Когда воротимся мы в Портленд... (незаконченное)

Глава 1

От прочих, столь же убогих провинциальных городишек N-ск отличался разве что тем, что располагался на берегу величайшей русской реки.

Приток этой реки разделял N-ск на две части - старую и новую. Помимо гидростанции, административных зданий, трех средних школ, одного технического колледжа и сети магазинов и кафе в новой части находилась единственная гостиница N-ска и его единственный железнодорожный вокзал, куда регулярно, по нескольку раз в день прибывали электрички, курсирующие между N-ском и областным центром.

По выходным вываливался из прибывающих в N-ск электричек самый разнообразный люд - начиная со студентов, ездящих на учебу в более крупные города, и заканчивая “мешочниками”, коих в любой электричке полно. Курсируют бедолаги из одного населенного пункта в другой, перетаскивая, аки муравьи, за собой свою кладь...

Ну, а в летний сезон электрички, конечно, бывают переполнены дачниками, которые, собственно, от мешочников и не отличаются разве что содержимым своей клади…

Однако, наше повествование начинается осенью - то бишь, ближе к окончанию дачного сезона.

Очередная затрапезная электричка прибыла в N-ск в начале октября, выплюнула из недр своих, то есть, своего нутра очередную партию пассажиров - затрапезных в той или иной степени. Среди толпы затесался и наш герой - мужчина лет сорока, может, чуть меньше, одетый в скромную матерчатую куртку и слегка вытертые джинсы. Ничем не примечателен был этот пассажир - скорее худой, нежели толстый, скорее высокий, нежели низкий, скорее шатен, нежели блондин... Его лицо с правильными, хоть и несколько резкими чертами обрамляла аккуратная бородка, а на левой щеке, ближе к виску, был заметен небольшой шрам.

Через плечо мужчины была перекинута сумка - опять же, скорее дорожная, нежели спортивная, и производил мужик впечатление самого заурядного работяги - может, инженеришки, в силу новых условий и желания выжить переквалифицировавшегося в электрика либо слесаря, а, может, всего лишь охранника, попросту сторожа какого-нибудь захудалого магазинчика...

Взгляд мужчины был спокоен и равнодушен, но внимательный наблюдатель отметил бы, что не пуст, отнюдь не пуст был взгляд этого пассажира пригородного электропоезда...

Легко сбежав с каменных ступеней, мужчина по засаженной тополями аллейке вышел на центральную улицу N-ска - определенно, намереваясь обнаружить единственную N-скую гостиницу.

Шаг его был стремителен и пружинист, что вкупе с осанкой мужчины говорило о его неплохой спортивной подготовке.

...Администратор гостиницы - крашеная блондинка бальзаковского возраста, - разумеется, энтузиазма и даже вежливости, которая должна входить в служебные обязанности человека ее профессии, при виде затрапезно одетого мужичонки не выказала. Равнодушно попросила предъявить документы - удостоверения личности и командировочное... Мужчина в свою очередь облокотился о стойку и вдруг обжег даму настолько ясной, обаятельной и белозубой улыбкой, что у провинциальной увядающей красотки даже сердце екнуло - показалось на мгновение, что перед ней - один из ее любимых киноартистов, фамилии которого она в этот момент отчего-то вспомнить не могла.

- Не командированный я, милая, - мягким, обволакивающим баритоном проворковал мужчина, не спуская с дамы своего пронзительного взгляда - она все пыталась понять, какого же цвета его глаза - зеленоватые или голубоватые, решительно не осознавая того, что глаза мужчины имели лишь один оттенок - стальной, - Просто отдохнуть приехал. Слышал, места тут у вас красивые и экологически чистые...

Места тут были не красивее прочих, да и экологическая чистота вызывала большие сомнения... но дама-администратор, не иначе, слегка загипнотизированная пристальным взглядом мужчины, послушно кивнула:

- Да, сюда многие приезжают отдохнуть...

Вот только не в октябре - но подобный нюанс дама отчего-то не учла и не упомянула о нем).

- А вы надолго к нам прибыли?

