Либертадские истории

Неудачная сделка

«It was once said by a man who couldn’t quit „Dopeman,“ please can I have another hit»*

© NWA — Dopeman (Рэп, 1988 год)

Биг Блант, тучный ниггер двадцати шести лет, стоял сзади фургона марки Додж, перед открытыми задними дверьми, и рылся в сумке. Достав из неё несколько свертков по полфунта весом каждый, он разложил их по карманам. Порывшись в спортивном инвентаре ещё минуту, он извлек оттуда Кольт и засунул его под куртку, в наплечную кобуру.

Торговать наркотой О’Ши Брэнсон начал ещё в семидесятые, будучи подростком. Деньги с наркоты шли неплохие, и вскоре он съехал от родителей, купив небольшой домик, и обзавёлся фургоном.

Был поздний вечер, но в свете луны можно разглядеть многочисленные дома Локэша, среди которых, своими решетками на окнах и прочной дверью выделялся притон.

До назначенного времени оставалась пара минут, и Блант направился в сторону дома, в котором, несмотря на всю конспирацию хозяина, по бандитским граффити можно было распознать пристанище наркоманов и наркодельцов.

Постучав в массивную деревянную дверь с небольшим задвижным окошком, он услышал угрожающий голос:

— Что за урод на ночь глядя пожаловал? — ниггер убрал задвижку и глянул. — Пароль?

— Чёрт, не долби мозги, Хэнк, — огрызнулся Блант. — Ты меня знаешь, nigga. Я товар принёс.

Привратник Хэнк снова закрыл окошко и начал отпирать засовы и замки. У двери Биг Блант простоял не менее двух минут, и казалось, будто там было с десяток разных запирающих механизмов. Владелец притона оказался знатным параноиком. Когда дверь наконец открылась, наркоторговец прошел в притон, ступив на потёртый линолеум.

Дом был типичным наркопритоном. На кофейном столике, что стоял у дивана, насыпаны дорожки кокса, лежали конопляные «шишки», а девушки, сидящие на диване, курили крэк, тихое потрескивание которого можно услышать, стоя у входа.

Вынув из всех карманов свертки с наркотиками и положив их на тумбочку, что стояла у входа, он посмотрел на сорокалетнего ниггера в белой майке и джинсовых шортах, который сидел на старом кресле-качалке и курил косяк.

— А теперь деньги, Эштрей, — потёр ладонями дилер.

— Денег нет, — мягко сказал Эштрей. — Моего бегунка накрыли, а без бегунка, сам понимаешь…

— Гони деньги, сука! — взбычился Блант. — Я, по-твоему, просто так наркоту принес?

Одна из девушек, сидящих на диване и долбящих крэк, новый наркотик, появившийся буквально в этом году, достала из-за спины укороченый дробовик. Скурив специальной стеклянной трубкой несколько крупинок, молодая наркоманка взвела курки обреза.

— Я не уйду, пока не получу свои деньги, nigga! — дилер хотел получить свой «гонорар». — Мы так не договаривались! Ты сказал, что я получу минимум тысячу «мёртвых президентов»!

— Ты бессмертный, что ли? — сказал держатель притона, намекнув на обдолбанную девушку с дробовиком.

Тем временем с улицы послышался свист, похожий на трель какой-то птицы. Коренастый ниггер Хэнк, подошел к зарешеченному окну с приоткрытой форточкой и просвистел в ответ.

— Что там, homie? — спросил главарь.

— Облава! — крикнул Хэнк. — У них таран! Прячем дурь и стволы, быстро!

Как только стало известно про надвигающуюся облаву, в доме начался настоящий кипеш. Все сновали туда-сюда и рассовывали по тайникам все, что можно назвать незаконным: дурь, стволы. Спустя две минуты через окно притона можно было увидеть бронированную шестиколёсную машину, из которой впереди торчало подобие металлического тарана, за которое «тараном» его и прозвали. Не став ждать, пока сюда вломится спецназ, Блант побежал в туалет, откуда на задний двор вело окно. Кое-как, выломав ногами решётку, Блант вылез из притона, решив скрыться.

Едва полноватый дилер ступил на газон, который не стригли недели две, как из здания послышался звук ломающегося дерева и грохот.

«Вовремя я свалил! — подумал дилер — Ещё минута, и сцапали бы!»

Медлить было нельзя, и Блант стал бежать в сторону своего дома, в Ист-Сайд Локеш.

Был слышен вой полицейских сирен и Блант увидел, как в его сторону мчалось авто с надписью на двери «LLPD».

— Вот же чертовщина! — выругался негр, озвучивая свои мысли. — Я хотел, конечно, увидеться с Тру Доггом… Но не в тюрьме же! Надо сматывать…

Через дорогу от притона располагался обычный дом, но, что было кстати, с забором в высоту чуть менее пяти футов.

Блант долго не думал и, перебежав дорогу, буквально в двадцати ярдах от коповозки, перепрыгнул забор, и затаился…

Машина остановилась прямо напротив негра, но копы, к счастью, пошли не в сторону укрытия толстого наркодельца, а в сторону дома, который штурмовал спецназ.

— Решетка выломана, — сказал коп с канадским акцентом. — Кто-то сбежал от облавы…

— А искать скрывшегося обязательно? — сказала женщина-полицейская тоненьким голоском. — Вдруг он вооружен?

— Ничего, будет сопротивляться — пристрелим, — усмехнулся коп, и, судя по щелчку, снял с предохранителя пистолет. — Ты иди на запад, до конца улицы. Дальше начинается Крэблвуд, а он вне нашей юрисдикции. А я пойду на север.

Блант же решил бежать не на запад, не на север, а на восток. Едва копы ушли на поиски, толстяк на полусогнутых двинулся в сторону дома, в Ист-Сайд Локэш.

***

— Локэш, дом… — протянул Биг Блант, когда спустя почти час плутания по переулкам и подворотням наконец оказался дома.

Путь был не близкий, но всё прошло без приключений.

«Жаль, конечно, что сделка не удалась» — думал дилер, потягивая косяк сидя на диване перед телевизором.

Безумный боевик

В баре противно пахло крепким табаком, а со стороны туалета, каждый раз, когда кто-то оттуда выходил, обдавало запахом человеческих нечистот. Единственные вещи, что мне нравились — это музыка позапрошлого десятилетия, изливавшаяся из автомата тех же времен, и сносного качества пиво.

Как только закончилась третья бутылка пива и песня, где человек забавным голосом пел что-то про птиц и издавал смешные звуки, в бар вошла примечательная троица. По виду латиносы, двое из которых были средних лет и носили густые усы. Под яркими гавайскими рубашками этих двоих виднелись бронежилеты и очертания пистолетов. Третий также был вооружен, но был молод, имел смазливое лицо и длинные волосы до плеч, в отличие от короткостриженных охранников. Что они тут забыли? Судя по одежде и наличию оружия, в бар пожаловали члены одной из латиноамериканских группировок. Кубинцы или мексиканцы? Неважно. Похоже, что они задумали что-то недоброе.

Подойдя к бармену за стойку, они затащили того в подсобку. Но закрыть дверь до конца забыли. Благодаря обостренному слуху, которым меня наградили в лабораториях, я раслышал разговор бандитов.

Лаборатории были для меня туманным воспоминанием.

