Истребитель. Дорога в облака

Глава 1

– Прием! Прием! Как слышно? Лейтенант Моросин на связи! Как слышно?

– Прием, Моросин! Старший лейтенант Штырев на связи! Вас слушаю!

– Товарищ старший лейтенант, немцы окружили. Что мне делать?

– Слушай меня! Не беспокойся! Можешь пролететь внизу или наверху? Если нет, то просто тяни время – стреляй, летай, уворачивайся! Мы скоро прибудем!

– Хорошо, товарищ старший лейтенант! Постараюсь! Но не обещаю, уж в сильную западню я попал!!

– Держись, Моросин! Ты сможешь!

– Хорошо! Получай, немчуга проклятая! Вот вам за все!

Послышались звуки стрельбы. Затишье.

– Лейтенант Моросин! Прием! Прием! Лейтенант Моросин, прием! Прием! Вы где, лейтенант Моросин? Вы где?

Но в трубке была тишина.

– Ну что? – спросил подошедший командир.

– Тихо!

– Наши всех подбили?

– Нет, скорее они наших!

– Кого?

– Моросина.

Командир снял шляпу и произнес:

– Земля ему пухом!

***

– Да подожди ты, может еще объявится!

– Да его неделю уже нет! Когда ему объявляться?

– Ну может он в плену?

– Спасибо, утешил! Что мне матери писать?

– Пиши о погоде – не прогадаешь!

– А она меня о Вите спрашивает!

– А вот это уже плохо… С похоронкой пока повременим. Я в Витю верю, он выживет.

– Хотелось бы!

Вот уже как час старший лейтенант Владимир Алексеевич Штырев успокаивал Сергея Алексеевича – младшего брата пилота Виктора Алексеевича Моросина, который пропал без вести во время исполнения боевого задания.

Он понимал эмоции Сережи – сам он похоронил жену, сестру, маленькую внучку. Остался только сын, да и он сейчас где-то воюет.

Владимиру Штыреву было шестьдесят четыре года. Он тоже был пилотом, всегда добрый веселый, обучал будущих военных полетам. И Сергей, и Витя – все его бывшие ученики.

Сереже же было двадцать пять лет. Молодой, красивый парень, ростом метр девяносто. Он отличался излишней улыбчивостью – всегда ходил, улыбался и улыбка его всегда была искренно, прямиком до ушей, и поэтому, когда после исчезновения брата эта улыбка пропала, все сразу заволновались.

Теперь Сережа ходил вялый и расстроенный. Он винил себя в пропаже родственника, ведь это он не уследил за братом и из-за него он теперь неизвестно где.

Конечно, работал он, как и раньше – вылеты, командирские задания, но выполнялось это все без особого энтузиазма – как-то не живо, медленно, будто робот.

Ну а что он мог сделать? Ничего!

А еще мать письма писала, о здоровье интересовалась, о Вите. Сергей в прошлом письме ей наврал, но в этом уже не мог. Да и о его смерти написать рука не поднималась. Только если пропустить этот вопрос, да и это неправильно с его стороны. Все равно ведь рано или поздно она узнает про это.

Сплошные минусы!

Каюта, где жил Моросин, была на десятерых человек. В ней стояло пять двуярусных кроватей, у каждой из них стояла небольшая тумба. Стены комнаты были белые и холодные. Посреди помещения, на потолке, висела небольшая электрическая лампа, но работала она редко – энергии часто не было, пользовались свечами.

Одежда солдат висела в шкафу в конце комнаты. Шкаф был большой, из пяти отсеков, один на человека.

Днем комната пустовала – все работали, людьми она наполнялась только по вечерам. Так как командир не дал Сергею задания, он пошел туда и лег на кровать.

«Поспать что ли?» - подумал он, но спать не хотелось. Что тогда делать?

Тут Сергей вспомнил о газетенке «Литература и культура», которая лежала на тумбе. Он стал листать ее. Ничего интересного – песенки, заметки и тому подобное… Это Кольке надо – он музыкант.

Также был в наличии выпуск «Известий». Новости. Такое Сергей не любил.

Быстро пробежавшись по заголовкам и не найдя ничего интересного, он положил газету на место и сел на койку.

Тут в комнату вошел Штырев.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! – тихо сказал он и Штырь подсел к нему.

– Иди сюда, дело есть! – сказал он и развернул какую-то бумажку.

– Что это? – не понял Сергей.

– Нашли самолет твоего брата, а в нем это письмо. Прочитай. Я сам еще этого не делал, давай ты первый. Лучше, конечно, в слух, но это если ты сам считаешь нужным.

– Хорошо, – ответил Сергей и начал:

«Дорогие и глубокоуважаемые мною Владимир Алексеевич и Сергей Владимирович! Со мной все нормально! Сейчас я в лесу, но главное не попасть в плен.

Передайте моему брату Сережке, что со мной все хорошо, а маме отправьте этот конверт, он под письмом. Лучше его не читать раньше времени, но я не настаиваю. Можете почесть.

Пусть всегда будет солнце! Пока!

Моросин Виктор Алексеевич, 1943»

– Вот конверт! – сказал Штырь и протянул ему бумажный сверток.

– Почему конверт?

– Не знаю. Может потому, что сверток.

– Может.

– Будем открывать?

– Лучше не надо.

– Ну, дело твое.

Штырь отдал ему письмо и ушел.

Наконец Сергей остался один! Он мог написать ответ на письмо матери, который он получил еще вчера. Писала она:

«Сереж, здравствуй! Днями и ночами на работе, ни строчки черкнуть не могу! Сейчас выдалась свободная минутка, решила отписаться тебе, чтоб не волновался! Все у нас нормально! А у вас с Витькой как? Тоже все, надеюсь, хорошо! Я уж не буду два письма писать, бумагу тратить, ты передай ему. Может, он мне тоже черкнет что-нибудь. Вы, главное, не слишком рискуйте – Родина Родиной, а мать тревожить не надо! Командира слушайтесь – он вам, как отец! О родном не забывайте, что погиб недавно. Знайте, все хорошо будет, закончится скоро война. Ты же знаешь – добро всегда побеждает зло, а мы ведь за дружбу! Все, побежала я, пока!

Елена Моросина, город Иваново»

Читать это письмо было трудно – слезы наворачивались на глазах. Сергей взял карандаш и усилием воли заставил себя написать:

«Мам, все хорошо. Ну, не совсем, конечно.

Пропал Витя, его подбили. Мы не знаем где он, но после него в самолете нашли письмо, где было написано, что с ним все в порядке и он где-то в лесу. Он пока не вернулся. Еще лежал этот сверток, я его не открывал, он просил его тебе передать. Надеюсь, там нет ничего плохого.

А так все хорошо. Достаточно.

Ты, мам, главное только не волнуйся! Найдется Витя, он и не такое еще переживал! Помнишь, как его в пятом классе украсть хотели, а он накостылял им всем! Помнишь, как он в лесу заблудился и через два дня вернулся? А как он с третьего этажа упал и только руку ранил? Помнишь?

Найдется наш Витя, придет! Мне самому тяжело как-то. Только не говори лучше про это семье его, пусть не волнуются.

Давай я тебе пять рублей вложу. Чтоб ты купила им что-нибудь, скажешь от него! Хорошо?

Я знаю, что мы победим! Правда, что добро побеждает зло! Мы – сила! Наши солдаты всегда были и будут лучшими! Не зря же отец погиб, Витя куда-то пропал? Я уверен, что он вернется и мы, как и раньше, будем дома сидеть за столом и болтать обо всем!

Мам, удачи тебе! Ваша фабрика одевает наш народ! Спасибо тебе за все! Пусть будет мир!

Пока!

Сергей Моросин».

Когда письмо было дописано, на часах показывало пять вечера.

– А я ведь даже почти не делал ничего, – сказал кому-то Сережа и встал. – Может дела какие-нибудь есть?

Он пошел за Штырем.

На улице была весна – май! Почти лето! Уже зеленели листья, летали пчелы, шмели разные. Один раз кто-то из части нашел улей у себя под подушкой.

С недавних пор командир решил поставить себе улей и пару раз угощал медом, но пчелы все разлетелись и меда никто больше не ел.

Потом он завел себе курицу, но кто-то ее украл, а на следующий день на обед подавали вкусный куриный суп.

Тогда командир и закончил с разведением животных.

«А вот и он сам идет», – подумал Сергей, вспоминая эти забавные ситуации.

– Здравия желаю, товарищ командир!

– И тебе не хворать! Почему делом не занимаешься?

– Как раз иду за ним, товарищ командир!

– К кому?

– К старшему лейтенанту Штыреву!

– Угу. Он вам указания дает?

– Да, товарищ командир!

– А тебе почему не дал?

– Не могу знать, товарищ командир!

– И что ты весь день делал?

– До обеда работал, после обеда товарищ Штырев дал мне записку брата, и я ее читал.

– Три часа?

– Нет, еще письмо матери писал, товарищ командир!

– Тогда ладно. Значит, иди за заданием и передай ему эту бумажку. Скажи, что от товарища Морозова!

– Будет сделано, товарищ командир!

И Сергей пошел к Штыреву.

Старший лейтенант сидел, положив ноги на стол, и покуривал трубку. Сергей постучал:

– Кто? – спросил Штырь.

– Я!

– Входи!

Он вошел.

– Ну что? Как? – спросил лейтенант.

– Что как? – не понял Сергей.

– Брат? Мать?

– Мать нормально, брат сами знаете.

– Сверток не открывал?

– Нет.

– Ну, твое дело. Так что ты сюда пришел?

– За заданием, товарищ старший лейтенант.

– Ну, за заданием, так за заданием… Сходи, помоги в медпункт. Там дел полно!

– Будет сделано, товарищ старший лейтенант! Вам, кстати, товарищ командир записку передал!

– Хорошо!

– Ну я тогда пошел?

– Давай, давай!

Сергей пошел в «медичку».

Дел там и вправду было полно! После недавних ожесточенных боев там добавилось порядка десятка новых пациентов и на этом привозы не заканчивались. В основном раны были не крупные, но были и серьезные. Таким и оказывалась основная помощь.

В медпункте Сергей был «мальчиком на побегушках» – бегал, выполнял мелкие просьбы. Скучать тут не приходилось – дел было полно!

После восьми начался ужин и сон.

– Что дают? – спросил он раз у своего товарища.

– Немного гречи привезли, ее, наверно.

– Понятно. Надеюсь, не по две ложки?

– Нет, должны побольше. Может, половник. Ты же знаешь, сейчас дефицит.

– А картошка на что? Ее много!

– Картошка завтра будет. С мясом!

– Отлично! С нетерпением жду!

На ужин и вправду была гречка с хлебом. Она, правда, было довольно вкусной и сытной и поэтому спать на голодный желудок не пришлось.

Этот день выдался спокойный, обстрелов со стороны противника не было, но никто не знал, хорошо это или плохо, ведь враг хитер и коварен и, поэтому, поблажек ждать от него не стоит.

Из-за постоянных атак, на ночь ставили дозорного, который, в случае чего бил тревогу. Выбирали дозорного по порядку кроватей – от двери со второго яруса и так до конца. Сегодня должна была быть очередь Вити, но так как его не было, пошел другой.

Ночь тоже выдалась спокойной, лишь жуткий ветер нагонял тоску и грусть по ушедшей эпохе – эпохе света и мира.

Сергею не спалось. Почему? В последнее время ему вообще почти не спал. Чего-то не хватало. Брата, что ли?

Было далеко за полночь, когда он наконец уснул, но сон не принес Сергею ни капли удовольствия.

