенка в участок на целую ночь. Но и просто смотреть как его магазин грабят он тоже не мог. Девочка рухнула на колени и пригнулась почти до самого пола.

- Пожалуйста не отправляйте меня на всю ночь. - В голосе слышалось полнейшее отчаяние. - Я верну вам деньги за хлеб. Пожалуйста разрешите мне забрать булку с собой. Я уже три дня не ела. Я просто не могу больше терпеть.

Люди в пекарне зашушукались. Кто-то говорил о потрясающей актерской игре, кто-то о болезненном виде бедняги. Кому-то было интересно откуда взялась эта девочка, а кто-то просто жалел голодного ребенка

- Я заплачу за булку - от прилавка отошел старик в традиционной китайской шляпе, за его спиной стоял подросток в белой рубашке, который был выше своего спутника где-то на 15 сантиметров. Он спокойно смотрел на девочку, с некоторым непонятным интересом изучая зажатую в побелевших от страха руках булку. - Хозяин, пробейте нам, пожалуйста.

Девочка перевела взгляд на своего спасителя. Она хотела уже встать с колен, но встретившись взглядом с мужчиной она вновь упала на пол. Ее спина едва заметно затряслась. Несостоявшаяся воровка беззвучно рыдала.

Когда обеспокоенный состоянием девчонки булочник пробил посетителю все что тот набрал, тот вручил пакет своему высокому спутнику и направился к девочке. Он приподнял ее с земли за предплечья и, словно она ничего не весит, посадил к себе на руки. Ребенок лишь уткнулась заплаканным лицом в плечо мужчины. Странная компания направилась к выходу из пекарни.

Пройдя чуть дальше вниз по улице, мужчина наконец поставил девочку на землю. Дойдя до лавочки, он жестом предложил ей сесть. Он смог рассмотреть ребенка получше. Черная толстовка была ей на несколько размеров велика и болталась как на вешалке. Лосины странного серо-коричневого цвета часто прерывались заплатками. Носки, явно бывшие когда-то белыми, сейчас грустно собирались серыми складками, оголяя острые костяшки на лодыжках. Кроссовки, явно на пару размеров большие чем нужно, когда-то давно были розовыми. Но дорожную пыль это совершенно не волновало и теперь определить их первоначальный цвет было совершенно невозможно. Вообще из всей ее одежды по размеру ей были только заплатанные лосины.

- Лота. Я здесь. Не молчи пожалуйста. - голос мастера Кружитцу звучал неожиданно холодно. Даже спокойный и уравновешенный Зейн от неожиданности чуть не уронил на землю пакет с хлебом, который держал в руках. - Лота ты же знаешь, что воровать нехорошо, да? Почему ты так поступила?

Девочка сдавленно всхлипнула.

- Я правда не хотела. - Слезы побежали по бледному лицу ручьем. - Я просто очень голодная. Я едва перелезла забор пансиона. Они мне ничего не дают поесть. - Сдавленные всхлипы перерастали в настоящие рыдания. - Я не хочу в тюрьму. Меня за побег из пансиона и так на сутки отправят в карцер. Но я без еды больше не могу. Пожалуйста дядя Ву не отправляйте меня в участок.

На лице Белого ниндзя явно проступал полнейший шок. Мало того что сама ситуация была удивительной, так еще и Мастер с этой воришкой оказался родственниками! Но больше всего Зейна поразило то, как долго эта девчонка провела без еды. Сколько ей? Пять? Шесть? Да она же в два раза младше Джея и Кая. Такая маленькая и уже голодает? Зейн хорошо знал, что такое голодать. В зимние месяцы он мог не найти еду и за целые сутки. Но так чтобы три дня подряд - такого мальчик не помнил.

- Не плачь Лота. - Голос Сенсея вывел подростка из раздумий. - Пойдем обратно в пансион. Я поговорю с администрацией. Где ж это видано чтобы ребенка три дня не кормили. - Сенсей дружелюбно улыбнулся Лоте. - Ничего страшного не случится если ты совершишь ошибку. Главное в последствии ее не повторять.

Мастер протянул руку, и они все втроем зашагали по улице в сторону пансиона для трудных детей. Странная компания: мудрый мужчина с седой бородой, высокий мальчуган с неизменным выражением лица и запуганный шестилетний ребенок, все еще прижимающий к себе злополучную вчерашнюю булку...

Глава 3. Последний из клана Анакондрай.

Призрачный лунный свет пробивался из многочисленных дырок в потолке, освещая пол огромной арены усеянной побелевшими от времени костями. В самом центре арены был разожжен маленький костер. Рядом с ним на куче пыльного тряпья сидел серпентин закутавшийся в такой же пыльный, как и все вокруг плед. На земле рядом с костром лежали мыши, проткнутые прутьями, как будто это шампура. Мертвые грызуны лежали друг на друге унылой грязно-серой кучкой, изредка отсвечивая в кромешную темноту красными отблесками костерка.

Серпентин скинул со своей головы пыльную ткань и поднял с земли один из «шампуров» с надетой на него мышью. Он придвинулся поближе к костру и начал вращать мышь чтобы та прожарилась на огне. Его чешуя была королевского фиолетового цвета с серебристыми узорами. Последний оставшийся из некогда великого калана Анакондраев зябко поежился. Змеиная шкура не помогает телу согреться. Он с сожалением покосился на стопку дров, лежащую за его спиной. Их нужно было жестко экономить. Запахло паленой шкурой и серпентин инстинктивно отдернул в сторону от костра свой длинный фиолетовый хвост. Но секунду спустя он понял, что это горит не его хвост, а его поздний ужин. Он вытащил из костра пригорающую мышь и сбил рукой быстро расползающееся по шерсти пламя. Не хватало еще спалить свой дневной рацион.

В этой забытой всеми дыре, куда много лет назад изгнали один и пяти великих кланов и проживал последний из своего рода Пайтор Пи Чамсворт. Возможно, он выжил лишь благодаря тому, что он был самым младшим из клана. Пока взрослые дрались за каждый свободный кусок пищи маленький серпентин мог поесть, просто попросив кого-то из них накормить его. Были времена, когда клан Анакондрай еще не оставил надежду выбраться из заточения и отомстить жителям Ниндзяго, которые отправили их в это многовековое изгнание. Серпентины живут гораздо дольше людей, но и взрослеют они медленнее. Пайтору скоро должно исполнится пятьдесят, но по меркам развития он сейчас ближе к пятнадцатилетнему подростку. Серпентин, обжигая руки, снял с палки жаренную на костре мышь и начал кушать. Шипя от жару и капая на пол жиром серпентин обдирал жалкие кусочки мяса с мышиных костей. Когда он съел все что только было можно съесть, серпентин кинул в костер шкуру с костями. Он палкой вытащил из костра горящую головешку и встав с места, направился в сторону отвесных стен, держа горящую ветку над головой как факел.

Когда змей подполз к стене факел осветил древние письмена великого клана.

- Если пять племен вместе объединить, тогда путь к Великому Поглотителю можно открыть. - Пайтор жадно сглотнул. Он вспомнил рассказы своего кровного дедушки. Престарелый питон говорил о былом величии клана Анакондрай, о Первом Змеином Племени и, о прародительнице всех серпентинов Асфире Хитрейшей, что была заточена в земле потомками самого Первого Мастера Кружитцу. Юный серпентин с самого раннего детства грезил об объединении всех змеиных кланов ради отмщения жалким людишкам, что четыреста лет держали грозных повелителей Пустыни в тесных катакомбах.

На обратной дороге к костру Пайтор наткнулся на высохшие земляные грядки. На него нахлынули детские воспоминания. Еще будучи совсем ребенком, он учился у дедушки выращивать на этих грядках картошку. Там же Анакондраи и хоронили соплеменников, грамотно расходуя свои ограниченные ресурсы. После смерти последнего из взрослых маленький Пайтор продолжал возделывать поле с картошкой. Пока на его огород не напали мыши. От них нельзя было ни защититься, ни отбиться, ни избавиться. Когда они полностью уничтожили запасы картошки он начал ловить их и жарить. Это стало единственным источником еды для него на долгие годы. Только вот ничего не вечно. И с каждым днем ему становилось все труднее и труднее поймать себе ужин.

Пайтор замер у очередного участка отвесной стены. Он вглядывался в иероглифы, пытаясь прочитать что здесь написано. Он все еще надеялся найти выход из этой огромной каменной ловушки. Разум подсказывал что голодный неграмотный подросток не сможет решить задачу, над которой долгие годы бились лучшие умы клана. Он хорошо помнил, как этот отрывок летописи ему читал дедушка. «Вас освободит время». Что это значит? Серпентин не понимал. Может ли быть такое, что его дедушка неправильно прочел иероглифы? Вас освободит время? Может быть отчаявшиеся предки решили над ними подшутить? Дать ложную надежду на освобождение?

Пайтор поднял с земли камень и злобно кинул его в непробиваемый потолок. Тот не долетел и с оглушительным грохотом упал на пол, разнося эхо по всей пещере. Подросток с силой ударил монолитную стену и закричал. Его отчаянный, полный боли и ярости крик разнесся во все стороны, многократно умножаясь и отражаясь от стен. Внезапно на смену эху от его крика пришел неимоверный грохот. С потолка посыпались сначала мелкие камни, а потом все крупнее и крупнее. Пайтор испуганно вжался в стену. Он с ужасом смотрел на все происходящее вокруг. Внезапно послышался оглушительный треск, и деревянные балки, на которых держалась крышка каменного саркофага обрушились во внутрь пещеры. Как только все утихло, серпентин поспешил выбраться из-под завала на более-менее ровную поверхность. Когда он наконец встал в полный рост и огляделся, он увидел, что одна из балок опиралась на край ямы, в которую потолок и обвалился. Видимо, деревянные перекладины уже давно прогнили, и нуждались лишь в спусковом механизме, чтобы обвалится вниз. Пайтор поспешил выбраться наружу по завалам. Он полз наверх так, словно за ним кто-то гнался. Словно опора могла вновь обвалиться и перекрыть такой желанный путь наверх. Наконец он выбрался на песок и шумно отдышался. Обернувшись назад, он посмотрел на яму, в которой погиб некогда такой могущественный и монолитный клан. Время освободит вас. Мудрые предки уже тогда предвидели обвал деревянных конструкций, но их потомки не сумели дожить до спасительного момента... Ну что ж... Подросток сглотнул подступивший к горлу горький комок. Пайтор сделает все чтобы предки могли им гордиться.

При свете полной луны можно было увидеть, как одинокий серпентин уползает прочь от места заточения древнего зла. По его змеиному лицу текли непрошенные горькие слезы...

Глава 4. Тревожные новости.

- Мастер Ву! Мастер Ву! Где вы Сенсей? - Кай сломя голову носился по коридорам выкрикивая имя учителя. - Мастер Ву! Ну блин... - Парнишка притормозил перед очередным поворотом и встал у стены чтобы перевести дух. - Когда мы пропускаем тренировки он всегда появляется. А когда что-то случилось его вообще не найдешь. Иногда мне кажется, что он в этот момент бродит по параллельным мирам...

Из-за угла коридора выбежал Коул, и с разбегу чуть не врезался в своего друга.

- Ну что, ты его нашел? - Кай с нетерпением смотрел на мальчишку.

- Дай... эх... ох... отдышаться... Я... блин... фух... устал. - Кай задорно рассмеялся, видя, как более сильный друг не может отдышатся после такой, казалось бы, небольшой дистанции.

- Быстро бегать это не твое, да, ниндзя Земли?

- Помолчал бы. Знаешь ведь как меня выматывает бег.

- Да знаю. Ты Сенсея-то нашел?

- Нет. Его даже Зейн не нашел. Это автоматически переходит в разряд невозможных задач. Ты Джея не видел?

- Они с Нией смотрят наружный двор. Хотели спустится в сад, так что мы вряд ли их дозовемся.

- Чем вы заняты? - Белобрысый и худощавый Зейн, подошедший к ребятам из-за спины Кая, за прошедшие полгода никак не изменился. Все тоже слегка ошарашенное выражение лица, аккуратная прическа и ни на грамм не изменившийся голос. Кай долго не мог понять эту неизменность их странного друга. Вот, например, Коул был старше Кая на полтора года, и за эти шесть месяцев мало того, что сильно подрос, так еще и стал меняться в голосе. По началу он так стеснялся пробивающегося хриплого баса, что почти совсем перестал разговаривать с друзьями. Но постоянные подбадривания друзей и разъяснения от Сенсея быстро его успокоили. Сейчас силач только старался потише говорить на людях.

- Да вот Зейн... - Коул первым ответил приятелю. - Все еще пытаемся найти мастера Ву. Ты так и не нашел его, да?

- Верно. - Ниндзя льда задумчиво почесал макушку. - Я нигде не сумел его обнаружить. Смею предположить, что он на данный момент находится за пределами монастыря.

Зейн не был бы таким загадочным, если бы не его манера речи. Научившийся говорить лишь недавно, он часто мог просто цитировать нужную ему фразу из книги в разговоре. Он обладал поистине феноменальной памятью. Лишь раз увидев страницу книги он мог полностью ее пересказать слово в слово. При этом он часто пропускал приемы пищи, отговариваясь тем, что он о них забывает. Но это абсолютно не мешало ему отчитывать за те же пропуски Джея. Он постоянно читал друзьям лекции, о том какой вредной едой являются чипсы, о личной гигиене и о психологическом здоровье человека. По сути, он просто пересказывал им первые попавшиеся книги из библиотеки мастера Ву, которые он вечерами читал у себя в комнате.

Конечно, ниндзя не нравились постоянные нравоучения, но надо отдать Зейну должное. Его пересказы всегда выходили такими живыми и интересными, что никто, даже Сенсей, не осмеливался его перебивать. Только Джей и Кай, как самые нетерпеливые из всей компании начинали ерзать где-то на середине пересказа. Вообще между этими двумя шло какое-то негласное соревнование. Кто быстрее съест кашу, кто быстрее уберется в комнате, кто поставит новый рекорд в игре, кто дольше простоит на голове... И даже, кто выше вырастет. Несмотря на то, что Кай был почти на четыре месяца младше Джея, он явно был выше его. И порой ниндзя Молнии очень угнетало то, что из всей команды он выше только Нии.

Неожиданно, над головами ребят резко закашлял граммофон. Спустя пару секунд неразборчивого шипения и надрывного хрипа помех, до них наконец-то добрался девчачий голос.

- Але, монастырь? На связи Ния. Мы нашли мастера Ву. Он ходил в деревню. Сейчас мы все вместе к вам придем.

- Отличная новость. - Зейн улыбнулся своей обычно-странной улыбкой. – Значит, мы можем более не бегать по коридорам в поисках Сенсея!

Кай снова от души рассмеялся, а Коул лишь улыбнулся.

- Давайте пойдем в гостиную. - Сказал Коул разворачиваясь спиной к друзьям. - Думаю туда и пойдут ребята и мастер Ву.

Когда мастер Ву наконец оказался в стенах родного монастыря, дети накинулись на него с расспросами.

- А где вы были?

- Почему вы ничего не сказали?

- Мы вас искали мастер.

- Где вы были, Сенсей?

- А вы принесли нам вкусняшки?

- Так, дети! Хватит! Я не смогу ответить на все сразу, я не птица Говорун. - Мастер выглядел максимально растерянно, переводя взгляд то на одного, то на другого подростка. - Я ходил в исправительный пансионат. Отнес племяннице упаковку пряников с шоколадом.

- А по какому поводу? - Ния с любопытством посмотрела на Сенсея. Тот, слегка задрав нос вверх гордо сказал:

- У нее сегодня день рождения! Ее переводят в младшую воспитательную группу. Ей исполняется семь лет. Только она совсем не выросла. Неужто ее Зейн заразил.

Последняя фраза мастера вызвала всеобщий дружный смех. И только Зейн непонимающе крутил головой из стороны в сторону. Когда все успокоились мастер осмотрелся вокруг и спросил:

- Ну так что у вас здесь стряслось? От чего весь сыр- бор?

Джей хлопнул себя по лбу, явно вспомнив что-то важное.

- Дело в том, что на наш главный компьютер пришло тревожное оповещение от полиции Ниндзяго сити. Мы не решались сами его открыть поэтому ждали вас.

Сенсей Ву кивнул ребятам и поспешил в штаб-комнату. Те словно змеиный хвостик увязались за ним, желая узнать, что же все-таки было в этом важном сообщении.

Мастер Ву включил системный блок, и заставка экрана сменилась рабочим столом компьютера. Он пошарил глазами по экрану, выискивая иконку с почтой. Наконец его поиски увенчались успехом, и нужная иконка была найдена и открыта.

«Срочное сообщение для Мастера Ву! В окрестностях Ниндзяго сити был замечен серпентин! Змея, предположительно мужского пола. Рост - приблизительно два метра в холке. Окрас - фиолетовая чешуя с серебристыми узорами. Он агрессивно настроен по отношению к жителям Ниндзяго. Его руке приписывают многочисленные кражи и несколько исчезновений граждан. Мы просим вашей помощи в поиске этого змея. Он практически неуловим. Всякий раз, когда на него организовывалась облава, он просто исчезал за поворотом. Мы. к сожалению, не в силах поймать этого преступника.

С уважением полиция Ниндзяго Сити.»

В тишине, наступившей в комнате, был слышен только шум вентилятора, охлаждающего системный блок. Сенсей Ву тяжело вздохнул. Слишком рано начало исполнятся пророчество.

Глава 5. В первый раз в первый класс.

Молочно-белый туман стелился между вековых елей, скрывая землю в холодном еловом бору. Редкие папоротники, пробивающиеся сквозь толщу еловых иголок, утопали в нем, как в огромном белом облаке, которое случайно упало на землю. Август приближался к концу и ночи стали удлиняться и холодать. Посреди леса над всем ландшафтом величественно возвышалась скала, на вершине которой расположился интернат Маунтайн Роад. Со стороны эта крепость больше походила на охраняемую тюрьму. После очередного массового побега детей, администрация не выдержала и навесила по периметру колючую проволоку под напряжением. Окна встречались очень редко, но те, которые встречались были закрыты решетками.

В душном классе сидели дети, одетые в одинаковую форму. Свободная синяя футболка с логотипом пансиона, такие же свободные, темно-серые штаны. Белые гольфы, натянутые до колен и серые кроссовки на липучках. Исключений не было. Все мальчики были коротко пострижены. Все девочки заплетали себе косички. Резинки выдавались абсолютно идентичные, серые, в цвет штанам и кроссовками. Не больше пяти штук на ребенка. Одинаковые пеналы на партах, заполненные одинаковым количеством одинаковых ручек и карандашей, только усиливали ощущение колонии строгого режима. Все было слишком одинаковым. Даже напряженные лица детей выглядели как одна эмоция, которую зачем-то разделили на пятнадцать человек.

