История военной авиации
Глава I. Посланник Императора (Август 1650 г.)
Император навис над картой материка и напоминал военному министру тяжелую грозовую тучу. Это было нехорошо. В такие нечастые минуты Император мог с легкостью начать как небольшую победоносную войну, так и крупные кадровые перестановки. Каждая клетка министра обороны - герцога Аркеладо - молила о том, чтобы державный перст указал на карте какой-нибудь мелкий (а пусть бы и крупный) замок и привел ситуацию в знакомое русло артподготовок, высадок десанта, осад и штурмов. Но Император медлил. Слишком медлил.
- Так, - морщил лоб министр - Премьера сейчас снимать, скорее всего, не будут. Премьеров у нас снимают исключительно с последующим расстрелом, а этот еще ни на чем вроде не попался. Я, конечно, мог бы прямо сейчас рассказать Его Величеству достаточно интересных историй, и при нормальных условиях Император оставил бы меня в покое. Вот только премьер на следствии выложит всё, что знает о продаже списанных карабинов из арсенала, и тогда я с ним под один залп пойду. Впрочем… Впрочем, премьер меня и без всякого следствия однажды сдать может. Сволочь коррумпированная.
- Казнить премьера? - думал Император, - новый будет воровать не меньше прежнего... А может и начать шпионить. Про нынешнего хотя бы всё ясно... Да, ворует, но все его счета известны и вернуть наворованное не составит труда. А что касается остального, то чист, как снег. Оставим его в покое пока, дальше время покажет. Кто еще? Министр безопасности? Доносят, что он готовит против меня заговор. Очередной изящный переворот. Его придется казнить, конечно. Но только не сейчас, а за день до, чтоб было обидней. Кстати, надо свериться с календарем, чтобы не ошибиться, на какое число он запланировал эту свою аферу. В таком деле жизненно необходима точность. Или вот этот? - Взгляд Императора упал на отраженного в полированной столешнице военного министра, - этого можно было повесить ещё до назначения, хотя бы за хитрую морду. Наверное, я прямо сейчас и прикажу организовать это без суда и следствия. Повысит в народе мой авторитет тирана и сатрапа, а заодно и послужит повышению обороноспособности страны.
И рука Императора потянулась к перу, а другая к бумаге, рука министра дернулась к кобуре, а два охранника, скрытых портьерой, взяли на мушку лоснящийся министерский затылок.
И тут взгляд Императора упал на вишневую косточку, непонятно как оказавшуюся на карте.
- Что это? - удивленно спросил он, вскинув глаза на министра.
- Это? Это Энголла - большой независимый остров с хорошо развитыми (ну, для такого острова, конечно) вооруженными силами и флотом. Залежи марганцевых руд, месторождения нефти и газа. Наличествуют предприятия легкой промышленности. Всей работы на три, максимум на четыре недели при особо упорном сопротивлении.
- Если за четыре недели не управитесь, герцог, я с вами, сделаю даже не то, чего вы больше всего сейчас боитесь.
Его Величество щелчком скинул с карты косточку и подозвал секретаря. В голове монарха уже рождался текст распоряжения о разработке военной операции против герцогства Энголльского.
Совещание в Имперском Генштабе по этому поводу вошло в историю как самое короткое совещание по поводу определения стратегии грядущей кампании. С одной стороны, такая спешка может объясняться крайне сжатым сроком, выделенным на все про все, а, с другой стороны, господин военный министр не стал после столь нервного рандеву с Императором долго разглагольствовать, а просто выплеснул все свое раздражение на генштаб, хлопнул дверью и уехал к любовнице.
- Те же из вас, кто полагают, что он переживут меня и, чем черт не шутит, сядут на моё место, допускают наивную ошибку. В столь серьезной ситуации непростительную. Я рекомендую вам закончить кампанию в течение двадцати пяти дней. В ином случае все вы, включая представителей отделов пропаганды и контрпропаганды, предстанете перед трибуналом в моем лице и будете расстреляны в полном соответствии с законами военного времени. А теперь идите и работайте. Я же не хочу иметь с вами ничего общего. И помните, что вы никогда не увидите моей казни. Впрочем... Я, впрочем, на вашу тоже смотреть не пойду, - вот так прямо сказал, хлопнул дверью, сел в экипаж и уехал.
Через два дня на остров десантировались с легких катеров первые штурмовые отряды. Это был авангард 22-го полка непосредственного подчинения под командованием майора Ферро. Возможно, лучшего полевого командира всех времен и народов.
Ремарка I. Перегибы на местах
Майор Ферро мягко спрыгнул на песок пляжа. Рюкзак ударил в спину, ремень карабина слетел с правого плеча на локоть. Позади кто-то шепотом выругался – видать приземлился неудачно, не иначе, но майор не обернулся. Это не учения. Сейчас что-либо объяснять уже поздно.
- Окапываемся в двухстах метрах от полосы прилива, - чуть слышно прошептал он. Тени метнулись вперед. Подсвеченные тритием стрелки часов показывали 03:01.
Их было сорок пять человек. Целью им поставили прикрытие высадки основных сил с транспортных кораблей "Носитель" и "Десятка", подход которых к острову не мог не вызвать ответной реакции со стороны противника. В штабе операции авангард был заранее отнесен к невосполнимым потерям. Штаб ошибочно верил в "правильный ход боя".
Но высадка срывалась. Ферро понимал это, оглядывая морской горизонт в полевой бинокль. «Носителя» видно не было. «Десятки», впрочем, тоже. А хотелось бы. Очень бы хотелось. Майор Ферро оглянулся на шорох и увидел подползающего по-пластунски старшего сержанта Германа Грановски.
- Чего тебе? - спросил Ферро.
- Это «черная операция», господин майор?
- Нет, сержант, все официально, но это самая идиотская хрень из всех, в которых мне приходилось участвовать. Если через 36 часов не подойдут корабли, я начну в соответствии с уставом действовать по своему усмотрению.
Старший сержант Грановски дождался, когда подполковник Ферро отвернется, и сунул в рот припрятанную шоколадку. Зная Ферро, он вполне допускал, что через 36 часов их отряд вполне мог начать самостоятельно вести боевые действия против регулярной армии противника. До последнего человека, которым опять, по всей видимости, опять останется блистательный майор Ферро.
Между тем отряд, вопреки вполголоса высказываемым подозрениям, не бросили. Транспортные корабли задерживались по вполне уважительной причине. "Десятка" на выходе из гавани не смогла разминуться с сухогрузом и красовалась сейчас с двухметровой пробоиной в левой скуле. Дня на три работы. Проводить же высадку половины экспедиционного корпуса генштаб счел нерациональным, что если вспомнить о крайних сроках операции, было крайне смелым решением. Впрочем, и с учетом такого опоздания, сомнений в успешной оккупации Энголлы практически ни у кого не было. Маленькая победоносная война, легкая прогулка и прочий неоправданный оптимизм. Который разделял отчасти и Герман Грановски, с пулеметом на плече, шагавший в арьергарде отряда, уходящего в сторону леса. Партизанская война это неплохо. Даже весело иногда. И уж точно гораздо лучше, нежели штурм столицы (Грановски был более чем уверен, что майор Ферро рассматривал такой вариант), но всё равно это была вариация любимого майором тактического маневра, который он по военно-морской привычке называл "Последний парад".
- Зато будет славный кегельбан, - обещал он в таких случаях, пресекая все возражения. Кстати, обычно из его, по всем признакам, самоубийственных и обреченных рейдов возвращалось более половины личного состава, что, впрочем, объяснялось зачастую огромным запасом везения. Забегая вперед скажу, что на этот раз Фортуна майору Ферро подло изменила.
Отряд окапывался в лесу уже четвертый день. Бойцы ставили мины-ловушки, копали ячейки, соединяли их траншеями, построили даже блиндаж и два дзота и... И всё это как у себя дома. В том смысле, что никакого контакта с силами противника. Ребята злились - вроде бы и в тылу врага, и все как положено, но, при таких раскладах, покажется какому-то штабному хлыщу, что никакой войны нет, и доплата за участие в военной операции накроется медным тазом. Вот ваши командировочные - получите, распишитесь.
- Ничего, - успокоил всех Ферро, - скоро нас обложат в этом лесочке, как волков, и уж тогда мы покажем всему миру, как должны умирать солдаты Империи! Нутром чую, что через день-другой многие из нас погибнут на этом поле чести, полностью выполнив свой долг перед Отчизной. Особенно те, кто не следит, как следует за оружием, - вполне логично закончил он свою речь, повергнув личный состав в уныние.
Предчувствия его не обманули. Плохие предчувствия, вообще, по неизвестной причине склонны быть излишне правдивыми. Следующей ночью в 01:32 к Ферро подполз молодой сержант из группы охранения и доложил, что путь к морю отрезан превосходящими силами противника, который явно готовится перейти к активным действиям. Позже чудом переживший этот день сержант рассказывал, что таких счастливых улыбок, как на лице у Ферро в тот момент, он никогда доселе не видел.
- Занять оборону на первом рубеже. Стрелять, подпустив как можно ближе. Отступать на второй рубеж только по моей команде.
- А если Вас убьют? - неузнаваемый голос из темноты.
- Значит, вам уже ничего не светит. Меня, как правило, убивают, последним.
Началась Энголльская кампания с выстрела старшего сержанта Германа Грановски произведенного из армейского револьвера образца 1630 года по мелькнувшей в шестидесяти футах от него неясной тени. Неясная тень вскрикнула и повалилась на землю. Через секунду хлесткие щелчки винтовок смешались в ночной темноте с треском пулеметов и разрывами гранат, подтверждая, что все нормально и доплату за участие в боевых действия все, кому положено, получат.
Посланник Императора (продолжение)
Бой авангарда 22-го полка с, собственно, самим 22-м полком, высадившимся, наконец, после всех передряг с пересадками и доукомплектациями на острове, закончился незадолго до рассвета, когда в рукопашном бою на последнем рубеже обороны был смертельно ранен ударом штыка майор Ферро. Как ни странно, в живых в авангарде, вопреки его заверениям, осталось целых семь человек, из которых, впоследствии, двое скончались от ран. Всего Имперская армия потеряла здесь 341 человека, включая командующего экспедиционным корпусом полковника Лея, срезанного пулеметной очередью на первых же секундах боя. Косвенно это подтверждает выдающиеся тактические таланты майора Ферро и беспримерный героизм его людей, хотя одновременно ставит под сомнение его способности к оценке ситуации. Данный инцидент явился, по мнению многих исследователей, основной, если не единственной причиной срыва Энголльской десантной операции. Вышло так, что, после смерти командующего экспедиционного корпуса, хоть и нашелся офицер, который все же решился принять на себя командование войсками на месте, но вот принять самостоятельно решение о продолжении операции у него духу не хватило. Сложилась уникальная ситуация, когда группировка в почти восемь тысяч бойцов, высадилась на враждебной территории, понесла при этом потери, и никто не отдал им приказа к атаке либо к отступлению.
***
Валор - герцог Энголльский – принял конверт из рук запыленного курьера. Аккуратно разрезал по сгибу. Развернул донесение и начал читать. Читал три раза. Донесение гласило:
“Настоящим уведомляю, что в ночь с 23 на 24 августа в лесном массиве к северу от н.п. Штальсбург неизвестные бандиты вели бой с применением полевой артиллерии и минометов. Можно ли воспринимать это как враждебный акт и считать, что Энголла находится в состоянии войны?
Ла'Ревиль барон Штальсбургский
P.S. Если да - то с кем?“
Герцог Валор, хоть и был временами излишне крут, но за резонные, хотя и сложные вопросы, курьеров не казнил. Как минимум потому, что все равно ответ дать было необходимо.
- Передай барону, чтобы привел войска в боевую готовность и никуда, подчеркиваю, никуда из города не выдвигался. Энголла с сегодняшнего дня на военном положении. Объявляем войну... острову Реми, к примеру. Чисто теоретическую войну - не плыть же туда, в самом деле. Еще налоги пусть твой барон не задерживает.
***
Энголльские вооруженные силы, за исключением егерского батальона Хенри ван Дейка, никогда в истории не выполняли возложенных на них функций, играя роль армии скорее даже не парадной – со строевой подготовкой все тоже было плохо, а представительской - дескать, и у нас в случае чего пятнадцать тысяч под ружьем наличествует. А то, что эти пятнадцать тысяч из вышеупомянутого ружья ни разу за свою службу не стреляли, для престижа государства значения не имело. Поэтому не удивительно, что приказ о невмешательстве без особой необходимости в пограничный конфликт был воспринят в войсках даже не с радостью и облегчением, а скорее как должное: "Еще бы они воевать задумали... Ага, как же!"
Впрочем, саперные части со всей возможной поспешностью отрезали "неизвестные военизированные формирования" полосой фортификаций, позже названной "Линией Валора".
Штурмовать судорожно вычерчивающуюся на карте линию Валора никто так и не стал.
Ремарка II. Ситуация усугубляется
Ощетинившиеся орудиями немногочисленные форты отнюдь не были неприступными. На один из них смотрел в полевой бинокль старший сержант Грановски:
- Быстро строят, бродяги, - похвалил он военных строителей, потер заклеенную широким пластырем щеку и побрел в окоп играть в карты.