И как два десятка лет могли быть такими туманными? Ясные и четкие события пошли с шестьдесят шестого года, когда я проходил жесточайшую подготовку в военном лагере. Тренировали настолько сурово, что во время курса умерло пятеро потенциальных бойцов. Тогда США активно вводили войска во Вьетнам. И потому нас отправили на базу Вэлли-Фордж. В азиатских джунглях мне довелось провести пять долбаных лет. Но сейчас было не лучшее время это вспоминать. Война пришла, война ушла. Многое пришлось пережить, чтобы получить такую награду как «Серебряная звезда». "Звезду" мне вручили за то, что я вынес на своих плечах из-под вражеского обстрела большую часть своего отряда. Почти все из солдат выжили, хоть и остались калеками. Мне повезло куда больше - ни царапины.

Чёрт! Снова я погрузился в воспоминания! А стоило прислушаться, что эти латиносы хотят от старины Гершберга.

— Гони деньги, juda puta! — злобно прошипел один из бандитов, после чего раздался звук снятия пистолета с предохранителя.

— Я не могу! Я связан с мистером Лиотти. Он меня обещал защищать! Я буду жаловаться! — старый еврей, переживший в юношестве Холокост, почти срывался на крик, и его могли услышать посетители бара. Помимо моей скромной персоны тут был завсегдатай Тру-Догг, толстый негр с пышной прической, зажигавший на диско-танцполах, когда этот жанр был популярен. А когда популярность начала набирать хип-хоп культура, то заделался уличным Эм-Си и начал читать рэп. Вроде взрослый мужик, а увлекался подростковой рэп-культурой. Вторым же посетителем помимо меня и негра, являлся странный мужик в ушанке и полосатом джемпере, который, как говорил, назывался тельняшкой.

Продолжая слушать перепалку бармена и латиноса, я вполголоса сказал:.

— Ребята! Да, вы. Тру-Догг и Саймон Петрович. Вам дорог этот бар?

Русский и афроамериканец посмотрели на меня, а затем Тру-Догг ответил:

— Йоу, бро, это единственный бар на территории нашей банды, mothafucka! Другой бар на территории долбаных Крабов! Братва с Грэйп-стрит рулит, nigga!

Так рэп ведет к бандам? Интересно. Что ответит Петрович?

— В этом баре подают лучшую водку, прямо как у нас в СССР! А что?

— Так если вам не безразлична судьба этого бара, то осторожно проходим в подсобку. Вы видели тех трех латиносов, что вошли сюда пять минут назад? Они бандиты. Я беру на себя главного, а вы тех двух охранников.

— Это опасно… Мы сильно рискуем, солдат, — выразил свое сомнение русский.

— Надерем зад этим уродам! — сказал Тру-Догг и достал из наплечной кобуры под кожаной курткой револьвер. Я мигом опознал оружие — "Питон". Солидный ствол с довольно убойным патроном.

— Ладно, идем. Только… Догг, не стреляй на поражение, постарайся стрелять в руки или ноги, понял? Не хватало за превышение самообороны сесть. Петрович, готов?

— Готов! — сказал русский и достал из сапога длинный нож. — Чего ты так смотришь? Я умею ударить ножом не насмерть.

Первым, как предводитель, в подсобное помещение вошел я и тихо со спины, коротко размахнувшись, ударил в череп главаря с такой силой, чтобы бандит потерял сознание. На меня сразу обратили внимание охранники, захотевшие сделать из меня решето, но тут вступили в игру Тру-Догг и Петрович. Оглушительно громкий выстрел патроном калибра «.357 Магнум» пронзил помещение, а бандит получил продырявленную ладонь и выронил пистолет. Во второго же охранника прилетел нож, который от сильнейшего броска вонзился тому по самую рукоять в правое плечо.

— Вы кто еще такие, hijos de puta? Вы знаете, кого вырубили? — огрызался бандит. — Это сын самого Грэгорио Сангрэ! Его отец вас четвертует! Поняли?

— Он жив, и сейчас мы в этом… — я попытался нащупать пульс. Не получилось. Наверное, неправильно прощупывал… Снова не вышло. Какого черта?

— Он скормит ваши останки своему тигру, а дерьмо тигра скормит рыбам! Поняли? И за наши ранения ответите!

Петрович тем временем выдернул нож из плеча бандита.

— В расход этих mothafuckas! — может, у меня и была обостренная реакция, но среагировать на то, что произошло дальше я не успел.

Латинос здоровой рукой быстро поднял выроненный пистолет. Два хлопка разорвали пространство, и вспышки озарили помещение. В ответ прозвучали более громкие хлопки, но уже со стороны чернокожего бандита. У гангстеров в гавайских рубашках резко поменялось давление в черепных коробках из-за попавших пуль. Выстрелив, Тру-Догг упал на колени. Правой рукой он облокотился на пол, а левой зажимал рану на животе.

— Homie… - взвыв от боли, проговорил он. — Уходите, я беру вину за все трупы на себя… Бля-а-а! Сваливайте, скоро тут будут копы!

— Мы тебя не бросим, Догг! — только и вырывалось у меня.

— Чёрт, скрылись в ужасе! А то копы заметут. Дерьмо-о-о!

— Я вызвал и копов, и скорую! — явился наконец бармен, которому удалось сбежать в начале разборки. — Идите, я про вас ничего не скажу. Черт! Эти латиносы меня прибьют! Если это действительно сын Сангрэ, то он будет в ярости. Все, я уезжаю. Итальянцы предлагали мне продать им это заведение, но я сомневался, так как покупал дешевле. С меня хватит! Даю показания, продаю бар и сматываюсь.

«Сегодня в баре „У Гершберга“ произошло тройное убийство. Как сообщил пресс-секретарь Лас-Либертского полицейского департамента, было убито трое латиноамериканцев, один афроамериканец получил ранения. Сотрудники полиции не уточняют личности убитых. Однако выяснено, что раненый чернокожий — это двадцатидвухлетний Тревис Докинс, известный как Тру-Догг. Ранее он был судим за мелкое хулиганство и незаконное хранение марихуаны. Мистеру Докинсу оказали медицинскую помощь, теперь его ждет слушание по делу. От криминальных сводок перейдем к погоде…»

Телевизор вещал с помехами, но я увидел, как из бара выносили трупы в специальных мешках, и Тру-Догга, показывающего в камеру средний палец, который зачем-то зацензурили мозаикой.

Что же мне делать? Мафия довольно влиятельна, и наверняка у них были подкупленные копы, которые могли выбить из рэпера информацию. А у старины Гершберга семья: жена, сын, дочь и трое внуков. Гангстеры пойдут и на угрозы его семье. Мафиози и их сучки из полиции вообще многое могут, особенно если они разбираются с убийством родственника самого дона, или кто там вожак у мексиканских бандитов. Надо вооружиться. Из денег, накопленных работой инструктором в военном лагере после возвращения из Вьетнама, и ветеранской пенсии раздобыть оружие…

Потертый зеленый ящик с изображением родного звездно-полосатого флага был тяжел, и неспроста. Пропылившись в шкафу, он мог впервые за долгое время пригодиться. В этом ящике лежала сама смерть: автоматический карабин, старый добрый «Мэверик» М-16, два "Браунинга" модели «Хай-Пауер» с магазинами на чёртову дюжину патронов и солидное количество патронов к ним. Чтобы достать автоматическую модель М-16, а не гражданский полуавтомат, мне пришлось повозиться, использовать лазейки в законе, армейские связи и репутацию героя войны. Помимо оружия у меня была разгрузочная система, но её я не стал до поры использовать, так как не планировал рассекать по городу с автоматом, который никак не спрячешь, и в разгрузке, которая также привлекает внимание. Пристегнул себе на пояс две кобуры и пару средних подсумков, в каждом из которых лежало по пять снаряженных магазинов к "Браунингу". В отличие от полного снаряжения, включающего в себя разгрузку, полевую форму и всё прочее, я ограничился минимумом в два пистолета, десять магазинов к ним и бронежилет третьего класса защиты, выдерживающий попадание пистолетной пули и заряда дроби. А из одежды надел тёмно-коричневый плащ, подпоясав его так, чтобы не было видно кобуры и подсумков. Не факт, что меня бы сразу нашли, но требовалось быть готовым ко всему.