В классе было одно единственное окно, которое стояло напротив двери. Между дверью и окном висела доска с синим меловым покрытием. Перед ней стоял черный учительский стол. Дети сидели за одиночными партами, по три человека в ряду. Всего рядов было пять. За спинами учеников стоял огромный, во всю стену платяной шкаф, покрашенный серой краской. В глухой, вязкой, почти осязаемой тишине, раздавался стук каблуков учителя истории. Женщина преклонного возраста меряла шагами пространство от окна до двери. На ее немолодом костлявом лице застыло презрение. Во взгляде, который она изредка бросала на учеников, сквозило отвращение и мрачная ухмылка. Очки с полукруглой оправой держались на серебряной цепочке, под накрашенными темно-красной помадой губами красовалась аристократичной наружности родинка. В руках у грозной фурии была старая деревянная линейка. Она поднимала ее и с хлопком опускала на вторую руку, словно гангстер бейсбольную биту. В месте, где рука соприкасалась с деревом, на линейке виднелись зловещие красные разводы. Наконец дама остановилась посередине класса и горделиво подняла голову так, что каштановые волосы, собранные в строгий пучок, почти скрылись из виду. Она смотрела на детей с чувством полного превосходства. Сразу было ясно: в этом классе она - олицетворение власти. Она будет миловать или казнить на свое усмотрение. И лишь она будет выбирать насколько жестокой будет казнь.

- Здравствуйте дети. - Женщина выжидающе смотрела на класс. Дети молча поднялись, стараясь не скрипеть стульями по полу. Она лишь хмыкнула в ответ, жестом руки призывая всех сесть обратно. Пройдя мимо мальчугана, сидящего в центральном ряду на первой парте, она линейкой подвинула его локти друг к другу и, приложив деревяшку к сгорбленной спине, заставила ее выпрямить. Остальной класс как по команде выпрямился и сложил руки перед собой. Дама усмехнулась, оглядывая класс словно ястреб свои владения, в поисках очередной жертвы. Она проходила между рядами, а напряженный класс следил за каждым ее движением. Пока подавленные мрачной атмосферой дети встревоженно проводили ее взглядом, женщина вела свой властный монолог.

- Отныне дети, вы являетесь учениками исправительного интерната Маунтайн Роад. Мое имя Изма Вальпрам. Вы же должны обращаться ко мне мисс Вальпрам или же госпожа учитель. Я преподаю детишкам вроде вас общую мировую историю. Так же я веду музыку, а конкретно сольфеджио, танцы и этикет. Вы должны гордиться своим новообретенным званием ученика нашего интерната. В моем кабинете вы должны полностью подчиняться моим правилам и соответствовать моим требованиям. Иначе, я имею полное право удалить вас с урока. Прошу запомнить, что итоговый аттестат напрямую влияет на вашу жизнь после окончания школы. Вы должны всеми силами стараться заработать наивысший балл. В противном случае - вы не получите шанс на нормальную жизнь, и после окончания учебы будете переведены в колонию для несовершеннолетних. Либо в реабилитационный наркологический центр, тут уж как повезет.

Притихший класс безмолвно взирал на учителя. Казалось, что ее чувство собственного превосходства можно потрогать, таким оно было явным. - Но, конечно, из всех правил есть исключения. - Женщина остановилась у второй парты второго ряда, если считать от окна. За ней смирно сидела девочка с длинной светло-серой косой, и огромными зелеными глазами. Ее бледная кожа словно светилась изнутри голубыми венами и казалась такой тонкой, что, наверное, могла порваться если к ней неправильно прикоснуться. Когда девочка встретилась взглядами с учителем, она резко опустила глаза вниз вместе с головой. Мисс Вальпрам перехватила линейку словно указку и легким движением приподняла подбородок ребенка на нужный, по ее мнению, уровень.

- Руки на стол! Спину прямо! Что ж вы все сидите как бесхребетные твари! Веди себя подобающе, дочь Гармадона! - Девочка опустила взгляд. Казалось, она готова просверлить им парту, лишь бы не смотреть в глаза учителю. Вальпрам тем временем продолжила свой монолог.

- Познакомьтесь дети. Эта девчонка - одна из счастливчиков, обучение которых оплачивает не государство, а частное лицо. Конкретно в ее случае это родной отец. Лорд Монтгомери Гармадон. В вашем классе помимо нее есть еще два человека на частной оплате. Пока вы учитесь в Маунтайн, они ничем от вас не отличаются. Но когда вы закончите обучение вы сможете ощутить всю разницу между вами. Дело в том, что за каждого ученика интернат несет ответственность. За каждого, кроме них. Ответственность за частных учеников несут лица, оплачивающие их обучение. А это значит, что оценки в их аттестате никак не повлияют на их будущее. Более того, эти дети могут досрочно прекратить обучение и перевестись в обычную школу. Только вот это очень редко происходит. А все почему? - Женщина окинула взглядом класс. - Потому что зачастую эти дети никому не нужны...

Сидящий за первой партой мальчуган жалобно шмыгнул носом. Какая-то девчонка из третьего ряда сдавленно всхлипнула. И только девочка с зелеными глазами продолжала сидеть с опущенным взглядом и идеально ровной спиной. С минуту мисс Вальпрам сверлила ее взглядом, но та, не поднимая глаз продолжала напряженно молчать. Наконец фурия успокоилась и прошла к своему столу, теребя иссохшими костлявыми пальцами линейку.

- Открываем тетради, записываем сегодняшнее число. Тема урока: Появление Ниндзяго. Первый Мастер Кружитцу. Запишите подзаголовок: наиболее пригодный для жизни мир из всех нами изученных - Ниндзяго.

Класс беззвучно выдохнул. Дети похватали ручки и начали конспектировать за учителем. Женщина время от времени проходила по рядам и линейкой выпрямляла детям спины. Только дочь Гармадона записывала урок с идеально ровной осанкой. Изма Вальпрам недобро сощурилась. Игра обещала быть интересной.

Глава 6. Сделка

Канализация под Ниндзяго сити возможно была самым отвратительным местом во всей округе. С потолка все время капала странная жижа, собирающаяся в лужицы под ногами. То тут то там валялись горы гниющего мусора. Ветвистые каналы когда-то давно были облицованы плиткой под мрамор. Сейчас от этой плитки остались одни обломки, держащиеся на остатках посадочного клея. Подхватить инфекцию в этом месте было даже легче чем простудится. Кишащие мелкой живностью, по типу крыс и лягушек, ответвления канализации, сулили переохлаждение. А периодические сбросы сжиженных отходов с легкостью могли затопить нижние уровни канализации на неопределенный срок. Но самое страшное происходило во время дождей. Подчас канализация могла быть почти доверху заполнена водой. Тут уже подключались городские службы, которые, во избежание распространения инфекций по городу, открывали нижние автоматические шлюзы и спускали таким образом всю накопившуюся воду в месте с мусором.

Откуда-то сверху послышался скрип отодвигаемого канализационного люка. В открывшийся проем втиснулся большой фиолетовый хвост серпентина, а вскоре и сам серпентин с оглушительным хлюпаньем упал на пол канализации. С шипением поднимаясь, он отряхнулся от вонючей жижи и стал смотреть по сторонам. Наконец он поднял с пола длинную трехметровую палку, которой и подцепил люк, передвигая его на место. Люк вернулся на законное место с едва ощутимым звуком, который тут же разнесся эхом по канализации. Змей облегченно выдохнул. Его снова не успели поймать.

Извилистые ходы городских каналов прятали в себе множество старых помещений, прорытых жалкими людишками во времена правления срепентинов. Тогда, скрываясь от власти кланов и от змеиной тирании, люди прорывали многокилометровые катакомбы, уходящие далеко вниз под Ниндзяго сити. Рациональные потомки превратили плоды их трудов в канализацию, несущую практическую пользу. Змей презрительно дернул фиолетовым хвостом. Так относится к наследию предков могли лишь ничего не смыслящие людишки. Они забыли уроки прошлого. Именно поэтому они обречены повторить свои ошибки в будущем. Змеиное лицо искривилось в злобной усмешке. Серпентин быстро полз по каналам, следуя только ему одному известному маршруту. Вскоре он остановился перед очередным поворотом и растворился в воздухе. Змей, в прямом смысле этого слова, исчез. Его словно и не было здесь секунду назад. Только неестественно вдавленная вода в лужах выдавала присутствие невидимки.

Когда невидимый для остальных змей заглянул за поворот, там стояли два человека, один мужчина средних лет, крупный высокий, явно нервничал. Рядом с ним стоял в напряженной позе седой худощавый старикашка, с растопыренной во все стороны бородой. В руках у старика была зажата бумага, скрученная в рулон, на вид очень древняя. Серпентин усмехнулся. Полиции нет. Дела идут наилучшими образом.

- Доброго дня, господа. - Пайтор выполз из-за поворота и стал медленно, чешуйка за чешуйкой, возвращать телу видимость. Это выглядело очень эффектно и произвело на стоявших поодаль людей неизгладимое впечатление.

- Я рад что вам хватило ума следовать нашему уговору. Передайте мне карту, и я выполню свою часть. - Оцепеневшие от страха люди молчали. Наконец в голове старика что-то щелкнуло, и он двинулся вперед, протягивая змею карту.

Пайтор схватил пергамент и сразу же развернул его. Там оказалась огромная карта в масштабе, которая указывала на места заточения четырех змеиных кланов. Пайтор злобно сощурился. Люди настолько сильно боялись власти Анакондраев, что стерли о них все упоминания. Иронично получится, если их уничтожит последний оставшийся Анакондрай.

- Думаю, нам стоит направляться к заложникам. - Пайтор устал ждать, поэтому взял инициативу на себя. Эти жалкие людишки, пришедшие спасать своих сородичей, не могли перед ним и слово от страха вымолвить. Возможно, они так бы и остались стоять как вкопанные если бы Пайтор просто растворился и исчез. Но карта была именно той, которая ему нужна. А значит, по закону предков, он не имеет права не выполнить уговор. Змей раздражённо зашипел. Как же эти двуногие тупые существа его бесят. Мало того что у них жизненный цикл как у мыши, так они еще глупо растрачивают мудрость предков направо и налево. Неудивительно, что нынешние жители Ниндзяго возвращаются в катакомбы, где, по его мнению, им самое место.

Необычная процессия из двух мужчин и одного серпентина плутала по подземным коридорам. Канал извивался, становясь то шире, то уже, то выше, то ниже. В некоторых местах проход был настолько низким, что Пайтор, чтобы не мучатся, падал на пол канализации и просто полз на мышцах шеи и хвоста, как обычная змея, только очень большая. Его спутникам приходилось напрягать спины до следующего высокого участка. Пайтор снова свернул, и глазам компании открылось достаточно просторное, затянутое зеленоватым полумраком помещение. Они вышли из прохода, что был почти у самого потолка. От него на «дно» помещения тянулась узкая лестница. На полу, в самом дальнем от лестницы углу, стояли две большие клетки. В одной из них сидело трое человек. Женщина лет сорока прижимала к себе мальчика дошкольного возраста и девочку подростка.

Женщина подняла голову, и увидев спускавшихся к ним людей встала на ноги.

- Клатч! Мы здесь Клатч! Любимый ты пришел! - женщина плакала, прижимая к себе ревущих в три ручья детей. Мужчина средних лет подбежал к клетке. Он через прутья погладил детей по голове и ободряюще кивнул супруге.

- Все хорошо, Маргарет. Я за вами пришел. Этот кошмар скоро закончится. - Мужчина покосился на клетку. На двери висел кодовый замок.

- Код нужен? - Пайтор с мерзкой ухмылкой стоял, поодаль скрестив руки на груди. - 2983. Не благодарите.

С этими словами змей уполз в один из нижних проходов.

- Пауэрс. - Сухощавый старик впервые за все время подал голос. Он подошел к отряхивающимся от соломы, на которой они сидели, людям. - Тебе не кажется, что мы отсюда не выберемся? Не думаю, что этот змей так просто нас отпустит.

- Он нас не просто отпустил, Кларенс. Взамен он потребовал карту с расположением мест заточения серпентинов. Я думаю, в ближайшее время город, а возможно и вся страна подвергнется нашествию. Советую тебе уехать, пока все не устаканится. - Клатч взял на руки замёрзшего сынишку. - Я со своей семьей точно уеду куда подальше. И тебе советую.

- Ты хочешь мне сказать, что ты знал для чего ему нужна эта карта? – Казалось, что пожилой академик сейчас вскипит от злости. - Ты отдал ему древнейший артефакт эпохи Изгнания Змей, подверг опасности, а возможно мучительной смерти сотни тысяч ни в чем не повинных людей, и теперь просто убегаешь? Ты осознаешь, что ты натворил?! Клатч! Это злодеяние похуже чем у Лорда Тьмы! Ты в своем уме?

- Да я в своем уме!!! - Крик мужчины далеко разнёсся по каменным катакомбам. - Меня тоже мучает совесть. Я, наверное, до конца своих дней буду винить себя за это решение. Но под удар попала моя семья. Самое дорогое что у меня есть. Моя жена, мои драгоценные малыши. И если для того, чтобы их спасти мне нужно отдать жизни целой страны, будь уверен, Кларенс, так я и поступлю.

В нависшей мрачной тишине шум падающих с потолка капель казался невероятно громким, словно что-то медленно капало тебе на мозг, разъедая мысли, чувства, воспоминания...

- Я останусь в Ниндзяго Пауэрс. - Престарелый академик яростно сверлил взглядом стену. - Будь так любезен, удали мой номер из списка контактов.

Молодой мужчина тяжело вздохнул. Этот выбор дался ему не легко. Он, ощущая на руках тепло сына и, чувствуя, как дочь подходит сзади чтобы обнять, не жалел ни о чем. Если бы было нужно, для спасения своей семьи он повторил бы это еще раз. Это его семья. Его дети. Самое дорогое что у него есть. И он защитит их даже ценой своей собственной жизни. Вот такой он эгоист.

Глава 7. Странная птица.

На вынесенном во внутренний дворик монастыря столе, лежали инструменты и какая-то странная куча черных перьев, отличающих металлом на солнце.

Кай, Джей и Ния стояли вокруг Зейна, который плоскогубцами копошился в вороне. Максимально странная ситуация. Мастер Ву ушел в Ниндзяго, оставив им деньги на продукты и ключи от монастыря, строго настрого запретив ходить в деревню по одному. Но мастера дома не было едва четыре дня, а уже случилось что-то из ряда вон выходящее. На утро четвертого дня ниндзя проснулись от того, что ворона... звенела! И не просто звенела. Она еще ходила по полу спальни Зейна и выкрикивала на весь флигель:

- Семь часов трррринадцать мину! Семь часов трррринадцать минут! Прррросыпайся! Прррросыпайся! - После чего нарушитель спокойствия врезался в стену и... у вороны случилось короткое замыкание.

Все ниндзя были, мягко говоря, в шоке. Ладно там если бы ворона оказалась просто говорящей. Так нет же этого мало. Она оказалась роботом. Роботом, полностью копирующим движения и повадки настоящей вороны. Подросткам это просто взорвало мозг. Как ни странно, больше всех был удивлен обычно без эмоциональный Зейн. Ведь эта ворона была с ним сколько он себя помнил. Она постоянно летела за ним. В лесу они вместе искали еду и вместе ели ее. Она даже однажды спасла его от бешеной лисицы, которая чуть не укусила мальчика. И теперь Зейн узнает, что его лучший друг детства - робот? Но зачем ей тогда еда? И сон? Почему она так естественно выглядит. Она теплая, как настоящая ворона. И ее оперение выглядит как настоящее... Почему она робот? Ее же невозможно отличить от настоящей вороны...

И вот теперь трое подростков наблюдали за тем, как парень пытался вернуть к жизни измученные механизмы бедной птицы. Коула с ними не было, потому что он пошел накормить Светозара. Еда — это святое. С этим утверждением был согласен и Коул, и виверн. Поэтому ниндзя Земли никогда не пропускал кормежки их величественного соседа.

- Зейн, ну как там? Долго еще? - Чуть ли не зевая спросил Кай. Он стоял чуть поодаль от остальных сунув руки в карманы, явно скучая. В отличии от Джея и своей сестры парень ничего не смыслил в механизмах. Не удивительно, что ему было скучно.

- Зейн, дай Джею попробовать. Может он лучше разберется? - Ния покосилась на сосредоточенно выворачивающего птице крыло Зейна.

- Конечно я разберусь. - Джей задрал перед подругой нос. - Я все-таки ниндзя молнии как никак! Я профи в электрических механизмах. - С этими словами мальчишка подошел к вороне, взял у друга протянутые ему плоскогубцы и встал над «пациентом».

- Кстати, вы никогда не думали о своих стихиях? - Кай с оживленным лицом посмотрел на заговорившую об этом сестру. - Мы ведь даже не можем управлять теми силами, ниндзя которых себя называем. Это же абсурдно! Вот, например, Кай. Он - ниндзя Огня. Но на прошлой неделе, он обжегся, когда готовил завтрак. Или Зейн. Он - ниндзя Льда! Но ведь он тоже восприимчив к низким температурам... Ну... К очень низким.

- Ты не понимаешь сестра! - парень решительно встал на защиту своей стихии. - Мастер Ву сказал, что мы не можем управлять стихиями, потому что еще не раскрыли свой истинный потенциал. Это не значит, что мы в принципе не можем ими управлять.

- Хорошо не спорю. Но тогда по какому принципу мастер понял, что моя стихия - Вода? Это, потому что Водой владела моя мама? Но как тогда он узнал, что у Зейна Лед? Потому что тот вырос в зимнем лесу? Но почему тогда молния у Джея? Его Сенсей не нашел во время грозы...

- Я думаю нам лучше спросить у самого сенсея, чем строить бесполезные предположения. - Зейн поспешил остановить спор между братом и сестрой. Спокойный Белый ниндзя никогда не был сторонником споров и пререканий. Он хотел сказать что-то еще, но внезапно, ворона в руках Джея заскрипела и начала вырываться. Зейн подбежал к шатену, чтобы помочь ее удержать, но было поздно. Птица вырвалась из рук парня и взлетела в небо почти вертикально. Она сделала пару тяжелых взмахов крыльями и упала за пределами монастыря.

- Мне кажется, я задел внутри какую-то фигню. - Джей ошеломленно смотрел в сторону падения робота. - там изнутри на обшивке была куча кнопок. Я одну задел, когда пытался вытащить аккумулятор.

Громкий соколиный крик заставил мальчишку прервать объяснения. Вся команда резко повернула голову. Со стороны падения вороны к ним летел сокол. Пернатый был того же окраса что и сбежавшая ворона Зейна.

Сокол покружил над монастырем, постепенно снижаясь, и в конце концов приземлился на плечо к белому ниндзя. Зейн сразу узнал в нем своего изменившегося питомца. Теперь, если приглядеться, можно было увидеть, как в глубине зрачков, то сужаются, то расходятся объективы маленькой камеры.

- Ну и как это произошло? И почему она улетела? - Кай шокировано спрашивал непонятно кого. И не только ему было интересно узнать ответы на свои вопросы.

- Я, наверное, задел кнопку, провоцирующую трансформацию. - Джей неуверенно отвечал на вопросы друга. - А улетела она, наверное, чтобы не пугать нас своей трансформацией. Может она перья полностью сбрасывает, ты же не знаешь.

- Думаю, гипотеза Джея верна. - Зейн гладил новообретенного друга по оперению. Его ни капли не смущала вскрывшаяся подноготная его друга. Все же все мы ошибаемся. И он тоже не мог заранее знать, что его компаньон - робот. Он ведь не мог его просканировать...

На душе у Белого ниндзя осела тревога. Со стороны он на себя смотреть не привык, но по рассказам друзей он знал, что его поведение очень странное. И если кто-то создал ворону, по внешнему виду и повадкам идентичную живой особи, то кто сказал, что так нельзя поступить с человеком...?

Глава 8. Разговор в библиотеке.