Играли на патроны - денег на Энголлу никто не привез. Через два часа у старшего сержанта Грановски было две ленты к тяжелому пулемету и наступательная граната. Гранату Грановски повесил на пояс, а ленты отдал обратно - его пулемет куда-то пропал во время боя.
- Грановски! - окликнули из окопа - восемью двенадцать это сколько?
- Девять магазинов без малого.
Посланник Императора (окончание)
Запасов провизии 22-му полку по самым грубым расчетам хватало на три недели. Господа офицеры резонно рассудили, что за такой срок командование пришлет кого-нибудь, кто что-нибудь прикажет, и тогда, может быть, они повоюют. А до тех пор они будут стойко обороняться на занятом плацдарме - благо, отбивать его противник не собирался.
Офицеры генерального штаба между тем не стали форсировать ход кампании. Они, казалось, с полным безразличием ожидали дня, когда их отправят под трибунал и далее. Но до трибунала не дошло. А потом сняли с должности военного министра. Вот только препроводить его к Императору получилось не сразу. Его искали целых два дня. Нашли абсолютно случайно. На борту давно списанного миноносца. Связанного. Находился он там никак не меньше недели.
Император стоял и мрачно смотрел на карту Энголлы, где в данный момент находился его любимый 22-й полк, который надо было как-то вытаскивать с этого поганого острова. Настроения не подняли даже вчерашняя казнь военного министра (который не мог достойно встать к стенке и получить свою положенную пулю в лоб, а выкрикивал вместо этого фамилии каких-то своих подчиненных, которые якобы его связали и бросили на той ржавой посудине) и министра безопасности, который сам командовал своим расстрелом, как ни в чем ни бывало отчитывая палачей за неопрятный внешний вид. Лишь шум за дверью заставил Императора отвлечься от невеселых мыслей и мыслей стратегических. Обернувшись, он увидел, как в распахнутую дверь ввалился, стряхивая с себя секретарей, молодой человек с аристократическим лицом, размахивающий какими-то бумагами.
- Ваше Величество! Прошу простить мою настойчивость, но ваши слуги не хотели пускать меня, а между тем, мое изобретение - воздушный корабль, именуемый "аэростат" - могло бы, будучи своевременно воплощенным в жизнь, коренным образом изменить ход так нелепо завершившейся кампании!
-Вы, простите кто? - прервал изобретателя Император.
- Барон Лорк.
- Знаете что, барон. Шли бы вы к чертовой матери со своим аэростатом, пока живы.
Ремарка III. Возвращаясь домой
Старший сержант Грановски в потертом сером полевом костюме сидел, положив карабин на колени, на гранитном парапете набережной и смотрел на свинцовые волны, разбивающиеся у самых ног. Кампания закончилась. Транспортные корабли сняли 22-й полк с Энголлы, где об их пребывании могли напомнить теперь только полгектара выжженного леса, неотмеченные на картах минные поля и окопы, окопы, окопы, окопы, окопы. Старшему же сержанту Грановски на память об острове остался полуторадюймовый шрам через щеку, одна из выигранных в карты осколочных гранат и "куриный бог" - камень с дыркой, который в принципе можно носить на шее, пропустив через отверстие веревочку. Остались ещё заслуженные "боевые деньги", но это не память. Это ненадолго.
Грановски обернулся, почувствовав, что кто-то подошел к нему сзади. Это был незнакомый морской пехотинец с серыми глазами, в которых отражалось море.
- С войны? - спросил моряк.
- Да.
- Вижу, - и моряк, развернувшись, пошел куда-то, откуда, верно, явился, и через несколько секунд исчез за углом, как будто не было его здесь вовсе.
Единственное, что Грановски запало в память - черная памятная лента на рукаве бушлата с вышитой серебряными нитками надписью "Zurbagan".
Глава II. Непризнанный гений (1652 г.)
Мало кто из простых смертных знал об этом документе. Точнее было бы сказать, что никто из них о нем даже не догадывался. А между тем эта не слишком толстая, в меру потрепанная книжица могла повернуть (и зачастую поворачивала) историю государства в направлении прямо противоположном логике и здравому смыслу. Этим таинственным манускриптом являлся «Кодекс Императора». Цитата из пункта 4-го:
«…В случае же, если военная кампания была проиграна, Императору надлежит не позднее чем через два года после поражения повторить попытку и по его результатам оценить противника либо как непобедимого и в ближайшие пятнадцать лет воздерживаться от конфликтов с ним, либо как побежденного в честном бою и брать с него контрибуции, требовать аннексий и поступать с ним так, как заблагорассудится для вящей выгоды и славы Империи…»
Исходя из этого, Императору предстояло рано или поздно отдать приказ к атаке и убедиться, что состояние вооруженных сил за последний год кардинально не улучшилось. Рассчитывать на то, что новая кампания пройдет более скоординировано, было бы глупо — кадровый состав остался тем же. Хоть Министр Безопасности и намекал на необходимость кардинальной чистки, но Император не согласился. В преддверии войны остаться без командиров, даже без таких? Нет, это неприемлемо - кусок меча дороже голых рук. Нужен был технический прорыв. Но многочисленные конструкторские бюро выдавали лишь чертежи улучшенных винтовок, улучшенных орудий или улучшенных эсминцев, что, конечно, неплохо, но на прорыв совершенно не тянуло.
Поэтому, когда барон Лорк объявил, что, если государство не хочет спонсировать его аэростат, то он и сам в состоянии построить его без посторонней помощи, пришедшаяся очень ко времени инициатива вызвала чрезвычайный интерес. Барона Лорка вызвали во дворец и на прошедшем за закрытыми дверями совещании, было высочайше принято решение всячески поддержать строительство перспективной новинки. Барону выделили средства, на которые можно было построить пару эсминцев, выделили дополнительное вооружение для охраны замка, да и границы баронства силами армии закрыли не хуже государственных, а, чтоб избежать лишних вопросов объявили, не мудрствуя лукаво, карантин по бубонной чуме. Но что-то говорило императору о недостаточности принятых мер.
Ремарка I. Сон Грановски
Бричка повернула с тракта налево. На вопрос Германа о причине отец буркнул что-то об одолженных гвоздях, которые он уж месяц как собирался забрать. Герман пожал плечами. Деревня, в которую они приехали, была просто одной из сотен похожих друг на друга деревень, в которых Герману Грановски приходилось побывать — где проездом, а где и по долгу службы. Единственное, что сразу бросилось Грановски в глаза, — это жирный двенадцатифутовый в диаметре карп, лежащий на земле в неестественно незаполненном промежутке между домами.
— Дохлый, — подумал Герман и подошел поближе. Карп был вполне себе живой. И лежал он не на земле, как сперва показалось, а в глубокой луже. Лежал, хлопал жабрами и жрал брикетированное сало в целлофановой упаковке прямо из штабеля.
С крыльца ближнего к карпу дома сошел всклоченный дедок с лицом, которое можно было бы назвать хитрым, если бы оно не смотрело на Грановски и его отца через прицельную линию старой, но хорошо ухоженной двустволки.
— Явились, — констатировал воинственный дедок и назвал отца и сына нехорошим словом во множественном числе, — за гвоздями, небось?
— За ними — спокойно ответил отец, который как старый военный оружия не боялся.
— Ты, стервец, хоть смотрел, что за гвозди у тебя были??? — дед сорвался на крик. Грановски заподозрил что-то неладное, а старичок продолжал. — Ты на коробку посмотри! Посмотри, говорю!
Отец достал из кармана коробку и вслух перевел с ронского:
— Гвозди. Длина 3 дюйма. Беречь от воды. Три восклицательных знака.
— Ты ж, подлец, мне коробку не оставил, а я полы в бане этими гвоздями… А попарился я в первый раз и пошли твои гвозди в рост! Баню в щепки развалило, земную кору пробило, и вот озеро образовалось. А в нем рыба. Карпы.
— А почему карпы твои здоровые такие?
— Так они ж сало мое жрут!
***
— К чему бы это? — спросил Грановски своего капитана, рассказав странный сон.
— К чему? — капитан глубоко и душевно затянулся дешевой папиросой. — Я думаю, убьют тебя, Грановски…
— Догадлив ты, капитан. Так вот, что касается моей смерти. Есть у меня небольшая личная просьба.
— Угу.
— Моя жена… В общем, у нас скоро будет ребенок, и я хотел бы быть с ней, когда это случится. Ну, или, если и не совсем с ней, то хотя бы на материке.
— Гм. Сложновато будет. Ты же знаешь, Грановски, что в следующем месяце у нас два рейда на Энголлу. Впрочем, штаб сейчас ищет людей для каких-то дел внутри страны. Я могу порекомендовать тебя.
— А что именно требуется?
— Черт их знает, Грановски. Там дело как-то связано с Министерством безопасности. Так что информации никакой, сам понимаешь. Ну что, сказать им, что ты у нас лучший из лучших или не надо?
— Говорите. Хоть это и не правда.
— Вот и ладно.
***
— Мари, кажется, я остаюсь в Империи еще месяца на четыре.
— Хорошо, Герман. Я всегда так волнуюсь, когда ты уезжаешь. Может тебе не найти работу поспокойнее?
— Не знаю, Мари. Давай пока не будем об этом.
Глава II. Непризнанный гений
(продолжение)
Первоначальные сметы, представленные Лорком, оказались чересчур оптимистичными. Военпред, откомандированный в баронство, на третий день прислал толстый отчет, из которого однозначно следовало, что денег надо больше, а если результат нужен не через пять лет, а в обозримом будущем, то и намного больше. Император поморщился, но приказал казначейству изыскать намного больше денег.
370 000 дублонов, доставленные барону под охраной 4-го батальона 1-го пехотного полка, стали первым, но далеко не последним вложением в проект. Затраты же, связанные со строительством аэростата лишь косвенно, подсчитать было невозможно. Одной из таких статей расходов являлась подготовка абордажных групп. Эту задачу решили поставить бригадному генералу Эрби Геллу, который, в бытность свою майором оперативного отряда глубинной разведки, предлагал нечто подобное. Не для аэростатов, конечно, а для флота. Тогда идея поддержки свыше не получила, но, как оказалось, пошла она все же не в корзину, а, что называется, под сукно.
Надо признаться, что для самого генерала новое назначение оказалось неожиданным. Он уже и позабыть успел о своей старой идее, а тут, будьте любезны, предписано прибыть в генштаб и изложить свои соображения. Да еще и огорошивают новостью о летающих машинах и прочей чертовщиной. Впрочем, надо так, надо. Приказано явиться — явимся, приказано изложить — изложим.
Для старшего же сержанта Германа Грановски вызов в генштаб оказался не просто внезапным, а совершенно немыслимым.
— Мари! — крикнул он жене. — Где мой парадный китель?
— Ты не помнишь? — искренне удивилась Мари.
Грановски густо покраснел. Лет пять назад, после возвращения из совсем уж бесшабашного рейда, в котором каждый успел себя похоронить даже не по разу, откупоривая в кругу братьев по оружию шестую бутылку, Грановски выдал прочувствованный монолог с лейтмотивом: «А уж парадное-то обмундирование нам носить, бог даст, не придется». После чего натянутый на пугало в саду ненадеванный еще ни разу китель был расстрелян ребятами из дробовиков, пистолетов и ручного пулемета.
***
Грановски явился в генштаб даже не в повседневной, а в полевой форме. Охранник на входе критически окинул его взглядом, затем быстро ощупал в поисках оружия и велел немного подождать. Ждать действительно пришлось недолго — через четверть часа Грановски вызвали.
В конференц-зале присутствовало два человека. Незнакомый Герману Грановски молодой генерал и также незнакомый штатский, от которого, несмотря на неформальный свитер с оленями и щетину на лице, за милю несло спецслужбами и спецподготовками.
— Проходите, сержант, — пригласил штатский, — Вряд ли вы меня знаете, потому представлюсь. Я с недавних пор занимаю пост министра безопасности, а это бригадный генерал Гелл. Мы как раз сейчас читали ваше личное дело, так что можете не представляться. И присаживайтесь, да. У нас разговор настолько секретный, что тут не до чинов.
Грановски нехотя сел в излишне мягкое и большое кресло. Не добавляло комфорта и общество господ в чинах, от которых любой нормальный солдат предпочитает держаться подальше. Впрочем, когда после нудных разговоров о секретности и важности речь зашла о деле, Грановски обо всех неудобствах забыл.
Дело представлялось на первый взгляд несложным. Есть объект, который охраняется лучше, чем иная военная база — патрули, колючка, минные заграждения, спаренный “коронет” на донжоне — все как положено. Есть граница баронства, которая вроде бы на замке, но совсем изолировать ее нереально. Пограничники делают все возможное, но… Тут министр вздохнул и выразительно посмотрел на Грановски, мол, сам понимаешь.
Грановски понимал. Ему не раз приходилось пересекать контрольно-следовые полосы и цену им он знал — против контрабандистов и прочей шушеры сгодится, а подготовленный специалист пройдет и шагу не замедлит.
— Вот так. Поэтому получается у нас интересная ситуация: В замок противник не проберется, если он конечно не сказочный эльф какой-нибудь, но и снаружи можно при доле везения увидеть слишком много. Поэтому мы и хотим, чтобы были у нас люди на ближних, так сказать, подступах. Задание несложное, можно сказать, турпоход, но если все пройдет без проблем — вас ждет повышение, так ведь, генерал?