Закончив снаряжаться, я обнаружил, что время — полночь, и лёг спать прямо так, в плаще и снаряжении. Сон был беспокойным и пару раз прерывался из-за малейших шорохов, но выспаться всё же удалось, а кофе, сваренный в турке, только укрепил утренний прилив сил.

Допив солидную кружку кофе с молоком и сахаром, я решил прогуляться до бара. Машину для такого короткого расстояния брать не было смысла.

Подходя к бару, я сразу заметил, что тот ремонтировался, а внутри стояли серьезные люди в строгих костюмах. Когда я только появился на пороге, ко мне подошло сразу трое мафиози, а сомневаться в их роде деятельности не приходилось, и сказали, чтобы я ушел. При этом двое из них приподняли полы пиджаков и явили мне стволы в наплечных кобурах. Судя по рукоятям пистолетов, у одного гангстера, довольно толстого, был "Кольт" одиннадцатого года, а второй, худощавый итало-американец со впалыми щеками, имел при себе новомодный, выпущенный всего год назад, пистолет марки "Беретта", который отличался дикой скорострельностью. Я здраво рассудил, что с этими бандитами лучше не связываться, особенно с тем, у кого "Беретта". Ибо стоит ему зажать спуск, то даже бронежилет не поможет, так как вся грудь будет в кровоподтеках, а ребра в трещинах.

Решив не нервировать мафиози, я потопал обратно к своей квартире, находившейся на втором этаже десятиэтажки. Но едва я приблизился к дому, как напротив входа затормозил тёмно-синий "Кадиллак Эльдорадо". Из него вышла пара латиносов в бирюзовых гавайских рубашках и скрывавших глаза за темными авиаторскими очками. Издалека могло показаться, что эти люди держали бутылки с выпивкой, но я заметил, что, судя по затыкавшим бутылки тряпкам, это была вовсе не выпивка, а коктейли Молотова. Находясь от латиносов примерно в десяти ярдах, я достал пистолет и, прицелившись в бутылку с тлевшей тряпкой, нажал на спуск.

Прозвучал средней громкости хлопок, не шедший в сравнение с грохотом револьвера Тру-Догга — пороховые газы выплюнули горячий свинец в сторону латиносов. Пуля попала в как раз в то место, куда я целился.

Мексиканского бандита охватило пламя, и он пытался сбить его. Но он катался там, где была разлита горючая смесь от Молотова, и только сильнее загорелся. Его напарник не стоял столбом и, метнувшись в Кадиллак, вылез оттуда с монструозным орудием — ручным пулеметом Калашникова, который чем-то был похож на автомат все того же советского оружейника, но мог использовать барабанные магазины на семь с половиной десятков патронов.

Не став ждать, пока латинос откроет огонь, я достал второй "Браунинг" и начал стрелять по-македонски, с двух рук. Стрельба была не особо прицельной, однако две пули попали гангстеру в грудь. Тем не менее, не убив его. Бронированный жилет, чтоб ему неладно было!

Когда сначала правый, а затем левый, пистолеты щелчками огласили о том, что пусты, пришлось скрыться за старым фургоном "Фольксваген" невзрачно-серого цвета. Такие фургончики хиппари позапрошлого десятилетия перекрашивали в кислотные оттенки, расписывая всякими узорами. За машиной я перезарядил оружие.

Длинная очередь из пулемета огласила о перестрелке, казалось, на весь город. Но копы до сих пор не явились. Очередь продолжалась примерно пять секунд, что говорило о том, что было выпущено пять десятков пуль. Бандит остановил пальбу лишь ненадолго, но этих секунд мне хватило, чтобы высунуться из-за угла изрешеченного фургона, прицелиться в голову и нажать на спусковой крючок. Легко толкнув в ладонь отдачей, "Хай-Пауер" послал аккуратный восьмиграммовый кусочек свинца в переносицу мексиканца, и пуля, ломая его темные очки пополам, вынесла за собой из затылка смесь крови и мозгового вещества.

Снова это чувство, прямо как во время битвы у тропы Хо-Ши-Мина или осады Кхесани, где мне не иначе, как чудом удалось выжить. Это чувство опасности, когда есть тот самый предвоенный мандраж, когда работает инстинкт самосохранения, предупреждая об опасности, и выплескивая адреналин в кровь. Сегодня от пережитой перестрелки я вряд ли усну.

Я понял, что находиться в моей квартире опасно. Мне пришлось собрать все ценное, включая оружие, патроны, ПНВ, фонарь и прочее. Ноша получилась в полсотни килограмм и выглядела как огромный баул. Благо, что в армии я стал выносливым и мог пробегать десятки километров с почти таким же грузом. Затарившись, я двинулся к телефонному автомату. Бросив в щель четвертак и набрав номер Тру-Догга, я услышал голос, принадлежащий афроамериканке средних лет, вопрошавший, кто говорит. Мне пришлось ответить:

— Это друг Тревиса. Вы меня помните? Я ветеран, я еще одежду цвета хаки носил.

— А! Герой войны? Тревиса нет дома, вы могли видеть его, этого долботряса показывали на ТВ. Вот же раздолбай! Мало того, что за хранение травы сажали, так еще и подстрелил кого-то! Разбойник! А он вам нужен?

— Миссис Докинс, можно я у вас поживу? Недолго, пару дней всего.

— Конечно, мистер! Живите сколько угодно, до тех пор, пока Трэва не выпустят.

Остановив такси, и кинув таксисту старую потертую двадцатку, я указал адрес. Услышав, куда я направляюсь, таксист ужаснулся:

— Грейп-Стрит, Локэш? Это же ниггерский район. Там даже дети со стволами ходят!

Кинул еще сотню баксов сверху - убедил водилу подбросить меня до дома Тревиса.

Район был неблагополучный, и это было видно. Проезжая по району мне «посчастливилось» стать свидетелем ограбления, и ниггер, который грабил подростка-мексиканца, даже угрожающе наставил свой АК на такси. И передернул затвор, показав, что не шутит. Решив, что с вооруженными типами лучше не связываться, водила вдавил посильнее газ.

Трэвис жил в пятиэтажном доме-коробке. Квартира Докинсов находилась на третьем этаже, а лифт не работал там со времен борьбы Мартина Лютера Кинга за гражданские права. Пройдя три лестничные площадки, я оказался в квартире.