Глава 2

– Товарищ старший лейтенант! Товарищ старший лейтенант! – кричал подбитый Виктор Моросин, но это было без толку.

Еле ему удалось посадить самолет, после которого он загорелся. Он успел достать из него тетрадь и карандаш, которым написал на двух вырванных листах записки – одну штабу, а другую, которую он завернул, матери.

Там он написал все, что когда-то ей не рассказал – и хорошее и плохое, чтобы, если, что вдруг случится, она обо всем знала.

В свою смерть он не верил – хотя бы потому, что это он, а он же не может умереть. А если и может, то как? Виктор не представлял, как это, умирать!

Скоро, наверно, его искать начнут, а значит, продержаться тут останется ему не долго – пару деньков. Может, недель. Если, конечно, в плен не возьмут.

Плен Виктор представлял хорошо – они там были, когда бомбили немцев. Тогда они видели столько тощих людей – казалось, лишь кожа да кости.

Их, конечно, освободили, откормили, но многие погибли от болезней, от голода или их расстреляли во время освобождения концлагеря.

Но думать об этом не хотелось.

Виктор отошел подальше от самолета, когда услышал гул приближающихся вражеский машин.

Они приземлились в количестве трех штук

Оттуда вышло несколько человек.

– Wo istdieser Mist?[1]

– Ich kann es nicht wissen.[2]

– Finden![3]

– Es wird getan! [4]

– Und beeil dich, du Mistkerl![5]

– Gut! [6]

Они удалились.

Виктор остался один.

Самолет погасал. Он вообще горел не сильно, загорелся только бак. На землю он не перешел, а вскоре совсем потух.

Виктор одолжил немного огня и разжег костер. Зачем? Он сам этого не знал. Просто с детства Витя любил жечь костры, от них на душе всегда становилось тепло.

Недалеко от него росли грибы. Он собрал парочку таких и пожарил. Давно он не кушал таких славных грибов!

Записки он вложил внутрь самолета. Там и решил остаться на ночь спать.

Внутри он остался цел, обгорел только в задней части. Дым уже рассеялся и в самолете было очень даже хорошо.

Так он и уснул.

Ночь была спокойной, и никто не мешал Виктору наслаждаться сном.

Сны Виктор не помнил – такой насыщенный был день, что на события во сне не хватило места в памяти. Когда он проснулся, было уже светло.

«Вот это я продрых!» – только подумал Виктор, как над его головой послышался гул самолета.

– Наши! – закричал он, но самолет был не наш.

Виктор тоже это понял и побежал прятаться в глубь леса.

Немецкий истребитель тихо пролетал в воздухе. Его скорость была огромна – надо было побыстрее сесть на землю, пока не заметят русские.

Когда самолет сел, из него вышло два человека – тот, который был вчера и полный высокий мужчина лет сорока. По виду он напоминал командира.

– Wo ist er?[7]

– Ich weiß es nicht![8]

– Finden![9]

– Jawohl![10]

– Schnell, du Idiot![11]

– Ja, Sir![12]

Немец пошел его искать.

Виктор побежал далеко вглубь леса. Он двигался сам не зная куда, не смотря ни вперед, ни назад. Виктор просто бежал.

–Hier![13] – закричал немец и побежал вдогонку за Виктором

– Русские не сдаются! – закричал он и достал из кармана пистолет.

***

Сергей проснулся рано утром. Он встал с кровати, потянулся и пошел к умывальнику.

Пробудился он самый первый и, поэтому, все свои утренние дела Сергей делал в полнейшей тишине.

– Лишь бы кто-то выругался, тишина такая! – пробурчал он и вновь лег на кровать. Именно в это время пришел час подъема.

Первым делом Сергей пошел к Штырю, который сидел у себя в кабинете. Когда он вошел, то увидел клуб дыма, летавший по комнате и пахнущий дешевым табаком.

– Здравие желаю! – поздоровался Сергей и подошел к столу старшего лейтенанта. – Есть задание?

– Есть! – ответил он. – Поедем к месту, где разбился самолет твоего брата. Сегодня вроде тихо, но прогнозам нынче верить нельзя. Поедешь не один, в паре. Поездка будет не долгой, там недалеко можно даже и пешком дойти, если хочешь!

– Пожалуй, воздержусь, – - ответил Сергей и вышел из кабинета. Значит, возможно, что-то сегодня важное и случится!

В столовой было шумно, солдат кормили овсянкой. Повара щедро бахали половничек с горочкой лакомства и принимали следующего в очереди.

– На воде? – спросил Сергей, войдя в столовую.

– Конечно! А те че, на молоке подавать? Если б было, то с радостью, а у нас ДЕ-ФИ-ЦИТ! – ответила ему толстенькая повариха тетя Люба, сгребая половником остатки каши ему в тарелку. – Ну вот, закончилась! – запричитала она. – Значит, придется вчерашнее доедать. Это повезло тебе, что успел. Я тебе наскребла чуть-чуть.

Она пододвинула ему тарелку с остатками.

–Ну и на том спасибо! – ответил ей Сергей и пошел к столу.

–Мож тебе вчерашнего налить че-нить? – крикнула ему вслед повариха.

–Не, не надо, мне хватит! – ответил ей Сергей.

– Худеет, шо-ль? – не поняла она.

Следующие несколько минут он сидел за столом и хлебал кашу. Каша была достаточно вкусная, но все-таки на воде.

После этого он пошел к Штырю и спросил о времени, на что он ответил: «После обеда». После этого он пошел за заданием и ему сказали – убирать комнату.

Он взял метлу и пошел подметать в спальне. Сергей тер пыль, сметал ее с пола, сметал с полок. Вскоре он все сделал.

Так прошло несколько часов, и он наконец-то сел в машину.

– Вы со мной едете? – спросил Сергей у Штыря.

– Да! – ответил он.

– А вы куда?

– Сейчас!

Штырь ушел, а после вернулся с какой-то тетрадью.

– Что это? – спросил Сергей.

– Надо, – ответил он и сел в машину.

Сергей завел мотор и поехал.

Машина ехала по грязному бездорожью. Кучи талого снега брызгали по сторонам, пачкая все вокруг.

Погода была ясная, весенняя, настоящая. Солнце улыбалось им вслед, болея за их победу, даже если от его света будут просачиваться лишь маленькие лучики.

Сергей сидел за рулем, Штырь сбоку. Они ехали, о чем-то переговариваясь, не то, чтобы интересным, но чем им тогда было заниматься?

– Товарищ лейтенант!

– Что?

– А зачем вы в таком возрасте на фронт пошли?

– А что мне еще оставалось делать?

– С семьей сидеть.

– Так они мне пол семьи убили! Я, думаешь, после этого буду зад себе просиживать? Я, как только случай повернулся, первым на фронт пошел!

– А что за случай? Просто так нельзя было идти?

– Так нет. Меня не пускали. Говорили, я должен солдат обучать, а самому на фронт нельзя – в тылу нужнее, чем на фронте. Но был у нас один солдатик!

– Вас отпустили?

– Он заступился!

– А кто это был?

Штырь хитро посмотрел на Сергея.

– Кто? – не понял он.

– Твой брат!

Лицо Сергея засветилось от гордости за него.

– Ух ты! А вы до этого воевали?

– Было дело. В Первой мировой. Мы тогда им всеми силами. И выиграли.

– Молодцы. Долго нам еще лететь?

– Да нет, можно уже снижаться!

Сергей стал потихоньку приостанавливать транспорт. Вскоре они встали.

Перед Сергеем открылся вид на большой сломанный самолет. Пройдя в даль, он увидел следы крови и валявшийся на земле пистолет.

– Это все от него? – спросил Сергей, уже знав ответ на свой вопрос. – Что с ним было?

–Не знаю! – ответил Штырь. –Надеемся на лучшее.

Они пошли дальше по лесной глуши. От давнишних шорохов белок, щебетания птиц не осталось уже ничего. Теперь были только разбомбленные ивы, сгоревшие смертоносным огнем ели, разбитые с огромной злостью родные березы.

Сердце сжалось. Когда еще ему было так больно? Наверно, тогда, когда погиб его отец.

Смотреть на рушившуюся родину было невыносимо. Сергею хотелось заплакать. Ему хотелось раскидать всех, кто покушался на его брата!

«Кто эти звери!» – подумал он, как над головой пронесся грохот. С самолетов полетели бомбы, и полетели они в их сторону.

– Ложииись! – заорал Штырь и лег на землю.

Сергей упал.

Дальше он ничего не помнил. Только то, как он очнулся на кровати…

[1] Где этот гаденыш?

[2] Не могу знать!

[3] Найти его!

[4] Будет сделано!

[5] И побыстрее!

[6] Есть!

[7] Ну и где он

[8] Я не знаю!

[9] Найти!

[10] Есть!

[11] Быстрее, идиот!

[12] Есть, сэр!

[13] Сюда!

Глава 3

– Что со мной случилось? – спросил очнувшийся Сергей и огляделся.

Он лежал в пустой больничной палате, полностью обмотанный бинтами, через которую сочилась кровь.

– Что произошло? – спросил он и приподнялся с кровати.

– Ничего серьезного. Рядом с вами бросили пару бомб. Навряд ли они вас, конечно, заметили, но зачем-то бросили, – ответила ему медсестра, смачивая в ведре тряпку. – На, положи себе на голову, у тебя температура. – Она протянула ее к Сергею. – Ну в общем, вам повезло и снаряды полетели мимо, но все же немного вас задели. Сразу за вами выехала подмога и забрала вас с товарищем старшим лейтенантом.

– А он как? Жив? — спросил Сергей.

– Что за глупые вопросы! – возмутилась медсестра. – Жив и еще лет сто проживет! Кусок снаряда ему в ногу влетело, и он сознание потерял, но очнулся прямо в самолете. Хорошо, что с ним все обошлось, всего-то пустяковый перелом ноги, скоро заживет, а то и оторвать могло! Ладно, что-то я разболталась, у меня не только ты один! Полежи пока чуть-чуть, я скоро!

И она вышла из палаты. Сергей остался один.

«Чем бы мне заняться? – подумал он, но так и ничего не нашел. – А ходить мне, интересно, можно?»

Он встал с кровати и вдруг почувствовал резкую боль. Казалось, что кто-то пальнул в нее снарядом, а потом отрубил топором.

Сергей сморщился и лег обратно.

«В другой раз!» – подумал он.

Старший лейтенант Штырев в это время тоже находился в палате. Его готовили к срочной операции.

– Не бойтесь, товарищ старший лейтенант, у вас сердце сильное, переживет! – подбадривали его проходящие мимо солдаты, но все равно ему было неспокойно.

Специальные препараты для наркоза (Штырев не знал, как они называются) закончились и ему предстояло вынесли эту боль, почувствовав ее на себе.

Вот врачи готовились к тому, чтобы достать снаряд – спиртом обмачивали ножики, брали новые шприцы. Его взяли под руки и понесли на операционный стол.

Следующие несколько секунд он чувствовал лишь острую боль, после которой его сознание помутнело, и он отрубился.

– Товарищ старший лейтенант! Товарищ старший лейтенант! – тряс его кто-то, из-за чего он открыл глаза.

– Достали? – спросил он.

– Еще дать поспать? – не понял врач.

– Да нет, осколок из ноги достали? – пояснил Штырев.

– Нет, как мы можем продолжать операцию, если у вас состояние такое. Кто ж знал, что вы такой хиленький?

«Сам бы попробовал такое пережить» – подумал Штырь, но не сказал это. Он просто спросил:

– А что тогда с осколком?