— Да, в прямом и переносном смысле.
И генерал Гелл рассказал о своей концепции воздушного абордажа.
— И вот какое дело, сержант. В команду набрали 30 человек, но назначить их всех на охрану объекта, отрывая от подготовки, я себе позволить не могу. Поэтому отправляю тебя одного. Еще господин Министр хотел прислать от себя кого-то, но его люди больше по разведчасти, лес для них — дело новое, такого напортачат, что будьте любезны, извольте разгребать. Справишься один?
— Так точно, господин генерал! Разрешите вопрос?
— Еще бы я не разрешил. Задавай.
— А мне абордажную подготовку проходить не нужно?
— Быстро соображаешь, — генерал одобрительно посмотрел на Грановски, — нет, тебе не нужно. И вот почему: во-первых, ты служил в отряде моего ученика — Ферро, а, во-вторых, ты выжил там, где у него не получилось. Так что представление о том, как надо воевать, у тебя имеется и представление это правильное. А что касается нашей будущей специфики, придет время — поднатаскаешься. Еще вопросы есть?
— Никак нет.
— Ну и отлично. Тогда подожди меня в холле. Мы с Министром закончим и потом отдельно с тобой побеседуем. А лучше вот что. Езжай домой, а к вечеру поедем в баронство и на месте поглядим, что там и как.
— Есть, господин генерал. Разрешите идти?
— Постойте, сержант, — подал голос Министр, — два момента. Во-первых, все, что вы услышали сегодня, совершенно секретно. И вы — единственный за пределами баронского замка, кто знает о проекте “Виктория” и имеет чин ниже, — он взглянул на Эрби Гелла, — бригадного генерала. И если будет утечка, я сперва прикажу вас расстрелять и только потом начну расследование. А во-вторых… Когда я донес Его Величеству, что безопасность ближнего периметра будет обеспечивать один человек и рассказал о кратенько о биографии и заслугах, Он проникся и сказал, что вы можете просить за службу все, что пожелаете. В меру разумного, конечно — это уже я от себя говорю.
— Офицерское звание и потомственное дворянство с земельным наделом — это в меру разумного? — спросил Грановски, втайне опасаясь, что за такую дерзость можно и без погон остаться.
Министр грустно улыбнулся и посмотрел на него, как на неразумного ребенка.
— Знаешь, сержант, что я скажу. Сглупил ты сейчас. Попросил бы денег. Ну, или домик в пригороде. А дворянство… Титулы — они по нашим временам немногого стоят, для казны так вообще ничего, — он взглянул на генерала и добавил, чуть помедлив, — да и с офицерством ты тоже, братец, поспешил.
Ремарка II. Полевая контрразведка
По мокрой траве к ощетинившемуся во все стороны стволами замку подползали, раздвигая аккуратно кустарник, два человека.
— Хватит, Грановски, — сказал тот, что постарше, — если заметят, то вдарят, что будьте любезны.
— Да еще метров пятьдесят легко бы прошли, — возразил второй, — солнце заходит, черта с два они увидят что.
— Давай лихачить не будем, когда это не нужно, хорошо? Ближе нам делать просто нечего. Значит, смотри сюда, — генерал перекатился на спину и достал из кармана складную подзорную трубу. — На самом деле подбираться к замку вплотную нет ни малейшего смысла. За стенами вблизи ничего не увидишь. Вот когда поднимут стапели, тогда да — будет видна верхняя часть конструкции, но…
— Это только побудит рассмотреть все.
— Именно. И тогда наш клиент захочет подняться повыше. Вот куда бы ты полез?
Грановски не раздумывая ткнул пальцем в нависающий над дорогой лесистый холм.
— Туда. Без вариантов.
— Согласен. Лучше, чем оттуда, обзора не найти. Но там лес довольно таки густой, так что участок для наблюдения найти тоже не сильно просто.
— А если на дерево залезть.
— Это, да — другое дело. В общем, сам видишь, задача тебе поставлена реальная. Если кто и придет, то мест для наблюдения у него не бог весть сколько. Так что прогуляйся, оборудуй себе лежку и дежурь. Я периодически навещать тебя тут буду. Может, книжку тебе какую хорошую захватить?
— Обойдусь. Но за заботу спасибо.
Глава II. Непризнанный гений
(продолжение)
9 октября барон Лорк отрапортовал, что в первых числах следующего месяца аэростат, нареченный “Виктория”, прибудет в столицу для демонстрации возможностей. Что там было демонстрировать, Император не вполне понимал. В его представлении, подтвержденным схемами, чертежами и пояснительными записками, аэростат являлся большим шаром, надутым гелием, к которому снизу присоединили гондолу с парой пропеллеров. Ждать чего-то неожиданного от такой конструкции было бы наивным - она либо будет летать, либо нет. И если барон уверяет, что в ближайшее время эта конструкция долетит до Столицы - вот и замечательно. Вот и вся демонстрация - большего не требуется. Грузим десант на борт, и вперед, на Энголлу.
А пока, в преддверии вторжения, объявлялось о начале крупномасштабных учений военно-морских сил. Не в непосредственной близости от острова, конечно, но так, чтобы можно было в любой момент оперативно перекинуть группировку к театру боевых действий. Официальной темой учений “Взлетающий альбатрос” объявили противодействие в открытом море флотам Архипелага, и все, как и всегда на учениях, шло в соответствии со сценарием: имперские флагманы прорывали кильватерные колонны условного противника, эсминцы, разделившись на истребительные группы, добивали мечущиеся в панике корабли противника, ура-ура, флаги развиваются, пальба, дым, враг бежит. Балет кончился, когда в ходе отработки ночного маневрирования легкий крейсер “Агата” сбился с курса и почти у самого побережья наткнулся на энголльский сейнер “Тритон”, который был принят за брандер противника и тотчас уничтожен огнем главного калибра на глазах, как оказалось, службы берегового наблюдения.
В ответ на этот инцидент утром эскадру атаковали энголльские эсминцы.
Атака была несерьезной. Противопоставить что-то имперским флагманам “Центурия” и “Фагот” эсминцы, купленные десять лет назад на Архипелаге, будучи уже тогда безнадежно устаревшими, не могли, а кидать в самоубийственный бой крейсера Герцог Валор не стал, предпочитая держать их у побережья, под крылом береговых батарей.
Командующий имперской эскадрой вице-адмирал Валентайн в свою очередь прощупал оборону противника тройкой миноносцев, но из налета вернулся один лишь “Хитрый” под командованием будущего адмирала, а пока никому еще неизвестного лейтенанта Витторио Ризо, после чего было принято решение генерального не разворачивать морского сражения, но дожидаться поддержки с воздуха, на которой и базировался план кампании.
21 октября 1625 года барону Лорку пришло известие из Адмиралтейства о том, что его показательный визит в столицу отменяется. Вместо этого ему предписывалось принять прибывающую через три дня в его поместье отдельную абордажную группу бригадного генерала Эрби Гелла, обеспечить ей изучение на месте аэростата для окончательной отработки тактики высадки и максимально скоро отбыть к театру боевых действий. А на следующий день в полумиле от замка произошла короткая перестрелка, имевшая самые далеко идущие последствия.
***
- Господин генерал! Там на дороге трупы!
Эрби Гелл, передергивая затвор семизарядного “Эд Манума”, выскочил из экипажа и успел даже оценить, как слаженно занимает оборону его отряд, рассыпаясь в стороны от насыпи, а потом увидел лежащего лицом в грязи Германа Грановски. Так и не получивший офицерского звания старший сержант сжимал в закоченевшей руке неуставной флотский револьвер с пустым барабаном, перехваченный так, чтобы удобнее было орудовать им в ближнем бою. Спина его разорванной выстрелом из дробовика гимнастерки чернела пятном засохшей крови. В нескольких шагах от сержанта веером лежали еще шестеро убитых в серых мундирах баронской гвардии.
А замок был пуст. Ни барона, ни его охраны, ни военпреда. И, самое главное, в замке не было никаких признаков строительства дирижабля.
Пущенная по следам поисковая команда вышла лишь к старой соляной пристани на Алагваде. Дальше путь барона проследить не удалось.
***
- Вот так, Ваше величество, - развел руками Министр безопасности. Там в 20 милях уже устье, а оттуда морским путем можно добраться хоть на Архипелаг. Флот сейчас занят, поэтому ушли они спокойно. Единственный инцидент - тот абордажник на дороге.
- Который один расстрелял шестерых изменников?
- Да, мои эксперты говорят, что так. Отличный солдат был.
- Да уж. Что мы с войной будем теперь делать?
- А что с ней делать-то. Потопим кого-нибудь и объявим, о безоговорочной победе на море, что нам остается-то, Ваше величество? Все слишком хотели поверить в сказку про эту летающую машину. Да и военпреда нашего Лорк перекупил сходу, тут уже персонально вина Министерства. Мы настолько переиграли в секретность, что забыли о принципе “quis custodiet ipsos custodes”. За что и поплатились.
- Да уж. Напомните, сколько денег было украдено бароном?
- Казначейство говорит про 650 000 дублонов.
- Можно было крейсер построить.
- Да.
- Ладно, что было-то было. Теперь о насущном. Бароном этим займитесь. От наказания он уйти не должен. Поместье его - приписать к казенным землям. Из гербовой книги Лорков вымарать. Историю огласке не предавать. Хоть в чем-то эта секретность на руку сыграет. А нам урок - чудес не бывает. Все чудеса суть плод долгой грязной работы. Записали?
- Да, Ваше величество.
- Я ничего не забыл?
- Нет.
- Забыл! И вы тоже забыли. Тот сержант убитый. Что он просил? Дворянство и звание?
- Да, Ваше величество, офицерское звание и потомственное дворянство.
- Губа не дура. Задним числом присвойте ему звание лейтенанта. А впрочем, что мелочиться тут, пусть капитана, казна не оскудеет. А что до дворянства… Мне докладывали, что у него сын родился?
- Да, Ваше величество, - министр улыбнулся про себя тому как Император прокололся со своей лжезабывчивостью и приготовился выслушать высочайшее решение, которое созрело, видимо, уже давно, но сейчас выдавалось за внезапный порыв.
- Сыну его я дарую титул герцога Энголльского. На вырост, так сказать. К его совершеннолетию мы этот остров точно завоюем.
- Ваше Величество? А законная сила такого указа? Я, конечно не юрист, но сомневаюсь, что…
- Не сомневайтесь, Министр. Это же мой указ. А закон здесь это как раз я и есть.
Глава III. Кабинетный роман (Июнь – октябрь 1662)
Министерство Безопасности всегда было чем-то обеспокоено. Такова уж специфика работы: если агентура противника активизировалась, значит, надо пытаться противодействовать ей, порой даже не представляя, где находится точка приложения усилий, если же агенты противника напротив затихали, то все оперативники Министерства исходили из предположения, что это лишь затишье перед грядущей бурей. Но на этот раз беспокойство было вызвано двумя совсем другими причинами, с деятельностью вражеских шпионов не связанным.
Причина первая: предмет личного беспокойства министра — Рил Ла’Бриза, офицер для особых поручений, высаживался в эти часы на многократно проклятое энголльское побережье с заданием особой важности. Об этой операции в Империи знало только три человека. Впрочем, нет: Ла’Бриза сейчас был уже на Энголле, значит, два. Из этих двух человек один был Министром безопасности, а другой Императором. Предположить утечку в данном случае было просто невозможно.
Поэтому непосвященные в суть операции «Прибрежная лиса» сотрудники Министерства ломали сейчас голову над другой, более близкой проблемой: зачем вдруг понадобилось бригадному генералу Геллу строить в своём имении полноценный укрепрайон по всем правилам фортификационной науки. Вообще-то, случалось, что иные мелкопоместные дворяне укрепляли свои замки с теми или иными целями. Но! Генерал Гелл не был спятившим помещиком, ожидавшим скорой войны всех против всех или, напротив, такую войну готовившим. Напротив, генерал Эрби Гелл был талантливейшим тактиком, автором десятка методичек, по которым обучали бойцов и Министерство, и Корпус морской пехоты, и армия, кавалером десятка наград за боевые операции, ну это официально - десятка, на самом деле, в одном из сейфов в Генштабе хранилось еще полдюжины медалей, нацепить которые на китель из соображений секретности можно было только на собственных похоронах. Про генерала ходило много слухов. Особенно про его молодость, когда командующий в ту пору отделом специальных операций посылал майора Гелла в самое пекло, особо не скрывая надежды, что может хоть на этот раз, пугающий своей холодной расчетливостью и жестокостью майор назад не вернется.
Исходя из этого, неудивительно, что нынешние приготовления генерала были для Министерства весьма и весьма аргументированным поводом для волнения.
***
Дверца экипажа раскрылась, и полковник Министерства Безопасности, густо покрытый золотом небоевых орденов и аксельбантов, с хрустом опустил сапог на прибрежную гальку. Вода Верхнего Истока блестела на полуденном летнем солнце, и полковник невольно сощурился, чтобы разглядеть человека в высоких непромокаемых сапогах, стоящего посреди переката с гибким шестифутовым удилищем. Человек же смотрел на полковника, привычно прикрываясь от блеска отраженного в водяной ряби светила левой рукой.