В полумраке библиотеки, как всегда, царила таинственная атмосфера. Огромные стеллажи, забитые старыми книгами, возвышались почти до самого потолка. С некоторых из них свисали винтажные светильники на длинных кованых ножках. Их тёплый, почти оранжевый свет отражался от отполированного временем до блеска паркета. Светлое дерево стеллажей, похожее на ясень, создавало сильный контраст с потолком комнаты, выкрашенным в безликий серый цвет.

При входе в это пропитанное запахом книжных страниц помещение стоял причудливо изогнувшийся в пространстве стол библиотекаря. За ним огромной стеной возвышалась картотека. На маленьких деревянных ящиках были металлом выжжены буквы. Некоторых букв было по два или даже по три экземпляра. Над каждой буквой к ящику была прикручена металлическая ручка. Ручки были везде разными. Видимо какие-то из них отвалились от времени, а какие-то от частого использования. То тут, то там на ручках виднелись характерные потемнения и потёртости. Видно, было что это очень старый металл.

За самим столом, на высоком словно трон стуле, с вырезанными на спинке и подлокотниках растениями, восседала женщина преклонного возраста. Старушка носила круглые очки и шаль цвета крепкого кофе. Ее сгорбленные плечи, казалось, согнулись под тяжестью жизни. Сама она была низкого роста, с пышной фигурой и милой улыбкой. Вокруг её светло-карих глаз пролегали морщинки-лучики. Она всегда одевалась в белую накрахмаленную рубашку и в коричневую, под цвет шали, юбку, сшитую из вельвета. От нее пахло хозяйственным мылом и тёплым какао, которым она частенько угощала засидевшихся допоздна за книгами воспитанников интерната.

В библиотеке жил рыжий полосатый кот по имени Мурзик. Толстенький и неповоротливый, он очень любил спать на стопках книг, которые оставляли после себя дети. Девочки приносили ему черный хлеб из столовой, а мальчики гонялись за ним по библиотеке. Жизнь в этом уголке интерната протекала своим чередом. Такие теплые краски, интересные книги, кот... Это все разительно отличалось от ледяной атмосферы концлагеря, где существовали только слова «должен» и «обязан». Но больше всего сюда хотелось возвращаться из-за Людмилы Александровны. Эта старушка, как хранительница очага созидала в библиотеке атмосферу покоя и уюта. Она словно вдыхала жизнь в библиотечное пространство, наполняя его теплом и расставляя на полках книги.

Дверь библиотеки, очень старая и скрипучая, открылась, пропуская в помещение пятерых детишек из начальных классов. Четверо мальчишек и девочка подошли к полкам по древнейшей истории, взяли пару книг и сели за один большой дубовый стол с пододвинутыми к нему такими же дубовыми скамейками.

В компании все были одеты в форму, что не мешало каждому из участников выделяться. Единственная девочка поверх летней формы, а конкретно футболки, надела рубашку молочно-голубого цвета. Никто не знал откуда она ее взяла, и как, за нарушение дресс-кода, ее еще не отправили в карцер. Ее голубые глаза и блондинистые локоны несомненно могли очаровать толпу мальчиков. И она знала об этом, умело манипулируя влюбленными дурачками.

С права от нее на одну с ней лавку сели два брата близнеца. Парнишки между собой были вообще неотличимы. Рыжие волосы одинаково топорщились. Веснушки на все лицо. Одинаковые курносые носы и светло-карие глаза. Рослые и крепкие, эти братья были настоящей грозой для любого, кто посмел связаться с их компанией.

На скамейке напротив рядом с последним участником сидел робкий, застенчивый парень. Он словно свернулся калачиком, надеясь, что никто из группы на него не посмотрит. У него были кудрявые волосы каштанового цвета и почти белые, с голубым оттенком глаза. Его губы были покусаны от стресса, а руки пошли пупырышками от озноба. Поэтому где-то раз в две минуты он одергивал рукава футболки, которые задирались вверх, оголяя замерзшие предплечья.

Последний из этой компании был мальчуган невысокого роста и коренастой комплекции. У него были черные волосы, подстриженные коротким ежиком и необычные рыжие глаза. На руках и ногах то тут то там виднелись непроходящие синяки. Они появлялись из-за бурной жизни драчуна, который умудрялся драться даже со старшими классами, я уж молчу о параллели. Этот парень по манере речи и поведению больше похож был на главаря бандитской группировки. Собственно, ради таких как он и создавался интернат Маунтайн Роад. Ради того, чтобы, такие дети до конца обучения пересмотрели свою точку зрения.

- И мы пришли сюда только за книгами? - гламурная девчонка нетерпеливо постукивала пальцами по столу. - Мы ведь могли просто прочитать параграф из учебника, зачем нам с этим возится.

- Не кипятись, Эбигейл. - Черноволосый парнишка вальяжно разложил локти рук по столу, так что его соседу пришлось откинутся назад. - Мы пришли не ради книг, а ради того, кто их читает. Я думаю, сюда скоро приедет кое-кто интересный.

- Ты думаешь это ничтожество с волосами цвета дохлой мыши придет в библиотеку? - Один из близнецов, кажется, правый, задал парню вопрос. - С чего бы ей появляться тут? Она даже лекарств у медсестры попросить стесняется. Думаешь она в состоянии попросить себе нужную книгу? Ха-ха-ха Гошд, как смешно.

- Не смейтесь. - черноволосый парень говорил со своими спутниками, как с ничего не смыслящие трехлетними детьми. Его голос звучал мягко и снисходительно. - Вы не представляете как много можно узнать об интернате просто посидев часок в библиотеке. Тут сплетни на любой вкус и цвет. Самые разные по возрасту дети приходят сюда учиться. Я еще до встречи с Алексом Шортом знал, что он ведет физкультуру, изверг и любит выпить. Это место идеально для шпионажа. Ну и, конечно, не только для него. Вы не представляете, как хорошо изолируют звук книги.

Теперь участники компашки поглядывали по сторонам не со скукой, а с любопытством. Только застенчивый паренек еще больше съежился. Он знал, что сейчас будет происходить. И он до дрожи не хотел в этом участвовать.

Дверь снова открылась, и вместе с компанией девушек из старших классов в библиотеку прошмыгнула девчонка с длинной серой косой.

- Поглядите-ка кто пришел. - Гошд приподнялся над столом. - Парни, а вот и ваша дохлая мышь. Ты посмотри, как тихо крадется. Ну точно, как крыса в канализации. - Он поглядел на оживившуюся компанию. - Ну что ребят. Оторвемся?

Зловещий смех близнецов был ему ответом. Эбигейл грациозно, как кошка, протянулась, как будто разминаясь перед атакой. Как только девочка с косичкой скрылась за стеллажами, компания группами по два человека последовала за ней. Первой в гордом одиночестве шагала Эбигейл. За ней пара близнецов, и совсем уже сзади Гошд со стеснительным пацаном. Достигнув очередного поворота Эбигейл, сделала знак парням остановится. Сама она как ни в чем не бывало завернула за поворот.

- Ой! Привет. Что это ты тут делаешь Лота? - Голос блондинки звучал наигранно дружелюбно. - Ты что, уже прочитала весь учебник?

- Я... - От неожиданности девочка чуть не уронила книгу, которую хотела положить обратно на полку. - Мне показалось, что, если я прочитаю дополнительные книги я смогу повысить свой средний балл по истории. Добрый день, Эбигейл! - Лота запоздало поздоровалась с одноклассницей. Блондинка мысленно поморщилась. Минус один повод придраться.

- Оу! Так у тебя проблемы с оценками? А твой папа знает, что ты так плохо учишься? Смотри отругает! - По реакции собеседницы блондинка поняла, что задела больную тему, а может быть сразу две. На ее лице отразилась самодовольная улыбка, которую она тут же сменила на крайне озабоченное выражение лица. - Прости! Я забыла, что отец тебе не пишет! Неужели он тебя ненавидит? Но за что? Ох, бедняжка! Какая жалость. - В голосе блондинки все сильнее сквозила ничем не прикрытая издевка. - Может он тебя бросил потому, что ты глупая? Или потому, что ты уродка? Ах бедная маленькая девочка...

- Замолчи! - Лота смотрела на нее с подрагивающими губами. Казалось, она вот-вот заплачет. - Заткнись! Не говори про это!

Из-за угла вышли трое парней. По всей видимости шатена они оставили стоять на шухере. Двое близнецов стояли спереди. За ними чуть поодаль стоял брюнет.

- Ой-ой-ой! Вы посмотрите на это! Маленькая крыска сейчас разрыдается! - Начал один из братьев.

- Мы слышали, как ты кричишь на Эбигейл. - Второй из них показательно хрустел костяшками пальцев. - Тебе не говорили, что, если обидишь наших друзей, тебе будет плохо? Тебе придется заплатить за свои слова.

- «Бить будут». - Девочка внутренне сжалась. Она повернулась, чтобы убежать, но через два метра стеллажи образовывали тупик. Она судорожно сглотнула. Ее специально сюда завели...

Когда она повернулась обратно, Эбигейл уже зашла за спины близнецам. Один из парней схватил Лоту за руки, заламывая их назад, а когда она попыталась вырваться, больно дёрнул ее за косичку. Лота сдавленно вскрикнула. Это было реально больно.

К ней подошла Эбигейл и с размаху отвесила звонкую пощечину.

- Эби, не бей по лицу. - Откуда-то сзади раздался голос брюнета. - Она и так выглядит как зомби, представляешь, как она будет с синяками? Лучше такое не видеть.

Он подошел поближе и встал на место Эбигейл.

- Слушай сюда, мусор. Такое ничтожество как ты не имеет права на хороший балл. Ты на частной оплате, так что благодари судьбу и папашу что тебе для нормальной жизни не нужен красный аттестат. И запомни хорошенько. Если ты еще раз грубо ответишь Эби, я самолично устрою тебе в жизни персональный ад. Если ты будешь мешать мне - я просто сотру тебя в порошок. Если мне будет скучно - я буду издеваться над тобой пока мне не надоест. Добро пожаловать в реальность. Здесь тебя никто не защитит и не спасет. И чем быстрее ты это осознаешь, тем для тебя же и лучше. Счастливо оставаться, ничтожество.

Гошд развернулся и вышел из тупика. За ним тут же увязалась Эби. Теперь, в кармашке, созданном стеллажами, остались только близнецы и девчонка.

- Так и будешь молчать?

- Что, даже не заплачешь?

Ответом была полная тишина. Лота знала, насколько бесполезно кричать и звать на помощь. Гошд был прав. Добро пожаловать в реальность. Ее уже никто не спасет.

Глава 9. Мои родители.

Джей стоял на пожелтевшей осенней траве. Клочок газона, начинающийся у его ног, простирался не очень далеко, образуя квадрат метр на метр. За пределами этого куба не было абсолютно ничего. Только бесконечная белая пустота. Неизвестно откуда налетел ветер, и по телу ниндзя Молнии пробежал озноб. Джей потер озябшие предплечья руками, пытаясь хот как-то согреться. Не получалось. Это белое, безликое место вселяло ужас в человека. Потихоньку сводило с ума. Внезапно за спиной ниндзя раздался едва уловимый звук. Джей тут же резко обернулся. Сквозь плотную пелену белого тумана он различил две стоящие поодаль фигуры. До него долетали редкие обрывки фраз и звуки двух голосов. Один мужской, холодный и саркастичный, другой женский, обиженный, но спокойный. Ниндзя старался услышать, о чем говорят фигуры, но с каждой фазой их голоса становились все тише и тише...

- Постойте! - Джей наконец решился сойти со спасительного клочка травы. Он сломя голову побежал в сторону удаляющихся силуэтов. Они продолжали уходить от него прочь, но он бежал быстрее, и в конце концов смог догнать их. - Стойте! Остановитесь! Не уходите! Я здесь! Я здесь...

Фигуры медленно повернулись к нему, но Джей по-прежнему не мог разглядеть их лица. Весь мир внезапно стал размытым, словно Джей смотрел вокруг сквозь запотевшее стекло. Вокруг таинственной пары начало проступать пространство комнаты, в которой Джей признал гостиную его дома, где он еще пятилетним мальчишкой проживал с родителями.

- Кому из нас теперь нужен этот мальчишка? У нас у обоих новые отношения. Ты вообще замуж выходишь через полгода. Думаю, нужно просто признать наш брак неудачным.

- И что ты предлагаешь? Сдать его в детдом? Я-то не против, но бумажной волокиты там не оберешься. К тому же это лишение родительских прав. Да и долго это. А нам ведь еще имущество делить.

- Ну хорошо. Что ты предлагаешь?

- Давай честно. Нам ведь обоим плевать на этого ребенка? Прекрасно! Мы просто высадим его возле детского дома и дело с концом. Как там его возьмут, не возьмут — это уже не наше дело.

- Знаешь, мне нравится. Когда тебе удобно это сделать?

- Я еду в четверг мимо того района, по работе. Могу его завезти.

- Вот и договорились. Главное, ему это знать необязательно. Меньше знаешь - меньше волнуешься.

Джея била крупная дрожь. По лицу катились слезы. Он обнял себя руками и жалобно всхлипывал, качаясь на трясущихся ногах. Тогда, в пять лет, он все-таки услышал разговор родителей. Как только мама высадила его из машины и скрылась из виду, Джей со всех ног бросился бежать от детского дома. Где-то через час быстрой ходьбы мальчик дошел до окраины города. Он решил уйти из города, потому что в деревне, как он думал, детских домов нет. Только вот он не знал, что деревня так далеко, да еще и в гору. После двух дней пути голодный продрогший пятилетний мальчуган просто валился с ног. Он грохнулся от усталости прямо посередине улицы, где его подобрала учительница местной школы.

С тех пор он достаточно долгое время провел у учителей, пока деревенская школа не закрылась за ненадобностью. К сожалению, ни один из них не смог забрать мальчика под опеку. Тогда Джей устроился подрабатывать на ветряную мельницу, за бесплатный обед и ночлег в амбаре. Там он потом и работал, иногда подрабатывая на продаже книг, чтобы купить себе новую одежду. Еще в школе его научили читать и писать, а хозяин мельницы показал ему как правильно чинить шестерни, связывающие лопасти и мельничные жернова. Маленький Джей настолько полюбил работу этих механизмов, что стал откладывать с продажи книги. связанные с механикой. Сначала ему правда попадалась сложная профессиональная литература, но спустя время он смог достать «Основу движения простых механизмов». Счастью его не было предела.

Незадолго до его одиннадцатилетия умер хозяин мельницы, и новый начальник выгнал Джея. Так ему и пришлось зарабатывать на жизнь продажей книг. Он занимался этим пока его не нашел мастер Ву. Джей был несказанно счастлив тому, что в его жизни появился взрослый, которому на него не наплевать. Джей все еще стоял и плакал. Силуэты его родителей давно уже растворились в белом тумане, а он все еще не мог сдержать слез. Он стоял на белом безликом полу, а изнутри его сжирали детские воспоминания. Он не хотел об этом помнить, но его подсознание не очень-то интересовало его мнение.

- Джей. Вставай. - Чей-то тихий далекий голос прокатился эхом по белой комнате, в которой стоял Джей. - Вставай малыш! Тебе снится кошмар, просыпайся.

Джей резко открыл глаза. Он лежал у себя на кровати, и обхватя руками предплечья, плакал. Над его кроватью бережно склонился мастер Ву, пытающийся его разбудить. Сенсей был одет в белый махровый халат, а на голове у него красовалась маленькая косичка, в которую он заплел обычно собранные в пучок волосы.

- Джей у тебя все в порядке? - Мастер явно беспокоился за своего ученика.

- Нет. - Голос Джея был очень тихим, словно надорванным. - Не в порядке. Мне приснились мои родители...

Сенсей Ву вздохнул, и посадил заплаканного ученика себе на руки. Тот хотел отстранится, но понял, что упадет, поэтому он просто обнял Сенсея за шею и уткнулся заплаканным лицом ему в плечо.

Когда они пришли на кухню, Мастер посадил парнишку на диван, перед которым стоял кофейный столик. Сам он пошел поставить чайник и достать что-то из шкафов. Когда чайник вскипел, Ву заварил две чашки чая. Он поставил их на кофейный столик, пододвигая одну из них своему ученику. Тот недоверчиво понюхал чай и отхлебнул маленький глоточек.

- Это ромашка. Помогает успокоиться. - Мастер подсел на диван к ученику. Чай они пили в полной тишине. Мастер знал всю историю мальчика, так что расспрашивать его о сне не имело смысла. Тишину нарушало только тиканье настенных часов, да прерывистое дыхание подростка. Когда Джей допил чай, Сенсей ободряюще положил ему руку на плечо.

- Я знаю тебе было очень страшно тогда, Джей. И плакать - абсолютно нормально. Я помогу тебе разобраться с этим. Не нужно храбрится и запирать в себе свои страхи. Если захочешь, можешь приходить ко мне. Джей потянулся чтобы обнять Сенсея и внезапно... проснулся.

Он лежал на полу в своей комнате. С кровати за ним сползало его одеяло. Он совершенно забыл, что Сенсей вот уже как две недели пытается поймать опасного преступника в Ниндзяго сити. Джей расстроился. Это чаепитие с Сенсеем было у него в голове. Не в реальности. Но он точно знал, что будь здесь Сеней Ву, он поступил бы точно так же.

За окном уже занималась заря, и Джей понял, что сегодня больше не уснет. Он вышел из комнаты и отправился на кухню, поставить себе чайник. Когда тот вскипел, Джей достал две чашки и заварил в них ромашковый чай. Он поставил одну на место, где в его сне сидел Сенсей, а вторую взял в руки. Он сделал маленький глоточек чая и посмотрел в окно. Сейчас он очень хотел зайти к Сенсею.

Глава 10. Побег историков.

Ниндзяго сити - огромный город с богатой историей. В некоторых его районах сохранились постройки периода Освобождения. Эти здания были одними из самых древних сохранившихся построек в стране. Любой историк, если он рассчитывал на какую-то карьеру в научном сообществе, считал своим долгом посетить этот город. Здешние музеи содержали в себе наибольшее количество экспонатов о наиболее известных и далеких эпохах. В этом городе когда-то давно была центральная резиденция клана Анакондрай. Самого влиятельного и могущественного из всех серпентинов. И, конечно, в Ниндзяго сити было собранно наибольшее количество экспонатов из эпохи Змеиного Удушья. Историки не зря назвали этот период именно так. Народ населявший Ниндзяго буквально задыхался под властью пяти змеиных племен. Сейчас мощное и монолитное государство тогда было раздробленной на пять королевств, объединенных лишь общей территорией и железной хваткой Анакондраев. Но ничто не вечно, и однажды жители Ниндзяго смогли набрать достаточно сил для того, чтобы сбросить с себя бремя правления рептилий.

Только вот в порыве мести люди уничтожили практически все воспоминания о ненавистных змеях. От них остались лишь руины, некогда великолепных дворцов и редкие предметы утвари, которые невероятно ценились историками. Их выставляли в лучших музеях страны и стоили они подчас целое состояние.

В один из таких музеев и пришел мастер Ву на консультацию. В среде историков подобных ему долгоживущих мастеров за глаза называли живыми пергаментами. Они собственными глазами видели то, что люди называют историей. Но на этот раз он пришел не по приглашению очередной группы исследователей, а за помощью. У него возникли проблемы с поимкой одного очень опасного преступника. И ему эти проблемы ой как не нравились.

