Караул Смерти и все, все, все

Сага о спасении

— Пожалуйста, пожалуйста, повелители, — пожилой смотритель зала Всемирной истории раскланивался, угодливо улыбаясь. — Заходите, у нас есть очень интересные экспонаты…

Он с любопытством косился на одинаковые доспехи, различавшиеся только наплечниками. Космодесантники были без шлемов; цвет кожи одного из них соперничал глянцевой чернотой с керамитом доспеха; у второго черными, как доспех, были длинные волосы, зато лицо белее лунного света. Третий же носил пышные кудри с рыжеватым отливом, а если присмотреться, на щеках его можно было различить веснушки. Но так присматриваться мало кому хотелось — желтые волчьи глаза и клыки отпугивали зевак.

Гнездо генокрадов в подулье было зачищено с похвальной быстротой — сказались бдительность и своевременное обращение в Ордо Ксенос. Местный монастырь Сестер Битвы, в отличие от штатских правительств, был достаточно осведомлен, не боялся инквизиции и не настолько пекся о доходах от паломников, прибывающих на храмовый мир Профундис, чтобы скрывать появление ксеносов до той поры, когда их уже невозможно выкурить с планеты иначе как экстерминатусом. В награду отделению Караула Смерти выдали час личного времени, и трое неразлучных друзей — брат Карвен из Саламандр, брат Ардарик из Гвардии Ворона и Бенгт Скальд из Космических Волков — решили провести его в местном музеуме.

Когда еще выдастся случай сходить в музеум, подобно приличному человеку…

Карвен задумчиво разглядывал выставленные в стазис-камерах древние книги.

— Вот уже и почти ничего не понять, — сказал он. — А прошло всего-то семьсот лет, и готик изменился до неузнаваемости.

— Так это высокий готик, он и должен отличаться, — возразил Ардарик.

Бенгт, для друзей — просто Бенка, читал таблички под предметами женской одежды. В этом платье четыреста лет назад тогдашний губернатор Профундис принимала капитуляцию мира-корабля Эльфарран. А в этой накидке настоятельница монастыря сестра Амалия отбила орочий ВАААГХ! Накидка во многих местах была прострелена и обожжена — летопись славных подвигов. Жаль, что у них тут нет скальдов, чтобы сложить саги, приходится заводить музеумы, помыслил Бенка.

— Как бы нас не выгнали из Караула Смерти, — вздохнул Ардарик, остановившись перед витриной с реликвариями.

— Но мы же только выполнили наш долг!

— Наш долг, брат Карвен, выполнять приказы инквизиторов. А мы его ослушались…

— Мы людей спасли!

Бенка не принимал участия в препирательствах, преувеличенно внимательно изучая очередное платье очередной героической сестры. Вышивка на платье напоминала фенрисийскую, родовую его племени. Спасать людей было его предложением. Сабраил, помнится, высмеял его — что толку в жизнях жалких смертных?, Марций из Ультрадесанта напомнил, что на это не поступало приказа. Хуже всего был Горсаар из Железных Рук: «Слабость — это вина, вина должна быть покарана…» И все же они были вместе, когда эвакуировали тех шахтеров с астероида.

И кару от инквизиции, если она вдруг последует, будут принимать вместе.

Бенка мучился чувством вины перед братьями, но при этом был горд собой как никогда.

— Посмотрите, повелитель, — обратился к нему смотритель, заметив его интерес к экспозициям. — У нас есть самая драгоценная из реликвий, гордость нашего музеума: наплечник примарха!

— Примарха? — Бенка от неожиданности даже отпрянул. — А какого?

— Ох, по этому вопросу наши магосы историкус до сих пор спорят. Есть мнение, что это принадлежало лорду Джагатаю, когда он был на Профундисе, — ведь нас приводил к Согласию V легион, знаете? А есть мнение, что наплечник был лорда Вулкана. При каких обстоятельствах он мог сюда попасть, неведомо, но на нем сохранились частицы зеленой краски…

Он помялся.

— Или синей, — признался наконец. — Но тогда это самого лорда Жиллимана!

Бенка, ухмыльнувшись в бородку, пошел за ним.

Наплечник существовал, и он был выставлен в отдельной стазис-камере на возвышении. Краска на нем почти облупилась, выцвела, и понять, какого изначально она была цвета, действительно было сложновато. Бенка, хмурясь, разглядывал драгоценную реликвию. По размерам она не отличалась от его собственного наплечника. Марк-IV, подумал он. Давно устаревшая, но предатели его еще используют. Что же саги повествуют об этом мире? Была, была сага, очень древняя, сложенная едва ли не самим Одинссоном — Волчьим Королем, воином-поэтом Леманом Руссом…

Бездонная память скальда наконец выловила эту сагу из недр, куда ее затолкали более современные и животрепещущие истории.

— Скитна! Мне жаль огорчать тебя, почтенный магос историкус, — обратился Бенка к смотрителю. — Но в этой реликвии нет никакой ценности. Это обычный наплечник рядового астартес, потерянный в рядовой битве, о которой даже записей в архивах не хранится. Я ведь угадал?

— Но… но откуда…

— Смотри, — Бенка наклонился. — Он такого же размера, как мой. А у примарха он должен быть вдвое больше!

Смотритель поник.

— По… повелитель, — запинаясь, произнес он, — вы только никому не…

— Хьолда, у меня есть идея получше, — Бенка улыбнулся. — Мой наплечник получен мною после ярла Оттона Синезубого, а им — после ярла Оттара Узорчатого Топора, а им — после Ульрика Ясноокого, а первым его носил сам Бьорн Разящая Рука, и примарх Леман Русс хлопал его по плечу за храбрость! Вот по этому самому наплечнику!

— Сам свя… той примарх? — запинаясь, прошептал смотритель.

— Ну да. И вот он треснул, и я не знаю, что делать: выбросить нельзя, все-таки реликвия, а ремонту не подлежит… Что, если я отдам его твоему музеуму? А сам заберу этот никому не нужный здесь, но полезный мне наплечник?

Смотритель заколебался.

— Но директор…

— Да он только рад будет, хьолда! Его же сам Русс трогал!

Стазис-поле погасло. Треснутый наплечник с оскаленной волчьей головой торжественно занял место на возвышении. Тем временем выделенный астартес час отдыха истек.

— Интересный тут музеум, — заметил Карвен. — Я бы чаще ходил в такие места.

— Я бы еще в театр сходил, — мечтательно добавил Ардарик.

— А я бы песни здешние послушал, — фыркнул Бенка. — В них сплошное вранье, конечно, но бывает, что забавное!

Ардарик и Карвен рассмеялись: в то, что песни скальдов — и самого Бенки — правдиво и подробно рассказывают о настоящих событиях, они никак не могли поверить. Скальд насупился, потом тоже усмехнулся.

Стоило ли рассказывать друзьям про сагу времен Великого крестового похода, которую он вспомнил? Про то, что Профундис приводили к Согласию сразу три легиона: V, VI и XVI. И поскольку наплечник не был ни красным с молнией, ни серым с волчьей головой, значит…

Ему доводилось слышать о мирах, экстерминированных инквизицией из-за таких «реликвий».

— Хьолда, — сказал он и рассмеялся, скаля клыки. — Ничего, вот услышите, какую сагу я сложу про спасение шахтеров!

— Сага о спасении, — Карвен улыбнулся, блеснув красными глазами. — Мне нравится!

Разведка с боем

— Рассредоточиться, — отдал приказ капитан Марций. — Ардарик, на тебе разведка правого крыла. Бенка, Карвен, в левый коридор, будьте готовы к зачистке. Сабраил, наверх. Горсаар, проверь машинное отделение.

Технодесантник хмыкнул. Испытывал ли он вообще какие-то эмоции, никто не знал; иногда Марций вспоминал смутные легенды о том, что Железные Руки заменяют себе аугментикой вообще все, и если боевого брата убивают, его не лечат, а чинят и возвращают к машинной жизни. Но у Горсаара вроде были какие-то органические части тела, и Марцию упорно казалось, что он рад очутиться среди обожаемых машин, хоть и не военного назначения.

Самые упорные бои явно шли в левом коридоре огромного производственного комплекса. Бенгт Скальд и Карвен из ордена Саламандр осторожно шли, водя из стороны в сторону болтерами. Ауспики не показывали вокруг ничего живого, но в день, когда брат Караула Смерти утрачивает осторожность, он отправляется в свой орден, накрытый знаменем с вышитой аквилой. Карвен покачал головой, глядя на тела в форме местных СПО, лежащие вперемешку с тушами орков. Они опоздали — но их отделение и не справилось бы вшестером с целой орочьей ордой. Оставалось разузнать, откуда явились ксеносы и куда ушли, — где ожидать следующего нападения с наибольшей вероятностью. Чтобы выяснить это, инквизитор Каппа и проводил нынешнюю операцию на Куссуле — небольшом шахтерском мире, подвергшемся нападению ксеносов.

А потом мертвые люди закончились, зато орочьих туш стало чудовищно много. И убили их явно не местные ополченцы, не особенно хорошо обученные и слабо вооруженные, которых орки застали врасплох. Бенка наклонился, разглядывая большущего ксеноса. Он погиб сражаясь, как все эти зеленокожие мерзавцы, — склепанная из листов железа и керамита «бронька» носила следы могучих ударов. Тушу орка кто-то кромсал цепным мечом. Или нет, не мечом.

Топором.

— Здесь были мои братья, — прошептал Бенка. — Они побывали тут и убили всех этих зеленокожих.

— Они тоже опоздали, — с горечью отозвался Карвен. — Но…

Оба Караульных Смерти уставились друг на друга — горящие визоры, по которым бежали руны братьев и данные ауспика. Космические Волки, как и Саламандры, озаботились бы помощью выжившим мирным жителям. Хотя бы пайки им оставили. Однако на Куссуле не выжил никто. Тела людей с отрубленными головами громоздились целыми кучами, источая смрад мертвечины, и эти мертвецы были на несколько дней свежее, чем те, что лежали в коридоре. Значит, орки продолжали свои бесчинства и после того, как астартес их разгромили и улетели, оставив недобитых ксеносов? Уж этого-то астартес бы не допустили!

— Но топоры…

— Это не наши, — шепотом произнес Карвен. — Это… предатели.

Бенка кивнул, придя к тому же выводу, но тут щелкнул вокс, и Сабраил крикнул сверху:

— Братья, я нашел символы Губительных Сил! Тут не только орки!

И в этот самый момент ауспик наконец-то показал впереди контакты. Карвен и Бенка притаились и крадучись двинулись вдаль по коридору. Метрах в ста он расширялся, образуя холл; когда-то там, видимо, располагалось кафе для шахтеров, а сейчас там шаталось несколько огромных силуэтов, и они принадлежали не оркам. Бенка осторожно снял шлем и принюхался. Запах гниющей крови невозможно было спутать ни с чем. Карвен напряг авточувства доспеха, пытаясь уловить, о чем переговариваются существа. Язык их не был ему знаком — он сильно отличался от имперского готика. Тогда он передал информацию на авточувства капитана Марция и остальных.

— Награкали, — донесся металлический голос Горсаара. — Это Пожиратели Миров. Я сражался с ними лет двести назад, такое не скоро забудешь.

— Капитан Марций, — начал Карвен, но Ультрамарин Марций — командир группы — перебил:

— Возвращаемся.

— Контакты, — сообщил Ардарик. — Вижу группу астартес-еретиков.

— Постойте, надо же… — сказал Карвен. Его опять перебили:

— Я направил запрос Каппе. Пусть вызовет сюда Ордо Еретикус.

— Давайте разведаем, — вклинился Бенка. — Капитан Марций! Разрешите действовать по ситуации?

Марций постоянно ворчал на Космического Волка, но в этот раз спорить не стал — он отдавал приказы остальным. Горсаар получил поручение обесточить весь комплекс, Сабраила Марций направил к Бенке и Карвену, а Ардарику приказал держать на мушке помещение, которое указал Карвен. Бенка же тем временем порыскал вокруг и вскоре нашел среди трупов ксеносов двоих убитых Пожирателей Миров. Карвен озадаченно пялился на него. Бенка быстро как мог — без помощи сервитора это было непросто — снял несколько частей доспеха и наплечники с символами Ордо Ксенос, аквилой и волчьей головой, затем начал возиться с кусками доспехов, наскоро снятых им с еретиков. Куски были сильно разбиты, поэтому кое-что он позаимствовал у орков.

— Что стоишь, как засватанный, шевелись, — шепнул он другу.

— А что делать-то?

— Хьолда, то же, что и я! Снимай доспех и надевай эти шмотки!

— С ума сошел?

— Скитна, какие же вы все… Снимай, говорю!

Морщась от омерзения, Саламандр принялся переодеваться. Он был самым крупным в отделении, на голову выше остальных, поэтому чужие доспехи ему плохо подходили. Махнув рукой, Бенка нацепил ему прямо на голое тело нагрудник орка и наплечники с кусками полугнилой человеческой кожи и челюстями, грызущими планету. Сам он взвесил в руке топор одного из Пожирателей и остался доволен.

— Пошли!

— Стоять! Именем Императора, мерзавцы!

— Сабраил, ты, что ли? — спросил Карвен, удивленно воззрившись на болтер, нацеленный ему в голову.

— Хьолда, ты нас не узнал, слепая тетеря?

— Да вас в таком виде отец-примарх бы не узнал, — оправдывался Сабраил. — Капитан отправил меня к вам на подмогу.

Участвовать в маскараде он отказался наотрез, уверенный, что это каким-то образом его скомпрометирует перед руководством его ордена. Бенка отпустил несколько соленых шуточек насчет того, что Темные Ангелы ради репутации пожертвуют и здравым смыслом, и собственной задницей; порешили на том, что Сабраил останется здесь, в случае чего прикроет их огнем и передаст информацию Марцию.

Тем временем Пожиратели Миров сбились в кучу, похватали оружие и заорали, воинственно потрясая кулаками; видимо, им пришел приказ выступать на войну. Сабраил скрупулезно донес это до Марция, сильно встревоженного — уж не остались ли орки на Куссуле? Сам Сабраил больше беспокоился о товарищах, которых он считал непутевыми шалопаями, но…

Почти все они в Карауле Смерти считали друг друга — кого занудой, кого раздолбаем, кого хулиганом, непочтительным, невоспитанным, не чтящим Омниссию, не умеющим правильно воевать… а в итоге обнаруживали, что сроднились гораздо ближе, чем с братьями по ордену.

В чем состоял замысел Бенки, он понял, когда Бенка и Карвен присоединились к Пожирателям. Один из них повернулся и приветствовал их бешеным рыком. Карвен замешкался, но на всякий случай отсалютовал ему цепным мечом. Бенка же, как заправский кхорнит, вскинул трофейный топор и взревел во все горло.

— Ангрон! — крикнул главарь Пожирателей. — Кхорн!

Они все куда-то бежали, и Бенка с Карвеном побежали вместе со всеми.

— Сабраил, — отчетливо послышался голос Карвена в воксе, — мы идем в южный конец здания. Сейчас посмотрим, куда они все ломанулись, и подслушаем, что у них в планах.

— Орки! — крикнул, перебивая, Бенка.

Сабраил двинулся за ними. Ему приходилось таиться, чтобы его не заметили ни ксеносы, ни хаоситы, а умений Ардарика по этой части у него не было.

Карвен и Сабраил тщательно передавали информацию Гарсаару — он единственный знал награкали и мог перевести, о чем говорят кхорниты. Благодаря тому, что Гарсаар обесточил здание, автоматические двери в конце коридора захлопнулись, и выйти стало невозможно. Поэтому группа Пожирателей Миров оказалась в западне, как и несколько десятков зеленокожих. Впрочем, каждый считал, что это врагов заперли с ним, а не наоборот.

Бенка же полагал, что это и кхорнитов, и ксеносов заперли с ним. Воздев цепной топор и свой старый болтер, он рычал в упоении боя, разя и тех, и других. Карвен сражался рядом с ним, стараясь оттянуть внимание хаоситов на себя, так как опасался разоблачения, — поэтому он орал во все горло одну из ноктюрнских строевых песен и так размахивал мечом, что сбил несколько потухших люменов на головы врагам.

— Что вы делаете, идиоты? Дикарь фенрисийский! Карвен, останови его! — надрывался Сабраил, успевая ловко стрелять из болтера из-за угла и выцеливая то Пожирателя, то орка. Враги падали один за другим, как будто Темный Ангел умудрялся убивать двоих-троих одним выстрелом. — Вам надо было разведать, а не драку затевать! У меня болты закончатся, их слишком много!

— Как его остановить? Только прикрыть, — оправдывался Карвен, снося голову орку. Он отшвырнул ногой тело, заодно пнул и голову. И один из Пожирателей Миров, случайно взглянув на него, удивленно спросил на готике:

— Брат, почему череп не забираешь?

— Потом, успеется, побольше набрать хочу, — отмахнулся Карвен.

— Ты еще скажи, что им нужно было эту драку предотвратить, а не возглавить, — вздохнул Марций в воксе. Сабраил обернулся: поодаль стояли командир и технодесантник, и только тогда Темный Ангел сообразил, что из-за его спины постоянно велся прицельный огонь — это Ардарик уже давно подобрался и стоял в паре шагов, ничем не выдавая себя, потому-то стрельба и оказалась настолько результативной.

— Я принес вот это, — спокойно, как всегда, сказал Горсаар. — Капитан Марций. Прикажите нашим доблестным разведчикам отступать.

Сабраил взглянул на то, что он принес, — и напряг искусственные мышцы доспеха на максимум, отскочив сразу на несколько метров. Но Ардарик его все равно обогнал.

— На счет пять, — все так же спокойно сказал Гарсаар, — а потом нужно выстрелить.

Ардарик прицелился.

Карвен и Бенка буквально вылетели из гущи сражающихся, окровавленные и задыхающиеся, подбежали к Марцию вплотную, и тогда Ардарик выстрелил.

Адская машина, наспех смонтированная Гарсааром, взорвалась; ударной волной Караульных Смерти отбросило на пол в месиво мертвецов, окатив пламенем и дымом, и Карвен с отвращением отбросил от себя чью-то разлагающуюся конечность. Уши у них заложило от грохота, дверь, которую заклинило, вышибло напрочь, на головы посыпались кровавые ошметки и куски снаряжения, и чей-то яростный рев разнесся под потолками.

— Судя по полученным вами данным, — безмятежно проговорил технодесантник, — они намеревались добить орков, собрать их черепа, а потом направиться в сектор Калликсида на соединение с еще одной ротой Пожирателей Миров.

— Ну вы даете, — буркнул Сабраил.

— Почему? — улыбнулся под шлемом Ардарик; вокс превратил его смешок в протяжный скрип. — Теперь можно предупредить губернатора сектора. И парни славно оттянулись.

— Если бы кто-то из моих братьев надел эту гадость, еще и прихватил порченое оружие, на него наложили бы месячную епитимью!

— Командир же разрешил, — возразил Ардарик. Он явно был доволен операцией, так как вел подсчет убитых врагов и сегодня настрелял их множество.

Марций задумчиво мигнул визором шлема.

По совести, Карвен опасался от него нагоняя. Щепетильность Ультрамаринов в отношении следования Кодексу Астартес общеизвестна, а их сегодняшняя эскапада вряд ли так уж соответствовала кодексным правилам, а выглядела и вовсе неблагопристойно. К тому же трофейный топор, прихваченный Космическим Волком, и впрямь вызывал сомнения по части заражения варпом.

— Помню, мой наставник, брат-сержант Воролан, как-то провернул похожую операцию по разведке с переодеваниями, — сказал Марций. Чувствовалось, что он улыбается. — Обвел хаоситов вокруг пальца! И так же, как вы сейчас, раздобыл ценные сведения. За что я выношу вам благодарность. Но, — тут он строго воздел кверху собственный палец, — брат-сержант Воролан дисциплинирован, как истый Ультрамарин! А вы что? Ринулись в бой, будто первогодки!

— Так это потому, что брат Гарсаар двери закрыл, — сказал Карвен. — А то мы бы тайком выскользнули и были таковы!

Технодесантник задохнулся от внезапного перевода стрелок.

— А я бы все равно им накостылял, — с чувством сказал Бенгт Скальд. — Разведка разведкой, но надавать чертовым ксеносам и предателям по рылу — дело святое!

— С поддержкой снайпера оно конечно, — хмыкнул Ардарик.

— Ну, и пострелять по ним — тоже!

Сыны Ноктюрна

Останки брата-капитана, прикованные к погребальной плите, медленно и торжественно опускались в огненную бездну. Раскаленная лава подсвечивала черные мраморные своды багровым, и Карвен вспоминал капитана — каким знал его всю жизнь, пока служил под его началом в седьмой роте. В душе у него словно клокотала багровая лава, и Карвену казалось, что страсти, снедавшие капитана, были исключительно достойными. Рвение, верность Императору, ненависть к врагам Империума…

В последнем бою он пробежал мимо раненого брата, хотя имел возможность оказать ему помощь. Должен ли капитан роты помогать своим бойцам, или у него есть дела поважнее, а за ранеными пусть смотрит апотекарий?

Перед тем последним боем он тщательно спланировал атаку, но даже не подумал о том, чтобы эвакуировать из зоны сражения гражданских или обеспечить им укрытия. Должен ли он был думать об этом, или мог препоручить заботу о гражданских сержантам, в том числе и самому Карвену?

Карвен тряхнул выкрашенными в зеленый, под цвет доспехов, волосами, заплетенными в косицы, отгоняя ненужные мысли. Брат-капитан был героем, и даже если ему порой не хватало осмотрительности и взвешенности, то доблести и воинственности у него было с избытком. Не то, что Карвен: хотя его очень быстро повысили до сержанта, и он до сих пор оставался самым молодым по возрасту из младшего комсостава, на капитана не тянул — и, скорее всего, никогда не потянет. Именно из-за чрезмерной осмотрительности. Сам по себе Карвен любил сражаться врукопашную и рисковать, пожалуй, что и попусту, ради самого риска, но как только дело доходило до отделения, он начинал всячески прикидывать, как бы сократить потери…

Церемония подошла к концу; Саламандры начали расходиться. Худощавый апотекарий Шанго и брат-капитан третьей роты Амадей прошли мимо Карвена, и тот поспешил за ними.

— Какого замечательного бойца потеряли, — заметил Амадей и кивнул Карвену. — Как вспомню, как он рвался в бой!

— Хлебом не корми, — согласился Шанго, — дай сразиться с кем-нибудь.

— Да-а, в ком еще так сильно пылала ненависть к врагам. Не человек — Смертопламя в доспехе!

— Увлекался только очень, — добавил Шанго. — Потому и погиб. Но этого он и хотел: пасть в бою, в окружении убитых врагов. Помнишь, как они спорили с Фаддеем?

Технодесантник Фаддей спорил абсолютно со всеми, до кого дотягивался. Если по техническим или военным вопросам обсуждать было нечего, он находил какую-нибудь отвлеченную тему, чтобы сцепиться с первым попавшимся собеседником, и ухитрялся вызвать на яростные возражения даже тех, кто изначально с ним соглашался. Поэтому Карвен не удивился, только усмехнулся. Брат-капитан очень не любил, когда ему возражали, — спор с Фаддеем мог закончиться и дуэлью!

В последнее время Фаддей живо заинтересовался тем, что Саламандры будут делать, когда не нужно станет воевать. Жиллиман скоро разделается с угрожающими нам хаоситами, а ксеносов мы поставим на место, рассуждал он, и что тогда?

Шанго, припертый к стенке, пожал плечами и ответил, что в этом случае он займется своими исследованиями и наконец-то доведет до ума и апробирует некоторые разработанные им методики лечения астартес, до которых все не доходили руки за текучкой. Другой технодесантник, Таш’мин, сказал, что бронетехнику и доспехи все равно нужно будет чинить, а в остальном мирная передышка еще никому не мешала. И только брат-капитан возмутился и заявил, что без войны Саламандры захиреют и станут не нужны Империуму, а значит, война и есть воздух, которым они дышат…

Карвен повторил эти слова сейчас Амадею.

Тот покачал головой.

— Эгоистично, брат-сержант Карвен, жаждать войны только ради того, чтобы не ощущать себя ненужным.

— Но что мы будем делать, если в нас действительно не станет необходимости?

— В наших мечах и болтерах — или в нас самих? — уточнил Амадей.

Разговор соскальзывал куда-то в умозрительные дебри: то, чего всегда добивался Фаддей, но Карвену это не нравилось.

— Думаю, — сказал он, — в ближайшее время нам это все равно не светит.

Двигатель «Непримиримого» зачихал. Пропеллер прокрутился еще несколько оборотов и остановился, а затем завертелся в обратную сторону, раскручиваясь от воздушных потоков. Напарник Карвена, технодесантник Таш’мин, ухватился за приборную доску.

Население Скарокка хорошо знало, что делать, когда окружающие город вулканы начинают извергаться, но извержений такой силы не случалось уже очень давно. Заграждения и отводные каналы для лавы пока уберегали город от разрушения, но каждому было ясно: это ненадолго. Извержение усиливалось, начались подземные толчки. Карвен думал, что никакие защитные плотины не уберегут от палящей тучи, а попытки охладить раскаленную, очень жидкую и горячую лаву не давали особого результата уже сейчас. Жившие в городе Саламандры выстраивали людей в цепочки и рассаживали в реквизированные машины и орденские транспорты. Координировать их работу поручили новому брату-капитану — Зарго, направив седьмую роту на помощь Скарокку. Карвен с любопытством наблюдал за его реакцией. С его точки зрения, Зарго и в подметки не годился своему предшественнику. Где боевой запал, где стремление убивать каждого врага Империума, где праведная ненависть? Но прежний брат-капитан был бы недоволен, что ему придется возиться с детьми и стариками. Может быть, даже спросил бы у магистра Ту’Шана, почему это поручили именно его роте. Брат-капитан Зарго, наоборот, оживился; багровые, как ползущая по склонам лава, глаза блестели мальчишеским энтузиазмом.

— Старый толстяк решил устроить нам испытание, — весело заявил он. — Покажем ему, братья, чего мы стоим! Ни одной жизни не отдадим старому паршивцу!

Пока что Саламандры выигрывали раунд. Детей по распоряжению Зарго вывозили по воздуху — хотя это с каждой минутой становилось все более рискованным из-за дыма и частиц пепла, густо валивших с неба, зато быстро, взрослых — по дорогам, пока их еще не засыпало. Карвен любил рисковать. Он с наслаждением и почти таким же энтузиазмом, как у Зарго, гнал машину вперед. Но что с этим чертовым пропеллером, разразил его Вулкан? Беженцев согласились принять Гелиоса и Этонион, и сейчас Карвен доставлял новую партию ребятишек в Этонион. Машина завалилась на второе крыло, Карвен сцепил зубы и прошептал затейливое проклятие, поминая кишки Вулкана, кровь самого Императора и яйца Хоруса — потому что не мог вспомнить никого, более злокозненного, чем тот. Таш’мин дернул за рычаги управления. С огромным трудом выровняв «Непримиримого», они дотянули до посадочной площадки и вывалились из кабины.

Рядом уже стояла «Огненная виверна», выгружая своих пассажиров.

— Чтоб меня, — пожаловался Таш’мин, вытирая пот со лба. — Двигатель отказал прямо в полете!

Фаддей, выбравшись из «Огненной виверны», сразу же вскинулся, загрохотав серворуками:

— Дай-ка, я посмотрю!

Вдвоем они быстро проверили двигатель.

— Вроде все в порядке, — проворчал Таш’мин; Фаддей с ним согласился. — Ничего не понимаю. Ладно, прочищу вот здесь…

Карвен уже много раз убеждался, что Фаддей умеет отнюдь не только спорить. Когда доходило до дела, он прекращал препираться и порой творил технические чудеса. Поэтому, стоило Фаддею подтвердить, что с двигателем все в порядке, Карвен вскочил в кабину и рванул обратно — за очередной порцией гражданских.

Следующий рейс на Этонион прошел вроде бы нормально. А при возвращении пропеллер снова сдох. «Непримиримый» нырнул, развернулся в воздухе, и Карвен с Таш’мином отчаянно сжали рычаги, кусая губы и в два голоса молясь об одном — чтобы не свалиться в штопор.

Пассажиры завопили и зашумели в салоне.

— Тихо, вы! Не раскачивайте машину! — прорычал Таш’мин. Еще этого не хватало… Паникующие гражданские — худшее, что бывает в чрезвычайных ситуациях. — Упасть захотели? Вам что, жить надоело?

Ноктюрн не любит паникеров. Суровая природа мира смерти воспитывала в обитателях мужество, граничащее со стоицизмом. Но очутиться в падающем самолете — от такого стало не по себе даже самому Карвену, хотя он, как любой космодесантник, и не ведал страха. Не страшно. Но как же обидно, дракон его загрызи! И ладно бы в бою…

Гулкий бас Таш’мина заглушил ропот гражданских, а его слова их немного отрезвили. Беженцы притихли, но до Карвена сквозь гул извергающегося вулкана и рокот двигателей доносились их сдавленные всхлипывания.

Дети, подумал Карвен. Они маленькие. На Ноктюрне взрослеют быстро, и все равно — они еще дети, что с них возьмешь.

— Самого храброго мы возьмем в Космодесант, — выкрикнул он. Дети, судя по всему, немного приободрились.

— А если самая храбрая — девочка? — пискнул чей-то голосок.

— Тогда на флагман, учиться на офицера, — обещал Карвен.

Надо бы доложить брату-капитану Зарго, подумал он. Как раз для него, вошкаться с мелюзгой. Но что капеллан скажет… Еще епитимью наложит за опрометчивые обещания.

Пропеллер снова завертелся. Таш’мин выдохнул. Карвен мысленно скрестил пальцы.

Выбравшись из самолета, они первым делом сунулись в двигатель. Знаний у Карвена было заметно меньше, чем у технодесантника, но, может быть, Таш’мину удастся понять, что происходит?

Рядом снова приземлилась «Огненная виверна».

— Что? Опять? — с интересом спросил Фаддей, выглянув из кабины.

— Не опять, а снова, — раздраженно огрызнулся Карвен. Ну, сейчас я получу два часа споров, подумал он. Это же Фаддей. Но какого черта — он же смотрел двигатель!

— Бред какой-то, — проворчал Фаддей, присоединяясь к нему. — Шанго! Ты сам сможешь привести машину в Скарокк?

— Нет, брат, без тебя я и пальцем пошевелить не сумею, — сострил Шанго. — Конечно, приведу! Ты хочешь лететь с Карвеном?

— Именно. Нужно же разобраться, что тут за чертовщина, раз у Таш’мина не вышло.

— Я с ним тогда полечу, — сказал Таш’мин, залезая в «Огненную виверну».

«Непримиримый» поднялся в воздух. Пока ничего не барахлило.

Карвен разогнал машину почти до предельной скорости, поэтому они пролетели еще довольно много, когда двигатель заглох на середине пути. Машину развернуло в воздухе, опрокинуло на бок, Карвен зарычал, вцепившись в рычаги.

— Сажай! Сажай машину! — проорал он Фаддею.

Тот молча рванул рычаги на себя.

Они буквально упали с небес, задыхаясь, оглушенные жесткой посадкой, — Карвену рассекло бровь, когда он стукнулся о приборную доску. В лица им бросало целые пригоршни черного пепла. Очень близко на горизонте вставало зарево извержения, по небу плыли клубящиеся облака в багровых отсветах. Там, совсем рядом, их ждали дети Скарвокка. Зарго ведь приказал — не отдать вулкану ни одной жизни.

— Двигатель в порядке, — пробасил Фаддей.

— То-то мы и здесь, а не в воздухе, — буркнул Карвен и закашлялся.

— Двигатель работает! Это что-то другое. Стоп, дай-ка я гляну крыло… Вот увидишь, я прав, и дело не в двигателе!

Карвен мысленно приложил ладонь к лицу. Наяву это вызвало бы поток возражений, но Фаддей на него даже не посмотрел. Он полез на крыло. Тогда Карвен тоже подтянулся и забрался на крыло. Вот же козлина, думал он, в такую минуту ему лишь бы спорить и доказывать свою правоту! Тем временем Фаддей уже снимал верхнюю пластину. Он ничуть не удивился, увидев товарища рядом с собой, и сразу же всучил пластину ему.

— Вот, — объявил он с неприкрытым торжеством в голосе. — Проводка сгорела! Как ты вообще летел, диву даюсь! Подай мои инструменты в салоне! Карвен прислонил пластину к корпусу и пробрался в салон…

Фаддей вполголоса спорил с Таш’мином о том, что именно мог уничтожить Вулкан, когда оставлял семь артефактов. Магистр Ту’Шан поднял руку — и разговоры смолкли.

— Объявляю благодарность, — произнес он, — брату-капитану Зарго за успешную эвакуацию гражданских.

Шеренги Саламандр как один воздели мечи в приветствии. Зарго сиял как медный грош. Они действительно спасли всех. Причем одной эвакуацией дело не кончилось: спустя несколько дней извержение закончилось, пришлось выждать еще месяц — и возвращать жителей Скарвокка обратно. Впрочем, это было уже намного проще.

Карвен думал, что по уровню адреналина в крови эта «мирная» эвакуация, пожалуй, могла поспорить со многими тяжелыми боями на его веку. И никто, кроме космодесантников, с ней бы не справился. Еще он думал, что «Непримиримый» — это, пожалуй, о его прежнем брате-капитане. Долго, очень долго он не решался признаться себе, что любимый командир, его кумир — не герой, не защитник человечества, а его рвение объяснялось жаждой насилия.

Надо переименовать самолет в «Защитник», решил он. С братом-капитаном Зарго мы вспомним заветы примарха, а не собственные мелочные страсти.

Его подозвал магистр Ту’Шан. Рядом с ним стоял, улыбаясь, брат-капитан Амадей.

— Ну, как, — спросил он, — что ты теперь думаешь о мирных перспективах нашего ордена, брат-сержант?

Карвен усмехнулся.

— Думаю, — сказал он, — что кому-кому, а Саламандрам найдется применение.

Магистр внимательно его разглядывал, словно ища подтверждения каким-то своим выводам. Наконец заговорил.

— Я рекомендовал тебя, брат-сержант Карвен, — произнес он, — к службе в Карауле Смерти. Готовься. Через несколько дней за тобой прибудут.

Песец подкрался незаметно

— Ты точно не прибегаешь к малефику? — в который раз переспрашивал Бенгт Скальд.

— Точно, точно, — подтвердил Ардарик. — Сконцентрируйся, волчья твоя башка. Загляни внутрь себя. Окутайся тенями из твоей души. Пусть они сольются с тенями вокруг тебя.

Скальд добросовестно заглянул. Куда упал его взгляд, он потом так и не признался, но почему-то потянуло холодом, а на черной броне Караула Смерти, стоявшей на подставке, выступил едва заметный иней. Ардарик задумался.

Он повторял другу то же, чему в свое время его учил брат-капитан Шаан — старший инструктор. Тот всегда добавлял: «Нам не сравниться с Мор Дейтан былых времен. Но надо стремиться!» — и Ардарик стремился. Вот зачем стелс-искусство понадобилось Космическому Волку — сыну ордена, всегда бравшего фронтальными массированными атаками, — не понимал ни Ардарик, ни остальные их товарищи.

Карвен, однако, покивал головой.

— Мне бы тоже стоило поучиться, — заметил он.

— Разденься, прикрой глаза и подкрадывайся на цыпочках, — посоветовал ему тогда Бенгт. — В темноте тебя никто не заметит, главное, на снег так не выйди.

Карвен, чернокожий, как все Саламандры, пожал плечами и уже раскрыл рот, чтобы сказать «зачем на снег-то?», — Скальд своей шуткой застал его врасплох, как сообразил и фыркнул. Сейчас он постучался в каюту Ардарика, заглянул и с интересом уставился на Бенгта.

— Что это он? — спросил озадаченно. — Медитирует?

— Ушел в себя, вернусь не скоро, скитна, — сквозь зубы процедил Бенгт. Он начинал злиться из-за того, что у него не получалось, а от этого еще больше терял концентрацию.

— Да не расстраивайся ты так, — сказал ему Карвен. — Со временем получится.

Ардарик в этом сомневался. У каждого ордена — своя специализация, и если ты не сын Коракса, то стелс-способностей у тебя, скорее всего, нет и не будет. Но спорить не стал, чтобы не огорчать Бенгта.

Продолжать занятия уже не было времени: «Воля Императора» приближалась к пункту их назначения, а значит, близился и инструктаж от Каппы, и Марций, командир их отделения «Хулиган», уже бубнил в вокс, спрашивая, где они застряли. Скальд тряхнул копной рыжеватых волос, заплетенных на висках в косицы, и затопал за товарищами к Каппе.

Марций уже был там, облаченный в полный доспех. Горсаар — тоже; его без доспеха никто не видел. Сейчас он стоял, сложив серворуки на спине и тем не менее занимая половину комнаты, и от него шел густой запах освященных машинных масел. За Карвеном вошел Сабраил, цепкими черными глазками уставившись на Каппу. Та приподняла брови.

— Высадка через три часа, — сказала сухо. Аугметический глаз у нее полыхнул синим. — Ознакомьтесь с планом станции.

— Опять, — сказал Сабраил и покосился на Карвена. Марций предостерегающе покосился на обоих. — Уже в пятый раз мы высаживаемся с миссиями на безлюдных станциях.

— Эта не безлюдная, — возразила Каппа. — Это орбитальный завод по синтезу прометия, вращающийся вокруг планеты, — гололит наконец включился. Он не очень хорошо работал, и цветопередача изображения создавала странные эффекты, — там очень мощная и протяженная горячая атмосфера, и сырье добывают прямо из нее. Поступил сигнал, что он захвачен.

— Сигнал? За шкирку?

Каппа поджала губы. Привычка Бенгта ерничать и валять дурака в самый неподходящий момент выводила ее из себя. Бенгт, однако, делал это, чтобы лишний раз потрепать нервы Сабраилу. В теории, Марцию такое поведение тоже должно быть как ножом по сердцу, но Ультрамарин почему-то относился к выходкам Волка снисходительно.

— Завод, капитан Бенгт Виглафссон, — жестяным тоном произнесла она. — Завод захвачен неопознанными ксеносами.

— Пикты? Разведданные? — быстро спросил Марций.

— Пиктов вторженцев добыть не удалось. Они перемещаются по коридорам станции с крайне высокой скоростью. Вот пикты жертв, — на гололите возникли изображения. Хмурясь, Караульные Смерти всматривались в части трупов, разбросанные по полу в лужах крови, в комья фарша, уже неопознаваемые как человеческие тела, в огрызки со следами огромных зубов.

— Похоже, этих людей убивали десятком способов, — заметил Сабраил.

— И разные существа, — добавил Карвен.

— Да что тут обсуждать? — сказал Бенгт. — Хьолда, вот этого же из осколочной винтовки грохнули, прибей меня Русс!

Каппа пожала плечами, будто размышляя, как бы доставить на «Волю Императора» пропавшего примарха специально ради этого.

— Теория: это оружие друкхари. Осколочная винтовка, — Марций указал на части очень чисто расчлененного трупа, — шредер, а это, — он ткнул бронированным пальцем в изгрызенное тело, — зверь варпа.

— Жаль, что наш фенрисийский друг не взял с собой одного из их волков, — заметил Сабраил.

— Жаль, что наш калибанский друг не принес одного из тех маленьких человечков со Скалы, — фыркнул Бенка. Сабраил побагровел и скрипнул зубами, не найдясь, что ответить.

— По крайней мере, мы знаем, к чему готовиться, — вставил Ардарик.

— Какая разница, — проговорил Горсаар. Его серворуки шевельнулись и лязгнули. — Мы не в первый раз сражаемся с любой породой ксеносов.

Карвен плотоядно ухмыльнулся. Драться с друкхари он считал своим личным предназначением: в свое время эти ксеносы больше всего досаждали ноктюрнцам.

— У нас, — сказал он, — учатся бить этих тварей раньше, чем ковать металл.

Марций быстро продумал стратегию. Судя по разведданным, ксеносы в основном собрались в правом, довольно обширном крыле огромного серпообразного здания — головного цеха. Уцелевших людей согнали в подсобные и складские помещения в низу станции. Вокруг станции вращались обломки — видимо, разбитые транспортники, доставлявшие на станцию продукты, а со станции готовый прометий. Ангары для этих транспортников теперь были заняты техникой ксеносов. По предложению Марция решено было начать с уничтожения техники, чтобы друкхари не могли сбежать. Зверей варпа Горсаар обещал взять на себя: броня технодесантника, оснащенная множеством приспособлений отнюдь не только для ремонта и техобслуживания, по его расчетам сама по себе была оружием.

— Отчего не уничтожить этот завод? — спросил Сабраил. Карвен же почти одновременно с ним уточнил: — А людей эвакуировать будем?

— Нет, нет, — раздраженно процедила Каппа. — Это слишком нужный завод. Ваша задача — очистить его от ксеносов.

— Но люди пострадают! — напирал Карвен.