- Пока не надоест, - еще ослепительнее, еще шире, еще зубастее улыбнулся мужчина, впрочем, тут же добавил, - Простите, пошутил. Думаю, недели будет достаточно... - и небрежно положил на стойку администратора свой паспорт, а из паспорта нахально высунулась подозрительная серо-зеленая бумажка...

Спустя недолгое время мужчина уже принимал душ в своем одноместном номере. Если бы все тот же сторонний наблюдатель смог увидеть в этот момент обнаженную широкую спину мужчины, с наслаждением смывающего с себя пот и дорожную пыль, возможно, этому наблюдателю стало бы не по себе - спину мужчины покрывало множество шрамов. Медик-профессионал без труда определил бы их происхождение - шрамы являлись следами пулевых ранений...

2.

Приняв душ, новый постоялец N-ской гостиницы, а звали его как величайшего поэта - Александром Сергеевичем, и фамилия была красивой - Ясенев вздремнул пару часов, потом переоделся - джинсы сменил на вельветовые брюки, вместо рубашки надел футболку, а поверх нее - серую водолазку, сунул ноги в мокасины, набросил на себя куртку и, спустившись вниз поинтересовался у дамы-администратора, где в N-ске можно “прилично перекусить”, не забыв подарить ей очередную свою фирменную улыбку. Зардевшись, дама, разумеется, порекомендовала тезке величайшего поэта единственный N-ский ресторан, куда он и направил стопы.

Ресторан располагался на втором этаже самого крупного в N-ске торгового комплекса, а на первом этаже находился бар, и хоть в баре перекусить можно было разве что парочкой бутербродов, приезжий направился прямиком в бар.

В баре в одиночестве скучал бармен, как бы от нечего делать смешивая коктейли - время для вечерних развлечений еще не пришло.

Ясенев устроился на высоком табурете у стойки и заказал виски со льдом, будучи почти уверенным, что ни виски, ни льда в баре столь захудалого городишки не окажется, но чудеса, бармен вскоре придвинул к нему стакан, наполненный прозрачной жидкостью, в которой плавали кубики льда.

Александр Сергеевич сделал пару глотков спиртного и удовлетворенно улыбнулся бармену.

- Неплохой у вас городок, верно?

Бармен, вполне вероятно, придерживался противоположного мнения, но памятуя о том, что клиент всегда прав, кивнул.

- Неплохой.

- А как тут у вас с работой? - поинтересовался приезжий.

- В смысле - устроиться? - уточнил бармен.

- В смысле - заработать, - улыбнулся Ясенев.

- На гидростанции мужики неплохо получают... правда, и устроиться туда непросто, - сообщил бармен, - Можно устроиться на завод по производству посуды, да тот частенько простаивает, говорят - на грани банкротства.

- Ага, - задумчиво кивнул Ясенев и заказал еще виски, а также бутерброд с осетриной.

Потом они с барменом еще немного поболтали - насчет местных природных красот и, соответственно, наплыва туристов в летние месяцы, затем приезжий сказал, что, видимо, в иное время жизнь в таком городишке однообразна и даже уныла, тут бармен хмыкнул как-то подозрительно. Наконец, заказав третий стакан виски, новоприбывший мужик, заметно захмелев, пустился в рассказ о том, в каком пекле ему не так давно довелось побывать... Бармену, разумеется, глубоко плевать было на то, где довелось побывать приезжему, но он делал вид, что внимательно его слушает, и даже сочувственно кивал, прикидывая, какое дерьмо ему подсунет вместо виски, когда тот закажет четвертый стакан, а что мужик четвертый стакан закажет, бармен не сомневался. Похоже, лох потихоньку спивался. Еще не алкаш, но, по-видимому, все к тому шло.

Постепенно бар начали заполнять постоянные посетители - молодые модные ребята, все как на подбор крупные, широкоплечие, с чисто выбритыми щеками и затылками. С ними подтянулись и местные шлюшки - ни одной нельзя было дать больше семнадцати лет. Парочку из них можно было бы назвать красавицами, если б не слишком грубо наложенный макияж и весьма безвкусный прикид, впрочем, вполне соответствующий их образу жизни.