Вот уже как две недели Мастер Энергии выслеживал внезапно ожившего серпентина. Жители Ниндзяго были уверены, что змеи, которых они изгнали, давно вымерли. Их, надо сказать достаточно справедливо, считали исчезнувшим видом. Условия, в которых поместили их далекие предки, были несопоставимы с длительной и простой жизнью. Змеям пришлось бы каждый день, просыпаясь, думать о том, как выжить до завтра. Ну... по крайней мере жители поверхности так думали. Они не знали о невероятной приспособляемости змей. Об огромных темпах размножения, о том, что вымер, по сути, лишь привыкший к интеллектуальной работе Анакондрай. Остальные кланы как были, так и остались никудышными политиками и превосходными воинами, способными выжить в любых условиях. Никто даже не подозревал об мощнейшем стимуле к выживанию, одинаковом для всех змей. Жажда мести. Кажется, одна только жажда отмщения людишкам, за позорное изгнание помогала кланам выжить в таких суровых условиях.

Мастер Ву подошел к стойке ресепшена и спросил в каком кабинете сейчас находится Клатч Пауэрс.

- Простите, но ничем не могу вам помочь. Клатч Пауэрс исчез где-то полторы недели назад. Последнее что он оставил это электронное письмо, которое он разослал всем сотрудникам музея. - Немолодая дама непринужденно поправила сползающие на нос очки.

- Ну есть же хоть кто-то из специалистов по эпохе Изгнания Змей?

- К сожалению после письма все специалисты по этой эпохе уволились. Большинство из них или уже уехали из города или планируют это сделать в ближайшие дни. Из всего отдела остался только Кларенс Скотт. Все это начало происходить после исчезновения крайне дорогого артефакта эпохи Изгнания Змей. Ну и, конечно, повлияло письмо Клатча.

- Да что такого в этом письме? Что может заставить весь отдел, хоть чуть-чуть разбирающийся в теме буквально бежать из города? Что там написал этот Клатч? - Казалось мастер Ву вот-вот взорвется от негодования. Он слишком много времени упускает. Этот двухметровый фиолетовый маньяк угрожает безопасности граждан, пока он тут возится в музее, пытаясь найти хоть какую-то информацию.

- Я думаю, лучше я вам зачитаю его письмо. - Женщина открыла какую-то вкладку на своем компьютере. С абсолютно невозмутимым лицом. - «Древняя карта заточения серпентинов была передана последнему представителю клана Анакондрай. В настоящий момент вся Ниндзяго находится по угрозой нашествия Змей... Бегите, глупцы...»

Мастер Ву с каменным лицом смотрел в стену позади ресепшена. Не нужно было быть детективом, чтобы понять откуда Клатч знает о передаче карты змее. Не нужно было быть гением чтобы понять, что он сделал это не от скуки. Кто или что заставило его подвергнуть опасности целую нацию? Осознавал ли он на что он идет? Несомненно. Он - лучший из археологов всего музея. Он как никто другой понимал, ЧТО случится после его поступка. Но он сделал свой выбор. И теперь мастер Ву мало того, что не может получить помощь опытных специалистов, так еще и конец света надвигается на Ниндзяго в очередной раз. Сенсей вздохнул. Он знал на что способны злоба и ненависть. Он знал на что способен мстящий всему роду людскому одиночка, которого ничего кроме мести на этой земле не держит. Он знал на что способен великий Поглотитель...

Глава 11. Картошка на обед.

В столовой, как всегда, на обеде было очень шумно. Больше тысячи детишек самых разных возрастов собирались сюда поесть. Для каждого класса был отведен отдельный длинный стол с придвинутыми к нему такими же длинными лавками. Лавки стояли по двум сторонам стола и были достаточно узкими для того, чтобы ученики интерната могли перелезть через них и сесть за стол. Возле входа по одной из стен помещения тянулся раздаточный пункт. Дети с синими подносами в руках выстраивались в очереди за обедом. Выстоять целую очередь - уже было целым испытанием. Воспитанники толкались, дрались отдавливали друг другу ноги. Кто-то лез вне очереди, кто-то занимал места одноклассникам. На всю столовую стоял шум и гам. Галдели даже старшеклассники, стремясь побыстрее забрать свою порцию еды. В общем типичная школьная столовая.

За одним из столиков начальных классов собралась уже знакомая нам компания. Четверо детей уныло ковырялись в своих тарелках, поджидая застенчивого паренька, место которого охранял Гошд, периодически отгоняя от него желающих присесть. Наконец они дождались пятого участника. Теперь вся группа была в сборе.

- Ну, ты принес? - Поинтересовался Гошд у шатена, когда тот, озираясь по сторонам и пряча что-то за пазухой дошел до стола, за которым все и сидели.

- Угу. Принес. - Застенчивого паренька звали Тревор. И казалось, он умеет отвечать только односложно. Говорил он максимально мало и максимально тихо. Он и был тем пареньком на частном обучении. В компании он был скорее мальчиком на побегушках, чем полноценным участником. Но лично его такой расклад устраивал. Зато он не был жертвой издевательств близнецов и Гошда.

- Давайте веселится? Зря мы что ли это затеяли? Тревор! Дай сюда что ты там притащил. - Один из близнецов взял из рук Тревора протянутый ему сверток. Он потряс его туда-сюда возле уха и удовлетворенно хмыкнул. Тревор принес завернутый в бумажку песок.

- Эби пошли с нами? Развлечешься? - Второй брат привстал со своего места.

- Пожалуй, присоединюсь к вам. - Эбигейл копируя его позу всматривалась в другой конец стола. - Это будет интереснее чем просто обед. Гошд, ты с нами?

- Нет, мне как-то лень. Развлекайтесь без меня. - Мальчуган продолжал уныло ковырять ложкой картофельное пюре. Ему явно было очень скучно. Никто из его друзей не решался дальше его уговаривать, так что троица просто встала со своих мест и пошла к другому концу стола. На тихоню всем, как всегда, было наплевать.

- Эй мышь! Ты чего делаешь на углу стола? Никто сидеть с тобой не хочет? Ну что я могу сказать. Не буду осуждать их выбор. Я б тоже не стал сидеть с девчонкой чьи волосы один в один как паутина. Противно. Особенно когда ешь. Тебя самой не рвет от их цвета? Бедняжка, ты ведь даже отсесть от этой пакости не можешь. Она ж у тебя на голове. - Близнецы говорили предложения друг за другом, но из-за схожести их голосов, казалось, что говорит один человек. Лота вздрогнула, но голову не подняла. Она продолжала упрямо жевать салат, который лежал на ее тарелке рядом с пюре не поднимая голову. Поддастся на провокацию — значит проиграть. Только вот оставить ее в покое близнецы явно не торопились.

Из-за спин братьев вышла Эбигейл и одним резким движением перевернула на волосы Лоте кружку с компотом. Ярко-малиновый компот подкрасил прическу, которая от этого стала грязно-розового цвета.

- Какая жалость! - Блондинка состроила прискорбное выражение лица. - Видимо тебе даже окрашивание не поможет. Правильно говорят - дефекты общества тоналкой не замажешь...

- На последней фразе Лота не выдержала. Она резко подняла голову и повернулась к Эбигейл чтобы ответить на оскорбления. Этим моментом воспользовался один из ее рыжих приятелей. Секунда и весь песок из бумажного свертка оказался у девчонки в тарелке.

- Ты кушай! Не буду тебя больше отвлекать. Хотя на твоем месте я бы села на диету. Ты немного поправилась, не считаешь? - Блондинка с наигранным дружелюбием смотрела на одноклассницу. Та, тяжело вздохнув встала из-за стола и взяла в руки поднос. Она собиралась отнести его к грязной посуде. Все равно в картошке теперь песок.

- Куда? - Братья крикнули одновременно. Один из них сбил девчонку с ног, из-за чего она уронила на пол поднос. Тарелка перевернулась, а кружка, в которой был компот разбилась. Второй из братьев подбежал чуть позже. Он завел девчонке руки за спину и придавил к полу коленом.

- Решила, что раз ты на частном, то тебе можно еду выкидывать тварь? - парень почти прошипел эти слова. - Лота Гармадон. Ты съешь все или на тебе живого места не останется. Ты хорошо меня услышала? А? Отвечай, когда спрашивают! Тварь! Я не буду с тобой церемонится.

Второй брат подошел с зажатой в руке картошкой. Он схватил девчонку за волосы, так что она глухо вскрикнула от боли, и запихал все ей в рот. Картошка вперемешку с песком, побывавшая на грязном полу на вкус была просто отвратительная. Парень зажал девчонке рот рукой, чтобы та не смогла выплюнуть пюре. По щекам Лоты потекли слезы. Она, преодолевая рвотные позывы проглотила эту грязь. Троица, убедившись в том, что она сглотнула, отправилась к своим местам как ни в чем не бывало. Лота поднялась на трясущихся ногах и подошла убрать с пола свой обед и осколки чашки. Ее ждали трое суток карцера.

Глава 12. Дюжина проблем.

Ния вот уже целый час пыталась дозвониться до Сенсея Ву. Не выходило. Телефона ни у кого не было, а дозвонится через Talkchat на компьютере - мощности сигнала не хватало. Мастер Ву отсутствовал вот уже две недели, и ниндзя начали за него сильно переживать. К тому же, деньги оставленные учителем подходили к концу, и, хотя их можно было растянуть еще на недельку, как жить без учителя дальше ниндзя думать не хотели.

- Ния! Спускайся обедать, потом еще раз попробуешь. - Кай забежал в комнату и с разбегу чуть не налетел на сестру. Она только покачала головой и дала ему подзатыльник.

- Ну чего ты дерешься-то сразу! - Плаксивый голос Кая создавал впечатление что из них двоих старшей сестрой была именно Ния.

- А вот не надо носится как ураган! Пошли обедать, раз уже все готово. Я все рано никуда дозвониться не могу.

Девочка уныло посмотрела на компьютер. Ну это просто наказание какое-то! Других способов связаться с учителем не было. Разве что отправить с письмом к нему птицу Зейна. Но это очень долго. И риски есть потерять и письмо, и птицу.

Брат с сестрой взялись за руки и пошли по коридорам на кухню. Пару раз Кай порывался свернуть не туда, но Ния тянула его в правильном направлении. Они уже полгода жили у мастера Ву, но брат все равно не смог запомнить куда нужно сворачивать.

- Ура! Все в сборе. Можно обедать. - Джей радостно схватил свою тарелку и вприпрыжку побежал к плите, за которой в нелепом розовом фартуке стоял Зейн. По правде говоря, все уже привыкли к этому странному фартуку. Но первая реакция была просто бесподобна. Смеялись все, даже Сенсей.

- Что вкусненького на обед? - Коул вернулся с кормежки Светозара. - Я проголодался пока кормил нашего чешуйчатого друга. Может теперь вы меня покормите.

- Сегодня на обед макароны с сыром. Подставляй тарелку. - Зейн уже наложил порцию Джею, и протянул руку чтобы взять тарелку у Коула. Кай и Ния тут же побежали к шкафу, чтобы взять свои тарелки. Все по одному подходили к Зейну и получали свою порцию. Наконец он тоже положил себе макарошки и сел к остальным ребятам за стол.

Быстрее всех доел, как всегда, Коул. Еле удержавшись от добавки (еду надо экономить), он отнес свою тарелку в раковину. Там уже лежал половник и две чашки. В одной из чашек плескался ромашковый чай, кем-то не допитый. Коул смотрел на чашку подозрительным взглядом. Чашка, если бы она могла бы, наверняка бы занервничала от такого внимания. В итоге Коул просто положил свою тарелку в раковину. Он достал одну чистую миску из шкафа и накрыл ей макароны. Никому не хочется ужинать высохшим.

- Я тоже уже доел. - Зейн положил свою тарелку в раковину. - По-моему сегодня очередь Джея мыть посуду. И нам надо будет провести тренировку где-то через часик. Мы ведь не хотим получить от Сенсея...

Зейна на полуслове прервал громкий грохот. Монастырь задрожал, как во время землетрясения. Миска, стоявшая на кастрюле с макаронами, упала на пол и разбилась на три части. Зейн схватился за столешницу чтобы не потерять равновесие. Коул побежал по направлению к выходу из комнаты, но не сумел удержаться на ногах и грохнулся на дрожащий пол.

Довершало все это благолепие грозное рычание Светозара. Разъяренный виверн ломился в ворота своего загона, из-за чего всю верхушку горы трясло как осиновый лист. Тут послышался оглушительный хруст, и деревянные ворота слетели с петель. Могучий виверн выбрался на волю.

Дети, побросав обед, выбежали на улицу. Светозар уже отлетел от монастыря на большое расстояние. Ворота его загона были раскромсаны в щепки. Дверь с петель была сорвана, что называется «с мясом». В общем вид у загона был плачевный.

- Чем ты его сегодня кормил, Коул?

- Не поверишь, все как обычно. Корм и три кустика листового салата.

- На наличие димисков проверял?

- Проверял, конечно. Не было там жуков.

- А ворота ты запер нормально?

- А это имеет значение? Они раскромсаны просто в щепки. Думаешь он бы так ломился если бы я плохо ворота закрыл?

Тут снова раздался крик. На этот раз кричала птица Зейна. Кричала она по-вороньи, хоть и была в ястребиной «форме». Ястреб взмыл в небо в том же направлении что и сбежавший Светозар, явно стремясь догнать виверна.

- Постой! Друг! Ты куда?! - Зейн пребывал в полнейшей растерянности. Все, кто мог летать улетели. На душе у подростков скреблись кошки.

В парадные двери монастыря кто-то настойчиво стучал. Приглушенный толстым слоем дерева женский голос звучал панически, словно женщина вот-вот сорвется на истерический крик. Дети замерли. Они не знали стоит ли открывать. Рядом не было мастера, чтобы подсказать им правильное решение, или чтобы защитить их или вытащить из ловушки. Женщина стучала все настойчивей. Коул решился первым.

- Я подойду и открою. Стойте здесь. Если что, убегайте через черный вход. Меня не ждите, я догоню.

Ниндзя Земли осторожно подошел к дверям и приоткрыл одну из створок на маленькую щелочку.

- Умоляю вас помогите! - Отчаянный крик женщины разнесся по всему монастырю. - На нас напали серпентины!

Глава 13. Поединок пяти племён.

Для Пайтора это утро начиналось отнюдь не так, как хотелось бы. С самого утра его разбудил Скейлз. Его новообретенный союзник был почти в два раза старше самого Пайтора, а значит был змеем более опытным и полностью повзрослевшим. У Пайтора же в самом разгаре был пубертат, и даже при том, что змеи рода Анакондрай обычно сильно выделялись на фоне сородичей своими необычайно длинными хвостами, сейчас Пайтор был длиннее Скейлза едва ли на метр. К тому же формирование организма шло полным ходом, и кушать хотелось чуть ли не постоянно. В полной мере Пайтор, привыкший подавлять свое чувство голода чуть ли не с младенчества, осознал необходимость хорошо питаться уже здесь, на поверхности.

Когда он освободил из заточения Гипнобраев, остро встал вопрос о его боевых навыках. Пока из всех змей о его полной профнепригодности знал лишь тот же Скейлз. Без него было бы вообще никуда. Он оказался невероятно способным интриганом, что в свое время и помогло юному серпентину занять пост, свергнув старого и опытного предводителя. Не умел Пайтор и считать, был полностью неграмотен и не знал даже простейшего этикета. Это было абсолютно неприемлемо для личности, стремящейся захватить верховную власть над всеми серпентинами. Пайтор был объединяющим фактором. Ключом. Последним из верховного клана Анакондрай.

- Просыпайся, спящая красавица! - Скейлз почти пропел утреннее приветствие. В руках он держал неизвестно откуда взявшееся в пустыне ведро с водой.

- Ну еще немного! - Пайтор явно был против того, чтобы просыпаться. Еще бы! День предстоял не из легких, а на пледе, расстеленном прямо на песок, было так хорошо спать! Все же не куча векового тряпья и не вонь городской канализации. Серпентин настойчиво натянул простыню, под которой спал, себе на голову, всем своим видом демонстрируя, что прерывать свой сон ради такой мелочи как захват власти он не планирует.

- Жизнь проспишь, салага! А ну просыпайся, кому говорю! Красавица спящая, тудыть тебя! - Поняв, что словесные увещевания эффекта не возымели, Скейлз решил сразу пойти с козырей и воспользоваться-таки своим грозным оружием. Ведро с водой было беспощадно опрокинуто на «спящую красавицу».

- Ты чего! Холодная же!

- Вставай, а то еще получишь, малявка.

- Сам малявка!

- Леща хочешь?!

- Да встал я, встал!

Скейлз скептически изогнул бровь. Наконец Пайтор соизволил выбраться из-под простыни.

- Слушай, читатель. Может давай ему все-таки леща дадим? Он что-то не такой интересный как в оригинале получается...

- Скейлз? Ты что, с воздухом разговариваешь? Свихнулся на радостях? Когда только успел...

- Цыц! - Скейлз обиженно шикнул на Пайтора. - Не мешай мне четвертую стену ломать! Ты лучше одень что-нибудь из доспехов. Ты ж несовершеннолетний, тебе вроде как по уставу положено... Ну в общем не тяни змею за хвост! Вставай уже.

- Да встал я, встал! - Пайтор пополз по направлению к навесу, сооруженному из не пойми чего. Под ним лежала куча всякого барахла – того, что серпентины вытащили из своих мест заточения. Там Пайтор долго перебирал доспехи различного размера, выискивая нужный ему. Он, активно помогая себе хвостом, один за другим вытаскивал из общей кучи доспехи. В итоге он нашел один себе по размеру. Кое-как напялив на себя верхнюю броню, он понял, что ни шею, ни хвост он защитить не может. Ну, раз он не может защитится, придется нападать.

Откровенно говоря, Пайтору было страшно, даже очень. Он один выходил против троих сильнейших змей. При том что он совершенно не умел сражаться. Правда, Скейлза он в день первой встречи победил, но там было легче. Гипнобрай был один, да и был элемент неожиданности...

Пайтор освободил все четыре племени. Собственными руками освободил. Но дружба дружбой, а служба службой. Не станут племена так просто объединятся. Толерантности друг к другу не хватит. А вот под чьей-то рукой, да еще и последнего Анакондрая... Всегда пожалуйста! Хоть сейчас! Изволь только на смертный бой против троих матерых воинов выйти, победить, и власть в своих руках удержать.

- Ну ты долго еще? Там народ уже собирается. - Скейлз подполз к Пайтору с тарелкой, на которой лежала яичница с беконом. Запах стоял неимоверный, но Пайтор решительно отказался от завтрака.

- Я если во время боя за посохи что-то выкину, мне это потомки до конца времен не забудут. Спасибо, но нет...

Скейлз подполз к Пайтору, подправил на нем броню, критически осмотрел его с головы до кончика хвоста и, видимо остался доволен результатом.

- Ты там, это... Будь там поосторожнее, ладно? - Скейлз внезапно обнял Пайтора. - Ты мне братишку младшего напоминаешь. Тот помер вовремя инфекции в нашем клане... Не умри там. Пожалуйста. Понял задачу? М?

- Понял. - Пайтор неловко улыбнулся. О нем в первый раз кто-то так сильно беспокоился. И обнимался он в последний раз с дедушкой, а это почти двадцать лет назад было. - Не помру, не бойся! Я победю!.. Или побежду? Ну в общем хана им!