— Это уж не наша забота, — рявкнула Каппа.

— Как будем добираться? Абордажной торпедой? — спросил и Ардарик.

— Нет, — Каппа задумалась. — На «Хиусе». Будьте внимательны. «Хиус» доставит вас и сразу же улетит. Позже он за вами вернется. На операцию вам отводится пять часов. Поэтому если за это время вы попадете в западню, вытащить вас будет некому.

Караульные Смерти дружно закатили глаза.

Легкое суденышко с древним терранским названием Бенгт именовал «драугр-юккой» — «кораблем-призраком», а Ардарик — «шепторезом». Самым большим его достоинством считалась превосходная маскировка: его почти невозможно было засечь никакими радарами. Однако кто знает, на что способны ксеносы… Поэтому отделение «Хулиган» высаживалось в ангарах станции, соблюдая строжайший режим тишины. Горсаар неловко брякнул одной из серворук, и все замерли. Но нет, за звуком ничего не последовало. Ардарик взял у Горсаара смонтированные им адские машины и крадучись принялся их устанавливать по периметру ангара. Остальные хотели было ему помочь, но он замотал шлемом, не без оснований полагая, что им не удастся все проделать так же тихо. Марций с Сабраилом и Бенгтом тем временем взяли канистры с прометием и осторожно расплескали его между стоящими машинами. Когда Горсаар включит дистанционный взрыватель, здесь будет море огня; главное, чтобы к этому времени простыл след «Хулигана». Тем временем Карвен осторожно выкатил мотоцикл, то и дело замирая на месте.

Марций застыл, увидев, что он вытворяет. Карвен обернулся и сделал успокаивающий жест рукой: мол, я знаю, что делаю.

Покончив с делами в ангаре, астартес с болтерами наизготовку двинулись по коридору к главному цеху. Карвен с мотоциклом плелся в хвосте, отставая. Марций раздраженно потряс кулаком: следовало идти другим путем, по коридору, параллельному этому, но ярусом ниже. Однако возвращаться не было времени.

Видимо, ксеносы не ожидали атаки и расслабились: до сих пор «Хулигану» не встретилось ни одного из них. Но вот коридор свернул в сторону, а в полу открылся большой распахнутый люк — дорога внизу вела в главный цех; Марций сделал знак остановиться, сверился с картой станции и прислушался. Бенгт снял шлем и принюхался.

— Там, внизу, гаденыш Паутины, — шепнул он почти беззвучно. — Смердит, как дерьмо кракена.

От друкхари пахло не дерьмом. Их сухой, металлический и в то же время слащавый запашок невозможно было спутать ни с чем. Марций про себя отметил слова товарища не как неточность, а как метафору — то, что у скальдов Фенриса называлось «кенинг».

«Теория: полезный опыт общения с теми, кто обладает метафорическим мышлением, — подумал он. — Практика: до чего же сложно к нему приноровиться!»

Зажав в зубах фенрисийский нож из клыка конунгура, Бенгт Скальд соскользнул вниз — никто ничего не успел даже сообразить, а он уже обрушился на часового и на ходу перерезал ему глотку. Бронированная рука, забрызганная кровью, помахала в люк: чисто!

За ним юркнул Ардарик, его размытый силуэт казался призрачной тенью. Он проскользнул в главный цех почти на виду у друкхари и в три прыжка вскочил на возвышение — что-то вроде огромного промышленного агрегата, доставая снайперскую винтовку. Марций и Сабраил бросились за ними. Остальные замешкались: Горсаар — потому что Марций дал ему знак активировать взрывные устройства, к тому же его броня сковывала движения, а Карвен возился с мотоциклом. Но ждать их было некогда. Бенгт метнул нож в центр лба воину друкхари, которого счел командиром, с такой силой, что расколол его удлиненный шлем; Сабраил одной рукой снес кому-то голову мечом, а второй — выстрелил и ранил следующего врага. Марций уклонился от выстрела шредера и попал болтом друкхари в грудь.

И вдруг станцию потряс чудовищный взрыв: это сработали устройства. Ардарик, методично снимавший противника за противником, едва не выпал из своего закутка.

— Мон-кеи! — выкрикнул другой друкхари в изукрашенном шлеме архонта; видимо, это и был настоящий командир. — Что вас сюда привело?

— Разрази тебя Жиллиман, — пробормотал Марций, удивляясь, до чего надо обнаглеть, чтобы задавать подобные вопросы. Захватить имперский завод, измываться над имперскими гражданами — а что творят с пленными друкхари, он знал слишком хорошо, — и еще спрашивать, почему имперские астартес пришли его отбить!

— Твой Жиллиман не мог тебя послать, — настаивал ксенос. — Нам дали обещание… гарантии! Уходи, мон-кей, ты перепутал!

Марций на секунду даже споткнулся. Он не доверял и звездным альдари, хотя и знал, что иногда с ними удается наладить сотрудничество — на недолгий срок, и при этом нужно глядеть в оба, но все-таки, — а уж друкхари тем паче! Каждый ксенос соврет — недорого возьмет, думал он, но этот… он, похоже, искренне считает, что произошло какое-то недоразумение?

— И кто же тебе их дал тебе, ксенос? — спросил он, присев за большим станком и стараясь не высовываться. — Мы, Империум человечества, с ксеномразью не договариваемся!

В это время раздался отчаянный женский визг. Марцию это не казалось особенно удивительным — на станции уже царила суматоха: сверху доносилось рычание и рев, вокруг бегали, шумели, стонали раненые друкхари, его товарищи не прекращали стрельбу, а ксеносы вели ответный огонь, — но та, что кричала, не была ксеносом. Это был человеческий голос. «Гражданская, — сообразил Марций. — Надеюсь, у нее хватит ума спрятаться от стрельбы в дальний угол». Наладить эвакуацию действительно было невозможно, но Карвен не зря опасался за безопасность местных рабочих.

— Лживый мон-кей! — заорал командир. Сабраил обернулся и разрядил в него болтер. Разрывы снарядов развеяли голову ксеноса в кровавый туман.

— Эх, — вздохнул Марций. — Надо было его допросить.

— Что с ним разговаривать! Он все врет! Это же ксенос!

— Здесь произошло предательство, — пробормотал Марций. Но и это выяснять не было времени: на него насело сразу двое воинов, очень сильных и ловких, он едва успевал парировать их стремительные удары, да и самому Сабраилу приходилось не проще.

Горсаар тем временем отбивался от парочки созданий, с любопытством изучая их конструкцию. Когда-то это были, несомненно, живые существа, и в них осталось еще немного плоти, но дополнительные конечности, заканчивающиеся разнообразным оружием, привносили в их фенотип механическое разнообразие, и Горсаару очень хотелось его хорошенько исследовать. Он бы с удовольствием оснастил подобными приспособлениями собственные серворуки, но так, чтобы они были съемными.

Возиться с техникой он любил не меньше, чем сражаться.

В материалах Ордо Ксенос, предоставленных ему Каппой, такие твари назывались «гротесками». Однако на помощь первой паре гротесков подоспело еще трое, и Горсаару пришлось отбросить любознательность: твари явно жаждали разобрать его на заклепки вместе со всеми приспособлениями, любовно сконструированными самим технодесантником. И вдруг за спиной послышалось нарастающее гудение.

С гиканьем и воплем «На наковальню! Вул-ка-ан!» Карвен на друкхарском мотоцикле пронесся по коридору, опрокинув одного гротеска и, не замедляясь, разрубил надвое второго. Броня у него уже была забрызгана кровью, из нагрудника торчало несколько осколков, однако Саламандра от души веселился.

— Вулкан! — заорал он. — Ты цел, брат Горсаар?

— Оставь одного целым, я должен его разобрать и исследовать, — прогудел Горсаар, добивая последнего противника.

— Там было двое тварей варпа, — сказал Карвен, — но небольших, я их снес. Как там наши?

— Помоги мне слезть, — попросил Горсаар. — Я… не могу.

Он не пролезал в люк. Со вздохом Карвен помог ему собрать серворуки, чтобы он смог протиснуться.

— Тебе придется их отстегнуть, чтобы выбраться обратно, — заметил он.

— Они не снимаются, — буркнул Горсаар.

Они вбежали в цех. Там шло побоище. Стараниями Ардарика ряды друкхари поредели, но их все еще хватало, чтобы связать отделение «Хулиган» боем, а каждый из воинов друкхари представлял собой грозного противника. По крайней мере, благодаря тому, что Карвен зачистил охранку со зверями варпа, можно было не опасаться, что ксеносы получат подкрепление из других отсеков станции. Горсаар огляделся, выбирая противника, и заметил, что Сабраил уже ранен и весь в крови, а Марций тоже ранен, но не тяжело. Но где Бенгт?

Ему и в голову не пришло, что Волк струсил. Но и в его смерть тоже не верилось. Горсаар решил не забивать себе голову исчезновением товарища. Нет здесь — значит, дерется в другом месте: уж кто-кто, а Бенгт Скальд имел настоящую чуйку на хорошую драку.

Карвен мигом включился в перестрелку и быстро убил одного за другим троих друкхари, но и сам получил выстрел из шредера, сильно повредивший ему доспех.

А Бенгт тем временем унюхал новый запах.

Человеческий.

Кто-то скрывался в кабинетах наверху, — обширных, комфортабельных, не то, что убогие боксы рабочих, — и именно оттуда шел женский визг в самом начале вторжения.

За Бенгтом водилась страсть кого-то защищать и спасать, которую Каппа считала неуместной, а Карвен — весьма похвальной; но сейчас он забеспокоился всерьез. Слова архонта, убитого Сабраилом, он слышал так же хорошо, как и Марций. Вполне вероятно, что людей, таившихся наверху, следовало не спасать, — вернее, спасать, но от них.

Пятая колонна. Ксенолюбы-предатели. Худший вид предателей. Если хаоситов Бенгт еще мог понять, — посулы силы, могущества и бессмертия сбивали с пути и более сильные души, чем у неулучшенных смертных, — то ксенолюбов презирал от всех сердец и даже почек.

Он прорубился к лестнице наверх и взлетел к дверям. Они были не заперты, даже приоткрыты, и за ними рыдала женщина. Бенгт уже готов был ворваться внутрь — и вдруг замер.

Его острый взгляд уловил мигание красного огонька под потолком.

Лазганы его не пугали, но над дверью кто-то разместил взрывное устройство. Из-под двери шел запах пота, страха, ненависти. Пульт от устройства был в липких холодных пальцах у того, кто источал этот запах, — у предателя. Бенгт перевел дух и сосредоточился.

— Что ты ноешь? — пробасил мужской голос внутри. — Пусть только сунутся. Я нажму кнопочку…

— Дверь! Она открылась!

— Чертовы примулы сломали замок, — буркнул голос. — Хватит дергаться от сквозняка! Если они только вломятся…

Женщина продолжала рыдать, прижимая к себе ребенка. Тот тоже плакал, но тихо. Их окружала роскошь: мягкая мебель из дорогих материалов, картины на стенах, широкие экраны, на которых беззвучно шли сражения в цеху, — но обитательнице кабинета было не до этого.

— Я же говорила, — повторяла она, — я же просила, почему ты меня не послушал? Я говорила, не связывайся с ними! Чего тебе не хватало, чего?

— Заткнись, дура!

— Они тебя казнят! Они и нас казнят!

— Их всего пять рыл, где им справиться с примулами?

Мужчина, в такой же пышной одежде, крупный и когда-то представительный, но со свинцовыми глазами, держал в одной руке пульт, а в другой — волкитную серпенту, какую Бенгт до того видел только у инквизитора Каппы. Доспехи астартес из такой серпенты можно было пробить без труда.

— Я пристрелю любого, кто сюда сунется, — повторил он, — но если ты не заткнешься, дорогая, я пристрелю тебя, поняла, курица?

Женщину затрясло — от страха и от внезапно повеявшего холода, а по полированному столу побежали полосы инея.

— Песец подкрался незаметно, — жизнерадостно сообщил Бенгт из-за спины предателя, заламывая ему руки. Он, как это часто бывает с астартес, немного не рассчитал силу, отчего вывихнул тому обе руки и, судя по звуку, разорвал минимум одну суставную сумку. Ничего, подумал Бенгт, Каппа не станет возражать. Это наименьшее, что она ему устроит!

— Сиди здесь, гражданка, — рыкнул он женщине. — И не высовывайся, иначе схлопочешь нить из шредера или еще похуже!

Предателя он закинул на плечо и снова ринулся в бой, перескакивая через три ступеньки.

Перед глазами у него стояли полоски инея на столе, а в носу скопилась кровь. «А говорил — не малефик, не малефик! Ну, Ардарик! И как это в Ордо не заметили, что он псайкер? Стоп, хьолда, я тогда тоже, получается, псайкер?»

Он сгрузил тушу предателя на первый попавшийся агрегат и с разгону врезал друкхари по шлему кулаком, не успев включить цепной меч.

У них оставалось всего ничего времени, чтобы добить последних раненых друкхари и выпустить работников станции, оставшихся в живых. Нового директора взамен арестованного Бенгтом предателя им пришлет Администратум — Ордо Ксенос это уже не касалось; его жену Марций решил не арестовывать. Ведь Бенгт сказал, что она отговаривала мужа, значит, невиновна. Сабраил бы, конечно, нашел что сказать по этому поводу…

Но его рядом не было.

— Куда делся этот накрахмаленный? — ворчал Горсаар, приподнимая станки серворуками. Карвен не думал, что тело Сабраила под станком, но заглядывал повсюду за станки, опасаясь, что он где-нибудь лежит раненый: его руна на визорах не погасла, но приобрела опасный темно-багровый цвет. Внезапно Ардарик и Бенгт одновременно вскрикнули.

Маленькая фигурка в плаще с капюшоном подняла руку и помахала им.

Марций опомнился первым и бросился за фигуркой в дальний угол цеха. Там они и нашли Сабраила; Темный Ангел сидел, привалившись к стене, рядом валялось несколько мертвых ксеносов. Им явно пришлось потрудиться, чтобы его свалить, но потрудились они на славу.

— Спасибо, гражда… куда он делся? — удивился Марций.

Фигурка как сквозь пол провалилась.

Горсаар покряхтел и приподнял Сабраила серворуками. Остальные бросились ему помогать, кроме Карвена, — тот забрал у Бенгта предателя и тащил его на плече.

Со стороны взорванного ангара донесся сигнал пришвартовавшегося «Хиуса». Теперь Марцию пришлось подумать, что делать: из-за разгерметизации со станции мог выйти воздух, однако двойная ирисовая диафрагма, отделявшая ангар от коридора, не пострадала.

— Песец, — прохрипел предатель, болтаясь на плече у Саламандры.

— Не «Песец, а «Хулиган», — поправил Марций.

— Кстати, а почему мы — «Хулиган»? — спросил Ардарик, помогая нести Сабраила.

— А, это любимое выражение инквизитора леди Каппы. «Вы не астартес, а какие-то хулиганы», — и так после каждой операции. Я и придумал теорию, что это отражающее название для отделения с нестандартным мышлением и практикой.

— Волк, — пропыхтел Горсаар, — это и был человечек со Скалы, о котором ты говорил? А где твой волк? Ведь если есть человечек, значит, и волк где-то прячется?

Бенгт от неожиданности споткнулся.

— У меня нет волка, — сказал он.

— Понятно. Значит, есть песец.

Расходный материал

Космопорт держался на честном слове. Половина причальных конструкций оказалась основательно поврежденной; внизу, под космопортом, виднелся город, на севере и северо-западе полностью обращенный в развалины. Какая-то жизнь сохранилась только в южной части, и там ее было, пожалуй, в избытке, судя по тому, сколько вспышек и столбов черного дыма насчитал Ардарик в первые же несколько минут.

— Основные боевые действия идут на юго-востоке южного полушария планеты, — просветила их Каппа на инструктаже перед высадкой. — Атакованы ульи Тормес, Ласарильо и Корасон, — она активировала гололит, и отделение «Хулиганы» сгрудилось вокруг него, кроме Ардарика. Тот предпочел всматриваться в открывшуюся перед ним планету. Улей Ласарильо едва виднелся на горизонте, и от него поднималось багровое пламя, похожее на закат.

— Еще пять ульев практически разрушены, — добавил Марций, сверяясь с разведданными. — Но, леди инквизитор, этот мир считается потерянным. Что мы тут делаем?

— Позволю себе напомнить, капитан Марций, — ледяным голосом начала Каппа.

— В выкладках написано, что на нем нет имперского населения, — подал голос Сабраил.

— А кто же тогда дерется с зеленокожими? — спросил и Горсаар, повернувшись всем корпусом, и его серворуки застучали.

Это Каппа тоже не отказалась бы выяснить. Но, в конце концов, орки превосходно умеют драться и между собой.

— Нас интересует сбор материала для изучения, — напомнила Каппа. — Вы же Караул Смерти!

— Я всегда думал, что Караул Смерти — для сражений с ксеносами, а не для научной работы, — простодушно сказал Карвен.

— Брат-сержант Карвен, без научной работы сражаться с ксеносами бывает крайне затруднительно. Теперь вернемся к нашим баранам, точнее, к оркам. Поступила информация, что их общество находится на новой стадии эволюционирования… — Она обвела космодесантников тяжелым взглядом. Марций истово закивал головой, явно припомнив то, что изучал о Войне Зверя в скаутском возрасте. Сабраил расправил плечи: Темные Ангелы не допускали мысли о том, что их превосходство над всеми, а особенно над орками, может быть утрачено. Бенгт Скальд, для товарищей — просто Бенка, ухмыльнулся, предвкушая эпические бои и еще более эпические саги после них. И даже у Горсаара в аугметических глазах промелькнула тень мечтательности, хотя его склонность к изучению ксенотеха Каппа не одобряла. — Словом, наша задача: собрать образцы новой, подчеркиваю — новой орочьей техники и по возможности взять «языка».

— Опять весь корабль провоняет, — поморщился Сабраил.

— Лишь бы не сумеречными призраками, — отозвался Карвен.

— Поскольку мир считается потерянным для Империума, предоставляю вам свободу действий, — Каппа помолчала, — но учтите, что поддержки ждать неоткуда. Поэтому желательно не разбрасываться расходными материалами, они здесь невозобновимый ресурс. Понятно, брат-технодесантник Горсаар?

— Техникой, — веско произнес Горсаар, — я никогда не разбрасываюсь.

— Будет сделано, — пообещал Марций. Каппа заглянула в его честные голубые ультрамарские глаза — и прочла в них желание исполнить свой долг перед Императором сообразно Кодексу Астартес как теоретически, так и практически. Именно с таким выражением лица отделение «Хулиганы» творило самую невообразимую… подвиги.

На этом инструктаж закончился, и началась разработка плана.

По предварительным прикидкам Марция, «Хулиганам» следовало провести разведку боем в южной части портового города, обозначенного им на инфопланшете литерами «ХУ». Для начала Марций собирался провести наружные наблюдения за орками с целью выяснить, действительно ли они сражаются более организованно. Там же он запланировал захват «языков» и образцов оружия.

— У меня вопрос, — сказал Горсаар, лишенный поэтического воображения. Марций тоже его от природы не имел, но развил рядом с Бенкой, так как согласно учению Жиллимана перенимал все полезное. — Почему ХУ?

— Это от слова «халупы», — пояснил Марций. — Потому что там одни разбитые халупы и остались, судя по аэропиктсъемке.

Вторая часть его плана касалась Каппы, инфосаванта Леи и дознавателя Сирина, а также двух магосов. Сирин уставился на Каппу, а та, побелев и поджав губы, едва заметно кивнула головой, хотя привычка Марция непринужденно перехватывать командование бесила ее неимоверно. Марций поручил им отправить разведывательные дроны в Ласарильо, Тормес и куда долетят, пока орки их не заметят и не собьют.

— Получим данные аэропиктсъемки, — сказал он, — тогда будем планировать дальше. Может, у них там новые гарганты, или бей-банки, или там фуры баивые…

Горсаар плотоядно облизнулся. Бенка осклабился.

Остальные перевели дух и отправились готовиться к высадке.

К тому времени, как они добрались до окраины города, бой там уже утих, а солнце — красный карлик, и в зените не дававший много света — почти село. Фонари доспехов решили не включать.

Ардарик привычно сканировал местность на предмет засады или снайпера. Снайперу в этом месте пришлось бы нелегко. Почти все постройки, дворцы или халупы, действительно превратились в руины. Похоже, когда-то тут стояли промышленные здания, склады из гофрированного металла, сараи, стоянки для транспорта. Теперь же Караульным Смерти пришлось пробираться через горы битого рокрита, оскалившиеся осколками армированного стекла и пластали. Покореженные станки, разбитые козлы, рухнувшие башенные краны, оплавленные металлические части, и все это — закопченное и выщербленное попаданиями, как будто сражавшиеся здесь задались целью не оставить камня на камне. Повсюду что-то дотлевало, черный ядовитый дым затянул обзор и налипал на визоры шлемов. А между развалин валялись трупы в неимоверных количествах.

Далеко не все они принадлежали оркам. Униформу людей Ардарик не опознавал; видимо, Касталия была сепаратистским миром, который вообразил, что выживет вне Империума. Что ж, вот и выжил — от ее армии остались только массы тел, перемешанных в кровавое месиво, растерзанных, часто буквально разорванных орочьими лапами, со вскрытыми грудными клетками и проломленными черепами.

Однако они отнюдь не сдавались без боя: в лужах крови лежали такие же груды орочьих трупов. Ардарик рассмотрел символику на обломках их брони — насколько это ему удалось, потому что и от брони, и от хозяев мало что осталось, кроме окровавленных груд мяса. Отрубленные руки, размозженные головы, выпущенные внутренности, туши с рублеными ранами и мясными кратерами, какие оставляют в теле разрывные пули. Многие умерли не сразу: орки живучи, и Ардарику видно было, как вздрагивает и останавливается сердце во вспоротой груди, или как вздуваются и опадают зеленоватые ксеносские легкие в теле с начисто снесенной спиной.

Ауспик по-прежнему не показывал никаких контактов.

Ардарик опустил глаза. Под ногами виднелись следы волочения. Какое-то большое тело тащили, царапая рокрит по пути и пятная его кровью. Он тут же взял пробы.

Человеческая.

Кровь астартес.

Ардарик замер, потом включил общий вокс и произнес:

— Братья?

Последовало молчание.

— Что? — наконец отозвался Марций.

— Кэп, тут… кто-то еще. Я имею в виду, из наших. Дрался с орками.

— Иди ты, — подключился Карвен, а Сабраил воскликнул: — Не может быть!

— Смотрите, какие у них раны. Такие раны можно оставить только болтером и цепным мечом.

— Пулялой и рубилом тоже, — не сдавался Марций.

— А еще я нашел следы крови космодесантника, — сказал Ардарик.

— Какого? И где их тела? — оживился Бенка.

— Почем я знаю? Тела они забрали. Тут следы, будто труп волочили.

— О, — с энтузиазмом произнес Марций. — Надо установить с ними связь. Хотя нет, сначала доложу Каппе, а то она бесится, если мы действуем без ее санкции. Давайте пока попробуем отыскать более-менее целые образцы вооружения.

— Есть отыскать. Разреши фонари включить?

— Ни в коем случае! Тут вполне может рыскать десяток-другой орков!

— Будто плохо, — хмыкнул Бенка. — Я бы, наоборот, включил, чтобы «языка» приманить!

Марций предпочитал соблюдать осторожность, пока не получены свежие разведданные от дронов. Но в этом они полностью зависели от команды Каппы.

Оружие орков, которое им удалось собрать, действительно отличалось от привычных пулял (с рубилами в этот раз не срослось — почти все чоппы, как и их хозяева, были изломаны и обезображены до неузнаваемости в яростной схватке). Орочья дакка обычно выглядит как кустарная поделка, собранная из лома и палок с помощью Горки, Морки и такой-то матери. Обычно в ней угадываются остатки трофейного вооружения — лута, собранного с полей сражений с людьми и другими ксеносами. Но эти разработки выглядели весьма небезынтересно, с точки зрения Марция: дело даже не в том, что они несли печать некоего узнаваемого промышленного дизайна, а в том, что в них прослеживалось единообразие.

И на каждом — клеймо оружейника. Одно и то же.

— Братья, — окликнул Марций. — Связался с Каппой. В Ласарильо идет сражение, и сейчас оно разгорелось с новой силой. Отправляемся туда. Собранные образцы упаковать и передать с дроном на «Быстроходного»!

Горсаар быстро запаковал дакки в ящик на магнитных застежках, отправил их на корабль инквизиции, запрыгнул за товарищами в десантный катер — и Караульные Смерти направились в улей Ласарильо.

Когда они прибыли, бой бушевал в самом разгаре. В ночном мраке то и дело вспыхивали орудийные выстрелы, трассирующие пули оставляли пунктирные вспышки на дымном небе. Ардарик перевел дух, втягивая через фильтры доспеха знакомый запах войны. Звуковые фильтры обрушили на него и знакомый голос войны: повсюду орали, стреляли, грохотали, хриплая орочья речь перемежалась выкриками людей. Караульные Смерти осторожно пробирались между чадящей подбитой техникой и баррикадами из строительного мусора. Ардарик отметил несколько баивых багги — кое-где остались сидеть черные страшные головешки с оскаленными пастями, и два исковерканных лэндрейдера устаревшей модели, сильно обгоревших, так что символы ордена разглядеть не удалось.

— Надо им помочь, — сказал Карвен.

— Кому?

— Людям.

— Это же предатели, кузен, побойся Императора, — возмутился Сабраил.

— Скорее сепаратисты, — поправил Карвен. — Может, они осознали ошибку и готовы вернуться в лоно Империума…

— А я бы помог, потому что не дело стоять и смотреть, как люди, хоть и сепаратисты, гибнут от лап паршивых ксеносов, — заявил Бенка.

— Вшестером? — усомнился Ардарик.

— Мы поможем им тем, что соберем нужные материалы и изучим, как уничтожить орков, — оборвал их Марций. — У нас приказ, кузены. И здесь уже есть кто-то из астартес. Интересно, какой же орден?

Он нацелился на крупного орка в броне со множеством «украшений» — обломками ксеносского оружия и, к его негодованию, кобальтово-синей брони: явно один из главарей, а значит, годится в «языки», как вдруг в воксе зарокотало:

— Брат? Что вы там ищете?

Это услышали все, и экспансивный Бенка даже подскочил и шепотом выругался: «Скитна!», но отвечать предоставили командиру.

— Капитан Марций, Караул Смерти, — честно ответил Марций. — Мы здесь с миссией.

— Какая еще миссия?

— Захватить в плен орочьего главаря.

— Но-но, ты! Он мой!

— А ты кто?

— Я-то? Да ты, никак, берега потерял, тетеря! Капитан Гарбер я, нешто не признал?

— Виноват, исправлюсь, — машинально промямлил Марций. — Но…

— Ихний босс ВАААГХ!!! — мой, и хлеборезку на него не разевай!

— Да нам не нужен босс, — упорствовал Марций, — нам достаточно штук пять главарей помельче, вроде сержантов. Вот смотри… — и он передал невидимому собеседнику изображение с пиктеров доспеха.

— А, ентого забирай, — подобрел капитан Гарбер. — Тут такого добра навалом. А чего ты делать-то с ним живым хочешь? В жертву, что ль, принести? — он хохотнул. — Хавосу… неделимому!

Шуточки у капитана были, что и говорить… Сабраил скрежетнул зубами, Карвен про себя счел Гарбера грубияном, а Бенка молодецки загоготал.

— Как я погляжу, твои ребята веселятся, — тут же заметил Гарбер.

— Они любят трудности, — как мог нейтрально ответил Марций. Он подозревал в капитане и его «ребятах» один из тех орденов Космодесанта, которые веками балансировали на грани, но все же служили Империуму, вроде Злобных Десантников. «Вот будет номер, если это они и есть!»

— Слышь, как тебя… Марций, — вдруг сказал Гарбер, — погодь. Мы тут скаутов выслали, чтобы маячки на баивую фуру ихнего главного варбосса нацепили. Трудностей зеленокожие тебе еще устроят, не боись, а захватить мелких босяков и так можно.

— Маячки? Телепортационные? Вы его захвати…

— Чего? Тьфу на тебя! Орбитальным по его ставке врежем, я его тогда возьму тепленьким, а мелкие будут в раздрае, тут ты их и хватай.

Марций задумался. Остальные моментально оценили сильные стороны плана. Действительно, когда орочий варбосс оказывается повержен, остальные начинают грызться между собой. В победе над ним капитан Гарбер, очевидно, был уверен.

— Хьолда, а неплохо придумано, — высказался Бенка.

— Отличный план, — наконец озвучил Марций. — Тогда ты нам скажешь, когда они нацепят тот маячок?

— Заметано!

Потянулись вязкие, полные грохота выстрелов, минуты ожидания. Ардарик тем временем оценил, что неизвестный орден, Злобные это были Десантники или иные, сумел выстроить достаточно прочные капониры, шанцы, апроши и реданы; с одной стороны виднелись основательно и аккуратно сложенные флеши, которые не развалились даже под ураганным огнем орочьих батарей, а сами десантники вели четкий и методичный артобстрел.

Сабраил тем временем обдумывал услышанное. Низкий и глубокий бас, как у большинства космодесантников, стандартный низкий готик, но отличающийся от привычного. Более… архаичный? Понять можно, однако акцент, построение фраз, — все незнакомое. Он даже попытался посоветоваться с Горсааром, у которого в памяти хранилась целая коллекция разнообразных тарабарщин, но тот отделался кратким «не знаю».

Не то чтобы «Хулиганы» теряли время даром — они то и дело открывали огонь по оркам, а во время боя вели наблюдения за поведением неприятеля. Неприятель был так же многочислен, бесшабашен и неудержимо агрессивен, как полагалось оркам, и все же…

Может, спросил себя Марций, я вижу то, чего нет?

Они действительно ведут себя более организованно. Атакуют более слаженно, чем обычно, применяют различные тактики, обманные маневры… Загоняют нас, прижимая к флешам, точно у них тоже есть миссия, а мы — ее объекты.

Мысль об этом была удивительно неуютной.

Один орк насел на него, скаля зубы:

— Гы! Хороша бронька! Моя будет!

— Да как ты смеешь, ксенос, посягать на священную броню космоде… — Марций припомнил, что говорил в таких случаях Бенка, и рявкнул: — Хрен тебе, понял?

На слове «понял» он всадил жужжащий цепной меч орку в брюхо и пропахал его так, что из разреза начали вываливаться внутренности, — фильтры доспеха пропустили тошный грибной дух, а второй рукой разрядил болтер орку в голову, разнеся ее, как гнилую тыкву, и разбрызгав мозги.

— Фе-енрис! — в упоении боя орал Бенка, размахивая топором. Пара орков валялась у него под ногами с раскроенными черепами и разрубленными торсами, а еще один набросился на Бенку, но поскользнулся в крови сородичей. — Вставай, сволочуга! — орк поднялся и успел сделать выпад своей чоппой, а на него обрушился топор, разваливая ксеноса надвое. Бенка захохотал, стряхивая с поножей клочья орочьего мяса, изжеванного зубьями топора, и тут на него брызнула новая порция крови и потрохов из орка, разодранного серворуками Горсаара.

Ардарик с удовольствием выцеливал орков из снайперской винтовки, и счетчик убийств уже начинал его радовать, как вдруг в воксе ожил голос Гарбера:

— Слыхал, Марчелло?

— Марций, — поправил Марций, решив не обращать внимания на манеры капитана. Командовал-то он толково, а что грубит…

— Сей момент боссова ставка ёбнет, готовься! Скауты уже управились! Семнадцать минут — и бомбим, а потом изволь туда. Лови координаты.

— Вас понял, готов к бою, — рапортовал Марций, скачивая координаты на системы доспеха и передавая их остальным «Хулиганам».

…а что грубит, так ему, Марцию, с ним неофитов в астартес не посвящать.

— Скауты уже убрались оттуда, да? — подал голос Карвен.

— Гы, — фыркнул Гарбер. — С чего? Там они.

— Как — там? А, вы их подберете?

— Да кому они нужны! Это ж скауты. Легионерам за-ради них житием рисковать? Скажешь тоже…

Карвен ужасно разволновался.

— Да как же так можно! — воскликнул он и обратился по внутреннему воксу к Марцию: — Кэп, разреши, я их вытащу!

— Как?

— Да по координатам!

— Не успеешь… — судя по данным, сброшенным Гарбером, ставка находилась довольно далеко.

— Кэп, — позвал Ардарик. — Вон мотоциклы.

Бронированные мотоциклы астартес.

Они стояли у тех самых флешей, к которым орки прижали «Хулиганов». Видимо, астартес домчались на них до флешей, развернулись и дали залп по оркам, скосив изрядное их количество, чтобы прикрыть отходящих товарищей из орудийного расчета, а затем заняли места и открыли огонь.

— Так чего ж мы ждем! — заорал Бенка, в два прыжка очутившись у крайнего мотоцикла. Горючего в нем почти не оказалось, однако у следующего бак был почти полон; Карвен и Ардарик подбежали к нему. Марций вздохнул.

— Кэп, разреши? — повторил Карвен, заводя двигатель.

— Валяй, — выдохнул Марций.

Потом он им устроит. Неделю карцера на хлебе и воде как минимум… Дайте только выполнить миссию.

— Эй, Марций! Что там за лихачи? Это твои орлы? — спросил Гарбер настороженно.

— Ну… да, — Марций умолк. Объясняться с ним не хотелось.

— Ну, Карвен, — выдохнул Ардарик, разгоняя мотоцикл.

— Ну, погоди, — добавил Бенка.

— Братцы, — благодарно прошептал Карвен.

— Спасатель нашелся!

— Так это ж скауты, — чуть не плача, возразил Карвен. — Это ж мальчишки! Дети, можно сказать! Я, — пояснил он, — на Ноктюрне скаут-сержантом был. В седьмой роте служил, воспитывал их, растил. Ну не могу я, когда их на смерть бросают!

— Да знаю я, как у вас на Ноктюрне их отбирают, — хмыкнул Бенка.

— Осторожно, — рыкнул Ардарик: они на полном ходу ворвались в гущу орков.

Зеленокожие с ревом ринулись на них, но Ардарик, ловко обогнув их, завернул за угол огромной несуразной махины. Будь она поаккуратнее, к ней бы подошло название «передвижная крепость», но орки руководствовались собственными понятиями: получилась грубо сваренная постройка из толстенных листов металла, поставленная на гусеничное шасси и ощетинившаяся множеством стволов. Придать ей внятную форму орки не озаботились. Зато навешали на нее массу обломков оружия, черепов, в том числе человеческих, и кусков доспехов…

— У меня сердца горят от этого гнусного зрелища, — возмутился Карвен. — Так, и где мальчишки?

— Прямо по курсу, — сообщил Ардарик. — Вижу троих в скаутской броне…

Бенка планировал подхватить скаутов на ходу и умыкнуть их у орков из-под носа, предвкушая, как те взбесятся, но зеленокожие наседали со всех сторон. Все три скаута были сильно изранены. Болты у них вышли, и скаутам пришлось отбиваться врукопашную. Караульные Смерти открыли болтерный огонь.

— Что я скажу, братцы, — задушевно мурлыкнул Бенка, расстреливая орков, — мы вовремя. Хей, салаги! А ну-ка, марш к нам за жопы!

Скауты подбежали к ним — и остановились.

— Вы…

— Заткнулись и сели, живо!

— Держитесь, — крикнул Ардарик, ударив по газам. — Карвен, куда едем?

— А чего я?

— Это же твоя операция!

Карвен от неожиданности выжал педаль до упора, сразу оторвавшись от товарищей. Те волей-неволей прибавили скорости.

— На соединение с нашими, — наконец сказал он, отдуваясь.

И тут за их спиной что-то тяжело и утробно ухнуло, сотрясая землю так, что мотоциклы завиляли и подскочили на месте, немыслимый жар ударил в спины, и огромный гриб горящего дыма отбросил четкие тени на горы мертвецов и рокрита.

— А-а-а! — заорал скаут за спиной Карвена. Тот и сам зашипел от напряжения.

— Карвен! — надрывался Марций в вокс. — Бенка! Ардарик! Вашу же мать, паразиты, я вас прибью! Братцы! Вы живы?

— Да чего ты, кэп, ровно же все, — отозвался Бенка, подруливая к нему и сгружая полумертвого от ран и усталости скаута.

— Успели, — вздохнул Ардарик, помогая своему — тот сильно ослабел от потери крови. — Кэп, этому апотекария бы…

— Кэп, — вклинился Карвен, — мы же правильно их сюда привезли?

Марций вгляделся в юношей.

Окровавленные, закопченные, пропахшие грибным духом и фицелином, но символику на доспехах разглядеть можно. Серо-железная броня. Черные и желтые полосы на наплечниках. Голый железный череп на нагрудниках.

«Лучше бы Злобные Десантники», — подумал он.

— Ну… — начал Марций, и до него донесся задушенный шепот Сабраила:

— Кэп, это же чертовы Железные Воины! Хаоситы!

— Строго говоря, — начал Горсаар, — порчи Хаоса я не вижу. Предлагаю их расстрелять на месте.

— Ты что, — возразил Марций, — они могут сообщить данные о Же…

— Я вам дам «расстрелять»! Это же скауты, — вспылил Карвен.

— Скауты Хаоса и слуги Архиврага.

— Ну, нет, — Карвен приосанился. — Я их перевоспитаю! Я был лучшим скаут-сержантом седьмой роты, кэп, клянусь плеврой Императора! — он повернулся к скаутам. Судя по их лицам под слоем копоти и грязи, все трое мечтали об одном: чтобы их расстреляли быстро. — Так, сявки, слушайте сюда. С этого дня воюем за Императора!

— Я боюсь представить, — тихо проговорил Сабраил, — каковы же худшие…

— Может, все-таки захватим «языков»? — спросил Горсаар, держа в серворуках по вырывающемуся орку. — Я тут двух каких-то нашел…

— Захватить орков, — сорванным голосом рявкнул Марций.

И «Хулиганы» с мечами и болтерами наперевес бросились в водоворот тел и туш, летящих снарядов, кусков мяса и обломков брони, рева и грохота, боевых кличей и проклятий, выдергивая бьющихся в нечестивом экстазе ксеносов…

Самолет уносил их с богатым уловом на борт «Быстроходного», а Марций все еще не решил, что скажет Каппе. Потом расслышал, как Карвен муштрует новых подопечных: «Животы подобрать! Ну и что, что ранен? Кто еще раз скажет “труп на Троне” — пойдет в наряд на мытье гальюна вне очереди! Я из вас людей-то сделаю!» — и пришел к выводу, что ничего.

В Карауле Смерти всегда не хватало активов. И три новых Черных Щита определенно не помешают.

Житие святых и нечестивых

Канонисса Мацумото вознесла молитву Императору, тщательно очистила и покрыла священными маслами болтер, какое-то время посвятила уходу за доспехом…

Во время ухода за доспехом полагалось молиться и думать об Императоре, но у Мацумото не получалось. Ее занимали обыденные проблемы, которых оказалось куда больше, чем можно было представить. Она едва приняла сан канониссы. Ей было только двадцать четыре. Как справляться с аббатством — она не знала, а подсказать некому.

Экклезиарх Ямада-сама полагал, что она компетентна и не нуждается в подсказках, сестер-диалогус рядом не было — обещали скоро прислать, а Император прекрасно понимал, что ей требуется совет, но молчал. Конечно, можно спросить что-нибудь у младших по званию, но… они разбирались в управлении еще меньше.

Как многие юные Сестры Битвы, Мацумото видела свою миссию в героической — непременно героической — защите собора-крепости но Сеймару Бара от подлых еретиков, колдунов и ксеносов, не менее героической защите многоуважаемого сэнсея Ямада-сама, буде ему начнут грозить упомянутые еретики, колдуны и ксеносы, а между подвигами — маршировать по крепости, молиться, поститься, ухаживать за священным оружием и проводить время в благочестивых упражнениях и стрельбе. Она никак не ожидала, что, когда ей поручат охрану восстановленного храма-крепости, придется иметь дело с отчетами, оплатой счетов, поставками продовольствия, докладами о мелких нарушениях дисциплины и прочей маетой. Да еще сестра-бухгалтер Мидори-сан, не имея большого опыта, опять напутала в квартальном отчете…

— Шиматта, — процедила сквозь зубы канонисса и тут же принялась каяться в неподобающем сквернословии.

Мир Камакура когда-то процветал, затем его разрушили — по одним сведениям, ксеносы, то ли орки, то ли альдари, по другим еретики, а двести лет спустя молодой честолюбивый экклезиарх Ямада-сама решил восстановить поселение, превратив его в храмовый мир. Теперь Ямада-сама был уже далеко не молод и мог обозревать плды своих трудов — как надеялась Мацумото, с удовлетворением. Но вновь созданному подразделению Сестер Битвы похвастаться пока нечем. На Камакуру собрали новичков, фицелина не нюхавших. И Мацумото очень боялась, что из-за отсутствия опыта они не сумеют распознать ересь у себя под носом.