— Полковник! — крикнул он. — Если вы не по поводу какой-нибудь войны, то, будьте любезны, убираться к дьяволу! Вы, полагаю, знаете мой нынешний статус?
— Ещё бы! Внештатный сотрудник военного министерства. Консультант по военным делам, — полковник говорил довольно тихо, но звук хорошо распространялся по поверхности воды. — А еще я знаю, что вы что-то замышляете, внештатный сотрудник, и учтите, если это что-то противоречит интересам Империи — я не поленюсь и лично сотру вас в мелкодисперсный порошок.
— Не угрожайте мне, полковник, — фыркнул Эрби Гелл, — я ведь могу и пристрелить. Потом, конечно, у меня будут неприятности, но, будьте любезны, это такая мелочь, по сравнению с вашим вечным сном. Одним словом, рекомендую удалиться с частной территории, если, конечно, у вас нет ордера на мой арест. А ордера у вас быть не может, будь у вас ордер, приехали бы вы не в одиночку и уж точно не начали бы меня столь одиозно запугивать. Признайтесь, полковник, вы, если и подозреваете меня, то не в чем-то конкретном, а так, абстрактно, без зацепок?
— Это до поры, — пообещал полковник.
— Ну-ну. Дерзайте. Поедете назад, держитесь той дороги, что справа. Остальные упираются в колючку.
— В колючку?
— Ага. В спирали Бруно, если быть точным.
Проводив взглядом удаляющийся экипаж, бригадный генерал Эрби Гелл усмехнулся. То ли Министерство Безопасности перестраховывалось таким нарочито наивным способом, то ли действительно нашелся очередной идеалист, уверенный, что Империя в кольце врагов, да и внутри ее, куда ни плюнь, мимо шпиона не промажешь. В любом случае, бригадный генерал Эрби Гелл ничего противозаконного не замышлял. Да и непротивозаконные его замыслы должны были способствовать, в конечном счёте, вящей славе Империи. Кроме всего прочего, конечно
Ремарка I «Лиса на берегу»
Министр безопасности и Император, который, с недавних пор, с интересом следил за Большой игрой, как в Министерстве называли оперативное противостояние с разведками других государств, стояли бок о бок, нависая над сильно потертой на сгибах картой. Циркуль в руке Министра процарапал длинную линию через украшенное бледным изображением гигантского осьминога море Марго и, упершись в береговую линию Энголлы, проколол в бумаге небольшую, но хорошо заметную дырку.
—Ла’Бриза должен был выйти на берег вот здесь. В действительности мы смогли высадить его лишь вот в этом заливе – тремя милями севернее, и то, это потребовало вхождения «Грегорианца» в чужие территориальные воды – других способов отвлечь внимание катера береговой охраны не было. Кстати, отмечу, что капитан Лесс сыграл на грани фола. Неизвестно было, в какую сторону метнется поисковик при виде дредноута. Нам повезло — они даже не тронулись с места, похоже, просто оцепенели. Во всяком случае, смотрели все они, скорее всего, в одну сторону. Я считаю, — улыбнулся министр, — что контр-адмирал за свой маневр заслужил или взыскание или поощрение.
— Заслужил, значит, получит, — улыбнулся в ответ Император. — Отклонение при высадке не вносит корректив в дальнейшие планы?
— Нет, Ваше Величество. Так как мы не имеем надежной связи с островом, то при планировании операции использовали только один тип привязки, а именно событийный. Реакция «Б» есть следствие действия «А». Так что сейчас о ходе операции я могу сказать только то, что Ла’Бриза на пути в столицу. Скорее всего, пограничные войска уже подняты по тревоге — пройти через них незамеченным Ла’Бриза не имел права.
— Он не спровоцирует слишком активную погоню?
— Как? А, понимаю. Вы опасаетесь, что он перестреляет каких-нибудь излишне ретивых патрульных в первом же поселке? Вот этот поселок. Кстати, по армейским картам он называется Рыбачий, а по вот этой – морской – Синджи. Так вот, про Ла’Бризу. Не перестреляет. Такие, как Рил, наперечет даже у нас – умный и хладнокровный сукин сын. Ну, да вы видели его личное дело. И еще. Вы же вручили ему на счастье пистолет?
— Да, «Правдоискатель» в штучном исполнении: ручная сборка, резьба для глушителя, повышенная точность. Подарок мастеров Имперских оружейных заводов к юбилею Дома. Чтобы он осознал важность возложенной миссии.
— Он выбросил его за борт сразу после выхода в океан.
Капитан-лейтенант Ланье – Наблюдателю.
11.06.62 22:28 в ходе боевого дежурства патрульного корвета «Святой Марк» был обнаружен вошедший в наши территориальные воды дредноут под флагом Империи (предположительно «Фальшион» или «Грегориранец»). Ввиду многократного превосходства противника по тоннажу и огневой мощи мной было принято решение таранить противника, но в 22:35 дредноут, сменив курс, ушел в нейтральные воды. Предполагаю, что произошла навигационная ошибка, либо же противник провоцировал атаку в нейтральных водах. Поставленные на боевой взвод торпеды MOD4 были утилизированы.
Глава III. Кабинетный роман.
(продолжение)
Генерал Гелл тихо постучал в двери кирпичного дома, оплетенного густой сетью плюща. Постучал так, что дверь ему открыли без малейшей заминки и с недежурной улыбкой на лице.
— Добрый день, господин Гелл!
— Добрый день, Мари, я тебе уже который год пытаюсь втолковать, что ты можешь называть меня по имени, несмотря на то, что звучит оно, мягко говоря, несолидно.
- Я так привыкла, господин Гелл, не обижайтесь.
- И не думаю. Тем более, что сегодня можно, пожалуй, и с чинами. Потому что разговор у нас будет донельзя серьезный. Если вкратце, я хочу сделать твоего сына герцогом фактически, а не номинально. И для этого я хочу захватить для него Энголлу, Мари. Наверное, это мой долг перед твоим мужем.
Мари смотрела на Эрби Гелла не в силах сказать ни слова. Он давно уже превратился из бывшего командира Германа в друга семьи – грустно и неправильно звучит «друг семьи», когда семья состоит лишь из вдовы и ребенка – и часто захаживал на чай, наблюдая, как растет мальчик и неумело пытаясь участвовать в его воспитании, но в этот раз Мари казалось, что либо она, либо генерал, либо весь мир вокруг сходит с ума. И уж намерение генерала точно было совершенно безумным
— Давайте, господин Гелл, я для начала напою вас чаем, — произнесла она, наконец, и жестом пригласила генерала пройти на кухню.
Из долгого разговора Мари особенно запомнился один аргумент:
— А если они всё же захватят Энголлу сами? Неужели ты думаешь, что они сразу отдадут её твоему сыну? В лучшем случае, он будет марионеткой в чьих-то руках. А когда приличия будут соблюдены и слово Императора сдержано, кто даст гарантию, что с твоим сыном не произойдет вдруг несчастный случай?
Глава III. Кабинетный роман
(продолжение)
Вообще-то, основной целью операции «Прибрежная лиса» ставилась дискредитация и, возможно, устранение выплывшего недавно при Энголльском дворе барона Лорка. Счеты с бароном с самого начала были для Императора делом личным, и он даже хотел сперва без лишних сложностей сообщить о его местонахождении генералу Геллу и быть уверенным, что скоро имя барона можно будет вносить в мартиролог — генерал в свое время публично поклялся пережить молодого барона, а сомневаться в твердости своих слов генерал Гелл повода ни разу не давал.Но министр безопасности отговорил Императора, сказав, что прибегнуть к такому решению вопроса никогда не поздно. Пока же следовало попытаться провернуть на Энголле небольшую, но красивую операцию, чтобы хотя бы просто получить подтверждение способности спецслужб Империи проводить акции на чужой территории. А более чужой территории, нежели энголльская, в мире, пожалуй, что и не существовало. Быть центральной фигурой в этой игре выпала честь молодому, но весьма перспективному офицеру Министерства. Он должен был предпринять попытку похищения барона. Задача была выполнима лишь теоретически: на то, что похитить барона удастся, никто всерьез не рассчитывал. Изюминка операции была в легенде Ла’Бризы — наемник графа Ли, желающего во что бы то ни стало заполучить, если уж не оригиналы чертежей ударного аэростата «Виктория» (добыть которые из архивов Министерства Безопасности – единственного министерства, всегда пишущегося с заглавной буквы, – было просто нереально), то самого изобретателя, которого все принимали просто за удачливого авантюриста и, следовательно, охранять и беречь не намеревались.
Таким способом планировалось убедить энголльского правителя в реальности угрозы с воздуха и заставить выложить на разработку средств противодействия немалые деньги, которые в ином случае могли бы пойти на сухопутные войска, флот, или, что маловероятно, медицину и образование. Конечно, было бы глупо предполагать, что энголльцы не проверят графа, но агенты Министерства в его окружение внедрялись загодя, и с этой стороны проблем ожидать не следовало. Конечно, стоило бы обеспечить лояльность и самого графа, но его, типичное для аристократии, презрительное отношение к «шпионам всех мастей» делала всякое сотрудничество затруднительным.
Лейтенант Матье – Наблюдателю.
11.06.62. На нашем участке зафиксирован факт перехода государственной границы неизвестным. Принимаются обычные оперативные мероприятия.
Ремарка III. Учреждение дополнительного образования
Эрби Гелл понимал, что просто так подготовить неподконтрольную правительству боеспособную группу, необходимую для вторжения, никто ему не даст. Конечно, большинство феодов могло, в случае большой войны, собрать под знамена приличного размера копья*, которые в условиях мирного времени обычно использовались для решения разногласий с соседями по поводу принадлежности какого-нибудь суходола или болота, либо же гордо именовались гвардией и караулили фамильные замки, которым ветровая эрозия угрожала больше любого вторжения. С регулярной армией эти отряды, конечно, и рядом не лежали, и следовало бы, по-хорошему, всю эту партизанщину запретить, но разом оставить без работы несколько тысяч головорезов, которые в жизни своей не имели дел с другим орудием труда, кроме винтовки - не самая приятная перспектива. А, если добавить сюда недовольство всех наших князей, графов и прочих герцогов, которые потерю своих любимых игрушек однозначно воспримут как личное оскорбление, то, здравствуй, череда мятежей и усмирений. Но, если с существующими отрядами Император вынужден был смириться, то известие о том, что людей вербует не чванливый аристократ-землевладелец, а профессиональный военный, который, как никто другой, знает зачем нужны войска и как ими управлять, точно не вызвало бы у монарха радости. Именно поэтому Эрби Гелл и не стал заниматься конспирацией, а обратился за помощью к Императору напрямую.
Ваше Величество! Смею обратиться к Вам с прожектом, направленным на повышение уровня подготовки наших вооружённых сил. Энголльская десантная операция 1650-го года выявила катастрофическую нехватку бойцов, способных малыми группами автономно действовать в тылу неприятеля. Я предлагаю организовать в моем поместье небольшое экспериментальное закрытое военное учебное заведение для детей в возрасте от 10 лет. После прохождения восьмилетнего курса подготовки, совмещающего общеобразовательную и военно-прикладную программы, курсанты, достигшие к тому времени призывного возраста, будут направляться либо в действующую армию, либо на ускоренные офицерские курсы. Проект учебного плана и положения о работе прилагаются.
Эрби Гелл перечитал написанное и, усмехнувшись, дописал еще две строчки:
В случае одобрения Вами прожекта прошу возместить мне стоимость возведения учебных заградительных сооружений.
Глава III. Кабинетный роман
(продолжение)
— Как вы думаете, Министр, Ла’Бриза уже достиг столицы или еще нет? — поинтересовался Император.
— Полагаю, что да. Вряд ли кто-то на том берегу способен задержать Ла’Бризу в пути. Он на шаг впереди них, вы это знаете. По плану, его нагонят только в столице. В отеле «Вартбург», 24-го. Послезавтра.
Вообще-то, оперативники управления контрразведки вышли на след Ла’Бризы на 12 часов раньше, чем предполагал Министр, — какой-то филер, чья фамилия традиционно не попала в донесение, заметил человека с приметами, совпадающими со словесным портретом неизвестного нарушителя границы, составленным по горячим следам в Рыбачьем, и самостоятельно принял решение проследить за объектом. Объект от слежки внезапно оторвался, но все равно зона поиска значительно сузилась.
В итоге, 24 июня, в пять часов пополуночи дверь номера 219 отеля «Вартбург» была выбита ударом тяжелого подкованного сапога.
А.Г. - Наблюдателю. Настоящим довожу до Вашего сведения, что Гостя в номере не оказалось. В ходе обыска в номере были обнаружены: 350 крон золотом, комбинезон защитного цвета, два комплекта гражданской одежды, один из которых совпадает с описанием, полученным из Рыбачьего, пистолет марки «P-52» серийный номер 2983-59, и две коробки патронов к нему. По предварительному заключению, оружие и комбинезон куплены в одном из местных специализированных магазинов.
А.Г. - Наблюдателю. В ходе дальнейшего досмотра в одном из патронов было обнаружено зашифрованное сообщение. Шифр нестандартный. Работы по дешифровке ведутся.