Дверь мне открыл пацан, судя по всему, один из «homies» Тру-Догга. На кухне орудовала Тереза Докинс, готовившая что-то мучное — весь стол был в муке, и на нем лежали куски теста. В гостиной, за телевизором сидели двое негров, один из которых пил солодистый ликер, а второй рубился в видеоигру. В ней он играл за желтый круг с бантиком и бегал по лабиринту от призраков. Мне эти разлечения казались детской забавой, но я не осуждал подобных игроков. Сам любил поиграть. В карты - покер и «Блэк Джек», еще во Вьетнаме, если находилось время.

— Йоу, снежок, мазафака! Здарова, бля! — вдруг вскочил с дивана негр с бутылкой ликера.

— И тебе не болеть, Би-Джей. Я у вас перекантуюсь?

Получив положительный ответ, я двинулся в комнату Тру-Догга. Там повсюду были просто горы хлама. Рваные газеты на полу, плакаты со звездами диско на стенах, еще черт знает что. На тумбочке стоял бонг, еще теплый. В нем оставалось немного шмали. Вот же жуки, эти приятели Догга! Курили из его бонга! Не став рассказывать об этом Миссис Докинз, я положил баул со снаряжением под кровать. А потом незамедлительно двинулся в гостиную. Негры к тому времени выключили приставку и смотрели новости:

«Тревис Докинс, подозреваемый в тройном убийстве в баре "У Гершберга", будет осужден не за убийство, а за превышение норм допустимой самообороны. Убитые им были вооружены, поэтому Докинсу грозят шесть лет лишения свободы. Об этом рассказал его адвокат".

— Мисс Тереза! Догга сажают на шесть лет! — крикнул в сторону кухни один из корешей Тру-Догга.

— О господи… — Тереза заглянула в гостиную. Фартук ее был весь искачкан пятнами муки. — Шесть лет тюрьмы за самооборону? Беспредел! Это все потому, что он черный! Банальный расизм!

Да, гадко вышло. Правда, был шанс, что Тру-Догга выпустят раньше срока. Эту возможность мы и обсудили, обнадежив Терезу.

Но у меня были и другие заботы. Поняв, что латиносы просто так не отстанут, я решил атаковать первым. Помимо М16, я имел при себе несколько осколочных гранат, гранатомет M79 и десяток снарядов к нему. Откуда у меня столько вооружения? Я после войны стал постоянно ощущать, будто за мной следят, и чтобы чувствовать себя безопаснее, купил через армейские связи некоторое вооружение. Слежка оказалась паранойей, вызванной контузией. От нее я избавился. Но даже когда паранойя прошла, я так и хранил у себя оружие. Пригодилось.

Надев поверх бронежилета разгрузку, в один из карманов я положил пару гранат, в остальные отправились магазины к M16 и "Хай-Пауерам". Голову защитил старой потертой и поцарапанной каской с надписью «Born to Kill». Каску я купил ради шутки в сувенирном магазине. А под нее я надел балаклаву бойцов спецназа. Вот теперь можно и повоевать...

К тому времени, когда я экипировался, уже наступил вечер. Изрядно удивив своим видом миссис Докинс, я закинул рюкзак на спину и отправился пешком к своей старой квартире. Если на такси путь занял пятнадцать минут, то пешком я шел почти час.

Как и ожидалось, там были копы и пожарные. Квартира горела.

Значит, они выслали еще людей, чтобы завершить начатое. Я поступил разумно, сменив жилье.

Стараясь не привлекать внимание копов и продвигаясь в темноте, в стороне от уличных фонарей, я двинулся в многоэтажный гараж, что находился в квартале от моего дома. Машина была на месте, но перед тем как садиться и заводить двигатель, я подумал: а ведь машину могли заминировать. Тщательный осмотр днища машины и двигателя бомб не выявил, и, наконец заведя "Додж Чэрджер", я отправился в место, где чаще всего собирались бандиты. Это был бар с латиноамериканским колоритом, в котором отдыхали члены мексиканского наркокартеля. Затормозил напротив. Перевесил штурмовую винтовку за спину и с помощью бинокля осмотрел бар. Гражданских там не было, по крайней мере, в главном помещении. Через стену от бара находился стрип-клуб, в котором зажигали красивые мексиканские и пуэрториканские девушки. Их мне ввязывать в предстоящее совсем не хотелось. Убрав бинокль и взяв в руки гранату, я прицелился так, чтобы взрывом зацепить как можно больше мексиканцев. Выдернув чеку и бросив опасный подарочек в окно, я спрятался за ближайшей машиной - старым "Бьюиком". Иначе мой "Додж" мог оказаться изуродованным пулевыми отверстиями.

Раздался взрыв, полетели осколки стекла. После него из минимум двух десятков бандитов картеля выжило двенадцать человек, которые, ощетинившись стволами, толпой выбежали на улицу. Меня они нашли не сразу и мешкали около десяти секунд. Этого времени мне хватило, чтобы выхватить автомат, и, высунувшись из-за "Бьюика", открыть огонь. Приклад с каждым выстрелом лягал в плечо, но я стрелял метко. Пятеро полегло от первого двадцатизарядного магазина. На перезарядку уходило около четырёх секунд. Я побежал в переулок. Тут меня два раза сильно ударило в области спины. Попали. Но бронежилет выдержал, хотя кровоподтеки еще долго будут напоминать о перестрелке. Я спрятался за углом здания и время от времени отстреливался короткими очередями. Когда бандитов осталось трое, те решили ретироваться. Отпускать я их не собирался. Я сменил винтовку на "Браунинги" и побежал за бандитами. Двое словили пули в спины и упали, корчась на асфальте и захлебываясь кровью. Третий же словил сразу три пули, две из которых попали в ягодицы, и одна в колено. Осторожно подойдя к нему и наставив ствол, я четко задал интересующий меня вопрос:

— Где ваш босс?

— Наш босс убьет тебя! Я знаю кто ты, чёрт. Труп!

— Где ваш босс? — без эмоций говорил я, надавливая стволом пистолета на простреленное колено. Бандит кричал, но говорить не хотел. Снова я задал вопрос и с силой ударил рукоятью пистолета по колену, снова без результата. Когда я наставил пистолет ему в центр лба, то он тихо что-то зашептал на испанском. Наверное молился. Не убивать же религиозного человека... Хотя он убивал, грабил, состоял в банде. Ладно, пусть с ним. Может, от пулевого попадания в его разуме что-то поменяется. Я оглушил мексиканца ударом рукояти по голове.

Бармен мог знать, где их главарь. Если выжил после взрыва, само собой. Я направился в бар.

Взрывной волной и осколками гранаты разломало большую часть мебели, но бармен, тем не менее, был жив. Ему рассекло осколком лоб.

— Где ваш босс? — снова тот же вопрос, но на этот раз не пришлось применять силу.

Седой латинос быстро разговорился. От волнения он вставлял слова на испанском, но было понятно, что босс имеет виллу в в округе Лос-Леонес. Эта вилла укреплена как крепость, и ее охраняет полсотни отборных бойцов, все с отличным снаряжением. Видно, дон всерьез опасался за сохранность своего тела.

Уезжая, я отчетливо слышал сирены полиции. Поехал в сторону Локэша. Машину поставил на одну из стоянок, которой заведовал пожилой кубинец по имени Пэдро. Он обладал крайне пышной бородой и не расставался с трубкой, через которую курил крепкий табак. Табаком пропахло все его рабочее помещение.

Заплатив Пэдро помимо обычной платы еще пару сотен сверху, на сохранность машины, я двинулся в квартиру Тру-Догга.