Один из парней, одетый щеголевато - в темно-бордовый пиджак, - плюхнулся на табурет рядом с Ясеневым и так неосторожно толкнул его под локоть, что тот слегка расплескал свое пойло, уже имеющее с виски очень мало общего.

- Что ж ты такой неуклюжий, сынок? - мягко укорил парня Ясенев, и тот изумленно воззрился на стареющего, по меркам этого юноши, разумеется, пьяницу.

- Ты чё сказал, козел? - растягивая гласные, обратился к тезке величайшего поэта молодой “бычок”, а в следующую секунду с невероятным грохотом упал со своего табурета на пол. Бармен - кстати, звали его Василием, - даже от неожиданности отскочил от стойки.

- Я же сказал, что ты очень неуклюжий, паренек, - Василий со страхом осознал, что голос лоховатого бородача вдруг совершенно протрезвел, и какие-то очень нехорошие появились в нем интонации. Ледяные.

- Ну... - неуклюжий паренек выдал отменную матерную тираду, и заржавшие было его приятели, а находящиеся в баре “бычки”, похоже, все являлись его приятелями, мгновенно утихли, когда “бычок”, кряхтя, поднялся с пола и начал надвигаться своей внушительной тушей на повернувшегося к нему, но с табурета не вставшего “лоха”.

- Ну, я щас тебя уделаю... - пудовый кулак “бычка” неминуемо должен был врезаться в висок бородача... но отчего-то не врезался, зато сам “бычок”, в полном соответствии с законом физики о силе инерции, врезался в стойку бара.

Бородач коротко рубанул крайне неуклюжего паренька ребром ладони по шее, и тот, ткнувшись мордой в отполированную поверхность, медленно сполз на пол, похоже, лишившись сознания.

Тут в баре установилась напряженная тишина, а бармен Василий предусмотрительно переместился к двери, ведущей в подсобку.

Бородач, не спеша, достал из портмоне крупную купюру, выложил ее на стойку, встал с табурета и, видимо, хотел двинуться к выходу...

Но ему не позволили сделать и шагу надвинувшиеся на него трое приятелей поверженного “бычка”.

- Вы что, ребятки, все вдруг захотели прикурить? - приветливо поинтересовался у ребят приезжий и даже потянулся к карману куртки, словно желая извлечь оттуда сигареты и зажигалку.

- Остряк хренов, - процедил сквозь зубы один из “бычков”, - Ну, теперь ты... - видимо, он хотел сказать, что теперь наглый пришелец узнает, чего стоят местные рэкетиры...

...но оказалось, что стоят они очень дешево. Можно сказать, ничего не стоят.

Зато хозяину сего заведения впоследствии стоило больших денег устранение погрома, устроенного в его баре одним, с виду простоватым и лоховатым мужичонкой.

Наконец, приезжему удалось пробиться к выходу, буквально перешагивая через туши поверженных “бычков”, но тут грохот разбиваемых стаканов, поваленных стульев, отборную матерную брань и истошный визг девиц прорезал звук, после которого установилась благоговейная тишина.

Этим звуком, разумеется, был грохот пистолетного выстрела.

И в сей благоговейной тишине в дверях бара возникла фигура... нет, увы, не милиционера, а невысокого, элегантно одетого мужчины.

- Соболь... - потрясенно выдохнул один из “бычков”,

“Соболь”, в миру Соболев Константин Юрьевич, по образованию химик-технолог, по призванию рэкетир, внимательно обвел взглядом разгромленное помещение бара.

Трое “бычков” поспешно поднялось с пола, четвертый остался лежать: похоже, находился без сознания. Из ссадины на его лбу сочилась кровь.

Наконец, взгляд маленьких, проницательных глаз “Соболя” уперся в лицо бородача.

- Кто такой? - отрывисто спросил Соболев - явно привык командовать. Прирожденный лидер. Преступной группировки.

- Да приезжий я, - развел руками Ясенев. Его простодушный тон, конечно, звучал издевательски, учитывая то безобразие, которое он учинил в баре минуту назад, - Вот пришел сюда отдохнуть, расслабиться... а ваши ребятки мне почему-то захотели помешать...

“Соболь” скривил лицо так, словно дверью ему чуть-чуть прищемило... палец.