Рил Ла’Бриза для порядку взглянул на часы. Пять. Самый крепкий сон — утренний, если бы они вломились часом раньше или часом позже, то это было бы, можно сказать, непрофессионально. В этом Ла’Бриза толк знал. Министерство только возрождало отдел внешней разведки, который при предшественнике нынешнего Министра – заслуженно покойном самодуре и карьеристе – скатился в совершеннейшее убожество, но уж организовывать ночные аресты оно могло любого поучить. Ла’Бриза с удовольствием представил кровавую кульминацию, разыгравшуюся бы сейчас в номере отеля, если бы он оказался внутри, а не стоял на противоположной стороне площади, убеждаясь, что план работает как надо и не понадобится писать подметные письма, помогая охотникам выйти на свой след. Сами справились – молодцы. Вот вам пирожок с полки и бутылку «Этуа Криньон» в придачу. Теперь надо было на недельку залечь на дно. Притвориться затаившимся. Это было совсем не сложно и даже приятно - еще вчера красавчик Ла’Бриза познакомился в театральном буфете с весьма милой и забавной девицей, не проявлявшей в постели излишней бдительности .
***
Встреча Министра безопасности с начальником полицейского управления проходила, ввиду давней межведомственной неприязни, на нейтральной территории. Кафе «Элефант» на углу Стенсет-аллеи уже не в первый раз служило местом для рандеву силовиков, шпионов или дипломатов. Упущенную за время закрытия на обслуживание прибыль хозяину кафе, конечно же, не возмещали, но и на некоторые мелкие формальности закрывали глаза — штраф за нарушение пожарной безопасности или визит санинспекции, к примеру, «Элефанту» совершенно не грозил.
— Значит, ваш сотрудник пытается перейти на сторону противника? — в голосе полицейского звучало ничем не прикрытое злорадство. — И чем же я могу вам помочь?
— Например, послать на Энголлу пару бойцов из вашего столь глубоко и наивно засекреченной группы оперативного противодействия, - предложил Министр, - и не делайте круглых удивленных глаз: если мы с вами сейчас быстро придем к некоему соглашению, то Императору на стол не лягут результаты расследования по налету на наш офис в графстве Анье. Дело в том, что вы мне нравитесь, господин Бродсворд. Насколько мне вообще может нравиться полицейский. И, если от меня сейчас зависит работать с вами или с кем-то другим, то я предпочел бы вас. Так что давайте перейдем от реверансов к делу. Я хочу, чтобы ваши люди убили вот этого человека.
На столик рядом с чашкой дымящегося кофе легли три фотографии Рила Ла’Бризы.
- А почему вы сами его не ликвидируете?
- Вообще-то это не ваше дело, но я, в знак доверия, объясню. Мне не нужно, чтобы о нашем грязном белье знали в самом Министерстве. Отдай я приказ уничтожить своего – вслед за перебежчиком придется уничтожать и исполнителей. Как там в считалке: «Убийцы убили убийцу убийц»?
- А от меня утечки не боитесь?
- От вас не боюсь. Против вас у меня есть инцидент в Анье.
Двое снайперов группы оперативного противодействия высадились на острове спустя 48 часов после этого разговора.
Наблюдатель — Валору, герцогу Энголльскому.
Исходя из хроники текущих событий, смею сообщить вам о проводимой в настоящий момент имперскими шпионами операции на территории Энголлы. Ввиду того, что цели операции неизвестны, рекомендую максимально увеличить личную охрану и усилить охрану дворца.
***
Наблюдая за домом барона Лорка, Ла’Бриза оценивал шансы на успех похищения. Они были призрачными. Выдернуть лжеизобретателя из дома не составляло труда, но затем добраться с ним до условленной точки эвакуации через полстраны с противником на хвосте смог бы только совсем уж баловень фортуны. А в Министерстве на такие дозы удачи рассчитывать не привыкли. По крайней мере, в полевых отделах; что там у них в штабных творится – бог весть, и не наше дело. Оставался резервный план, по которому барону причиталась пуля в голову, вот только принимать решение о ликвидации следовало под свою ответственность, а принимать такое решение, не попытавшись реализовать основной вариант, Ла’Бриза не хотел. Потому и тянул время, просчитывая и тут же отметая различные варианты.
Наблюдателю. Результат дешифровки: «Инициатор – Лисе. На пограничных рубежах графства активизировались отряды противника. Предположительно в сентябре будет предпринята попытка атаки. Пока мы в состоянии сдерживать противника, но, в случае затягивания кампании, наша казна опустеет. Изобретатель должен быть доставлен домой как можно скорее». Пояснения: анализ текста позволяет предположить, что операция проводится не на государственном уровне. После оценки положения дел в Империи будет назван наиболее вероятный организатор операции. Личность Гостя установить пока невозможно. Изобретатель – Лорк?
***
Ла’Бризу взяли, когда он, пропустив вперед барона Лорка, вышел из дверей парадной. Кто-то тяжелый, но неожиданно быстрый повис на руке с пистолетом, не давая возможности сделать прицельный выстрел, несколько сильных ударов в голову – и офицер для особых поручений оказался лежащим лицом на брусчатке. Потом его в наручниках тащили в подъехавший фиакр, не забыв врезать по голове рукоятью револьвера, когда он оглянулся, чтобы увидеть, как гораздо корректнее, но столь же неумолимо, уводят куда-то люди в штатском барона Лорка. Ла’Бриза попытался сконцентрироваться и продумать свою линию на допросе, но гудящий после очевидного сотрясения мозг не хотел сотрудничать и постоянно отвлекался на мерзко щекочущую струйку крови из рассеченной брови, прокладывающую себе русло по щеке.
Ла’Бриза не знал, что до допроса, с пытками или без, дело не дойдет.
Пуля ударила Рила Ла’Бризу в плечо уже на ступенях Управления контрразведки. Еще не успев понять, что произошло, он использовал полученный импульс, чтобы в развороте зарядить что есть силы наручниками по глазам одному из конвойных. Вторая пуля попала офицеру для особых поручений Рилу Ла’Бризе точно в голову.
Ремарка IV. Урок мира.
Дверца экипажа раскрылась, и полковник Министерства безопасности, густо покрытый золотом небоевых орденов и аксельбантов, вышел навстречу генералу Геллу.
— Генерал, я уполномочен довести до вашего сведения, что Императором ваше предложение по созданию частной военной школы было одобрено. Впрочем, — полковник указал на дюжину детских лиц, светящихся в окнах, — вы, похоже, в решении Императора не сомневались. Знаете, генерал, у меня нет никаких доказательств, но я вам не верю. Ни в вашу лояльность, ни в вашу порядочность, ни в вашу якобы школу. Я не знаю как, но как-то вы предаете Империю. И я хочу этому помешать. У нас уже достаточно поводов для дуэли или мне следует еще как-нибудь оскорбить вас?
— Не утруждайтесь. Выбор оружия за мной?
— За вами.
— Насколько мне известно, полковник, в позапрошлом году вы выиграли титул первой рапиры министерства? Я предполагаю, ваш дуэльный комплект?
— Конечно.
- Вот и хорошо. Тогда давайте решим наши дела прямо сейчас. Без всех этих картелей, секундантов и прочей бюрократии.
Полковник сделал всего один выпад — стремительный, отработанный. Граненый клинок пробил Эрби Геллу подставленную ладонь левой руки и ушёл в сторону. Генерал сделал шаг вперед, и пальцы, еще не почувствовавшие боли, сплелись на витой гарде. Полковник не успел заглянуть в глаза Эрби Гелла — тот, чудом не проколов себе ладонь, еще раз вставил клинок почти дуэльной рапиры в разветвление защитных колец и, сломав клинок в трех дюймах у основания, несколько раз ударил обломком в шею контрразведчика. Поддержал падающее тело и медленно освободил руку. Сжал-разжал кулак. Работает. Надо завтра в город к врачу съездить. Но это завтра. Сейчас генерал наскоро замотал рану, улыбнулся испуганным детям в окне и пошел продолжать незаконченный первый урок.
Глава III Кабинетный роман.
(окончание)
В конце августа на Энголле начали возводить сооружения противовоздушной обороны. Помещенного под особую охрану барона Лорка, клятвенно заверявшего, что проект его являлся лишь фикцией, после серии допросов поместили под бессрочный домашний арест. К октябрю столица Энголлы была полностью защищена от нападения с воздуха. Новым этапом развития системы ПВО стало двойное оборонительное кольцо на побережье. Затраты на эти мероприятия, как и планировалось при разработке операции, едва не опустошили государственную казну.
***
А 29-го января 1663 года к Императору обратился граф Лей с прошением. Он хотел, чтобы в случае военных действий ему было разрешено выступать на стороне сюзерена не с положенным пешим отрядом, а на собственном боевом дирижабле. В качестве доказательства серьезности своих намерений граф привёл в небо над Столицей первый в истории военной авиации ударный аэростат «Орёл».
Глава IV. Выпускной бал (декабрь 1669 – январь 1670)
Семь лет, как и следовало ожидать, ничего не изменили. Конечно, граф Лей славно попугал своими воздушными набегами ближних, а после и дальних соседей; генштаб провел совместные учения военно-воздушных сил Империи (представленных графским аэростатом «Орёл») с сухопутными войсками и военно-морским флотом. Был даже предпринят в сентябре 1663 года разведывательный вылет на Энголлу, но наткнувшись на прибрежное заградительное кольцо зенитной артиллерии, граф Лей принял решение не рисковать без нужды своим аэростатом и вглубь острова не прорываться. При этом он поклялся, что в случае действительной необходимости сможет провести «Орла» хоть в энголльскую столицу. Учитывая опыт его налетов на соседей, которые тоже весьма поспешно обзавелись зенитной артиллерией, заверения графа Лея восприняли без скепсиса, как в военном министерстве, так и в Министерстве безопасности. В целом же, дирижаблестроение, вопреки первоначальным прогнозам многих аналитиков, не стало массовым явлением. Только граф Витторио Онио начал было строить аэростат в своем поместье, но, оставшиеся неизвестными, злоумышленники сожгли его прямо на стапеле. Повторной попытки граф не предпринял. Главным образом, потому, что дирижабль оказался нововведением в военном плане невыгодным: конечно, он позволял высаживать десантные группы в тылу противника или работать как разведчик, но в бесхитростных, как топор, доктринах мелких феодальных конфликтов места таким тактическим изыскам не находилось. Дирижабль мог полноценно применяться лишь в войнах государственного масштаба, которых на данный момент не велось. Во многом благодаря уже процитированному ранее фрагменту из «Кодекса Императора».
Впрочем, совсем без войны дело, конечно же, не обходилось – Министерство безопасности вело на протяжении всего этого времени такие операции на своей и чужой территории, что говорить о мире было бы кощунственно – одна только провокация в Предгорном, унесшая жизни более шестидесяти бойцов с обеих сторон, тянула на полноценную военную повесть.
До выпуска курсантов военной школы генерала Гелла оставалось шесть с половиной месяцев.
Ремарка I. Подготовка.
- Итак, джентельмены, ваша подготовка почти закончена, – генерал Эрби Гелл, по старой привычке заложив руки за спину, вышагивал перед строем, – вы уже знаете достаточно, чтобы вступить в ряды вооруженных сил Империи и не опозорить моего доброго имени. Но сначала нам предстоит провести небольшую частную операцию, после которой, скорее всего, о нашем небольшом отряде будут сложены такие легенды, что будьте любезны. К делу. Все вы уже усвоили, что при реализации любого плана, пускай самым тщательным образом продуманного, сама боевая операция, как правило, проходит как попало. В данном же случае, предоставленный план может казаться безумным, но следовать ему нужно будет с абсолютной точностью, и без особой на то нужды не импровизировать. Попрошу всех подойти к макету. Обратите особое внимание на расположение главных ворот…
Глава 4. Выпускной бал (продолжение)
Кафе «Элефант» не сильно изменилось после прошлогоднего ремонта, официальным поводом для которого стал небольшой пожар, приключившийся на кухне. Поистершийся за долгие годы буковый паркет сменили на вновь вошедший в моду природный камень и заменили окна. Кое-кто обратил внимание, что стекла в новых витринах были какие-то необычные - чрезмерно толстые и с бронзовым отливом, а устанавливали их мрачные несуетливые мужики, которых, если верить набирающей популярность теории криминальной антропологии, хоть сейчас бери в железо и на каторгу. Выводы из этих фактов умные люди сделали, но озвучивать воздержались. Ведь кухня в "Элефанте" по-прежнему оставалась на высоте, а что до того, что иногда посреди обеда в зал мог войти хозяин и попросить всех покинуть заведение, то выходил он со стопкой картонных коробок, куда при желании можно было упаковать остатки, да и счет в таких случаях не выставлял.
– У нашего ведомства есть серьезные претензии к Министерству безопасности, – министр правопорядка перешел к делу без каких бы-то ни было вступлений, – ваши последние операции в районе порта переходят всякие рамки! Войны у нас всё-таки сейчас нет (я специально уточнил это вчера), а ваши люди, как ни в чем не бывало, ведут бои на территории Столицы! Это возмутительно.
– Признаться не предполагал, что любые наши операции могут повредить вашим интересам, – Министр, блюдя престиж своего ведомства, не мог прямо признаться, что он вообще ничего о каких-либо инцидентах в порту не слышал, но виду не подал.