Когда я пришел, было совсем темно. Несмотря на мандраж и повышенный уровень адреналина в крови, мне кое-как удалось уснуть через два часа после того, как я лег в кровать.

Проснулся я рано, в семь часов утра. И это притом, что лег далеко за полночь.

На кухонном столе меня ждала каша на воде и без сахара. Вспомнив, что мисс Докинс пекла вчера некое подобие пирогов, я спросил её про них. Афромериканка, ответила, что она трудится добровольцем в бесплатной столовой для бедняков, и решила порадовать бедолаг свежей выпечкой. Так как основная часть пособия ушла на пироги, то ей пришлось взять по талоны на еду для неимущих семей. Несколько фунтов крупы и хлеб — большего талоны не покрывали.

Доев кашу, которая может и не была верхом кулинарного мастерства, но кое-как насытила, я собрался уходить на штурм крепости дона Сангрэ. Пока я возился с рюкзаком, в дверь квартиры позвонили. Кто-то пришел. За мной, вполне вероятно. Не став выходить в прихожую, я подождал, когда откроет мама Тру-Догга, и прислушался.

— Мэм, я офицер Кравчик, это офицер Хатц. Мы разыскиваем опасного преступника, — говорил человек с восточно-европейским акцентом. — Вот его фотография. Вы его видели?

— Нет, офицеры! У нас на районе вообще белых нет почти. Гетто, понимаете ли.

— Извините, мэм. Если увидите, то звоните в девять-один-один! Он вооружен и очень опасен.

Закрыв дверь, афроамериканка двинулась в комнату, в которой я поселился. И строгим тоном приказала:

— Тебе придется уйти. Я не хочу подвергать себя опасности. Бери свое оружие, и просто… Уходи.

— Я как раз собирался уходить, мисс Докинс. Спасибо, что приютили. Надеюсь, с вашим сыном всё будет в порядке.

Я обнял напоследок женщину, чей сын угодил в тюрьму.

На стоянке старик Пэдро по обыкновению раскуривал трубку. Резкий запах его табака бил в нос. Отмахнувшись от облачка дыма, я поприветствовал кубинца и спросил его:

— Никто не подходил, mi amigo. Один коп со славянской фамилией интересовался, не останавливались ли тут подозрительные личности. Кажется, что эти cabrones искали тебя, но твои деньги неплохо увеличили мой пенсионный фонд, поэтому я тебя не сдал. Ах да! Еще какой-то молодой парень-мексиканец околачивался около твоей машины, но я ему заряд соли в задницу залепил, и тот ускакал подальше.

Я заплатил старику еще полсотни баксов, по-дружески хлопнул по плечу и отправился к своей машине. Мексиканец, значит...

Под днищем "Доджа" обнаружился странный обьект. Этого сдедовало ожидать. Из кармана разгрузки я достал кусачки. Ведь имел опыт, полученный как на курсах саперов в учебке, так и настоящий, с минных полей Вьетконга. Взрыватель был довольно простой, активировался зарядом электричества от зажигания. Отрезав провода, я отлепил обезвреженную бомбу от днища и отнес ее Пэдро:

— Сообщи о взрывчатке полиции, но не упоминай меня, comprende?

— Si! Конечно, сообщу. Уезжайте поскорее. Желаю успешного завершения всех дел, щедрый гринго!

По пути к вилле главаря мексиканцев, я включил радио на волне, где крутили классический рок-н-ролл. Там играла одна из моих любимых композиций — «Rock around the clock». Дослушав песню до конца, я решил врубить что-нибудь из новых веяний и переключил радио на волну, где крутили диско с новомодным хип-хопом.

"I said a hip hop,

Hippie to the hippie,

The hip, hip a hop, and you donʼt stop, a rock it

To the bang bang boogie, say, up jump the boogie,

To the rhythm of the boogie, the beat".

Ну и муть. И как современная молодежь это слушает? Не дослушав и до середины, переключил обратно на рок-волну, где играл психоделический рок с приятным женским вокалом, но в песне был совершенно наркоманский мотив: что-то про пилюли, Алису в Стране Чудес и прочее. Кое-как перетерпев это хипповское дерьмо, которое неизвестно как затесалось на этой станции, я снова услышал нормальный рок-н-ролл за исполнением Джерри Ли Льюиса. Спустя несколько песен, радио прервалось ради новостей.

«Срочное сообщение! Разыскивается *пш-ш-ш*, который подозревается в бойне у бара „Амиго“. Рост: шесть футов один дюйм. Телосложение атлетическое, короткие темные волосы, глаза серые, черты лица грубые. Национальность: возможно славянское происхождение. Всем, кто видел его — просьба обратиться в ближайший полицейский участок, этот человек может быть вооружен. А теперь наслаждайтесь еще одной песней Джерри Ли Льюиса, всего хорошего».

У холма, возвышавшегося возле виллы, я собрался духом и осмотрел её. Во дворе я насчитал три десятка бойцов, некоторые вооружены израильскими пистолетами-пулеметами Uzi, некоторые американскими MAC-10, помимо этого часть были с дробовиками и пистолетами. С автоматами, в которых я узнал FN-FAL, было пятеро, и один сидел в пулеметной точке на балконе с M60, который я однажды использовал во Вьетнаме, во время отражения атаки на Вэлли-Фордж.

Запомнив планировку и нацепив на свои пистолеты глушители, я направился к ограждению территории виллы с западной стороны. Ее почему-то патрулировал всего один бандит с автоматом.

Каменный забор с мозаичными узорам высотой в три метра был сверху опутан колючей проволокой. Закинув трос с крюком на конце на эту стену, я забрался наверх, к колючей проволоке. Продолжая держаться левой рукой за верёвку, правой мне удалось достать из кармана кусачки и перекусить "колючку". Руку я поцарапал, но это мелочи. Мне удалось попасть на территорию виллы.

Путь до резиденции Сангрэ из Лас-Либертада занял у меня весь день, сейчас начинали сгущаться сумерки, что мне было кстати. Когда охранник с бельгийским автоматом очередной раз обходил свой участок, я поджидал его у небольшого сарайчика. Прежде чем мужчина среагировал, я успел прицелиться ему в лоб и нажать на спуск. Хлопок выстрела было слышно, но очень тихо, по звуку не громче хлопка в ладони. Выйдя из зарослей винограда, в которых я убил охранника, я столкнулся лицом к лицу с другим, вооруженным Uzi. Выбив ударом ноги с разворота у него из рук оружие, я достал нож и несколько раз быстро ударил в грудь. Один из ударов попал в сердце. Обагряя газон кровью, охранник упал мертвым. Труп я спрятал за кусты винограда.

У фонтана, который был у входа в главное здание, выстроились в шеренгу бандиты. Перед ними стоял полноватый бородач в военной форме цвета хаки и с сигарой в зубах. Вынув из зубов сигару, он заговорил, на удивление, на английском:

— Товарищи бандиты, наркоманы, тунеядцы и алкоголики! Как вам известно, один ветеран, убивший сына нашего команданте, отправил на тот свет еще десятки наших ребят! Вы должны схватить его, и доставить дону Сангрэ! Живым. Нужно дать возможность дону его прикончить лично! А теперь…

Ждать, пока они разойдутся по постам и местам патрулирования, было глупо. Сейчас самое время для удачной атаки — бандиты стояли рядом друг к другу, сразу около тридцати человек. Я достал гранатомет. Засунув в ствол гранату калибра 40 мм, я отправил её в скопление латиносов. Граната была зажигательная и помимо взрывной волны распространяла пламя.