На стол к ней лег еще один доклад — от ночного дозора.

От чрезмерного усердия Мацумото ввела ночное патрулирование в Якане — поселении вокруг собора. Пока что собору-крепости но Сеймару Бара ровным счетом ничего не угрожало. Но такая же усердная сестра Масако (Мацумото пометила себе, что надо бы похвалить ее за рвение) в докладе сообщила, что ей не нравятся настроения мирян.

Во-первых, один из них выкрикнул патрулю в спину «ама»*. Собственно, когда монахиню называют монахиней, это еще не ересь, но он выкрикнул с оскорбительной интонацией. Масако сочла это первым ростком ереси.

Во-вторых, Масако смущали дети мирян.

Они казались ей странными. Она видела немало детей — сперва у себя дома, поскольку росла в многодетной семье, а затем в схоле, и ни у одного ребенка не бывало таких глаз. Пустые, холодные, совершенно безжизненные. По выражению Масако — «насекомые». Ей бы гимны для Экклезиархии писать, поморщилась канонисса Мацумото.

Уронила голову на руки.

Вот еще ей с глазами каких-то детей вошкаться…

Но из числа этих детей должно набираться пополнение для Сестер Битвы. А какая Сестра получится из ребенка с мертвыми глазами? Поэтому вопрос заслуживал рассмотрения.

И Мацумото припомнила, что дети в Якане слишком быстро растут. Она и ее товарки, когда воспитывались в схоле, не росли с такой скоростью. И вообще ребенок примерно до года должен быть младенцем. Сидеть у мамы или папы на руках, гулить и все такое. Однако у многих прихожанок дети вставали на ножки, едва родившись. В соборе они вели себя… ну, как все дети.

Или не как все?

Не бегали, не орали, не шалили. Молча стояли рядом с родителями, выказывавшими фанатичную любовь к своим отпрыскам. Мацумото казалось, что это хорошо и угодно Императору. А пустые глаза у детей в соборе — ну так они маленькие, что они понимают?

Уже смеркалось. Скоро отбой, подумала Мацумото. Успею пройтись немного…

Она вышла на улицы Яканы. Без доспеха, в одной гимнастерке, но с оружием. По ее мнению, со священным оружием нельзя расставаться: вдруг война, а она без болтера. Встретилась с ночным дозором — сегодня старшим в патруле была сестра Иноэ, прошла мимо нескольких человек, видимо, возвращавшихся с работы. Эти люди выглядели совершенно мирными. Поклонились ей, проходя мимо собора, осенили себя знаком аквилы. Никаких странных детей со странными глазами… ах да, вот и мужчина с ребенком. Мацумото улыбнулась ему.

— Здравствуй, малыш, — сказала она, присев на корточки и заглядывая крохе в лицо, — Император защищает тебя.

Ребенок не отвечал. Он стоял неподвижно и, казалось, даже не дышал.

Мацумото выпрямилась, сделала знак аквилы. Мужчина совершил то же самое и поклонился. Обычный благочестивый гражданин… Когда они отошли друг от друга довольно далеко, до Мацумото донеслись его слова, обращенные к ребенку:

— Видишь, Император Четырехрукий с нами.

Четырехрукий?

Мацумото отлично знала, что на каждом мире есть свои секты и культы, которые Экклезиархия признает допустимыми. Однако на Камакуре никогда не было секты Императора Четырехрукого, разрешенной Экклезиархией!

Она резко развернулась и поспешила к себе в покои. От волнения у нее все в груди сжалось. На минуту, не больше, канонисса остановилась.

Рядом с ней стоял ребенок.

Чуть побольше того, с которым она заговорила, но маленький. Стоял и молчал, глядя в пустоту безжизненными глазами. Мацумото открыла рот, чтобы спросить, почему это дитя бродит одно в сумерках, как вдруг заметила рядом еще одного ребенка. И еще. И еще…

Они окружили ее, и с ужасом канонисса поняла, что это кольцо сжимается. Кольцо пустых глаз, ни одни из которых не смотрели на нее, недетски бесстрастных лиц…

— Юрэй**, — прошептала она, снова складывая руки в аквилу. У настоящих юрэй из легенд вроде бы не имелось ног, но мало ли какую чушь рассказывали легенды? Мацумото знала, чувствовала, видела, что перед ней — никакие не дети, а жуткая нежить…

Она выхватила болтер. Выстрелила в воздух. Дети не испугались, лишь придвинулись к ней еще на шажок. Канонисса растерялась. Открывать огонь по безоружным детям — потом отчетности и бумаг не оберешься, к тому же как объяснить сэнсею Ямада-сама, что произошло? Ведь эти дети выглядят почти как обычные…

И тогда Мацумото решилась. Растолкала ближайших к ней детей и бросилась бегом к себе, задыхаясь и держа болтер наготове.

— Император, — бормотала она под нос, поспешно включая когитатор. — Император Четырехрукий…

Можно было, конечно, обратиться к магосу Тетсу-сан, чтобы тот сделал запрос в ноосферу. Он бы нашел быстрее. Но признаться, что канонисса! Сестер Битвы! испугалась каких-то детишек! — было превыше ее сил.

Мацумото, не сходя с места, наложила на себя епитимью за гордыню. Всмотрелась в экран, по которому наконец-то поползли строки…

Сползла со стула, упала на колени перед иконой Императора и бессловесно взвыла.

***

— Уведомление с храмового мира Камакура, — Каппа смотрела в глаза капитану Марцию, держа в руке листок — расшифровку астропатического сообщения.

— Что там?

— Подозрение на культ генокрадов.

— Только подозрение?

Инквизитор Каппа пожала плечами.

— Это захолустный храмовый мир, — объяснила она, — цитадель Сестер Битвы там только-только построена, гарнизон маленький, канонисса совсем девчонка. Поэтому перестраховывается.

— Но это же хорошо, что она сочла нужным поставить в известность Инквизицию, — сказал Марций. — Запрашивают ли они помощь Караула Смерти?

— Нет, только уведомляют. Считают, что справятся своими силами. В конце концов, для этого они тренируются.

— Ах, вот как. Это похвально.

Марций помолчал.

— Но я бы тоже перестраховался и направился на Камакуру, — наконец заявил он. Его глубокий голос разнесся по тесным покоям инквизитора. — Если гарнизон маленький, им может потребоваться помощь. Уж лучше сформировать боевой кулак и сработать на опережение, пока эти негодяи не призвали своих «звездных владык». В конце концов, — космодесантник заглянул в лицо инквизитору без тени улыбки и проникновенно продолжил: — для этого мы тренируемся.

К чувству юмора астартес Каппа никак не могла привыкнуть.

— Я тоже так решила. Для начала, — осторожно произнесла она, — необходимо провести разведку боем. Я придаю вам еще двух боевых братьев — огнеметчика и Черного Щита.

— О, — Марций сделал паузу. — А у Черного Щита какая специализация?

— Гибкая, капитан Марций.

— Брат Бенгт Скальд будет рад.

— Возможно, — Каппа усмехнулась. — Но, пожалуйста, капитан Марций, без самодеятельности. Я все понимаю, однако на сей раз нужно точно следовать инструкциям.

— Мы всегда следуем инструкциям, — запротестовал капитан Марций, выпрямляясь и будто становясь больше. Спорить с Ультрамарином, когда у него этак развернуты плечи, голубые глаза мечут молнии, а на лице — твердокаменная уверенность в дословном следовании Кодексу Астартес и приказам вышестоящих, пожалуй, что и невозможно, и Каппа проглотила десятки случаев, которые стяжали отделению кодовое название «Хулиганы». В конце концов, капитан Марций действительно следует инструкциям. А то, что у него в отделении есть еще капитан Бенгт Скальд — Космический Волк, этим все сказано, и сержант Карвен с его приступами великодушия в самые неподходящие моменты, и этот капитан Ардарик с его снайперской винтовкой, не говоря уж о сварливом технодесантнике Горсааре и невыносимом Сабраиле…

В случае «Хулиганов» речь идет не о самодеятельности, а скорее о самоуправстве!

И двумя часами позже Каппа представила «Хулиганам» новых участников, предварительно отозвав Марция в сторону и напомнив, что за огнеметчиком нужен глаз да глаз. На случай порчи…

Услышав о Черном Щите, Бенгт Скальд, для друзей — просто Бенка, действительно очень обрадовался, так как у них уже был опыт сотрудничества с Черным Щитом. Конечно, никто не задавал ему вопросы, из какого он ордена и как его настоящее имя. Благо оно красовалось на его черном наплечнике рядом с амулетами и руническими надписями, а сам Черный Щит при виде Бенки заорал: «Фенрис хьолда! Тебя ли я вижу, Бенка, щенок!» Потом Бенка рассказал, что этот десантник — его брат и старый товарищ, Одинокий Волк, чья стая погибла в боях с тиранидами. Так что Бенка надеялся снова повстречать его в этот раз. Однако просчитался.

Один из новичков оказался массивным парнягой в шлеме причудливой формы и росписью в виде драконов и языков пламени на огнемете. Судя по наплечнику ордена, их новый огнеметчик был из Черных Драконов.

— Братка! — воскликнул Карвен, заключая огнеметчика в объятия.

Тот рассмеялся:

— Впервые вижу, чтобы Саламандра — и рад Черному Дракону!

— Мы оба сыны Вулкана, — Карвен простодушно развел руки в стороны. — Здесь, среди астартес из прочих орденов, это особенно ценно…

Брат Фаренгар, как он представился, снял шлем, и Марций озадаченно заморгал, старательно делая вид, что все идет по плану. Шлем у ценного брата был не причудливым. Он соответствовал форме головы — бугристой и увенчанной двумя парами рогов, побольше и поменьше.

— Как интересно, — бесстрастно прогудел брат Горсаар и устремился к новичку. — Для чего эта аугментика, кузен? Что она тебе дает?

Фаренгар машинально пощупал свои рога, заодно продемонстрировав роговые выросты на смуглом предплечье.

— Это… не аугментика, — сказал он и ощетинился. — Это мое!

— Типа как у нас пепельная слепота, а у Имперских Кулаков — неработающая железа Батчера, — внес ясность Ардарик. — Ну ладно.

— Мутант, — процедил Сабраил.

— И тот маленький человечек у Темных Ангелов, — жизнерадостно добавил Бенка.

— При чем тут Смотрящий во Тьме? — Сабраил тут же вспылил. Бенка ухитрялся выводить его из себя на счет раз-два, притом, что не раз спасал ему жизнь и прикрывал спину. По апокрифам, у святых примархов Льва Эль’Джонсона и Лемана Русса были похожие отношения.

— Маленький человечек? Пепельная слепота? Ух ты! — восхитился Фаренгар.

— Чушь какая-то, — перебил его мелодичный голос. Все обернулись. Если Черный Щит хотел появиться эффектно, то ему это удалось.

Бенка разочарованно вздохнул, но его натура скальда тут же испытала прилив вдохновения. Черный Щит определенно годился ему в музы. Он был необычно изящен для космодесантника, с лучистыми голубыми глазами, тонкими чертами лица, длинными волосами, такими светлыми, что, казалось, вокруг его головы сиял нимб, и точеным профилем. Новичок грациозно поклонился присутствующим.

— Если ты хочешь напомнить мне о ереси Кристоса, кузен, — сурово произнес Горсаар, — то у вас была ересь Аркио.

— У нас? — новичок озадаченно уставился на Железнорукого. Назревала дуэль.

— Ну, ну, не ссорьтесь, — перебил Марций. — Кровавые Ангелы — благороднейший орден Первого Основания, как и Железные Руки, все трудности уже в прошлом. Давайте знакомиться, кузены.

— Но я не Кровавый Ангел, — растерянно проговорил Черный Щит. — Я Ракицио.

— Ну, и все потомки Сангвиния благороднейшие астартес, — нашелся Марций. «Небось Расчленитель, или, того хуже, Кровопийца, — подумал он. — А то и вообще Рыцарь Крови! Потому и в Черные Щиты подался…»

Ракицио с любопытством оглядел новых товарищей, задержавшись взглядом на каждом так, будто хотел спросить о чем-то.

Однако на ближайшей тренировке и Ракицио, и Фаренгар проявили себя с лучшей стороны, и Марций решил, что оба — отменные бойцы, и это главное. А проблемы с геносеменем — это не важно, раз их допустили сражаться в Карауле Смерти.

*** Канонисса встречала подкрепление на взлетной площадке. Ветер трепал ее волосы. Броня, с необычайным тщанием начищенная с вечера, уже припылилась. Мацумото приложила латную перчатку к щекам, горевшим от волнения.

Корабль Инквизиции уже здесь. Уже здесь…

Когда-нибудь Мацумото и самой придется сражаться за Ордо Еретикус, но сегодня она встречалась с Инквизицией впервые.

До этого ей пришлось выдержать изрядную выволочку от экклезиарха Ямады.

— Зачем нам тогда гарнизон Сестер Битвы, если за каждым пустяком мы вызываем Ангелов Императора? — кипятился он.

Мацумото покорно склонила голову, не смея и подумать о том, чтобы перечить сэнсею. И вдруг выпалила:

— Это же просто исследовательская миссия по сбору образцов, Ямада-сама. Они не будут сражаться. Это мы будем сражаться.

— Ангелы Императора собирают образцы? Мацумото-сан, вы меня разыгры… — и вдруг он осекся. Видимо, до него дошло, что за астартес могут собирать образцы. — Ордосы? Вы хотите сказать, что вызвали сюда Ордо Ксенос?

— Не вызвала, а только сообщила. А они решили провести исследования.

Почему ее поступок вызвал у Ямады-сама такой гнев, канонисса не представляла. Может, раздумывала она, ему не нравится, когда что-то делают без его санкции?

— Надеюсь, это не отвадит паломников от нашего мира, — наконец фыркнул он. — Вы, Мацумото-сан, не представляете, сколько организационных сложностей это может принести!

Мацумото смиренно поклонилась, сложив руки лодочкой, и осенила себя аквилой, принося извинения. Она и правда не представляла.

— Как можно было не заметить, что в храмовом мире, посвященном Императору, свила гнездо ксеноересь, — брюзжал Ямада. — Для чего вы тогда здесь вообще? С тем же успехом он мог задать этот вопрос самому себе и прочим священникам, постоянно общавшимся с паствой. Они видели, что женщины, едва облачившись в платья для беременных, уже появляются с детьми на руках; видели странных детей, стремительно выраставших из пеленок; слышали молитвы Императору Четырехрукому — и все это в то время, как Сестры Битвы несли службу по охране собора-крепости и усердно тренировались. Однако Мацумото не посмела допустить эту мысль до сознания.

— Я… у меня не хватает опыта, — покаянно прошептала она. — Простите, Ямада-сама.

«Аквила» приземлилась, из нее выбрался человек в черном с ярко-синим шевроном на плече. На шевроне виднелась Ультима; сам человек был невероятно — особенно для Камакуры — высок, широкоплеч, могуч, в то же время двигался легко и пластично, как танцор театра Кано, а его светлые волосы и ярко-синие глаза совершенно заворожили непривычную Мацумото. «Астартес! Это же астартес! И так похож на человека! Трон, я думала, они роботы, — думала Мацумото. — Какие же огромные эти Ангелы Императора!»

Марций оценивающе оглядел делегацию низеньких черноволосых людей с узкими раскосыми глазами, которые встречали его в космопорту. Покрупнее ратлингов, решил он, но мелковаты, ручки-ножки тоненькие — где им справиться с генокрадами. Канонисса и впрямь еще девчонка… А этот лысый толстяк с брюзгливыми складками на оплывшем лице и пузиком — наверняка здешний экклезиарх, господин Ямада.

— Капитан Марций, Караул Смерти, — представился он, мазнув взглядом по бейджикам на тех, на ком они были. — Канонисса, господин Ямада, господин Окада…

Может быть, он ожидал, что остальных священников и Сестер Битвы ему представят?

— Уважаемый Механикус, — добавил он, узрев Тетсу-сан.

— Примечание: магос Тетсу Ро-пять-семнадцать всецело готов к полноценному и всестороннему сотрудничеству в рамках служения Омниссии, — проскрипел магос. Марций чуть усмехнулся, встретившись глазами с Мацумото. «Она тоже заметила, что шестереночник выдал эту тираду, лишь бы заявить, что он — магос?»

— Это радует.

— Позвольте пригласить вас на приветственный пир, — волнуясь, начал казначей Экклезиархии Окада-сан.

— Мы перекусили на корабле, — отрезал Марций. — А теперь я хочу увидеть собранные вами доказательства.

Священники дружно уставились на канониссу.

— Марций-тайчо***, — пролепетала она, чувствуя, что безнадежно краснеет, — это я послала то астропатическое сообщение. Я опасаюсь, что могла произой… вкрасться… ошибка… может быть, я сделала неверные выводы…

Марций отступил, чтобы подать руку Каппе. За ней выскочили инфосавант Лея, дознаватель Сирин и все остальные «Хулиганы». От Марция не укрылось, что некоторые священники буквально в ярости из-за их прибытия, зато Мацумото по-детски восхищенно обозревает астартес. И Горсаара с его серворуками, и Карвена с горящими глазами, и стремительного Ардарика, и Волка с рыжими косицами. У них тут, наверное, никогда не видели веснушек, усмехнулся про себя Марций. А красавчик из наследников Сангвиния и вовсе заставил ее потерять дар речи.

Черный Дракон с огнеметом вылез последним.

— Если что, — сказал он вместо «здрасте», — сразу по ним вжарю!

Бенка протянул Мацумото лапищу.

— Привет, — сказал он. — Можно просто Бенка.

— Рада познакомиться, Бенка… — она замялась. — Бенка-сэмпай?

Бенка не разбирался в принятых на Камакуре гонорификах, поэтому согласно кивнул.

Они расположились в большом холле цитадели, который предназначался для торжественных сборов. Масако, сжимая и разжимая руки, пересказывала свой доклад канониссе. Иноэ кое-что добавила. Однажды она видела человека с необычно утолщенным черепом, и он показался ей псайкером, причем смутно знакомым. Однако никаких несанкционированных псайкеров на храмовом мире быть не могло, поэтому она и не доложила, решив, что ей просто показалось. Еще одна сестра, Хинамори, поведала, что под собором-крепостью есть обширные подвалы, и, по ее наблюдениям, в этих подвалах обитают синантропные животные.

Остальные Сестры с упреком уставились на нее. На лицах у них так и читалось «зачем ты отвлекаешь Ангелов Императора и инквизицию россказнями о безвредной ксенофауне», но Мацумото напряглась.

— А на что они похожи, Хинамори-кун?

— Ну, на обычных помоечных зверьков, — ответила та. — Нэдзуми, цутигумо, каппа. Но я теперь думаю, что некоторые только похожи на цутигумо. Такие, — пояснила она Караульным, — вроде двуногих не то пресмыкающихся, не то тараканов. Шесть лапок, башка вроде луковицы. Но цутигумо маленькие, с ладонь, а эти покрупнее. Побольше человека! Нэдзуми и каппа я уж давно не видела, — добавила она, подумав.

— Предложение: пусть эту информацию обработает магос биологис, — не сдержался Тетсу.

— Вы уже обработали, — сердито рыкнул Сабраил. — Полное сходство с человеком — это третье и четвертое поколения генокрадов. Третье и четвертое! Это куда же надо было смотреть?

Мацумото понурилась, подумав, что сейчас ее снова будут ругать, но Караульные Смерти по большей части возмущались недосмотром священников и лично Ямады-сама.

— Думаю, — заметил Ардарик, — сыграло свою роль сходство местной фауны. Ведь эти «цутигумо», как их тут называют, очень похожи по описанию на генокрадов, только мелкие!

— Когда, вы говорили, начали появляться крупные цутигумо? — спросил Марций.

— И когда вы в последний раз видели других зверьков в подвалах? — добавил Карвен.

Инфосавант Лея передала каждому из Караульных по инфопланшету. Бенка вздохнул. Лея была очень пожилой, на вид хрупкой, но на самом деле жилистой особой с аккуратно выбритыми висками, на которых виднелись порты, и при этом необычайно дотошной. Если в докладе Сестры Битвы упоминались синантропные виды местных животных — значит, астартес получат подробное описание этих животных с пиктами и схемами строения.

— Вот так нарисовали, — поморщился Сабраил при виде схем. — Главное, не показывайте брату Ракицио, у них в Арс Ангелика, говорят, за такие рисунки епитимью накладывают.

— Я никогда не бывал в Арс Ангелика, — кротко поправил Ракицио.

«Точно Рыцарь Крови», — подумал Марций.

— Какая разница, насколько это эстетично, — возразил Горсаар, — зато понятно. Так это и есть цутигумо?

Мелкий и абсолютно безобидный зверек с виду действительно напоминал генокрада. Правда, судя по словам Сестер, обитатели помоек и в подвалах собора-крепости, и города Яканы в последние несколько месяцев исчезли…

— А когда вы видели того человека с утолщенным черепом, сестра? — спросил Фаренгар.

Иноэ добросовестно наморщила лоб, припоминая.

— С месяц назад, наверное.

Мацумото чувствовала себя виноватой по гроб жизни.

— Мы даже подумать не могли, что на храмовом мире, в оплоте благочестия, могут быть эти твари, — сказала она, сжав руки. — И они так похожи на людей и на животных…

— По вашему оплоту благочестия уже около месяца разгуливает генокрадский магус, — заметил Карвен. Девушки сжались при виде его пылающих глаз. — Но хорошо, что вы заметили неладное и сообщили нам!

— А теперь давайте распланируем операцию, — произнес Марций. Он обернулся: служители Экклезиархии переминались с ноги на ногу поодаль, под стеночкой, не решаясь ничего сказать и сильно страдая от голода. Все они очень рассчитывали на пир, который собирались закатить Караульным Смерти, и жестоко просчитались. — Вы можете идти, граждане. Благодарю вас. Господин, — он приподнял брови, давая ответственному за жилищные коммуникации представиться.

— Отец Мисима, с вашего позволения…

— Очень хорошо, отец Мисима. Будьте добры предоставить нам схемы подземных коммуникаций Яканы и собора-крепости.

— Сей же час, астартес-доно, сию же секунду, — отец Мисима немедленно ринулся за дверь, на ходу отдавая какие-то распоряжения по воксу. От Марция не укрылось, что Ямада попытался его остановить. Но мелочное самолюбие настоятеля собора можно было вынести за скобки, как и обычно в таких случаях.

«Хулиганам» не раз и не два доводилось схлестнуться с культами генокрадов, и больше всего раздражало не умение тварей маскироваться, а то, что из-за их привычки жить среди людей приходилось иметь дело, собственно, с людьми. Почему Ямада так недоволен их прибытием? — боится, что распугают паломников, с которых Экклезиархия имеет существенный доход. А почему Окада недоволен? — потому что придется оторвать афедрон от уютного кресла и озаботиться размещением и предоставлением необходимого оборудования для Караульных. Никак до них не доходит, что, во-первых, они в смертельной опасности, а во-вторых, отслеживание таких вещей, как еретические, ксенолюбские и прочие бесовские культы, — это их епархия.

Кстати, насчет оборудования…

— Мы вернемся на «Аквилу» и облачимся в доспехи, — озвучил Марций свои намерения. — А затем, пожалуйста, передайте отцу Окаде, что нам нужен транспорт.

— Может, поедем на наших «Носорогах»? У нас их целых три, — пискнула Мацумото.

— Пусть он тоже поработает!

— Если он будет саботировать работу и мешать Караулу Смерти, — важно сказал Карвен, указывая на Черного Щита, — мы скормим его сыну Сангвиния. Так и передайте.

Сестры Битвы переглянулись, и сначала Иноэ, а затем и Масако расплылись в неуверенных улыбках.

Ракицио потряс инфопланшетом: он просматривал данные о культуре Камакуры.

— Я сделаю из него сашими, — пообещал он. — Хоть я и не сын Сангвиния.

***

— Я же говорил, что придется сразу им вжарить, — шепнул Черный Дракон, готовя огнемет. С ним никто и не спорил.

— Глядите в оба, — предостерег Марций.

— Я активировал дополнительную пару глаз, — заверил Горсаар. Он задумался. — Брат Фаренгар, а если придется вступить в ближний бой, ты сможешь бодаться своими рогами?

— Бодаться? — Фаренгар застыл с раскрытым ртом, наконец, выдохнул. — Я не пробовал.

— Только не говори, что ты и выростами на руках не пользуешься.

— Но… но эти выросты… они как бы подтверждение, что я действительно Черный Дракон, они для этого…

— Ну, и зачем такое бесполезное подтверждение? — фыркнул Железнорукий.

— Зато как круто будет звучать в саге о сегодняшней операции: «В разгаре сраженья парой рогов вражеских львов бодни. Не рог отпрянет от их брони — отпрянут сами они…» — вмешался Бенка и снова погрузился в себя, сочиняя вступление.

— Эх, железная твоя душа, брат Горсаар, — вздохнул Ардарик. — Отказ от украшений — это наше, воронячье, во имя скрытности и тайности, а такие, как сыны Вулкана, идут в бой открыто, понимаешь? У них и на шлемах блистают рога!

«Носорог» Сестер Битвы, выделенный для «Хулиганов», оказался тесным. Горсаара в него еле-еле втиснули, и как он будет выбираться, никто не хотел думать, а рослому Карвену пришлось просто упереться макушкой в потолок, чтобы не стучаться в него шлемом. Еще более рослый Фаренгар просто склонил голову, явно испытывая свой доспех на гибкость.

Из опросов, которые успели провести Лея и дознаватель Сирин, явствовало, что в торговых и промышленных кварталах Яканы не обнаружилось ничего подозрительного. Однако на свалках ни Лея, ни Сирин не заметили зверьков, которых до недавнего времени здесь водилось во множестве. Местные жители даже радовались этому: мало кому нравились зверьки, которые могли укусить, растаскивали мусор по улицам и переносили всякую заразу. Никто не видел ничего угрожающего в их исчезновении.

— И вы не думали, что этих зверьков могли вытеснить более опасные хищники? — не сдержался Сирин.

— Ну что вы, какие хищники, ученый-сан, — мелко кланяясь по местному обычаю, отвечал гражданский. — На Камакуре нет опасных животных. Это же не Катачан. Вот там, я слыхал, один зверь страшней другого…

Обсуждать природу Катачана Сирин не был расположен.

— А гигантские цутигумо?

Гражданский — средних лет дядька, видимо, работник местной консервной фабрики, судя по шеврону на комбинезоне, — задумался.

— Я слыхал, их видели по вечерам на окраине — той, что поближе к собору но Сеймару Бара и базилике Кабасикуи, — наконец произнес он, — но это же только слухи? Ученый-сан, сожалею, но таких животных не бывает. У нас им и питаться-то нечем.

В итоге Сирин доложил Каппе, что гнездо ксеносов, по-видимому, находится именно в подвалах собора. Ему удалось установить, где чаще всего встречались странные тени выше человеческого роста и похожие на цутигумо, и после обследования стен и служебных входов собора но Сеймару Бара с той стороны они с Леей примерно предположили, откуда выходят ксеносы. Засечь, правда, ни одного им не удалось. Не сохранилось ни пиктов — камеры наружного наблюдения не сохранили кадры с тварями, ни даже уверенных свидетельств: местные жители уверяли как один, что «увидел — и решил бросить пить». Это и неудивительно: в этой части Камакуры стояла поздняя весна, световой день длился долго, и в сумерках, когда только и выходили генокрады, люди возвращались домой уже после того, как пропустят стаканчик-другой дешевого амасека в фабричной забегаловке.

Каппа постановила привлечь к операции, которую по предложению Бенки окрестили «Дави жучару!», местные СПО.

— Но, — мямлил отец Ямамото, ответственный за охрану порядка на мире, — это же простые смертные, инквизитор-сама, они не могут…

— Это храбрые мужчины и женщины, они должны быть готовы к защите своего мира, — перебила Каппа.

И снова Марцию показалось, что что-то здесь не так. И он даже догадался, что именно: Ямамото, как и Ямада, и Окада, нечист на руку. На бумаге СПО существовали, снабжались обмундированием, боеприпасами и провиантом, велись тренировки и регулярные учения. А что на деле? Сколько денег, якобы освоенных руководством СПО, осело в карманах «святых отцов»? Эх, недаром лорд Жиллиман их не жалует!

— Красивые у них тут названия, — заметил Ракицио. — Я посмотрел перевод. Собор Священной Розы, Благоуханная базилика.

— Их впору переименовать, — буркнул Сабраил. — В собор Оскверненной Розы.

— Тогда уж Сорняка Скверны, — предложил Бенка. — Хьолда, сорняк ксеноскверны — это же отличный кенинг!

— Я бы хотел почитать твою сагу, когда ты ее закончишь, кузен, — произнес Ракицио. — Кажется, она будет великолепна. Но, если судить по отрывкам… ты использовал касыдную строфу?

Караульные переглянулись.

— Именно, — Бенка расплылся в улыбке. — Вот, вот что значит сын примарха — знатока искусств! Остальные даже не заметили. Наши бы заметили, наверное, но не все, — вздохнул он. — В поэзию нужно вносить свежую струю… А лорд Сангвиний, что он создавал? Или он только покровительствовал искусствам?

— Понятия не имею, — смутился Ракицио.

— И у вас не осталось никаких саг и записей?

Ракицио покраснел и покачал головой.

— У нас даже о нашем собственном легионе почти ничего не сохранилось, — признался он. — Где уж о Девятом еще что-то помнить…

Марций успел удивиться — какой легион? И почему Рыцарь Крови или кто он там говорит о Девятом как о чужом? Но удивляться было некогда: «Носорог» остановился напротив служебного входа.

Ямада уже был здесь в сопровождении Окады и пары иерархов пониже рангов, и все они истошно причитали:

— Вы не пройдете! Видите, какие узкие двери? Вы там все поломаете! Там хранятся священные реликвии! Там упокоились лучшие из Экклезиархии! Не смейте нарушать покой святых праведников! Осторожно, там хрупкие перекрытия! Не шумите! Не заденьте проводку! Уберите этого достопочтенного Ангела с огнеметом! Ох, разве ж это ангел — с рогами-то? Это же демон во плоти! Это же демоническая ересь — сжигать священный собор-крепость Бога-Императора! Смотрите, не повредите водоснабжение! Ох, хоть бы канализацию не прорвало!

— Я им покажу демона, — обиделся Фаренгар. — Спорим, у них там проводка и трубы в самом паршивом состоянии? Вот и не хотят, чтобы увидели!

— Покрали небось, — фыркнул Карвен. — Сколько мы сталкивались с Экклезиархией, у них вечно все не слава Трону: то казенные деньги разворуют, то имущество храма присвоят!

— Как вы смеете? — заголосил Ямада на самой высокой ноте.

— Я пойду с вами, — вызвался Ямамото. Марций проследил за взглядами, которыми он обменялся с Ямадой. Это не спонтанное предложении, понял он. — Буду проводником. Там, знаете, такие запутанные катакомбы…

Он явно никогда не слышал о навигаторах в авточувствах доспеха. Впрочем, вряд ли он вообще имел представление о программном обеспечении доспеха астартес.

Подъехали два «Носорога» с Сестрами Битвы во главе с канониссой Мацумото, еще чуть погодя — гражданские грузовики, из которых выскочили отряды СПО, немедля взявшие участок собора в оцепление, и операция «Дави жучару!» началась.

***

Ямамото лавировал по переходам с самым уверенным видом. Состояние подземных коммуникаций и впрямь было аховым, несмотря на то, что собор выстроили относительно недавно. Люмены под потолками в большинстве своем не работали, с вентиляцией швах; в коридорах витал отвратительный запашок — видимо, канализацию прорвало и без их экспедиции. Тепло и сырость способствовали разрастанию плесени, покрывавшей стены, но никак не сохранности электропроводки, а под ногами хлюпала грязь.

— Кэп, — шепотом окликнул Марция Бенка, поравнявшись с ним и немного отстав. — Тебе не кажется, что он нас от чего-то уводит?

— Досточтимые Ангелы Императора, — Ямамото закивал головой, кланяясь на ходу, — коммуникации не в лучшем состоянии. Эээ… гоменасай… то есть, я хотел сказал, меа кульпа, — он произносил «кульпа» как «курьпа». — Что поделать, мы не самый богатый храмовый мир, на своевременный ремонт не всегда имеются средства…

Ушлый ты казнокрад, подумал Марций.

— Марций-тайчо, — прошептала Мацумото, — разрешите мне и моим сестрам проверить те участки, на которых повреждены коммуникации? Вдруг там…

— Канонисса Мацумото, — ледяным тоном произнес Ямамото, — ваша задача сопровождать Ангелов Императора.

Бенка переключился на закрытый канал.

— А хороший слух у святого отца, не находишь, кэп? Он ведь довольно далеко от нас. Иной смертный бы не расслышал!

— Меня другое смущает, — пробасил Фаренгар. — Помните, тот льстивый тип, Мисима? Вам еще он не понравился.

— Да не то чтобы, — вяло возразил Марций, хотя угодливость Мисимы ему и впрямь не пришлась по душе.

— Это трансчеловеческий ужас, кузены. Нормальная реакция. Почему его не испытывают ни Ямада, ни Ямамото? И почему он не разрешил Мацумото обследовать участок?

— Я предполагаю, что они пытаются скрыть хищения имущества Экклезиархии в неслыханных размерах, — сказал Марций. — А крайней сделают, конечно, нашу начинающую канониссу — не уследила!

— А ужас-то, ужас?

— Точно, — поддержал Ардарик. — Вор должен бы, наоборот, больше бояться. Знаешь что, кэп? Что, если я тайком прокрадусь туда, откуда он нас так ловко уводит?

— Действуй, — согласился Марций.

Люмен мигнул, а когда снова вспыхнул, в его тусклом свете уже не было одного из Караульных. Авточувства доспехов внятно говорили: Ардарик здесь, рядом, хотя и быстро удаляется, — а глаза утверждали обратное. К счастью, Ямамото стоял спиной к Гвардейцу Ворона и не видел, как он исчез.

— Как видите, досточтимые Ангелы Императора, — проскрипел он, — здесь нет никакой зловредной фауны, не говоря уж о ксеносах. Если бы сюда прибыли ксеносы, мы бы знали. Мы бы сразу сообщили! Мацумото-кун ошиблась…

От «кун» Мацумото дернулась. Она тут же напомнила себе, что гордыня — грех, а Ямамото уже настолько пожилой, что, наверное, от него можно бы и «тян» стерпеть.

— Мацумото-нэе-сан не ошиблась, — очень ровным голосом произнес Ракицио, указывая на длинные царапины на стене и на Фаренгара. Тот уже взял на изготовку огнемет. — Брат Фаренгар распознает такие следы безошибочно. Инквизитор Каппа пригласила его именно потому, что он — крупнейший в Карауле Смерти специалист по генокрадам. И ни одному ксеносу не удастся нас обмануть, — он послал Ямамото проникновенный взгляд красивых голубых глаз, точно пытаясь заглянуть ему в самую душу.

Марций невольно улыбнулся. Подобные театральные эффекты — часть работы со смертными, но Ракицио, видимо, являлся специалистом именно по ним.

Эта мысль застряла у него в голове и расплавилась там, тормозя реакции, чувства и даже эмоции. Колени заболели, дыхание отяжелело. Мигом расхотелось куда-то идти. С трудом Марций сделал несколько шагов на ватных ногах — и остановился. Рядом с ним упала на колени сестра Иноэ.

— Хьолда! Врешь, с-скотина, — прорычал Бенка, откашливаясь. — Держитесь! Это малефик! Держитесь все!

— Слушаюсь, Бенка-сэмпай, — отозвалась Мацумото. — Сестры! Повторяйте за мной! «Господи Святый Император, иже еси на Золотом Троне, да святится имя Твое, да наступит царствие Твое…»

— Царствие Твое, — задыхаясь, пролепетала Иноэ.

— Силу духа аки хлеб насущный дай нам днесь, — октавой выше пропищала Хинамори.

Голоса их крепли, руки тверже перехватывали болтеры и цепные мечи. Иноэ поднялась с колен. Караульные Смерти тоже расправили плечи, стряхивая псайкерское воздействие. Но рано они вздохнули с облегчением: следующая волна накатила на них с удвоенной силой. В коридорах не осталось и капли теплой сырости — невыносимый холод пробирал даже сквозь доспехи, студя кровь в жилах. Горсаар, сперва менее других поддавшийся влиянию, теперь застыл, не в силах пошевельнуться.

— Магус, — прохрипел Фаренгар. — Сейчас… я доберусь… до тебя…

Он поднял огнемет, даже нажал спусковой крючок, но его заклинило.

Марций ощутил некоторое облегчение — проклятый магус сконцентрировался на Фаренгаре, а это значило, что можно его атаковать, пока он отвлекся. Вот только жуткая слабость и головокружение мешали ему сосредоточиться. Как атаковать? Выстрелить? Ударить мечом? А может быть, рукой? Лорд Жиллиман, пошли мне ответ…

Меткий выстрел сбил с головы Ямамото тиару Экклезиархии и разнес его голову, как гнилой плод. Куски лысого деформированного черепа разлетелись во все стороны, так что стала видна пористая консистенция костей, на богатое облачение выплеснулось вперемешку с кровью сероватое вязкое содержимое головы. Несколько секунд Ямамото стоял, покачиваясь, лицо у него оплывало, превращаясь в месиво, и наконец повалился на колени — и ничком.

— Уф, — отдуваясь, сказал Сабраил. — Как ты вовремя, брат Ардарик.

— Я был по колено в дерьме в прямом смысле, а вы, кузены, в переносном, — констатировал Гвардеец Ворона, держа в руках снайперскую винтовку. — Значит, магуса мы убрали. А где остальной выводок?

Фаренгар проверил огнемет.

— Ангелы Императора, — прошептала Мацумото и осеклась. В лабиринтах подземных коммуникаций легче было заблудиться, чем разобраться. Их протяженные коридоры, шедшие через несколько уровней, больше напоминали виртуальную симуляцию или нарочно построенный тренажер для ориентировки в подулье, к тому же плохо освещенный.

— Как я понимаю, наш дражайший проводник — все? — весело осведомился Ардарик. — А я-то хотел поставить ему на вид, что у них канализация ни к черту!

— Хоть бы один магус использовал свои способности для пользы дела, — пробурчал Горсаар, проверяя серворуки. — Моя бы воля, я бы все тут починил!

— Может, он нас сюда нарочно завел, чтобы мы потратили время впустую? — предположил Карвен. — А тут и нет ничего?

Бенка сбросил шлем и принюхался.

— Канализация, — напомнил Сабраил.

— Не только, — возразил Бенка. — Нам туда… — он задумался. В правильности направления он не сомневался, вот только как пройти в этом направлении? Три коридора разветвлялись и отходили в разные стороны.

— Карту бы, — буркнул Карвен. — Или… брат Ракицио, а говорят, что у вас, наследников Сангвиния, лучшая омофагия? Тут как раз свежие мозги подъехали…

— Но я не наследник Сангвиния, — запротестовал Ракицио, помотал головой и с обреченным видом поплелся к магусу, всем своим видом выражая омерзение. Сабраил, не слишком надеясь на омофагию, активировал авточувства доспеха и попытался найти хотя бы искру жизни, и вдруг женский вскрик разнесся по подземелью:

— Ой, кто это? Это же не генокрад? Кавай-йи!

— Это его маленький человечек, — заявил Ардарик, кивнув на Сабраила. — Не вздумай стрелять, брат Сабраил за него кому хочешь голову снимет.

Фаренгар и Ракицио очень заинтересовались происходящим, — они впервые видели Смотрящего во Тьме, но Сабраил и Марций заторопили всех:

— Скорее, скорее, он нас ждать не будет!

— Смотрящий-тян, — окликнула Мацумото, — а куда ты нас ведешь?

Смотрящий во Тьме обернулся, и красные глаза лукаво блеснули. Что-то почудилось в этих глазах канониссе… предупреждение?

Если оно и было, то запоздало.

Они выбежали в просторный холл, видимо, предназначенный для каких-то узлов — то ли водопроводных, то ли канализационных. Но сейчас всю машинерию скрывала липкая паутина, в которой висели тяжелые округлые капсулы белесого цвета, и в них билась чуждая жизнь. С ужасом Мацумото заметила рядом с капсулами скрюченные человеческие тела. То были женщины Яканы, — но не успела Мацумото подумать, что ксеносы-людоеды питаются ими, как одна из женщин зашевелилась. С беспредельной нежностью наклонилась она к яйцу и тронула его ладонью, словно мать — младенца.

Это и был ее младенец, поняла Мацумото. Смотрящий во Тьме привел их в святая святых генокрадов — родильное гнездо.

А навстречу ей поднималось то, что она приняла за кучу арматуры. И такие же кучи жвал, хитина и лап, только поменьше, оживали вокруг, надвигаясь со всех сторон.

— Цутигумо! Гигантский цутигумо! Господи Боже Император, защити этот город, — воскликнула Хинамори своим тоненьким голоском. — Канонисса-сама!