- Разберемся, - коротко бросил он и кивнул стоящему с ним рядом детине мощного телосложения. Детина немедленно приблизился к бородачу.

- Поедешь со мной, - обратился “Соболь” к Ясеневу не терпящим возражений тоном.

- С какой стати? - попробовал было возмутиться тот, но тут же осекся, покосившись на упирающееся ему в бок дуло пистолета системы Макарова.

- Поедешь, - утвердительно повторил “Соболь” и повернулся к выходу.

- Ну, раз вы хотите... - пожал плечами бородач - в его голосе даже появилась дрожь - послушно поплелся к выходу, слегка ссутулясь...

Пожалуй, всех, находящихся в злосчастном баре, убедила показная трусость мужика... всех, за исключением бармена Василия, который в свое время имел дело с ребятами из известного ведомства, и ледяные интонации, проскользнувшие в голосе мужчины, а также сталь, мелькнувшая в его взгляде, вызвали у Василия крайне неприятные воспоминания...

Тем не менее, подозрения свои он решил держать при себе, памятуя о железном правиле - тот живет дольше, кто не сует носа в чужие дела...

Бородача, тем временем, вывели на улицу и, запихнув в черный джип, повезли по центральной улице N-ска - преотвратительнейшего, как оказалось, городишки...

* * *

2.

- Итак, - удобно расположившись в мягком кресле, “Соболь” достал из плоской коробочки, лежащей на журнальном столике, коричневую сигару, изящно срезал ее кончик миниатюрной гильотинкой, закурил... и, наконец, вперил взор на стоящего в нескольких метрах от него бородача. Вид у бородача был несколько помятым, в уголке рта запеклась кровь - ребята “Соболя” успели над ним потрудиться, - и по почкам несколько раз врезали, и по физиономии съездили - в целях профилактики, по словам “Соболя”. Бородач не сопротивлялся, видимо, памятуя о пресловутом “Макарове”, - Кто такой, откуда?

- Там написано, - бородач кивком указал на лежащее перед Соболевым свое портмоне с документами. Руки мужика были заведены за спину и скованы наручниками.

-Написать-то можно все, что угодно, - задумчиво протянул “Соболь”, со вкусом затянувшись сигарой, - Крутой, значит? Решил, круче всех?

Ясенев равнодушно пожал плечами.

- Я только оборонялся...

- Оборонялся... профессионально, - хмыкнул “Соболь”, - У-шу? Или кунг-фу?

- Карате, - спокойно ответил Ясенев, - Коричневый пояс.

Соболев прищурился.

- Вот теперь верю. А какого хрена занесло тебя в эту дыру, каратист?

Ясенев опустил глаза. Переступил с ноги на ногу.

- Баба, - наконец, негромко буркнул он.

- Что? - “Соболь” подался вперед, даже шею вытянул, - Повтори...

- Баба, - чуть громче повторил Ясенев и бросил на “Соболя” быстрый и отчего-то вороватый взгляд, - Жена бывшая, Ларка, - и добавил вполголоса, - Сучара...

- Ну-ка, поподробней, - заинтересованно попросил “Соболь”.

Бородач тяжело вздохнул - ничего не поделаешь, видать, придется бандюку этому поведать свою историю - куда ж денешься? У двери - детина с “пушкой”, у входа в дом - еще парочка вооруженных качков да парочка бультерьеров... Не сбежишь. Да и некуда бежать - городишко-то крохотный...

- Ну, служил я. В спецназе, - Ясенев слегка откашлялся, - В звании майора. Заслали нас в... - назвал наиболее горячую из всех горячих точек. Ранили меня там тяжело... в госпитале полгода провалялся, а эта б__ меня только два раза и навестила... Потом вернулся домой - без предупреждения, сюрприз, значит, хотел ей сделать... - опять горестно вздохнул, - А она не одна оказалась...

- В постели? - ухмыльнулся “Соболь”.

Глаза Ясенева гневно сверкнули.

- Если б в постели - убил бы обоих, - процедил он сквозь зубы, - А так... Ларке, суке, руку вывихнул, а хахалю ее - в рыло кулаком... Тот упал - и башкой об угол камина... Кто ж знал, что черепушка его такой хрупкой окажется? Ну, и... повязали меня.