Из тридцати гангстеров загорелись почти все, только пятеро остались невредимы. Ненадолго. Выстрелив еще одной гранатой, я положил еще двух.

Вдруг раздался грохот, который я всегда узнаю — стрельба из пулемета М60. Спрятавшись за массивной каменной статуей какого-то божества майа или ацтеков, я перезарядил M79, высунул руку из-за статуи и выстрелил не глядя. Граната попала точно в пулеметное гнездо и обрушила балкон, на котором сидел пулеметчик. По моим расчетам, уже было уничтожено более половины всех бандитов. Если бы я уничтожил в одиночку столько же вьетконговцев, то мне бы дали медаль, а тут мне скорее дадут срок. Из здания выбежало полтора десятка гангстеров. Десятеро остались у входа в здание и стреляли в статую, ставшую мне укрытием, а пятеро попытались обойти и подстрелить меня с другой стороны. Из полусотни выстрелов мне в бронежилет попало четыре пули. Я тоже не стоял на месте и открыл ответный огонь из M16, отложив на время гранатомет. У атаковавших меня были бронежилеты, предназначенные для защиты от пистолетных патронов, как и мой, и мои автоматные пули прошли через броню. Огнем вслепую я истратил половину своего боезапаса, но плоды это принесло — в мое укрытие стало стрелять вполовину меньше бойцов. Снова взяв в руки М79, я зарядил в него гранату, на этот раз осколочную, и отправил её туда, где стояло кучкой трое мексиканцев. Они попытались отпрыгнуть, но взрывом им оторвало конечности. Осталось еще четверо бандитов. В них я, посильнее размахнувшись, кинул ручную осколочную гранату. Еще минус два. Двух последних я прикончил короткими очередями из своей верной М16. Кончились?

На край балкона, который наполовину обрушился от взрыва, вышел человек в белоснежном костюме поверх золотистой рубашки. В руке он держал большой револьвер, судя по всему, калибра .44 Magnum. Дон собственной персоной. Он рассчитывал, что я не буду в него стрелять. И оказался прав. Пригладив волосы, черноту которых начала забирать седина, он хитро улыбнулся и заговорил:

— Ради чего это всё? Ради чего ты всех убиваешь? Мой сын, ребята в баре, мои ребята тут, в вилле? Чего ты этим добился? За многочисленные убийства тебя приговорят к смертельной инъекции или, если повезёт, бросят за решётку до конца жизни. Ты это заслужил. Даже если ты сейчас убьёшь меня, ты не спасешься, тебя найдут. Я знаю о тебе больше чем ты сам. Ты клон-суперсолдат, выращенный в капсуле. Почему у тебя такое удивленное лицо? Ты этого не знал? Моя организация после Второй Мировой стала финансировать подпольных учёных! Ты, может и косвенно, мое творение… Мой второй сын. Если ты не будешь убивать меня, то отделаешься только сроком лет в пятнадцать-двадцать, не более! Если согласен, то поднимайся в мой кабинет, на втором этаже, я приказал своим людям не открывать огонь.

Что же я наделал? Если бы я только знал, что он имеет отношение к моему «рождению», знал о том, как я появился… Что бы я делал? Не знаю. Наверное так же стал их убивать, за то, что скрыли информацию обо мне, стерли все воспоминания.

Бандиты бросали на меня ненавистные взгляды, пока я шел. В кабинете я сел напротив моего «отца».

— В тебе четверть моего генетического материала, еще три четверти от других участников проекта «Ультрасолдат». Я хотел с тобой поговорить, несмотря на то, что ты убил моего оболтуса-сына. Мне жаль его, но с другой стороны, он был тем еще тусовщиком и транжирой, не ценил труд и деньги. Всё прожигал в клубах! — сказал он.

— Если вы знали, кто я, то почему отправили своих громил сжигать мою квартиру?

— Только на следующий день после кончины Рамона я понял, что это ты. А вот и полиция. Сдавайся без сопротивления… Сын.

***

Уже пятый год я сижу в тюрьме. Благодаря влиятельному «отцу» там я обеспечен всем. У меня телевизор, меня все уважают, а кто не уважает, того обычно находят на следующий день с заточкой в печени.

В этой же тюрьме сидит Тру-Догг, которого я взял под свою защиту. Он по-прежнему читает рэп, но не тот, который крутят по радио, а более, что ли, грубый, про бандитскую жизнь, перестрелки и прочее. Он выйдет раньше меня, но жизнь Тру-Догга - это совсем другая история.

Налёт на притон

На улицы Лас-Либертада, одного из самых опасных и криминальных мегаполисов США, медленно опускалась ночь. У края горизонта догорали последние всполохи алого заката; дороги утопали в плотном трафике, и машины протяжно сигналили друг другу, тщетно пытаясь вырваться хоть на лишний ярд вперёд. Вдоль тротуаров с треском и миганием загорались неоновые вывески ночных клубов, причудливым светом заливая бесцветные измождённые лица горожан и отбрасывая от предметов на асфальт резко очерченные чёрные тени. Звякал колокольчик, и то тут, то там распахивались двери — это работники сети магазинов «25/7» выходили на свежий воздух, с удовольствием смакуя мысль, что рабочий день наконец-то закончился, и приветствовали следующих, кто заступал на их место в ночную смену.

Несмотря на позднее время, криминальная жизнь в городе и не думала останавливаться. Напротив — под покровом мрака преступникам всегда сподручнее проворачивать свои тёмные дела, и прямо сейчас, в одном из самых неблагополучных районов города, Хобокене, замышлялось очередное преступление.

Хобокен считался гиблым местом, «клоакой» Лас-Либертада, задыхающейся от крайней степени нищеты и безработицы. Редкий день здесь обходился без убийства, но трупы почти никогда не находили — здесь умело прятали концы. Местные в основном промышляли воровством, грабежами и наркотиками — последнее особенно набрало популярность за минувшие несколько лет.

Глухой тупик, фонарь и стена, упирающаяся в ночлежку для бездомных.

В этом ничем не примечательном обшарпанном здании располагался наркопритон — одна из десятков «точек» на районе. А напротив притона, прячась в тени от тусклого пятачка света, отбрасываемого уличным фонарём, притаилась серая Субару Леоне образца восьмидесятых годов. За рулём Субару сидели двое брутального вида типов.

Водительское кресло занимал мужчина лет тридцати, наружность которого с первого взгляда не внушала чего-то подозрительного, наоборот — лицо его было приятным, а взгляд проницательных глаз, смотрящих прямо и смело, казался живым и благожелательным. Прямой подбородок его украшала небольшая ямочка, пышные каштановые волосы были тщательно причёсаны и уложены. Впечатление это грубо контрастировало с чёрной разгрузкой поверх армейской куртки, в которую он был одет, а также тёмными штанами и берцами.

Его спутником был лысеющий мужчина, тоже лет тридцати — с трёхдневной щетиной, несколько одутловатым лицом, но выглядящим всё ещё молодцеватым. Изящное пальто из дорогой материи, сшитое, по всей видимости, на заказ, выдавало в нем щеголя и любителя высокого стиля.