Мацумото прошептала:

— Марций-тайчо, что нам делать?

— К выходу, — скомандовал Марций. — Чтоб ни одна тварь не прорвалась!

— Фенрис хьолда! — взревел Бенка, обрушив топор генокраду на башку так, что она распалась на два куска, и, не останавливаясь, ринулся в кровавый вихрь битвы, разрубая ксеносов

Карвен всадил рокочущий цепной меч в сочленения на туше генокрада и вгрызался в нее, налегая двумя руками. Ардарик, как обычно, держался позади всех, но его снайперская винтовка говорила сама за себя — то и дело лиловатые головы генокрадов, похожие на луковицы, взрывались и разбрызгивали клейкую синюшную плоть с полупрозрачной кровью.

Один из особо крупных генокрадов накинулся на Сабраила, обрушив ему на наплечники верхние лапы с костными лезвиями, однако Темный Ангел ловко поднырнул под тварь и снизу вверх вспорол мечом ей брюхо. Другой ксенос атаковал Горсаара — тот перехватил его обеими руками и стиснул так, что из лопнувшего хитинового покрытия засочилась черноватая квозь. Это заняло время, за которое собрат погибшего ксеноса напал на Горсаара сзади — но Железнорукий не зря активировал аугментические глаза на затылке! Серворуки выстрелили — и пробили тушу генокрада, раздирая ее на куски.

Марций и Ракицио оказались спина к спине, отбиваясь от наседающих генокрадов. Их когти то и дело скрежетали по керамиту — Караульные едва успевали парировать удары, и как только им удавалось сразить одну из тварей, как появлялась другая. Ракицио хладнокровно орудовал мечом и болтером, будто выполняя какую-то рутинную процедуру — рубанул по лапе с когтем, воткнул в грудинное сочленение между пластинами хитина, выстрелом из болтера разнес башку, превращая остатки чуждого мозга в кашу, — однако Марций понимал, что истребление солдат это задача номер два. Первым делом следовало уничтожить патриарха…

— Кэп, разреши действовать по ситуации, — донесся до него голос Бенки в воксе.

— Иди ты! Делай что можешь, — рыкнул Марций: ему было не до того.

У Бенки же созрел план, которым он поспешил поделиться с Ардариком и Фаренгаром.

— Скитна! Парни, надо брать патриарха, иначе швах. Давайте так: мы с Ардариком тайком подкрадемся к нему и отвлечем, а Фаренгар подбежит, пока он будет занят нами, и вжарит ему как следует!

— Идет, — одобрил Ардарик. Фаренгар же усомнился:

— По моему опыту, к нему просто так не подкрадешься.

— Попробуем. Не выгорит — поищем другой путь, — сказал Ардарик.

Фаренгар озадаченно наблюдал, как оба Караульных растворяются в тенях: Ардарик — без усилий и почти мгновенно, Бенка — с трудом, и полупрозрачный его силуэт остался виден, если присмотреться. Все трое надеялись, что в пылу боя присматриваться никто не станет.

Авточувства доспеха по-прежнему фиксировали обоих. Однако выбора не было.

Один из генокрадов бросился на Фаренгара; тот с легкостью разделался с ним, окатив пламенем, и едва отшвырнул от себя черные, бесформенные и смердящие паленым мясом останки, как в воксе послышался голос Ардарика:

— Твой выход, кузен!

Стремительные цепные клинки — незримый меч и едва уловимый топор — кромсали огромное чудовище. Резкий выдох в воксе — это патриарх попал по одному из Караульных. Слабый вскрик — досталось другому. Серповидный коготь воткнулся в тело, проскрежетав по керамиту, и из воздуха брызнула кровь. С другой стороны сразу три лапы всадило когти, вызвав хрип и задушенное «скитна, твою мать», — и тут же две из них упало, отсеченные топором. Патриарх издал отвратительный визг, к которому Фаренгар так и не привык за все время службы в Карауле Смерти, — нечто среднее между фальшивящей певицей, которую он однажды слушал, сопровождая инквизитора в оперу, и скрежетом клинка о клинок, — и развернулся всей тушей…

Вперед!

Волна пламени обрушилась на патриарха, черные струйки дыма побежали вверх, патриарх завизжал, теперь уже от боли, и завертелся, но Бенка и Ардарик были начеку и не давали ему сбежать, пока Фаренгар обращал тушу ксеноса в пепел…

— Победа, — выдохнул Марций — и тут же острый коготь вонзился ему под нагрудник.

Ультрамарин еще размахивал мечом, еще отсек несколько уродливых лап, вооруженных острейшими когтями, но кровь неумолимо вытекала из него. Пробито дополнительное сердце, отрешенно думал Марций. И одно из основных легких. Так, главное — утащить с собой побольше этой ксеномрази…

Ракицио встал над ним.

— Смерть врагам Императора! — вскричал он, разрубая генокрада надвое. Туша ксеноса распалась на две уродливые половинки, а Ракицио уже убивал второго, снося башку-луковицу, а за ним — третьего…

Фаренгар яростно окатил пламенем еще одного ксеноса. Хитиновые убийцы под огнем съеживались, конечности их скрючивались в предсмертной муке, и Черный Дракон ревел от яростного торжества, — и вдруг все закончилось. Генокрад нависал над ним, а из огнемета не вырвалось даже маленького огонька.

С бессловесным криком гнева Фаренгар бросился на тварь, нагнув голову, и с силой всадил рога ему в грудину — как раз туда, где сходились плотные защитные пластины, ударом руки отшвырнул коготь, перехватив его костными выростами на предплечье, выхватил гладий и воткнул его генокраду прямо в горло.

— Вот это полезные штуки, — с удовлетворением прокомментировал Горсаар, удушив очередного генокрада серворуками.

На флангах, охраняемых Сестрами Битвы, генокрады сдерживались с трудом. Молодые воительницы не позволяли называть себя необстрелянными — но дело-то обстояло именно так. Как ни отважно сражалась Хинамори, генокрад все же поверг ее, всю в крови, на пол. Иноэ тоже получила тяжелое ранение. Мацумото догадалась, что ксеносов не стоит подпускать к себе близко, и приказала делать основной упор на болтерный огонь. «Императору угодно, чтобы мы сражались мечом, — размышляла она, ловко выцеливая очередного врага, хотя ей уже разрубили нагрудник и пробили когтем бедро, — но также Ему угодно, чтобы мы сначала победили, а потом уж пали смертью храбрых!»

Кровь противно сочилась по ноге, щекоча. Бедро онемело и мучительно болело, по всему телу разливалась слабость. «Прежде чем я умру от потери крови, я выполню приказ Ангела Императора», — решила Мацумото и крикнула:

— Сестры, держим периметр! Ни сяку**** не отдадим подлым ксеносам!

— Во имя Императора, — вразнобой откликнулись сестры.

Ей бы хотелось, чтобы они отвечали слаженно и в унисон. Но можно ли требовать такого от израненных воительниц, у которых заканчиваются боеприпасы?

— Огонь! — пронзительно закричала Мацумото. «Пусть лучше слаженно стреляют!»

***

Каппа оглядела части СПО, стоящие в оцеплении. Руководство ими легло на оставшихся снаружи Сестер Битвы во главе с сестрой Мидори. Пухленькая девушка в очках, чьей обязанностью было вести бухгалтерию цитадели, не производила особого впечатления, — впрочем, как убедилась Каппа, командовала она толково.

— По документам, — вполголоса сообщила инфосавант Лея, — на Камакуре должно быть не меньше трех тысяч ополченцев.

— А поставлено под ружье не больше семисот, — с негодованием уточнил Сирин.

— Капитан Марций полагает, что на этом мире происходят вопиющие случаи приписок и казнокрадства, — заметила Каппа. — В наши обязанности не входит борьба с административными злоупотреблениями…

— Однако вследствие этих злоупотреблений наша операция оказалась под угрозой!

— Лея, дорогая, «под угрозой» — это сильно сказано. Их задача — стеречь периметр, чтобы генокрады не прорвались, а затем уничтожить всех зараженных. К сожалению, спасти их невозможно, — Каппа возвысила голос, чтобы все ее слышали. — Поцелуй генокрада не оставляет никаких надежд. Но да, для зачистки нам нужно больше сил. Я поговорю с Ямадой…

— Инквизитор-сан? — Ямада был тут как тут. Рядом с ним маячил Окада и еще несколько священников. Каппа машинально поискала глазами Мисиму — ведь это его стараниями удалось собрать немногочисленные отряды СПО, стоявшие здесь, — но почему-то не увидела. — Что вам угодно?

— Это все СПО в Якане, или есть еще резервы? — сдерживаясь, спросила Каппа.

— Ну, что вы, что вы! Конечно, есть! Я сию же минуту отдам приказ, — ответил Ямада, расплывшись в улыбке. — Пройдемте в здание…

Раздраженная донельзя Каппа зашагала за ним, на ходу сочиняя обличительную речь о казнокрадстве, лживой информации в документах и небрежении, в котором находились силы планетарной обороны, — и вдруг Ямада с проворством, невероятным для его грузной и рыхлой старческой фигуры, обернулся и напрыгнул на нее. Едва успев увернуться, инквизитор выхватила «Гекатер» — и снова отшатнулась: к ней тянулось гибкое лиловатое щупальце, почти доставая до виска.

Язык.

Поцелуй генокрада.

Каппа не была космодесантником, — она заорала благим матом от ужаса… и нажала на спусковой крючок. Оплывшая туша Ямады зашаталась, но не упала, хотя любой человек бы не удержался на ногах, получив выстрел из «Гекатера» в живот.

— Больно, — пожаловался Ямада, выпрастывая раненую конечность из-под рясы. — Ты попала мне в руку! Бедная моя ручка!

Две его руки по-прежнему тянулись к ее горлу. Третья рука, отрешенно подумала Каппа. Ну конечно. Две руки раскрывают объятия, а третья и язык, этот медоточивый язык, пытаются тебя убить. Как это похоже на Экклезиархию… вот только не все даже в этом сборище своекорыстных ворюг и ханжей служат ксеносам.

И не все, черт побери, устраивают такие гадкие клоунады.

— Мой верный сын уже готов позвать Звездных Владык, — прошипел Ямада, отбросив кривлянье. — И ты будешь первой, кого я им скормлю!

— Почему вы все так любите патетические высказывания? — раздраженно осведомилась Каппа, и без того выведенная из себя. — Кто твой сын? Отвечай, ксеномразь!

Ей показалось, что раненый генокрад уже не причинит ей зла.

Она ошиблась.

Комната перевернулась перед ее глазами, пол больно ударился в спину, плечо и бедро, а на шее сомкнулись потные, невозможно сильные для старика руки. Три. Все три.

Язык извивался перед ее глазами, точно выбирая, куда бы ужалить. Каппа выстрелила — еще и еще, и еще, и, судя по тому, как дергался ксенос, попала, но он не отпускал ее. И вдруг все кончилось. Грянул еще один выстрел, на лицо ей брызнула липкая лиловатая кровь с тошнотворным запахом, и жижа мозгов, и куски черепа, и что-то еще, донельзя отвратительное, а сестра Мидори, уронив очки, заботливо спрашивала:

— Вы живы, Каппа-сан?

— Что? Что случилось? — загомонили снаружи.

— Подлый ксенос прикинулся сэнсеем Ямада-сама! — завопила Мидори. — И сэнсеем Окада-сама! И сэнсеем Хирохито-сама! И сэнсеями Йоши-сама, Мураками-сама, Сачи-сама тоже! Скорее убейте их, они не настоящие!

Сирин помог Каппе подняться.

— К сожалению, сестра, — тихо проговорил он, — когда-то они были настоящими. И, переродившись в ксеносов, успели натворить немало бед…

***

— Бенка-сэмпай, — робко проговорила Мацумото.

Она передвигалась на костылях, но считала, что Император благоволит ей: ведь некоторые другие сестры, например, Иноэ, получили куда более серьезные ранения.

— Это… подарок во имя дружбы, — и она смущенно, залившись краской, сунула Волку в руку маленького деревянного котика.

— Что это? — Бенка с интересом оглядел фигурку.

— Нэцке.

— Красивая. У нас есть саги про Йольского кота, — начал Бенка, но Марций окликнул его, и он не успел дорассказать. Отделение «Хулиганы» отбывало на следующее задание, и сейчас они собрались в космопорту.

— Марций-тайчо, — поклонилась Мацумото. — Прошу меня простить. Если бы у меня было больше опыта, я бы лучше сражалась под вашим командованием.

— Когда моя служба в Карауле Смерти закончится, — сказал Карвен, — я испрошу разрешения немного пожить здесь и потренировать вас. Я ведь сержант Седьмой роты, у себя в ордене занимаюсь воспитанием скаутов. Не думаю, что юные Саламандры сильно отличаются от юных Сестер Битвы! Хотите?

Мацумото, конечно же, хотела…

Карвен мог бы порассказать ей еще кое-что про скаутов, и не только Саламандр, но времени на разговоры не осталось. У нее было еще много дел — следовало во главе Сестер Битвы и СПО зачистить мир от генокрадов, и Мацумото уже понимала, насколько тяжелой станет эта миссия. Она готова была стрелять в ужасающих ксеносов, — но в детей? Детей с пустыми глазами, в которых от человеческого ребенка только внешнее подобие…

Мисима, принявший дела Ямады, ничуть не приобрел достоинства, разве что согнулся под грузом нежданно навалившегося множества забот. Он все так же подобострастно поклонился Каппе и ее команде, а затем почему-то начал многословно извиняться перед Черным Драконом за то, что Ямада назвал его «демоном».

— Инквизиция действительно имеет к этому ордену вопросы, — вполголоса заметила Каппа Марцию.

— О чем тут спрашивать? Отличные, верные Императору десантники… а рога — так видели, как он ими генокрадов бодал? Должно же остаться на записях с доспехов, — возразил Марций.

Бенка в «Аквиле» сидел рядом с Ракицио и счел удобным прочесть первую часть своей саги — вторую и третью он еще не написал. Тот выслушал, а потом достал губную гармошку и на ходу начал что-то наигрывать. Остальные прекратили разговоры и вслушивались в бравурную мелодию. К саге Бенки она подходила превосходно.

Ардарик — он оказался рядом с Каппой — шепнул:

— А что против рогов нашего уважаемого брата Фаренгара имеет инквизиция? Ну, в самом деле? Умоляю, Каппа, напишите в отчетах, что он прекрасный огнеметчик! Кому мешают его рога? Вон, у брата Ракицио примарх-прародитель вообще с крыльями…

Ракицио оторвался от гармошки.

Достал инфопланшет. Что-то загрузил. На экране высветились причудливые существа: зонтик с одним глазом, бутылка на ножках, наконец, длинная змея с человеческой головой.

Ракицио указал на змею и произнес:

— Мой примарх-прародитель — после того, как сошел с ума, конечно — выглядел примерно вот так, только еще и с четырьмя руками. И фиолетовый.

На лице у него было жалкое, отчаянное выражение.

— Но ты-то лоялист? — спросил Марций.

— Я — да!

— А что, — вдруг заявил Горсаар, — четыре руки это логично, четыре руки это применимо в бою… Кстати, вы заметили, что у маленького человечка брата Сабраила теперь есть имя? И мы сможем обращаться к нему вежливо?

— Какое? — обморочным голосом промямлил Сабраил.

«Хулиганы» обернулись к нему и хором проорали:

— Кавай!

Примечания:

**ама - буквально “монахиня”, может использоваться как обидное слово; **юрэй - злой дух; ***тайчо - капитан; ****сяку - незначительная мера длины

Самая первая миссия

— Господа, — инквизитор Каппа обвела истребительную команду холодным пытливым взглядом, очень быстро отведя его от Черного Щита и задержав на Бенгте Скальде. Тот в ответ широко ухмыльнулся, демонстрируя длинные клыки. — У нас миссия на мир Хизантус, возможна ксеноугроза.

— По десантным капсулам? — жизнерадостно продолжил Бенгт.

— Не спешите, пожалуйста, брат-капитан Бенгт Виглафссон, — ледяным тоном отрезала Каппа. — Инструктаж будет позднее. Нам потребуются вспомогательные силы.

Капитан Марций, командир отделения «Хулиганы», рассудительно произнес:

— Теория: у нас есть вспомогательные силы в лице троих скаутов. По имеющейся у меня информации, они вполне подготовлены к выполнению миссий под руководством десантников Караула Смерти, и я предлагаю задействовать их.

Карвен приосанился, и его агатово-черное лицо расплылось в невольной улыбке. Скаутов готовил он.

— Напомните мне, — отчеканила Каппа, — капитан Марций, кто эти скауты и при каких обстоятельствах они попали на мой корабль?

Тон ее стал еще холоднее, но Марция этим было не прошибить.

— На корабль Ордо Ксенос, — преспокойно сообщил он, — эти скауты попали в ходе миссии по захвату с целью дальнейшего изучения орков на мире Дхарма. В это время там находился другой орден Космодесанта, который отправил скаутов на смертельную разведывательную миссию. По предложению брата-сержанта Карвена скауты были спасены нами и доставлены сюда. Теория: инфосавант Лея занесла все подробности этой миссии в анналы Ордоса, и запрос даст больше деталей.

— А «деталь», что это был не орден, а варбанда хаоситов, и скауты являются проклятыми Императором еретиками, вы предпочли опустить! — Каппа даже задохнулась.

— Не хаоситов, а отступников, — подал голос Карвен. — И не еретики, а спасенные из лап предателей дети! Я их воспитываю, и уже воспитал!

— И вы, брат-капитан Бенгт Виглафссон, и вы, брат-капитан Ардарик, присоединились к этому нелепому «спасению»! А вы, брат-капитан Марций, их покрываете! Чудо, что вами еще в Ордо Еретикус не заинтересовались! — раскричалась Каппа.

— Уже интересовались, — фыркнул Сабраил. — Напомните мне, чем кончилось противостояние Волков Фенриса и инквизиции?

— Эти Ордо Еретикус вечно лезут куда их не просят, — проворчал и Фаренгар. У Черного Дракона с инквизицией были свои счеты.

Каппе хотелось кричать и топать ногами, а еще ей хотелось плакать, ругаться и — особенно! — врезать каждому из этих негодяев по наглой широкой костистой роже, но она прекрасно знала, чем это закончится. Кто-нибудь из них попросту возьмет леди инквизитора под мышки и отнесет в каюту, закрыв дверь снаружи. А остальные потом начнут задушевно объяснять, как же ей повезло с истребительной командой «Хулиганы». Вон, Расчленители на малейшее возражение отвечают однообразно и несовместимо с жизнью…

Может быть, эти гаденыши после перевоспитания от опытного скаут-сержанта Саламандр и принесут какую-то пользу или хотя бы подохнут на первой же миссии, с тоской подумала Каппа. Учитывая, что скаут-сержант состоял в «Хулиганах» и был одним из источников постоянного колобродства в отделении, никакого проблеска надежды на лучшее у нее не было.

Брат-сержант Карвен тем временем проводил тренировку.

— Не отлынивайте, — говорил он, строго сдвинув брови над горящими глазами. — Вам предстоит первая миссия.

— Мы уже бывали на миссиях, — буркнул один из скаутов, по имени Косиган. Он был пятью или шестью годами старше остальных, ему до полноценного Вознесения оставался только черный панцирь, и держался он особняком.

— Неужели?

— Бывали, — повторил Косиган.

— А раз ты такой бывалый, скаут Косиган, назови основные правила разведки.

Голос Карвена звучал доброжелательно.

Косиган нахмурился и с вызовом ответил:

— Наблюдения доводить до конца, приказ выполнять в точности!

— Хорошо. А еще?

Горящие, как лава, глаза Саламандры вперились в Альбу. Тот облизнул губы.

— На ос-основной ма… маршрут выйди только тогда, когда убедишься, что за тобой не следят?

— Так. Еще?

Третий скаут, Назоми, бодро отчеканил, заглядывая сержанту в глаза:

— Громоздкое оружие с собой не брать, гранаты держать под скаутской броней так, чтобы легко было достать, если пришлось драться — вражеские трупы уничтожить или замаскировать, истинное направление отхода скрыть маневрами!

Альба робко поднял руку:

— Еще… это… осмотреть местность, нет ли улик или документов врага. Незнакомцев расспрашивать осторожно, важные вопросы задавать небрежно, исподволь. Да?

Косиган пренебрежительно фыркнул. Скауту Космодесанта сойти за гражданского в любом случае не удастся, и если кто-нибудь из вероятных врагов заметит молодого Караульного Смерти в скаутской броне, никакая осторожность не спасет. Однако примечание насчет важных вопросов имело смысл.

— Что делать при виде крупных сил врага?

— Согласно приказу действовать, что же еще, — ухмыльнулся Косиган. Карвен покрутил головой и вздохнул. Спасать скаутов из неизвестного ордена он бросился именно тогда, когда они «согласно приказу» ринулись в самую гущу орков, чтобы установить «маячок» для орбитальной бомбардировки.

— Затаиться и не отсвечивать, — выкрикнул Назоми.

— Верно и то, и другое, — согласился Карвен. — Но для успешной разведки важнее второе. Разведчик, которого запалили, это уже не разведчик. Состояние земли? Травы? Как сбить со следа собак?

Альба и Назоми старательно отвечали. Косиган же только пожимал плечами, если Карвен не обращался к нему напрямую.

— Ты, Косиган, что-то плохо изучил материал, — наконец проворчал Карвен.

— Не вижу смысла, — ответил скаут. — Я — не Саламандра и не Альфарий, чтобы зубрить правила скрытности марша, я — Железный Воин.

— А что, по-твоему, значит быть именно Железным Воином? — поинтересовался Карвен. От него не укрылось, как действуют высказывания старшего на младших ребят. «Помнят же, как их бросили на смерть, но в то же время восторгаются этим Косиганом, чуть ли не в рот ему заглядывают! Вот как так-то?»

— Железо снаружи, — гордо развернув плечи, ответил Косиган, — железо внутри. Стойкость, мужество, верность — вот что это такое. — Карвен приподнял брови. — Железные Воины своих на войне не бросают, — наконец нашелся Косиган.

— А кто, по-твоему, для них свои? — не сдержался Карвен.

— Братья, — заносчиво произнес юноша, и из-за его спины раздался тихий голос Альбы:

— А мы, значит, не свои. Не братья.

— Заткнись! Это было испытание, — ощерился Косиган.

— Он прав, — возразил Карвен. — Вас не испытывали, а просто отправили умирать. У вас есть шанс стать своими для Караула Смерти. Используйте его с толком. Проявите себя как следует на вашей первой миссии в Ордо Ксенос! А теперь берите боккены и готовьтесь показать, как вы изучили новые приемы фехтования…

«Хулиганы» с любопытством наблюдали с дальнего края тренировочного зала, как Карвен натаскивает юных Железных Воинов. Все внимание Саламандры поглотила отработка приема; он велел мальчикам остановиться и сам показал правильное движение. Косиган пожал плечами и процедил:

— Наша специализация — осадная война, а не танцы с саблями…

— Если ты мнишь себя астартес, — не выдержал Марций, — тебе следует освоить все специализации хотя бы на удовлетворительном уровне!

— Я не астартес Императора, — фыркнул Косиган.

— Что насчет таких, как я?

Брат Ракицио, держа боккены, вышел в середину зала. Походка у него действительно была танцующей, грациозной.

— Ну-ка, Железный Воин, — сказал он, — становись против меня!

Косиган пожал плечами, но все же взял второй боккен и встал в позицию.

— Не блокируй с двух рук, — посоветовал Ардарик, — только оскандалишься.

— Нападай! — крикнул Ракицио.

Атака Косигана была, пожалуй, неплохой. Для скаута — даже очень неплохой. Вот только он даже не заметил движения, которым Ракицио блокировал его выпад. И выпада самого Ракицио — тоже не заметил. Короткий боккен Ракицио уперся ему в ребра напротив основного сердца, а длинный оказался приставлен к горлу.

— Ты убит, — объявил Ракицио, отступил и отсалютовал одним боккеном. — Следующий?

Назоми весело налетел на него, моментально шмякнулся на пол, разоруженный, и уступил дорогу Альбе. Тот неуверенно ткнул в Ракицио. Конечно, не достал.

— Космический десантник должен стремиться к совершенству, — назидательно проговорил Ракицио, — а иначе ему и существовать незачем.

— Фехтование, — процедил Косиган.

— Давай врукопашную, — предложил, оскалившись, Бенгт.

Назоми первым встал против него, поправив кимоно. С поля боя на Дхарме он выехал именно за спиной Бенгта, который разрешил называть себя «дядя Бенка», и втайне восхищался Волком Фенриса больше, чем Косиганом и своим бывшим командиром капитаном Гарбером вместе взятыми. Бенка дал ему фору — позволил захватить себя за отвороты кимоно, затем провел подсечку и легко перебросил через бедро. Альба тут же атаковал его, пытаясь провести апперкот, но не сумел: Бенка отправил в полет и его. Косиган с воплем бросился на Волка.

— За такое маягири в прыжке… — начал было Бенка, бросая скаута через спину и переходя в партер. Тот задергался: Бенка грозил переломать ему руки, но поздно. Свободной рукой Волк захватил шею противника. — Да, так о чем я? Скитна, парень, за такие приемчики тебя Карвен должен бы выпороть.

— Почему это?

— Потому что ты их неправильно выполняешь!

— Я учился осадной войне и ничего другого делать не буду! Я не фенрисийский дикарь! И служить вам, как собачка, не собираюсь!

— Осада — это обстрелы, — заметил Ардарик. — Ну-ка?

Он взял пару нунчаков и подбросил. Затем не целясь выстрелил по вращающимся нунчакам из снайперской винтовки. Фальш-пуля с треском лопнула, окрасив нунчаки зеленым.

— Да-а, — отчетливо выдохнул Альба, — нам так не жить.

— Служить, — сказал Ардарик, — это не прислуживать. Служат сознательно. А ты просто выпендриваешься, Железный Воин. Кто для тебя «свои»? Кто? Те, кто бросил погибать? Те, кто считал расходным материалом? Или те, кто пожертвует тобой ради благосклонности Губительных Сил?

Он отложил винтовку и вышел из зала. За ним потянулись и остальные. Карвен остался с мальчиками наедине.

— Запомните, — несся его гулкий голос вслед товарищам, — цепное оружие требует особого внимания. У цепного меча нет баланса. Но в ваши обязанности входит его техобслуживание, чистка и мелкий ремонт…

— Боюсь, Каппа права на их счет, — вполголоса проговорил Марций. — Вряд ли из них выйдут достойные десантники Караула Смерти…

— Ну, из двух младших, может, и выйдут, — возразил Ракицио.

Конечно, скауты все это услышали…

***

Вводные, озвученные Каппой на инструктаже, на сей раз оказались довольно смутными. Хизантус был промышленным миром с небольшим анклавом Механикус. В Ордо Ксенос обратились именно последние. Что так встревожило служителей Омниссии, они и сами не могли толком сказать. «Предположение: в одном из ульев ведется изобретательская и исследовательская работа». «Предположение: в одном из ульев получен доступ к археотеху либо ксенотеху!» «Предположение: из одного улья тайно вывозят товары и передают неизвестным лицам, возможно, ксеносам»… Тьфу!

— А с чего не отправить парти из скальда, варвара, техножреца и псайкера, чтобы все перепроверили? На черта целое отделение Караула Смерти? — хмыкнул Бенка. Каппа дернулась.

— Что значит «один из ульев»? — уточнил Марций.

Сосчитав про себя до десяти, Каппа спросила:

— Капитан Бенгт Виглафссон, вы имеете в виду, зачем отправлять истребительную команду из восьми астартес, а не обойтись меньшими силами?

— Я думал, вы скажете, что скальд и технодесантник у нас уже есть, — улыбнулся Марций, пытаясь разрядить атмосферу. Его в последнее время очень беспокоила нескрываемая враждебность, которую леди инквизитор проявляла к Бенке, и явная натянутость в обращении с остальными.

— Я проанализировала данные о планете и маршруты грузовых звездолетов, — вступила инфосавант Лея. — С вероятностью 62,3% речь об одном и том же улье — Шайре. Именно там сосредоточена машиностроительная промышленность. Собирают гражданские автомобили, танки, сельскохозяйственную технику.

— Если бы я хотел что-то скрыть, я бы замаскировал незаконное производство в улье, где заняты чем-то другим, — сказал Ардарик.

— А с другой стороны, смотря какой размах. Если уж Механикус забеспокоились, то там, наверное, много чего делается, а большой завод среди ткацких или кондитерских фабрик не спрячешь, — возразил Марций.

— При чем тут ксеносы? — задал вопрос и Сабраил.

— Ксенотех же, — напомнил Бенка. — Так все-таки, зачем нас такая толпа народу? Еще и дополнительные силы? Обычно одного астартес хватит, чтобы…

— У каждого из олигархов улья есть личная охрана. Фактически частная армия, — пояснила Каппа.

— Ни черта себе, хьолда!

— А что плохого в том, что они что-то изобретают? — удивился Фаренгар.

— Пояснение: Омниссия не велел, — со знанием дела сообщил технодесантник Горсаар. — Омниссия велел собирать информацию и упорядочивать ее. Поэтому изобретательскую деятельность можно вести только под контролем Механикус.

— Иными словами, вообще нельзя, — вздохнул Ракицио.

В главном космопорте их корабль уже ждали. Встрепанная делегация Механикус — магосов высокого ранга — подъехала к высадившимся Каппе, Лее и «Хулиганам» на своих шасси. Куча сервочерепов окружила их.

— Не будем терять время, — быстро заявил старший из магосов. — Я архимагос кузницы Кисмет. Мое имя Кисмет Ро-5. Я подготовил информацию согласно вашему запросу.

Горсаар протянул серворуку и взял инфопланшет из серворуки Кисмет Ро-5 поверх головы Каппы. Щеки у той запылали. Второй инфопланшет достался Марцию, третий — Каппе.

Марций просмотрел информацию и передал инфопланшет Лее.

— Пожалуйста, посмотрите на это. Что скажете?

Лею держали в команде именно ради ее аналитических способностей, усиленных аугментикой. Но Каппа и это восприняла как пренебрежение.

— Из этого космопорта ничего особенного не выходит, — авторитетно заявил Горсаар.

— Да?

— Да. Таков мой вывод. Здесь часты проверки Администратума. К тому же грузы часто проверяют сами Механикус. И все они хорошо задокументированы.

Марций задумался.

— Карвен, — сказал он. — Ты лучше всех разбираешься в смертных. Как думаешь, если бы тут завелись контрабандисты и ксеноеретики, что бы они сделали? Подделали документы?

Саламандра пожал плечами. На Ноктюрне такого не водилось.

— Я… а какие еще есть космопорты? Чтобы не так хорошо охранялись?

— Олигархов давайте пощупаем, — предложил Фаренгар. — Раз у них есть частные армии, то, может, и космопорт найдется?

— Молодец! — Марций даже расстроился, что это не пришло ему в голову. — Я думал, что они отправляют незаконные грузы через этот космопорт, но дают взятки его чиновникам, чтобы оформлять подложные бумаги…

Каппа вслушивалась в разговор.

— Проверим все три версии, — решила она.

Брат Горсаар сказал:

— Предложение: я могу проверить данные вместе с Леей. Мои аналитические возможности достаточно высоки, чтобы сделать это быстро.

Каппа вытаращила глаза и шумно выдохнула. До этого момента ей не приходило в голову, что технодесантник способен на такие подвиги. «Чего я еще о них не знаю?! Что еще полезного они умеют, но никогда не делают во имя Империума?»

Команда разделилась. Сабраил, Марций и Лея отправились в пассажирский космопорт Небесные Врата, Горсаар, Фаренгар и Карвен с Каппой и Кисмет Ро-5 остались в главном космопорте в Шайре, а Бенка, Ардарик и Ракицио перебрались во вспомогательный космопорт Синие Врата.

— На мой взгляд, если контрабанда и идет через официальный космопорт, то через этот, — категорично заявил Ракицио. — Через главный слишком опасно, а через пассажирский идут пассажирские суда, грузовое будет очень заметно.

— Его можно замаскировать. Пассажирское переоборудовать, — возразил Бенка.

— Если кэп Марций прав, то можно просто оформить подложные документы, — добавил Ардарик.

Их товарищи в Небесных Вратах точно так же затребовали выкладки о пассажиропотоках, обо всех судах, когда-либо прибывавших в космопорт, о регулярных рейсах. Марций быстро листал электронные версии документов на инфопланшете, Сабраил старался от него не отставать, внимательно всматриваясь в зеленоватые строки. Лея тем временем запросила архивы. Воодушевления они не испытывали. Марций думал, что, если он не ошибся, то угадать, какие полетные задания подложные, а какие нет, им не удастся. А Сабраилу и вовсе не улыбалось заниматься бумажной работой. «Лучше бы мы скаутам это поручили, а не оставили их на корабле!» Как вдруг он ощутил знакомое присутствие.

— Кавай? Ты?

Смотрящий во Тьме стоял рядом, и красные огоньки глаз тлели в сумраке его капюшона.

— Кавай, мы на верном пути?

Капюшон Смотрящего во Тьме качнулся туда-сюда.

— Тогда где же свила гнездо зараза? В Синих Вратах? В Шайре?

Снова отрицательный кивок.

— Может, Механикус ошиблись, и тут нет никакой ереси?

С этим Смотрящий во Тьме тоже не согласился.

— Частные космопорты? Да? — подключился Марций.

Смотрящий во Тьме кивнул утвердительно. А затем маленькая ручка в перчатке поднялась и ткнула в карту, закрепленную на гололите. Пройдя через голографическое изображение главного космопорта и несколько кварталов, она указала на восточную сторону. «Промкомплекс Лоренци», — прочел Марций.

Лея нахмурилась:

— Думаете, он точно знает? Стоит к нему прислушаться?

— Ну, на моей памяти он еще ни разу не ошибался. Теория: он знает. Предыдущие разы были проверены практикой, — ответил Марций. — Поищи про этого Лоренци… или эту.

Каппа, когда он с ней связался, высказала осторожные сомнения в компетентности Кавая. Сам он к тому времени исчез, но Сабраил сжал кулаки:

— Да как она смеет! Она понятия не имеет, о ком говорит!

— Брат Сабраил, но мы тоже понятия не имеем, кто такой на самом деле Кавай, — осадил его Марций. — Просто, ну, я верю своим глазам. Кавай — такой же член нашей команды, как и мы с тобой, и не раз приносил пользу. А Каппа, она… во всем сомневается.

«Быстроходный» выгрузил их троицу — или четверку, если считать Кавая — в Шайре и снова умчался за остальными. Каппа тут же напустилась на Сабраила:

— Брат-капитан Сабраил, со всем уважением, но пока что все это лежит в области догадок. Еще раз прошу прощенья, но лорд Кавай не может точно знать, где искать.

— Он довольно точно указал нам, где именно, — возражал Сабраил. — Вы не знаете, в ком посмели сомневаться, леди инквизитор! Если не послушать Смотрящего во Тьме, на нас обрушатся неисчислимые бедствия!

Каппа выслушала это и еще много чего, окончательно уверяясь, что Темный Ангел вместе с Каваем скрывается в Карауле Смерти от Ордо Еретикус. «Надо же! Я-то думала, что худшие из них — это Саламандра и Волк, но нет предела… безобразию», — думала она. Поговорка напомнила ей о Черном Щите Ракицио, и инквизитор мысленно застонала.

Даже завыла.

Однако его же проверяли, указала она сама себе. Проверяли на лояльность, и в нашем отделении он себя хорошо зарекомендовал… красивый, зараза… то есть «хорошо» и «Хулиганы» — это две вещи несовместные, но он же выполняет все как положено…

Легкий на помине Ракицио подошел к ней.

— Мы там все проверили, — доложил он. — Как могли тщательно, хотя времени довести проверку до совершенства нам не хватило.

— Я проверила Лоренци, — вмешалась Лея. Все обернулись к ней.

Почему-то внимание, с которым Ракицио смотрел на пожилую инфосаванта, неприятно кольнуло Каппу.

— Им принадлежат серебряные рудники, прометиевые шахты, часовой завод, заводы гражданских автомобилей и легких самолетов. Огромный товарооборот на сумму… ну, это не важно, да? — в общем, на колоссальные суммы у них товарооборот. Торговля со всем сектором. Крупнейшая на этом мире частная армия, да… неоправданно большая и хорошо вооруженная, учитывая характер производимых ими товаров и общую обстановку на мире, надо признать… И у них есть частный космопорт. В нем есть представительство Администратума и инспекция Механикус, конечно.

— Тогда там и ловить нечего, — предположил Горсаар.

— Вряд ли они проверяют все до единого звездолеты, — возразил Марций.

Несколько секунд все смотрели друг на друга.

— Пора задействовать скаутов, — решил Марций. — Карвен! Вызывай их.

Каппа закусила губу. Этот приказ должна была отдать она. Но Ультрамарин привык командовать у себя в роте — и не отступился от этой привычки в Карауле Смерти.

***

— Когда лучше всего идти в разведку? Помните, чему я вас учил?

— Нас этому и капитан Гарбер учил, — буркнул Косиган. Альба и Назоми переглянулись, и Назоми отчеканил:

— Перед рассветом!

— Верно. Рассвет в этой части Хизантуса — в 5.58. Поэтому к 5.45 будьте готовы выдвигаться. Что должен установить разведчик?

— Все о противнике, — Альба начал загибать пальцы, — сколько его, как вооружен, где размещен, к чему готовится…

— Все о местности, — подключился Назоми, — укрытия там, рельеф, какие дороги, как подкрасться к неприятелю.

— Подкрадуля, — фыркнул Косиган. — Мы же не брать улей будем.

— Никто не ошибается, — оборвал его Карвен. — Вы инструктаж Каппы слышали? Поняли, что мы ищем? Мы ищем контрабанду. Неучтенные грузовые звездолеты с ксенотехом, а также улики, связанные с ксеносами, как-то: ксенотехника, предметы быта, детали, следы, документы и сами ксеносы в том числе. Если они там есть, к ним придется подкрадываться! Виды скрытного перемещения помните?

— Да, — снисходительно заметил Косиган. — Снять скаутские доспехи и символы для начала.

— Это учтено, — Карвен отлучился и вернулся с тремя объемистыми ветровками неброских цветов. — Косиган, я не знаю, разбираются ли здешние люди в символике Космодесанта, но если разбираются, твоя футболка с черепом Железных Воинов выдаст тебя с головой. И ты будешь первым скаутом Караула Смерти, кого сдадут Ордо Еретикус, как любит грозиться Каппа.

Косиган побагровел и стащил футболку. Бросил ее на пол. Убежал. Вернулся в чисто черной и в штанах с большими карманами.

— Отлично, — одобрил Карвен. В душе у него все кипело, но он постановил себе не обращать внимания на выходки скаута: что-то подсказывало ему, что Косиган только и дожидается этого, чтобы уязвить спасителя. — За воришку с рабочей окраины сойдешь.

— Воришку? — ощерился скаут.

— Или, пожалуй, за грабителя… «Жизнь или кошелек», — усмехнулся Карвен. — Как раз подойдет для маскировки. Парни, натяните капюшоны, будете изображать рабочих.

«Какой-то у нас треугольник Карпмана, как магистр Ту’Шан говаривал… Недавно я был его спасателем, потом он сделал из меня жертву, а теперь я его преследую своими насмешками. Но как до него достучаться? Почему он такой? Неужели он безнадежен?»

— Ползком, вплавь, скрытной ходьбой, — пробормотал Назоми. Серо-голубые, как у многих его братьев, глаза мальчика были серьезны. — Но не ползать же?

— Ходить, — пояснил Карвен, — на цыпочках, перебежками или тайком не надо, а идти спокойно, в том же темпе, что и остальные люди на улицах, чтобы выглядеть как все и смешаться с толпой. Кашлять и чихать можно, вы не в засаде.

Назоми выбрал сам и посоветовал Альбе небольшой лазпистолет. Косиган повертел в руке такой же, хмыкнул «игрушка», но тоже взял. Насчет громоздкого оружия в разведке они все-таки затвердили назубок.

— Никакого насилия, — строго повторил Карвен то, что уже говорил скаутам в начале инструктажа. — Людям никакого зла не причинять. Ксеносов тоже не трогать, разве что они на вас нападут сами. Тогда — пункт о маскировке трупов помнят все, да?

— Почему бы и смертных не укокошить в случае чего?

— Косиган, — Карвен вздохнул, — если они предатели Империума, их будут судить. Наша задача — не казнить их, а выяснить и собрать улики. А если эти люди вообще ни при чем, то наша задача — их защищать!

— А капитан Гар…

— Твой командир — не капитан Гарбер, а капитан Марций, — спокойно и даже с улыбкой заметил Карвен, — что-то ты, кузен, плохо это запомнил. Видно, у тебя не развилась эйдетическая память. Рановато тебе подсаживать черный панцирь, придется заново направлять на психоиндоктринацию. И командира забыл, и главное правило Караула Смерти — защищать Империум и его население от зловредных ксеносов. Что ты еще забыл? Голову от пятки не забыл, как отличить? Нет?