Серпентин фиолетового окраса пополз по направлению к импровизированной арене. Руки тряслись кончик хвоста дрожал, но Пайтор упрямо двигался вперед. Он знал, что сможет. Он должен победить...

Глава 14. Голоса.

Лежа на полу карцера Лота от скуки, переплетала свою косичку. Просидеть трое суток в замкнутом помещении было просто невыносимо. Карцер представлял из себя кубическую комнатушку два на два на два метра. Стены и потолок были бетонными, над интерьером решили не заморачиваться. В двух стенах напросит друг друга были дверь и маленькое окошко. Скорее даже не окошко, а форточка. Она была очень маленькой - не протиснуться. И закрыта снаружи решеткой - не сбежать. Лота села на полу протягивая руки и спину. От долгого лежания на твердых досках, коими для теплоты был выстлан пол карцера, тело затекло до состояния «деревяшка», и только упражнения позволяли хоть как-то разогнать застывшую кровь.

Лота встала на ноги, и слегка шатаясь подошла к двери. Она встала на носочки чтобы дотянуться до дверного глазка. За дверью никого не было. Ну что ж, значит она и сегодня без ужина.

- Лота! Выпусти меня. Перестань меня подавлять. Давай заставим их ответить за все свои поступки. Они будут молить о пощаде на коленях.

- Нет!!! - Лота схватилась руками за голову и пошатнулась. Снова подняла голову Они, этот странный голос. Взбалмошная, даже местами агрессивная девчонка. Что ни день - мысленная драка. Ругается, как сапожник, клянет всех и вся, на чем свет стоит, обещает обидчикам переломать ноги. А еще у нее была сестра. И у этих двоих диалог всегда строился на противоречиях.

- Не досаждай ей! Ты не видишь, что ли? Ей и без тебя плохо. Замолчи уже! Дай ребенку поспать.

- Да ладно тебе. Неужели ты готова терпеть к нам такое отношение? Лично я запомнила абсолютно все, до мелочей, что с нами сотворили в этой дыре.

- Я не меньше твоего хочу вдарить этим идиотам по лицу. Но ты же знаешь, что нельзя. Надо потерпеть до выпуска. Это всего лишь до шестнадцати. Уже меньше десяти лет осталось.

- Меня все равно не устраивает. Терпеть побои еще девять лет? А что дальше? Домогательства? Такими темпами...

- Заткнулись обе! С меня хватит. Раз уж сидите в моем сознании, то извольте хотя бы не вредить моему здоровью. Я тут с ума схожу. Голова из-за вас болит...

Лота буквально проорала эти мысли. Ей не обязательно нужно было говорить в слух, чтобы голоса ее слышали. Небольшое усилие и вот мысль уже не обычная, а, как говорила сама себе Лота, разговорная. В общем, кому принадлежат голоса девочка узнала от самих голосов.

«Нейчир» - Соседка? Или сестра? Кто она, откуда взялась, почему ничего о себе не помнит Лота сама не знала. Почему Нейчир? Кто ее так назвал тоже было неизвестно. Ей так сказали, она так запомнила.

Понять Нейчир было очень сложно. Правильная до тошноты, она раздражала стремлением угодить всем, даже в ущерб себе. Не скандалить, не защищаться, не просить никого о помощи. Но тактика «выжидай до совершеннолетия» не нравилась не только Лоте.

«Они» - а хрен поймешь кем была Они. Она говорила о себе как о невероятно могущественной темной сущности. Известно о ней было столько же сколько о ее сестре. Являлись ли они сестрами Лоты девчонки не знали. Но были твердо уверены в том, что друг дружке они родня. Дерзкая, вспыльчивая, агрессивная, она решала силой любой вопрос, бей или беги – вот это про нее.

Сама же Они признавалась, не без отвращения, что появилась она исключительно из-за Лорда Гармадона. Она его ненавидела всеми фибрами... э... сознания? Да и Нейчир питала к отцу Лоты огромную неприязнь. Мол бросил нас на произвол судьбы, недо-папаша, а мы теперь концы с концами должны сводить.

Возможно, Лота сдалась бы в психушку, если бы могла... Но девчонки (ну, как бы голоса были женскими) в два голоса уверяли что все с ней в порядке. Что они, сестры ее, что ли? Ни Нейчир, ни Они никогда не желали ей чего-то плохого. Всегда поддерживали и ободряли в трудную минуту. Такую, как эта.

Лежа на полу карцера Лота, думала разные мысли. Почему отец бросил ее? Почему умерла мама? Почему дяде Ву запретили забрать ее из интерната?

- Я полное ничтожество...

- Лота, ты же знаешь, это не так!

- Ты не такая, солнышко.

- Лучше бы меня не было...

- Ты не права. Ты чудо.

- Даже думать о таком не смей! Слышишь?

- Я никому не нужна...

- Нам нужна!!!

- Нам нужна!!!

Лота отвернулась к стене карцера и попыталась уснуть. Спать не хотелось. Хотелось убежать. От самой себя, от своих чувств. От мыслей, которые невозможно спрятать.

В двери карцера настойчиво постучали. Трое суток наказания закончились.

Глава 15. Дети в опасности.

Над деловым центром Ниндзяго сити нарезал круги в воздухе величавый виверн белого окраса с редкими золотыми вкраплениями. Светозар выискивал хозяина. До деревни добрались, а значит нужно было привести его домой как можно скорее. Там были ниндзя, из которых противостоять врагу не мог никто, а спасти себя и (при невероятной удаче) нескольких человек могли разве что Коул с Зейном. Да еще эта женщина, жительница деревни. Прибежала к монастырю и звала детей на помощь. Они же побегут там всех спасать, подставляясь под удар. Виверн решился наконец опустится на одну из высоток делового центра. Здание тихонько затрещало под весом рептилии. Светозар мысленно поискал своего хозяина. Тот обнаружился в здании старинного вида на окраине делового центра. Светозар бросил оценивающий взгляд на древнее сооружение и досадливо щелкнул пастью. Этот дряхлый храм просто не выдержит его веса. Придётся напрягать птицу.

Светозар оперся на суставы своих мощных крыльев, перенося вес с двух опор на четыре. Высотка наконец перестала угрожающе трещать. Виверн глянул вниз на землю у подножия высотки. Внизу происходило какое-то странное возбуждение. Подъехали две машины с репортерами, один из которых уже вел прямой репортаж. Рептилоид почти по-человечески поморщился. Только этого ему не хватало. Он тихо рыкнул, стараясь не напугать этим толпящихся внизу людей. Услышав рык, с его спины взлетела черная птица и скрипя несмазанными крыльями полетела по направлению к музею.

Полететь-то она полетела, да вот проникнуть во внутрь оказалось той еще задачкой. Она три раза облетела здание, прежде чем нашла открытое окно. Ястребиная форма птицы изящно сложила крылья, пролетая в приоткрытую форточку. Оказавшись в коридоре, птица сразу же чуть не упала на пол, ей пришлось уворачиваться от летящей на нее швабры.

- Помогите! Убивают!!! - Немолодая уборщица пышных форм с криками отбивалась от влетевшего в окно ястреба. Один раз она все-таки зацепила птицу концом швабры, но ястреб героически отступил из схватки и принялся разыскивать сенсея.

Сенсей обнаружился на втором этаже здания в кабинете профессора Кларенса. Двое престарелых мужчин склонились над огромным столом в центре кабинета

Стол был завален невообразимым количеством древнего пергамента.

- Профессор Кларенс, вы не поняли. Меня не интересует порядок престолонаследия у серпентинов. Сейчас для меня очень важно понять на что способны эти существа в бою. А особенно меня интересует клан Анакондрай. Вы ведь были с Клатчем Пауэрсом в тот злополучный день...

- Да, конечно, Сенсей Ву. - Престарелый историк зябко повесился от неприятных воспоминаний о своем путешествии по городской канализации. - Я точно могу утверждать, что он... то есть змеи клана Анакондрай умеют изменять цвет своей чешуи. Это помогает им мимикрировать на абсолютно любых поверхностях и в абсолютно любой среде.

- Простите что перебиваю... - Мастер Ву растерянно трепал свою бороду. - А мимикрия это...?

- Ох, это, грубо говоря, невидимость. Мимикрия — это подражание существам, предметам, ландшафту. В случае с серпентинами это полное растворение в окружающей среде. Но эта способность присуща лишь Анакондраям. Допустим Веномари используют психотропный яд для подавления боеспособности врага. А те же Гипнобраи - гипноз...

Ученый шарился по столу, время от времени передавая сенсею пергаменты, которые по его мнению могли ему помочь лучше понять суть дела. Они прошлись по всем племенам, и собирались переходить к специфике ведения боя со змеями, когда в дверь настойчиво постучали.

- Войдите. - Голос профессора Кларенса звучал немного раздраженно. Он не любил, когда его отрывали от работы.

Но ответа не последовало. Тогда Кларенс обошел стол и направился к двери. Мастер Ву увязался за ним.

Дверь открылась и глазам двух мужчин предстала черная птица, сидящая на полу. Постучатся могла только она. При виде мастера Ву птица оживилась и начала суетливо махать крыльями и издавать странные звуки. Она успокоилась только когда Сенсей взял ее на руки.

- Ворона Зейна? - Ву недоверчиво повертел птицу в руках. Над деловым центром тихонько прокатился беззлобный раскатистый рык. - Светозар? - Мастер Ву с минуту в полном недоумении оглядывался вокруг себя. Внезапно он изменился в лице, словно резко что-то понял. - Дети!!!

Глава 16. Поправки в иерархию.

Под навесом, слепленным чуть ли не из пластилина, палок и рваной палатки столпились серпентины. В самой середине, на большом камне расселся потрепанный Пайтор. Рядом с ним девушка из клана Конскриктаев прополаскивала в воде бинты. Пайтор же сидел в неудобной позе и изо всех сил пытался не шипеть, когда снимали старые, присохшие повязки. При этом он еще изображал из себя этакого мудрого правителя, из-за чего со стороны смотрелся еще более комично.

Стоявшие перед ним полукругом Правители старательно прятали улыбки. Пайтор все-таки победил в битве за посохи четырех племен, и теперь по праву считался верховным правителем серпентинов. Но для побежденных победитель все ещё был ребенком, несмышленым и неграмотным. Все из участников поединка так же понимали, что он не умеет сражаться. Но была одна вещь, которой Пайтор владел в совершенстве. Ложь. Грубая и мягкая, лесная и унижающая, в его руках она становилась оружием столь превосходным, что ни одна живая душа не знала о ней пока лжец сам не сознавался, окончательно добивая жертву. Он врал всем и во всем каждый раз, когда правда была невыгодна.

Пайтор полностью осознавал всю шаткость своего положения. А оно было отличной иллюстрацией к пословице: «Если ты не можешь удерживать власть, приходится ей делится». Ну что ж. Приступим к раздаче привилегий и возвышению фаворитов.

- Скейлз! Пошли кого-нибудь за писарем, нам нужно составить документы. Много документов. - Правитель клана Конкристай хмыкнул и взглянул на новоявленного Императора с явным уважением. «Вот тебе и бюрократия», мрачно подумал Пайтор. «Ты просто предлагаешь составить бумажки для того, что и без них бы работало, а сколько уважения приобретается»…

- Змейка, вы скоро закончите? - серпентин обратился к лекарю выжидательным тоном, подчеркивая важность окончания процедуры. - Нам с Правителями необходимо уединиться. - Он перевел взгляд на троих оставшихся с ним змеев. Он точно знал кто и чем может быть полезен его плану. Точно знал, что они не откажутся от предложенной им власти. Но волнение не отпускало, и он просто дожидался Скейлза. В ожидании друга он переводил взгляд с одного правителя на другого. Те непринужденно болтали, что называется «о погоде», изредка перемещая хвосты на раскаленном песке.

Констриктаи. Этот клан имел возможность зарываться в землю и разрушать камень своими мощными хвостами. Их близкие отношения с почвой делали этот клан традиционным лидером в выращивании культур. Этим можно поручить обеспечение.

Змеепиры. Превращают все что кусают в змей. Сами сражаться не любят, предпочитая посылать в бой укушенных марионеток. Кусают все что движется, а что не движется, двигают и кусают. Прирожденные стратеги.

Веномари. Превосходные воины. Не смотря на сильный яд не полагаются только на свою способность и имеют сильнейшую базу боевых искусств среди серпентинов.

Пайтор уже начал нетерпеливо подергивать хвостом, ожидая когда наконец придет Скейлз. Лекарка ушла пару минут назад и теперь все ждали только его.

Спустя пять минут ожидания на горизонте показался величаво ползущий Гипнобрай. Рядом с ним быстро семенил ножками писарь, который был одного с ним роду-племени. Пайтор облегченно выдохнул и повернулся к остальным.

- Ну что ж, господа. Давайте обсудим распределение полномочий.

Глава 17. Урок танцев.

Раздевалка интерната выглядела безупречно, словно ее только вчера сдали под ключ. Гладкие серые стены, два металлических шкафа в полный рост и темно-синие скамейки у стен. Решетки на белом окне сверкали отполированными боками отражая полуденное солнце. В раздевалке восемь девочек переодевались в танцевальную форму. Слитный черный синтетический костюм, плотно облегающий тело, как бы состоял из футболки и коротких шорт, сшитых воедино. На ногах такие же черные балетки и неизменные гольфы до колен белого цвета.

Дверь приоткрылась, пропуская во внутрь худенькую девочку в стандартной форме. Через плечо у нее висела цилиндрического вида спортивная сумка, черная с белыми линиями. Обычно болтающаяся на спине коса сейчас была собрана в корзинку невидимками, которые отчетливо выделялись на фоне серых волос.

- Посмотрите кто решил озарить нашу жизнь своим присутствием. А мы думали ты сдохла. - Девчушка с рыжими волосами первой заметила прошмыгнувшую во внутрь Лоту. - По крайней мере мы на это надеялись.

- А я надеялась, что сдохнешь ты, малолетняя бандитка. - Голос Они привычным недовольным фоном звучал в голове.

Лота инстинктивно сжалась. Ей с самого утра было не по себе. Одноклассницы шептались по углам и бросали издевательски довольные взгляды в ее сторону. То тут, то там слышались смешки. Намечалось что-то крупное и она была центральной фигурой в грядущем представлении. Все стало еще хуже, когда она поняла что следующим идет урок танцев. Мисс Вальпрам никогда не прекращает издевательства в классе. Ни при каких обстоятельствах. Особенно если ей самой не терпится унизить предмет травли. Все шло к тому, что ее будут унижать не только одноклассники, но и учитель. А это чревато. Чревато тотальным неуважением и плохими оценками.

Лота, опустив глаза в пол, тихонько прошла до общего шкафа и достала со своей полки балетки. Тут же она перебежала обратно до своей лавочки, на которой лежала открытая сумка с костюмом и гольфами. Она стянула с себя штаны и синюю форменную футболку, и начала влезать в костюм. На тонком детском теле отчетливо проступали острые кости. Многочисленные синяки и ссадины резко выделялись на фоне бледной, почти белой кожи. Наконец все складки и неровности были заправлены. Лота, удовлетворившись результатом оправила гольфы и начала надевать балетки. Когда оба ботинка оказались у нее на ногах девочка прыгнула вверх, приземляясь на носочки, чтобы проверить их в действии.

В первую секунду она ничего не поняла. Боль была настолько сильной и резкой что Лота, запутавшись в собственных ногах грохнулась на пол лицом вниз. Ноги словно проткнули десятки малюсеньких иголочек. Она закусила губы чтобы не заплакать от боли и обиды. Сзади раздавался злорадный смех.

- Что, Гармадонша, ноги не держат? - Эбигейл наклонилась к самому лицу упавшей Лоты. – Значит, стекло в балетках мы не ждали. Ну ладно. Советую тебе встать. Звонок через минуту. Лучше тебе не злить мисс Вальпрам лишний раз, ничтожество.

- Сволочи. - Они проговорила это почти шепотом. - Бесчувственные, бесчеловечные твари. Так издеваться над человеком. Это слишком жестоко. - Ее шепот плавно переходил в почти истерический крик. Они силой заткнула попытавшуюся успокоить ее Нейчир. - Черт! Да я вас... Я все запомню. Слышите? Все! Я, черт побери, из-под земли вас достану. Я ВАС ПРОРВУ НА ЧАСТИ ИЗВЕРГИ. Я ВА...

- «Заткнись.»

Лота резко встала на ноги. Боль снова резанула по сознанию. Когда взгляд прояснился резко накатили эмоции. Вспышка гнева от Они и сострадание Нейчир с головой накрыли Лоту смешиваясь с непереносимой болью, волнами идущей от порезанных стоп. Она спокойно поправила съехавшие от падения гольфы и вышла из раздевалки в класс. Закушенная губа пульсировала в такт сердца.

Ровно за минуту до звонка в класс вошла Изма Вальпрам. За ее спиной как обычно тащился старшеклассник, несущий магнитолу и огромную коробку дисков. Он доковылял до тумбы, стоявшей у стены, свалил туда весь принесенный инвентарь, после чего незамедлительно поспешил свалить самостоятельно.

- «Этого мы больше не увидим», машинально отметила про себя Лота. Боль волнами накрывала сознание, мешая думать и здраво оценивать ситуацию. Ступни пульсировали, ноги подгибались, а глаза неподвижно застыли на линейке, которую теребила в руках старая горгулья. Вальпрам проводила старшеклассника возмущенным взглядом и принялась копошится в дисках, выискивая нужный. Спустя несколько секунд, одновременно со звонком на урок ее поиски увенчались успехом. Учитель с видом военачальника, заточившего клан серпентинов, включила магнитолу и урок начался. Лота запоздало поняла, что она находится в самом конце шеренги, а значит будет выступать последней.

Она, стоя на шатающихся ногах смотрела на то, как танцуют другие, получая замечания от учителя. Минуты текли медленно, а порезы болели все сильнее и сильнее. В итоге, когда наступила ее очередь, Лота вздрогнула от неожиданности.

Она вышла вперед, на середину комнаты и встала в исходную позицию. Вскоре нагрузка на ноги стала колоссальной и Лота упала. Мисс Вальпрам посмотрела не нее испепеляющим взглядом. Дальше для Лоты все происходило как во сне. Прыжок, падение, возвращение в исходную позицию. Прыжок, падение, возвращение в исходную позицию. На пятом круге у учителя сдали нервы и разъярённая фурия, перехватив линейку по надежнее направилась к ребенку.

Но выговора не последовало. Последовал удар. Протяжный, сильный, жестокий, он отбросил попытавшуюся было встать ученицу на пол. Потом еще. И еще. Мисс Изма била детей с острасткой. Именно поэтому ее так боялись довести.

- Твари. Ты бьешь ребенка. Ты же ребенка бьешь. Ей же просто больно. Вы что, не видите? Ей же...

- «Заткнись...» - Это было последней мыслью Лоты прежде весь мир погрузился в темноту.

Мисс Вальпрам опомнилась лишь спустя минуту. Она наконец поняла, что Лота никак не реагирует на линейку.

- Слушай, сними-ка ей балетки. - учитель подозвала ту самую рыжеволосую девчонку. Та чуть подрагивающими руками стащила с ног оба ботинка. Картина открылась ужасающая. На ступнях живого места не было. Только благодаря гольфам ноги Лоты не превратились в сплошную стеклянно-кровавую кашицу. Изма Вальпрам испуганно отшатнулась.