Мужчины вполголоса о чём-то совещались, и говорил сейчас тот тип, что был в армейской куртке:

— …Знаешь, всё же, — он несколько мгновений выдержал паузу, очевидно, собираясь с мыслями. — Я бы тебе, э-э, советовал получше вооружиться… Нормальным пистолетом, на который можно накрутить глушитель. А не вот этой вот хренью, которая на уши полгорода поставит.

— Ничего ты не понимаешь! — огрызнулся пассажир. — Это стильно. Это круто!

С этими словами он вынул из наплечной кобуры и гордо продемонстрировал спутнику своё оружие — убойную пушку бразильской марки Taurus, модели Raging Bull.

— Револьвер — ствол для настоящих мужчин со стальными яйцами, вроде меня! — хвастливо заключил он и спрятал оружие обратно.

Мужчина в армейке выдержанно улыбнулся. Он был вооружён куда более практично — Глоком восемнадцатым с глушителем. Скромно, но не менее смертоносно — автоматический режим стрельбы, магазин в два десятка патронов, огонь на поражение в пределах пятнадцати метров.

— Вы, русские, все такие? — снисходительно усмехнулся, смерив его взглядом, бандит в пальто, являвшийся, к слову, выходцем с Туманного Альбиона по имени Честор. — Ну взял бы револьвер, как я…

— Глок практичнее, — перебил его спутник. — И не русский я, а советский.

— Один чёрт, несуществующая страна, десять лет назад как распалась!

— Без тебя знаю. План помнишь?

— Чё там не помнить?! Врываемся, всё живое расстреливаем, бабло и наркоту забираем.

— Мама дорогая… — мужчина в армейской куртке вздохнул, и говор его на этом моменте особенно отдал славянским, по-южному мягким акцентом. — Я тебе удивляюсь — ну чего ты вечно норовишь переть, как танк? Зачем всё так усложнять? Вон, погляди, что у меня есть.

Русский достал из подсумка округлый предмет, и намётанный глаз его собеседника безошибочно угадал дымовую шашку.

— Бросаем в окно, гасим лохов, и только тогда уже вламываемся и расстреливаем всех, пока они там очком щёлкают и смекают, чё к чему.

— Эх, Тарас, что же ты шестёрок своих не позвал ещё? — съязвил над осторожностью напарника Честор.

— Славик и Димон — не мои шестерки, — холодно отрезал тот. — Они для меня как верные боевые товарищи, усёк? Ты готов?

— А тот ворюга-итальяшка? Еще есть тот ярди…

— У них вся прошлая неделя выдалась тяжёлая. Нехай отдыхают. Так ты готов или нет?

— Ладно, давай сделаем это.

Выйдя из авто, налётчики неспешно приблизились к ночлежке. Тарас бегло скользнул взглядом по стенам — он давно ещё приметил форточку на первом этаже, приоткрытую, по всей видимости, для вентиляции (на улице стоял разгар осени, считай, вторая летняя пора в Лас-Либертаде, в городе царила страшная духота). Прогуливаясь мимо неё как бы невзначай, Тарас вдруг резко вскинул правую руку и отточенным, явно воровским движением закинул в окно гранату.

Честор даже ахнуть не успел, как быстро это случилось — только видел, как блеснула в темноте выдернутая чека.

И в ту же секунду в здании грянул оглушительный хлопок.

Не теряя времени попусту, бывший житель Одессы скользнул к хлипкой двери и одним махом вышиб её к чертям собачьим. Честор тоже не отставал — моментально он образовался сбоку от товарища и навёл дуло револьвера в образовавшийся проём.

В комнате между тем царила паника — пятеро бомжеватого вида мужиков — типичных представителей лас-либертадского «дна». «Клиенты» и дилеры, неразборчиво метались, почти скрытые за густой пеленой дыма. Было слышно, как они топают, спотыкаются и падают, опрокидывая вещи. Воздух, в котором крепко отдавало кислятиной, перегаром и мочой, так и сотрясался от грязной нецензурной брани.

Вот из мутной завесы вырвалась первая фигура, несущаяся по направлению к спасительному выходу — и тут же застыла, как вскопанная, при виде двух вооружённых налётчиков. Честор Бейкер хладнокровно спустил курок.

В помещении прогремел выстрел, и первый заросший по самые уши бородой наркоман упал, моментально заливая паркет и майку-алкоголичку собственной кровью. А Честор уже целился в следующего. Это какому-нибудь зелёному сопляку Таурус давно бы вывернул запястье, но импульсивному британцу такое оружие было самое то!

Тарас между тем уже успел скосить ещё троих наркоманов — он сразу приметил тени у дивана, поэтому, не раздумывая, дал длинную очередь из десяти патронов прямо туда. Рассеявшийся спустя полминуты дым подтвердил правильность его расчёта — у дивана лежали три трупа с валяющимися рядом дробовиками.

Не успели Тарас и Честор переглянуться между собой, как из соседней комнаты послышалась возня.

— Ещё прут, сволочи! — ругнулся британец и тут же заорал во всеуслышание: — Давайте, сучьи дети! Я вас всех сейчас на месте положу!

Но из комнаты никто не вышел — видать, одумались и зассали. Впрочем, ненадолго — не прошло и мига, как из вражеского проёма вылетело то, что в России зовут «лимонкой».

Граната, описав кривую линию, стукнула о паркет и покатилась прямо под ноги Тарасу. Тот, не размышляя долго, пнул её что есть силы носком ботинка, и она полетела обратно.

«Ай да сукин сын!» — восхитился Честор.

Уже будучи опять в соседней комнате, «лимонка» рванула прямо в воздухе, вышибая двери, мебель и вообще всё, что находилось на тот момент в помещении. Пройдя туда, Честор и Тарас застали всё, что осталось от наркопритона — раскиданные кругом остатки мебели и людей. Трупы лежали как попало, многие с оторванными конечностями. Один из наркоманов ухитрился выжить, но ему разворотило живот — и он сидел, полусогнувшись, выпучив глаза и обнимая трясущимися руками свои вываливающиеся из брюшной полости розовые дымящиеся кишки.

Честор освободил беднягу от страданий, напоследок снеся ему полбашки Магнумом.

Тарас тем временем осматривался кругом.

— Они могли вызвать подмогу. — он кивнул на валяющийся в стороне возле тел мобильник.

— И что? Я — Честор Бейкер, и я всех, сука, уделаю!

— Берём бабло и сваливаем.

Информатор не подвёл — деньги и наркота действительно оказались в подвале. Тарас на этот раз прошляпил, не взял с собой никакой сумки, зато Честор подготовился основательно — захватил с собой здоровый спортивный рюкзак, правда, смотрелся тот в сочетании с дорогим haute couture пальто, как минимум, нелепо.

— Нихера тут залежи! Да тут наркоты тысяч на сто! — Честор ликовал, с любовью перебирая в руках и складывая к себе в рюкзак пакеты с коксом, метом, герычем, а также несколько пачек травы и амфетаминов.

— Смотри не упарывайся там, — бросил было через плечо Тарас, но тут же спохватился: — Блять!

Не успел он глазом моргнуть, как британец уже закинулся — одним махом занюхал несколько кристаллов мета, довольно зажмурился, почмокал губами:

— Ух, бля! Заебись!

— Ёб ведь твою ж налево, — пробормотал уже на родном, русском, Тарас, глядя на это, и тут же снова прикрикнул уже на английском: — Какого хера?! Я сказал, не упарываться!