— Да кому нужны эти смертные, — завелся было Косиган.

— Технически ты сам еще смертный. Все, разговорчики! И без самодеятельности!

Ах, как часто Каппа говаривала самим «Хулиганам» эти слова. И по поводу спасения скаутов Железных Воинов — тоже…

На рассвете троица выдвинулась на свое первое задание в качестве Караульных Смерти.

Карвен волновался едва ли не больше, чем Альба и Назоми — насчет Косигана он понятия не имел, а у младших ребят глаза так и блестели. Это задание для них было вторым в жизни. И сейчас они осознали, что установить маячок для корректировки прицела орбитальных батарей — не такая уж сложная задача.

Смешаться с толпой. Множество мужчин и женщин в рабочих комбинезонах или спецовках, похожих на их одежду. Назоми старательно копировал их выражение лица — у всех оно было одинаковым, хмурым и озабоченным. Альба надвинул на лоб козырек кепки — так же, как носили многие молодые рабочие в толпе. Покашлял: некоторые кашляли.

Высокий рост скаутов был меньше, чем у настоящих астартес, за исключением Косигана. На него косились. Но в остальном он ничем не отличался от обычных людей.

Прием «виден, но не заметен» они старательно отрабатывали. Однако применять скрытное перемещение у всех на глазах было бы нелепо. И поэтому трое скаутов небрежно прошли мимо охранки завода, как будто в свой цех. Расчет оправдался: никто не проверил у них документы, хотя у рабочих скауты заметили приготовленные пропуска.

Карвен просил их особо обратить внимание на шахты. По его прикидкам, контрабанду, скорее всего, прятали там. Ну не в цехах же, у всех на виду! Могли на складе, но на складе работает много кто. Бессловесные сервиторы, автоматические погрузчики — и вполне вменяемые работники, которых накладно будет брать в долю.

Шахты, однако, охранялись куда ответственнее цехов.

— Брат-сержант Карвен, — прорезался голос Косигана в воксе, — на входе в шахты стоит охранка. Ее много, и она бдительная. Убить их и прорваться туда?

— Ни в коем случае. Понаблюдайте.

Карвен сидел, напряженно вслушиваясь в вокс.

— Брат-сержант Карвен, кажется, они нас засекли, — послышался детский голос. Назоми? — Сказали, чтобы мы не вошкались где ни попадя и проваливали.

— Выполняйте. Сделайте вид, что вы просто любопытные.

Назоми придумал лучше: он еще до этого подобрал окурок палочки лхо, а теперь притворился, что прячет ее.

— А ну, пшел, сопля! Нашел где перекуры устраивать! Из какого ты цеха? Вот скажу надзирателю, чтобы штрафанул на всю месячную зарплату, — рыкнул на него один из охранников.

— Ой, простите. Не надо! Мы ж только разок курнули, — сказал Назоми, и они поспешно ушли. Но Косиган успел оценить вооружение охранников, запоры на дверях, прочность турникетов и даже заметить код, открывающий ирисовые диафрагмы при входе работников.

— Вот поганцы, только и смотрят, как бы с рабочих деньгу содрать, — пожалела их какая-то женщина в спецовке. — Идите, ребята, в свой цех. Я вас не выдам. Уж и покурить не дадут!

— Смертные добрые, — вдруг сказал Назоми, переходя на олимпийский.

— Ну и дураки, — отозвался Косиган. — Для космодесантника это плохое качество.

— Особенно для нас, — настаивал Назоми. — Это хорошее качество. Добрый — значит, защищает людей, и спасает боевого брата, и верен примарху. Ну, и командиру. А злой — он всех только убивает и предает. Вот как нас предали…

— Поговори мне, щенок! Никто нас не предал! Эти рабы Императора — они нас взяли в плен, а не спасли!

— Нет, как раз нас они спасли, — сказал Назоми. — Хватит уже, Кос.

— Что — «хватит»? Думаешь, они нас братьями считают? Они нас ухлопают при первом удобном случае. Мы никогда не будем для них своими, потому что не из лояльных орденов.

— Брат Ракицио, — прошептал Альба.

— Что — Ракицио? На хрен тебе сдался этот Черный Щит?

— Он Дитя Императора. Я слышал, как они об этом говорили. А брат Фаренгар — мутант из Черных Драконов. Но для «Хулиганов» они — братья.

Скауты слонялись по цехам, притворяясь, будто идут по какому-то делу. Несколько раз их окликали, однажды надзиратель крикнул: «Эй вы, дылды! А ну, подсобите» — и им пришлось грузить какие-то ящики на автоматическую тележку, чтобы отвезти ее в другой цех. Перевезли ящики быстро, разгрузили — тоже, надзирателю их работа понравилась, и он поручил скаутам отвезти еще что-то…

Куда-то…

К шахте.

— У нас пропусков нет, — указал Косиган.

— Ерунда, отвезете, поставите на грузовой лифт, а там уже не ваша забота, — пояснил надзиратель.

Скауты переглянулись. Удача сама плыла им в руки.

— А, курильщики, — хмыкнул охранник, узнав их. Но не зло. — Давайте сюда! Стоять, кому говорю. Сейчас обратно повезете.

— В цех?

— Нет, на склад номер семнадцать. Вызовите кладовщика Делфа, он знает, что с этим делать. Его компетенция.

Слово «компетенция» охранник выговорил старательно, точно неуверенно — совсем как Альба, когда отвечал на занятиях учебный материал. Косиган нахмурился. Задание, несмотря на отвращение к лоялистам вообще и Карвену лично, начало его увлекать. Охранник такой необразованный, что не может без запинки выговорить длинное слово?

Или он только что придумал, почему обращаться нужно именно к этому Делфу?

Мальчики сноровисто погрузили большие коробки и ящики на автотележку. Сила и ловкость скаутов Космодесанта, на порядок лучше, чем у обычных мужчин, играли им на руку: вот и второй надзиратель их похвалил. А умение запоминать местность помогло быстро найти этот склад №17 без лишних вопросов — им хватило лишь единожды взглянуть на план завода возле противопожарного щита.

Щит был оформлен небрежно, сугубо для галочки. Шланг и огнетушитель давно не работали. Однако план соответствовал действительности.

Они вкатили автотележку в узкий полутемный коридор, и Косиган остановился.

— А давайте глянем, что там.

— Ты что! Нас застукают!

— Пока никого нет, надо глянуть. У нас задача — собрать улики, вот и случай представился. Ну-ка…

Сильными пальцами юноша оторвал доску.

— Детали какие-то, — шепнул Альба.

— Хрень какая-то, — поправил его Косиган.

Назоми застыл на месте. Он больше товарищей читал о ксеносах, серьезно настроившись на службу в Карауле Смерти. Слова Косигана насчет Железных Воинов его не трогали — или трогали, но куда меньше, чем благодарность Бенке и Карвену, да и Ардарику, который вытащил тяжело раненого Альбу. А вот ксеносов он от души ненавидел.

— Не детали, — сказал он, — и не хрень. Это скарабеи.

— И что?

— Дурак, это некронские штуки. Надо срочно сообщить брату-сержанту!

— Надо, — согласился Косиган. Лицо у него побелело: что бы он ни думал о лоялистах, но угроза, таившаяся в ящиках, была страшнее, чем свет Императора для низшего демона. — Сейчас закрою эту коробку. Пошли, покатили, пока нас не поймали, а ты сообщи…

***

— Анализ грузопотока, — бесстрастно сообщила Лея. Кисмет Ро-5 одобрительно покивал блестящей от аугментики головой в красном капюшоне, сочтя анализ грамотным.

По документам у Лоренци все было в порядке. Прометий сырой и очищенный, серебро в слитках, ювелирные украшения, посуда и детали из серебра, прочие промышленные товары. На все это имелись накладные и декларации об уплате налогов. Казалось, инквизиции ловить было нечего. И часть работников Лоренци именно так и держалась. Но Бенка учуял запашок страха от самых высокопоставленных управленцев. Один из них постарался куда-то исчезнуть. Ардарик окутался тенями и проследил за ним.

Он стучался в вокс самому мэтру Лоренци.

Спрашивал, как быть. Слезно умолял подсказать, что делать.

Панический ужас у него в голосе не соответствовал моменту: Каппа убедила его, что речь о рутинной проверке. Может быть, он не поверил? В рутинную проверку со стороны инквизиции и восьми астартес и сам Ардарик бы не поверил. Однако если человеку нечего бояться…

Мэтр приказал скрыть записи о его личных звездолетах.

Ардарик тут же связался с Леей. И то, что в ответ на вопросы Каппы и Кисмета Ро-5 все наперебой начали уверять, что никаких личных звездолетов у мэтра Лоренци — богатейшего человека улья, наследника старинного и богатого семейства в родстве с вольными торговцами и генералами Астра Милитарум, влиятельного олигарха — нет и не бывало, убедило Каппу, что они на правильном пути.

Горсаар выдернул серворукой мэтра Лоренци из его кресла, обитого кожей карнодона. Марру, лежавший у ног мэтра, вскочил, забил крыльями. Горсаар поймал его за шкирку второй серворукой.

— Оставьте его, он ни при чем! Кузенька! Кузенька мой! Вы же слышите, он плачет, вы делаете ему больно! Что вы за люди такие, люди вы или нет? — запричитал мэтр.

Глядя на этого низенького, рыхлого человека, много раз прошедшего омоложение, но не ставшего от этого симпатичнее, астартес только удивлялись. Богатая одежда сидела на нем неловко, волосы растрепались.

Бенка взял марру на руки.

— Страсть как котов люблю, — признался он. — Не бойся, скитна, котейку твоего мы не обидим. Это к тебе у нас куча вопросов!

Затопотали ноги, зашуршали бронежилеты — это вбежала охранка. Лоренци успел нажать кнопку вызова, и теперь люди недоуменно взирали на хозяина, болтавшегося в серворуке огромного технодесантника.

— К бою! — скомандовал Марций.

Открывать огонь по астартес никто все же не решился. А Лея тем временем успела взломать файлы когитатора, наспех закрытые на пароль, и вывести на гололит маршрут всех четырех частных звездолетов Лоренци, не занесенных в реестр космопорта.

— Так-так, — процедила Каппа. — Мир-кузница Гамчикот. Это мир-кузница Механикус? — обратилась она к архимагосу Кисмет Ро-5.

Вопрос показался Марцию праздным, но архимагос замахал механодендритами и что-то застрекотал. Горсаар замер, и его аугментические глаза на висках и на затылке замерцали.

— А чья же еще? — тихонько поинтересовался Фаренгар. Сабраил приложил палец к губам.

— Нет, — шепнул Горсаар. Его механический шепот отдался зудом в зубах у остальных. — Архимагос говорит, что в этом секторе нет такого мира-кузницы.

— Но маршрут не дальний, значит, она есть, и она в этом секторе, — так же понизив голос, ответил Марций. — Что-то не сходится…

— Все сходится, — спокойно сказала Каппа. Такой тон появлялся у нее в минуты высшего торжества. — Мэтр Лоренци, последний вопрос. Ваша семья была благородным, но скромным семейством предпринимателей. И вдруг три поколения назад ее благосостояние резко взлетело и оценивается… — она назвала несуразно огромную цифру. — Между тем стоимость всех ваших заводов, фабрик и их годовой оборот оценивается примерно в одну десятую этой суммы. Как вы это объясните?

Лоренци пожал плечами, что далось ему с трудом: ноги задергались в воздухе.

— Я не знаю, на чем зиждилось богатство бабушки и дедушки. Я честно получил его по наследству и приумножил, вот и все.

— Разграбляя гробницы некронов и продавая их содержимое Темным Механикус? — спросила Каппа.

— Что вы! Как можно!

— Вы понимаете, что поставили весь этот мир под угрозу? Если некроны проснутся, несдобровать будет и вам!

— Но… — Лоренци беспомощно заморгал. Почти сто лет они выносили из гробницы скарабеев и оружие. С его точки зрения, все было удобно и выгодно, даже беспроигрышно.

А в том, что он все-таки проиграл, виновны были, конечно же, завистливые Механикус из анклава Кисмет…

Ожил вокс Карвена.

— Брат-сержант, — тревожно заорал Косиган, — тут что-то происходит! Такое зеленое сияние! Этот… как его… Назоми, говори ты!

— Брат-сержант, кажется, они проснулись! Сияют! В шахтах какой-то шум, никто ничего не знает, связи нет!

— Вовремя мы, — хмыкнул Бенка. — Ну, что? Опять по мотоциклам? Кстати, тут есть хоть какие-то транспорты, чтобы быстро доехать до шахт?

— Реквизируйте открытые автомобили со стоянки, — приказал Марций.

— Есть реквизировать! Скауты! Ждите, — крикнул в вокс Карвен. — Оставайтесь на месте и на связи!

Марций вздохнул, оценивая, какая опасность больше: подвергнуться нападению некронов, если скауты останутся на месте, или потеряться в многолюдных цехах, если не останутся.

— Эвакуировать рабочих, — сказал он. — Лоренци! Слышите? Горсаар, поставь его, он не убежит, некуда. Необходимо эвакуировать рабочих!

***

Косиган упражнялся в фехтовании с боевым сервитором. До Ракицио ему было далеко, но и сервитору до Ракицио было далеко, поэтому Косиган выигрывал.

— Видишь, — сказал Назоми; они с Альбой в это время упражнялись на татами. — Они нас не бросили. А могли. Капитан Гарбер бы бросил. Так что кто своих не бросает…

— Но мы… я хочу сказать, мы же все равно из Четвертого легиона, — подал голос Альба, поднимаясь после броска. — То есть непонятно, для кого мы свои.

Косиган пропустил выпад сервитора и покатился по полу.

— Сволочь, — сказал он, утирая разбитый нос. — Я тут историю учил. Про Барабаса Дантиоха нашел. Он был Железным Воином-лоялистом. В Ереси, значит. Хоруса.

Он запыхался и говорил, с трудом переводя дух.

— И мы будем, — вставил Назоми. — Лояльные Железные Воины, как Дантиох.

— Лоялисты, — отдуваясь, продолжил Косиган. — Караул Смерти. Вот кто для нас — свои!

Семь лучших капитанов

Последняя операция (брат-капитан Марций упорно говорил «крайняя», почерпнув это суеверие от товарища-Мортифактора из своей предыдущей истребительной команды), — так вот, последняя операция выдалась нелегкой. Тяжелые ранения получили все, не исключая Каппу и даже тихо державшуюся на периферии инфосаванта Лею. Хуже всех пришлось Карвену: он все еще находился на зыбкой грани жизни и смерти. Бенка и Сабраил тоже куковали в апотекарионе, но уже шли на поправку. Остальных выписали, однако до полного восстановления им было далеко. Самой Каппе тоже было далеко, но она хорохорилась.

— Каппа, нам нужен апотекарий в команду, — заявил Марций.

— Со всем уважением, брат-капитан Марций, наша истребительная команда насчитывает восемь полноценных астартес и трех скаутов. Кстати, об их перевоспитании…

— Тренировками скаутов сейчас занимаются брат Ардарик и брат Ракицио. Но если бы у нас был полевой апотекарий, он подлатал бы нас прямо во время операции, то есть своевременно, и часть из нас не попала бы в апотекарион в таком состоянии. Три человека в исцеляющей коме — это что, нормально? Этого можно было избежать!

Каппа вздохнула, сдаваясь. Каким-то образом другие инквизиторы командовали своими командами, а «Хулиганы» командовали ей, — или ей так казалось?

— Я направлю запрос магистру, — пробормотала она.

Инспекция в тренировочный зал скаутов ее не порадовала. Ардарик обучал скаутов паркуру и сборке адских машин из подручных материалов (Каппа представила, что могут натворить трое Железных Воинов с такими познаниями, и содрогнулась), а Ракицио — фехтованию и танцам. Он был убежден, что в танце астартес осваивает все, что необходимо: в вальсе — умение взаимодействовать, в рок-н-ролле — координацию движений, а в тверке стимулирует деятельность оолитовой почки. Разумеется, Каппа попала именно на занятия тверком и несколько минут экстатически созерцала три юношеских огузка, ритмично виляющих вверх-вниз.

Мускулистые округлости самого Ракицио, по крайней мере, двигались эстетично…

— А после занятий не забудьте навестить вашего скаут-сержанта в апотекарионе, — напомнил Ракицио.

Каппа устыдилась и тоже отправилась навещать раненых товарищей.

В этот самый момент Бенка развлекался, устраивая очередной розыгрыш. Бессменным объектом его развлечений выступал Сабраил, так как Карвен был еще слишком слаб.

— То-омный А-ангел, — шептал он, закатывая глаза и притворяясь умирающим, — я не могу-у… у тебя чушпан под кроватью!

Сабраил уже имел большой опыт общения с Волком, но до сих пор ловился.

— Где? — он свесил голову с койки. Первое, что он там увидел, — собственное перевернутое лицо в зеркальце, предварительно размещенное там Бенкой. — Тьфу, дурак. Сам ты чушпан! Медвесыч фенрисийский!

— Это не медвесыч, а мое зеркало, — рассердилась Каппа, и, раскрасневшись от досады, выхватила зеркальце у Сабраила. — И вы его… взяли без спросу!

Она выбежала из палаты, задыхаясь. «Навестила товарищей! Век бы их не видеть!»

— Ну, зачем ты ее все время выбешиваешь? — выговорил Сабраил Бенке. — Хочешь, чтобы она написала на нас докладную магистру? Чтобы нас из Караула Смерти вышибли?

— Он же тебя дразнит, а не ее, — послышался слабый голос Карвена. — А она всегда сердится. Такой характер.

— Но она компетентный инквизитор и умная женщина, а ты… — Сабраил запнулся, думая, как бы достучаться до Волка.

— Скажи уж, что она тебе нравится, — ехидно заметил тот. — Ай да Сабраил, ай да похотливый калибанский девственник!

Сабраил побелел. Каппа этого уже не видела, но ей было довольно того, что она слышала.

— Почему калибанский?

— Здрасте, как будто ваша Скала не кусок Калибана… или врут?

— Заметь, против похотливого девственника он не возражает, — заметил Карвен.

— Из нас не девственник только Бенка, — решил отыграться Сабраил.

— Это с чего же?

— Все говорят, что вы, Волки, шляетесь по дамочкам… или врут? — передразнил он.

— Кое-кто стал Небесным Воином уже взрослым, так что мог и шляться до этого, — признал Бенка. — Но уж не после. Я не успел.

«Пошляки», — подумала Каппа, уходя. Ей в спину неслось трехголосое молодецкое ржание из апотекариона.

— Кто тебе поверит, страстный ты фенрисийский бард, — расслышала она голос Сабраила.

То, что космодесантники, оказывается, читают пошлые романы про «страстного барда», для Каппы являлось сюрпризом. Но вечером, зайдя к Ардарику, — она хотела обсудить с ним программу тренировок скаутов, не без оснований опасаясь, что эти трое могут натворить дел, — она увидела, как он откладывает мнемопланшет.

«Отчеты руководству, что ли, пишет? Доклады Шрайку?» — она знала, что некоторые магистры обязывают космодесантников регулярно отчитываться о службе в Карауле. Осторожно навела на экран аугментический глаз, выставив увеличение на максимальное.

«Если Август Рэй Эттвуд пройдет свой темный путь, он превзойдет дьявола и наш мир падет…» Так говорит инквизиция и все ее силы теперь направлены на то, чтобы найти и уничтожить разрушителя. А мне, Кассандре Вэйлинг, золотой девочке и поверженной королеве, надо решить на чьей я стороне»*.

— Брат-капитан Ардарик, — медленно произнесла Каппа, — вы запятую пропустили. Даже три. Вот здесь и вот здесь…

— А, потом вычитаю, — беспечно махнул рукой Ардарик. — Как вы думаете, Каппа, кого скорее выберет смертная женщина: умного или красивого?

— С чувством юмора, — ответила Каппа и покраснела.

— Плохо, — огорчился Ардарик. — Я таких людей изображать не умею. А вы мой предыдущий роман читали?

— Про очищение Камиллы от друкхари?

— Нет! «Любовь на фоне зарева»!

Любовными романами в команде увлекалась инфосавант Лея. И об этой книге Каппа слышала от нее: Лея очень ее рекомендовала. Дознаватель Сирин — тот предпочитал чтиво вроде «Я дрался на «Грозовой птице» или «Безбашенные против титана орков» (поговаривали, что часть этой макулатуры писал кто-то из Черных Щитов).

— И вот так каждый день, — жаловалась Каппа своему знакомому — инквизитору почтенных годов, прославившемуся лихими операциями против друкхари. В документах Караула Смерти он проходил под знаком Гамма, и только немногие, в том числе Каппа, знали, что его зовут Онмунд. — Шутки, романы, что угодно!

— Но приказы-то они выполняют?

— Да. Но во время каждой очередной операции этот Ультрадесантник начинает командовать! А меня они будто не видят!

— Странно, — Онмунд пожал плечами. — Впервые слышу, что астартес способны шутить или писать романы. Это же не люди, по сути, а живое оружие. У них есть кое-какие остаточные мысли и суррогатные чувства, но именно суррогатные. Ваша проблема, милочка, в том, что вы их очеловечиваете.

— Но ведь они правда мыслят, и лучше, чем большинство обычных людей. И чувствуют.

— Думаю, это просто недоработка психоиндоктринации. Либо небрежность, либо несовершенство технологии. Для них чувства совершенно излишни.

Дознаватель Сирин, однако, был другого мнения.

— Последняя операция прошла просто великолепно, — сказал он Каппе. — Ну, ранен я был, конечно… и парни ранены, и вы тоже, — поспешно добавил он. — Но это ж тираниды, что вы хотите? Если бы не парни, от нас бы рожки да ножки остались. Лучшая истребительная команда, какую я видел!

Дознавателем Сирин был опытным и повидал немало. Он до сих пор не стал инквизитором только потому, что ему не хватало инициативности: Сирин был типичным исполнителем. Заметив скептическое выражение лица у Каппы, он продолжал:

— Ну смотрите: одиннадцать операций, из них четыре частично успешны, семь полностью успешны, и ни одного члена команды не потеряли. Про нас уже легенды в Ордо Ксенос ходят!

Каппа вздохнула.

— Поступил сигнал из системы Авель, — мрачно сказала она, — там какие-то непонятные мутки с тау. Вот же мерзкие синерожие твари: притворяются, что готовы вести мирную равноправную торговлю, и многие губернаторы покупаются! А потом не успеешь оглянуться, как весь мир захвачен этими копытными, а население частично превращено в «гуевеса», а частично уничтожено. Ладно ксеносы, они действуют исключительно в своих интересах, но вот как образованные чиновники могут быть такими идиотами? Надо бы слетать и разъяснить, а у меня эта ваша легендарная лучшая команда никак не восстановится…

— И мы с вами, Каппа, тоже.

— Проклятье! Я уже в норме!

— Я тоже в строю… но условно.

На следующий день Бенку выписали.

Он с раннего утра потащился в спортзал, чтобы поскорее вернуться в форму, и наткнулся там на брата Фаренгара.

— Что, рогатый, — спросил жизнерадостно, — тоже восстанавливаешься?

Фаренгар посмотрел на него исподлобья, и вдруг на глазах у него выступила влага.

— Нет, — прорычал он, — просто я рогатый! Думаешь, я не вижу, как вы все ко мне относитесь? Я для вас — мутант, урод, рогатый, кто угодно, только не боевой брат!

— Ты что, совсем дурак? — удивился Бенка. — Уж для меня-то…

— Да плевать мне на тебя! Орден Первого основания, реликвии у них! А я мутант, родства не знающий, мы даже не уверены, что действительно дети Вулкана, и поэтому ты…

Пару секунд Бенка собирался вступить в перепалку и показать Фаренгару класс: его народ почитал перебранки за особый вид искусства. Но обвинения кузена его до того задели, что Бенка сам не понял, как его кулак обрушился на Фаренгарову челюсть.

Впрочем, как — понял: с хрустом и по всем правилам. Бенка с тоской подумал, что вот отправил боевого брата в нокдаун, а Марций за это с него стружку снимет, и Каппа снимет — и совершенно заслуженно. Но Фаренгар перевел дух и начал действовать.

Острые шипы на предплечьях вырвались из-под кожи, вовсю кровя, а рога на лбу выступили сильнее, но Фаренгар ими не воспользовался. Его кулак врезался Бенке под дых.

После этого Бенка с чистой совестью швырнул Фаренгара через плечо, получил сам в челюсть, заехал коленом в пах, взвыл, когда шипы на руках Фаренгара проехались по лицу… словом, получилась бы ядреная молодецкая потеха, если бы Бенка не так сильно обиделся.

— Брейк! — послышался встревоженный голос. — Хватит, кузены!

В спортзале оказался еще один астартес. В отличие от Фаренгара и Бенки, он тренировался полностью облаченным в доспех, даже в шлеме. И это был доспех апотекария.

— Сын Сангвиния, — сухо поздоровался Фаренгар, отдуваясь.

— Здорово, док, — бросил Бенка. — Ты что за ранняя пташка?

— Образцовая драка, — сказал апотекарий не без нотки восхищения. — Ты с такими ранениями, сын Русса, держался достойно!

Раны у Бенки открылись, и кровь капала на татами, но в запале он этого не заметил. А теперь на него накатила слабость и резкая боль по всему телу.

— Опять ты, — буркнул Фаренгар, утирая пот с кровью с разбитого лица.

— Да, кузен. Я думал потренироваться без доспеха, но вы опять пришли с раннего утра…

— Я тоже тренируюсь без доспеха, — фыркнул Фаренгар. — Причину объяснить?

— Заткнись уже, — рявкнул Бенка. Оба снова стиснули кулаки. — Дубина! Никто из нас не считает тебя мутантом, даже Каппа, понятно? А ты просто дурак!

Апотекарий с символом Кровавых Ангелов на наплечнике стоял между ними, точно готовый снова их развести. Зеленые линзы его шлема тускло светились.

— Я за тебя, дурака такого, жизнь положить готов! А ты…

Губы у Фаренгара задрожали.

— Я всю жизнь хотел защищать и сражаться за Империум, а от меня все шарахаются. Мутант, мутант…

— Кузен, это совсем не так, — начал Кровавый Ангел.

— Инквизиция нас вечно проверяет, под нас копает, даже братья-Саламандры не признают, — продолжал Фаренгар.

— Наш тебя сразу браткой назвал, — возразил Бенка.

— Вот видишь! — Кровавый Ангел вздохнул. — Ты хотя бы похож на человека. Так что никакой ты не мутант, просто рогатый.

Фаренгар набрал воздуха в грудь, чтобы что-то ответить, но Бенка прыснул:

— Ну, мы и компания! Рогатый, вампир и я!

— Я еще не в Роте Смерти, — отозвался Кровавый Ангел. — А… с тобой-то что не так?

— Я Волк Фенриса, — посмеиваясь, отозвался Бенка. — У меня есть шанс… перестать быть похожим на человека. Это ты имел в виду, да?

Кровавый Ангел заколебался.

Потом снял шлем.

Оба Хулигана выдохнули, и вдруг физиономия Бенки растянулась в улыбке.

— Это откуда ж ты такой красивый?

— С Карлос Макконнел, — пояснил апотекарий. — Нас тогда отбили от тиранид, ну, и потери были очень высокими, пришлось набрать рекрутов с планеты. Хотя нам инквизиция запрещает ее покидать, но Космодесанту запреты не писаны. А благословенное геносемя отца Сангвиния позволяет возносить даже настоящих мутантов. Вот только думали, что мы станем похожими на него, но что-то никак…

— Да ладно, так тоже неплохо, — ответил Бенка. — Я котов люблю до невозможности. У меня свой марру есть, представляешь? Ну ладно, давайте-ка продолжим…

— Стоп, машина. «Давай-ка» я твои раны заново промою да зашью.

Фаренгар покрутил головой и пошел тренироваться с боевым сервитором. У него в ордене — при всей необычности облика Черных Драконов — нового знакомца сочли бы за мутанта, абхумана, кого угодно, только не настоящего астартес. Но в Карауле Смерти он приучился мыслить шире. Если его допустили служить в Ордо Ксенос, значит, это угодно Императору.

И сам он угоден.

И Ракицио, Черный Щит, тоже угоден. И новые скауты.

И Бенка, хотя его признание потрясло Фаренгара, — тоже.

Еще через пару дней выписали Сабраила, а спустя неделю и Карвен наконец-то появился в холле станции «Гордость Императора», чтобы перекочевать в кают-компанию «Быстроходного». Название станции вызывало у Ракицио нервные смешки, но почему — он не признавался. И Каппа пришла к выводу, что пора отправляться в систему Авель.

Бенка о чем-то посоветовался с Марцием, затем подошел к ней.

— Каппа, а что вы им скажете? Ну, руководству ульев и заводов…

— Что это рутинная проверка, и они обязаны именем Императора показать мне свои активы для проверки, — сказала Каппа. — То, что обычно говорим.

— Хьолда, Каппа, они покажут вам все безобидное, а то, что их компрометирует, припрячут!

— Они обязаны показать мне все, — с нажимом ответила Каппа. — Я действую от имени Императора. И в моих силах их заставить…

— Эта сила — три скаута и восемь астартес, — подключился Марций. — Если они начнут что-то скрывать, все равно придется действовать хитростью.

Каппа задумалась.

— Скажите им, что вы приехали в гости или как там это у вас принято, — предложил Бенка. — А мы скрытно проникнем. Ардарик уже выработал план.

— Но я не могу прибыть «в гости» на завод! — возразила Каппа.

— Скажите, что вы тоже с завода, — посоветовал Марций.

К ним подошел Карвен.

— Вольный торговец, — изрек он. — На всех заводах любят вольных торговцев.

Каппа заколебалась.

— И вот это, — Карвен всунул ей в руку нечто изящное и невероятно смертоносное. — Электрическая серпента. Сам сделал. Действует тогда, когда инквизиторская розетта не впечатляет.

Каппа затравленно оглянулась. Они уже все решили за нее, Ардарик и план придумал. «А я тогда здесь зачем?» — раздраженно подумала она. Однако в их идее был смысл.

Первый переход через варп, однако, планировался не в систему Авель. Они остановились на Рудбекии — перевалочном пункте и месте рандеву многих торговых судов. Здесь царил полнейший хаос (к счастью, не Хаос, хотя Каппа подозревала, что Ордо Маллеус тут тоже есть чем заняться), — торговали всем подряд, в том числе запрещенкой и контрабандой, ксеносы без малейшей опаски разгуливали по человеческим злачным местам, наверняка продавая из-под полы ксенотех, человеческие рожи наводили на мысли о давно забытой теории Ломброзо. Рудбекия была из тех миров, где нарушалось все и вся, но почему-то до таких торговых гадюшников никогда ни у кого не доходили руки. Вероятно, это-то и позволяло многим преступникам скрываться от правосудия. Кое-какой контроль за торговыми потоками присутствовал, но чисто формальный. Пока пополнялись запасы продовольствия и топлива, Каппа решила досмотреть вошедшего в систему вольного торговца — и заодно выяснить, как должны выглядеть и вести себя вольные торговцы в естественной среде обитания.

Как она и предполагала, человек этот вез контрабанду. Но безобидную — археотех из Внешней Тьмы. Если инквизиция Механикус что-то имела против, пусть она этим и занимается; у Ордо Ксенос претензий не возникло.

Тем временем на «Быстроходный» доставили все, что необходимо. «Хулиганы» сразу же захлопотали, собираясь, чтобы по прибытию в систему Авель без промедления тайно выбраться на планету, не тратя время на подготовку: промедление повышало шансы быть раскрытыми.

Каппа отправилась на встречу с начальником космопорта, пытаясь выбить у него наиболее удобное время для отбытия.

— Ох, должен же этот Иенсен прийти, — сказала она нервно. — А дальше он не пройдет, пока не получит бумаги. Горе луковое! Сам контрабандист, отец его, мать, двоюродный брат — всех на этом ловили, и еще выдайте ему разрешения! Если он явится без меня, скажите, пусть, когда получит бумаги, отправляется к капитану, чтобы получить…

— Мамзель, — окликнули ее: пришел лихтер за ней, чтобы ехать к начальнику космопорта.

— Что получить? — переспросил Сабраил. — Печать?

— Разрешение, наверное, — предположил Марций. — Вот уж не было печали…

— Или пособие, — добавил Карвен. — Смертные всегда получают пособия.

— Не было печали, — пробормотал Горсаар. — Просьба: напомни продолжение.

— Черти накачали.

— Информация: пока что поводов для печали нет. Я провел осмотр оборудования. Никаких сбоев и неисправностей не выявлено. Передать короткое сообщение этому вольному торговцу не представляет сложности.

Спорить с Железным Отцом никому не захотелось, даже Бенке, который любил повыпендриваться: все были заняты. Спустя полчаса Сабраил, нагруженный разведдронами в разобранном состоянии, наткнулся в ангаре «Быстроходного» на низенького расфуфыренного человека около изукрашенного маленького шаттла.

— Достопочтенный милсдарь астартес, — начал человек, — я Иенсен, вольный тор…

— А, — вспомнил Сабраил. — Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги.

— Но… — Иенсен вскинулся, но Сабраил уже умчался обратно.

Бенка, вскинув на плечо огромный пак с сухпайками и на другое плечо повесив сумку с освященным маслом для ухода за болтерами и цепными мечами, прогрохотал подошвами сабатонов, заметил Иенсена и бодро сообщил:

— Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги!

— Милсдарь астар…

Бенка умчался за следующей порцией ноши.

Навстречу ему Ардарик катил тележку с ящиками патронов для болтера.

— Дальше вы не пройдете, — сказал он, завидев Иенсена, — пока не получите бумаги.

Иенсен горестно опустил руки, уяснив, что астартес не слушают его объяснений.

Сервиторы деловито гудели, разгружая тележку и то, что принесли остальные.

Карвен подвез на автопогрузчике мелта-заряды, соскочил и бросил через плечо:

— Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги!

Иенсен начал скорбеть. Появление Фаренгара, влачившего две циклопических размеров канистры с прометием для огнемета, его не порадовало — Фаренгар тоже гаркнул во весь голос:

— Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги!

Появился Горсаар. Он транспортировал ремкомплекты и запчасти к доспехам и оружию, а за ним несся сервочереп.

— Милсдарь астартес, — заныл Иенсен, — я вольный торговец, у меня лицензия от самого Императ…

— А, — Горсаар угрожающе навис над ним. — Ваш отец контрабандист. Ваша мать контрабандистка. Ваш двоюродный брат контрабандист…

— Шайка! — весело припечатал издалека Бенка.

— И что указать в бумагах? — хмуро спросил Горсаар. Сервочереп над его головой жужжал, выдавая целые полосы пергамента.

Иенсен чуть не плакал.

Ракицио соскочил с автопогрузчика, куда свалил аптечки, медикаменты, катушки для записи разведданных, видеодиски и киберразведчика «Пиетас», и уже повернулся уходить, как обернулся к Иенсену и сообщил:

— Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги!

Наконец явился Марций, который дотащил то, что не принесли его товарищи, — переносную мини-лабораторию, и серьезно сказал Иенсену:

— Когда выйдете отсюда, покажите ваши бумаги капитану, чтобы получить пособие.

Вольный торговец схватился за сердце…

Когда Каппа примчалась на корабль, держа в клюве разрешение на срочное отбытие, она расстроилась. «Хулиганы» не поняли ни причины ее расстройства, ни того, над чем хохотали как припадочные Лея и Сирин у себя в каюте. Горсаар выразил общее настроение:

— Мы передали высказывание уважаемой Каппы слово в слово. Примечание: следует указывать, какие слова подлежат передаче.

__________

Авель II, куда лежал их путь, из космоса с виду ничем не отличался от тысяч миров-ульев, которые «Хулиганам» довелось повидать за их долгие жизни астартес. Чуть больше Макрагга, чуть меньше Ноктюрна, сопоставимый по размерам с Фенрисом, только с очень небольшим эксцентриситетом орбиты. Две некрупные луны, на которых размещались станции слежения и навигации, и одна побольше, куда вынесли гидропонные станции — бесконечные ряды теплиц с растениями, призванные насытить авелиан. Впрочем, продовольствия на планете не хватало; отчасти это было причиной, чтобы вести переговоры с тау. Второй — и более веской — причиной являлось то, что система Авель располагалась вблизи Дамоклова залива, и выбор у нее невелик: ждать подкреплений из Империума, на которые мало надежды, договариваться с тау или вступать с ними в почти безнадежное военное противостояние. Мир-улей, который не мог похвастаться даже сколько-нибудь значительными СПО, довольно ожидаемо выбрал второе. И теперь, ориентируясь на резко упавшие показатели валового продукта и еще более резко упавший прирост населения, Каппа предполагала, что тау — тоже предсказуемо — уже прибрали к лапам часть предприятий Авеля и начали вывозить с планеты людей, уверяя, что все это «в интересах общего блага».

— Ну да, они всегда это говорят, — прокомментировал капитан Марций. — Непонятно только, как можно не видеть, что их Высшее Благо — благо только для них, а никак не для людей. Как они могут не понимать, что их используют как рабочую силу и пушечное мясо? Как они могут идти в эти… гуевеса?

Бенка хлопнул его по плечу, словно сочувствуя. Марций принял это за согласие. Ультрамар был островком благополучия в Империуме, и Марций по привычке соизмерял все, что видел, с ультрамарской жизнью, а не с крошечными боксами, сверхзагрязненным воздухом и пресными батончиками, заменявшими нормальную пищу, которые почти наверняка предлагала своим гражданам в качестве обыденной жизни Авель II.

Ардарик сидел над планами «Феррики» — завода по выплавке высококачественной пластали. Он примерно представлял себе стандартную планировку цехов. «Феррика» отличалась от большинства других предприятий только размерами: это был промышленный гигант, могущий посоперничать с мирами-кузнями.

— Так, — сказал он. — Смотри, Марций. Мы планируем диверсию или…?

— Нет, диверсию пока не надо, ты что, — Марций замотал головой. — У нас нет доказательств.

— Вообще-то есть. Они вывозят людей в качестве рабов.

Лицо Ардарика перекосилось от омерзения.

— Эм, вообще-то нет. Отток населения может быть объясним любыми другими причинами, вплоть до того, что люди выезжают, боясь повышенной вероятности военного столкновения. Ну, или… — Марций задумался. — Да, скорее всего, этим.

— Тогда сначала ищем доказательства?

— Их надо не на заводе искать, а в космопорте, — авторитетно заявил Карвен. — Когда смертные покидают мир, они это делают через космопорт, а на работе не сообщают.

Карвен у себя на Ноктюрне жил, как и большинство Саламандр, в городе вместе с неулучшенными людьми, поэтому среди Караульных считался знатоком смертных.

— Стоп, стоп, — нетерпеливо перебила Каппа. — На заводе мы ищем доказательства того, что его прибирают к рукам ксеносы. А это — документация. Договора, акты приемки-передачи, купли-продажи, коммюнике…

— Я бы устроил диверсию, — хмуро сказал Ардарик. — Потому что в таком количестве люди сами не уедут. Их должны целенаправленно вывозить. Ну, или губернатор и его люди организовали массовый выезд, но где в таком случае беженцы на других мирах? Куда-то же они выехали — куда? Где документы?

Он попал в самую точку.

— Вообще-то их могли вывезти и «черные вербовщики», — заметил Бенка. — Помните, братцы, как мы накрыли группировку?

— Да, на Гиганде-VI, — вздохнул Марций. — Перепродавали людей ксеносам, подлецы.

— Они и на имперские миры могут перепродавать: богатеи никогда не спрашивают, как к ним попала дешевая рабочая сила, — презрительно сказал Ардарик.

Карвен сжал кулаки:

— Остановить их!

— Это мы и делаем, — урезонила его Каппа.

Марций задумался. У него был кое-какой план. Но Ардарик посеял в нем сомнения — может быть, этот план ошибочен, и нужно действовать быстро, а не копаться в бумагах? Но Каппа этому явно будет не рада, она и так недовольна, что он командует без ее отмашки. А Бенка и Карвен еще подлили масла в огонь.

— Каков ваш план, капитан Марций?

Мысленно Марций вздохнул с облегчением.

— Кодекс Астартес рекомендует в таких случаях, — начал он.

Каппа сдвинула брови.

— Сначала отправляем скаутов, ориентируясь, — Марций указал подбородком, — на рекомендации Ардарика. Затем проверяем документацию и цеха. Затем действуем по ситуации. Если ничего не находим — допрашиваем руководство. Если находим — принимаем меры к захвату предприятия.

По лицам Ардарика и Бенки он понял, что план спорный. Но разве отделения Астартес недостаточно, чтобы захватить завод?

— Предлагайте, — сказал он. — У нас есть специалист по диверсиям.

— Диверсии нет, а мнение специалиста есть, — пошутил Бенка.