- Врача сюда. Кто-нибудь! Живо!!! - Голос женщины предательски дрогнул. Промокший на спине костюм оставлял за собой кроваво-красные разводы...

Глава 18. На пепелище.

Сильные размеренные взмахи крыльев взрослой рептилии рассекали предрассветное небо. Его восточный край уже окрасился в розовый цвет, отсвечивая на редкие облака у горизонта. Могучий виверн летел вперед на максимальной скорости. Он выбивался из сил, но его все равно подгоняли. Казалось, что всадник, сидящий на огромной спине величественной рептилии, торопится сильнее своего ездового.

Мастер Ву спешил. Спешил своими глазами увидеть, что с детьми все в порядке. Он постоянно корил себя за решение оставить их одних в монастыре. Разум подсказывал, что брать их с собой было еще более опасно, но сердцу так было бы намного спокойнее.

Мастер Ву боялся. Боялся не успеть. Боялся вместо монастыря найти пепелище. Боялся потерять своих детей.

Дети... До них никому кроме него не было дела. Он взял их к себе под крыло из-за выдающихся способностей, но за это время привязался к ним настолько сильно, как, наверное, еще не привязывался ни к кому. В череде сумбурных эпох, друг за другом пролетевших в его долгой жизни, надолго с ним не оставался никто. Ни друзья, коих было ужасно мало, ни враги, коих было явное большинство. Даже его собственный отец вспоминался ему через толщу прожитых лет словно затянутый белесой дымкой. И лишь старший брат, обреченный, как и он, жить нескончаемое количество времени всегда был с ним рядом. В горе или в радости. Другом или врагом, он был единственным ориентиром в бесконечной круговерти поколений. Но лишь его ученики смогли заполнить пустоту в душе. Лишь его дети смогли замедлить течение столетий. Лишь они стали для него настоящей семьей.

И теперь он с каждой минутой все отчетливей ощущал, что он их теряет. Нервное напряжение зашкаливало. В жилах вскипала бурная, неподвластная времени кровь Великого Мастера. Сила, сдерживаемая долгие годы, теперь искала выход, рвалась наружу.

Когда-то давно, когда они с Монтгомери были совсем юными, они оба поклялись своему отцу не использовать свои силы отдельно друг от друга. И потом, уже после смерти отца, они на практике убедились в необходимости этих ограничений. Баланс. Именно тончайший баланс между Добром и Злом, Созиданием и Разрушением позволял Ниндзяго существовать. И они чуть было не нарушили его в битве с Маркусом.

В тот день противник оказался слишком силен. Оба брата едва сдерживали его натиск, выигрывая для мирных людей драгоценные минуты эвакуации. О том чтобы победить коварного демона не могло быть и речи. Монтгомери подобрался слишком близко к противнику и был тяжело ранен. Он постепенно начал сдавать позиции, и его энергии в общей печати становилось все меньше и меньше. Тогда Ву не выдержал и одним мощным всплеском запечатал Маркуса прямо в горе, на которой проходило сражение.

В тот день, мир содрогнулся в самом прямом смысле этого слова. Многочисленные катаклизмы появлялись по всей планете, целые города отступали под стройным натиском диких растений, сотни маленьких поселений перестало существовать. Все это продолжалось, пока старший из братьев не собрал свои силы и не наложил дополнительную печать поверх первой. Когда силы были уравнены катаклизмы стихли.

Мастер Ву устало потер переносицу. Он хорошо помнил, как много людей тогда погибло. Он так же помнил каких титанических усилий стоило его брату исправление его одной-единственной ошибки.

Но он был готов поступить так еще раз. Если это поможет спасти его детей, он готов нарушить равновесие. Он сможет сдержать катаклизм до прихода Монтгомери. Сможет убедить его помочь. Он сможет сделать что угодно, лишь бы дети были живы.

Светозар зычно рыкнул, вырывая Сенсея из глубины раздумий. Они кругами снижались над пепелищем, которое еще недавно было прекрасной горной деревенькой. Сердце Сенсея ёкнуло. Здесь не осталось ни одной живой души, это он знал точно. Он тихонько похлопал виверна по правой стороне могучей шеи, направляя того в сторону монастыря. Всю оставшуюся дорогу Мастер боялся смотреть вниз. Он уже знал, что он увидит на месте монастыря, но до последнего не хотел смотреть правде в глаза.

Приземлившись на пепелище, Мастер Ву потеряно осмотрелся вокруг. Он побрел куда-то по исчезнувшему коридору периодически заглядывая под обгоревшие обломки крыши. Где-то на месте сгоревшей кухни прямо на земле валялась полупустая чашка с ромашковым чаем, густо присыпанным золой. Мастер, бережно, словно она могла рассыпаться, взял ее в руки. Сейчас он казался маленьким и потерянным на фоне обгорелого остова сожженного монастыря.

Внезапно, за спиной Сенсея раздался едва уловимый шорох. Кто-то настойчиво пытался разгрести обугленные обломки стен и вылезти наружу. Когда мусор наконец удалось откинуть из образовавшейся дыры вылез Зейн. Он был весь перепачкан пеплом и глиной. Увидев Мастера, он встал на ноги и негромко его позвал.

- Сенсей Ву! Я здесь! Сенсей!! - его голос эхом разнесся по вершине горы.

- Зейн... живой... Вы живы... мальчик мой! Вы живы?

- Мы все живы. А также не имеем видимых внешних повреждений. Ну кроме...

- ЗЕЙН!!! - Мастер Ву бросился к подростку на шею, преодолев расстояние в несколько метров за пару секунд. - Зейн! Сынок! Я думал, что больше вас не увижу...

- Сенсей... - Зейн говорил тихо, словно боялся спугнуть плачущего у него на груди Мастера. - Сенсей Ву. Я руку сломал...

Глава 19. Выговор.

- Это неприемлемо! Мисс Вальпрам! Вы меня вообще слушаете? Докладная? Да еще от работников лазарета?! Вы знаете, что за этим следует? Вы позорите честь интерната!! Я вас не трогал, потому что вы лучший специалист по ранней истории. Но если это повторится, мне придётся принять меры. Вам ясно?!

– Да, господин директор. - Женщина устало посмотрела на толстяка, сидящего в директорском кресле. Его лысая, блестящая как шар для боулинга голова, совершенно не вязалась с венчавшими верхнюю губу пышными рыжими усами. Костюм, ушитый по толстому телу, добавлял директору сходства с снеговиком.

- Между нами говоря, Мисс Вальпрам, всем откровенно плевать на состояние учеников. - Директор, успокоившись, продолжал говорить без крика. - Но как только дело касается документации... Все здесь понимают, ЧТО случится если госинспекция обнаружит подобные отчеты в хоть сколь либо серьезном количестве. Нас просто закроют. Сотни людей потеряют довольно неплохой источник дохода. Построить второй Маунтайн уже не получится. Сейчас не те времена, да и преступников стало гораздо меньше. Люди перестали их боятся. Многие дети знаменитых нарушителей закона живут и учатся в обычных сиротских приютах. От вас мне требуется лишь гарантия того, что этот доклад на мое имя больше никогда не придет. Делайте что угодно. Я даю вам полный карт-бланш. Подкупите медсестру, ужесточите дисциплину или помогите успокоиться не в меру травмированному ребенку. Что угодно. А теперь идите. Не попадайтесь больше мне на глаза...

Изма Вальпрам вышла из кабинета директора и тихо захлопнула за собой дверь. Она спокойно оправила обычно опрятные волосы и двинулась по коридору в сторону своего кабинета. В голове крутились события последних дней. Она сорвалась. Да, не без причины, но все же. А ведь она знала, что чуть она даст волю своим чувствам случается жесть. Надо ведь было все-таки подать рапорт на перевод того ребенка в другой класс.

Стук каблуков по полу глухим эхом разносился по административному флигелю. Мимо замелькали кабинеты старших администраторов и начальников отделов, и женщина начала привычно высматривать свой. Когда показался двадцать третий кабинет дама свернула к нему, на ходу доставая ключи. Войдя, она закрыла за собой дверь и осмотрела комнату.

Раньше она любила этот кабинет. Сейчас от прежних воспоминаний хотелось скривить губы в брезгливой усмешке. На идеально чистом столе стоял календарь семилетней давности, перфорированный стакан с канцелярией и перевернутая лицом вниз рамка с фотографией.

Женщина подошла к столу и поставила рамку фотографией к себе. На старом фотоснимке стояла молодая, свежая, счастливая Изма Вальпрам обнимала взрослую дочь, которая только-только выпустилась из университета. Она отучилась на археолога и теперь направлялась на практику в один из районов раскопок. Тогда они обе считали что счастливее их двоих в жизни быть не может... А потом в жизни ее дочери появился молодой доктор исторических наук...

Через год у ее дочки родился сын. Внук рос без отца. А дочь возненавидела весь мир и собственную мать за одно.

Женщина открыла один из выдвижных ящиков стола и достала оттуда фотографию внука. Со снимка на нее смотрел огромными глазами трехлетний паренек с невероятно взъерошенными волосами цвета мокрого пепла...

Ее разлучили с дочерью. Какой-то самовлюбленный юнец обошелся с ней как ничего не значащей игрушкой. И этот мальчишка... Этот паренек - его ненавистная кровь...

Изма Вальпрам устало прикрыла веки. Перед глазами мелькала длинная пепельная коса.

Глава 20. Четвёртая стена.

- День добрый, читатель! Ты ещ-ще не з-задолбалс-ся ожидать главушку новую? Этот недо-автор почти три недели ничего не пис-сала. Депрес-с-сия у нее, видите ли. - Скейлз возмущенно махнул хвостом своему отражению в воде. Он не сомневался, что тот, к кому он обращается полностью разделяет его точку зрения. Отражение в воде демонстрировало невероятное возмущение по поводу ужасного поведения нерадивого автора и требовало покарать того малым количеством комментариев.

- Скейлз! Ты опять с воздухом разговариваешь... Веди себя как советник, а не как сумасшедший. Помнишь, о чем мы говорили? Шизофрения... - Пайтор тихонько пихнул Скейлза хвостом в бок. Тот недовольно потер место тычка.

- А ты помнишь, о чем мы говорили? Четвертая стена, Пайтор, четвертая стена... Вот поживешь с мое... - Скейлз нарочито горделиво расправил свой капюшон. Пайтор от созерцания столь вопиющего действа как это, конечно же вскипел.

- Я не виноват, что я младше тебя! И вообще. Я Император, а ты мой советник. Хватит меня оскорблять!

- Мелочь!

- Заноза!

- С-суслик!

- А ты... Ты!..

- Попой нюхаешь ц-цветы? - Скейлз с интересом смотрел на Императора, который от возмущения стал походить на красный болгарский перец. Ставший пунцовым Пайтор смешно раздул щеки и теперь его друг прилагал все силы для того, чтобы не засмеяться в голос.

- Нет!

- Я бы сказал кого это ответ... - Скейлс задумчиво водил кончиком хвоста по воздуху, вырисовывая какое-то странное слово. - Но вся проблема в том, ч-что ты вс-се равно нифига не поймеш-шь…

Спор стих и после еще довольно долгое время тишину не прерывало ничего, кроме обиженного сопения Пайтора, который напряженно выводил на пергаменте вереницы расшатанных иероглифов. Каждый раз, когда его взгляд перемещался с примера, написанного Скейлзом, на его собственный текст он смешно хмурил лобные мышцы, выражая свое недовольство. Кривые символы, как непослушные дети, то прыгали вниз, то уходили в лево, то опускались почти к самому краю документа. Это разительно отличалось от идеально ровных строк Скейлза с которых Пайтор переписывал приказ. Когда он в очередной раз подносил к пергаменту обмакнутую в краске кисть, с ее кончика сорвалась жирная черная капля и со всего размаху шлепнулась об стол, заставляя брызги раздеться во все стороны. Пайтор досадливо щелкнул хвостом. Уже в пятый раз за день. И хоть он успел заслонить пергамент от брызг, стол все равно был испачкан.

- Скейлз! - Прошла где-то минута с момента промаха с кляксой, когда отодвинувшийся на другой конец стола Пайтор позвал Гипнобрая.

- Да. Что случилось?

- Подскажи, что значил этот иероглиф? - Пайтор ткнул пальцем в символ больше всего походящий на рогатого жука.

- Здесь их три. - Скейлз поставил свои пальцы так, чтобы они подчеркивали нужные ему символы. - Это имя советника Правителя Веномари. Кейниз Во Горопре. Он происходит из древнего рода, поэтому в его имени три иероглифа. Первый иероглиф обозначает...

Пайтор спокойно слушал своего советника, стараясь запомнить все нюансы, которые тот знал.

Где-то далеко, в горах его воины вели битву. Особые отряды были разосланы по всей стране ради шпионажа. Круг старейшин собирался ежедневно ради того, чтобы обдумать место поиска затерянного Уробороса и Четырех Клинков. А он просто сидел, выводил иероглифы, параллельно их изучая и думал, как попросить у повара приготовить на обед картошку. В прошлый раз ему очень понравилась каша из этого вкусного корня. Привет

Глава 21. Визит.

Когда Лота очнулась ее взгляд уперся прямо в потолок интернатского лазарета. Туго забинтованные ноги тихонько ныли и покалывали, от чего хотелось сжаться в комочек и захныкать. Спина при попытке пошевелиться отозвалась тупой болью.

- «У нас все как всегда прекрасно» - саркастично заявила она сама себе. - «Хорошо хоть не по частям меня собирали. Мол, она случайно на пол упала и рассыпалась. Это произошло абсолютно без стороннего вмешательства. Ну, разве что мы слегка помогли этому произойти. Надеюсь, мне за тот урок не поставят плохую оценку...»

- Мони! Зеленоглазая девчушка очнулась. - худенькая высокая медсестра в светлом голубом халате зашла в палату с бинтами на перевес. - Здравствуй, малыш. Ну, рассказывай, что болит.

- Н-ноги н-немножк-ко. А т-так н-ничего. - Лота от такого дружелюбия слегка опешила. На нее не кричали. Вау. А взрослые могут не повышать на нее голос? Круто. Интересно, а как такая милая девушка оказалась в таком коррумпированном месте как это?

- Милая девушка. - Нейчир прямо-таки излучала интерес. - Как она здесь оказалась? Может тут платят хорошо? Или она по долгу службы всем улыбается? Вроде не похоже на притворство...

Где-то в глубине подсознания заворочалась Они.

- «Молчит. Обиделась.» - Лота отрешенно привстала на руки. Девушка подошла к ее кровати и начала что-то ласково говорить про доктора и подружек, которые к ней придут, параллельно разматывая старые бинты. - «Подружек? Что?» - Внутри все похолодело, словно там разлили жидкий азот. Они злобно зарычала. Нейчир напряженно сжалась. Все трое хорошо понимали кто такие «подружки» и зачем они придут их навестить. Наверняка в этот раз им досталось. И Мисс Вальпрам тоже.

В палату быстрым шагом вошла крупная женщина средних лет в круглом пеньсье. Ее волосы были собраны в короткий высокий хвост. Темно-синий халат старшего доктора облегал плотную фигуру, демонстрируя всем необъятный бюст врача. Женщина подошла к кровати, быстро осмотрела разбинтованные ноги и спину и, удовлетворившись результатами осмотра, выжидающе уставилась на медсестру. Та, не подавая виду, продолжала спокойна накладывать пациенту чистые повязки.

- Заканчивай с перевязкой и освобождай палату. К девочке пришли подруги, так что не будем им мешать. Через пятнадцать минут я хочу видеть тебя в своем кабинете... - Старший врач решительно вышла из палаты и куда-то пошагала по коридору. Недалеко от выхода она остановилась чтобы поприветствовать встретившихся ей посетителей. В ответ на ее приветствие прозвучали голоса, которые, без издевательских интонаций показались Лоте какими-то странными, чужими...

Медсестра закончила перевязку и начала собирать реквизит. Лота сидела, молча уставившись на больничное одеяло и пождав искусанные губы. Просить ее остаться было бесполезно и глупо. Сейчас придут ее одноклассницы и все завертится заново, по прежнему бесконечному кругу.

Наконец медсестра закончила работу и вышла, пропуская в палату посетителей. Их было трое. Эбигейл, ее подруга и девочка с рыжими волосами, которые на этот раз были заплетены в две длинные косички.

Молчание было напряженным, до звона в ушах и хруста в недоверчивом мозгу. Рыжуля с брюнеткой молча подошли к кровати и стащили с нее Лоту, заставляя последнюю встать на перебинтованные ноги. Эбигейл выглянула из палаты, и убедившись, что никого в коридоре нет махнула девочкам рукой. Они так же молча почти поволокли за собой Лоту, которая, стиснув зубы, с большим трудом шевелила ногами, затянутыми бинтом.

Лоте было страшно. Очень. Когда ее били, на нее всегда кричали. Всегда. Это недоброе затишье перед бурей слишком сильно выбивалось из общей картины громких избиений. Сейчас ее куда-то тащили и делали они это абсолютно молча. Это пугало ее гораздо больше истеричных криков.

Внезапно Эбигейл остановилась перед какой-то дверью. Лота подняла голову и ее взгляд уперся в значок женского туалета.

- «Бить будут». - Мысль в ее голове пробежала тихо и обыденно. Даже не возникло желания слабо дернуться. Повинуясь инстинкту, девочка сжалась насколько это было возможно.

Когда они зашли в туалет ей сразу бросилась в глаза одна незначительная на первый взгляд деталь. Все кабинки запирались снаружи. Она была почти уверена, что по нужде пациенты ходят только с сестрами.

- Мне это не нравится. - Нейчир загнанно подумала про защелки. - Если нас тут запрут...

Она не успела договорить. Эбигейл распахнула дверь ближайшей кабинки и ее подруги с силой бросили Лоту внутрь. Девочка с размаху налетела животом на унитаз, и пока она боролась с дикой болью в животе, ловушка захлопнулась.

Лота замерла. В коридоре послышались шаги удаляющейся компании. А перед глазами у нее стояли события почти пятилетней давности.

Тогда она была ребенком. Трехлетним наивными человечком, потерявшим мать. Она плакала и звала ее день и ночь, но никто к ней так и не пришел. Вокруг были лишь воины фамильного ордена, которые спешно отводили взгляд и просили вести себя потише, говоря, что папа на нее разозлится. На пятый день после смерти матери маленькая девочка пошла к отцу.

Стоя посреди огромной развороченной комнаты, заполненной разлетевшейся в щепки мебелью, маленькая девочка с огромными зелеными глазами, наполненными влагой, срывающимся от многочасового плача хриплым голоском задала своему папе один-единственный вопрос.

- Папа, а где мама?

Ее заперли в стенном шкафу. Гармадон просто схватил ее за руку, донес до самого дальнего в доме стенного шкафа и с размаху закинул ее во внутрь. Первое время она скребла двери шкафа, разобрав себе в кровь пальцы и кричала, пока не сорвала себе голос. Она молила отца и покойную маму забрать ее из этого жуткого места. Она билась, в двери, сдирала до крови кожу на подушечках пальцев, но никто к ней так и не пришел. Солдаты тайком носили ей еду. Иногда их ловили, и трехлетний ребенок мог целыми днями ничего не кушать.

Она не помнила сколько она провела в том шкафу. Когда открылась дверь, Лота даже не сразу поверила в то, что это не сон. Ее отец просто схватил ее за шиворот и , пронеся через добрую половину огромного здания, бросил в салон машины. Они доехали до интерната, где он нацепил ей на шею табличку, дал в руки объемную коробочку, и велел сидеть здесь.