– Будем ждать, пока в следующем месяце не привезу еще партию, а пока вы ходить не сможете.

– А когда привоз? – не понял Штырь.

– Ну я ж сказал: В СЛЕДУЮЩЕМ МЕСЯЦЕ. В этом месяце привоз уже был около недели назад. Правда, лекарств мало привезли, особенно наркоза, – пояснили ему.

– А повторить нельзя? – спросил Штырь.

– Как? Вы же откинуться можете, а нам потери не нужны. Вы для нас ценный сотрудник! – сказал врач.

– Ну и на том спасибо. А ходить мне и вправду лучше не надо. Полежу! – ответил Штырев.

– Правильный настрой! Пока внештатных ситуаций не будет – лежите спокойно и отдыхайте! Вы заслужили! – сказал ему врач и удалился.

«Ну вот и хорошо! – подумал Штырев и потянулся. – Впереди трудные дни, а я еще не набрался сил. Вот так и поднаберусь чуток. А пока надо спать!»

И Штырь захрапел.

Сергей в соседней палате тоже сладко спал, но пока раненые набирались сил, штаб придумывал план:

– Во-первых – найти их базу, – говорил командир. – Потом следить – отправить шпиона или на машинах тихонько покатить. Главное – не шуметь! Нельзя, чтобы они про нас узнали! Нельзя, чтобы они узнали, что мы их нашли! Они не должны узнать НИ-ЧЕ-ГО! Понятно!

–Да, товарищ командир! – громко ответила ему толпа собравшихся вокруг солдат.

– Дальше. Мы должны нападать на них с разных сторон. Так они подумают, что мы не одни или хотя-бы собьются с толку. Все со мной согласны?

– Да, товарищ командир!

– Теперь… Эм… Кто предложит свои варианты. Ага. Лес рук… У нас уже четыре солдата пропало, а вы даже ничего не придумали? Чтоб завтра был составлен четкий план! Понятно?

– Есть, товарищ командир!

– Прекрасно! Отбой!

– Есть! – воскликнула толпа и ринулась из помещения. Остался только один.

– А ты что не выходишь? – спросил его командир.

– У меня есть план.

– Обед в постель! – сказала медсестра и вошла в палату с подносом еды. – Товарищ лейтенант, проснитесь!

– А! Что? – произнес он и открыл глаза. – Уже обед, что что ли?

– Да, вы все проспали! – ответила ему врач и поставила поднос на стол. – Ну, я, пожалуй, пойду! – сказала она и собиралась выйти из комнаты, но Сергей ее окликнул.

– Подождите, пожалуйста. Мне просто поговорить хочется, а не с кем. Можете составить мне компанию?

– Я!? – удивилась она. – Ну, хорошо! Только о чем?

– Я просто хотел поподробнее узнать о том, что с нами произошло.

– Ну вам же уже объясняли – попала в вас бомба!

– Так, а зачем в нас стреляли, если не знали, что там кто-то есть? Зачем они попусту тратили снаряды? Нас же, наверно, не было видно?

– Так через бинокль разглядели!

–Было облачно и облака стелились низко. Я помню. А еще мы были под деревьями, нас не было видно. Стрельнули только раз! Не кажется ли вам это странным?

– По мне нет. Товарищ лейтенант, не засоряйте свою голову бредом! Она вам еще сослужит поважнее роль, чем дурацкие гипотезы!

–По мне это не бред совсем. Мне кажется, что у нас на базе шпион!

– В смысле шпион? У нас все свои! Есть правда один, у него отец немец, но он с трех лет тут живет и воюет за нас. Не мог он нас предать!

–Как зовут?

–Валентин Франкович.

– Ага… И правда отец немец! А имя почему русское?

– Так это отец его из Германии с трех лет в России живет, а он-то тут родился и мать у него русская! Засорили башку не знаю, чем, а потом вещи понятные не понимаете!

–Еще как понимаю. Допросить!

– А товарищ командир разрешит?

–Допросить с его разрешения! И, кстати, спасибо за обед!

– Всегда пожалуйста! – ответила медсестра и вышла из комнаты.

Вот он снова один…

Допрос. Валентин Франкович сидит за столом, немного волнуясь. На другой стороне стола, глядя ему прямо в глаза, сидит командир штаба.

– Ваше имя! – сказал он.

– Валентин! – ответил ему немец.

– Полное!

– Гофман Валентин Франкович.

– Ваша позиция?

– За победу Союза.

– Какого?

– Советского.

– Не врете?

– Клянусь!

– Отставить! Не врете?

– Нет!

– Чем докажите?

– Честное пионерское!

– Отставить, пионер! Серьезней! Чем докажешь?

– Жизнью своей!

– То есть?

– Если совру, то вы меня пристрелите!

– А если ты нас пристрелишь раньше?

– То пристрелят другие.

– Хорошо. Но клятва жизнью – не есть доказательство. Доказательство — это вещь или документ в письменном виде, но никак не клятва. У вас есть документ или вещь? Если да, то покажите.

– Нет!

– А что есть?

– Ничего.

– Нечем доказать?

– Нет!

– Тогда взять под стражу!

Валентина схватили под руки и, брыкаясь, повели к выходу. Он лишь успел крикнуть:

– А у вас-то есть доказательство?

Но командир ухмыльнулся:

– Мое доказательство – мои солдаты. Не стал бы я так любить врага и настраивать его против своих. Ха!

Он сел за стол и налил себе чаю.

Конечно, не было стопроцентной уверенности, что враг пойман, как и не было ее в том, что он есть. Это всего лишь догадки раненого военного, которому нечем заняться, и он просто выдумывает себе гипотезы. Но лишняя безопасность не помешала бы!

Тем более в последнее время он вел себя достаточно странно, да и в штабе стали пропадать вещи. Даже кто-то говорил, что его ночью задушить пытались. Шутка или нет, никто не знал, но лишние меры не лишние никогда!

День был сегодня хорош! Солнце, свет, чувствовалось, что скоро лето. Командир вышел на улицу и закурил.

Дым полетел вверх, развеиваясь теплым ветром. Он дул ему прямо в лицо, и командир ощущал этот горький запах табака. После этого он, без зазрения совести за, возможно, невинно посаженого человека, принялся дальше за свои привычные дела. А какие привычные дела командира? Командовать! И поэтому он пошел наводить порядок в столовую, где с недавних пор стали быстро пропадать продукты.

Штырь лежал в своей постели и читал газету, которые почтой привозили на фронт. Кто-то уже испачкал ее едой и на бумаге красовалась большое жирное пятно.

– Да уж! – сказал он. – Сладко жить не запретишь.

Эта фраза как раз совпало с заголовком статьи о массовой воровке продуктов со складов.

– Вот гады! – сказал он и перевернул страницу. В ней сообщалось о том, что грабители пойманы и понесут соответствующее наказание.

– На расстрел этих гадов! Меньше народу, больше кислороду! – произнес он и стукнул кулаком по столу.

В палату вошла медсестра.

– Вам помочь? – спросила она.

– Не надо, сами справимся! Ну что за люди пошли, эх!

– А что такое?

– Еду воруют! Вот почему нам так мало завозят, это из-за них все!

– Ну, не пол складов обворовали же! Это просто урожая нет, все разбомбили нам! Да это еще что, и не такое переживали!

– И то верно! – ответил медсестре Штырь и сказал, – может, еще попробуем?

– Ыыыыыаааааа! – заорал Штырев от боли, которая покрывала его ногу и все тело. Осколок бомбы так глубоко вошел, что пришлось увеличивать рану, а потом долго зашивать ее. Конечно, не каждый выдержит эту боль, но Владимир Алексеевич справился. Когда эти муки закончились, он пожал руки врачам, сказал: «Спасибо вам!» и попытался встать. Но встать не получилось.

– Э, а что это? – спросил он.

– Ну… еще пару дней вы не сможете ходить, так как операция серьезная, организму нужно восстановиться, да плюс у вас перелом. Потом уже, хромая, вы сможете ходить отсюда до туалета.

– До туалета? – спросил он, не веря.

– До туалета, – ответили ему.

– До туалета! – обрадовался он. – Я смогу ходить! А когда можно будет сесть в самолет?

– Ну, думаю недельки через две.

– А, понятно. Ну, хотя бы не через месяц. До свидания.

– До свидания! – ответили ему врачи и вышли из палаты.

– Всего через две! – произнес Штырев.

Сергей все еще лежал у себя в палате. Ему было нечем заняться, и он просто ворочался в постели. Тут к нему вошел командир.

– Здравия желаю! – сказал ему Сергей.

– И тебе не хворать! – ответил ему командующий.

– Ну как?

– Не знаю, сомневаюсь что-то.

– Почему?

– Потому что тебе заняться нечем!

– А как они узнали, где мы?

– Не знаю, но даже от двух убитых русских немцам не было бы проку. Даже если у нас вдруг есть предатель, то почему это именно Валя?

– Он немец!

– Немец – его отец, который живет в России с трех лет! Он ветеран Первой мировой, сейчас воюет. Почему к нему все подозрения?

– Да потому что он предал нас!

– В смысле?

Сергей показал командиру заголовок в газете, где большими буквами было написано:

«НЕМЕЦКИЙ СОЛДАТ, ВОЕВАВШИЙ ЗА КРАСНУЮ АРМИЮ, ПРЕДАЛ ЕЕ»

Дальше писалось его имя – Франк Гофман и его краткая биография. Все совпадало. Также в углу была его фотография – точная копия сына.

– Ну, вдруг, он даже не знал про это? – спросил командир.

– Не знал, что его поймали, но знал по его планы.

– А вдруг…

– Вдруг, вдруг… Он опасен!

– Стоп! – не выдержал командир. – Я здесь управляющий и я распоряжаюсь – выпустить Гофмана, но следить за ним! Понятно!

– Есть, товарищ капитан. Но все-таки боитесь!

– Безопасность превыше всего!

Командир вышел из палаты.

Глава 4

Виктор очнулся в какой-то ржавой и маленькой кровати. Она не была ничем постелена. Лежал он в маленькой и пустой комнате, больше похожей на одиночную камеру.

Виктор встал и огляделся. Он прошелся по помещению. Оно было холодное, темное. Виктор посмотрел на дверь. Это была толстая железная перегородка с маленьким отверстием наверху для подачи еды.

– Ау! Здесь кто-то есть? – крикнул он через него.

Никто ему не ответил.

Виктор постучал еще чуть-чуть в дверь, но потом перестал и снова сел на кровать. Где он?

Тут по другую сторону двери кто-то прошел. Он открыл замок и вошел к нему. Это был немец.

– З…здравствуйте! – сказал Виктор гостю.

– Здравьствой! Есльи ти не понел, то ты находиться в нашем коньцълагирье! Поньяль?

– Да…

– А типьерь маршь ко вьсем! Мы с русскими не цъеремоньимься!

– Хорошо, – ответил Виктор.

Солдат грубо схватил его за запястье и повел по коридору. Через минуту он оказался на улице.

Здание концлагеря оказалось не слишком большое. Сама территория была огорожена высоким забором с колючей проволокой наверху. На территории лагеря не росло травы и деревьев. Она была обтоптана ногами полностью, земля была твердой и жесткой.

Во дворе была толпа людей. Они все были тощие, у некоторых не было рук или ног, некоторые были изуродованы до неузнаваемости.

Они толпились, давили друг друга, смотря на двух немцев, которые стояли на «пьедестале». «Пьедесталом» была конструкция, собранная из дерева, которая была высотой около двух метров. Она возвышалась над пленными.

Первый немец, видимо, их командующий, что-то болтал на немецком, а другой, его помощник, переводил это на ломаный русский, громко крича это со своей сцены.