— Проверить документы будет непросто, — озабоченно произнес Карвен. — Они обычно зашифрованы. Предлагаю повесить это на Горсаара и Сабраила, он разбирается в шифровке.

— Может, сунуть хозяевам под нос инквизиторскую розетту, изъять к чертям эти когитаторы и порыться в них на борту «Быстроходного»? — предложил Бенка. — Хьолда, я сам предложил маскарад, но надо же…

— Нет, — решила Каппа. — Брат Горсаар пробил статистику. На этом заводе очень мощная охранка. Рискованно. Ваш план А, капитан Бенгт Виглафссон, был лучше.

— Тогда решено, — сказал Бенка, хлопнув ладонями по коленкам. — Действуем пока по плану кэпа, если что — оперативно придумаем новый.

Это же был твой план, подумал Марций. Я-то ничего своего не придумал. Все есть в кодексе Астартес. Вот только при всей гениальности лорда Жиллимана он разрабатывал кодекс для орденов Астартес, а не для Караула Смерти. И за время моей службы в Карауле я много раз убеждался: Караульному нужно быть намного более гибким, намного более нестандартным.

Чего уж там — иногда операции и наши собственные шкуры спасало не мое командование, а ваши спонтанные решения. За которые лорд Марней Калгар мог бы и на гауптвахту отправить…

__________

Очаровательная моложавая дама — вольный торговец Сиэль — изъявила желание посетить «Феррику» и осмотреть «ваши великолепные цеха». По словам дамы, величественные индустриальные пейзажи, мощь машин и усердие трудящихся людей внушали ей бесконечную любовь и благоговение перед замыслами Императора. Лорд губернатор Карапакс и официальный владелец «Феррики» лорд Фунт Мовель галантно уступили, явно находя каприз очаровательной дамы очень милым. Оба сильно подозревали, что ушлая бабенка — а вольные торговцы другими не бывают — просто хочет проверить, насколько их предприятие способно удовлетворить ее аппетиты. Что ж, госпожа Сиэль не разочаруется. В мощностях «Феррики» ее настоящий владелец и выгодополучатель Карапакс был полностью уверен — как и Фунт Мовель, подставное лицо, через которое заводом владел Карапакс.

Ее свита — бухгалтер госпожа Лея, дама не менее приятная, хотя и в годах, зато чрезвычайно интеллигентная, такие, по опыту Мовеля, бывают на редкость изобретательны в делах любовных, и коммерческий директор господин Сирин, сухопарый и проявлявший изрядную педантичность субъект, — шествовали, почтительно отстав от хозяйки на два шага.

Как телохранители.

Впрочем, Карапакс не сомневался, что если у дамы такого положения нет телохранителей, значит, они маскируются под кого-то другого. Почему не под бухгалтера?

Каппа активировала аугментический глаз. К счастью, он был сконструирован так, что позволял делать снимки практически незаметно. Но что снимать? Ах, как ей не хватало Железного Отца Горсаара! При всей подкованности Леи — он бы куда скорее распознал ксенотех! Впрочем, Лея сориентировалась быстро. У нее тоже был аугментический глаз.

По внутреннему экрану глаза Каппы побежало сообщение:

«Брат Горсаар указал отдельные детали от тауситской “Манты”. Похоже на части ремкомплекта».

— Превосходно, — любезно улыбаясь спутникам, произнесла Каппа. — Но это еще не бесспорно, не так ли?

Мовель смешался. Что она понимает под бесспорностью? И вдруг у него передернулось лицо. Партия выплавленной пластали, о которой шел разговор, уже была предметом договора. И хотя приятная дама предлагала более выгодную цену — она вообще более приятная, эта дамочка, во всех отношениях, думал он, — но их первые контрагенты…

Впрочем, на первый взгляд они тоже были приятными.

И так убедительно толковали о взаимной выгоде.

Сирин с помощью аугментики в ухе распознал перешептывание двух олигархов по внутреннему воксу. Они переговаривались на каком-то шифрованном языке вроде глоссии, которой иногда пользовались в инквизиции, — едва шевеля губами, со стороны казалось, что человек что-то напевает про себя, — и, несмотря на безмятежное выражение лиц, Сирин понял, что оба чем-то встревожены. «Каппа, — передал он, — эта парочка жуликов пытается втюхать одну и ту же партию пластали и нам, и кому-то еще, и подозреваю, что этот кто-то — наши знакомцы тау, потому что они называют их синенькими».

Каппа широко улыбнулась. Те, кто хорошо знал ее, от такой лучезарной улыбки сильно бы напряглись, однако Мовель и Карапакс по-прежнему считали госпожу Сиэль приятной дамой. И озабоченно прикидывали, как выйти из положения, в которое сами себя поставили своей жадностью. Оба отлично понимали, что самые приятные вольные торговцы способны выжать свое до последнего кредита, а выплавить вдвое больше пластали и продать половину в тайне от первых… хозяев — хорошо бы, но как?

Но до чего же им хотелось этих кредитов…

И все-таки это были еще не бесспорные доказательства. Факт торговли с ксеносами можно было считать установленным, и это уже повод для обвинения в ереси. Но между обычной торговлей, на которую Империум частенько закрывал глаза, если не было серьезных поводов вмешаться, — и разбазариванием ценностей планеты и продажей ее населения в рабство, которые подозревала Каппа, есть существенная разница.

И даже то, что Мовель назвал тау хозяевами, ничего не доказывало. Бенка вон Сабраила назвал «похотливым», а тот даже спорить не стал, но разве это соответствовало действительности? Мовель тоже мог глупо шутить…

Между тем «Хулиганы» приступили к плану Марция. И, как все продуманные планы, этот не выдержал столкновения с реальностью.

Во-первых, на предприятии существовал визуальный контроль. Лица всех работников фотографировались, и работник мог быть допущен только в тот цех, в котором официально трудился. Скауты это обнаружили на личном опыте — их не пропустили даже в коридор между цехами, заодно предположив, что снимки исчезнувших рабочих могут храниться в памяти фотосканеров. Но больше ничего ценного им выяснить не удалось.

Марций задействовал план «Б» — запустить портативный киберразведчик «Пиетас». Дождавшись, пока двери ближайшего цеха приоткроются — открывались они часто, выпуская партии товара, — Горсаар направил «Пиетас» внутрь.

Минус «Пиетаса» состоял в том, что он был невысоким. Детали от «Мант», а может быть, и от других боевых машин тау размещались на конвейерах примерно в полутора метрах от пола. «Пиетас» мог выпустить телескопический перископ, но это автоматически привлекло бы к нему внимание. Впрочем, едущая сама собой машина непонятного назначения и так привлекала недолжное внимание, нарушая правила кодекса Астартес в области разведки.

Сабраил предложил разведдрон.

Марций слегка позеленел (под шлемом этого не было видно, чему он очень радовался), представив, как служба безопасности предприятия охреневает при виде разведдрона Космодесанта в цеху. Но выбора не было — он разрешил попробовать.

— А если просто туда впереться? — жизнерадостно предложил Бенка.

— С ума со… в смысле впереться? Куда? Как это — просто?

— Да я войду в цеха. Ну, что они мне сделают? Я космодесантник в доспехе. Скажу, у меня увольнительная на три часа, хочу посмотреть, как живет реальный Империум.

— Слишком рискованно, — по кратком размышлении ответил Марций. — Не разрешаю.

Сабраил направил разведдрон вверх, и это дало некоторые результаты. Пикты, сделанные в плавильном цеху, показали, что гигантские пласталевые чушки, остывая, маркируются не известными большинству жителей Империума, но до боли знакомыми «Хулиганам» символами тау. Кроме того, разведдрон успел сделать пикт конвейерной ленты в цеху готовых деталей.

А потом на визоре Сабраила — и всех остальных, потому что он перенаправил показания разведдрона всем «Хулиганам», — наступила тьма.

— Похоже, его сбили, — сказал Ракицио. — Запустим второй?

— Стоп, — сказал Марций. — Убедимся, что не подняли тревогу.

— Действительно, — Ракицио усмехнулся. — Я бы поднял. Сначала «Петя», потом дрон.

Почему-то ему нравилось называть машины женскими именами. Название «Пиетас» — «Благочестие», данное Механикус, его не устраивало. Петей звали востроянскую полковницу, с полком которой они сотрудничали во время последней операции.

Полковник Петя Петкова. Пала смертью храбрых в бою с тиранидами.

Да и сами они выжили только благодаря пресловутой физиологии астартес. Звездные Владыки были страшными противниками. Марций вздохнул, очнулся от своих мыслей.

— Что ты предлагаешь?

— Подождать. Если тревогу не подняли… надо запускать второй. Ну, а что еще делать?

— Ардарик, — изрек Бенка. — Гвардия Ворона марширует по потолку.

— Точно, — подтвердил Ардарик. — Я могу прокрасться незамеченным мимо живой охранки. Есть одна загвоздка: машины я обмануть не могу.

— Вопрос: как же ты диверсию устраивать собирался? — спросил Горсаар.

— Запросто, — хмыкнул Ардарик. — Уничтожить контролирующие устройства. Ну, или взломать их. Но если мы не планируем диверсию, то уничтожать их не нужно, это же ущерб имперской промышленности.

Остальные посмотрели на него с уважением.

— Так я пойду?

— Да, разрешаю, — вяло произнес Марций. — При малейшей опасности отступай.

Стоило однажды поддаться неуверенности, как она будто сама собой разрослась и полностью завладела им. Теперь на любую мысль появлялась мыслишка: не то, не так, ты не специалист по работе на предприятиях, ты этого не умеешь, опозоришься, подведешь Каппу и команду, погубишь товарищей… Марций знал, что почти у каждого командира бывает такой этап.

Но у него он наступил крайне не вовремя.

Ардарик черной смазанной тенью скользнул к цехам.

Из живых охранников и рабочих его действительно никто не заметил, а вот киберчасовые у дверей выдали тревожный сигнал.

— Ардарик! Отступай! — зарычал Марций в вокс.

Но двери захлопнулись намертво.

— Надо его спасать, — забеспокоились «Хулиганы». Горсаар даже предложил проехать прямо к дверям и вскрыть их лазерным резаком, а Фаренгар — подорвать их мелта-зарядами.

— Да вы все с ума посходили, — застонал Марций.

— Решай живее, кэп, к нам в ебудашку охранка топает, — сказал Бенка. — Даже если они не с вопросами, кто проник в цех, то при виде нас у них вопросы точно возникнут.

«Хулиганы» обосновались в пустом помещении в пристройке — вроде бытовки для рабочих, которую Бенка называл ебудашкой. Марций закусил губу.

— Может, снять их, пока шум не подняли? — предложил Сабраил.

— Быстренько втащить сюда и связать? — высказался и Карвен.

— Что, если я их заболтать попробую? — сказал Ракицио.

В душе у Марция поднялась угрюмая злость. «Сам виноват, развел демократию, а теперь… стоп, они же это говорят потому, что я ничего не приказываю! Но что делать?»

— Попытайтесь их чем-нибудь отвлечь, — сказал он неуверенно.

— Сабраил, выпускай дрона, — рыкнул Бенка. — Пусть летит прямо на них!

— Каппа на ковер вызовет за утерю дрона, — вздохнул Сабраил. — Ладно…

__________

Тем временем Каппа настаивала на том, чтобы войти в запертый цех.

— Никак невозможно, дорогая мамзель Сиэль, — смущенно признался Мовель, — он заперт, потому что туда совершено несанкционированное проникновение…

— Но кому это может быть нужно?

— Ах, дорогая мамзель, кому угодно! Каким-то промышленным шпионам…

Карапакс еще не заподозрил Каппу, но мозг его лихорадочно работал. Если это какой-нибудь синерожий… а если действительно шпион конкурентов? И он обнаружит почти собранные «Манты» и «Рыбы-молоты» в дальнем углу сборочного цеха? Что тогда? Конкуренты — это же такие сволочи, что ни перед чем не остановятся. Донесут в Муниторум и того хуже — в Ордо Ксенос, и Карапаксу конец! Можно, конечно, попытаться извернуться и свалить все на Фунта, он — профессиональный зицпредседатель, ему деньги платят за то, чтобы он сел в случае чего… но это если докопается Муниторум. А если Ордо… им конец.

— А давайте его поймаем вместе, — с искусственным оживлением предложила Каппа. Внутри у нее все похолодело. Она-то догадалась, кто проник в цех.

Сирин и Лея тоже обсуждали это.

— Главное — подержать несколько секунд открытыми двери, — шептала Лея. — Дать ему выйти.

— Думаешь, это «Петя»?

— Это Ардарик. «Петю» они бы уже увидели и так и сказали бы — посторонняя машина.

Мовель внезапно обернулся к ним. Они недооценили его аугментику.

— Нехорошо, дорогая мамзель вольный торговец, засылать к нам шпионов, — произнес он с перекошенным от злости лицом. — Дела должны строиться на доверии! Так дела не делаются. Мы вам доверяем, а вы, значит…

— Ну, вы тоже думаете, кому продать свою пласталь — мне или другим покупателям, а о том, что эта партия уже обещана, не признаетесь, — «мамзель» приветливо улыбнулась, хотя внутри у нее все похолодело. — Мы квиты. Может быть, теперь вы отпустите моего человека?

— С чего это вы взяли… — начал Мовель, но Карапакс окончательно потерял голову от страха. Мовель-то полагал, что у Карапакса достаточно влияния, чтобы вытащить его из любой передряги, но Карапакс точно знал, что не собирается этого делать. И понимал, что как только старина Фунт в этом убедится, то выдаст его с головой. Еще и свои прегрешения — а их список также был длинен и устрашающ, — постарается на него повесить.

— Обыщите их, — рявкнул он охранке, взвод которой шествовал за ними.

— Вы не имеете права, — начала Каппа; Сирин вопросительно взглянул на Лею, и оба приняли боевую стойку.

Марций понял, что происходит что-то нехорошее, — на визоре у него заплясали красные точки. Но что делать? Выйти из «ебудашки» означало выдать себя. Ни у какого вольного торговца в свите не бывает истребительной команды Караула Смерти. А если эти людишки связались с ксеносами, то они не остановятся уже ни перед чем…

— Кэп, их надо вытаскивать, — крикнул Ракицио.

— Шеф, — в этот самый момент выкрикнул один из охранников, получив удар в челюсть, и захлебнулся. Но его приятель вырвал из руки товарища то, что он поднял, — то, что во время маягири в прыжке выронила Каппа. — Шеф, смотрите!

Ошалев от ужаса, Карапакс вытаращился на инквизиторскую розетту. Но через долю секунды оцепенение прошло, — в лицо Каппе уставился «Гекатер».

Ей было что ответить на этот аргумент, — в руке у нее тускло поблескивала серпента Карвена. То, что другой охранник приставил свой «Гекатер» к виску Леи, Каппу бы не смутило. Но она так и не раздобыла необходимые доказательства…

— Фаренгар! Взрывай дверь мелтами, — процедил Бенка. — Быстро! Скитна, братцы, это засада!

Он выбежал из дверей «ебудашки», на ходу выхватывая болтер. Первым упал тот, кто приставил оружие к голове Леи, вторым — Карапакс.

— Живым бери, — напутствовал его Ракицио. — Бей их, рагацци!

Раненый Карапакс поспешно нажал кнопку на тревожном передатчике, с которым не расставался.

Если бы он чуть-чуть промедлил, вероятно, не стал бы этого делать. Но в тот момент он видел лишь Бенку — и предположил, что Каппу сопровождает только один астартес.

Уже нажав, он разглядел Ракицио.

А затем — и остальных.

Фаренгар юркнул к цеху и сноровисто устанавливал мелты.

— Я же предлагал диверсию, — вздохнул в воксе Ардарик, и в тот же миг оглушительный взрыв выбил дверь; ударной волной сбило с ног всех, кроме Караульных Смерти. Из вздымающегося моря огня выбежал черный силуэт. — Ну вы даете, братцы!

— Сам молодец, — не остался в долгу Фаренгар.

Его тоже окатило огнем, но он делал вид, что все в порядке.

Марций задумался. Что же кодекс Астартес говорит о таких ситуациях?

— Братцы, вот что, — сказал Бенка. — Карвен! Где твои скаутята? Скажи им, пусть идут на разведку, чисто ли на выходе из этой «Феррики». Если чисто, пусть сообщат нам и уже не возвращаются — бегут к космопорту. — Карвен быстро передавал скаутам сказанное по воксу. — Дальше. Это тоже по твоей части. Надо вытаскивать девок. Вон я вижу мотоцикл; садись на него, лишь бы он под твоей жопой не переломился, и вывози их.

— Но почему я…

— Потому что ты лучше всех водишь, хьолда! Кто встанет на пути — сноси на хрен.

— Капитан Бенгт Виглаф… — начала Каппа.

— Еб твою мать, Мальвина, сделай как я говорю! Садись к нему зажопницей! Теперь ты, Ардарик. Шуруй тихой сапой в кабинет к главнюку и забирай оттуда все документы и когитаторы. Сабраил, Ракицио, за ним — прикройте его и обеспечьте отход. А мы с парнями, — он обвел взглядом Марция, Фаренгара и Горсаара, — будем сдерживать эту охранку. Не миллион же их рыл, в самом деле. — Он опомнился. — Кэп?

— Подтверждаю, — выговорил Марций.

__________

Каппа плохо запомнила эту поездку. Хотя Бенка сказал «девок», дознаватель Сирин тоже пристроился на сиденье мотоцикла. Они еле уместились, Карвен выдал им что-то вроде страховочного ремня, на ходу пристегивая, и вывел машину в коридор.

Что сообщили скауты — Каппа не знала. Чисто или нет — Карвена никогда не заботили такие мелочи, когда он был за рулем. Мотор взревел, вынося четырех седоков, мотоцикл рванул вперед, кого-то сбивая; Карвен бешено сигналил — ему не хотелось зря давить даже ксеноеретиков, но не притормаживал и мчался не останавливаясь.

— Когитатор у меня, папки тоже, — послышался в воксе совершенно спокойный голос Ардарика. — Бенка?

— Выбегай и вперед за Карвеном, не оглядывайся! Быстро!

— У нас тут стрельба, так что быстро не получится, — предупредил Ардарик. На фоне действительно слышались выстрелы: пальба лазганов, щелканье и гроханье «Гекатеров» и ни с чем не сравнимое рявканье болтеров — «Хулиганы» огрызались, и судя по воплям и стонам, примешавшимся к стрельбе, вполне успешно.

— Давай как получится. Идем к вам на соединение.

— Сейчас я запущу «Петю» с мелта-зарядом, — бесстрастно проинформировал Горсаар.

— Может, и на дрон поставишь? — предложил Сабраил.

— Да. Подай разведдрон, кэп Марций.

Каппа знала, что лазганы не пробивают керамит, но у охранки «Феррики» имелись не только лазганы, и даже астартес можно убить — множеством выстрелов, мелта-зарядом, крак-гранатой. Ею овладел ужас. А «Хулиганы» в воксе переговаривались невозмутимо и даже весело.

— Ух ты, как их! — прокомментировал Фаренгар. — Разреши, я огнеметом?

Их голоса заглушала стрельба и рев огня, взрывы и грохот, но, казалось, ничто не могло вывести «Хулиганов» из равновесия. Каппа перевела дух и почувствовала, что Лея за ее спиной еле слышно плачет.

Перед ними высились ворота «Феррики».

Карвен выругался, помянув Керза, Пертурабо, самого Хоруса и всех на свете сумеречных призраков — так он называл друкхари на ноктюрнский манер, — и выхватил какую-то связку. Каппа не сразу разглядела, что там, но он размахивал рукой, и она поняла, что у него несколько крак-гранат и мелта-зарядов… а потом он метнул их вперед, и послышался оглушительный визг, и Каппа вдруг сообразила, что это она же и визжит.

И Лея.

Ворота с чудовищным грохотом завалились, взревела сигнализация, взревел мотор — загудели другие моторы, за спиной: охранка организовала погоню. Но догнать Карвена, когда он садился на мотоцикл, мог бы, наверное, разве что Белый Шрам.

Впервые за все время совместной работы Каппа порадовалась, что в команде сыскался такой лихач.

Только в космопорте они перевели дух. На перроне их встречали скауты.

— Вы как? — спросил Косиган, старший из троицы. — В порядке? Как наши?

— Едут за нами, — уверенно ответил Карвен. — Каппа, а вас правда зовут Мальвина?

Каппа сцепила зубы.

— Бенке так сказали, а нам нет, — проворчал Карвен, — Каппа да Каппа…

Потянулись томительные минуты. Шум космопорта выводил Каппу из себя: она пыталась вычленить в нем рев мотоциклов — и не могла. Наконец у космопорта остановились три мотоцикла, слишком маленькие для седоков, нагруженных когитаторами и какими-то коробками.

— Ардарик! — в неописуемой радости вскричал Карвен. — Ракицио, Сабраил! Братцы!

— Уф, еле выбрались, — сказал Ракицио, передавая ему коробки. — Рагацци за нами. Что там творится, хоть святых выноси. Идеальная операция!

— А главное — совершенно не по кодексу Астартес, — усмехнулся Сабраил.

— Слышали, у него юмор прорезался, — шепнул младший из скаутов, Альба, товарищам. Те сдержанно захихикали. Но Сабраил, конечно, расслышал.

— Кто в Карауле Смерти служил, тот в цирке не смеется, — вздохнул он. — Что еще кэп скажет… хотя вроде все выполнили, что велено.

— Как же я устал, — признался Ардарик. — Взаимодействие с тенями очень выматывает. Я лучше два боя с орками проведу.

__________

Брат-капитан Марций в задумчивости сидел у себя в каюте, когда к нему вошел Бенка.

— Кэп, — сказал он без обиняков, — скитна, ты с дуба рухнул?

— Брат-капитан Бенгт Скальд, — с чопорной официозностью приветствовал его Марций.

— Ты давай не увиливай! Что это за прошения такие? Почему ты отказываешься у нас кэпить? Ну? Говори же!

— Во-первых, кто тебе разрешил читать чужие прошения, — начал Марций. Губы у него предательски задрожали. — Бенка, я некомпетентен, — выговорил он. — Я был достаточно компетентен, чтобы сражаться, как учит кодекс Астартес, но для Караула Смерти этого мало! Мне не хватает знаний по городским боям. Теории, практики… Я плохо ориентируюсь в боевых операциях на промышленных объектах. У меня нехватка даже понимания смертных, а без него ксеноересь не искоренить!

— А кто компетентен-то? Мы все знаем только то, чему у себя в ордене учились…

— Если бы ты умел читать, дикий медвесыч, ты бы знал, что я предлагаю в качестве командира твою кандидатуру.

— Чего? — Бенка ошарашенно уставился на Марция. — Ты что! Да ты знаешь, что у меня в боях с орками почти вся стая погибла? Какой из меня командир, скитна! Я не подхожу, — добавил он, успокаиваясь. — Придумать пару ходов — это еще куда ни шло, но так, чтобы ты выслушал и сказал, что годится. А чтобы командовать, брать ответственность за всех — нет, этого я не потяну. Я уже погубил своих, и хватит.

Он обнял Марция за плечи.

— Ну, братец, — сказал тихо. — Прекрати. У всех бывает. Хьолда, объективно ты лучший кэп. Я не подойду. Ардарик не сможет: он отлично рулил бы диверсионной командой, но у нас это не главное направление. Сабраил не сможет, у них… «легион истребления», слыхал такое? Горсаар не сможет, он скорее машина и по машинам. Фаренгар вряд ли сможет. Ракицио, наверное, смог бы, но кто ж ему даст. Карвен вообще единственный из нас не капитан.

Марций молчал в растерянности.

В дверь постучался еще кто-то. Вошел Фаренгар.

— А, и ты здесь, — сказал он Бенке. — Слышишь, это… прости, что ли. Я и правда зря быканул тогда.

— Проехали, — отозвался Бенка. — Хьолда, кэп, а нам апотекарий же нужен? Так я знаю одного.

__________

Каппа тоже хандрила у себя в каюте.

Лея зашла к ней якобы по вопросам планировки следующей операции, а на самом деле — выяснить, как так получилось, что астартес из истребительной команды стали известны личные данные инквизитора. Бенка не признавался, а остальные делали вид, что впервые об этом слышат.

— Кстати, вы слышали? — сказала Лея, решив, что начальницу надо бы немного развлечь: вид у нее был уж больно задумчивый. — Мой любимый писатель, тот, что написал «Любовь на фоне зарева», анонсировал новый роман! Он будет называться «Сердце Мальвины», — Лея лукаво скосила глаз на Каппу, — удивительное совпадение.

— Лея, — невпопад произнесла Каппа, — какого бы вы мужчину выбрали: умного или красивого?

— Хмм… в моем возрасте уже отвечают «молодого», дорогая Каппа. А если вы про наших «Хулиганов», то… ну… пожалуй… капитан Марций такой положительный. А капитан Сабраил — такой серьезный. А Железный Отец Горсаар — так хорошо разбирается в машинах. Капитан Ардарик — ловкий, Фаренгар — решительный, Карвен — добрый, Ракицио — красивый…

Каппа дожидалась продолжения.

— А у Бенгта Скальда есть чувство юмора, — закончила Лея. — Глаза разбегаются!

Каппа вздохнула и потерла глаза.

— Кто? — с жадностью спросила Лея. — Ракицио? Этот красавчик?

— Я сначала думала, что да, — прошептала Каппа.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что люблю этого невыносимого Космического Волка!

— Лорд инквизитор Онмунд бы сказал, что вы зря их очеловечиваете, — напомнила Лея.

— А я бы сказала, что он бесчеловечно относится к своим товарищам из Караула, — сердито отбрила Каппа. — Пользуется тем, что они дают клятву и не могут отказаться с ним работать. Однажды он пропадет, и винить будут ксеносов. А виноват только он сам!

— Тут капитан Марций подал прошение, — вспомнила Лея, перебирая бумаги. — Ах нет, не это, это он отозвал. Вот. О зачислении в состав истребительной команды «Хулиганы» апотекария. Вот личное дело кандидата, я взяла на себя смелость затребовать…

— Ладно, — Каппа нашла стилус, подмахнула не глядя. Потом все-таки пробежала глазами личное дело. — Стоп, что? Фелинид? Минуточку, Фелинид — это фамилия?

Она уставилась на пикт в личном деле.

— Фамилия этого достойного сына Сангвиния — Алессио, — указала Лея.

Каппа откинулась на койку и выдохнула.

— Похоже, — сказала она, — моя истребительная команда войдет в анналы Караула Смерти как самая невозможная за всю его историю!

Сын Русса против ящеров

— Брат Алессио, — сурово произнес технодесантник брат Горсаар, — включайся! В конце концов, это твой генетический отец!

— Но… но… — промямлил апотекарий. Новичок в команде, он все еще никак не мог приноровиться к манере общения, устоявшейся у «Хулиганов». — Мы в Ангеликасте обычно проводим Сангвиналу в благочестивых молитвах…

— О, нет, — простонал Ардарик. — Хватит с нас одного благочестивого!

— Тихо, — шикнул на него Фаренгар, — они еще тут дуэль устроят, кто из них благочестивее!

— Радуйся, что у нас нет Черного Храмовника в команде, — фыркнул Сабраил. Про себя он порадовался, что рядом нет Бенгта Скальда. Тот был очень занят: вместе с Ракицио сочинял торжественную песнь в честь праздника. Алессио сник.

— Что делать? — смиренно спросил он.

— Помещение декорировать, конечно, — прогремел Горсаар, аккуратно развешивая под самым потолком серворуками (обычными руками он туда не дотягивался) выточенную им гирлянду из тончайших металлических аквил. Алессио задумался, наконец, ушел к себе и вернулся с пачкой бумаги, набором кистей и палитрой. Ардарик хихикнул и подтолкнул Сабраила локтем. Тот скупо улыбнулся.

Каппа вошла на капитанский мостик и нахмурилась:

— Что вы делаете?

Ругать «Хулиганов» она не стала, но этого и не требовалось. Ее обморочный голос и вытаращенные глаза лучше всяких слов говорили «Какого феса вы творите?»

— Готовимся к Сангвинале, — легкомысленно отозвался Фаренгар, беря первый нарисованный Алессио плакат с очень похоже изображенным Сангвинием в полете и прилаживая над капитанским троном. — А что такого?

— Прекратите, — выдохнула Каппа, помолчав. На лице ее отчетливо проступали слова «Императоре святый, за что?» — У нас задание.

— Кто? — деловито спросил Сабраил, не прекращая начищать статую Императора до ослепительного блеска.

— Локсатли-пираты атаковали мир-кузницу Джаппа, кузню Дарна. Как обычно: собрать материалы, передать магосам, зачистить…

Двери распахнулись. Брат Карвен, сияя улыбкой, точно начищенный гуталином, весело заорал:

— Братцы, фейерверки готовы!

— Отставить фейерверки, — перебил капитан Марций, входя. — Леди Каппа, запрашиваю подробный инструктаж. Бенка… то есть капитан Бенгт Скальд, мне понадобится твой опыт.

Космический Волк был единственным, кто до этого сталкивался с локсатлями по-настоящему плотно, опыт остальных ограничивался краткими стычками.

***

Джаппа была захолустным миром-кузницей, а кузня Дарна воплощала всю захолустность мира, и Горсаар поморщился, озирая тусклые, давно не чищенные черепа Опус Махина на старых корпусах цехов. «Аквила» Каппы сделала вираж, заходя на посадочную площадку.

— Новенькая, — Карвен с удовольствием похлопал «Аквилу» по шасси, когда садился в нее, и Каппа мгновенно вспылила:

— Конечно, новенькая! Вы же, прошу извинения, брат Карвен, постоянно разбиваете технику, принадлежащую Ордо Ксенос!

— Не мы, а наши противники, — обиделся тогда Карвен. — Мы технику бережем, а эти хреновы ксеносы, Керз им в нос…

— Не выражайтесь, — жалобно сказала Каппа. — Со всем уважением, брат Карвен, у вас очень рискованные операции.

— Но эффективные, — поспешил на помощь товарищу капитан Марций. С этим Каппа не могла поспорить.

Инструктаж от Каппы включал последние разведданные и информацию о месте атаки ксеносов, однако за те несколько дней, которые «Хулиганы» потратили на перелет до Джаппы, явно что-то изменилось. На посадочной площадке царила пустота. Как будто здешние Механикус и не запрашивали помощь Караула Смерти. Как будто никого в Дарне и не смутило появление истребительной команды Ордо Ксенос! Бенка принюхался.

— Пахнет смертью, — сказал он. — Жестокой и грозной гибелью тех, кто остался вечно спать на красном снегу.

— Это стихи? — спросил Ракицио.

— Нет, брат, это факт. Здесь лилась кровь, и мертвецов не похоронили, просто спрятали. Скитна, здесь еще и этими ящерами воняет! Будто мятным кефиром!

— Тогда где же они все?

— А Магнус их знает…

— Магнус? — обеспокоилась Каппа.

— Фигурально, леди инквизитор, — заверил Бенка. — Малефиком не пахнет. А ксеносами и мертвечиной — аж бегом!

— Всем быть настороже, — скомандовал Марций. — Сначала проведем рекогносцировку на местности. Ардарик, ты идешь вперед, сигнал при обнаружении контакта — синий. Леди Каппа, свяжитесь с местными по защищенному каналу. Бенка, что твой нос говорит тебе?

— Мой нос говорит, что ящеры нас всяко раньше учуют, кэп. Но запашок этой скитны идет откуда-то оттуда, — он показал на приземистое административное здание. — И дохлятиной разит, кстати, тоже оттуда.

Марций кивнул. По теории Ультрамарина, все было ясно: локсатли захватили административное здание и окопались там, убив воинов Механикус.

— Лучше бы круты, — выдохнул Ракицио. — Они хотя бы сожрали бы мертвецов, и нам не пришлось их нюхать!

— С каких это пор астартес тревожит запах трупов? — удивился Сабраил.

— Я же тебе не Повелитель Ночи все-таки…

— Да прекратите вы материться, — простонала Каппа. — Постоянно поминаете всяких гнусных еретиков!

Алессио, хотя он вовсе не ругался, смущенно взглянул на остальных, но те опустили головы, скрывая улыбки, один Горсаар будто и не слышал упрека.

Административное здание оказалось пустым.

— Логично, — произнес Горсаар. — Это пираты. Им управление миром не нужно, они разыскали, где можно чем-то поживиться, и пошли туда.

— Нам нужен местный «язык», — решил Марций. — В идеале — магос высокого полета, чтобы объяснил, чем тут могут заинтересоваться грабители.

— Такая жопа мира, — скривился Бенка. Тут пришел Ардарик, скользнув неслышной еле заметной тенью между товарищами — и в очередной раз напугав Каппу.

— В управлении цехов есть несколько Механикус, но выйти с ними на связь мне не удалось, — сообщил он. — Но вообще тут странно пусто. Цеха словно заброшены, причем совсем недавно. Они либо эвакуировались, либо мертвы. Видимо, ксеносы истребили всех, кто мог им помешать, забрали все ценное и смылись.

— А что, — спросил Фаренгар, — видно, что они раскурочили цеха?

— В том-то и дело, что нет. Видимо, они знали, за чем идут, и забрали только это.

— Да что им тут может понадобиться? — удивился и Сабраил.

Марций хмуро ковырял рокрит под ногами носком сабатона.

— Если твоя теория верна, Ардарик, — произнес он, — тогда речь о предательстве. Кто-то из здешних либо выдал местонахождение ценного имущества, либо даже провел ксеносов к нему. Знать бы еще, что это такое…

Он приказал рассредоточиться и осмотреть цеха. Горсаар получил задание связаться с Механикус на бинарике и приступил к нему со всем старанием, но в инфосфере было так же пустынно, как и в реальности.

Шаги Карвена грохотали в безлюдном помещении. Он с любопытством оглядывал огромные станки и агрегаты. Видно было, что это очень старые, даже древние машины, и, хотя за ними ухаживали, они не являлись полностью исправными. Карвена даже посетила мысль, а по назначению ли их используют здесь, на мире, где вряд ли нашелся бы достаточно квалифицированный магос, чтобы оценить механизмы по достоинству.

Внезапно красная ряса мелькнула перед ним.

— Контакт, — сигнализировал он товарищам синим огоньком. — Господин Механикус! Постойте! Позвольте поговорить с вами! Я свой, я имперец! Я имперский астартес! Да стой же ты, шестеренка чертова!

Механикус согнулся, кланяясь, затем отвернулся и заковылял от Саламандры подальше. Удивленный столь нелюбезным приемом, Карвен в три прыжка нагнал его.

— Погодите, — сказал он, кладя ему на плечо тяжеленную ручищу. Теперь Механикус не мог бы убежать, даже если бы захотел. — Я не причиню вам зла. Я здесь, чтобы спасти вас. Где ксеносские пираты? Что они хотели от вас? Они захватили что-нибудь? Куда подевались остальные служители Омниссии?

И вдруг выстрел грянул откуда-то слева, что-то остро кольнуло Карвена, и он пошатнулся.

— Контакт! — успел он сообщить остальным, выхватывая болтер и посылая выстрел в ответ. — Ксеносы! Я ранен! — и вдруг новый выстрел попал ему в основное сердце, и Саламандра осел на пол. Гаснущее сознание успело уловить запашок — мятный кефир, вспомнил Карвен слова друга. Мятный кефир… так вот как он пахнет…

Бенка очутился на месте происшествия первым.

— Ящеры! — заорал он в вокс. — Бей чешуйчатых!

Сражения в промышленных цехах не принадлежали к излюбленным развлечениям «Хулиганов». Огромные механизмы предоставляют противникам массу прекрасных укрытий, а ведь от Караульных Смерти требовалось еще и сохранить по возможности имущество Механикус, древние и священные машины. И снова вокруг как будто никого не было — однако Бенка принюхался, а затем всмотрелся.

— Слизь! Сопли этих варанов! Ага, царапины — шестеренки свои обожаемые станки берегут больше, чем собственные яйца, значит, это они… и они шли вот куда, — Бенка определил направление. — За мной, братцы!

— Рагацци, — окликнул Ракицио, — тут мантия Механикус валяется!

— Да понятно, что не навигаторов, — буркнул Сабраил, раздраженный и огорченный ранением товарища. Над Карвеном уже хлопотал Алессио, и что-то в поведении Кровавого Ангела показалось Сабраилу настораживающим. «Вдруг наш Уголек уже умер, а этот новичок не говорит? Не двигается… а он принюхивается, будто геносемя доставать собрался…» По спине Сабраила прошел холодок, удививший его самого. Он часто возмущался недостаточной, по его мнению, нетерпимостью Карвена к врагам Империума, а теперь вдруг обнаружил, что жизнь Саламандры бесконечно дорога ему. — Алессио, спаси его, пожалуйста. Этот брат стоит двоих.

— Я… я… да, я спасу, — промямлил Алессио.

Бенка опередил всех.

Новый выстрел грянул справа, из-за металлической массы огромного агрегата, но Бенка успел уйти с линии огня, зато бежавший за ним Ардарик успел засечь стрелка и прицелиться. Шлепок и слабый вяк, последовавшие за выстрелом Гвардейца Ворона, — новый выстрел.

— Ардарик, постарайся подстрелить не насмерть, нам нужен «язык», — напомнил Марций.

— Осторожно, хьолда, — передал Бенка по закрытой связи. — Их пукалки, флешеттные бластеры, наводятся на мозговые импульсы. И нашу броню они пробивают на раз-два!

— Они охотники-одиночки? — уточнил Фаренгар.

— Нет, у них маманя-командирша и слаженные группы. Надо грохнуть в первую очередь мамашу, с остальными тогда справиться будет легче.

— Точь-в-точь как мы, — пошутил Ардарик.

— Надеюсь, Каппа тебя не слышит, — усмехнулся Марций.

Каппа, к ее сожалению, слышала все, но отвлекать истребительную команду во время боевых действий не годилось, и леди инквизитору оставалось только бессильно сжимать кулаки. «Сравнить меня с мерзкими ксеносами! Ах, хулиганье! Ну почему остальным инквизиторам достаются нормальные команды: почтительные, исполнительные, дисциплинированные, а мне — эти наглые, бесцеремонные, своевольные матерщинники?!»

— Стоп, — передал по воксу Горсаар. — Вижу местного. Доминус техножрец! Магос! — он перешел на бинарик.

Каково же было удивление Горсаара, когда замеченный им Механикус — сгорбленный, но большой, передвигающийся будто на механических птичьих лапах — не отозвался ни вслух, ни в ноосфере. И не остановился. «Да понимает ли он меня?» — задумался Горсаар. Но размышлять над нелепым поведением шестереночника было некогда: на Караульных Смерти обрушились выстрелы.

— Рассредоточиться, — командовал Марций. — В укрытия! Вести беглый огонь! Засечь стрелков! Приготовить крак-гранаты! Выкурим паршивцев из их нор…

— Осторожно, — подал голос Фаренгар. Крак-гранат у него не было, потому что он держал наготове огнемет. — Тут живые Механикус!

— Заложники?

— Я… они будто не в адеквате, идут себе вразвалочку…

Бенка в три прыжка настиг промелькнувшую фигуру в красном.

Он-то отлично знал, что за хитрецы эти локсатли, но и его сейчас едва не обманула красная ряса и механические движения; запах, напоминавший мяту и прокисшее молоко, выдал лазутчика. Волк сдернул рясу с существа, кожей ощутив еле заметное сотрясение воздуха, и ударом кулака сбил ксеноса с ног.

Первый шок прошел — ксенос опомнился. В лицо Бенке смотрело дуло оружия — того самого флешеттного бластера, который так усложнял попытки укрыться от огня локсатлей. Но Бенка укрываться и не собирался. Он полагался на свой болтер с нанесенными на него рунами футарк — двустишием из саги, сложенной самим Руссом. Неизвестно, действительно ли оно служило оберегом, но всегда ободряло Бенку — как и любого сына Русса, короля-поэта Зимы и Войны.

Два выстрела прогремели одновременно, слившись в один.

Бенка успел отшатнуться, и выстрел локсатля прошел по касательной, попав ему в плечо. Наплечник, который Бенка когда-то унес из музеума на давно забытом мире, треснул, плечо обожгло резкой болью, но Бенка даже не обратил на нее внимания — он выпустил из болтера еще один снаряд, и серое чешуйчатое тело, по которому прошла рябь жемчужных переливов, вытянулось и замерло.

— Хьолда, кэп же сказал не насмерть, — пробормотал Бенка и на всякий случай сплюнул. Локсатли, по его наблюдениям, не знались с малефиком. Но черт их знает, этих ксеносов…

Второй локсатль в красной рясе выскочил из-за станка.

В этот раз Бенка даже не стал спрашивать, Механикус он или ксенос, — он просто атаковал на опережение. Второй ухитрился попасть ему в бедро; в крови вскипели стимуляторы, выделяемые доспехом, Бенка помянул Короля фей, и Локи, и Хель, и Магнуса, и самого Хоруса — и ринулся вперед и вправо, откуда выходили ксеносы. Там обнаружилась дверь в следующий цех. «Вот где их засада!»