– Поверьте, могут! Обыватели верят, что мои полицейские объявили преступному миру войну без правил и пачками режут чертовых люмпен-пролетариев. Даже придумали героическую организацию – "Алмазный щит", которая якобы стоит за всем этим. Конечно, престиж полиции на фоне этих событий значительно вырос, но я боюсь, да, представьте, боюсь, что, когда дело дойдет до официального расследования, которое Его величество поручит вам, вы покопаетесь и найдете все доказательства того, что дела обстоят именно таким образом, и я лично стою за организацией всего этого водевиля.
– Коллега, – обращение «коллега» в адрес полицейского в устах Министра безопасности было, конечно, грубой лестью, – я с полной ответственностью заявляю, что наши оперативники не имеют к событиям в порту ровным счетом никакого отношения. Признаться, я и сам полагал, что это ваша самодеятельность, но всячески одобрял ее. Потому и не инициировал расследование – дело представлялось полезным и нужным. Но теперь ситуация коренным образом изменилась. Я предлагаю провести расследование вам. Интересы нашей стороны в расследовании будут представлены только парой наблюдателей и то, если вы не против.
– На редкость щедрое предложение, – впервые с начала разговора один из собеседников позволил себе улыбнуться, – но я осмелюсь предположить, что либо безопасность Империи находится под угрозой, либо остальные сотрудники вашего Министерства будут заняты заметанием опрометчиво оставленных следов.
– Империя всегда под угрозой, – пожал плечами Министр, – а что до следов, то устрой мы нечто подобное, вам бы досталась лишь стопка ориентировок на пропавших без вести.
Из донесений:
03.11.69 – в результате драки с применением холодного оружия были убиты шесть человек из банды находящегося в особом розыске рецидивиста Родни.
18.11.69 – в 07:15 на пирсе №6 военным патрулем были обнаружены девять мертвых тел. Среди опознанных: контрабандисты Си Халк и Валентайн Прайд. Все убиты ударом короткоклинкового оружия.
24.11.69 – неизвестными преступниками был произведен налет на притон на Второй набережной дом 9 корп. А. Убито 16 человек – все находящиеся на тот момент в помещении. Агенты отдела внешнего наблюдения министерства правопорядка, в ходе оперативных мероприятий наблюдавшие за притоном, не заметили входящих и выходящих из здания людей и ничего подозрительного не слышали.
01.12.69 – во дворе дома №7 по Малой Мясницкой были обнаружены тела двенадцати членов молодежных банд "Братишки" и "Вельвет" а также находившегося при жизни в особом розыске рецидивиста Шелби Родни.
Ремарка II. Все еще подготовка
…Абсолютно верно, от главных ворот к дворцу Ви де’Анс ведет аллея шириной в двенадцать и длиной в сто пятьдесят шесть футов – этот отрезок в рывке вы преодолеете за семь секунд. При противодействии противника – за пятнадцать. Так долго, потому что пистолетов у вас не будет: во-первых, в 63-м году правительство Энголлы значительно усложнило процесс приобретения огнестрельного оружия частными лицами, а во-вторых, тревога должна подниматься там, где вы уже прошли, а не там, куда вы еще только направляетесь. Мы с вами уже рассматривали подобный сценарий применительно к захвату корабля. Ну, и не думали же вы, что я учил вас работать шпагой, чтобы пропихнуть в большой спорт?
Во дворце вашей задачей является прорыв в резиденцию герцога Валора, его ликвидация и удержание помещения до 13-ти часов 41-й минуты. После чего командир десантно-штурмовой группы, которым назначается Реми Грановски, громко и четко говорит вошедшему в резиденцию человеку условную фразу, которую я сообщу позже. Естественно, после 41-й минуты основную дверь следует разблокировать. А то вы можете у меня таких дел натворить…
- А где будете Вы, сэр? – подал голос новоиспеченный командир ДШГ Реми Грановски.
- А я должен буду закончить ряд весьма важных дел на материке.
Обсуждать решение генерала его ученикам и в голову не пришло. Их мысли целиком и полностью сосредоточились на тактических элементах. В частности, выборе наилучшего построения при штурме коридоров Ви де’Анс. Сошлись на старом добром клине. Прочертили прямо по макету черную изломанную линию предстоящего маршрута и, вооружившись курвиметром, под который приспособили давно уже сломанные из-за столь нетрадиционного использования наручные часы, начали рассчитывать время продвижения по дворцу.
Глава 4. Выпускной бал (продолжение)
Конечно же, Министр безопасности не рассматривал всерьез слова о расследовании явно шпионской истории совместно с кем бы то ни было, а уж тем более с ведомством, которое спит и видит, как бы подложить тебе свинью, да чтобы покрупнее и, желательно, в постель. Двух весьма неглупых оперативников мероприятий он, конечно же, отрядил, чтобы быть в курсе текущих следственных мероприятий. И дал им весьма однозначные указания не чинить следствию никаких препятствий – ему самому было весьма любопытно, с чего это кому-то понадобилось проводить зачистку портового района от всяческого отребья. Любопытно настолько, что даже привычная межведомственная конфронтация была временно отодвинута на задний план.
И его любопытство разгорелось еще сильнее после того, как следственная бригада сделала первые выводы.
Все четыре случая были объединены не просто профессионализмом исполнения, а, если можно так выразиться, профессионализмом вопиющим: на каждого убитого пришлось ровно по одному удару. Что характерно, объяснить произошедшее внезапностью нападения было нельзя – некоторые убитые вполне успели достать оружие, да и по положению тел выходило, что убиты они были отнюдь не единомоментно. Головорезы из министерского отряда «А» так сработать, теоретически, могли. Боевики подконтрольной министерству правопорядка группы оперативного противодействия, вероятно, тоже. А вот у энголльцев возникала проблема: не могло у них на чужой территории иметься в распоряжении столько специалистов по рукопашному бою. Шпионы – они ж совсем на другое учатся, что бы о них в беллетристике не писали. Не говоря уж о том, что мотивов у энголльских, да и у любых других шпионов, в этом деле не усматривалось. Что называется, от слова "совсем".
Опять-таки косвенным доказательством того, что дело здесь отнюдь не международное, было оружие преступления. По словам экспертов, во всех четырех случаях использовали ставший уже почти национальным штурмовой нож типа М5, применяемый как оперативниками Министерства безопасности, так и боевиками полицейского управления, а еще армией и корпусом морской пехоты. Ну и любой мало-мальски пронырливый гражданский тоже вполне мог купить хоть ящик «эм пятых» на каком-нибудь богом забытом резервном складе. И имелась у этих ножей еще одна неприятная особенность. Пока что у экспертов в распоряжении имелись только характерные дырки, но даже останься на месте преступления сам нож, не сильно бы это упростило дело: номер на М5, по настоянию управления военной контрразведки, перестали выбивать практически сразу же после поступления на вооружения, то есть в 49-ом. А найти на оружии отпечатки не стоило и надеяться. Преступники, с легкостью и грацией вырезающие за раз по полтора десятка человек, надеть на дело перчатки точно не забудут.
В общем, выходило дело крайне неприятным. Главным образом потому, что взять его под свой контроль возжелал сам Император.
Ремарка III. «По рыбам и звездам»
Эта рыбацкая фелюга давно уже привыкла к самым что ни на есть разным грузам: от банальной контрабанды до вот таких вот непонятных компаний. Её капитан Шерон Нантакет – просоленный, прокуренный и обветренный – ставил свое суденышко поперек волны четырем морям и всегда (сплюнем, чтобы не сглазить) выходил победителем из схватки со стихией. А в этот раз и поводов для волнений не имелось. Море неожиданно спокойное для декабря, небо безлунное, вероятность выскочить на сторожевой катер не больше обычного. Капитан сверился с компасом и чуть довернул влево руль, до блеска отполированный его мозолистыми руками. Было два часа ночи. Если все и дальше пойдет как надо, то высадит он своих пассажиров в половине пятого на энголльском побережье чуть южнее мыса Ложной надежды и назад. С кошельком, отягощенным лишней сотней дублонов.
Все пошло как надо. Уже в четыре двадцать рыбацкая фелюга «Лайза» набрала полные паруса ветра и взяла курс в порт Лойси.
Её пассажиры, повесив за спины длинные узкие чехлы, молча вошли в черный холодный лес.
Глава 4. Выпускной бал (продолжение)
А вот это было хорошо! До сих пор у оперативников, работающих по делу, не имелось возможности всесторонне исследовать места преступлений – занимались этим, как правило, пара дежурных сотрудников припортового управления полиции вкупе с приданым коронером, чьи рапорты оставляли больше вопросов, чем давали ответов, но утром пятнадцатого декабря случился на 2-й Набережной улице еще один инцидент, и у межведомственной комиссии впервые появилась возможность провести действительно полноценный осмотр места преступления с привлечением лучших следователей и экспертов.
Узнав о случившемся, сам Министр безопасности, отложив на вечер дела, несомненно, более государственные, но зато и более рутинные, тотчас выехал в портовый район.
Он вышел из коляски как раз в тот момент, когда Си Найт – один из двух его людей в комиссии, держа за воротник побледневшего коронера, терпеливо объяснял последнему, что причина смерти, в данном случае, ясна даже ученику начальной школы, что во всех тринадцати случаях коронеру следует написать о проникающем ранении, нанесенным острым предметом, как о причине смерти. И что заходить за ограждение коронеру для этого совершенно незачем.
- Господин, Министр! – Министр обернулся и увидел Айно Вейсс – второго своего человека в Комиссии – хрупкую шатенку двадцати четырех лет, на счету которой уже было три раскрытых и одно совершенное убийство – Посмотрите, тут нечто интересное!
Министр аккуратно перешагнул через натекшую из под лежащего тела багровую лужу и подошел к Айно. Картина и впрямь складывалась достойная внимания. Из раны на шее «потерпевшего» торчал загнанный по рукоятку нож…
А вот и черта с два! Никакой это был не М5! Суверного качества складень с фиксатором типа бак-лок каких в любой лавке за пять эскудо можно дюжину взять. Такого поворота событий Министр не ожидал. Но на этом сюрпризы не кончились.
- Обратите внимание сюда, господин Министр – смуглая рука Айно указала на еще одно тело лежащее рядом – Видите у него на поясе чехол? Судя по штампу – от этого самого ножа.
- Это один из убийц что ли? Не верится как-то. Ты как сама думаешь, Айно, что здесь произошло?
- Массовое убийство, господин Министр. А если серьезно, то я думаю, что нам нужно немедленно посылать за Ивэном. Он в этом разбирается лучше кого-либо.
- Пожалуй. Займись этим, хорошо? Только чтоб побыстрее. Часа тебе хватит?
Айно Вейсс кивнула и с разбегу перемахнув через ленточное ограждение (вот позерка, а!) понеслась, проламывая лед на замерзших лужах, к стоянке извозчиков. Министр остался среди крови, трупов и экспертов.
Министерство безопасности в отличие от чопорного полицейского управления считало вполне допустимым привлечение к расследованию (под подписку о неразглашении, конечно же) сторонних консультантов. Экспертом по всякой поножовщине и боевым действиям вообще приглашался, как правило, инструктор по рукопашному бою Императорского военно-морского училища кавалер двух «Крестов за особые заслуги», полный кавалер «Белых ромбов» и прочего по мелочи майор корпуса морской пехоты Ивэн Персиваль.
Айно привезла его на исходе сорок восьмой минуты.
Майор окинул взглядом улицу, достал из кармана коробок, вынул из него одну спичку, погрыз её, выплюнул и только потом не в силах больше себя сдерживать, беззвучно рассмеялся.
- А я думал, Министр, что наша военная доктрина подразумевает ведение войны малой кровью, и, что характерно, на чужой территории…
Потом он долго ходил с блокнотом между трупов, зарисовывая их взаиморасположение и делая понятные только ему одному пометки. Лицо его мрачнело всё больше и больше. Когда Министр спросил, его, нужна ли какая-то помощь, то махнул лишь раздраженно рукой, мол, чем вы мне тут поможете, не мешайте и на том спасибо.
Министр принял такой ответ как разумный и уехал.
Второй раз он встретился с Парсивалем в тот же день в без малого десять. Майор был необычайно взволнован и без всяких вступлений перешел сразу к делу.
- Господин министр, прошу в случае выяснения личности преступников ни в коем не пытаться брать их живьем!
- Почему же?
- Потому что я, объективно лучший боец военно-морского флота, сто раз подумаю, прежде чем сразиться раз на раз с любым из них.
- Ну, вам и не придется. Вы же не в моем ведомстве. Хотя зная вас – уверен, все равно станете проситься добровольцем, несмотря на свои нынешние слова. Тем не менее, давайте, выкладывайте откуда пораженческие настроения.
- Как угодно, господин Министр. Разрешите для начала вопрос?
- Конечно.
- Сколько их, по-вашему?
- Ну, мы считаем, что человек восемь.
- Трое. Или двое.
- Всего??? – Министр был не в силах скрыть своего изумления – Всего трое???