– ЛЬЮДИ! ВОД И НАСТЛАЛ ТОТ МАМЬЕНТ, КОКДА ВЛАЗЬДЬ НАД ВРЬЯЖЪЕВСКИМ НАРОДОМ, АДСДАЛЫМ И ГРЪАЗНЫМ, БУДЪЕД ПЕРЕДАНА НАРОДУ, ГОДОРЫЙ БУДЕД ДАСТОЕН ЭДОЙ БАЛЪЖОЙ ТЕРЕТОРИИ. ГУТЕРМОРГЕН, ИДЕОДЫ!

На этом речь немца не закончилась. Его командир шепнул ему что-то на ухо, и оратор вновь поднялся на пьедестал.

– Г НАМ ПРЕЖЛА ВЬЕСДЬ, ШТО ЗЛОЙ РУСКЕЙ НАРОТ ПРЕБЕЖАЕЦА К НЕЖЕМ ИСПРАВЕТЕЛЬНЫМ ЛАГИРЯМ. МЫ РЕЖЫЛИ ПРЕНЯТЬ МЕРЫ И СДЕЛАТЬ ТО, ШТО ДАЛЖНЫ БЫЛЕ ЗДЕЛАТЬ ЕЩЪЕ ДАВНО.

Толпа заревела от страха и ужаса. Дети и женщины, плакавшие до этого, зарыдали еще сильнее. Но немец не остановился. Он закричал:

– ПА ПРИКАЗУ НАШЕХ КЛАВАРЕЙ, ВЫ БУДИТЕ ПРЕГАВАРЕНЫ К РАСТРЕЛУ! БЕС ПАЩЯДЫ Г ЖЕНЩИНАМ И ДЕТЯМ! ВСЕ РАНЕНЫЕ, ВСЕ ОСЛАБЛЕНЫЕ, А ДАК ЖЕ БОЛШАЯ ЧАСДЬ ВАС БУДЕТ РАЗТРРЕЛЬЯНА И СКОРМЛЪЕНА ПСАМ, ДИКЕМ, КАК ВЫ!

Люди ревели, пока немецкие военные заряжали автоматы. Потом, на счет три, послышалась стрельба и люди, смешавшиеся тогда в одну единую кучу, повалились вниз.

– ТЕ, ГДО ВЫЖЫВЪЕТ, БУДЪЕТ ПАДВЕРГНУТ ПЫТКАМ, ТАГ ГАГ НЕ ПАЗЛЕДАВАЛ ПРЕКАЗУ ГЛАВНАКАМАНДУЩЕГА! НЕ ПРЕКРАЖЯДЬ ЗДРЕЛЬБУ! ЗДРЕЛЯДЬ!

Из оружия еще летели пули. Ошметки мяса летали по территории лагеря, летели литры крови, брызгая по сторонам.

Слышались крики, жалобные и бессильные. Они были на русском, польском, французском. Не все, кто здесь находился, были из России. Многих немцы привезли из уже захваченных стран, чтобы продолжать свои бесчеловечные пытки. Им было наплевать на национальность – главное послушание и кровь.

– Аля! Аля! – кричала какая-то женщина, надрываясь, не сдерживая эмоций. – Аля! Алиночка! Алина!

Виктору было так ее жаль. Пока он стоял в стороне, рядом с ним умирало куча народа незаслуженной смертью.

– Мать! Там моя мать! – кричал кто-то. – Пощадите хотя бы мать!

– Вы же говорили! – кричал обессиленно старик. – Обещали не трогать наши жизни!

– ВЫ – НЕГЧЕМНЫЕ ЛЮДЕШКИ, НЕГАМУ НЕ НУЖДНЫ! НА РАЗДРЕЛ! КТО ПОСМЕЕТ ЕЩЕ ГРИГНУТЬ, ТОТ ПОЛУЧИТ ПЛЕТЬЮ, А ПАДОМ ПУЛЮ!

– Нееет!

В кучу мертвяков и еле живых людей протиснулась женщина. Она добивала людей плетью, била детей и женщин, даже уже мертвые тела она хлестала, как живых.

Потом, выйдя из этой кучи, женщина сняла свои туфли, испачканные мясом, и бросила в людей. Они попали в чьи-то головы.

– Пака! – сказала она и куда-то ушла.

Пытка прекратилась.

Выжившим никак не помогли. Они сами вышли и пошли за надзирателями. Все в мясе и крови, грязные, почти голые, пленные брели по земле в свой ад.

Виктор стоял и ошарашенно смотрел на эту картину.

– Зачем? – спросил он. – И почему вы это не сделали со мной?

– Потомуш-та ти нам нужон! – ответил немец

– Понятно…

Он повел его в какое-то помещение.

Через пару минут они сидели в холодной кирпичной комнате. Она была серая и грязная. Немец посадил меня за стул и начал допрашивать

– Емя!

– Зачем?

– Бис вапросаф!

– Виктор

– Фэмили!

– Фамилия!

– Да!

– Моросин.

– Гуд! Месьтополаженее вашьей базы!

– Не знаю, карты нет.

– А есльи пренесу?

– Покажу.

Внесли карту местности. Виктор покрутил ее и куда-то тыкнул.

– Это гьде? – спросил немец.

– Тут!

– Где тут?

– Во!

Он снова тыкнул на карту.

– Найн! Здьесь ничево не написан!

– Так вы же еще не занесли на карту!

– Найн! Ты врать! Ты есть врешь! Ты плахая!

– Плохая это ты, а я просто своих не сдаю!

– Хорошо, быть по-другому!

– Ну!

– Место жительства!

– СССР.

– Позиция.

– За СССР.

– Возраст.

– Около двадцати.

– Точнее!

– Не хочу, чтобы меня считали старым.

– Считаю до трех – ай, цвай, драй…

– Ну раз вам это так важно, то двадцать пять!

– Гуд! Командир полка?

– Зачем?

– Есть приказ узнать!

Виктор задумался.

– Товарищ Быков! – соврал он.

Немец прищурился.

– Не знать такой Быков. Ну есть гуд… Колич… Количес… Количесво самалетов.

– Три…

– Ох, ну ви и дуроки! Ха-ха!

– …дцать.

– Ох, майн гад!

– Вот именно, что гад, а Бога у вас нет!

– Чьто?

–Вы проиграете, говорю!

– Посмотрим, когда переименуем вас Немецкий союз!

– Точнее наоборот!

– Больше ты есть, что сказать?

– Больше ты нет.

– Тогда увести русского в общую камеру!

– Да без проблем.

– И побыстрее!

Виктора грубо схватили за руки и повели в общую камеру. Там сидела куча народа. Поляки, русские, французы, жители захваченных территорий.

Когда летчик вошел в комнату, там было тихо. Когда же немцы ушли, то обрадованные уставшие и обессиленные люди с радостью встретили Виктора.

– Спаситель пришел! – говорили они. – Герой!

Солдату выделили место на двухъярусной кровати. Их было тут три штуки и, поэтому, спали на ней лишь самые почетные. Виктор оказался одним из них.

Весь вечер заключенные слушали истории об авиации, об управлении самолетов и о том, что добро победит. Тогда один из присутствующих встал:

– А что, если угнать самолет?

Все ошарашенно переглянулись. И правда, предложение было слишком заманчиво, но сложно в исполнении. Например, как украсть самолет и незаметно его угнать? Никто этого не знал.

– Хм… – сказал Виктор. А ведь действительно, можно над этим подумать. Только я боюсь, что у нас может не получиться.

– Получится! – заголосил народ.

– Ну тогда давайте это сделаем! – закричал Виктор и радостно поднял руки.

Толпа весело закричала «Ура!», но в тут в помещение вошел один из надзирателей.

– Lärm, Lärm, also Prügelzeit. – сказал он. – Jetzt werde ich ein paar Anwesende auswählen und ihnen öffentlich das geben, was von ihren wertlosen Körpern übrig geblieben ist! Hahaha![1]

Он прошел по комнате и грубо взял за плечи четырех человек – худую женщину, обессиленного старика, мужчину и маленького пацаненка.

– Nun, was? Ich hole die Stangen und es wird eine Show geben![2]

–Нет! – закричали люди, но было уже поздно. Надзиратель вышел с плетью.

– Wem soll ich als erster in den Arsch treten? [3]– закричал он и размахнулся. Плеть тяжело огрела подростка и тот упал.

– Нет, Костя! – закричала женщина, но он ударил и по ней. Она рухнула.

– Довольно! – закричал старик из толпы и выше перед всеми. Это был грязный, тощий, небритый дед. На вид ему было лет семьдесят, не меньше. Он вышел перед всеми и заговорил на чистом немецком:

– Bitte hören Sie auf! Bitte Gott, tu es nicht! Ich weiß, dass Sie das nicht sind. Ist es wahr?

– Что он говорит? – послышался шепот.

– Чтобы он оставил нас.

– Понятно.

– Bitte, ersparen Sie sich! – произнес дед и расплакался. Он толи повалился от изнеможения, толи встал перед ним на колени. Но надзиратель стоял как камень.

Дед поглядел на него жалостливым лицом, полным боли. Немец размахнулся.

Послышался удар. Уже труп повалился вниз.

– Wer ist der nächste?[4] – спросил он.

Все молчали.

–Тог-да Auf Wiedersehen! – сказал он, смешав русский и немецкий языки и ушел.

– Ужас…

[1] Шум, гам, а значит время порки. Сейчас выберу парочку присутствующих и публично набью им то, что осталось от их никчемных тел! Ха-ха-ха!

[2] Ну что? Сейчас принесу прутья и будет шоу!

[3] Кого первого ударить?

[4] Кто следующий

Глава 5

Чувствую, что наступает беда,

Крыши дрожат и кричат: «Помогите!»

Но помогать им никак нельзя –

Вы уж меня, вас прошу, извините!

След от крови, отпечатки пальцев,

Огнестрельная рана на твоей груди,

Только, пожалуйста, не пугайтесь –

Он просто герой, он такой, как и мы

Сергей лежал на своей койке. Хоть была ночь, ему никак не спалось. То снилось не то, то вообще ничего не снилось. Но что поделаешь?

Все же, в надежде найти хоть капельку сна, Сергей чуть поворочался в постели, но, когда понял, что его койка издает очень громкий звуки и сна все же нет ни в одном глазу, он не выдержал и встал.

– Ночь!

Сергей вышел на улицу и вздохнул прохладный ночной воздух. Все-таки как же было хорошо тут!

Немного походив, он решил идти обратно. Возможно, Сергею не спалось из-за того, что в помещении было очень душно и не хватало свежести, и теперь, вдоволь ей надышавшись, он все же уснет. Завтра ведь много дел.

Так, еще немного погуляв, Сергей вошел обратно пошел к своей койке по скрипучему полу.

«Да замолчи ты!» – подумал он, но скрипение продолжилось.

«Вроде, никто не проснулся!»

Сергей приземлился в постель и закрыл глаза. Ждать не пришлось. Метод сработал.

Уже через минуту солдат спал.

– Подъем! – басом прогремел сразу во всех комнатах голос старшего лейтенанта Штырева. – Пять минут на сборы! Шагом м-марш!

За дверью послышался его громкий строевой топот и его говор:

– Раз! Два! Три! Левой! Два! Три! Левой! Два! Три!

Недавно по штабу пронеслась веселая песенка про Штыря:

Лейтенант Штырев

Воевать готов!

Как увидишь его строй –

Сразу прячься за горой,

А не то увидит Штырь

И шагать заставит с ним.