Надо было сообщить друзьям, но Бенке не дали. Сразу несколько ксеносов набросились на него. Доспех хрустел и трещал под выстрелами, и Бенка отрешенно понимал, что вот-вот не сможет сражаться.

Он напрыгнул на первого врага. Сорвал с него хламиду Механикус, которой он пытался замаскироваться. Снова серое тело, покрытое прочной чешуей, по которой бежала рябь переливов, — так локсатли общались между собой. Что-то эта тварь хотела ему сказать. Вряд ли что-то, что стоило понимать… Цепной меч взвыл, разогретая прикосновением зубьев чешуя резко запахла — мятный кефир, подумал Бенка, — кровь и плоть разлетелись брызгами в стороны. Острые когти процарапали доспех, но не добрались до тела. Так… готов. Следующий!

Бенка спешил, потому что понимал: даже у Космического Волка в запале боя есть свой предел. А справиться с локсатлями, как ему казалось, мог только он: остальные вряд ли сумели бы отличить в горячке боя рядового бойца от командирши — старшей локсатлихи, как сказали бы в племени Бенки, «большухи».

Большуху следовало убить прежде всего.

— Где сын Русса? — крикнул Марций, ведя беглый огонь. Очередной выстрел слился с ответом по воксу, он переспросил. — За ним!

— Он нашел, где они прячутся, — сказал Ардарик. — Но где же он сам?

Алессио без шлема, разгоряченный и взволнованный, влетел в цех.

— Карвен будет в порядке через несколько часов, — сообщил он, упреждая вопросы. — Кто еще ранен?

Ранение получил Фаренгар, но не сильное. Он даже попытался отказаться от помощи, но Марций рыкнул на него, и Черный Дракон согласился, хотя и считал свою рану царапиной. Она не помешала ему только что отбиться от двоих локсатлей, подкравшихся близко, — чешуя горела и съеживалась, но прежде сгорели рясы, отобранные у убитых Механикус, и Фаренгар отметил про себя, что ксеносы выглядели совершенно одинаково. На что же похожа их мамаша?

Алессио пальцем собрал кровь на теле Черного Дракона и слизнул ее. Затем помог поправить доспех — и оба Караульных ринулись в бой.

Горсаару прилетело в голову. Он заверил, что цел, однако его аугментические глаза на затылке вышли из строя — к большому неудовольствию Железнорукого. Серворуками он ловко вырвал флешеттный бластер из лап ксеноса, а второй парой разорвал его на части.

— Кавай! — крикнул Ардарик: Смотрящий во Тьме помахал ему маленькой рукой и указал на дверь. Гвардеец Ворона ринулся за ним — и вбежал в следующий цех первым.

Он не сразу понял, что делает Бенка. Тот рвался к одному из локсатлей, не обращая внимание, что остальные атакуют его спину. И вдруг Ардарик понял, что враг Бенки чем-то отличается от своих приятелей.

Не приятелей.

Потомков.

Судя по тому, как двигался Бенка, он уже был ранен, и не раз, но стрелять в матриарха Ардарик не решился — Бенка мог и обидеться за «подсосанное» убийство. Однако мог выстрелить в тех, кто метил Бенке в спину — и сделал это.

Черный силуэт мелькнул мимо него.

Ракицио не любил стрелять. Он стрелял не хуже любого астартес, но предпочитал делать то, что удавалось ему лучше, чем другим, — то есть фехтовать. В этом ему не нашлось равных, даже Сабраил, блестящий боец на мечах, вынужден был признать его превосходство. А теперь вынуждены были признать и ксеносы.

— Уйди с линии огня, пижон, — воксировал ему Ардарик.

Ракицио отошел влево, оставив Ардарику тех врагов, что справа. Впрочем, экипаж пиратов оказался немаленьким — в цеху за станками пряталось еще с десяток локсатлей.

Рыча от боли и ярости, Бенка сошелся в поединке с матриархом локсатлей. Она была крупнее, старше и намного опытнее своих пиратов. Чудовищная сила ее лап, огромные острые когти, скользкое гибкое тело — все это делало ее крайне опасным противником. Когтями она снесла ему шлем, затем наплечник, ударом задней лапы разбила понож, — Бенка кромсал ее цепным мечом, но королева ящеров будто не замечала ранений, едва не выпустивших ей внутренности.

— Скитна, — прорычал Бенка наконец. — Какого хрена тебе здесь надо?

Он не рассчитывал, что она его поймет. Но она ответила.

— Наше… Наше… забрали… воры… убить всех воров! Навсегда ненавидимы!

Боеприпасы в болтере Бенки закончились. Он выпустил бесполезное оружие из левой руки и подхватил из ножен на поясе кинжал-вакидзаши. Блокировал цепным мечом когтистую лапу, едва не снесшую ему голову.

И всадил вакидзаши в горло королевы ящеров.

***

Каппа сидела на капитанском мостике, одинокая и несчастная.

Империум праздновал Сангвиналу, по всем планетам гремела музыка, к небесам возносились молитвы, статуи Императора и святого Сангвиния сияли, заново позолоченные. Капитанский мостик, богато украшенный «Хулиганами», тоже располагал к радостному настроению…

Но на мостике царила темнота. Только приборы и трон капитана освещались, но капитан был занят, а Каппа забилась в темный угол.

Новый член команды на ее глазах дождался, когда остальные Караульные убегут в бой, наклонился, воровато озираясь, и вылизал окровавленного раненого.

Вылизал!

Что это было?!

А видели бы вы его рожу, мысленно причитала Каппа. Ни дать ни взять фелид, обожравшийся сметаны! Ну почему, почему мне в команду сбрасывают всякое… всякое? И этот проклятый Волчара! (Именно допрос, учиненный Бенкой, помог выявить ересь и преступления, совершаемые руководством Джаппы начиная с архимагоса: незаконное присвоение ксенотеха, а также несанкицонированное его изучение и использование, но Каппа не испытывала никакой благодарности)/ Ведет он беседы с ксеносами, а!

То, что Каппа и истребительная команда накрыли настоящее гнездо ереси, нашли в запасниках Джаппы целые склады ксенотеха, в том числе похищенного у локсатльских пиратов, а также у друкхари, у орков, у тау и Император знает у кого еще, и остановили преступников, ее тоже не радовало. Скорее огорчало. Это грозило ухудшить отношения с Механикус, а нужда Ордоса в технических приспособлениях год от года только росла.

— Эгей, рагацци! Пора устроить пир! — послышался веселый голос. Голос, от которого у Каппы по коже бежали мурашки. Отпрыск чудовищного демонического примарха! Как бы ее командой не заинтересовались Ордо Еретикус!

И какой же он, яйца Императора, красивый, — этот подлый Черный Щит, уже совершивший под ее руководством немало подвигов, этот негодяй из Детей Императора…

Марций зажег люмены, водрузил на стол, сдвинув вокс-аппарат, собственноручно испеченный торт и принялся его резать.

Он все еще был в бинтах, однако торты нарезать — не локсатлей побеждать и не мешки ворочать, по его же выражению. Впрочем, в бинтах на сей раз были все, кроме Горсаара — и то потому, что сильно аугментированного Железнорукого требовалось скорее чинить, чем лечить. Сабраил разлил вино по бокалам. Ракицио и Бенка, достав арфу и гиттерн, сыграли и спели на два голоса, Карвен устроил миниатюрный фейерверк. Вокруг переливались гирлянды и пестрели красивые плакаты, нарисованные Алессио.

— Каппа, — окликнул ее Марций. — Леди инквизитор! Давайте выпьем за святого Сангвиния и за очередную успешную миссию!

— За вас! — весело поддержал Бенка. — И за нас, хороших!

— За Императора! И за победу над ящерами!

Команда мечты

— Ваш… то есть наш… то есть из вашего многоуважаемого ордена брат-сержант Карвен, — Каппа сглотнула.

Добиваться этой аудиенции было явной ошибкой. Следовало обратиться к магистру сторожевой крепости Караула Смерти. Но до ближайшей сторожевой крепости — семьдесят парсек через очень неспокойный варп. И обращение к магистру чревато непредсказуемыми последствиями — от казни проштрафившегося (хотя о таких случаях Каппа не слышала) до катастрофических репутационных потерь самой Каппы. А крупные силы Саламандр во главе с магистром Ту’Шаном лично — вот они, прямо на Хольварке, куда прибыла Каппа с истребительной командой после зачистки Дионы. Собственно, о зачистке Дионы она и хотела поговорить в первую очередь…

— Как он себя показал? — Ту’Шан подался вперед, выказывая живейшее любопытство.

— Он… он превосходно действовал, впрочем, как всегда, — Каппа выдохнула.

Однажды брат-капитан Бенгт Виглафссон Скальд (заноза в заднице №1) пересказывал какую-то древнетерранскую не то легенду, не то сценарий к игровому симулятору, где главному герою нужно было встретиться на вершине горы с драконом. Сейчас Каппа хорошо понимала, что чувствовал главный герой. Ни один из космодесантников, служащих под ее началом, даже близко не подготовил к тому, что она увидит. Сверкающая чешуя доспеха, багровая лава в ониксе — глаза магистра, внимательно наблюдающие за ней… Гигантский старый мудрый дракон. Видящий ее, смертную и такую ничтожную в сравнении с ним, насквозь.

— Но, господин магистр, он опять спас смертных! Он каждый раз спасает смертных! Он рискует своей жизнью ради смертных, мы вынуждены подстраивать планы операции ради спасения смертных, он действует спонтанно, а планы, между прочим, разрабатываются очень тщательно… Смертные прибыли к нам на корабль, их негде разместить, я не знаю, что с ними делать, — зачастила Каппа, боясь, что еще раз взглянет магистру в глаза — и упадет в обморок.

— Вот как, — произнес Ту’Шан. — И при каких же обстоятельствах?

— Он… он просто встретил их в коридоре! Друкхари вели их на казнь, или я не знаю… Мгновенно, мгновенно свернули им шеи, а смертных — на корабль…

— И сколько их?

— Друкхари? Штук десять…

— Нет, я о смертных.

— Пятеро, — припомнила Каппа. — Мальчик-подросток, две женщины и два маленьких ребенка.

— Что ж, мы можем взять их на службу ордену, если у вас нет для них места, — предложил Ту’Шан. — Подвезете их в течение трех часов сюда?

— Конечно! Господин магистр, брат-сержант Карвен постоянно занимает любую технику и ездит на ней с превышением скорости. И… и… однажды он спас трех скаутов… — Каппа запнулась. — Простите за такое выражение, но… Железных Воинов!

— Взял в плен? Допросил?

Каппа могла поклясться, что огромный мудрый дракон улыбается.

— Нет… нет, он их решил перевоспитать.

— И как?

— Ну… пока их служба не вызывает нареканий…

— Что ж, — Ту’Шан кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. — Я передам ему рекомендации по поводу лихачества. Весьма вам благодарен за то, что уделили время и поведали о службе нашего брата, что называется, из первых рук. Император защищает!

На подкашивающихся ногах Каппа вывалилась из покоев магистра — скромной и небольшой для существа таких габаритов комнатки, украшенной оружием и приборами, явно собственноручно изготовленными Ту’Шаном, и уловила, как он говорит кому-то:

— Ты все слышал, Элизий?

— Думаю, магистр, вы в нем не ошиблись. По возвращении надо ему… вынести благодарность?

— Да, и рассмотреть вопрос о повышении до капитана…

«Пожаловалась, называется, — с тоской подумала Каппа, лавируя между лихтерами и тележками грузчиков в космопорту. — Впредь начну любые жалобы с просьбы наградить, тогда, может, от них будет какой-то толк!»

Она чихнула. На Дионе ее угораздило простудиться; то, что казалось пустяком, вылилось в серьезное недомогание, но болеть было некогда…

Строго говоря, в ситуации на Дионе все были хороши. И Карвен, который среагировал моментально. Знала же Каппа, что ноктюрнцы ненавидят друкхари больше, чем любых других ксеносов, вместе взятых… И Бенка с Ардариком, которые подключились к атаке Карвена буквально через долю секунды. И брат-капитан Марций, который дал отмашку остальным. Справедливости ради, они уничтожили конвой друкхари в полной тишине и стремительно.

Но о том, чтобы выполнить приказы Каппы, заикнулся только брат Сабраил. Черный Щит Ракицио и Фаренгар отмолчались, Железный Отец Горсаар вообще сделал вид, что происходящее его не касается. Апотекарий Алессио стоял столбом якобы в ожидании чьего-нибудь ранения. И Каппе ничего не оставалось, как поддержать это «спасение».

А теперь еще и заниматься транспортировкой этих «спасенных»!

— Вот вы на нас ругаетесь все время, Каппа, — сказал ей Бенка, — а знаете, что однажды вами займется Кошечкина полиция?

— Что? Какая полиция?

— Кошечкина. Я узнавал в сторожевой крепости. Это такое подразделение Ордо Ксенос, которое следит за моральным духом инквизиторов.

— Нет никакого «такого подразделения». Еще и «кошечкина»…

— Это нарочно несерьезное название, чтобы никто не догадался. А организация более чем серьезная. Чуть появятся признаки выгорания — и вас сразу отправляют на склад к Улиточке.

— Что вы несете, капитан Бенгт Виглафссон?

— Улиточка. Планета такая. На ней вас будут реанимировать. А потом вы вернетесь — и нас уже не будет. Расформируют «Хулиганов», а вам вместо нас дадут… — Бенка притворился, будто размышляет. — Вместо меня — Копье Императора, он будет хохмить не раз в день, как я, а даже в гробу, и нападать на ксеносов с кличем «Шинн Фейн!». У них тактика такая — засмеять до смерти. Вместо Карвена — какого-нибудь Плакальщика, этот будет спасать всех подряд даже тогда, когда и ксеносов-то рядом нет. Вместо Ардарика — Кархародона, чтобы молчал, всех пугал и веееежливо угрожал проломить череп…

Прислушивавшийся к их беседе Ракицио добавил:

— А еще Минотавра, чтобы выбивал всех гражданских, и их спасать не надо было, Злобного Десантника, чтобы забирал все ценное и свидетелей не оставлял, Расчленителя, который и вас прибьет под горячую руку, и Серебряного Черепа, который на задание не пойдет, если карты не велят. И вместо меня — Повелителя Ночи. Идеальная команда мечты!

— Фу, как грубо, — поморщилась Каппа. — Я не выгорела, господа, и меня все устраивает, я не нуждаюсь ни в какой реанимации, но, может, вы все-таки научитесь выполнять приказы?

— Так мы же все делаем, что вы говорите, — Бенка обезоруживающе улыбнулся, играя ямочками на щеках. — Просто, ну…

— Мы дополнительно еще кое-что делаем, — поддакнул Ракицио.

Каппа вздохнула и отправилась дальше — контролировать подготовку.

На «Быстроходный» грузили продукты, боеприпасы, канистры с прометием. Их команда сошла на платформу. Лея, умостившись в уголке среди огромных контейнеров с какими-то товарами, погрузилась в изучение вводных, дознаватель Сирин проверял компактные приборы, которые предполагалось задействовать. Техножрица Ро-7 Альма суетилась вокруг машинерии. Карвен, чувствуя за собой некоторую вину, самолично организовал перевозку спасенных с Дионы; впрочем, Каппа подозревала, что он надеется повидаться с братьями.

Марций подошел к Каппе. Когда на нем не было доспеха, он ходил немного вразвалочку. Брюки с большими карманами и форменная блуза Караула Смерти красиво подчеркивали мощную мускулатуру, а черный очень шел к его ясным синим глазам Ультрамарина, так что Каппа задумчиво уставилась на него и не сразу поняла, что он говорит.

— А? Что? Нет, в этот раз участие в боевых действиях не планируется. Нам нужно…

— Как не планируется? Вы же говорили, что там идут тяжелые бои.

Экспедиция предстояла на храмовый мир Колеус. Он располагался вблизи Дамоклова залива, и именно там противостояние с тау обострилось до предела. У Каппы имелись некоторые подозрения насчет роли экклезиарха Бруцелла и его присных, окопавшихся на Колеусе, потому что тау обычно проявляли интерес к промышленным или лежащим на перекрестке торговых путей мирам, а не к невыгодным для них храмовым.

— Там сражаются полки Астра Милитарум — Корпуса Крига, мордианцев, вольпонцев, элизианцев, существенный контингент Сестер Битвы. Не забывайте, что это храмовый мир. За него есть кому постоять. Но вот самого Бруцелла, главные святыни этого мира и некоторые, эмм, документы необходимо вывезти в срочном порядке.

— Что за документы?

Каппа поджала губы. Ни одному инквизитору истребительные команды таких вопросов не задавали. Одной ей досталась «команда мечты», по выражению Ракицио.

Она припомнила, что Бенка откуда-то узнал ее настоящее имя, и содрогнулась от мысли про Улиточку и Кошечкину полицию. Что, если он не шутил? Осведомленность фенрисийца иногда казалась ей пугающей.

— Так случилось, что именно на Колеус попали очень ценные разведданные о тау, которые собирались несколько лет подряд. Ну, и некоторые важные сведения о связях должностных лиц Экклезиархии и Империи тау. Теперь вы понимаете?

— Думаю, вполне, — подытожил Марций. — Бруцелл свидетель.

Обсуждать разложение Экклезиархии с ним Каппе не хотелось. Она отлично знала, что может сказать или подумать Ультрамарин по этому поводу. В лучшем случае «А у нас такого не бывает» плюс долгие восхваления примарха. Поэтому Каппа только кивнула.

— И снова я полагаю, что для выемки и транспортировки документов достаточно двух-трех десантников, — заметил Марций.

— Есть же еще Бруцелл, — Каппа поморщилась. — Его семья и… багаж.

Марций фыркнул, как конь.

«Быстроходный» оторвался от дока, развивая первую космическую; отвратительный визгливый скрежет, который издавали двигатели, будто выжимал из головы все мысли, оставляя только страдание. Каппа решила, что может позволить себе немного поболеть, и заперлась в каюте. На периферии создания послышался хохот Бенки «Все, братцы, харе мандеть!» — они подошли к точке Мандевилля.

Ей снился Бенка в открытой майке, поигрывающий мускулами, они перекатывались под веснушчатой кожей почти непристойно. Снились фелиниды в доспехах с символом Ордо Ксенос, которые брали Каппу вчетвером на носилки и увозили куда-то на неведому планету Улиточка. Снились тау, которые пытались ее реанимировать, невероятно уныло рассказывая, что астартес не женятся…

— Без тебя знаю, чучело синекожее копытное, чтоб ты сгнил заживо в своем бронекостюме, — с ненавистью сказала в пустоту Каппа, выныривая из этих кошмаров.

.

Шаттл приземлился.

То, что в операции все пошло не по плану, было ясно уже тогда, когда не удалось связаться с Бруцеллом. Астропатические сообщения ему отправили заранее, так что ожидалось, что он готов их встретить. Сирин снова и снова вызывал его. Наконец, ему ответили — но не Бруцелл.

— У нас тут еще какие-то ксеносы высадились и режут всех подряд, — без предисловий произнес женский голос. — Извините.

И отключился.

— Секретарь? — предположила Лея.

— Кто-то из членов семьи? — сказал Сирин.

Худшим из вариантов — и самым возможным — было то, что это единственный выживший. Выжившая. Которая дала себе труд объяснить, что происходит, но даже не спросила, кто вызывает…

— Уборщица? — сказал Карвен.

— Давайте разберемся, — предложил Марций. — Мы планировали найти Бруцелла, транспортировать его на «Быстроходного», а затем найти документы.

— Самое противное, что я не знаю, где их искать, — сокрушенно призналась Каппа. — Всю информацию я ожидала от Бруцелла…

— Да бросьте, Каппа, у вас всегда есть пара-тройка информаторов, — не поверил Бенка.

Все уставились на нее.

— Они тоже не выходят на связь.

— Почему? Их что, раскрыли? Они знали друг о друге? — посыпались вопросы.

— Вы неправильно подходите, — сказал Марций. — Кто эти ксеносы, которые воюют против всех? Орки? Некроны? Если информаторы были в эпицентрах их атак…

— Уж орков-то от других отличит даже схольник, — фыркнул Карвен.

— А как с некронами? — спросил Сабраил. — Их тоже проходят в схоле?

— Давайте исходить из того, что Бруцелл и информаторы погибли, — предположил Бенка. — Ставлю на то, что их раскрыли. Очень удобно под шумок завалить свидетелей и списать на ксеносов.

— Это автоматически ставит нас в неудобную позицию, — заметил Марций. — Значит, мы не сможем никому доверять.

Ардарик почесал нос — у него это служило признаком интеллектуальной работы.

— Есть предположения, где Бруцелл мог хранить что-нибудь важное?

— Да, — поколебавшись, ответила Каппа. — Собор святого Варфоломея Хлебника.

— Я иду в этот собор святого Хлебальника, а скаутята Карвена — в резиденцию Бруцелла, — решил Ардарик. — Обыщем. А остальные нас прикроют. Что скажете?

— Похоже на план, — пошутил Марций. — Карвен, будешь за штурвалом. Нам понадобятся твои умения водителя. Будь готов взлететь, как только я подам сигнал.

.

Огромный собор содрогнулся под ударами артиллерии.

Наверное, не наши, наши бы по собору стрелять не стали, подумал Ардарик. А может, и наши. Если там синерожие засели… Он на ходу снял несколько дронов-предвестников, но сами тау и более серьезная техника ему на глаза не попадались. Нужно было как-то пробраться в собор.

Простреливаемый с двух сторон, пошедший огромными трещинами, горящий сразу в нескольких местах собор.

Вздохнув, Ардарик сконцентрировался и поднял тени, окутываясь ими. Теневая Поступь… Он так мечтал возродить это утраченное искусство Гвардии Ворона. Может, еще не все потеряно? И когда он вернется — никаких «если» — в орден, можно будет наладить обучение молодых сынов Коракса?

Добираться до собора пришлось долгонько, но использовать транспорт Ардарик не рискнул: его преимуществом сейчас была скрытность, а не скорость. На планете — по крайней мере, в той части, где высадились «Хулиганы» — царила осень. Уцелевшие деревья облетели и напоминали обломанные скелеты, по обочинам дорог и в рытвинах, оставшихся после прилета снарядов, виднелась мокрая грязь. Ни разбитой техники, ни трупов, отметил Ардарик. Нет, кое-что в кюветах виднеется — обломки дронов, обгоревший «Хищник»; люди, видимо, спаслись. Но немного. Здесь бои еще не шли. В таком случае почему не отвечают информаторы Каппы и Бруцелл? Похоже, Бенка прав, и их вычислили.

Это все осложняет. Хоть бы в соборе что-то нашлось!

Первое, что он нашел в соборе, — это огромное количество мусора. Объедки, использованные одноразовые подгузники, влажные салфетки, упаковки от еды и корма для питомцев. Под стенами лежали матрацы, вокруг стояли затертые пуфики. Здесь были люди, и не паломники — из собора сделали убежище. И ушли они совсем недавно, когда находиться в соборе стало совсем уж опасно. Ардарик оглядывался, но на визоре не отражалось ни единого живого существа. Он представил себе толпу людей — громадную толпу, с младенцами, с фелидами в переносках, с хромающими стариками. Завести их в собор, а потом оперативно вывести из него — это логистический подвиг.

Кто-то взял на себя эту непростую задачу.

Контакт!

Нет, это просто забытый фелид, маленький и серый.

Ардарик сделал бросок и поймал зверька. Принесу Бенке, он их обожает, подумал мельком. Фелид попытался извернуться, но Ардарик засунул его под наплечник.

На визоре отобразились тепловые сигналы. Где-то здесь были люди. Или нелюди. Жаль, что документы не отображаются, — Ардарик про себя выругался.

Он сориентировался на местности. Под ногами хрустели вылетевшие разноцветные стекла. Так… это неф. Алтарь. Треснувшая дарохранительница, пустая — все реликвии из нее уже вынесли. Должно быть, Сестры Битвы. Внутренние переборки, отделявшие баптистерий, рухнули, хоры тоже частично обрушились. Обветшалое здание не выдерживало обстрелов.

За алтарем должны быть помещения.

Может быть, там?

Он все-таки отыскал сейф, немного повозился с ним. Все сейфы Экклезиархии были одного и того же производителя, а дешифровать его коды Караульные Смерти умели. Специально обучались — ибо гниль проникла в Экклезиархию так же глубоко, как и в мрачные подулья.

Безрезультатно.

Нашел еще один сейф.

Тоже безрезультатно. В сейфах лежали пачки имперских кредитов, крупные драгоценности, видимо, часть ритуального облачения, тяжелые золоченые аквилы на массивных цепях, тиары, отделанные самоцветами. Но ничего похожего на документы.

В церквях обычно есть подземные ходы, сообразил Ардарик. Так… ищем подземный ход.

То, что он нашел, ничуть не являлось тайной от прихожан: это был склеп с расставленными в ряд мраморными гробницами, из которых потягивало душком разложения. На всякий случай Ардарик заглянул в каждую из гробниц. Тщетно. Ни папки, ни инфопланшета, ни съемного носителя.

Рядом со входом в склеп имелась еще одна дверь, тщательно замаскированная. Но замаскированная скорее декоративно — не тайник, а подсобное помещение. Ардарик пнул ее; там действительно обнаружились деактивированные уборочные сервиторы и целые полки средств для чистки камня и стекла. И тоже ничего нужного. Тем временем канонада усиливалась и как будто приближалась; после особенно неудачного прилета вылетели остатки витражей, вывалив в мусор тысячи мельчайших многоцветных осколков.

Он развернулся и побежал туда, где ауспик показывал слабые тепловые сигналы.

Собор оказался выстроенным симметрично. В противоположной стороне его тоже находилось подсобное помещение с большими машинами для натирания каменных полов и какими-то устройствами, в которых Ардарику было недосуг разбираться. И запертый вход рядом.

Раздраженный, Ардарик ударил по двери ногой, — он рассудил, что этот храм или снесут, или устроят в нем масштабный ремонт, а дверь на этом фоне просто мелочь.

Треск сломанной двери потонул в чьем-то испуганном вскрике, и на Караульного Смерти уставилось сразу несколько пар глаз.

— Ордо Ксенос, брат-капитан Ардарик, — крикнул он. — Именем Императора, кто вы такие, к дьяволу? Какого черта вы тут делаете?

Он вдохнул спертый, пропахший кровью, гноем и лекарствами воздух. В комнате оборудовали лазарет. Или, скорее, хоспис на скорую руку для тяжелораненых. Их свезли сюда умирать, потому что никакого сложного медицинского оборудования Ардарик не увидел, а люди в нем явно нуждались.

— 47-й Мордианский танковый полк, сударь, — медикэ вытянулась и отдала ему честь. — Медикэ Римма Франк. Нас отправили сюда в надежде, что гнусные ксеносы не посмеют тронуть храм. Но его начали обстреливать. Сестры Битвы эвакуировали беженцев, которые сюда собрались, сами отправились на передовую, а нам оставили медикаменты и провизию на три дня.

— И что будет через три дня?

— Не знаю. Они полагали, что нас отсюда эвакуируют наши товарищи по полку, но прошло уже восемь дней, и… — она замялась.

Ардарик оглядел помещение. Тесное. Плохо освещенное. Одиннадцать человек: девять едва живых нетранспортабельных бойцов и двое медикэ. Второй, совсем молодой, смущенно одергивал мундир, явно стесняясь того, что он мятый и в пятнах лекарств и телесных жидкостей раненых.

Мордианец… Почти как Ракицио, только неулучшенный, — Ардарик внутренне усмехнулся.

Он спросил о документах, естественно, ответа не получил, но Франк вдруг вспомнила, что наверху был «кабинет экклезиарха». Тогда Ардарик поднял наплечник и вынул фелида…

Разыскать этот «кабинет» после того, как собор обстреливали и разрушили всю его верхнюю часть, оказалось не так-то просто. Наконец, Ардарик пролез через провал в стене. Бруцелл явно привык жить со вкусом: большая кровать, на которой разместился бы космодесантник, будь она чуть подлиннее, с обвалившимся пышным балдахином, застеленная расшитым покрывалом и с позолоченными столбиками; остатки хорошего амасека в бутылках, красивые — увы, разбитые — бокалы, сгнившие фрукты разных сортов. На спинке резного стула так и остался лежать халат, отделанный тонкими кружевами. Вот так и проходит слава земная, подумал Ардарик, сегодня ты в кружевном халатике хлещешь амасек целыми графинами, а завтра тебя как последнего свидетеля убирают, и все, что от тебя осталось, это битые стекла и кровать в храме святого Хлебальника…

И здесь стоял сейф.

Другого производителя.

Взломать его оказалось не так-то просто, но именно там лежали и инфопланшет, и несколько съемных носителей, и почему-то аугментический палец; Ардарик забрал все. Он провозился довольно долго; наконец выбрался и уже почти подбежал к «лазарету» мордианцев, как вдруг снаряд влетел прямо в собор, огромный кусок камня вывалился из стены и рухнул прямо на Гвардейца Ворона.

Он охнул, завалился, в спине что-то хрустнуло, а системы доспеха устроили ералаш. Наконец успокоились.

Доспех вроде бы функционировал. По крайней мере, на ретинальном дисплее отражалось множество повреждений, но ничего критичного. Почему сам Ардарик не мог шевельнуться? Он застонал, двинул руками — они работали, и начал выбираться из-под обломков. Ноги не двигались, и Ардарику пришлось выползать на руках.

— Твою ж мать, — пробормотал он. Попытался связаться со своими. Вокс тоже вышел из строя.

Он все еще надеялся, что ноги не двигаются потому, что сломались сервоприводы доспеха. Так или иначе, нужно было выбираться, и Ардарик пополз в «лазарет».

У него сложился план: разоблачиться, попробовать своими силами починить сервоприводы, благо при каждом Караульном имелся ремкомплект, если не получится — что ж, собрать доспех и отправиться пешком к товарищам. Это займет время, да и канонада грохотала уже прямо над собором, но плох тот сын Коракса, который не сумеет скрытно пройти два десятка километров. Мордианцев, конечно, жаль. Если Карвен узнает — точно настоит, чтобы заехать за ними и забрать…

— Франк, — сказал он, — у меня поврежден доспех. Помоги мне его снять, и ты…

Второй медикэ приподнялся на стуле, и тогда стало ясно, почему он не встал при виде имперского астартес: ноги чуть ниже коленей у него отсутствовали. Бинты пропитались запекшейся кровью.

— Кишки Императора!

— Орвин Франк, с вашего позволения, повелитель, — представился младший медикэ.

— Ардарик! Брат-капитан Ардарик!

Римма Франк, однако, не теряла самообладания. Поручив Орвину — должно быть, брату — набрать лекарства в шприцы, она принялась помогать Ардарику, а когда он разоблачился, оставшись в черном поддоспешнике без рукавов, отправилась делать уколы раненым.

Один из них разлепил глаза.

— Ангел, — прошептал он. — Ангел Смерти. Теперь я умру…

— Заткнись, — буркнул Ардарик.

— Помолчи, Борри, — оборвала бойца Римма, — это же Ангел Императора!

Борри был прав как никогда. Ноги у Ардарика по-прежнему не действовали. По-видимому, ему перебило позвоночник.

— Римма, — окликнул он. — Ты сможешь пройти двадцать километров до геолокации, которую я укажу?

— Но, повелитель, раненые…

— Дай нам уже сдохнуть, — проворчал Борри.

— У меня очень важные разведданные, — напирал Ардарик. Он понимал, что смертная попросту боится. Полковые медикэ, конечно, умеют сражаться, но он поручал ей крайне опасную миссию.

— Я… я постараюсь, — Римма поднялась, проверила энергоячейки в лазгане. Двигалась она несколько неуклюже.

Тоже ранена, сообразил Ардарик. Этак она может и не дойти…

Однако Римма храбрилась. Она взяла у Ардарика его добычу, выслушала пояснения, несколько раз повторила, куда идти. Поручение, казалось, придало ей сил: плечи расправились, в глазах появился огонек.

— Смотри не погибни, — напутствовал ее Ардарик. — Лучше иди медленнее, но доберись любой ценой. Увидишь врагов — не попадайся им на глаза, пригнись и не стреляй, главное доставить данные.

Орвин проводил сестру взглядом. Выражение лица у него было отчаянным.

— Я вернусь, — пообещала она. — Я обязательно вернусь и выхожу вас всех!

Борри усмехнулся.

— Я передам это всем, кто очухается, — хмыкнул он.

Ардарик успел подумать, а не подарить ли этим смелым, но измученным людям милость Императора. И вдруг раздался выстрел, шипение лазгана, снова выстрел, возглас Риммы, а затем, зажимая рукой рану, она влетела в лазарет.

Не влетела. Ее вбросили.

А за Риммой, держа наперевес длинные винтовки, вступили круты.

Борри и Орвин мигом нацелили на них лазганы, а Ардарик — снайперскую болт-винтовку. Левая рука у него тоже начала отниматься, и прицелиться было уже трудно, но крутам об этом знать не следовало. Ксеносы попятились. Их было пятеро — высоченные, крепкие, жилистые и тонкие, у одного на плече сидело животное, похожее на птицу — пекр, которых круты приручали и использовали для разведки; резкий и странный запах пота указывал, что они успели подзакусить, и кто попался им в клюв — Сестры Битвы, элизианцы или мирные жители Колеуса, Ардарику думать не хотелось. Каждое движение ксеносов кричало о ловкости, проворстве, недюжинной силе… и ранениях.

— Римма, — шепнул Ардарик, — я постараюсь их отвлечь, а ты улизни.

— Есть улизнуть, — так же шепотом ответила медикэ, и вдруг Ардарик разглядел, что с правой стороны ее мундир пропитался кровью.

«Не пройдет она двадцать километров под обстрелом…»

— Улизни! Улизни! — крут, вошедший первым, расхохотался. Почти по-человечески, и от этого мороз подирал по коже.

Двоих ксеносов буквально втащили в лазарет их товарищи, едва державшиеся на ногах. Но первый показался Ардарику более крепким. Он знал, что круты — наемники, честно выполняющие свои обязательства, но при этом им все равно, на кого работать: идеи служения и высших идеалов для них пустой звук.

А еще они людоеды.

— Эй, ушлепки, — начал Ардарик.

— Ушлепки! Шлепки! — развеселились круты. Они повторяли слова, не понимая их значения.

— Кто у вас главный?

— Главный! — первый ксенос сделал шаг. — Чего хочешь? Хочешь?

Ардарик, спрашивая, не очень надеялся на ответ и готов был перейти на язык крутов, выученный в Карауле Смерти, однако главный — формирователь — явно понимал готик.

— Нанять вас хочу, — ответил Ардарик. — Слышал? Ты делаешь — я плачу.

— Плачу… плачу-плачу… — Крут окинул его взглядом. — Чем?

Мордианцы заворчали — Борри и остальные, человек пять, почти не способных шевелиться, но в сознании; особенно негодовали двое, молодой солдат и женщина в годах. Римма вопросительно уставилась на астартес.

— У меня есть чем заплатить, — заявил Ардарик, показывая на левую руку. «Все равно не действует, зараза». — Вы делаете — я отдаю, можно есть.

Формирователь подскочил к нему и ударил клювом по руке.

Это было больно.

Ардарик привык ко всем видам боли, — за долгую жизнь офицера Гвардии Ворона он испытал ее немало, изведав разнообразные ипостаси. И мельты еретиков, и лазганы Кровавого Пакта, и «Гекатеры», и самопальные орудия культистов, и пулялы орков, и кислотные плевки тиранид. Но заживо его клевали впервые.

Ксенос вырвал кусок мяса из бицепса, высунул длинный язык и слизнул выступившую кровь. Тельца Ларрамана быстро заработали, сворачивая кровь, а крут еще и склевал запекшийся комок.

— Что дашь? — требовательно спросил он.

Мордианцы начали возмущаться.

— Что это такое? Повелитель, почему вы ему позволяете? Убейте его!

— Перестаньте, — пресек Ардарик. — Я снайпер. Я сильный. Я могу делаться невидимым.

Формирователь подумал.

— Невидимым, — повторил он, по привычке крутов повторять за собеседником. — Невидимым! Невидимым! — ему явно понравилась эта идея. — Соглассссс!

— Франк, — велел Ардарик, — отдай ему то, что я дал тебе. Как тебя зовут? — спросил он у ксеноса. — Вот геолокация. Пожалуйста, доставь им эти вещи и сообщи, что я ранен. И тут есть еще раненые имперские граждане.

— Граждане… дане… формировательница Рейск, — проговорила крут, собирая носители и документы. — Будут стрелять.

— Скажи, что ты от Ардарика. Это я.

Рейск умчалась. Теперь вся надежда Ардарика была на ее порядочность. Он раздумывал, правильно ли поступил. Будь на месте Рейск альдари, он не доверил бы ей и носовой платок. Точно так же не доверял бы и тау: этим палец в рот не клади, размышлял Ардарик, не успеешь обернуться, как ты или «гуевеса», или в плену в ожидании казни.

Орвин тем временем заправил шприцы, разложил таблетки, приготовил бинты. Распаковал сухпайки. Всего этого оставалось уже немного, буквально крохи. Еще день-два, и они начнут умирать от нехватки медикаментов, подумал Ардарик. А те, кто выстоит, вскоре умрут от голода и накормят собой этих пятерых.

Как и я. Если не случится чудо, и чертов хребет не начнет хотя бы отчасти восстанавливаться.

Медикэ пополз на руках, раздавая лекарства. Круты поглядывали на него, вполголоса хихикая. Один из них все гладил своего пекра, похваливая: «Сильный, храбрый, дальнезорый Чарк!»

Орвин вскоре выбился из сил; Римма пришла в себя и начала ему помогать, раздавая сухпайки. Внезапно один из крутов забрал у нее поднос и, хихикая, бросил упаковку на постель раненого. Другую. Ошеломленный Ардарик понял, что ксенос тоже решил помочь.

«Ну да, теперь мы для них не враги, а наниматели…»

Борри уставился на крута, получив свой паек.

— Спа… сибо, — выговорил он, еле шевеля губами.

— Сибо! Сибо! — ксенос развеселился.

И тут страшный удар сотряс кости собора до основания. С жутким грохотом уцелевшие башни стали рушиться, стены лазарета пошли широкими трещинами. «Почему они бьют по собору? Здесь же никого нет. Как у них разведка-то работает?»

Дверь вылетела, послышался странный шум — точно в собор ворвались, но не люди, а какие-то животные, потому что издавали они непонятный рев и клекот. Внезапно их силуэты промелькнули в прогале двери. И тут Ардарик все понял.

Целью этих новых врагов было именно разрушить собор.

— Надо уходить, — сказал он.

Повторил на языке крутов. Они ужасно развеселились: должно быть, Ардарик неверно произносил слова. Но тот, который тетешкал пекра Чарка, ответил, как можно отчетливее выговаривая слова:

— Нельзя. Не можем идти. Вы не можете. Раненые. Ждем формировательницу Рейск.

— Нет повозки, — подключился еще один, раненный тяжелее всех. Он занял койку, видимо, умершего мордианца; людям это не нравилось, но они, кроме женщины Лейшан, промолчали.

И люди, и ксеносы шепотом начали обсуждать, что делать и как выбраться, один Ардарик прикрыл глаза и сначала прислушивался к ним вполуха, потом перестал. Он выполнил свою задачу — нашел данные и отправил. Если все они здесь погибнут, это не важно. Важно, чтобы Рейск добралась.

Чарк взлетел, зашелестев крыльями: хозяин отправил его на разведку.

По собору разнесся душераздирающий крик: новые враги притащили сюда пленных. Они быстро развели огонь в жаровнях, вбили штыри в стены, и время от времени, приоткрывая глаза и заглядывая в дверь, Ардарик видел, что люди уже висят на этих штырях над жаровнями. Из тел тех, что уже умерли, вытапливался жир, который враги, заливаясь хохотом, собирали в плошки и натирали собственные туши. Еще живым надрезали кожу и сдирали ее длинными полосами, сразу же обматываясь ими; после кожи срезали полосы мяса и бросали на жаровни, — похоже, враги его так готовили. С тела Сестры Битвы, у которой уже не было ноги и обеих рук, содрали доспех, отрубили ей вторую ногу, затем вскрыли грудину и брюшину, потроша; воительница слабо стонала, но в конце концов стоны прекратились.

Проклятье, подумал Ардарик.

— У вас есть фраг-гранаты? — спросил он мордианцев. Те только завздыхали. Тогда он спросил о том же крутов.

Скиакс, хозяин Чарка, объяснил, что у них практически закончились все боеприпасы, осталось только несколько патронов в длинных винтовках.

— Вы, человеки, хорошие враги, — признал он. — Но мы дрались не с вами, нет. С этими новыми!

— Кто они такие? — с содроганием спросила Лейшан. — Друкхари?

— Похоже, — поддержал ее Борри. — Те еще садисты! Я про них много слышал.

Ардарик не стал возражать. Он знал, кто это.