- Если ты меня когда-нибудь будешь искать или каким-нибудь другим образом потревожишь я просто разорву тебя на части. И буду смотреть, умрешь ты или нет. - Попрощавшись таким образом с дочерью великий Лорд Тьмы ушел из ее жизни. А вот боль, которую он дал, осталась. И медленно сжирала ее изнутри.

Когда дверь туалета открылась через полтора дня Лота, как и тогда, пять лет назад, не сразу поверила в то, что это не сон. Молодая девушка, взглянувшая на забинтованного ребенка в полуобморочном состоянии, сразу же побежала звать на помощь врача. Лота открыла глаза. Только сейчас она поняла, что все это время Нейчир и Они говорили с ней, пытаясь ее подбодрить и развлечь.

- Я их ненавижу. - Нейчир устало продолжала свой монолог в никуда. - И тебя, Лота, тоже...

Глава 22. Роботы тоже плачут.

Зейн сидел на каком-то крупном обломке, посреди огромного поля, засыпанного пеплом, и старался не ныть от боли. Он снял верхнюю часть своей одежды, и теперь Джей с напряженным и слегка испуганным лицом копался в его поврежденной руке. Он вздрагивал всякий раз, когда оборванные провода начинали искрится, и посильнее натягивал на руки перчатки. Рядом с ним на земле стоял открытый чемоданчик с разными отвертками, клещами и мотками изоленты. Время от времени подросток копался в этом набитом инструментом чемодане, вытаскивая из его недр очередную отвертку или нужный ему зажим, и продолжал работу.

Неподалеку от них на наскоро разведенном огне дымился непонятно откуда взявшийся котелок. Рядом с ним устроились на притащенных из леса бревнах жители деревни и Ния с Каем. Коул ходил по плато и собирал более-менее крупные обломки деревянных балок и складывал их у горящего костра.

Еще ближе к обломкам, на которых сидел Зейн, на приличном удалении от костра мастер Ву сидел на земле и под голодное ворчание Светозара разделывал принесенную им же тушу взрослого оленя. Виверн лез мастеру под руку, метался из стороны в сторону и негромко, но очень убедительно рычал. Он хотел кушать, наверное, больше всех людей вместе взятых и поэтому рычал так страшно, что детишки спасшихся жителей деревни пугливо жались к своим родителям и часто спрашивали у Кая, не съест ли их голодный дракон.

Зейн закрыл глаза и сквозь сомкнутые веки уставился в мрачную пустоту. Правду говорят меньше знаешь - крепче спишь. Он был не готов к такому резкому притоку воспоминаний из «прошлой жизни». Он вспомнил отца... Который по сути своей и не являлся его отцом. Зейн был машиной. Высокотехнологичной, невероятно прочной и способной на многое, максимально очеловеченной и адаптированной под использование магии, что потребовало технических решений невероятных по своей сложности. Но все еще машиной. Не человеком. Бездушным механизмом, память которого можно «выключить» одной единственной кнопкой.

- «Почему я забыл отца? Почему из-за одной единственной долбанной кнопочки я забыл добрые тридцать лет жизни и человека которому обязан жизнью?! Несправедливо! Почему?!!» - Зейн дернулся от боли, появившейся в руке, и сдавленно зашипел, непроизвольно сжимая кулаки. Джей испуганно отдернул отвертку и посмотрел другу в лицо извиняющимся взглядом.

- Я в норме. - Подросток короткой фразой успокоил друга и отвернулся, снова невидящим взглядом уставившись в затянутое нежно-серыми облаками небо. Мастер Ву, наконец, закончил потрошить несчастное животное и бросил Светозару заднюю ногу. Тот, виляя хвостом, жутко рыча и дико клацая огромной пастью, немедленно завалился ужинать. У костра от такого бурного проявления радости заплакала маленькая девочка, которую тут же кинулась успокаивать ее мама.

Мастер тяжело вздохнул и взяв пару кусков оленятины направился к костру, где уже вовсю кипела вода, заправленная съедобными лесными травами. Мясо мелко нарезали и торжественно сопроводили ко всему остальному съедобному барахлу - вариться, отчего во все стороны немедленно повалил густой пар, разнося за собой запах похлебки.

Когда запах достиг двоих парней, которые все еще возились со сломанной рукой, у Зейна громко заурчал живот. Этот, казалось бы, обыденный звук его по-настоящему взбесил. Зейн с диким криком вырвал свою руку у Джея и, не удержав равновесие, грохнулся на спину, перевалившись через обломок, на котором он сидел и попутно подняв кучу пыли, перемешанной с золой. Он, не обращая внимания на перепуганного друга, катался по земле скребя пальцами где-то в районе грудной клетки. Пока Джей и прибежавший на крик Коул пытались поднять его с земли парень зацепил что-то, и часть его торса отъехала в сторону.

Джей с Коулом ошарашено наблюдали за замершим на земле Зейном, пока к ним не подошел Сенсей. Дети вышли из ступора и Джей сразу же кинулся к другу, помогая ему встать и внимательно присматриваясь к техническим внутренностям.

Зейн отстраненно уселся обратно на обломок, и бросил свой взгляд в сторону костра. Там, конечно, не могли не заметить его фееричного падения.

- Мама. - маленькая девочка дергала свою мать за подол юбки. - Мама, скажи дяде больно? Он громко кричит.

- Конечно больно, малыш. Он же сломал руку. Теперь ему из-за этого плохо и грустно. - Женщина погладила дочь по голове, попутно помешивая в котелке похлебку.

- Но у дяди в руке провода. Как ему тогда больно?

- То, что он другой, не значит, что у него нет чувств или ему не будет больно, обидно и грустно. Он такой же как мы. Просто у него... эм... другая начинка. Так что не обижай его. Он спас нам жизнь. Хорошо?

- Да мама!

- Вот и умничка!

Зейн даже не понял, когда он начал плакать. Вот он сидит на обломке, и его осматривает Джей, а вот его уже обнимают Мастер Ву и друзья.

- Мы любим тебя, Зейн! - Мастер Ву поглаживал по спине рыдающего подростка. - Ты наша семья! Мы всегда тебя будем любить! Каким бы ты ни был

Глава 23. Штурм.

- Подъем! Подъем! Шевелитесь жалкие твари! А ну встать! Живо!!! Пошевеливайтесь, если вам дорога ваша шкура! - Огромный воин Веномари вломился в женскую спальню начальных классов за семь минут до подъема. Разлетевшаяся в щепки дверь в процессе растерзания трещала так громко, что истошные крики бойца были не более чем устрашающим моментом. Все уже давным-давно проснулись.

Десятки перепуганных девочек вскакивали с кроватей и убегали к противоположной стороне спальни, спасаясь от страшного серпентина. Кто-то падал, заплетаясь в собственных ногах или налетая на других детишек. Кто-то путался в одеяле и сваливался с кровати, в лихорадочной попытке догнать всех остальных. Все девочки, прямо в ночных рубашках, бежали ко второму выходу из спальни. Несколько самых быстрых уже дергали дверную ручку, в попытке открыть огромную дверь.

Со стороны разлетевшейся в щепки двери к двухметровому громиле уже подползали его сородичи. Они неспешно продвигались по коридору, заглядывая под кровати, проверяя не спрятался ли там кто-то из детей. Серпентины медленно продвигались все ближе к столпившиеся у двери кучке школьниц.

Внезапно дверь, в которую так настойчиво стучались девочки, распахнулась. Первые ряды учениц интерната попадали на пол, в один момент потеряв точку опоры. В толпе возник хаос, девочки сзади напирали на остальных, те кто упал пытались подняться, а передние ряды испуганно пятились. За дверью, направив острия копий на детей стояли трое воинов Веномари.

Всех учеников, прямо на глазах у окруженной захватчиками администрации, выводили за территорию интерната и выстраивали небольшими кучками, по возрасту. Дети брыкались, паниковали, плакали, но никто так и не смог избежать всеобщей участи.

Лота стояла тут же, неподалеку. Ее только через три дня должны были выписать из лазарета, поэтому ее привели на плато вместе с остальными болеющими. Ну... не выписали. Когда воины притащили на плато столь разношерстное месиво из разновозрастных пациентов и медицинского персонала, ответственный за проведение операции генерал, который славился своей педантичностью, искренне возмутился происходящему. После чего дети были немедленно и очень грубо рассортированы по возрастам.

Лоте, в очередной раз за ее коротенькую жизнь не повезло. Ее потащили прямо к ее дружному классу. На негнущихся ногах она стояла в каких-то паре метров от Эбигейл. Женская половина стоящей вместе младшей группы обучения пребывала в состоянии кое-как подавленной паники. То тут то там раздавались истерические крики. Они, тем не менее, быстро пресекались охраной, состоящей в основном из Змейпиров. Кто-то грохнулся в обморок, увлекая за собой на землю парочку соседей. Кто-то просто плакал, а один мальчуган бросился с кулаками на вооруженных двухметровых гадюк. Как его не закололи в процессе оглушения - загадка.

- Граждане Ниндзяго! - Громкий призыв серпентина звучал враждебно. Лота инстинктивно съежилась и исподлобья осмотрела плато, на котором разместили заложников. В том что они заложники сомнений не возникало. Змеям не было особой необходимости выводить их из крепости интерната прямо на глазах у спасательных вертолетов, видимо прилетевших на вызов кого-то из учителей.

- Ваши предки вероломно заточили наш великий народ, на долгие годы лишив нас солнечного света и пропитания. Но теперь мы готовы взять свое, и заставить жалких людишек заплатить за... - «Это же замкнутый круг». Лота устало потерла переносицу. «Сейчас эти придурки нас захватят, потом мы их снова заточим где-нибудь. Вроде взрослые змеи, а элементарных вещей не понимают...»

Рядом с девочкой раздался отчаянный визг, быстро переходящий в истерику. Двое захватчиков схватили вырывающегося ребенка за руки и потащили на середину плато.

Лота присела на корточки и уставилась в землю. Ее рука машинально подобрала с земли камешек и начала выводить на земле какие-то узоры. Вдруг девчонка резко вскочила и размашисто бросила камень в Констриктая, стоящего в центре с секирой в руках. Камень попал тому прямо промеж глаз и от боли палач выронил секиру прямо на свой хвост, лишаясь его части. Тем временем Лота , пользуясь элементом неожиданности выхватила у Змейпира копье и наотмашь ударила того по одной и голов. Стражник закачался и рухнул на землю.

- Пошли к черту, твари! Жизнь - священна! - Зеленоглазая бунтовщица, игнорируя абсолютно все доводы разума кинулась с копьем на двоих конвоиров одноклассницы. Абсолютно ошалевшие от происходящего захватчики даже не сразу поняли, что их бьют, получив несколько не опасных, но весьма болезненных повреждений.

Но везение быстро прошло, как в прочем и элемент неожиданности. После непродолжительной схватки бунтовщица была схвачена и доставлена непосредственно высшей власти. Императору.

- Да просто бросьте ее с обрыва. - Император даже не взглянул на нарушителя своего спокойствия. Он, в окружении приближенных рассматривал карту местности выявляя слабые места обороны.

Воины равнодушно пожали плечами, поудобнее перехватывая под руки девчонку. Когда серпентины доползли до обрыва, на нее смотрел кажется уже весь интернат. Слаженное движение рук и земля выскальзывает из-под ног, а испуганный крик застывает на пол пути к горлу. Лота сжалась и зажмурила глаза. Видеть приближающуюся с каждой секундой смерть было выше ее сил.

Глава 24. Телефонный звонок.

Изма Вальпрам прохаживалась вокруг кучки детей, сидящих на дождевиках, брошенных прямо на землю. Периодически к ее классу подходил спасатель под руку с очередным ребенком и подзывал к себе следующего. Пришедший с ним воспитанник, весь в зеленке и пластырях, с зажатым в руке мятным пряником, усаживался на свое место, рядом с теми, кого тоже уже осмотрели врачи. И дети, и учителя, и даже прилетевшие спасатели старательно игнорировали доносившиеся со стороны здания интерната звуки выстрелов и крики раненных людей. Мисс Вальпрам внимательно осматривала свой класс, уже в сотый раз за день пересчитывая учеников. Вот у одной из девочек началась истерика. Ее подруга подвинулась к девчонке и начала ее успокаивать. Мальчуган, сидящий слева от нее на мгновение испуганно вздернул голову, демонстрируя всем опухшее от слез лицо. С минуту он смотрел на плачущую одногруппницу, а потом молча подсел ближе, протягивая той отломанную половину пряника. Постепенно всхлипывания стали тише, а потом и вовсе сошли на нет. Девочка дрожащим голосом поблагодарила парнишку. Тот в ответ просто молча кивнул и вернулся на свое место.

- «И этих детей у нас считают монстрами? Это за их перевоспитание платит общество? Это точно они законченные преступники и головорезы?!» - Изма Вальпрам невидящим взглядом вперилась в серое небо, безликим потолком нависшее над местом произошедшей трагедии.

Женщина перебирала в голове всю свою учебную практику. То один, то другой ее ученик представал перед ней в совершенно другом виде. Неисправимая воришка никак не могла уберечь свой обед от жестоких одноклассников, из-за чего все время была бледной, худой и озлобленной. Будущий уголовник был вынужден не один раз постоять за себя кулаками. А пойманный на взятках подхалимщик, в классе лизал пятки главному хулигану, лишь бы не стать для него грушей.

- «Что мы делаем с этими детьми?» - В голове внезапно всплыл образ последнего урока танцев. - «Нет, вернее спросить... Что я с ними... Что я творю?! Столько детей... Я... Я чудовище. Просто самое настоящее чудовище. Как я могла... Они же дети... Семь лет...» - Мысли вновь зацепились за события последнего урока. Внезапно в голове у учителя истории начальных классов что-то щелкнуло. Она снова взглянула на своих учеников и наконец поняла, почему она никак не могла остановится, пересчитывая детей. Четырнадцать. Не пятнадцать. За последнюю неделю это число стало для нее настолько привычным, что она не сразу заметила отсутствие одного ребенка.

- «Нет, нет, нет! Кто... Нет... Только не говорите мне что это...» - Почти панический взгляд женщины метался по головам детей выискивая длинную косичку цвета старого серебра. Она стояла на обдуваемом ветром каменном плато, закусив губу и сжав в кулаки трясущиеся руки. - «Это ведь не могла быть она. Скажите мне что с обрыва скинули не этого ребенка... Нет... Лота...»

- Мисс Вальпрам! Вас просят подойти к организаторам спасательной операции. - Молодой спасатель подошел к женщине, выводя ее из ступора. В руках тот держал пакет шоколадных конфет, явно намереваясь раздать их детям. - Ах, да. Я еще хотел спросить у вас. Ни у кого из вашей группы нет аллергии на шоколад?

- «Мы никогда не давали детям конфеты, откуда же нам знать?» - Подумала женщина. Но вслух лишь тихо произнесла. - Я точно не знаю, но мальчик по имени Тревор, шатен с сиреневыми глазами, сильный аллергик. Ему шоколад точно нельзя. И если в конфетах есть орехи, их нельзя еще двум девочкам. Вот сидят рядышком брюнетка и рыженькая

- Спасибо вам большое! Вам лучше идти, они сказали, что это срочно. - С этими словами мужчина рукой указал направление, и поспешил к детям, зажимая за спиной пакет с шоколадками.

Когда Изма наконец пришла к вертолету, в котором разместилась администрация, к ней тут же подбежал какой-то парнишка, по всей видимости стажер, с телефоном.

- Мисс Вальпрам? Верно? До вас вот уже три часа пытается дозвониться какая-то девушка. Она забивает своим звонками телефонные линии. Пожалуйста, урегулируйте этот вопрос. У вас максимум пол часа, через это время телефон необходимо будет сдать.

С этими словами он передал ей вибрирующий из-за входящего вызова мобильник и заспешил по своим делам. Женщина провела по экрану, отвечая на вызов, и поднесла к уху динамик, собираясь начать разговор.

- Але?

- Мама! Мама ты жива?! Тебя ранили?! С тобой все хорошо?!! Почему твой телефон недоступен? Мама! Не молчи, пожалуйста! Ответь мне! Мама!!!

- Дочка? Дочурка, это ты? - Казалось, что Изма Вальпрам не верила в происходящее.

- Мама! Ты живая!!! Мама!!!!!!!!! Прости, прости меня пожалуйста. - На той стороне трубки послышались всхлипывания. - Прости за все, что я тогда наговорила! Прости что бросила тебя!! Вернись пожалуйста!!! Я больше не буду... Я сделаю все что хочешь! Найду тебе работу, перееду, еще что-нибудь, только вернись! Ну пожалуйста!.. Не молчи... Мама...

По испрещенной морщинами щеке катилась слеза, оставляя за собой след, ярко блестящий на солнце. Изма Вальпрам, впервые за последние пять лет плакала. Она так хотела услышать этот голос еще раз... Услышать его не в криках и обвинениях, а в таком простом и близком «мама».

- Дочь... Доча... Я приеду. Приеду, слышишь?! Ты только... скажи, где ты теперь живешь. Я ж не знаю...

- Бабуска, пливет! Как дила? Ты плиедес к нам гости? - Детский голос, смешно коверкающий шипящие звуки, стал полной неожиданностью для учительницы. - Бабуска плиезай! Ато мама плачит многа... Ана говорит сто скучает па тибе. Плиезай!!!

- Малыш... - По щекам Измы Вальпрам градом катились слезы. Она знала, что рядом с этим ребенком она ни на секунду думает не забудет одного человека. Не его отца, а ту маленькую девочку, чья жизнь с ее подачи превратилась в ад. И закончилась, не успев толком начаться.

- «Возможно это неправильно, но... Я хочу искупить свою вину. Я позабочусь о своем внуке за двоих. За него и за... и за Лоту. Возможно, я всю жизнь буду винить себя в этом. Но если это нельзя исправить, я всеми силами постараюсь не допустить подобного в будущем. Прости... Лота...»

- Мама, я приеду за тобой. - Тихонько проговорила девушка, хриплым от рыданий голосом. - Ты только дождись меня... пожалуйста....

Глава 25. На дереве у подножия обрыва.

- «Ну уж нет. Фигушки! Я не собираюсь так глупо помирать! Я выжила, когда убили маму, выжила в том стенном шкафу и выжила в этом долбанном Даркли. А теперь еще и в интернате, получается, выжила. Хрен вам я теперь помру...» - Первые мысли Лоты, лежащей между веток деревьев с переломанными ногами и сломанной рукой немного отрезвили гудящую после удара голову. - «Ну... Хоть шея не сломана, и на том спасибо... Черт! Я же только чуть-чуть двинулась... Ай ай-яй-яй ай... Больно блин. Только не ребра! Как я отсюда слезу? У меня и так одна рука сломана, а если еще и ребра...» - Лота попыталась приподнять висящую в воздухе без какой-либо опоры голову, но тут же довольно резко опустила ее. Сознание превратилось в сплошной болезненный шум, а перед глазами встала странная желто-лимонная пелена.

- Лота! Ау-у-у! Ты меня слышишь? Да блин... Не отвечает… Может, у нее от удара все мозги вышибло?

- Думаю, что в таком случае мы бы здесь с тобой не общались.- Нейчир недовольно ответила Они. Вместе с ее голосом слышался какой-то странный посторонний шум. Хотя, в контуженной голове их было слишком много, и понять с чем он связан было невозможно.