Хорошо, что он ее не слышал, а то, несмотря на всю мягкость своего характера, он мог и валенком шугануть! Правда и это бы не помогло – никто не знал, кто придумал сие творение, а если и знал, то ни под каким предлогом не признавался. Все давно знали, что хорошо никому от этого не будет.

Сергей вскочил с постели и оделся. На улице светило солнце, все говорило, что день будет хорошим!

Он вышел на улицу. Красота! Те две недели, что он пролежал в постели, казались страшным сном. Он мог бы находиться в больничной палате и сейчас, если бы, как сказал врач: «Раны не начали делать сверхурочные часы и работать двадцать четыре на семь». Наверно, так и было.

Штырев уже мог костылять и эти тяжелые шаги утром так звенели по всему зданию именно из-за его деревянных ходуль.

– Дедуля в ходулях! - пошутил кто-то. Опять же в целях безопасности все быстренько забыли автора этой шутки.

Конечно, Сергей еще чуть прихрамывал на левую ногу, но ничего, в жизни каждого бывает. Тем более после такого.

Через пару дней (или недель) с ним обещали полетать. Точнее, обещал Штырев, а ему нужно было восстановиться.

– А почему одному нельзя? – спрашивал Сергей у него.

– А потому что ты хромой и неопытный! – отвечал ему лейтенант.

– Так вы тоже хромой будете!

– Я буду пассажиром и твоим инструктором, а ты будешь вести. А не то забыл там на своей кровати все, надо черпать знания, а не вылеживать их!

– Да не забыл я ничего…

На сегодня всем было поручение – уборка и слежка. «Шпионам» надо было искать вражеские базы, а уборщикам драить все, что под метлу попадется.

– Даже Володьку? – спросил кто-то, когда Штырь объяснял всем задание.

– И Володьку тоже!

Потом все получили швабры и пошли чистить территорию.

– Ну и грязища тут! Что за свиньи живут?

– У этой кровати ты спишь!

– Разве?

Уборка шла полным ходом. Вот уже только недавно выкопанную яму с горкой заполнили мусором и отходами.

– А это куда потом? – спрашивали солдаты.

– Жечь.

Но никто, почему-то не подумал, что дым от огня может привлечь внимание врага. Конечно, пока что он, видимо ждал удары другой стороны, а сам жил мирно, но никто не знал сколько это будет продолжаться.

– Товарищ старший лейтенант, нельзя! – закричал, поняв это Сергей. – Враги заметят!

– И то верно. А вы что мне не говорили об этом, а, орлы? Если мы будем так защищаться, то скоро станем их добычей! А ну, быстро за дело!

– За какое? Мы все сделали?

– А самолеты чистили?

– Нет!

– Ну вот, живо! Раз, два, три! Раз, два, три!

***

– Товарищ командир, а что делать-то надо?

– Говорю вам – выходите в разведку! Враг может быть рядом и выскочить в любую минуту. Вам надобно это предотвратить!

«Шпионов» готовили к разведке. Их было двое – Сергей Брюсов и Валентин Картавин.

– А если со спину нападут? – спросил Валентин.

– Валь, не задавай глупых вопросов! – ответил командир.

– Учти – я тебя тащить не буду! – сказал ему Брюсов.

– Да знаю я, ты тогда уже в плену будешь! – ответил Валентин.

– А это мы еще посмотрим!

– Так, детки, – произнес командир. – Поймите же вы, наконец! Задание простое, но важное! Врага может и не быть, но, если вдруг, есть и вы его пропустите – нам крышка. Да, Моросин говорил, что он тут может быть, но ему никто не верил, но ведь он мог и не ошибаться, тем более вот уже какой день нет обстрелов, чувствую, что-то неладное будет!

– А что вы нас тогда оправили, раз мы такие тупые? – возмутился Сергей.

– Да потому что вы должны показать себя! Пойдут еще пара человек, но в другом направлении. Если что увидите – стреляйте! Мы поможем.

– Ну хорошо. Мы тогда пошли, что ли?

– С Богом!

– Еще в полях белеет снег,

Послал опять куда-то дед,

Наверно, бесим мы его,

Считает он, что мы…

– Хватит! – не выдержал Валентин. – Я, конечно, понимаю, что тебе заняться нечем, но, все-таки, задание нам дали важное.

– Ой, да лучше бы другого Серегу отправили, он хоть хромой, но лучше меня справляется. А я только мешаю всем. Я, вообще, убираться хочу. Меня мама убираться учила, а разведке нет. И папа тоже не учил. И никто не учил. Я даже сам не учился! Кто мне поможет это сделать? Со мной даже никого опытней меня нет!

– Кстати, да. Я тоже в этом чайник.

– А я утюг!

– Поздравляю тебя, конечно, но, все-таки, захлопнись!

– Сам такой. Я поддерживаю тебе боевой дух, а ты меня даже не поблагодарил!

–Ну спасибо тебе, мой Сережечка! Что же я без тебя бы делал?

– Вот тоже думаю – что?

– А теперь, по-моему, нужно заняться чем-нибудь полезным, а не фигней страдать!

– Что за жаргонизмы, Валя, ты вроде порядочный человек, а такие слова говоришь!

– Знаешь, Серег, ты бы лучше помолчал. Я может быть кажусь тихим и смирным, но могу тебе навалять!

– Желаю узреть твои боевые навыки!

– Ты сейчас у меня получишь!

– С радостью!

В это время в ветках что-то затрещало. Друзья непонятливо переглянулись.

– Неужели враг?

– Да не, не может быть.

– Почему?

– Потому что это я! Не может же быть со мной что-то страшное!

– Почему?

– Потому что это я! Другие солдаты погибают, но я же не могу. Потому что это я и я не могу себе представить, как это!

– Хорошая у тебя философия. Надо будет поподробнее изучить.

– Не бесплатно!

– Да нет, конечно!

Из-за деревьев вылетела ворона. Она, порхая крыльями, полетела вверх.

– Везет же ей. Ни войн, ни катастроф! Сиди, неси яйца и вся жизнь! – мечтательно произнес Валентин.

– Ты думаешь, так легко нести яйца?

– Да вроде!

Они многозначительно переглянулись.

Глава 6

На стене все еще были следы побоища – жирные и мерзкие пятна крови, которые то и дело бросались на глаза и от этого ужасного ощущения, которое было после увиденного, было очень трудно избавиться.

На улице, наверное, было темно. Точно никто из пленных не знал – окон на улицу не выходило, часов здесь не было, а погоду здесь никто сообщать не собирался.

Видя, что многие уже ложатся спать, Виктор лег тоже. Да уж, на этой жесткой кровати было раз в сто лучше, чем на полу.

– Может кому-нибудь нужно место? – поинтересовался он. – Вам, бабушка, нужнее. Ложитесь! —сказал он какой-то старушке.

На вид она была очень худая, тощая, морщинистая. Ее лицо было очень больное и усталое.

– Да не надо, сынок, тебе нужнее, – сказала бабушка. – Ты-то у нас Родину защищал, а я-то что, всю жизнь на работе была, детей воспитывала, что хорошего-то сделала. Как все…

– А я что? – спросил Виктор. – Подвиг какой-то совершил? Я тоже такой, как все. Такой же как миллионы солдат, что воюют у нас. Не лучше, не хуже!

– Нет, милок, лучше. К нам, когда военные приходят, то их расстреливают сразу, а тебя пощадили. Не тронули, гады. Значит, нужен ты им зачем-то. Поэтому поберечь тебя перед этим надо. Чтоб окреп.

– Ну что вы, бабушка. На кой я им? Разве что допрашивать меня. А вот вас поберечь надо – сил совсем не осталось, наверное.

– Да еще всех переживу! Отстань! Сам лежи! Тебе нужнее. Отговорок не принимаю!

И все-таки он лег.

«Да уж, неприятно, наверное, на полу спать. Еще холодно так, а укрыться нечем. Я-то ладно, у меня какая-никакая одежда, но есть, а они-то в ошметках каких-то спят, будто куски ткани сшили и обмотали их этими рулонами. Ну они уж привыкли».

Потом он уснул.

Виктор не помнил, как это было. Вроде лежал, думал о чем-то, дом вспоминал, а потом раз и утро! В комнату вошел немец-надзиратель, но уже другой. Он что-то непонятно, неграмотно, но мог говорить на русском.

– Ну ще, пленцы! Вижю, ты все устало в таком условия жить. Но ще паделащъ? Жизь! А терь абэд!

Он бросил через отверстие в двери яблоко.

– Ждет, пока мы набросимся на него и будем драться, как собаки, – пояснил один мужчина.

На вид ему было лет тридцать, высокий, с длинными волосами, и не потому, что тут их не стригли, а потому что у него была такая прическа.

– И что? Бросаются?

– Нет. А за это он нас порет.

– А почему нельзя инсценировать драку?

– Чтобы опозорить нас? Уж лучше ремня получить, чем казаться обезьянами в лице других. Нам не привыкать.

Немец продолжал:

– Гули-гули-гули! Гляди какой яблока! Вкусная! М-м-м… Аромат! Что не ешь яблоко? Не ешь? Тогда я вам ата-та! Сагласна?

Он вошел в зал с розгами.

– Кого первый избить? Руки вверх!

Все молчали.

– Тогда я выбирать сама!

В зале послышались смешки. Конечно, все понимали, что смеяться сейчас совсем не время, но когда еще выпадет такая возможность?

– Кто ржать? Лошади! Кто смеяться, тот в конвульсии брыкаться! Ха-ха-ха! А что не ржать, не смешно? Идиоты!

Пока он говорил всю эту речь, немец выбрал себе четырех человек. Это была женщина измученного вида, ребенок лет пяти, молодой парень и та старушка, которой вчера вечером он предлагал место.

– Нет! – закричал Виктор. – Давайте лучше меня! Пожалуйста!

Он пробрался сквозь толпу, оттолкнул бабушку и встал на ее место.

– Что за безобразий? – возмутился немец. – Кто позволял? Ты иди в зад! На место!

– Нет! – стоял на своем Виктор.

– Да! Ты, маленький кусок, слепленный из отходов, которые любезно воняют в том углу! Ты, русский вородок, который любезно расположился тут! Замолчи! Тут мои правила и правила моего народа, понятно?

– Что? Почему вы говорите на чистом русском? – удивился Виктор.

Немец испугался. Он попятился назад. Народ, разоблачивший предателя, пошел за ним.

– Я не брошу своих! Это мой народ! Я… я не русский, я немец!

– Ты дрянь, а не немец! Хотя нет, как раз он! А звания русского ты не достоин! Вали отсюда!

Плеть, которая осталась лежать на земле оказалась в руках у одного из пленных. Он с размаха ударил немца и тот громко и жалобно закричал. Но никто на его ор не отзывался.

– Сам жри свое яблоко! – бросил в него фрукт Виктор. Тот попал немцу прямо в глаз, на что он закричал еще больше.

– Не дождешься! Пока твои дружки услышат эти писки, тебя уже не будет!

– Мама!

Комната затрепетала от этого ора, но предателя не было ни капельки ни жаль.

– Помогите!

Через пару хлестков он свалился на пол.

– Мертв? – интересовались окружающие.

– Дышит! – отвечали те, кто был ближе к нему. – Сейчас другие прибегут и точно что-то плохое сделают.

– Но мы хотя бы отомстили. Хоть и сами за это поплатимся.

– Но ты же знаешь – в сказках тоже добро всегда притеснялось, а потом выигрывало!

– Но мы тут не в сказке, а в суровой реальности и верить в нее и ждать чуда было бы очень глупо. Да уж, лучше действовать. Действие – первый шаг к победе. Без этого никак!