Гранаты ему нужны были не для сражения, а чтобы подарить милость Императора — и предков крутов — всем обитателям лазарета сразу.

Вдруг из плоского запертого шкафа послышались стуки. Скиакс ударил по дверцам, выломал их, — шкаф маскировал потайной ход, и влетел Чарк. Задыхаясь, он буквально упал хозяину на колени. Крут погладил его по хохолку, шепнул что-то ласковое, затем быстро и тихо заговорил с товарищами. Ардарик прислушивался, хотя разбирал немногое. Больше всего крутов смущало, что Рейск их потом не найдет.

— Найдет, она умная, — настаивал Скиакс. — Чарк полетит ее искать.

— Вы нашли транспорт, — перебил их Ардарик.

— Да. Ваш. Большой.

— Все влезут?

Круты заколебались. Ардарик показал им на левое бедро:

— Можете съесть это.

— Нет, — воскликнула Лейшан. — Мы не будем якшаться с этой швалью!

— Да, — прорычал Ардарик в состоянии огненного бешенства. Тупость окружающих раздражала его все больше. Ладно круты-эгоисты — но мордианцы! Что за игра в принципиальность?

— У нас нет выбора, Лейшан, — напомнила Римма. — И ты, Борри…

Круты сперва вынесли через потайной ход своего тяжелораненого. Их не было довольно долго, но вот они появились снова. Каждый забрал по мордианцу, взвалив человека на плечи, и исчез.

— Откуда мы знаем, что они их там не жрут? — заголосил молодой солдат.

— Картен, всех не сожрут, — увещевала его Римма.

— Я лучше застрелюсь, чем они меня сожрут! Дай лазган! Дай, говорю!

Ардарик покачал головой.

Он сидел у двери и мог выглянуть. Мордианцы же разместились в глубине помещения и понятия не имели, что происходит, только слышали крики. Лишь Борри и Лейшан, чьи койки стояли с краю, вытягивали шеи; на их счастье, они видели очень немногое.

— Лучше пусть сожрут, чем то, что там творится, — пробормотала Лейшан.

Круты вернулись, забрали ее, Картена, который продолжал причитать и ругаться, и медикэ Орвина. Борри и еще один солдат по имени Басилок шепотом обсуждали, успеют ли вынести всех до того, как «друкхари» их найдут.

— Если что, я буду отстреливаться, — пообещал Ардарик.

Кажется, уже все поняли, что Ардарик тоже ранен, и толку с него не очень много. Но все равно больше, чем с раненого смертного.

Вернувшиеся круты выглядели из рук вон плохо. Все они тоже были ранены, а таскать тела на себе — даже для здоровых нелегкая задача. Один не выдержал и клюнул Ардарика в загодя обнаженное бедро.

Ардарик сцепил зубы. Отлично, думал он, меня склюют заживо. Все когда-нибудь бывает в первый раз. Клюв ксеноса вырвал из тела немаленький кусок мяса, прожевал, роняя кусочки на пол. Второй крут присоединился к товарищу.

— Осторожно, тут сухожилие, — зашипел Ардарик. — Вон там давай, повыше.

Ксенос послушно нацелился туда, куда он указывал. Выгрыз клювом клок мышц. Прихлебнул густой, медно пахнущей крови астартес.

Наевшись, круты хотели перенести Ардарика, но он велел им сначала эвакуировать всех мордианцев. Не из человеколюбия — просто он не слишком надеялся выжить. Неподвижность и холод распространялись по всему телу. В лучшем случае его поместят в дредноут, но это вряд ли. А что еще? Превратят в сервитора-пилота, как многих искалеченных астартес? Переведут на небоевую работу? Может, попросить магистра Шрайка назначить его инструктором по Теневой Поступи, — а если он утратит способность и к ней? Но, конечно, он не выживет. Слишком тяжелый перелом, слишком долго ждать помощи.

В ногу снова впился зазубренный клюв, вырезая остатки мышц. Ардарик успел подумать, что ему совсем не хочется расставаться с «Хулиганами». Если бы можно было так: одна миссия — со своими, одна — с «Хулиганами»…

А потом он окончательно потерял сознание.

.

Скауты направились в особняк Бруцелла, а остальные «Хулиганы» рассредоточились по жилому кварталу, переговариваясь по внутреннему воксу. Каппа озиралась вокруг, семеня за Бенкой. Откуда-то слева слышались звуки близкого боя, перестрелка и вой авиатехники; глухо бухали снаряды, над горизонтом носились «Манты» и «Небесные скаты». Горсаар внимательно оглядел каждую железку, попавшуюся на пути.

— Замечание: на повреждения от техники тау это не очень похоже, — заметил он наконец. — Оно даже не очень похоже на повреждения от техники в целом. Скорее от животных или какая-то ручная работа.

— Ручная работа — это что-то созидательное, — сказал Марций.

— Нет, тут ломали вручную.

Сабраил, шедший в паре с Горсааром, осмотрел гражданский мотоцикл, исковерканный и перекрученный, как будто его нарочно сворачивали и отжимали.

— По-моему, это могли сделать разве что тираниды или орочий варбосс, — сказал он.

— А вот это, — продолжал Горсаар, указывая на разбитый наземный автомобиль, — характерные следы от болтера астартес.

Каппу передернуло.

— Непонятно, — заметил Фаренгар. — Нам сказали, что тут есть тау, их наемники круты и какие-то ксеносы. Ну не могли же местные перепутать ксеносов с астартес? С еретиками?

— Я подумал, что это, наоборот, имперские пришли на помощь, — сказал Алессио.

— Зачем бы имперским крушить гражданские автомобили?

— Ну, если мешали…

— Покойник, — перебил Ракицио. — Форма местных СПО.

— Ты знаешь их форму? — удивился Алессио.

— Ну, форму мордианцев, элизианцев и криговцев мы все знаем, форму ксеноеретиков-гуэвеса тоже, значит, это может быть только СПО.

— Как он выглядит, Ракицио? — перебил Марцелл.

— Плохо.

На визоре появилось изображение, как обычно, зеленое и мутное, но в кои-то веки Каппа этому порадовалась. Человека буквально резали на длинные ленты вместе с одеждой, и теперь эти ленты валялись вокруг жутким кровавым убором. Ракицио передал крупным планом лицо: освежеванное, с разинутым ртом, из которого торчал язык, и вытекшими глазами.

— Друкхари? Тау такое не творят, круты тоже, — задумался Сабраил. Остальные заспорили:

— Это какие же астартес будут сражаться вместе с друкхари?

— Кто тебе сказал, что они сражаются вместе?

— Они убивают имперцев…

— «Враг моего врага», может быть?

— Непохоже, — сказал Карвен. — Оружие друкхари оставляет очень характерные следы.

— Давайте еще мертвецов поищем, у нас мало материала, — постановил Марций. — Вполне вероятно, у нас не ксеносы, а Повелители Ночи, от них можно чего угодно ожидать. Или темные Механикум, Горсаар, посмотри, нет ли следов демонической машинерии…

Каппа хотела было возразить, потом подумала — и не стала. Большинство гражданских в Империуме понятия не имело о существовании астартес-еретиков и тем более темных Механикум. Если при плохом освещении да издали — вполне возможно принять за ксеносов…

— Еще трупы, — доложил Алессио. — Иду осматривать. — Помолчав, он сообщил: — Выглядит, как будто на них напали тираниды. Следы как от косы хормагаунта. Кишки выпущены, одежда разорвана, из тел вырваны куски мяса. Нет, на винты не похоже. Но…

— Что — но? — Марций забеспокоился. «Откуда здесь тираниды?»

— Никаких следов машинерии, — сообщил Горсаар, — вижу след от трака лендрейдера.

Каппа в это время припоминала секретные проекты некоторых коллег-инквизиторов, и ей все больше становилось не по себе. Если тау случайно выпустили тиранид, на которых ставились опыты… конечно, при условии, что они тут были… не об этом ли хотел доложить ей Бруцелл?

— Следы сабатонов Космодесанта, — крикнул Карвен. — И какие-то копыта!

Они решили идти на соединение у особняка Бруцелла, и тут сразу несколько возгласов «трупы, трупы» заставили Каппу застыть на месте.

Она спряталась за спиной Бенки, который беспечно свернул за угол и присвистнул:

— Скитна, что я вижу! Ну точно, хьолда, еретики! Что делать будем?

Самих еретиков по-прежнему не было видно, но следы их «жизнедеятельности» виделись во множестве. На обломанных деревьях, когда-то украшавших городскую площадь, висели тела с содранной кожей. Костер, разведенный посреди площади, уже почти потух; над ним соорудили импровизированный вертел — теперь он уже остыл, и на нем остался обугленный скелет. Еще несколько человеческих тел, подвешенных за руки к столбам и выпотрошенных, ожидало своей очереди, но что-то заставило еретиков убраться. Фильтры шлема Каппы пропустили невыносимую вонь разлагающихся внутренностей, сваленных в кучу.

— Гребаные сволочи, — выругался Бенка, разглядывая мертвецов. — Смотри, флер-де-лис. Это Сестра Битвы! А у этого аквила…

— Пленных жрали, — подытожил Алессио. — Проклятые сыны Керза!

В воксе послышался чей-то тяжелый вздох. Алессио был молод, и в Караул Смерти его, похоже, сослали с глаз долой: геносемя Сангвиния позволяло возносить до астартес кандидатов с глубокими мутациями, но бедняга так и остался, мягко говоря, не похожим на генетического отца. Возможно, он и правда не знал о некоторых ритуалах родных братьев. Каппа усилием воли заставила себя, во-первых, не отворачиваться, во-вторых, не думать о Кровавых Ангелах. По крайней мере, они не стали бы устраивать скотобойню из союзников… то есть она на это надеялась. «Может, они ели погибших? Доблестно павших в бою, мертвым-то все равно…»

— Они все померли, — доложил Альба, один из скаутов. — Тут мертвяки валяются.

— Кто? Какие?

— Ну, какие-то пацаны, все в рясах. Трое, по всему дому. Возле дверей две Сеструхи, тоже убитые. Ну, эти точно умерли сражаясь, их расстреляли прям в упор. Одной башку отпилили, вон на колу стоит. А, это статуя Императора, ей отбили и голову поставили…

Каппа сжала кулаки.

— И такой жирный, пожилой. Ну, наверное.

— Там куски, — вмешался другой скаут, Назоми. — То есть видно, что морщины и все такое, но его прям так и порезали. Кишки выпустили и порезали, может, он что-то проглотил, а они искали?

— Вижу еще одну Сестру Битвы, убили, явно цепным мечом, — доложил старший скаут Косиган. — Она тут дралась, только врагов много было. Мебель опрокинутая валяется, все крушили.

— Сейф? Документы?

— Нашел! — заорал Назоми. — Вот какие-то!

— Лишь бы то, что надо, — пробормотала Каппа. — Забирай, и уходим!

— Каппа, давайте выясним, кто тут высадился, — сказал Марций. — Если это астартес-предатели, то местному контингенту Астра Милитарум необходимо подкрепление.

— Так гласит кодекс Астартес? — не удержалась Каппа. Но Марций, плохо понимавший юмор, даже не понял, что она язвит.

— Конечно. Кодекс Астартес — это зерцало мудрости и военной науки, если по нему действовать, победа обеспечена. А если я нарушу кодекс, меня строго накажут. Вплоть до казни. Ну, или смертельной миссии. У нас одного капитана, Вентриса из IV роты, на спецзадание в Око Ужаса отправили. Так что да, необходимо.

Каппа закатила глаза, радуясь, что в шлеме этого не видно.

Марций приказал всем снова рассредоточиться и собрать информацию, но понять по характеру убийств, кто именно атаковал Колеус, было не так-то просто. Железные Воины — сразу нет: они действовали прагматично и просто уничтожали все, что попадалось на пути. Тысяча Сынов — тоже нет: «малефик» уж кто-кто, а Бенка бы почуял. Несущие Слово, вероятно, устроили бы какой-то изуверский ритуал, хотя кто их знает… А остальные?

— Косиган, — скомандовал Карвен, — новая миссия. Здесь астартес-предатели. Нужно выяснить, сколько их и из какого легиона. Выбирайтесь из дому и…

Он поперхнулся и вскрикнул.

— Кавай? Что? Что случилось? Сабраил ранен?

То, что стремительно налетело на «Хулиганов», не было ни астартес, ни друкхари — хотя и немного напоминало последних порочной гибкостью и легкостью в движениях. Существа с клешнями, копытами, длинными хвостами, редуцированными крыльями десятками сыпались на площадь, хихикая, бормоча и визжа. Стало невыносимо холодно, одновременно темно и ослепительно-светло, в воздухе, стылом и ломком, повис тяжелый запах разложения и подгнивших фруктов.

— Огонь! — заорал Марций, но «Хулиганы» и без его приказа открыли стрельбу. Бенка задвинул Каппу за спину, и та вела огонь из-за него, прикрываясь широким телом астартес и выцеливая тварей. Ракицио, одной рукой отстреливаясь, второй грациозно орудовал цепным мечом, разрубая атакующих пополам и отсекая им конечности. Фаренгар взревел, поднял огнемет и выпустил длинную струю прометия — туши врагов под ней корежились и чернели, осыпаясь хлопьями пепла на землю. От убитых оставались лужицы вязкой жидкости. Сабраил отступил немного и ловко расстреливал нападающих, прикрывая Горсаара — тот хватал врагов серворуками, душил их и разрывал.

— Каппа, Марций! Надо ее отсюда, — задыхаясь, проревел Бенка.

— Карвен! — рявкнул Марций. Карвен тут же крикнул в вокс:

— Косиган! Ищите целый транспорт!

Сам он ловко разил тварей, облепивших его и закружившим в жутком розовом, как мясо, хороводе, но их было слишком много. Алессио, заметив, что брат в беде, начал прорубаться к нему, шипя и хлеща хвостом, в конце концов упал на все четыре и набросился на тварей, как настоящий кот.

Каппа с тоской проверила заряды своего «Гекатера». Мало. А врагов чертовски много. Значит, вот кто эти «ксеносы». Лучше, пожалуй, не ставить в известность смертный контингент, потому что Ордо Маллеус не дремлет. Пусть думают, что это друкхари… Но как же обидно — и миссию провалить, и пасть от клешни мерзкой варп-гадины, будучи инквизитором Ордо Ксенос!

На площадь с фырканьем вылетел открытый наземный автомобиль.

— Каппа, мы тут! — визгнул Косиган. — Залезай… Ой!

На подмогу к демонам шли их союзники.

— Я же говорил, что здесь следы траков лендрейдера и сабатона астартес, — прокомментировал Горсаар. — Предложение: у меня есть портативная адская машина…

— Пятеро, — выдохнул Марций.

— Нас восемь, — отозвался с преувеличенной бодростью Алессио, — прорвемся!

Грянул болтерный выстрел.

— Каппа, зале… — снова начал Косиган — и вдруг упал. Сквозь пластины скаутского доспеха засочилась кровь. Алессио тут же поспешил к нему, доставая на ходу редуктор и санитарный комплект.

Ракицио буквально налетел на первого из нападающих. Возможно, когда-то это был такой же горделивый красавец, как любой из «Хулиганов», но те дни давно миновали; теперь в нем трудно было с ходу признать человека. Разрезанный рот, постоянно открытый, с длинным языком-щупальцем, издавал пронизывающие звуки, от которых колыхался воздух и тряслись кости, дополнительная пара рук, сжимая причудливое оружие, размахивала им, как джаггернаут. Тварь мгновенно связала боем Ракицио, и тому явно приходилось несладко. Однако он все же сумел заблокировать ее атаку и всадить меч в горло противника.

Марций и Бенка уложили своих противников — тоже не без труда, враги оказались очень сильными. Бенка орудовал секирой с той яростной виртуозностью, какая отличала сынов Русса, Марций же разил методично и хладнокровно. Сабраил расправился с врагом по всем правилам рыцарского фехтования, а Карвен буквально забил «своего» еретика молотом. Горсаар и Фаренгар тем временем уничтожали демонов. К ним присоединились Назоми, Альба и Алессио, подлатав Косигана.

Казалось, наступил миг передышки. Марций разглядывал поверженных врагов. Доспехи тошнотворно-ярких, пестрых расцветок, в которых преобладал фиолетовый оттенок, чудовищно измененные тела и лица, у двоих вместо ног в сабатонах — копыта.

— Демонетки Слаанеш, — наконец сказал он, — а это Дети Императора. Ради чего они стали такими? Неужели оно того стоило? — Марций пошевелил ногой вываленный язык-щупальце.

— Сила, — Ракицио пожал плечами, — совершенство, возможность стать демон-принцем, бессмертие… Они все на это надеялись.

— Но ведь не получили!

— Ну, так это все ради надежды, не ради реальных достижений. Иначе они были бы с нами.

— Меня другое волнует, — раздраженно сказала Каппа. — Где Ардарик? От него никаких вестей!

— Как бы он не попал в засаду, — встревожился Карвен.

— Кавай! — воскликнул Бенка. И действительно, Смотрящий-во-Тьме стоял на выходе с площади и указывал вдаль.

— Я вижу, что к нам едет крытый грузовик, — спокойно произнес Горсаар. — Видимо, Ардарик реквизировал транспорт.

— Хорошо бы, — буркнул Алессио. — Фаренгар и Ракицио тоже ранены.

— Пустяки, — одновременно воскликнули оба.

Но Бенка зашагал к грузовику, а за ним потянулись и остальные.

— Стойте! Это может быть уловка врага! — крикнула Каппа, однако ее будто не слышали. Внезапно грузовик споткнулся, мотор зачихал, и он остановился.

Из открытого люка высунулась башка, и это была башка крута.

— Ардарик! Ардарик! — заорал ксенос и замахал лапой. Вовремя: Сабраил уже готов был снять его из болт-винтовки.

— Вы взяли его в плен? Что вы с ним сделали? — встревожилась Каппа.

— Сделали! Лали! Лали! — глумливо заблажил ксенос. Но за ним выбрался его сородич.

— Рейск, — он стукнул себя в грудь. Длинную винтовку он держал в руках, но опустив дуло к земле. — Ардарик нанял. Заплатил. Передал.

Каппа неуверенно сделала несколько шагов. Бенка шел рядом, нависая над ней. Но в лапе ксеноса не было ничего угрожающего — только инфопланшет, горстка съемных носителей и аугментический палец. Бенка проследил взглядом за тем, как Каппа забирает это все, и спросил:

— Где Ардарик?

— Достать! Достать, — Рейск показала на люк.

— Подождите, — пискнула Каппа, но Бенка уже юркнул туда, затем высунулся и заорал: — Братцы! Сюда! Помогите!

Когда астартес кричит «помогите» — это страшно. Но Бенке требовалась самая простая помощь: вытащить из тесного кузова еле-еле разместившихся там людей.

Мордианцев, израненных до такой степени, что Алессио первым делом подумал о милости Императора. Но раздумал. Уж если эти люди смогли добраться сюда, значит, его долг их подлатать.

Крутов и пекра, которые на людей никак не тянули, но тоже страдали от ран.

Маленького серого фелида, испуганного и съежившегося.

И Ардарика.

Тот был в одном поддоспешнике, и мясо с его предплечий и ляжек оказалось старательно ободрано. Каппа охнула, а Алессио муркнул «прорвемся» и захлопотал вокруг товарища.

— Давайте их на «Быстроходный» доставим, чего тут задерживаться, — предложил Бенка.

У Карвена эта идея встретила самое горячее одобрение, остальные, как обычно, отмолчались, хотя Кавай кивнул и блеснул красными глазками, а Марций задумался — и повернулся к Каппе.

— И что мы с ними будем делать? — нервно спросила та. — Может, вы их еще и на Печ доставите?

Круты немедленно воодушевились, повторяя «Печ», «Печ».

— Замечание: мордианцам на Печ не надо, — произнес Горсаар. — Можно их в Калликсиду отправить, там дислоцировано много мордианских полков.

— Короче, хьолда, подлатаем их всех — и по ситуации, — внес слово Бенка.

— Так я вызываю «Быстроходный»? — вызвался Ракицио. — Ардарик, он как?

— Перебит позвоночник, придется его месяц-полтора держать в корсете, — ответил Алессио, спокойно дезинфицируя раны. — Остальное чепуха, нарастет.

— Прекратите, — сказала Каппа. — Мы не можем разместить их всех. У нас маленький апотекарион. У нас нет условий. Эти люди связаны присягой Императору, они должны быть здесь. Мы не можем забрать ксеносов…

— Но они же выручили Ардарика.

— Это ксеносы! Враги! Мы не можем оставлять их в жив…

Ракицио попросту отвернулся и вызвал «Быстроходный», а затем принялся помогать остальным вносить раненых в шаттл.

Каппа в ярости сжала кулаки. И Марций, этот примерный Ультрамарин, молчит и кивает, как китайский болванчик! Почему он не поставит на место этого Черного Щита? Между прочим, это же его дружки на них напали! И никак его к порядку не призовешь…

На площадь накатила волна невыносимого холода. Приторно-сладкий омерзительный запах стал удушающим, странный звон в ушах — оглушительным. Высокая стена, которой когда-то была обнесена площадь, рухнула окончательно, и в пролом влез… влезло…

Это был демон, вне всякого сомнения.

И он надвигался прямо на раненых.

Оцепенев, Каппа экстатически созерцала это существо. Огромное, выше особняка Бруцелла, с сегментированным не то насекомым, не то змеиным телом, с двумя парами человеческих рук, ярко-лиловое, оно изящно пресмыкалось с какой-то запредельной скоростью. Оно было ужасно. Оно было прекрасно. Ей хотелось умереть, чтобы его не видеть, — и не отрывать от него глаза…

Но самым ужасным и прекрасным было его лицо, тонкое, порочно-одухотворенное и совершенно человеческое, хотя и с фиолетовой кожей.

Площадь сковал ужас.

Каппа сделала шаг на ватных ногах, то ли чтобы убежать, то ли чтобы упасть перед этим ужасающим совершенством на колени. И вдруг что-то щелкнуло в ней.

— Вы… Фулгрим? — резко спросила она. — Генетический отец капитана Ракицио?

Все ее негодование точно прорвало плотину.

— Ваш сын, он… — она вспомнила стратегию, которую продумала после аудиенции у Ту’Шана. — Он, безусловно, блестящий офицер, безупречный воин, действует крайне эффективно, но! Вы совершенно не привили ему дисциплину! Он не имеет никакого понятия о субординации! Он своевольничает! Пожалуйста, поговорите с ним и объясните, что приказы следует выполнять в точности! Я уже больше не могу терпеть это безобразие…

Из-за спины Фулгрима Бенка показал ей большой палец и сделал жест, который мог значить только одно: продолжай!

— Вы же когда-то были уважаемым примархом, — напирала Каппа. — Вас ценили, можно сказать, высоко ценили, удивительно только, что вы к этому отнеслись так наплевательски. Неужели так трудно приучить ваш легион к культуре и дисциплине? Неужели так трудно разъяснить космодесантникам важность точности и пунктуальности? Если начальство говорит «не делай», нужно не делать, а не заниматься самодеятельностью! Вот и сейчас: почему я говорю «не надо эвакуировать», а он продолжает? Объясните, пожалуйста…

Ей вдруг почудилось, что в туше змееногого чудовища заперт кто-то другой — измученный и безмерно усталый, потерявший надежду на освобождение, и он прислушивается к ее словам с жадностью, точно пьет отравленную воду. Но Фулгрим расхохотался.

— Мелкий человечек, ты смеешь выговаривать мне? Мне? — произнес он сквозь смех. — Ты хочешь, чтобы я научил своего блудного сына служить твоему Трупу на Троне? Ах, какие необычные… ощущения! Как это ново! Потрясающе!

— Вам потрясающе, а мне с этой командой мечты еще работать, — заорала Каппа. — И я хочу, чтобы они меня хоть немного слушали!

— Каппа, ложись! — заорал Бенка из-за спины Фулгрима, и в тот же миг грянул взрыв. Комья земли, мелкие обломки тротуарной рокритовой плитки, липкие и вязкие капли эктоплазмы, чья-то оторванная рука — должно быть, одного из Детей Императора, — все это посыпалось на Каппу, едва успевшую упасть на четвереньки, и на лежащих прямо на земле мордианцев и крутов…

Фулгрим пронзительно закричал от злости и удовольствия, проклиная подлых прислужников Трупа на Троне и повторяя, какие необычные ощущения он испытал, но шаттл уже приземлился на площадь.

— Скорее, — крикнул пилот.

— Карвен, я же говорил тебе вести шаттл, — начал Марций.

— Но я же понадобился здесь, — ответил Карвен.

— Вот все-таки Каппа права, знаешь ли, — проворчал Марций. — Ну ладно… Два наряда тебе вне очереди на мытье полов в трапезной!

— Есть два наряда, — хмыкнул Карвен, подхватывая двоих мордианцев сразу. Лейшан глухо застонала, а Орвин Франк испуганно шарахнулся от горящих красных глаз Саламандры, но их уже несли в шаттл, а снизу остальные подавали товарищам раненых…

***

Каппа отлеживалась в каюте после контузии, изредка выходя. Ее уже успели похвалить все по очереди за то, как ловко она отвлекла ужасного демон-принца Слаанеш своими разговорами. Единственное, что ее утешало, — Фулгрим хотя бы не собирался объявлять Ракицио благодарность.

Маршрут «Быстроходного» пришлось существенно изменить. Сначала они взяли курс на Рудбекию, где ксеносом никого не удивишь; формировательница Рейск надеялась найти там новых нанимателей. Затем, избавившись от столь сомнительных пассажиров, следовало позаботиться о мордианцах. Их решили действительно транспортировать в сектор Калликсида. Ро-7 Альма изготовила для Эрвина, Картена и Босилока протезы — обеих ног, левой руки от локтя и правой кисти; по-видимому, в армии солдаты никогда бы не обзавелись аугментикой такого качества, а для Риммы Франк Каппа написала представление на повышение в звании.

Ардарик понемногу поправлялся. Синтеплоть хорошо вросла в его тело, аугментическая замена позвонков успешно приживалась, и Алессио не мог нарадоваться.

— Как же я люблю, когда раненые выздоравливают, — заметил он. — А то, знаете, попробовал по вкусу крови определить их состояние, а там скорее вкус гноя, куда это годится?

Каппу замутило.

— Капитан Ардарик, — спросила она, — Рейск сказала, что вы их наняли. Чем вы им заплатили?

— Ну… Вы же знаете, что работодатель — первая древнейшая профессия? — Ардарик усмехнулся. — Собой и заплатил.

Вылетев пулей из апотекариона и зажимая ладонью рот, Каппа наткнулась на Горсаара. Тот вопросительно шевельнул серворуками.

— Вы… очень удачно смонтировали ту адскую машину, Железный Отец, — проговорила она. Конечно, он принял ее слова за чистую монету…

Бенке Каппа даже ничего не сказала. Ведь он кричал ей «Ложись!». А то, что у нее реакция не такая быстрая, как у астартес… Эти чугунные лбы ничем не прошибешь, подумала она, какая контузия? Девятнадцать сантиметров лобной кости! Сидит, тискает нового фелида, как маленький… зла не хватает! А хотя что ему еще делать, жениться-то астартес не могут.

Карвен сидел в каюте Фаренгара с открытой дверью.

— Слушай, брат, а ты не хочешь к нам в орден перейти? — спрашивал он. — Мы же все сыны Вулкана, а у нас один Черный Дракон уже есть. Зартат его зовут, мне братья рассказали. Спасли его из Комморрага! А то я скучать буду, когда вернусь, хочу, чтоб хоть кто-то из «Хулиганов» остался со мной.

— Зартат? — разволновался Фаренгар. — Он правда жив? Трон, у нас кое-кто думал, что вы его убили! Как же я рад, брат, как я рад, что он жив… и что вы на самом деле такие!

Каппа спешно прошла мимо, смущенная, будто это у нее выступили слезы на глазах.

Они все надеются вернуться по своим орденам, подумала она. А я… как же они меня выводят из себя!

И как же мне не хочется, чтобы они возвращались к себе домой — а я оставалась одна…

Она вернулась в каюту, проверила сейф. Документы были на месте, она уже успела их просмотреть (в аугментическом пальце тоже обнаружился тайник с записью переговоров между высшими чинами Экклезиархии и тау!) и поразиться человеческой низости, а вот инквизиторских розетт не хватало. Целых пяти штук.

За их сохранность отвечал дознаватель Сирин, и Каппа вызвала его на ковер.

— Так я же их вручил нашим новым агентам, — удивился тот. — А что мне было делать? Они капитана Ардарика вытащили, разведданные доставили…

— Вы имеете в виду…

— Формировательницу Рейск и ее племя, — невинно ответил Сирин. — А что? Это ж норма у нас в Ордо Ксенос — иметь агентов-ксеносов!

Что ж, подумала Каппа. Самая невозможная истребительная команда в Ордо Ксенос у меня уже есть. Дознаватель-идиот тоже есть. Теперь будут и агенты-круты. Просто команда мечты!

Примечания:

Автор, как и "Хулиганы", совершенно не уверен, что на Колеус действительно протек сам Фулгрим; Каппа все-таки инквизитор Ордо Ксенос, а не Ордо Маллеус, могла и принять за него кого-то из младших демонов. Печ - родная планета крутов

Бессильные этого мира

— Урдеш? Мир-кузня? — переспросил Марций.

За последние три месяца истребительной команде «Хулиганы» приходилось сражаться с генокрадами уже в третий раз. То ли это Каппе и ее команде так «везло», то ли отпрыски Звездных Владык действительно захватили весь Империум, всю реальную Галактику и Паутину с Комморрагом в придачу. К счастью, хотя бы за Комморраг инквизиторы Ордо Ксенос никакой ответственности не ощущали. Но именно на Урдеше и Марций, и его товарищи ожидали генокрадов в последнюю очередь.

— Ха, хьолда! — расхохотался Бенгт Скальд. — Этим жучарам все равно, кого целовать, даже ведро с гайками! Стоп, — перебил он сам себя, — там же идут бои с Кровавым Договором, а эти скоты якшаются с локсатлями. Плавали, знаем. Почему генокрады-то?

— Одно другому не мешает, — терпеливо напомнил Сабраил. — Генокрадам все равно, как ты и отметил. Могут и среди локсатлей… внедриться. Если уж они плодятся на планетах тау…

— Это к вопросу об их чувстве изящного, — пошутил Ракицио.

— Про локсатлей пока никакой информации не поступало, — хмуро сказала Каппа, пресекая дальнейшие обсуждения. — А вот про генокрадов информация есть. Наш информатор заподозрил гибрида третьего поколения в уважаемой магосе…

— Была магос — стала магус, — подытожил Бенгт. — Но я все-таки надеюсь, что там есть и локсатли. Скитна, обидно будет лететь за двадцать парсек, чтобы наткнуться на пустышку!

Мир-кузня Урдеш, несмотря на свою долгую и не всегда славную историю (капитан Марций и железный отец Горсаар, как самые подкованные, просветили Каппу, что некогда это был родной мир стертого из анналов легио титанов, запятнавшего себя пособничеством Архиврагу Хорусу, а впоследствии — Легио Игнатус), ничего не прибавлял к обычному миру Механикус. Дымные заводы, циклопические закопченные стены, ржавый оттенок воздуха, вся таблица Менделеева в крайне токсичных соединениях, которую астартес опознали с первого вдоха. Инфосаванту Лее категорически не рекомендовали высаживаться, дознавателю Сирину — разрешили с респиратором. «Хулиганы» дружно надели шлемы, которые поторопились сбросить, выйдя на поверхность, но даже так Ардарик ухитрился поворчать, что «воняет».

До космопорта долетал гул промышленных комплексов, и когда «Хулиганы» снизились и высадились, этот шум стал оглушительным. Но практически сразу на них обрушились звуки отнюдь не промышленного происхождения: жужжание и хлопки лазганов, рев мельт, тяжелое уханье артиллерии. По всей планете шли бои, и «Хулиганы», как всегда, попали в самый эпицентр.

На самом деле шаттл принес их на факторию «Сигма-11» — туда, где заметили подозрительную магоса. В другое время фактория встретила бы гостей сухими ритмичными постукиваниями штамповочных станков, красноватой подсветкой кузнечных станов и шлепаньем упаковок. Но теперь по цехам расползалось, пожирая то немногое, что могло гореть, багровое пламя пожаров, стены и крыши были частично проломлены, а станки — разбиты. Среди обрушившихся камней лежали тела. Марций присмотрелся.

Многие покойники уже успели основательно разложиться. Разбитые и раскрошенные скитарии с вывернутыми аугментическими конечностями лежали вповалку и вперемешку с неулучшенными людьми в грязных и изорванных кремовых тряпках, и от вида этих людей Марций поморщился. Каппа отвернулась: ее тошнило. К виду недельных мертвецов она привыкла, но не к странно искаженным телам и лицам — и не к восьмиконечным звездам на форме… Разросшиеся кости, клешни вместо рук, третий глаз, открывшийся на щеке красноватым незрячим шариком, чешуя на открытых участках тела.

— Ради этого они… тьфу, — пробормотал Фаренгар. Вздохнул.

В дальнем конце цеха мелькнуло какое-то движение. Ардарик мгновенно вскинул винтовку и, почти не целясь, послал выстрел — послышался сырой шлепок, и тело осело на пол.

— Это не человек, — пробормотал Сабраил.

— Генокрад? — спросил Карвен.

— Скорее локсатль, — буркнул Бенка, — этот информатор их перепутал.

— Кто бы ни был — это ксенос, а значит, наша епархия, — решил капитан Марций. — Рассредоточьтесь и давайте соберем максимум информации. Где в последний раз видели этого предполагаемого гибрида, Каппа?

Каппа завертела головой — громоздкий респиратор закрывал ей обзор, но сказать ничего не успела: грянули выстрелы.

— Ложись! — рявкнул Марций. — Построение «крыло журавля»! Ардарик, приоритетная цель — главарь! Фаренгар, готовься, твои приоритетные цели — локсатли!

Огнеметчик Фаренгар кивнул, спокойно занимая позицию между двумя опрокинутыми станками.

— Алессио, пока никто не ранен, будешь вести стрельбу, — продолжал Марций. С точки зрения Бенки — совершенно напрасно: каждый из «Хулиганов» знал, что ему делать. Но Марций считал своим долгом проговорить каждый шаг, а Алессио дисциплинированно отозвался «есть вести стрельбу» и взял на изготовку болтер с красивой крылатой слезой.

В последний раз, когда «Хулиганы» сражались на мире-кузнице, им тоже довелось встретиться с локсатльскими пиратами. Марций про себя вздохнул: ему казалось, что он провел ту операцию не лучшим образом, хотя и результативно. Но с тех пор Марций основательно подтянул теорию боев в помещениях, а заодно и теорию локсатлей, и теперь чувствовал себя вполне уверенно.

— Каппа! Еб твою мать, Мальвина, пригнись и успокойся, их флешеттные бластеры наводятся на мозговые импульсы! — зашипел Бенка. Инквизитор оказалась рядом с ним. Она все время держалась поближе к Космическому Волку, будто опасаясь, что он вот-вот выйдет из-под контроля.

Пригибаться Каппе не хотелось. Ей хотелось вести огонь по врагам Империума. Но ручища Бенки бесцеремонно придавила ее к полу, а над головой просвистел болт — Ардарик снял главаря.

Взревел огнемет Фаренгара, пожирая гибкое, покрытое серой чешуей тело; Ракицио выпотрошил силовым мечом великана-огрина с выжженным на лбу знаком Хаоса и крючьями, торчащими из щеки, и рядом с ним на пол рухнул труп сильно искаженного человека, которого разрубил надвое Карвен. Горсаар ловко схватил серворуками одного из хаоситов и разорвал надвое — из тела вываливались внутренности, и казалось, что скользким веревкам кишок не будет конца. Сабраил стрелял с двух рук одновременно, а спину ему прикрывал Алессио, проворно орудуя редуктором в одной руке и болтером в другой.

Марций хладнокровно отстреливался от кхорнитов, про себя отмечая, что это не Кровавый Договор. У тех форма багряная, а у этих какая-то… кремовая, что ли? Впрочем, какая разница, может быть, это трофейная. Главное, что перед ними — несомненные хаоситы и не менее явные ксеносы! Однако где же генокрады?

Группка кхорнитов оказалась небольшой — видимо, разведотряд или, скорее, команда мародеров. И Марций повел товарищей в следующий цех.

Это оказалось не очень большое помещение, уставленное когитаторами, а за ними сгорбились Механикус. Панический стрекот бинарного кода прошелестел вокруг. Горсаар быстро ответил на бинарике. Тогда Механикус начали выбираться из-под столов и из углов, куда забились в страхе.

— Информация: мы обязаны вам жизнью. Приношу благодарность, — проговорил замедленным безликим голосом старший из них. — Магос Силенцио Фита-5.

— Техножрец Ковыль…

— Техножрица Алдона Ро-8…

— Магос Эльвира Мю-11…

— Это она, — по внутреннему воксу шепнул Марций. «Хулиганы» замерли, фиксируя малейшие намеки на чуждые гены в движениях и поведении Эльвиры.

Если бы еще их можно было разглядеть в поведении Механикус! Эльвира еще не дошла до того, чтобы почти полностью заменить тело механическими частями, однако Марций отметил слуховую аугментику, аугментические глаза, левую руку… так… видимо, ее аугментировали сильнее — и как-то неудачно. Или это все-таки признак того, что магос уже не магос, а ксенос?

Женщина двигалась очень изящно. Медлительно, грациозно, словно пританцовывая. Руки ее совершали волнообразные завораживающие движения, слишком стереотипные, чтобы их можно было принять за случайные жесты. Торс откидывался назад, а бедра выдавались вперед, пальцы вращались, на частично человеческом лице блуждала рассеянная улыбка, и кожа собиралась в складки там, где начинались механические части. Нет, думал Марций, генокрады так не двигаются. Они вообще не так перемещаются, это какой-то странный танец, а не ходьба.

— Ракицио, — окликнул он по закрытому воксу. — Ты же спец по генокрадам. Разве они танцуют?

— Механикус — и танцует? — усомнился Карвен. — Это точно не человек!

— Это не танец, — проговорил Алессио.

Апотекарий предпочитал помалкивать, разговаривая только в тех редких случаях, когда без его мнения невозможно было обойтись. Поэтому все навострили уши, кроме Каппы, но Бенка дернул ее за руку, чтобы привлечь внимание.

— Это не танец, — повторил Алессио вслух. — Это гиперкинез. Она человек. Насколько мне известно, генокрады в третьем поколении не могут иметь наследственных человеческих заболеваний. А у магоса Эльвиры — хорея Гентингтона.

— Что? — переспросил магос Силенцио.

— Хорея Гентингтона. Неизлечимое наследственное заболевание. Боюсь, лет через пять-шесть магос Эльвира покинет нас… по крайней мере, умственно. Этот недуг ведет к распаду личности.

— Но Омниссия оберегает верных… — начала техножрица Алдона.

— Информация: я знала, — бесстрастно произнесла Эльвира. — Планировала завершить исследование, после чего прекратить существование. Дополнение: я не генокрад. Подозрения беспочвенны.

Повисло молчание.

— Приказы, Каппа? — спросил Марций.

— Ну… раз мы все равно прилетели… думаю… нужно принять некоторое участие в борьбе с ксеносами, союзными этой хаосистской нечисти?

— Есть принять участие, — с облегчением вздохнул Марций. — Пожалуйста, Каппа, пока мы будем выбивать мятежников из цехов, обеспечьте связь с местным руководством. «Хулиганы», слушай мою команду…

Шаттл взлетел, доставляя «Хулиганов» на борт «Быстроходного». Они — по крайней мере, все, кроме Алессио — пребывали в отличном настроении, как всегда после хорошей драки. Бенка с Ракицио затеяли подсчитывать, кто больше убил ксеносов, Сабраил, Карвен и Фаренгар смаковали подробности убийств, Ардарик скромно опускал глаза, принимая комплименты по поводу меткой стрельбы. Марций пометил день в воображаемой записной книжке как удачный — славно послужили Императору и в теории, и на практике, несмотря на отсутствие генокрадов. Один Горсаар недоумевал, чему все радуются: они провели рядовой и ничем не примечательный бой, даже никакой редкой техники не увидели.

— А вы, брат-апотекарий Алессио, что нос повесили? — спросила Каппа.

— Да я… Знаете, Каппа, лучше бы эта магос была генокрадом, — выпалил Алессио. — Генокраду помочь легко: один выстрел — и милость Императора! А эту Эльвиру никак и ничем не вылечить. Ненавижу быть беспомощным.

— Но вы сняли с нее незаслуженные подозрения, — напомнила Каппа.

— Да, конечно. И все-таки, Каппа, насколько мы все-таки бессильные мира сего, если дело не касается меча и болтера!

— Но вы, — Каппа беспомощно огляделась. «Хулиганы» по-прежнему обсуждали операцию. «Что же тогда мне говорить, если астартес думает такое?» — Но в этом мире нет никого сильнее вас.