KILL - Боевая арена

Глава 0: Не главный герой

В полуразрушенной лачуге за чертой пульсирующего купола царила вязкая, промозглая сырость. Ликёр Владолларс сидел на скрипучем табурете, ссутулив плечи, и невидящим взором сверлил мутный осколок треснувшего зеркала. На щербатом дощатом столе чадил оплывший огарок, выхватывая из сумрака строгий серый академический костюм с угольно-черными кантами вдоль швов. В бледных пальцах лениво подрагивал клинок — грань чистейшего, первозданного льда, по прозрачному телу которой мерно скользили черные, пожирающие свет пиксели системного сбоя.

Воздух внезапно загустел, словно превращаясь в ледяную смолу. Без вспышек, без рунической вязи — просто половицы под ногами рассыпались в мелкую серую рябь. Пространство хрустнуло, выворачивая геометрию наизнанку, и швырнуло Ликёра в слепую воронку искажения.

Следом мир рухнул на него всей своей тяжестью.

В лицо ударил сухой, удушливый зной. Под подошвами вместо сырых досок оказался раскаленный, крупный песок, воняющий застарелым железом и кислым пойлом. Оглушительный рев тысяч глоток вонзился в виски тяжелым молотом, выбивая воздух из легких.

Напротив, метрах в пятнадцати, замер остроухий чародей в изумрудных шелках. В его руках слабо подрагивал живой терновый посох, увитый бледными цветами, а на холеном лице застыло неподдельное недоумение. Эльф явно ждал на песке привычного гладиатора — раба в цепях или громилу в латах, — но никак не помятого юношу в безупречно выглаженной форме столичного ученого.

Остроухий смерил чужака ленивым, брезгливым взглядом и усмехнулся краешком губ:

— Это что, новая шутка распорядителя? Тебя прямо из аудитории выдернули, недоучка?

Ликёр моргнул, стряхивая оцепенение. Расфокусированный взгляд скользнул по циклопической чаше трибун, забитой беснующейся толпой, затем по каменным барьерам и, наконец, остановился на самодовольном лице незнакомца.

Ни имени, ни герба на шелках Ликёр не узнавал. Да и какая разница, в какую именно бойню его выплюнула пространственная ошибка? Все происходящее казалось дурным, аляповатым фарсом.

— Перемещение без координатной привязки... — еле слышно пробормотал Ликёр, тронув пальцем строчку на сером рукаве. — Какая грубая, неотесанная работа.

Эльф скривился, явно оскорбленный тем, что его слова проигнорировали:

— Ты бредишь еще до гонга, человек? Ничего. Песок мигом выбьет из тебя столичную спесь.

Окованый металлом комель тернового посоха с сухим треском ударил в каменную плиту под настилом.

Земля глухо заурчала. Из толщи песка с шипением выстрелили три толстые узловатые плети, ощетинившиеся дюймовыми бритвенными шипами, целясь намертво сомкнуться на лодыжках Ликёра. Следом рванул и сам маг — легко, пружинисто, выставив заостренный наконечник для колющего удара в кадык.

Шум амфитеатра давил на виски многотонным прессом. Все вокруг кричало о чужом спектакле, куда его выставили без предупреждения и роли. Но врожденная черная магия, сплетенная с аномалией, отреагировала раньше, чем сознание оформило мысль: в мозгу вспыхнула мгновенная проекция вектора удара.

— Слишком прямолинейно, — выдохнул Ликёр.

Серые академические брюки подняли шлейф пыли — Ликёр дернулся вбок резким, ломаным зигзагом. Шипы с лязгом схлопнулись в пустом воздухе.

Оказавшись на правом фланге в низком полуприседе, Ликёр вскинул голову. Бирюзовые пряди растрепались, а зрачки стянулись в две маниакальные, расчетливые точки. Черные квадраты на грани ледяного клинка запульсировали с жадной, лихорадочной частотой.

— Шустрый червь! — рявкнул эльф, мгновенно перестраивая траекторию.

Он крутанул посох над головой, вскидывая ревущий зеленый вихрь. Веер бритвенно-острых древесных листьев широкой полосой хлестнул в лицо Ликёру, пока сам чародей заходил с противоположной стороны для сокрушительного удара по черепу.

Ликёр даже не подумал отступать.

— Проверим прочность твоей аэродинамики, — с пугающим спокойствием произнес он и выставил острие перед собой.

Реальность моргнула, словно битый кадр на проекторе. Пространство содрогнулось, и фигура в сером костюме буквально растворилась в мареве. Сухожилия отозвались тупой вспышкой боли от запредельного рывка, но клинок уже рассек воздушный поток, формируя локальный вакуумный мешок.

Обратная тяга втянула весь зеленый шквал в одну воронку и швырнула смертоносные лезвия прямо в грудь набегающему эльфу.

Раздался влажный, чавкающий звук. Собственные режущие листья распороли дорогую мантию, располосовав ключицы и шею мага. Но следом за листьями пришла инерция Ликёра: грань льда на долю мгновения скользнула по предплечью эльфа.

Пиксели на оружии хищно вспыхнули. В ту же секунду на свежем порезе распустилась гнилостная черная клякса системного некроза.

— Тварь!.. Что это за скверна?! — взвыл эльф, отшатнувшись и судорожно хватаясь за темнеющую руку.

— Экспериментальный состав, — бесстрастно отозвался Ликёр. — Заражение исходного кода.