Франк Гофман – так звали солдата. Когда его дружки все же прибежали, чтобы унести его тело, Виктор услышал его имя. Оно казалось ему очень знакомым… Точно! Гофман – фамилия одного из солдат их штаба! Получается…

Об отчестве этого человека Виктор никогда не задумывался, но оно было не русское. Возможно, Франкович…

Хотя может и нет.

Он никогда не общался с этим Гофманом, но зал, что по происхождению тот был немец, но всю жизнь прожил в России.

Нет! Не может он быть предателем. А Гофман, кстати, фамилия довольно распространенная и тот немец мог и не являться его родственником. Хотя многие факты говорили об обратном.

Когда солдата забирали, то их командир пригрозил, что:

– Вам не поздаровица, вместа обэда вы получите крови!

И то, что вместо «обэда» мы получим «крови» немного настораживало. Что это могло значить? Расстрел?

В животе заурчало. Да уж, «обэда» не будет тоже и хоть это было наименьшей проблемой, но есть все-таки хотелось.

– Ой, сегодня вечером опять казни состоятся! Опять мы все испортили! Ой-ой-ой! – плакали женщины.

– Опять друзей, простых людей потеряем! – всхлипывали мужчины.

– Есть хочется! Пить хочется! Опять убивать людей будут! – рыдали дети.

В этот день всем было не спокойно.

Конечно, Виктор чувствовал свою вину, но никто ее не признавал.

– Ты правильно поступил! Ты смелый! – говорили ему, но он не верил.

Из-за него лишаться жизни столько человек! И все из-за того, что он возомнил себя героем.

– Какой уж я герой, если я предатель…

И вроде не поспоришь…

Наступил вечер казни. Люди столпились на улице, босиком на сырой земле. Вокруг них стояли солдаты с автоматами. Они были на готове стрелять в любую минуту.

– Я еще раз спрашиваю – кто бил Франка? – орал немец. – Кто?

Рядом, весь перевязанный, в инвалидной коляске сидел сам Гофман.

– Франк, кто это был?

Он показал пальцем на нескольких человек. Их вывели.

– Это они? – спросил немец и из толпы послышались отрицательные возгласы. – Франк, это они?

Он кивнул.

– Тогда стрелять!

Послышалась автоматная дробь. Люди замертво стали падать на землю. Пули задевали и невинных людей. Они просто валились вниз, практически ни за что. Только потому, что родились на свет…

Всего процесса Виктор не видел – во время расстрела он закрыл глаза. Когда же это все прекратилось он огляделся. Жуть!

Немец подошел к нему и крепко схватил за плечо своим железным кулаком:

– А с тобой мы расправимся позже.

Он удалился.

Виктор вместе с другими пострадавшими – морально и физически, пошел обратно в здание. Тела людей там так и остались валяться. Их, видимо, убирать никто не собирался. Конечно, людей было жаль. Они сделали все ради своего освобождения, которое так и не получили… Скорее, наоборот…

Глава 7

– Ну вот, вроде чистый! – сказал Сергей Матвеев, дочистив левое крыло истребителя. – Зачем так мучать нас, если пока все мирно? Лучше б сил набрались или учение какое-нибудь сделать!

– Вот именно, что пока! – сказал Штырь и провел пальцем по самолету. – Знаешь что? Лучше ты помолчи и делай то, что приказал тебе старший! Хорошо? К войне надо готовым быть всегда! Даже если мирно.

– Но какой смысл в войне от чистого крыла самолета? В следующей битве его вообще возможно не станет! А вот навыки стрельбы или управления им никому бы не помешали!

– Молчи и делай! Мне приказали сделать уборку, я делаю. Если хочешь военную подготовку – всегда пожалуйста! Завтра значит сделаем.

– Ну, хорошо! Завтра так завтра. Только не забудьте!!

– Как уж тут забыть…

Сергей принялся чистить дальше вместе с другими, а лейтенант Штырев продолжил ходить и делать замечания, называя всех ни к чему не годными и вообще просто идиотами.

Солнце на небе уже давно встало и испускало свои огни-лучи, когда наступило время обеда. Кормили сытно, голодным никто не вышел.

– Так, что у нас на обед? – слышалось в столовой.

– Суп, суп, не бойся! – отвечали им.

– Эх, а я так по крысам на костре соскучился! Такие шашлыки!

– Ну, потерпишь! Скоро снова голод настанет, зимой.

– Да уж! Только я тогда буду нормально питаться! К зиме мы всех разгромим!

– А как ты тогда без крыс-то будешь?

– Да ты не бойся! Мы с тобой, как только война закончится, сразу целую гору крыс нажарим!

В зале послышались смешки. Это говорил местный шутник – Федька. Вечно по-дурацки шутил, но всем от этого было смешно.

– Да не, я-то по крысам и не скучал! Сам пожирай своих собратьев, я нормально попитаюсь!

– Эх! Жаль! Такой шанс упустил!

Собеседник Федьки был Петр. Он всегда хотел казаться правильным, воспитанным, но все-равно был Петькой, бойким и веселым парнем.

После обеда все снова принялись за работу – затеяли уборку, значит надо убирать. Но тут в небе послышался гул. Все задрали головы вверх – на небе летел самолет.

– Наши? – кричали солдаты.

Старший лейтенант Штырев посмотрел на небо. Он долго вглядывался, щурясь от солнечного света, после чего изрек:

– Враги! – и побежал прочь.

Все кинулись за ним. Солдаты, бросив все свое «чистящее» оборудование побежали понеслись за Штырем.

Уже в здании он быстро раздал всем указания:

– Сергеев, Васильев, Петренко – за оружие.

– Есть! – ответили они ему.

– Владлен, Афанасьев и Сергеенко – к командиру!

– Есть! – говорили солдаты.

Пришла очередь пилотов.

– Комаров, Моросин, Преображенов – за мной!

– Есть!

Все пошли за лейтенантом.

Комаров – это и есть тот самый Федька. Его усадили в одноместный самолет. В другой последовал Владимир Преображенов. В третий одноместный сел Сергей Моросин.

До этого Сергей не летал один – он был еще не такой опытный.

– Можно в двуместном, пожалуйста! – умолял он Штыря, но тот был неподкупен.

– Нет! Нас и так меньше, чем их! Сейчас другие пилоты придут, все займут свои самолеты!

– Вот, есть один двуместный, можно я с ними. У нас и второй есть, товарищ старший лейтенант!

– Нет! У нас есть люди и хуже тебя, которые вообще летать почти не умеют. Ты хоть опытный, не в первый раз летаешь!

– Ну, товарищ…

– Молчать! – крикнул Штырь. – Я твой командир и ты обязан меня слушаться! Понятно?

– Д-да…

– И поэтому лети! – сказал он уже мягче, а потом просто прошептал, – с Богом…

Самолет завелся и взлетел. Сам Штырев понимал эти чувства, когда один, еще не опытный, садишься в самолет и сразу летишь в бой. Это было страшно.

Сам он переживал такое, его ученики не раз, и он понимал, как это, когда все вокруг тебе практически незнакомо и ты должен этим как-то пользоваться.

Посмотрев на удачный взлет, сам Владимир, не думая сел в свой истребитель. Он завел мотор и разогнался. Самолет стал медленно набирать высоту, а вскоре уже плыл по небесному морю, стреляя во все вокруг.

– Алло, товарищ командир, меня слышно?

– Да, товарищ Моросин, просто замечательно! Как взлет?

– Хорошо!

– Отлично? Как все? Никто не идет в атаку?

– Ко мне нет, к другим, вроде тоже. Они где-то скрылись.

– Знаешь, Моросин – единственный минус неба — это то, что там нельзя спрятаться. Вроде хорошо – враг далеко не уйдет, его будет хорошо видно, но когда ты сам захочешь убежать, то это у тебя не выйдет – некуда!

– Понятно, товарищ командир, понятно. Я не отвлекаю вас?

– Ты отвлекаешь себя и поэтому советую тебя замолчать и смотреть вперед и по сторонам. Нельзя попасться в плен!

– Хорошо!

Самолет стал набирать скорость. Сергей взлетал все выше и выше, как вдруг сзади послышались звуки выстрелов.

– Черт! – выругался пилот и нацелил пушки.

Бабах! Патрон вылетел и стрелой полетел во вражеский самолет.

Бабах! Вот уже второй летит следом.

Бум! Что-то рвануло. Сергей огляделся – самолет взорвался и стрелой летел на землю.

В этот момент Моросина переполняли смешанные чувства – вроде бы он победил врага, освободил мир от зла, а вроде… Это же живой человек, который тоже имеет чувства, семью, а возможно и не хочет воевать совсем. Его заставили…

Но нет времени думать, надо действовать!

Сергей вновь осмотрелся – пусто! Он сделал хвост и увидел чуть ниже себя самолет врага. Он выстрелил. Истребитель вновь полетел вниз.

Опять чьи-то жизни, которые он оборвал. Но это война, а на ней нет места жалости!

Он продолжал открывать огонь, подбивая все новые самолеты. Пока его не окружили.

– Алло, товарищ командир! Прием! – говорил он в трубку, но там была тишина.

– Товарищ командир! Прием!

Но вновь молчание.

– Черт! – ударил он по рулю и принялся налаживать связь, в то же время уворачиваясь от обстрелов.

«Вот их не жалко! – думал он. – Вот их давно пора было так!»

Один раз Сергей попали, но «рана» была «не смертельная». Самолет мог летать, хоть и чувствовалась, что он был очень слаб. Еще пара таких, и он окажется на земле.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Сергей зажат, но не сдается.

Выстрел! Выстрел! Выстрел

Один подбит, но осталось еще двое.

Выстрел!

Где же все? Силы на исходе!

Сергей почувствовал, что уже не может управлять самолетом, он скоро упадет!

– Боже, помоги! – прошептал он, как вдруг из ниоткуда возник русский самолет. За его рулем сидел… Федька Комаров.

– Прием! Прием! – прокричал он в трубку, но он его не услышал. – Прием!

Видимо, антенна повредилась! Теперь надо действовать вслепую!

Он увернулся от удара и полетел за Комаровым. Тот уворачивался от ударов, ловко лавирую вверх-вниз, облетая самолеты врагов.

Но тут самолет сзади Федьки выстрелил. Он это, видимо, не заметил.

– Уходи! – кричал Сергей. – Уходи! Вали прочь!

Но было поздно. Снаряд попал в задний двигатель и через долю секунды самолет загорелся.

– Нет! – кричал Сергей, но было уже поздно. Самолет взорвался и его горящие остатки с огромной скоростью летели вниз.

– За что ему это все? За что?

На лице Сергея выступили слезы. Конечно, с Федькой он близко не дружил, но знал его как веселого и задорного парня. Что только стоил его концерт на обеде?

Но думав о погибшем товарище, Моросин совсем забыл о себе. Поняв, что сзади него враги, он быстро увильнул от бомбы и пальнул во врага. Сейчас Сергею не было жалко никого!

В нем проснулся тот военных дух, которого раньше не хватало. Жалость ушла – может они раньше тоже были хорошими и добрыми, может воевать они не хотят, но они враги и убивать их – его обязанность.

Он пулял во все, что видел и даже когда снаряды закончились, он укрывал других, переманивая врага на себя. Потом незаметно бои стихли. Враг закончился, наши ступили на землю.

После пережитого приятно было спускаться на землю, нюхать эти цветы, слушать птиц и наслаждаться всем тем, чем не успел насладиться раньше.

Если, конечно, не новости…

Глава 8

– А что, если и взаправду украсть самолет и сообщить нашим о расположении концлагеря? – воскликнул один из пленных.

