Крымский кураж.

Глава 1. Инструктаж

Глава 1. Инструктаж.

Благо не в том, чтобы жизнь была долгой, а в том, как ею распорядиться:

может случится, да и случается нередко, что живущий долго проживает мало.

Луций Анней Сенека

- По дальней мишени по готовности - Огонь! - с долей иронии скомандовал князь и язвительно усмехнулся. Офицеры замешкались. Строй гуднул тихим удивлением. - Так, не долетит пуля то? - посмел выразить сомнение давешний полковник со шрамом. Меньшиков так выразительно глянул на полковника, что тот моментально вытянулся в струнку и уставился в отмерянную уставную даль с положенной придурью и всестаранием. Князь кивнул, поощряя опыт. Подопытные пехотные командиры на огневом рубеже попытались поднять оружие почти под угол в сорок пять градусов вверх, чтоб по навесной траектории на излете попасть тяжелым свинцом в мишень. Но опыт отсутствовал. Офицеры выстрелили. Пули легли с разным недолетом, взбивая пыль , каменные крошки, и кося ветки кустарника возле цели. - Ну, с вами всё понятно! Марш в строй! - взрыкнул на тройку провинившихся офицеров генерал. И "предложил" под офицерскому чину. - Фельдфебель, покажите господам офицерам, как по ним и их подчиненным будут стрелять англичане! Огонь по дальней мишени по готовности! - Фельдфебель делал те же движения , что и офицеры, когда заряжал свою винтовку. Вот только смотрел нижний чин не на предметы в руках, а в поле перед собой. Поэтому, как только закончил вбивать пулю в дуло оружия, то шомпол сунул одной рукой , не глядя наискось под ремень, застопорив длинный стержень чуть не поперек мундира. А второй рукой потянул ружьё вверх, перехватил обеими руками , поднял прицельную планку, сдвинул целик вверх до упора с учетом стрельбы на максимальную дальность, слился с оружием в одно целое и выбрал спуск. Выстрел прозвучал так же, как и предыдущие из ружей офицеров. Вот только двадцати граммовая пуля вдребезги разбила бутылку на уровне груди дальнего манекена. И летела не в пример чуть дольше предыдущих. - Продолжайте, - как бы поощрил фельдфебеля за отличный выстрел князь и вопросительно оглянулся на строй офицеров. Командный состав напряженно наблюдал, как низший под офицерский чин споро и смекалисто заряжает иноземную метательную железку. Пятнадцать секунд потребовалось стрелку, чтобы снова сделать ствол боеспособным. После выстрела ещё одна бутыль брызнула сверкающими осколками от силуэта манекена. Слово перед строем, с разрешения Меньшикова, взял Великий князь. - Теперь господа внимание, за дальней мишенью, находится ещё одна в виде чучела набитого золой, чтоб попадание лучше видно было и имитирует высшего офицера с аксельбантами, орденами, медалями и отличительным головным убором как у нас с князем. Все заметили? Разрешаю пользоваться зрительными трубами! - По строю прокатился гул удивления. Многие достали трубы и начали наводить на необычную мишень. - За целью тоже находятся бутылки, если стрелок попадет, мы тут же это увидим. - А какова дальность до мишени, Ваше Высочество? - преднамеренно громко спросил наместник государя, так, чтоб все услышали. - Тысяча пятьсот шагов, ваша светлость, - не менее зычно ответил адмирал и поменял позу в седле. Взгляды присутствующих скрестились на фельдфебеле и унтере, который также начал снаряжать французскую винтовку. На этот раз прелюдия к выстрелу заняла двадцать две секунды. Было всем заметно, что оба стрелка с усилием забивали пули в стволы ружей. Тишина сменилась гулкими выстрелами обоих снайперов. Мишень изображавшую командующего на поле боя генерала подбросило дважды, из чучела вылетело облако пыли в обрамлении осколков разбитых бутылок. Строй офицеров стоял в молчаливом замешательстве переваривая увиденное. Пока офицеры соображали, то стрелки снова зарядили иноземные ружья и окончательно добили мишень завалив её полностью новой парой точных выстрелов. Полковник из генштаба помахал кому то флажком и между сбитой мишенью генерала и дальней ростовой мишенью выкатили полевую пушку и расставили прислугу из чучел шести солдат и офицера. Фельдфебель с унтером завалили выстрелами всех семерых в течении полторы минуты, ни разу не промазав. Причем фигуру офицера уничтожили первой, определив его по головному убору и другому, в отличие от солдат покрою щегольски отмеченного медальками мундира.

Глава 23

Вице-адмиралу Эдмунд Лайонсу и первому барону Лайонсу впервые передавали почтовое послание таким вызывающим пренебрежение и публичным образом, причем не на серебряном или золотом подносе. Этакая наглость вызывала жгучие эмоции попранного величия.

Антракт на квартердеке "Агамемнона" длился недолго. Вице-адмирал злился, но командовал.