- Или двое. Не четверо точно. Весь бой длился не более двадцати секунд. Я отследил его примерную хронологию и вот что выходит, - Ивэн достал из планшета схему, аккуратно перерисованную из блокнота на плотную бумагу, и развернул её перед Министром – Вот эти двое бандитов (если можно, для простоты я буду называть покойных так) падают почти одновременно – нападение на группу происходит с противоположных сторон. Далее события читаются лишь приблизительно – слишком большая плотность, но, по моему предположению, один из атакующих врывается в группу и действует внутри нее. Второй и третий не дают бандитам бросить все силы на бойца, ворвавшегося в их расстроенные ряды. Первый работает изнутри. Второй и третий – прикрывают. Это какая-то совершенно нечеловеческая тактика, господин Министр – добровольно войти в кольцо врагов может только сумасшедший человек. Я даже подумал о наркотиках, но наткнулся на еще более интересную деталь. Тот бандит с «неправильным» ножом в шее и хозяин ножа. Они были убиты следующим образом… Может я покажу лучше? Позовете кого-нибудь из охраны?
Министр нажал на скрытую под столом кнопку, и через секунду в кабинет через замаскированную под шкаф дверь, грохоча по паркету сапогами, ворвалось двое охранников с обнаженными «Правдоискателями».
- Отлично, - продолжил свою речь Ивэн, когда Министр дал своим телохранителям понять, что тревога не боевая – теперь пусть вот этот ударит меня в грудь ножом. Изо всей силы.
Охранник посмотрел вопросительно на министра. Тот кивнул. Охранник отдал напарнику пистолет и достал из-за спины тот самый М-5. Еще раз посмотрел на Министра, убеждаясь, что отменять приказ тот не собирается и без предупреждения вытянулся в стремительном выпаде, целя майору в солнечное сплетение. Не попал. Майор словно исчез куда-то на долю секунды и – раз! Он уже стоит за спиной охранника, упирая в его мясистую шею невзрачного вида кортик, а тот безуспешно пытается зажать глубокий круговой порез на правой руке и безумным взглядом смотрит на свой нож, который торчит, еще подрагивая, точно между глаз в портрете Государя.
- Вот как-то так, - тихо произнес Ивэн, отпуская своего спарринг-партнера, - только я мягко работал, а там сухожилия аж до кости рассекло. Ну и еще. «Бросок чужой рукой» много кто знает. Но больше как фокус – в кабацкой драке против какой-нибудь пьяни применить. А чтоб в серьезном бою, да в толпе? Для этого надо совершенным психом быть. Я такого только одного знаю.
- И где нам его найти? – охотничий азарт в голосе Министра смешивается с плохо скрытым восхищением.
- Левинсона Ферро? В братской могиле где-то на Энголле, господин Министр. Да вы это не хуже меня знаете.
Ремарка IV. Инфильтрация
Группа обустраивалась в столице Энголлы. Молодые люди, не обросшие еще особыми приметами, снимали номера в разных гостиницах, ночевали в притонах и под мостами, обедали кто в дорогих ресторанах, а кто в пригородных трактирах. А если встречали ненароком друг друга на оживленной улице, то, не подав вида, проходили мимо, ожидая своего звездного часа, который запланирован был на четвертое января неумолимо приближающегося 1670 года. А до той поры делать им было совершенно нечего. Они независимо друг от друга называли это отпуском. Гуляли, веселились, забредали в публичные дома и театры… В общем, впервые за много лет жили, не по уставу, а как хотели.
Впрочем, вбитый за эти годы распорядок, давал о себе знать, безо всяких будильников и криков «подъем», выдергивая из сна ровно в шесть утра. И не важно, во сколько ты лег – в полночь или за полночь. Открыл глаза – вставай. А то, что ты как сонная муха – никого это не волнует. Поэтому ложиться кадеты старались вовремя. Как-никак боевая операция. Состояние боевой готовности и все такое.
А вот Реми Грановски не спал этой ночью. Он лежал на левой половине полутораспальной кровати рядом с девушкой со звучным именем Ви – рыжей, веснушчатой и беспечной. Имя ее следовало произносить, представляя гудение зимнего ветра в каминных трубах, с легким придыханием – это она сама так сказала. Реми познакомился с Ви неделю назад, и тогда же он снял у нее угол. Сегодня, точнее уже вчера, пятнадцатого декабря она сказала, что спать, свернувшись на коротком, как оказалось, диване, вредно для позвоночника и что её кровать достаточно широка для двоих.
В три часа пополуночи Реми, переворачиваясь на другой бок, как бы во сне приобнял Ви, аккуратно, чтобы не разбудить, положив ладонь на маленькую грудь с оказавшимся неожиданно твердым соском, прикрытую тонким, прохладным наощупь батистом ночной рубашки.
Ви сделала вид, что тоже спит и ничего не чувствует.
Глава 4. Выпускной бал (продолжение)
Тайное стало явным 2 января 1670 года, когда все нормальные люди еще только отходили от встречи нового года, а Министр безопасности встречался вместо этого с Императором. Внезапно прервав обсуждения текущих проблем, Император улыбнулся хитро и спросил о продвижении расследования по «портовому делу».
- Мне нечем Вас порадовать, Ваше величество, дело застопорилось.
- А я, напротив, могу порадовать вас. Совершенно случайно виновные нашлись.
Рассказ Императора сводился к следующему: на совещании, посвященном окончательной корректировке плана десантной операции с участием «Орла» бригадному генералу Эрби Геллу был задан не относящийся к теме совещания вопрос о ходе подготовке его экспериментального кадетского отряда.
Ответ генерала, что курсанты сейчас проходят финальную боевую практику, по результатам которой будут аттестованы, несколько озадачил Императора и потребовал разъяснений. А из разъяснений вышло, что курсанты сейчас занимаются физическим устранением социально опасных элементов в портовом районе. На вопрос о правомерности таких действий генерал продемонстрировал программу обучения, восемь лет назад утвержденную Императором собственноручно.
- Вы и правда, это подписали, Ваше величество?
- Скорее всего. Я тогда особо не вникал – думал, что министерство обороны уже ознакомилось и одобрило, а они, как оказалось посчитали, что это дело министерства образования, а у тех допуска по секретности нет. Так что все законно.
- Дело надо закрывать?
- Закрывайте. Найдите только какого-нибудь виновного.
- Предоставлю его полицейскому управлению завтра. И… Знаете, Ваше величество, может быть Гелл и гениальный тактик, я не знаю. Но он, по моему твердому убеждению, сумасшедший.
- Я бы мечтал об армии хотя бы на двадцать процентов состоящей из таких безумцев.
Ремарка V. четвертое января.
Они подошли к северным воротам Ви де’Анс с разных направлений – двенадцать до невозможности молодых еще парней со шпагами, до поры укрытыми в бесформенных брезентовых чехлах. Один из них– Рэй Тиро – выругался, подскользнувшись на льду замерзшей лужи. Секунда, которую он потерял, стала самой большой десинхронизацией в ходе операции.
Штурм дворца Ви де’Анс начался в 13 часов 25 минут 04 секунды, когда Реми Грановски сильным ударом ноги распахнул служебную калитку и тут же рубанул с оттягом зазевавшегося гвардейца в алом с золотом церемониальном мундире.
- Вперед! – крикнул он, едва не сорвав еще не выработанный как следует командирский голос – ВПЕРЕД!!!
Реми не заметил капель чужой крови брызнувших на рукав его черного кадетского кителя. Кровь впиталась в плотную ткань, и мгновенно потемнев на воздухе, стала совсем незаметной.
Глава 4. Выпускной бал (продолжение)
Тем временем в зале для особых совещаний Императорского дворца собралась компания, при виде которой умный человек понял бы, что происходят события от которых лучше держаться подальше. В зале присутствовали: маршал Мюррей (военный министр – фигура в прошлом довольно яркая и даже одиозная, однако более специалист по регулярным, чем по специальным операциям), контр-адмирал Ост (командующий военно-морским флотом), Министр Безопасности (человек без имени), бригадный генерал Эрби Гелл (независимый консультант), майор Ивэн Персиваль (ответственный за подготовку десантно-штурмовых групп особого назначения) и Император, который в дополнительных представлениях не нуждался.
- Господа, - открыл совещание Император – Вам известно, что сам факт существования Энголлы, как самостоятельного государства это перчатка, брошенная в лицо Империи. Сегодня, четвертого января 1670-го года наши вооруженные силы смоют это давнее оскорбление кровью. К сожалению, у нас нет возможности видеть происходящее своими глазами, а отчет о выполнении задания будет только послезавтра. Поэтому, я хочу услышать рассказ о происходящем сейчас на Энголле от человека, чей опыт в военном деле ни у кого не вызывает сомнений, автора плана операции Эрби Гелла. прошу Вас, генерал! Но сначала выпьем.
Бригадный генерал Гелл неспешно поднял бокал и, глубоко вдохнув терпкий аромат красного сухого бирзаньского, провозгласил первый тост: «За Империю». Дождался, когда все выпьют и начал свой рассказ о том, что происходило сейчас за много миль к северо-западу.
- Господин военный министр, господин главком, майор. То, что вы узнаёте о десантировании на Энголлу только сегодня – следствие беспрецедентного уровня секретности операции, а не отсутствия доверия к вам. Даже десантники и сам граф Лей вскрыли конверты с приказами только на борту аэростата, когда никакая утечка уже не была возможна. Тренировки проводились у меня в поместье, на принципиальном макете дворца, но также без оглашения истинной цели. Полагаю, что секретность обеспечили. Теперь о ходе операции.
При подготовке мы исходили из того, что противник прекрасно знает технические характеристики нашего аэростата, и в частности максимальный радиус его действия. Чтобы обеспечить графу Лею подход к цели с наименее защищенной стороны острова и избежать преждевременной тревоги, «Фальшион» отбуксировал аэростат в открытое море значительно западнее Энголлы. В ночное время под прикрытием облаков «Орел» проскользнет через зенитный пояс и в идеале дойдет незамеченным до самой столицы Эноголлы. В назначенное время аэростат снизится над дворцом и штурмовая группа по фалам спустится вниз. Отдельно скажу несколько слов о штурмовой группе. Мне очень приятно сознавать, что в нашей армии еще готовят таких бойцов. Подполковник Персиваль проделал грандиозную работу. Он за короткий срок создал буквально из ничего одно из наиболее боеспособных в мире подразделений.
- Самое, - вмешался Парсиваль.
- Нет, майор, не самое. Про самое – чуть позже. На чем я там остановился?
- На высадке.
- Да. Высадка по десантным фалам, во двор Ви де’Анс. Сперва, будьте любезны, дымовые гранаты, потом десант. Штурм, зачистка. Конец.
- Генерал, – вмешался Персиваль – какой прогноз по потерям?
Бригадный генерал Эрби Гелл вздохнул и сказал то, что все равно рано или поздно пришлось бы сказать.
- Никакой. В коридорах Ви де’Анс десантники найдут только трупы.
Немая сцена.
- Господа, я хочу сказать, что, ещё за десять минут до высадки, дворец будет захвачен моими мальчиками. У меня, господа, в этой небольшой, но уже почти двадцать лет как победоносной войне тоже есть пара личных интересов, которые, интересам Короны почти не противоречат. Во-первых, мне нужна голова Лорка, но это мелочи. Его я всегда мог убить и в частном порядке. Гораздо важнее, что я хочу передать всю власть на Энголле в руки законного хозяина – Реми Грановски. Извините, Император, но я просто не могу поверить, что Вы позволили бы ему полноценно править этим островом. К тому же, если вспомнить эноголльские законы, которые порой ещё более маразматичны, чем наши, то убийство в честном бою законного государя там считается приемлемым механизмом престолонаследия – «меч наследует трон», будьте любезны. Сами понимаете, что вопрос легитимности новой власти имеет некоторое значение для сохранения хотя бы видимости порядка на острове.
Генерал посмотрел на часы.
- И, я полагаю, что герцога Валора Реми уже зарубил.
- Что-то не сходится, господин генерал, – подал голос Министр. - Я полагал, что ваши кадеты сейчас партизанят в порту?
- Нет, конечно. Это прикрытие. Которое я обеспечил в одиночку. Во-первых, отсутствие моих мальчиков надо было как-то обосновывать, а во-вторых… Во-вторых, не могу я сидеть на месте, когда кто-то рискует жизнью, выполняя мои приказы. Я прошу прощения за свой обман. И готов понести за него любое наказание, которое вы сочтете справедливым, Ваше Величество.
Ремарка V. четвертое января (продолжение)
Все произошло не совсем так, как предполагал Эрби Гелл. Влетевший в залу Реми задержался на мгновение у двери, пересчитывая свой небольшой отряд, и потому не заколол сразу сидящего за столом герцога Валора. Закрыв дверь, он медленно обернулся, их взгляды встретились.
- Да… - герцог был невозмутим, – пожалуй, ты самый молодой заговорщик на моём веку. Поздравляю.
- Я не заговорщик, – оборвал его Реми, – это войсковая операция. Я имперский солдат.
- Щенок ты еще, а не солдат.
- Я не щенок. Скорее волчонок.
- Неплохой ответ. Но слова свои назад пока не беру.
Герцог встал из-за стола и снял со стены длинную церемониальную шпагу.
- Заблокировать дверь, держать окна! – бросил за спину Реми Грановски. – У нас тут частный поединок.
***
Старший сержант Седерик Слик уже вскинул было дробовик, чтобы сбить петли на двери в Герцогский зал, но в последнее мгновение заметил, что дверь не заперта и даже закрыта не слишком плотно. Он встал, укрывшись от возможных выстрелов, чуть левее проема и, не дожидаясь задержавшегося где-то у северной аркады напарника, со всей силы ударил прикладом в массивную створку. Створка словно нехотя открылась, но выстрелов так и не последовало. Седерик выдохнул и высунулся в проём.