– Да ты бредишь? – ответили ему. – Это же нереально! У них тут охрана как… как… Да как нигде!

– Да понятно, что охрана у них хорошая, но нельзя же не попробовать!

– Ага! Чтобы опять всем досталось!

– Да нет! Все получится! Да, Вить?

Но Виктор сидел на кровати с серьезным и, видимо, не встречал эту идею так радостно, как встречали ее все.

– Э, Вить, так что? Полетишь?

– Не знаю я, как-то сомневаюсь, – ответил он. – Ну… Я не знаю. Страшно. Опять из-за меня людей убьют. Как тогда. Недавно.

– Когда? Вчера?

– Ага… Вчера.

– Понятно… Ну ты полетишь?

– Давайте, как решат все. – Он встал. – Вы хотите этого? Если да, то, возможно. Ценой десятков жизней мы выберемся отсюда, а если нет, то тогда… Тогда неизвестно, что будет. Возможно, нас спасут и никого не убьют, а возможно… – Он замолчал. – Погибнут все…

Возникло молчание. Все переглянулись. Это решение было и вправду очень непростым и его принимал весь лагерь заключенных.

Но единогласного решения выбрано не было.

– Хорошо! – громко сказал Виктор. – Давайте тогда разделимся на две группы – одна «за», другая «против»! Те, кто против – налево.

В той стороне, куда он показал, выстроилась небольшая группа людей.

– Те, кто «за» - направо!

С правой стороны группа выглядела чуть больше.

– Теперь пересчитать!

Люди стали пересчитываться, как в строю на «первый-второй»

– Первый!

– Второй!

– Третий!

– Четвертый!

---

– Семьдесят первый!

– Хорошо! – сказал Виктор. – Теперь группа тех, кто «за»!

Так же повторился счет:

– Первый!

– Второй

– Третий!

– Четвертый!

---

– Семьдесят первый!

Все огляделись. Теперь решение зависело только от Виктора, но он не решался куда пойти.

Виктор огляделся. Группа «против» – старики, дети, ослабшие. Ведь их в первую очередь будут бить и убивать.

Группа «за» – молодые, полные сил люди, те, у кого жизнь только началась, но они уже могли думать самостоятельно и принимать свои решения, не спрашивая совета у старших.

Виктор снова огляделся. Он выдохнул.

– Я, честно, не знаю, – сказал он. – Мне трудно принимать это решение, и я… я, пожалуй, попытаюсь сделать хоть что-то для вашего спасения…

Он снова оглядел всех присутствующих.

– Я выбираю «за»!

Люди захлопали ему и яростно поддерживали его решение. Даже те, кто изначально был «против», примкнули к группе «за», весело болтали, будто уже все получилось, и они не в концлагере, а дома. Такие они были счастливые!

А вот Виктор нет. Ему предстояло обдумать план, ведь он даже не знал, как будет красть самолет!

– Эй, иди сюда! – шепнул он одному из заключенных – Владимиру Терехову. Раньше он был механиком и достаточно хорошо разбирался в самолетах. – Как им управлять?

– Кем?

–Самолетом, балда!

–А-а-а! Ну, короче, механизм на наш похож, они же все одинаковые! Тем более тут два самолета угнанных у советской армии, ты поймешь какие.

– А завести-то как?

– Я не знаю, можно ли завести самолет без ключа, но знаю, где его можно украсть!

– И где же?

– В комнате их командира!

– А как туда добраться?

– Видел, где расстреливали?

– Ага.

– Вот там рядом. Тебя на допрос водили?

– Было дело!

– Рядом с той дверью, где был вход в камеру, была другая, деревянная. Она заперта на ключ, но ты его найдешь, он плохо спрятан. Хотя… Он даже не спрятан!

– А как я узнаю какой от какого?

– Ну ты дурак? Они же подписаны!

– А-а-а! Понятно! А как я отсюда выберусь?

– Не боись, есть лаз!

Он показал в углу комнаты небольшую щель. Снаружи ее не было видно, так как ее заграждал куст. Хитрый Терехин за год своего заключения успел изучить всю территорию и прокопать лаз.

– Так раз ты все уже знаешь и соорудил, то, что тогда сам не улетишь?

– Дело в том, что водить самолеты я не умею и ждал, пока к нам пришлют пилота.

– Понятно. Кстати, а где самолеты?

Терехов показал на щель.

– Там, рядом!

Сбегать решили сегодня ночью. Пока был день. Виктор провел его весь в нетерпении. Хоть он и не слишком поддерживал эту идею, но раз на него вложили такие надежды, то надо их оправдать!

В этот день он рано лег спать, чтобы выспаться перед полетом. Когда он проснулся, была уже ночь.

***

Два немецких солдата сидели у себя в каюте и говорили, как бы странно это не звучало, на чистом русском языке.

Одному на вид было лет сорок – уже состоявшийся солдат, занимавший высокую должность. Русский знал, потому что долгое время прожил в России. На самом деле он любил это место до революции. С тех пор, как начались эти события, он переехал в Германию к родине отца, где и прожил все оставшиеся детство и жизнь.

Второй – тот самый переводчик, который помогал немецкому командиру при расстреле. На самом деле акцент был всего лишь частью образа, ведь он идеально владел языком.

В ту ночь двое этих солдат собрались не зря. Они обсуждали будущее. Ближайшее будущее.

Эти люди были шпионами, которых подослали наблюдать за жизнью лагеря. Те люди, в тела которых они «вселились» были уже мертвы, а они, так уж совпало, были очень похожи на тех солдат и поэтому притворялись ими.

Конечно, шпионы догадывались о том, что Виктор захочет сбежать, ведь про это солдатам сказал Терехов. Все то, чего он добился – заслуги и их в том числе.

Первого звали Александром, второго Иосифом.

А теперь приступим к их диалогу:

– Да где этот Виктор? – спрашивал в нетерпении Александр, тот, который якобы провел все детство в России, а потом уехал в Германию.

– Откуда мне знать? Дождись! – отвечал ему Иосиф. – Сегодня наше дежурство, остальные спят. Никто не увидит, как он угоняет самолет. Не боись!

– Я и не боюсь. Просто волнительно.

– А мне, думаешь, спокойно? Нам же в первую очередь достанется!

– Ага! Нам! Мне!

– Почему?

– Да потому что я старше тебя по званию!

– Ну, тебя сильнее побьют, меня послабее. Хотя нет, одинаково.

– Ха! Хотелось бы.

– Хотелось бы чтоб тебя побили?

– Да не, чтобы одинаково. А то я как всегда больше получу!

– Ага, как всегда! Только в точности наоборот!

– Да иди ты!

Но тут они замолкли. Виктор уже вышел.

– Это он?

– Кажется, да.

Их сердце учащенно забилось. Они следили за ним, не отрывая глаз.

Сядет ли он в самолет?

Пойдет ли все по плану?

Будет ли найден концлагерь или нет?

А может…

***

Утром следующего дня эта компания была расстреляна, так и не узнав, свершился их план или нет.

Они, жертвуя собой, возможно, спасли заключенных этого лагеря. Или нет?

А мы пока переходим к событиям, которые в это время проходили в военном штабе. Где находился Сергей.

Глава 9

Сергей спустился на землю. Он вышел из самолета и огляделся. Где-то в небе рванул самолет и полетел в низ. Опять враги?

Сергей посмотрел вверх. Нет, это были наши! Он быстро побежал, стуча в каждую дверь и крича:

– Враги не ушли! Кого-то из наших сбили!

Вскоре все выбежали на улицу и поглядели в небо. Самолет упал совсем рядом с базой. Все побежали туда и столпились вокруг самолета.

«А вдруг это Виктор? – возникла у Сергея мысль, но он ее оттолкнул. Он уже привык к тому, что его брат умер и Сергею больше не хотелось возвращаться к этой теме.

Первый заглянул командир. Он долго вглядывался внутрь и убедившись, что ему не мерещится, снял шляпу.

Все полезли внутрь, чтобы узнать кто там такой. Сергей еле протиснулся! И увидев то, что там находилось, он обомлел.

Там, свернувшись калачиком, скрестив руки лежал старший лейтенант Штырев. Он видел, что его самолет летит прямо на базу и свернул в бок, а потом, когда до земли осталось совсем чуть-чуть, лег, приняв свою прощальную позу.

На суровых глазах командира выступила слеза. Когда-то они очень дружили и лишь смерть рассорила их. Хотя нет, только укрепила дружбу.

Смотреть на Штырева было больно и обидно. Его-то за что!? За что!? Он ведь был не виноват…

Вспоминая все моменты, что он провел со Штырем, Сергей понял, как многое старший лейтенант для него значил. Он воспитывал его, давал советы, помогал.

Из-за него Сергей имел такую замечательную солдатскую карьеру.

И вдруг он понял, что сам во время боя убил несколько таких же людей, оборвал их жизненную нить. Как ему было стыдно!

Какие они понесли сегодня потери? По подсчетам командира, сегодня их штаб потерял около пяти пилотов. Многие из них были молодые, только начавшие жизнь люди.

Василенко Сергей Геннадьевич. 1921-1943

Андриенко Василий Павлович. 1924-1943

Зубенко Валентин Павлович. 1918-1943

Комаров Федор Васильевич. 1923-1943

Штырев Владимир Алексеевич. 1879-1943

Почтим их память…

Но не только это было единственной бедой – не вернулись разведчики!

– Черт! Да куда они запропастились-то? – бурчал командир, расхаживая из угла в угол. – Нет и нет! Страшно за них как-то!

И вправду, Сергей и Валентин уже давно не появлялись. Неужели их тоже того?..

Пересчитав всех не вернувшихся, Сергей пошел к себе в комнату. По пути он встретил Гофмана. Тот весело шагал, почему-то улыбаясь.

– Че лыбишься? – спросил недовольно его Сергей.

– Да не знаю, просто настроение такое, – ответил он.

– Какое такое? – не понял Сергей. – А, хотя да, фашистам нравится убивать!

– С чего ты взял, что я фашист? – спросил Валентин.

– А с того, что больше некому за нами шпионить, с того, что твой отец предатель и с того, что пока другие умирают – ты ржешь!

– А вот и нет! – вскипел Гофман. – Во-первых, с чего ты взял, что у нас есть шпион. Во-вторых, с отцом я давно не общаюсь. В-третьих, я радуюсь не из-за того, что кто-то умер, а из-за того, что кто-то остался жив! И я в том числе!

– Не верю! – не померил Сергей. – Докажи!

– Чем? – уже заорал Валентин. – Если я немец, это не значит, что враг и убийца. Это значит, что мои корни из Германии и все! Хватит определять человека по национальному признаку! В каждом народе не без урода!

– Например, в твоем! – разозлился Сергей и ударил немца. Тот зло посмотрел на него и ушел, прикрывая рукой задний карман.

А если там что-то есть?

Хотя…

Вдруг Валентин Гофман и вправду не виновен, а все эти событие реально совпадение, а он постепенно сходит с ума. И, может, серьезно перестать определять человека по национальности. В каждой стране есть свои герои и злодеи.

Сергей развернулся. Все-таки он ужасный человек!

Был вечер. Люди поправлялись после потерь, так и не привыкнув к ним за два года войны.

Но тут что-то рвануло.

Сергей выбежал на улицу и увидел огонь. Здание полыхало, командирский кабинет был взорван.

Люди столпились вокруг, многие были с оружием. Тут начались выстрелы. Несколько человек упало замертво, остальные убежали. Человека, который стрелял, рассмотреть не удалось.