— Всё нормально!

Честор занюхал ещё одну, «контрольную» порцию «синего льда», после чего медленно распрямился и обернулся к товарищу. Сразу видно было, что наркота по нему уже ударила — лицо британца расплылось в благодушной улыбке, движения стали неестественными, дёрганными.

— Щас я их всех порву, — спокойно и с расстановкой объявил он Тарасу. — Я — Честор Бейкер!

Он достал свой Таурус, проверил барабан, перезарядил его, и спешным, чуть подпрыгивающим шагом, решительно направился на выход из подвала, а затем — и на улицу. Тут же послышалась автоматная очередь, а за ней следом — шесть точных выстрелов ручной пушки Честора, один за другим.

Тарас лишь усмехнулся на это, запихивая остатки налички в количестве полсотни тысяч долларов в рюкзак. Когда он закончил и тоже поднялся наверх, он застал своего напарника вальяжно развалившимся на диване прихожей. Трупов теперь стало как будто побольше, а к разбросанным кругом на полу дробовикам и пистолетам добавились ещё израильские реплики АК — Галили.

Но Честору, похоже, и дела никакого не было до этого — как ни в чём ни бывало он вполголоса и очень спокойно говорил с кем-то по телефону:

— Слышь, Лонг Дэк, у нас тут товара куча. Просто Скалистые, мать их, Аппалачи! Да, сейчас будем…

Тарас сделал неловкий жест, потирая переносицу:

— Честор, давай уже закругляйся с Лонг Дэком, мигалка уже едет.

— Счас, счас…

Побросав в багажник сумки с награбленным, напарники в спешном порядке начали смываться из тупичка. Не прошло и минуты, как их серая Субару бесследно исчезла во многочисленных дорогах и перепутьях объятого ночным туманом Лас-Либертада.

"Что не так с этой забегаловкой?"

ДиБак и Трой были давнишними приятелями. Они дружили с самого детства. Будучи ещё малыми, вместе начали воровать – не постеснялись даже как-то раз обчистить укуренного в хлам хиппи, не найдя у него при себе денег, зато обнаружив пару косяков, которые вскоре были использованы по прямому назначению. В лихие девяностые ДиБак и Трой ожидаемо вступили в банду, и в целом их криминальный путь складывался вполне себе удачно.

В эту ночь, отираясь возле очередной среднего пошиба забегаловки, они замышляли очередное «дело».

— Бля, хули Лонг Дек нам продал это старьё? — вполголоса возмущался Трой, то и дело кивая на старый потёртый рычажный дробовик марки Винчестер, который он тщательно прятал под курткой. — Вот реально, будто из долбанного музея, бро.

— Ничего, — утешал его приятель. — Главное, что этой штукой можно снести башку кому угодно. Так что не парься, бро, всё будет в ажуре.

— А тот мужик?

— Какой ещё, мать его, мужик?

— Вон в углу сидит! — Трой мотнул шеей в сторону витрины. — Не нравится мне этот гандон!

ДиБак оскалил в усмешке белые крепкие зубы:

— Не ссы, бро. Я же говорю, расслабься, чё ты… Можно подумать, это твой первый, мать его, налёт.

— А вон позырь, какая баба ещё… Симпатичная!

— Тебе наших девах из банды не хватает, что ли? Не трогаем её.

— А азиат?

— Какой ещё, мать его, азиат? — ДиБак начал терять терпение. — Один хрен, вздумает жать на тревогу или достанет дробовик – в расход его!

Трой кивнул, и налётчики, натянув синие банданы на лица, быстро зашли в кафе. Дуло пистолета марки Спрингфилд, которым был вооружён ДиБак, тут же безапелляционно уставилось прямо на застывшего от удивления продавца. А Трой прицелился в того самого белого мужика, который с самого начала показался ему подозрительным – внешностью, движениями и даже позой. Девушка-официантка, увидев двух негров, выронила поднос и завизжала.

Её крик грубо перебил голос Троя:

— Гони бабло, мазафака! — для пущей убедительности он дал первый выстрел в потолок. — Бумажник, живо, а то щас твои мозги мигом раскидает по всей забегаловке!

Белый мужчина, которому адресовались слова, вдруг как-то вздрогнул, круто повернулся на месте и уставился в лицо нападавшего. Лицо его пылало от ярости:

— Попробуй забери! — прошипел он с сильным славянским выговором.

Трой даже бровью не повёл:

— Чё ты там вякнул, ёб твою мать? — вскинулся он. — Под ноги мне, живо!..

— На, жри!

Русский порылся в карманах и с ненавистью швырнул на пол бумажник. Намеренно или нет, но он бросил его как-то неловко, и кошелёк упал в нескольких шагах от Троя.

«Что-то тут нечисто!» — на мгновение промелькнуло было в голове у Троя, но тот же миг жажда наживы заглушила все мысли об осторожности. Негр, не колеблясь, выступил вперёд.

В ту же секунду русский, с грохотом опрокидывая стул, поистине с какой-то звериной ловкостью бросился на бандита и одним мощным тычком выбил дробовик у него из рук. ДиБак, признаться, явно не ожидал такой прыткости от посетителей вшивой забегаловки, поэтому так и замер на месте с разинутым ртом. Зато Трой не растерялся. Он искусно увернулся от кулака, который метнул белый мужик, целясь ему прямо в солнечное сплетение, и сам бросился нападать, стремясь повалить русского на пол. Но тот тоже оказался не пальцем делан – обманно попятившись, он вдруг врезал Трою с такой силой, то негр свалился, как подкошенный, и потерял сознание.

«Палево!» — живо смекнул ДиБак.

Он выстрелил трижды из Спрингфилда, чтобы уложить на месте чересчур зарвавшегося «снежка», но и его постигла неудача. Русский мало того, что каким-то мистическим образом увернулся из-под всех пуль, так ещё и вооружился сам – Глоком семнадцатой модели, который был у него при себе в кармане.

Между тем хозяин забегаловки, азиат, уже успел отойти от шока, а, заприметив такую мощную огневую поддержку в лице вооружённого русского, окончательно воспрянул духом.

— А ну вон из моего заведения!.. — заорал он, доставая из-за прилавка дробаш. — Я сейчас полицию вызову!..

И что есть духу шарахнул по ДиБаку. Тот дёрнулся в сторону, и это спасло его шкуру – из всех дробин, что ему предназначались, конечной цели достигли только две или три.

— Ах ты ж сука!..

Задача усложнилась многократно – теперь в бой вступил ещё и азиат. А тут ещё и товарища в отключке из-под пуль надо доставать…

«Ну нахер, пора смываться!» — лихорадочно сообразил ДиБак, но предпринять ничего не успел. Две пули, одна за другой, прошили его грудную клетку – это русскому наконец удалось нормально прицелиться.

— Будете знать, сволочи, как нападать на советского моряка!..

Это было последним, что услышал ДиБак, перед тем, как отключиться.

***

Он пришёл в сознание, будучи уже в тюремном лазарете. ДиБаку повезло, пули чудом не задели важные органы. Напарнику его тоже, можно сказать, повезло – отделался синяками и лёгким сотрясением. Сейчас ДиБака и Троя ждал суд, а затем неминуемо тюрьма, и сам собой напрашивался в их голове вопрос: «А стоило ли вообще нападать на ту забегаловку?..»