- Сидел, значит? - уточнил “Соболь”.

Ясенев удрученно кивнул.

- Полгода в СИЗО меня продержали, пока следствие не закончилось. Вот, - мотнул головой, и челка почти закрыла ему лоб, - Шрам на память остался. Это заточкой меня там...

- Полгода в СИЗО продержали, а на суде, значит, оправдали? - снова прищурился “Соболь”.

Бородач криво усмехнулся.

- Оправдали? Если бы... Хотя Ларка свои показания изменили. На следствии-то болтала, что убить я их обоих, мол, грозился, а в суде от своих слов отказалась... Но мне все равно “трешник” влепили.

- И все три года отсидел? - поинтересовался “Соболь”.

- Не, - Ясенев снова мотнул головой, - Тут амнистия как раз подоспела... ну, и меня, как, значит, участника боевых действий, имеющего награды, освободили... - он в очередной раз тяжело вздохнул, - А пока в СИЗО парился, Ларка успела оформить развод и меня из квартиры моей же выписать...

- Бродяжничаешь, значит? - усмехнулся “Соболь”.

- Почему бродяжничаю? - обиделся бородач, - Друзья помогли, устроили инструктором в спортивный клуб... Квартиру снял... потом клуб прикрыли, подался я, было, в охранники, а там говорят - судимых не берем... Ну, “челноком” сделался, в Польшу мотался... потом понял - не для меня это... Поднакопил деньжат и решил в тихом городишке вроде вашего обосноваться... Так сказать, осесть... Судимость свою скрыл бы, на работу устроился... у меня, между прочим, и гражданская профессия имеется - электрик я...

- Да, - задумчиво протянул “Соболь”, щуря свои татарское глаза, - Поешь-то складно... но сдается мне - казачок ты засланный...

Бородач невесело усмехнулся.

- Скорее, посланный. К ядрене фене. Да не хочешь, не верь, можешь хоть сейчас - камень к моим ногам и в великую русскую реку... Никто по мне не заплачет...

- Это всегда успеется, - небрежно сказал “Соболь”, - А вот то, как ты ребятишек моих раскидал, достойно внимания...

Ясенев презрительно улыбнулся.

- Чтобы таких раскидать, не обязательно иметь коричневый пояс. Они ж - груды мяса и жира, кулаками и то размахивать толком не умеют.

- А ты, значит, умеешь? - сощурился “Соболь”.

- Могу и твоих научить, - спокойно сказал бородач, - Правда, время на это понадобится.

- Значит, поработать на меня хочешь? - в вопросе “Соболя” заключался подвох, но бородач этого подвоха не уловил... или сделал вид, что не уловил.

- Почему бы и не поработать, коли будешь платить? - пожал он плечами.

- Ну, ладно, - “Соболь” поднялся с кресла, - Завтра все решим - камень к твоим ногам... или на работу.

- Проверять меня станете? - неприязненно спросил бородач.

- А ты как думал? - улыбнулся “Соболь”, - Досконально все проверим... Где, ты говоришь, жил-то со своей женой?

- В Красноозерске, - буркнул Ясенев, - Проверяйте, коли делать больше нечего. Только... может, пожрать дадите? И попить...

- И отлить? - хохотнул “Соболь”, - Ладно, дадим. Однако, на виски и осетринку не рассчитывай.

Ясенев насупился.

- Деньги тоже не вернете, которые твои “быки” забрали, шмоная меня?

“Соболь” снисходительно похлопал его своей ладонью по плечу.

- Это будет зависеть от того, что мы выясним...

- Пошли, - стоящий у двери детина приблизился к Ясеневу и грубо взял его за предплечье. Тот послушно двинулся вперед.

Таким образом, в силу обстоятельств свою первую ночь в N-ске приезжий провел не в гостиничном люксе, а на жестком топчане в сыром полуподвальном помещении.

Впрочем, сон его и здесь был крепок, и снилась ему ослепительно красивая стерва...

...а вовсе не бывшая супруга и ее хахаль.

* * *

Конец