– Кто это? Кто это? – закричал Сергей, но никто его не услышал. В этом переполохе се звуки сливались воедино.

– Стойте! Стойте! – закричал один из солдат – Андрей Власьев. – Хватит толпиться! Ищете того, кто стрелял, давайте быть смирными!

Все его послушались. Толпа начала редеть, а после разошлась. У Сергея оружия не было.

Он остался один…

Шорох!

Выстрел!!

Сергей резко обернулся. Сзади стоял Валентин Гофман.

– Ну, что, – сказал он, – приветствую!

За спиной Гофмана был автомат.

– Эм…Это все был ты? – спросил Сергей.

– Да! – ответил ему Валентин. – А ловко ты догадался, я даже испугался сначала, думал хана! Но нет, тебе не поверили, а если и поверили, то доказать не смогли. – Он посмотрел Сергею в глаза. – Не плачь, ничего с твоими друзьями не случится! Хотя нет, случится, но ты уже об этом не узнаешь. – Гофман нацелил автомат на Моросина. – Готов?

Сергей отрицательно покачал головой. Он сказал:

– Ну раз уж ты такой трус, то стреляй. Если же нет, то давай драться один на один в равных условиях.

Честно, Сергей думал, что Валентин не поведется на эту речь. Все-таки легче было стрельнуть, но предателя смутило то, что его обозвали трусом и он стал отстаивать свои права:

– Ну, давай, давай! Подеремся! Только не на жизнь, ха-ха-ха.

Он посмотрел Сергею в глаза.

– А на смерть…

Он кинулся на Сергея и начал сильно дубасить его кулаками. Сергей пытался отбиться, но не мог – Гофман лежал на нем, всей силой прижимая к земле.

– На тебе! На! – орал Валентин, избивая его.

Лицо Моросина покрылось кровью. Он пытался закричат, но у него не получалось – локоть Гофмана закрывал его рот. Тогда он укусил его за руку. Валентин попытался отдернуть ее, но случайно оторвал у себя кусок одежды и большой кусок плоти.

– Ай! – закричал он и вытер свою кровь, сочившуюся из этой кровавой дыры, об его лицо.

– Пошел! – закричал Сергей и наконец вырвался из его жестоких объятий.

Теперь Гофман был под ним. Теперь Моросин бил его сам.

Тут он вспомнил про автомат, лежащий неподалеку. Валентин, видимо, догадался о его мыслях и первый вырвался из-под врага и побежал вперед. Сергей понесся за ним. На последних минутах он успел схватить его.

– А ну получай! – закричал Сергей и начал палить во все стороны, не обращая внимания, куда он стреляет. Гофман упал.

– Ага! Получил! – заорал он и продолжил палить по сторонам. Из последних сил немец, лежащий на земле, потянулся наверх, но упал.

Сергей сел рядом с ним. В сердце его бушевала буря и он не мог перебороть эти эмоции.

Но тут Гофман потянул руку и схватил автомат. Он сделал пару выстрелов, и Сергей повалился на землю. Пуля попала ему прямо в голову. Потом и Валентин испустил дух…

Нашли их в таком положении спустя пару часов. Почему так долго? Потому что все искали человека, который стрелял, а битва Сергея и Валентина проходила в достаточном отдалении от штаба. Когда все поняли, что стрельба прекратилась, то вспомнили про Сергея, который давно не появляется.

У Гофмана пульса не было, а Сергей был еще жив. Его быстро понесли в уцелевший медицинский уголок, где сразу начали над ним хлопотать. Там же лежало еще несколько человек.

Рано утром Сергей очнулся. Он открыл глаза и огляделся.

– Где я? – спросил Сергей.

– В палате! – ответила ему медсестра.

– А Гофман?

– Умер.

Он опустил голову. Все-таки он погиб.

– Это он был предателем, – произнес Сергей.

Тут на улице послышался гул самолета.

Глава 10

– Владимир! – Виктор потряс спящего Терехова а плечо. – Владимир.

– А? Что? – спросил только что проснувшийся Терехов, еще не успев отойти ото сна. – А, Виктор! Ну, удачи тебе!

Владимир помахал ему рукой и сел. Он внимательно следил за Моросиным.

Виктор подошел к стене и нашел в ней дыру. С трудом он пролез в нее и оказался на улице.

– Красота! – тихо произнес он и глубоко вздохнул. – Как же давно я здесь не был – Потом, немного подумав, Виктор сказал: – Ну, был недавно, но этот визит был не так хорош, как этот. Сейчас, хотя бы, людей не расстреливают.

Но говорить не было времени – от него зависела судьба лагеря – либо их спасут, либо все погибнут.

«Так, для начала надо добыть ключи! – решил для себя Виктор и стал вспоминать советы Терехова. –А ключи у нас в… – Он задумался. – Кажется, в комнате командира!

И это оказалось верным ответом. Виктор стал идти по маршруту – туда, где расстреливали людей. Немного походя, Моросин нашел это ужасное место.

Ходить тут было не приятно. Пахло разложениями, повсюду была неубранная кровь, а на земле валялись расстрелянные люди.

– Бедные! – прошептал Виктор и прислонился к одному из мертвых тел. Это был маленький мальчик, лет тринадцати. Как же с ним жестоко обошлись.

– А ведь зря погибал, мог бы подождать еще пару деньков и… – Он вздохнул,. – ... все.

Немного погрустив, он встал и пошел к двери. Она была рядом.

«Так, – подумал Виктор. – Кажется… Кажется, слева была допросная, а комната… Вроде бы, справа»

Он открыл большую железную дверь. К его счастью, она была не заперта. Потом Виктор вошел в это холодное помещение. Дверь, к счастью, была не скрипучей и сделать это удалось тихо.

«Так, направо!» – решил он.

И это оказалось нужная дверь.

Система защиты была, конечно, «сильная»! Ключи от всех дверей висели на стене на гвоздиках, подписанные на немецком языке. Спустя пару попыток, Виктор смог выбрать правильный ключ и открыть дверь. Войдя в нее, он увидел письменный стол.

«Ха, как будто специально все подготовили, чтобы я сбежал!»

Ключи оказались том же столе. Их было несколько.

«Какие из них те?»

Они не были подписанными.

«На всякий случай возьму все!» – подумал Виктор и схватил полную охапку его железных спасителей.

Потом он вышел из кабинета, запер его, а ключ от помещения повесил на место.

«Теперь надо найти те самолеты»

Но искать их долго не пришлось. Виктор вернулся на то место, откуда вышел и прошел несколько метров. Его взору открылась стоянка самолетов.

– Ух ты! Здорово! Как я сразу не заметил! – сказал он и стал искать русский. На стоянке стояли сразу две разные марки.

– Надо выбрать какой удобнее и какой от него заводной ключ.

***

Терехов не спал. Он наблюдал за Виктором. Владимир стоял на улице и слушал его ворчание и его копошения.

Терехову было хорошо – если он всех освободит, то будет хорошо всем, если нет, то он все равно сбежит и придет с подмогой. Свой план Владимир вынашивал уже несколько месяцев и всегда был готов им воспользоваться.

Показываться Виктору он не хотел – надо будет, сам найдет. Просто хотелось узнать, все ли у него хорошо или нужна помощь?

Вроде, пока что не нужна. И хорошо.

Он постоял еще минут десять, а потом залез обратно, замаскировав дыру за собой.

Вот он снова здесь!

Не спали еще пара человек. Они спросили его, как у Виктора идут дела, на что он ответил:

– Лучше некуда!

Терехов завалился спать.

– А поподробней не сможешь рассказать? – не отставали от него другие заключенные.

– Ладно, сейчас расскажу! – сказал он и поднялся. – Он возится у самолета, пытается его завести.

– И долго еще будет?

– Не знаю, может минуту, а может и всю ночь. Это как получится.

– А самолеты громкие?

Лицо Владимира замерло.

– Очень! – сказал он.

– Значит нас могут услышать!

– По любому! – прошептал он громко произнес: – Если к нам придут, надо отбиваться, как в тот раз. Поднимем восстание!

Многие проснулись, протирая глаза.

– Какое восстание? – говорили они.

– Отомстим врагу! – сказал он и гордо поднял руки. – За дело!

За несколько минут дверь стала забаррикадирована, а отверстие в ней заделано. Тут с улицы донесся гул самолета. Он взлетел!

***

– Да заводись ты уже наконец!

Но и это не помогло. Ни один ключ не подходил и самолет никак не взлетал.

– Да как тебя завести!

Наконец предпоследний ключ оказался верным. Это было очень даже кстати.

Но тут в голове Виктора пролетела мысль, то, что заводить самолет долго, за это время он всех разбудит. Надо что-то придумать, чтобы как-то ускорить процесс.

Но в голову ничего не приходило.

– Была не была! – произнес Виктор и завел истребитель. Мотор сразу загудел, наполнив шумом все в округе.

«Нет, почему так громко!» – подумал он и взял разгон.

Как раз в это время выбежали немцы. Они что-то кричали и стреляли, но пули не пробивали корпус самолета.

– Гудбай! – крикнул он и взлетел. Самолет стал подниматься в небо.

«Как же это красиво!»

***

Время было 03:47. В дверь послышался стук, а потом и звуки выстрелов. В помещение пытались зайти, но все попытки были тщетны.

– Открывайт! Открывайт! – кричали им, но никто не слушал эти крики.

Очередная стопка выстрелов. Ничего не получалось.

– Открывайт, проклятый русский человек! А то мы вам атата! А потом из автомата ра-та-та-та-та!

– Ну уж нет! Не откроем!

– Ну, не хотеть хорошо, будет плохо! Сжечь тут все!

Кто-то за дверью оторвал чеку. Послышались шаги. Все убежали.

Бабах!

Здание загорелось. В помещение стал просачиваться дым.

– Бежим! – крикнул кто-то.

– Куда?

– В ту дыру!

– Нет, там же немцы!

Выход был один – ждать. Заключенные надеялись, что помощь была близко и надежды эти были не напрасны.

***

Самолет лавировал по небу, оставляя там свои белые следы. Скорость была максимальной – надо было скрыться от погони. Пока что все было хорошо. Штаб уже близко…

Эпилог

Самолет опустился на землю и из него вышел уставший Виктор. Избежав все приветствия, он протиснулся через толпу, лишь спросив:

– Где мой брат?

Его отвели в палату, где лежал Сергей. С каждой минутой ему становилось все хуже.

– Кто уж с тобой так? – спросил Виктор и сел рядом с ним.

Сергей тихо произнес:

– Знаешь, я тебя все время так ждал, думал, как тебя встречу и в итоге все случилось совсем по-другому.

На лице Виктора выступили слезы.

Сергей прошептал:

– Вить, пожалуйста, только не пропадай больше, хорошо!

Он улыбнулся. Его глаза закрылись.

Послесловие (от автора)

Наверное, после чтения этой книги, у читателя осталась пара вопросов к автору. Ну, что ж, начинаю на них отвечать:

1. Да, Сергей умер, этот диалог был их прощальный и последний в жизни Моросина-младшего.

2. Концлагерь нашли и освободили, погибших и задохнувшихся от дыма там не было.

3. Два горе-разведчика, посланных в лес перед боем, остались живы и все это время скрывались в кустах, за что были наказаны.

4. Все события в книге вымышленные, хотя, не исключено, что подобное могло быть во время Великой Отечественной Войны.

В книге могут быть ошибки и опечатки. Возможно, неправильно указаны какие-либо исторические факты. Прошу меня за это простить и отнестись с пониманием.

04.05.24. 20 часов 54 минуты

Всех с Праздником Великой Победы!!!