Превозмогая жгучую боль, эльф с яростным ревом вбил посох по рукоять в песок:

— Цвести и хоронить!

Из глубокой трещины брызнуло изумрудное сияние природной регенерации, и перед раненым магом с грохотом вырос массивный частокол из переплетенных стволов железного дерева, наглухо отсекая его от противника.

Ликёр тяжело опустил руки. Клинок выскользнул из одеревеневших пальцев во время пируэта и остался лежать в песке далеко позади.

В воспаленном сознании Ликёра мгновенно прочертилась строгая геометрическая ось: брошенное позади оружие, глухая деревянная стена и стоящий за ней чародей.

— Точка А. Препятствие. Точка Б, — прошептал он с сухим смешком.

Короткий, беспощадный удар кулаком оземь.

Мир хрустнул, словно переломанная кость. Пространство схлопнулось, выбросив Ликёра из слепой зоны прямо за частокол — нос к носу со спиной оцепеневшего эльфа. За грубое насилие над физикой тело выставило счет немедленно: в легких лопнули капилляры, и густая алая кровь фонтаном брызнула сквозь зубы, пачкая воротник.

Но на перепачканном кровью лице застыл лишь жуткий, восторженный оскал анатома.

— Обморожение, — прохрипел Ликёр, выбросив ладонь к небу.

Оставленный на песке клинок сорвался с места, ведомый призывом. Прошив деревянный барьер насквозь и заразив древесину расползающимися черными пятнами глитча, полупрозрачный лед вонзился эльфу ровно между лопаток. Острие вышло спереди в фонтане кристаллической, остекленевшей на лету крови. Крик чародея оборвался сухим ледяным хрипом.

Оружие описало дугу, и Ликёр хладнокровно перехватил рукоять.

Эльф рухнул на колени, судорожно скребя ногтями песок. Кожа стремительно синела, а движения наливались могильной тяжестью. Его собственный барьер за спиной уже сгнил под черной коррозией и теперь по магическому каналу выкачивал остатки жизненных сил из создателя.

— Ч-что... ты такое?.. — прохрипел маг, закашливаясь сухой черной пеной.

В предсмертной конвульсии он вскинул дрожащую ладонь. Посох вспыхнул ядовитым фосфором, и подземные корни мертвой хваткой впились в ноги Ликёра, пробивая ткань брюк и вспарывая плоть до надкостницы.

Ликёр даже не шелохнулся. Боль была далекой, словно чужой. В растерзанной груди хлюпало, перед глазами плыла серая рябь системной перегрузки, но он лишь смотрел вниз с маниакальным любопытством исследователя:

— Твой барьер был завязан на твою душу. Ты заперся в саркофаге, который сам же залил ядом. Любопытная анатомическая ошибка.

Хватка шипов ослабла. Корни зашипели и осыпались серой трухой — барьер окончательно обратился в цифровую золу, утянув за собой нервную систему хозяина. Вены на шее эльфа вздулись угловатыми черными жгутами, и он повалился ничком.

Трибуны на секунду онемели в ожидании гонга об остановке боя.

И в этой звенящей, гулкой паузе прямо в черепную коробку Ликёра ударил чужой, непререкаемый ментальный приказ:

KILL.

Ледяной клинок, выпавший из ослабевшей руки, с тихим шипением провалился сквозь песок, как сквозь озерную гладь. Распластанный маг инстинктивно уловил вибрацию и дернулся в сторону. Сквозь плиты точно там, где мгновение назад лежала его голова, со свистом вырвалось мерцающее лезвие, швыряя в воздух черные пиксельные искры.

Эльф перекатился на спину, захлебываясь ужасом. Над ним уже нависал Ликёр.

В глазах человека не осталось ничего человеческого — лишь холодный программный голод. Игнорируя режущую боль, Ликёр голой ладонью сжал лезвие прямо за острие и всем весом обрушил его вниз, вбивая лед в основание шеи мага.

Хруст раздробленных позвонков потонул в коллективном вздохе многотысячной толпы.

Тело чародея выгнулось дугой и безжизненно обмякло. Из раны на песок медленно поползла кровь, в которой закружились морозные кристаллы и черные помехи, выжигающие текстуру арены.

Чаша Колизея взорвалась ревом. Толпа бесновалась, лупила кулаками по каменным парапетам, швыряла на настил объедки и блестящие монеты.

На судейском балконе с резким визгом ожил звуковой кристалл. Тучный распорядитель в шелковой тоге с золотой цепью на тройном подбородке лениво прочистил горло:

— Кхм... Ну что ж! Летальный исход — это, разумеется, досадное отступление от регламента показательного поединка. Но, клянусь Бездной, какое зрелище! Поглядите на публику! Победителю — овации арены и право на следующую жизнь!

Ликёр медленно поднялся. С рассеченной ладони капала темная кровь, но он даже не опустил глаз на рану. Вытерев испачканным рукавом подбородок, он вскинул тяжелый, исподлобья взгляд к судейской ложе.

Ни триумфа, ни злости — лишь бесконечное отвращение к кривляющимся куклам вокруг.

— Конченый балаган... — глухо бросил Ликёр.

Голос потонул в общем гаме, но распорядитель на балконе на долю секунды поперхнулся воздухом, поймав на себе этот ледяной, нечеловеческий оскал.

Ликёр сплюнул сгусток крови на мертвое тело, с хрустом выдернул клинок и, не удостоив воющую арену даже поклоном, зашагал спиной к трибунам — прямо в сырую тьму подтрибунного зева.