- Я... кха-кха... тьфу... С-лыш-у... - Голос был хриплым, надрывным и часто прерывался кашлем, который падал на нижние ветки дерева, оставляя за собой кровавые разводы.

- Ты чего кричишь?! Можно же мысленно сказать! Дурочка...

- Они заткнись, работать мешаешь. Ты тоже, Лота. Молчи пока не спрошу.

- А... Можно спросить?...

- Нет, нельзя! Я тут с ума сойду если еще хоть звук услышу...

Скороговорка Они на полуслове прервала девочку.

- Пока ты падала, эта вредина как-то пробудила в себе какую-то магическую фигню, кстати именно поэтому мы сейчас живы. В общем она пытается сейчас нас вылечить, но как оказалось, лечить себя сложнее чем кого-то другого, поэтому она мучается. Из-за ее силы у тебя эта зеленая пленка перед глазами. И тут выяснилось, что мой голос кое-кого бесит... Эм... Лота? Ты меня вообще слушаешь?

- Они отстань от нее. У нее болевой шок. Три сломанных прямо во внутрь ребра это тебе не шутки. У нее... Или у меня... Да блин! У нас повреждено ядро. Если не залатаю, мы даже со здоровым телом далеко не утопаем... Дай ей поспать. Когда проснется, ей будет очень больно...

**************************************

На каменном плато, в окружении своих друзей и мастера сидел в позе лотоса Зейн. Его открытые глаза светились изнутри призрачным голубоватым светом. Иногда он закрывал глаза и скидывал руки в защитном жесте, или резко разворачивался назад. Было заметно, что он не привык к тем условиям, в которых сейчас находился.

- Зейн! Ну как там? Видишь что-нибудь? - Кай нетерпеливо поглядывал на смотрящего в никуда друга, нервно подергивая ногой.

- Пока только разрушенную деревню. Я не могу корректировать траекторию сокола. Приходится следовать его маршруту... Подожди, я вижу серпентинов! Они куда-то бегут... Нет, не куда-то. От кого-то...

Сокол снизился над колонной бегущих серпентинов, которая тонкой змейкой петляла между непроходимых лесных чащоб. Глазам Зейна открылась поразительная картина. Некоторые из змей были ранены, иные настолько, что не могли самостоятельно ползти и их тащили на себе товарищи. Тут сокол резко взмыл вверх, уходя от пулеметной очереди невесть откуда взявшегося военного вертолета.

- Мастер! Похоже они подключили к урегулированию вопроса военных. Я явно вижу боевой вертолет.

- Очень хорошо, Зейн! - Мастер сидел прямо на земле, немного поодаль от своих учеников, и нервно перебирал свою длинную белую бороду пальцами. - Больше нет ничего необычного?

Зейн попытался рассмотреть быстро удалявшиеся вертолеты, но не смог.

- Больше ничего, Сенсей. Эта дурацкая птица опять сменила курс. Летит вдоль убегающих серпентинов.

Внезапно взору ниндроида открылось плато, на котором приземлилось несколько спасательных вертолетов. На возвышенности, в относительной близости от лагеря спасателей велась ожесточенная схватка между военными и серпентинами. Несмотря на огромное физическое преимущество, захватчики отступали под натиском более смертоносного современного оружия. Птица сделала два или три круга над плато, и подлетев к самому обрыву, резко спикировала на одно из близлежащих к нему деревьев.

- Здесь... Мастер Ву! Здесь ваша племянница! Она серьезно ранена! Очень серьезно!!! - Зейн одним движением вскочил на ноги смахивая наваждение соколиного зрения. Перед глазами у него стоял образ изувеченного ребенка, который без сознания повис на полуобломанных древесных ветвях...

Глава 26. Великий Поглотитель.

Глава 26. Великий Поглотитель.

Джей бежал в сторону Ниндзяго. Еще никогда он не бегал так быстро. Он мог бы бежать еще быстрее, но сзади на плечи тяжелым грузом навалилось искалеченное тело маленькой девочки. Сломанные вовнутрь ребра задели органы, и теперь каждый судорожный вдох малышки сопровождался надрывным хрипом изодранных легких.

- «Я должен успеть! Если я не успею... Черт тебя подери, Джей! Даже думать об этом не смей!!!» - Ниндзя молнии с силой оттолкнулся о земли, набирая еще большую скорость. - «Мне доверили жизнь этого ребенка! Я должен успеть. Во что бы то не стало должен! Я... Я!.. Я не успею...» - Ребенок на спине у мальчика дернулся и зашелся в захлебывающемся кашле. Джей резко затормозил, опуская Лоту на траву. От быстрого бега у девочки открылись наскоро забинтованные Мастером Ву раны и теперь бинты медленно пропитывались свежей кровью.

- «Я не могу ее здесь положить умирать.» - Джей решительно подхватил малышку на руки и присел, чтобы сильнее оттолкнуться от земли ногами. - « Я - Джей. Повелитель молнии. Самый быстрый из всех учеников Мастера. Пока от меня зависит жизнь другого человека я буду бежать. Даже если все это бессмысленно я не остановлюсь. Мертвым некуда спешить, но она все еще жива. И я спасу этого ребенка. Обязательно.»

Сорвавшегося с места Джея внезапно окутали синие и белые разряды. Глаза словно изнутри наполнились синим свечением, под ногами вздыбилась земля. Он сорвался с места на невероятной скорости, двигаясь к городу быстрее чем когда-либо раньше.

Уже на улицах города ему пришлось замедлится. Он бежал не останавливаясь, выискивая глазами здание больницы. Наконец, заметив ярко-голубую чашу, обвитую щупальцами осьминога-врачевателя, он свернул к больнице.

Пробежав по коридору, он остановился возле доски объявлений и, перепрыгнув через турникеты прямо на глазах у шокированного охранника, завернул прямо в отделение неотложной медицинской помощи. Перед входом в отделение собралась небольшая толпа. Люди стояли, ожидая своей очереди или очереди своих близких, которых в отсутствии лавочек посадили прямо на пол.

Двойные двери неотложки открылись, и в тамбур выглянула медсестра.

- Андрей Носов! Ваша очередь. Пойдемте скорее, я вас провожу. - Медсестра помогла подняться с пола болезненному мужчине средних лет, который встав на пошатывающиеся ноги хрипло вдохнул воздух.

- Сестра, подождите! - Джей с девочкой на руках протискивался сквозь очередь к медсестре. - Помогите ей, пожалуйста! Она потеряла очень много крови. Ей нужна операция, срочно! Она долго не протянет!!

- Я не могу. Молодой человек успокойтесь пожалуйста! Согласно регламенту травмы дыхательных путей имеют высший приоритет. Как только хирург освободится я сразу вас возьму! - Девушка поддерживала за руку пациента и открывала одну из створок дверей.

- А ну-ка поставь меня, дочка. Ребенку плохо! Берите девчонку и к хирургу. - Мужчина убрал со своего локтя руку девушки, освобождая дорогу детям.

- Н-но позвольте, мужчина, у вас же ожог легких.

- А у нее ребра во внутрь сломаны! - Джей вмешался в разговор крепче прижимая к себе девочку.

- Я не могу просто оставить вас в коридоре...

- Так оставь меня в комнате, едрена-матрена! Тут человек помирает! Бери ее на руки и беги к хирургу, растудыть твою тудыть...

Опешившая от подобного обращения медсестра хотела было что-то еще возразить, но взглянув на покалеченную девочку, молча открыла перед Джеем дверь пропуская его вперед.

Спустя десять минут с начала операции, крутившегося в коридоре Джея отправили в санитарную комнату, отмываться от чужой крови. Ему пришлось полностью снять верхнюю часть кимоно и отдать ее санитарке. Когда он вернулся в отделение неотложной помощи, мужчину астматика уже забирала та же медсестра в запачканом кровью халате.

- Спасибо... - Джей едва слышно прошептал эти слова. Мужчина никак его не мог услышать, но он обернулся и одобрительно ему кивнул. Джей успел...

************************************

На улицах Арабороса царило непонятное оживление. Змеи куда-то бежали, падали, цеплялись друг за друга. Родители хватали за руки детей, кто-то терялся и звал на помощь. Вот престарелого Змеепира в богатой одежде подхватили под руки двое охранников и понесли куда-то. Кто-то выбегал из дома с сумкой и бежал прочь из города, словно все серпентины спасались от надвигающегося цунами.

Солнце продолжало свое неторопливое шествие по небосводу, безразлично взирая на панику под собой. С каждым часом змей в городе становилось все меньше и меньше, и вот во всем городе остался один единственный серпентин.

Над главной площадью города стремительно снижался огромный белый виверн. Его редкие золотые чешуйки словно налились кровью в свете заходящего солнца. Величественная рептилия раскрыла обрамленную золотистой кожицей пасть и испустила рев, кажется, потрясший сами небеса. Взмахнув последний раз своими мощными крыльями, он спикировал прямо на площадь, которая под его ногами разошлась трещинами.

На другом краю площади прямо в это же время в изваяние Поглотителя был вставлен четвертый из серебряных клинков. Пайтор торопливо выполз из статуи и помчался на другой конец площади, стремясь пересечь ее в кратчайшие сроки.

- «О чем я вообще думал! Нужно было начинать с пробуждения Великого! А что теперь? Половина воинов полегла в том бою с людьми. Мы в самом начале долгой и кровопролитной войны! Да и война ли это? Это избиение младенцев! Мы оказались полностью беспомощными перед человеческим оружием...» - В этот момент раздался второй рык виверна. Пайтор дернулся, осматриваясь вокруг, и глазами наткнулся на грозный взгляд, провожавший каждое его движение. Со спины могучего животного спрыгнул в акробатическом кульбите его всадник. Невысокий старик в белом боевом кимоно, украшенном золотой вышивкой, держал в своих руках боевой посох. Его белоснежная борода была собрана в короткий пучок, как и длинные седые волосы.

- Что ты натворил, глупец! - Голос всадника эхом разносился по площади. Пайтор сжался под его грозным взглядом, и начал пятится назад, постоянно озираясь на рептилию. - Ты осознаешь на что ты обрекаешь свой народ? Они едва успели закончить эвакуацию, они не ушли далеко! Многие из них неизбежно будут съеденный тем монстром, которого ты призвал!

- И что?! - взорвался серпентин. - Зато я наконец совершу свою месть роду человечества. Вы на века запомните тех, кого держали в каменных склепах! Вы еще услышите мое имя! Я вернусь и отомщу! Если понадобится, даже из пепла восстану!! - На этих словах Пайтор повернулся и ринулся прочь от площади, которая внезапно затряслась и с середины начала осыпаться.

Воин в кимоно кинулся было его догонять, но не успел. Прямо из-под площади, ломая ее своей мордой на поверхность вырвался поистине огромный Василиск. Как только он увидел воина, он тут же совершил молниеносный бросок, раскрывая усеянную клыками пасть. Он сглотнул воителя, навсегда отправляя того в свой бездонный желудок. Взлетевший было виверн спикировал на чудовище, спеша помочь своему хозяину, но был схвачен за крыло ядовитыми клыками змеи. Сдавленно вскрикнув, могучая рептилия повалилась на спину, прямо на окружавшие площадь трибуны. Не теряя времени, Василиск вскинул голову в отточенном броске и одним движением впился рептилии в шею. Виверн еще какое-то время дергался, но вскоре затих, погружая улицы древнего города в мрачную тишину, нарушаемую лишь звуками трапезы монстра, поедавшего мертвого покорителя небес.

Глава 27. Оконченный бой.

Глава 27. Оконченный бой.

- «Дорогие граждане! Мы ведем экстренный репортаж из пустынных земель, лежащих к северу от Ниндзяго сити!» - Висящий в холле телевизор внезапно увеличил громкость, обращая на себя внимание сидящих в зале ожидания родственников пациентов. Джей, услышав начало передачи, приподнялся с лавочки, вглядываясь в экран. - «В данный момент наш специальный корреспондент пролетает в вертолете над огромной тварью, вылезшей из песков. Эта гигантская змея двигается к городу с невероятной скоростью. По пути сюда она напала на лежащую у нее на пути свалку. Ее сопровождают военные и наш корреспондент на одном из вертолетов. В эфире Джон Холланд, экстренный репортаж с места событий, слово ему.» - Фотография огромной змеи сменилась слегка подрагивающим видеорядом. На кресле в вертолете сидел молодой журналист. Одной рукой он крепко сжимал микрофон, а другой держался за поручень, чтобы не кататься по салону мечущейся в воздухе военной машины. Вертолет сильно тряхнуло - оператор чуть не выронил камеру - и слегка зеленый от качки журналист наконец начал репортаж.

- «Доброго дня, Андерсон. Думаю, нашим зрителям очень интересно узнать о настоящих размерах этой гигантской змеи. Они воистину колоссальны! Военные, с которыми мы летим, утверждают: ее длинна по меньшей мере тридцать метров! Она предприняла уже семь попыток сбить нас, но вертолеты работают в паре и прикрывают друг друга. В настоящий момент связист военных запрашивает подкрепление и сосредоточение войск на пути движения этой грандиозной змеи. Проблема заключается в том, что в столице нет тяжелой бронетехники, а по расчетам тех же военных, легкой формы не достаточно для того чтобы остановить эту тварь. Необходимо так же помнить о том, что значительная часть войск столицы была отправлена на подавление террористического акта в западных горах. Чем же закончится это противостояние? На этом мой репортаж закончен, с вами был Джон Холланд, до связи.»

Изображение журналиста вновь поменялось на ведущего новостного канала, который тут же взял слово. - «В настоящий момент в столице царит настоящая паника. Нефритовая гвардия организует эвакуацию Императорской четы из дворца. Тысячи людей стремятся выехать из города, на выезде образовались невероятно плотные пробки, пробиться сквозь огромное количество машин просто невозможно! Военные на бронетехнике безнадежно опаздывают к местам назначения, катастрофа просто неминуема! Мы настоятельно просим жителей Ниндзяго сити не разжигать панику и спокойно проследовать в пункты эвакуации.» - Последнее предложение Джей уже не слушал. Он вскочил с лавочки, на ходу накидывая белый халат, который ему дали взамен замаранной верхней одежды. Пробежав пару метров, он остановился на развилке, лихорадочно вспоминая дорогу. Наконец, он свернул к лестнице, ведущей на второй этаж к палатам тяжелых пациентов, но не успел пробежать и один пролет, когда что-то с невероятной силой швырнуло его на ступеньки. Здание била крупная дрожь. Дрожало все: потолки, стены двери. В дверях, ведущих на лестницу, лопнуло стекло, брызнув на пол острыми осколками.

В это же время прямо посреди забитой машинами улицы, неподалеку от больницы из-под земли вылез Великий поглотитель. Огромный змей рухнул на асфальт, приминая своим телом сотни стоявших в пробке машин. Он корчился на земле, как огромная половинка разрезанного червяка, то скручиваясь в кольцо от боли, то резко распрямляясь. Змей полз по дороге, словно хотел сбежать от того, что рвало его на части изнутри. Он обрушил несколько зданий своим хвостом. В деловом центре Ниндзяго сити упало три небоскреба. Весь город ходил ходуном. Люди бросали свои машины и спешили убраться с пути огромного монстра. Внезапно змей замер прямо посреди улицы. Из его груди, облепленный кровавыми ошметками вырвался престарелый воин. Развернувшись в падении, он бросил свой боевой посох прямо в огромное темно-бордовое сердце монстра, чтобы остановить его навсегда. Тело Великого Поглотителя рухнуло на дорогу и весь город содрогнулся. Но воин, не оборачиваясь пошел по тротуару в сторону видневшегося вдали чайного магазинчика.

- После Поглотителя у меня неприятный вкус во рту. Ну, где там мой чай?..

Глава 28. Ваша честь!

Четырехметровая двустворчатая дверь распахнулась, открывая дорогу в зал Верховного Суда при Императоре. Прямо по центру дверного проема, в нелепых, укрепленных магическим камнем наручниках, стоял Пайтор, окруженный тремя военными.

Весь зал обернулся на него, тихо ахнув. Двухметровый фиолетовый змей выпрямил шею, спокойно смотря прямо в глаза судьям, восседавшим на огромном пьедестале напротив двери.

- Встать, суд идет! - Сидящий в самом центре пьедестала судья привстал со своего места, внимательно провожая взглядом обвиняемого, которого отконвоировали к кафедре, куда он и заполз. Судья сделал жест рукой, и зал, поднявшийся по его требованию, сел. А Пайтор остался стоять.

- Стоящему здесь Пайтору Пи Чамсворту выдвигается обвинение в многочисленных кражах , похищении и удерживании в неволе людей, а также в проведении террористических актов, незаконном призыве древней сущности и... эм... узурпации верховной власти серпентинов? Эм... секретарь? От какого истца поступило это требование? Что это вообще такое? - Пожилая женщина в рясе судьи привстала с места протягивая секретарше бумаги. По недоуменному лицу которой, можно было догадаться что причастности к инциденту она не имеет.

- Ваша честь! Жалоба поступила в суд относительно недавно. Но оформлена она по правилам и проверку прошла. Я сию минуту уберу ее!

Подбежавшая к судьям секретарша с длинными распущенными волосами была немного испугана. Она перекинулась парой слов с судьей, зачитывающей обвинения и, подхватив нужную папку, быстро удалилась с пьедестала.

- «Кто? Зачем?» - Пайтор замер, вперившись взглядом в перила кафедры. - «Я ведь сделал все в точности как сказал Скейлз! Мы соблюли порядок престолонаследия с ювелирной точностью.» - Серпентин уже не слушал, о чем говорят судьи и присяжные. Он вяло отвечал на адресованные ему вопросы, тихо объясняя, что и кто сподвигнули его на конкретные поступки, выслушивал объем принесенного городу ущерба. Когда дошли до количества погибших, Пайтор инстинктивно сжался, молча поражаясь цифре. 300 000 человек. В Ниндзяго сити всего проживает 6 миллионов. Колоссальные потери. И это еще не считая военных, погибших во время подавления терракта. Змей пригнулся почти до самых перил, за которые держался закованными в наручники руками.

- Обвиняемый не может подвергнутся наказанию, соразмерному уголовной ответственности. Подсудимый все еще не достиг совершеннолетия. Так же суд признал его всего лишь соучастником преступления, на основе показаний. - Возмущенный голос пожилого мужчины, сидящего на скамейке свидетелей, вывел Пайтора из ступора. Он, вздрогнув, перевел взгляд на яростно жестикулирующего академика.

- Но позвольте, профессор Кларенс! Нанесенный городу ущерб более чем катастрофический! Кто-то должен нести ответственность... - Сидящий по правую руку верховного судьи мужчина перебирал какие-то бумаги, по всей видимости из департамента страхования.

- Так призывайте к ответственности взрослых! Этот парнишка в свои пятьдесят с чем-то еще сущее дитя. Я настаиваю на смягчении приговора, ваша честь!

По всему залу разнесся стук тяжелого судебного молота. Все невольно повернули голову в сторону Главного Судьи, сидящего в самом центре пьедестала. До сих пор он не проронил ни слова, лишь изредка переговариваясь о чем-то с коллегами.

- Властью, данной мне Императором , я признаю подсудимого виновным и осуждаю его на пять лет заключения. Приговор выносится без права подачи на апелляцию в виду тяжести преступлений. На этом суд прошу считать оконченным.