- Ну, что вы смотрите? Это послание, распаковывайте! - подчиненные вахтенные офицеры и первый лейтенант лихорадочно быстро разрезали сетку, затем странный прозрачный материал, отцепили ленту и добрались до пакета в который было завернуто злополучное ядро. Железку сунули в руки посыльному матросу и отправили на свое место. Аккуратно расправили бумагу. На лицевой стороне большого конверта снова английскими словами дублировалась надпись на ленте: "Адмиралу Э. Лионсу. Лично в руки! " Открывать пакет после таких двух предупреждений и в присутствии адресата никто не осмелился и первый лейтенант подошел ближе и с поклоном протянул депешу с крейсера командующему эскадрой Британии в Черном море.

- Сэр, адмирал? - Лионс брезгливо поморщился. Но в руки пакет не взял.

- Покажите печать, - целый оттиск советского полтинника с гербом СССР на блямбе черной свечки горячего клея никак не пострадал от падения и сообщал пролетариям всех стран на четырнадцати языках народов СССР, что пора бы и объединиться. - Хорошо, вскрывайте. - мало ли что эти варвары могут положить в конверт. Опасения адмирала оказались напрасными. Первый лейтенант достал из конверта два листа бумаги с прекрасно отпечатанным на лазерном принтере текстом на английском языке.

Адмирал жестом указал всем лишним присутствующим удалиться. Оставил командира линкора, представителя морских сил Франции и Турции.

- Джентльмены прошу за мной в кают-компанию, - не попросил, а довел до господ союзников свой приказ барон Лионс.

В помещении адмирал занял место во главе стола, спиной к окну и лицом к двери. Остальные расселись вокруг привинченной к полу деревянной столешницы. Адмирал не замечая окружающих молча читал документ попавший на палубу "Агамемнона" столь необычным образом. Остальные с тревогой и волнением смотрели на Лионса . Лицо адмирала по мере углубления в текст меняло выражение последовательно, от надменного и напыщенного к возмущенному, от последнего к нахмуренному и злому. Брови от удивленного подъема угрожающе собирались у переносицы, губы сжимались в ярости, скулы шевелились желваками от нарастающего возмущения и бессилия. В конце, закончив чтения, адмирал швырнул оба листа от себя в сторону представителя командующего морскими силами Франции на линкоре. Отвернул голову к окну, уставился в морскую даль и нервно затарабанил пальцами правой руки по столешнице, выказывая этим своё полное отторжение, неприятие и недовольство прочитанным.

Глава 33

Следователь военной прокуратуры носил повседневную форму офицера военно-морских сил России и не очень заморачивался мелкими несоответствиями уставных правил. Станислав Григорьевич Рубан также постоянно использовал очки, имел от роду не менее сорока лет и более походил на доброго соседа по этажу случайно нашедшего где-то военную форму. Солнышкин и Рубан Находились видимо в какойто очень засекреченном бункере запасного командного пункта Северного флота, о котором даже Солнышкину ничего не было известно. Помещение, где разместили и содержали командира тяжелого авианесущего крейсера по меркам офицерской гауптвахты в Мурманске выглядело шикарно, вот только окон в нем, как и в допросной - не было. Следователь клал и стелил мягко, но за его кажущейся податливостью сквозила стальная мощь российской машины дознания, сыска и искусства ведения допросов, и как бы пыточных дел мастеров.

- Сергей Иванович, все что вы тут рассказали, согласитесь не укладывается ни в какие рамки разумного и нормального. После этого вам путь либо в тюрьму, либо в психушку. - Следователь попытался сделать предварительное заключение из всего услышанного им от капитана первого ранга. Солнышкин ухмыльнулся. Он думал что всю команду корабля параллельно опрашивают поголовно, чтоб сравнить показания. История прыжка корабля в чужую нить времени, отсутствие его более месяца в собственном измерении и описания боевых действий и каперства в девятнадцатом веке чужой нити времени не поддавались восприятию здравого смысла сотрудников военной прокуратуры

- А что, команда разве говорит вашим коллегам что-то другое? Вы нас всех три тысячи человек в психушку пихнете или в Якутию на лесоповал отправите? - язвительность командира "Кузи" следователю не понравилась, потому как лицо его скривилосьт в мине абсолютного неудовольствия услышанным. Солнышкин добивал нисколько не сомневаясь в верности своих выводов из ситуации. - Что молчите Станислав Григорьевич? Или мои матросы говорят что-то другое? - Рубан поднял голову и выразительно посмотрел на капитана первого ранга.

- В том то и дело Сергей Иванович, что ваши матросы, старшины , мичманы и офицеры подтверждают ваши слова в точности. Прям какойто массовый психоз или отравление. Но, то что вы говорите просто невозможно. Может гипноз? Или психотропное вещество? - Вслух предположил причину несусветного бреда команды крейсера представитель военной прокуратуры.