Он увидел в комнате совсем ещё молодых ребят в черных кителях с петлицами кадетов, и только потом – тело герцога Валора, укрытое сорванным со стены гобеленом.
- Кто вы? Кто здесь главный? – обалдело спросил Седерик, не опуская все еще оружия.
Вперед, прижав к разрубленному лицу рукав, шагнул побледневший от потери крови светловолосый кадет с большими серыми глазами и отчетливо произнес заученную фразу.
- Я Реми Грановски – герцог Эноголльский.
Глава V. Рыцари и ассасины (январь 1670)
Если и полагал генерал , что Император немедленно отдаст приказ о его казни, то ошибался. На небритом лице Императора проступила вдруг внезапная улыбка:
- А знаете, генерал, мне стоило бы сейчас застрелить вас собственноручно. И будь я помоложе, жизни бы вам осталось ровно на полет пули. Как, по-вашему, что меня удерживает от этого сейчас?
- Не могу знать, ваше величество.
- Еще бы. Я и сам точно не знаю. Наверное, рационализм. Или благодарность.
- Благодарность?
- Ну, Энголльское герцогство сейчас часть Империи, не так ли? Если успех вашей авантюры подтвердится, то, в знак признания ваших заслуг, я назначу вас полномочным представителем Короны на острове. Будете сами расхлебывать заваренную кашу. Вряд ли эта должность покажется синекурой. И повремените говорить спасибо. Заслуги заслугами, а обмана я простить не могу. Вы и сами это понимаете. Прощу одному, прощу другому, и что в результате?
- Анархия, - вставил доселе молчавший, оценивая ситуацию, Министр.
- Именно. Генерал, за проступок, граничащий с преступлением, вы лишаетесь всех наград и будете доставлены на Энголлу не первым классом, а как арестант. В корабельном карцере или что там у них есть. А теперь сами знаете: оружие, награды - все на стол.
Бригадный генерал Эрби Гелл встал и под сверлящими взглядами вынул из кобуры автоматический пистолет. Выщелкнул магазин, передернул затвор, демонстрируя, что патронник пуст, положил перед собой. Затем, чтобы не унижаться с отворачиванием орденов по одному, просто снял китель и повесил на спинку кресла. - Спасибо за оказанную честь, Ваше величество. Что дальше?
- А дальше отправляйтесь под домашний арест.
- Есть отправляться под домашний арест.
Бригадный генерал Гелл отсалютовал присутствующим и, развернувшись через левое плечо, вышел из кабинета для особых совещаний.
Ремарка I. Замысел
Министр знал Императора достаточно хорошо для того, чтобы понять, что по своему обыкновению тот не говорит ни слова неправды. Но и всех карт Император, конечно же, на стол не выкладывал. Было очевидно, что сейчас, когда политическая ситуация в Энголле готова взорваться, словно пороховые погреба объятого пожаром крейсера, Император не сможет избежать соблазна инициировать там проведение какой-нибудь операции. Потому как герцог Грановски это даже звучит нелепо, а воспринимать его как вассала Империи? Увольте, такое еще заслужить надо. Нет, номинально титул его по праву – слово Императора свято. Но обстоятельства вознесения требуют ответных действий. Потому и не удивился Министр, когда после скомканного окончания совещания Император попросил его остаться в кабинете. Еще на несколько минут.
- Министр, а порекомендуйте мне полевого агента, который умеет обращаться со снайперской винтовкой.
Министр задумался на секунду.
- Айно Вейсс. Чертовски способная девочка. Обычно работает с отделом контрразведки, но также выполняла задания и на архипелаге. Опыт небольшой, но схватывает на лету. Ну, и, конечно, самоотверженна, предана Империи и всё такое.
- «В связях, порочащих её, замечена не была», - передразнил Император казенный стиль официальных характеристик.
- Мы в оперативном отделе болванов, которые не способны скрыть порочащие их связи, не держим.
- Отлично. А теперь вопрос, Министр. Насколько, по-вашему, надежна власть Грановски на Энголле?
- Пока мы даже не знаем в чьих она руках, Ваше величество. Но, если допустить, что генерал все спланировал, как следует, то ответить на этот вопрос можно будет дней через пять. Сейчас власть Грановски простирается не дальше ограды дворца. Продержится эти дни – ситуация начнет стабилизироваться, потихоньку пойдут разговоры о легитимности и так далее.
Главное, чтобы местные дворяне не консолидировались раньше. А любой одиночка, сколь бы хорош он не был, не сможет пройти сквозь компанию Грановски, усиленную ко всему прочему нашей абордажной командой. А она до поступления иных приказов будет держать Ви-де’Анс любой ценой. Малой кровью взять дворец не удастся никому. И, соответственно, убить Грановски в поединке шансов никому не представится. Но это не исключает вероятности, что дворец просто возьмут массой. Тогда герцогство Грановски будет очень коротким.
— Отлично, Министр. И как вы оцениваете дальнейшее будущее Энголлы при таком развитии событий?
— Борьба за власть между альянсами и внутри альянсов, Ваше величество. Хаос.
— И отличная возможность захватить остров парой полков пехоты. Министр, я хочу, чтобы ваш агент (Айно Вейсс, так?) ликвидировала Грановски. Если она сможет это сделать, то через неделю мы высадим на острове десант.
— А если нет?
— Значит, мы будем считать, что Грановски — счастливчик, и будем вести с ним дела, как с взрослым человеком.
Министр задумался. Замысел был хорош, но пара его технических моментов вызывала опасения.
— Ваше величество, Айно Вейсс хороша, но она тоже не сможет штурмовать в одиночку дворец, заполненный вооруженными головорезами.
— Конечно, Министр. Помните план «Свеча на ветру»?
Да… Много кто недооценивал гений Императора, зачастую это оказывалось последней ошибкой в их жизни. «Свеча на ветру» — детально разработанный план убийства Валора герцога Энголльского. Агенты Министерства скрупулезно просчитали все возможные позиции для стрелка со снайперской винтовкой, которому оставалось только нажать на спуск. Существовали детальные схемы для пяти мест вероятного появления герцога - надежные, точные, подтвержденные баллистическими таблицами и масштабными макетами. У плана имелся только один недостаток — Министерство не обладало сведениями, когда именно герцог появится в том или ином месте и подставит голову в перекрестье.
Со временем о плане забыли. Все, кроме Императора.
— Ваше величество, — Министр вдруг понял последнюю деталь операции, — Грановски будет встречать генерала в порту.
— Да. В четырехстах пятидесяти метрах от Белого маяка.
— Если Вейсс промахнется, у нас вряд ли получится вести дела с Грановски, — улыбнулся Министр, — а если попадет, но засветится, то нам придется иметь дело с генералом Геллом.
— Именно поэтому мы не выдадим ей обратный билет.
Министр перестал улыбаться.
Глава 5. Рыцари и ассасины (продложение)
Эскадренный миноносец «Звенящий» — любимый корабль главкома, первый полноценный эсминец Империи — разрезая чуть наискось волны, покидал базу. Он шел со скоростью чуть выше предписанной и, проходя мимо вставшего на винты буксира, подтягивающего к пирсу громадину «Грегорианца», так зацепил его кильватерной струей, что капитану пришлось резко выбрать руль налево, ставя свою посудину поперек волны, а потом начинать маневр заново. Капитан эсминца — блистательный Реми Августо Галлахад — выслушал усиленную рупором витиеватую брань с буксира и, удовлетворенно хмыкнув, передал командование старшему помощнику.
— Ты знаешь маршрут, сынок. Меня дергай только если запахнет жаренным.
Затем, сделав в судовом журнале соответствующую запись, покинул мостик.
***
Бригадному генералу Геллу приходилось по долгу службы ходить на разных кораблях. Но никогда доселе не путешествовал он в корабельном карцере. А вот довелось. И генерал прекрасно понимал, что должен еще благодарить Императора и судьбу за то, что сидит он сейчас на бухте каната, а не в комфортабельном черном фаэтоне Министерства, направляющемся к Щербатой стене — традиционному месту расстрела государственных преступников.
Единственное о чем Эрби Гелл жалел - что не захватил с собой какую-нибудь книгу, все равно трактат о войне, фехтбук или «Сравнительные жизнеописания». Главное, что бы было чем занять мозг в путешествии. Но не взял, значит не взял. Генерал расстелил шинель и собрался для начала лечь и поспать, но в дверь карцера постучали.
— Войдите! — на автомате ответил генерал и тут же понял всю нелепость ситуации. Но дверь уже лязгнула засовом и открылась. На пороге стоял, держа в руках свернутый спальный мешок, капитан Галлахад.
— Добрый день, генерал, — Реми Августо Галлахад вошел внутрь и огляделся — Я, сами понимаете, не могу ослушаться приказа Императора и выпустить вас отсюда, но сделать заключение более комфортным все еще в моих силах. К тому же я намерен провести это путешествие с вами.
- Зачем?
- Все просто. Тут на корабле много хороших ребят, но… Сплошная молодежь. Пообщаться не с кем. Есть, конечно, умные ребята, но послушаешь их разговоры, сплошной де Вильнёв с его трактатами, а о роме ни полслова. Не могу же я приказать кому-то, мол, господин лейтенант, приказываю выпить со мной и поговорить за жизнь?
- Да, звучало бы глупо.
- Это в лучшем случае. В худшем можно пойти под трибунал за подрыв боевого духа, а это уже совсем не смешно. Так что хороший собеседник на корабле – подарок судьбы. И отказываться от такого – преступление. Вы, кстати со своей стороны против компании не возражаете?
— Не возражаю.
— Замечательно, — Реми Галлахад приоткрыл тяжелую дверь и окликнул часового — Сынок, возьми у старпома для нас с генералом пару бутылок виски и к ним чего-нибудь из камбуза. Старые арестанты хотят есть. Давай, одна нога здесь, другая там. Я сам пока за тебя покараулю.
***
Пить виски капитан Галлахад не умел совершенно. Он не смаковал его вкус (к слову виски был весьма неплохой), не изощрялся с мелкими глотками и не вдыхал аромат — просто хлопал залпом свои треть-стакана, закусывал куском мяса и осуждающе смотрел как смакует напиток генерал.
Они опустошили по паре стаканов. Немного помолчали. Генерал хотел спросить, сколько продлится путешествие, но не спросил — он и так знал, что около трех дней идти эсминцу. А больше говорить им вроде как и не о чем было. Они просто сидели — два немолодых уже человека в униформе (один в белоснежной флотской, другой в оливковой армейской) — и раз за разом наполняя стаканы вспоминали былые годы и былые сражения. Каждый – свои. Они так и не узнали, что, когда крейсер «Миддот», на котором служил двадцать лет назад мичман Галлахад, был зажат к юго-западу от острова Форда двумя броненосцами Архипелага, именно группа капитана Гелла взяла в ножи береговую батарею, открыв обреченному, казалось бы, кораблю путь в открытое море. А в тридцать девятом, когда «Миддот» прикрывал огненным валом эвакуацию десанта со спорных территорий в устье Алагвады, осколком снаряда Геллу располосовало плечо, да так что он два месяца потом валялся в госпитале.
Но все эти дела давно минувших дней до сих пор несли на себе штамп «секретно», и потому вышла у капитана Галлахада с генералом Геллом вместо вечера воспоминаний простая мужская пьянка.
Ремарка III. Воздухоплаватель.
Капитаном аэростата была молодая женщина, фигурой, да и лицом больше похожая на подростка. На левом боку она носила короткую — под свой невеликий рост — шпагу, и всем своим видом скорее походила на злобную пиратку из детской сказки, чем на боевого офицера, командира воздушного корабля и особу, приказы которой мог отдавать только Император. Она действительно когда-то командовала пушечным корветом под черепастым флагом, но все документы об этом в одночасье изъяли из архивов Адмиралтейства. В тот самый день, когда сменила она просоленные бушлат и зюйдвестку на чуть старомодный китель и фуражку с кокардой только что сформированной бомбардировочной эскадры военно-воздушного флота Империи, состоящей из единственного ударного аэростата «Черный горностай».
Надо сказать, причина назначения Эйнсель на капитанскую должность составляла государственную тайну. И многие достойные офицеры недоумевали, почему высокое доверие оказали не им, а какой-то непонятной выскочке. А ответ лежал на поверхности. Или, если быть точным, висел в бомболюке. Штатное вооружение «Горностая» состояло из одной единственной бомбы. Очень большой бомбы весом в восемь с половиной тонн, способной оставить на месте небольшого городка замечательную воронку, которая впоследствии превратится в живописное озерцо. Император опасался, что любой офицер, увидевший последствия применения такого оружия по реальной цели, может сойти с ума. Любой, кроме Мэй Эйнсель, которая, по большому счёту, И ТАК была больной на всю голову девчонкой с ярко выраженными деструктивными наклонностями. По заключению консилиума военных психологов, случись Эйнсель отбомбиться по городу, она вместо впадения во всякие синдромы, потрясала бы радостно своей шпажкой и требовала немедленно разворачиваться и лететь пополнять боезапас. А если прибавить к тому паталогическое бесстрашие и командный опыт, то выходило, что лучшего капитана для "Горностая" найти было нельзя. Естественно, что залетать под любыми предлогами в окрестности столицы «Горностаю» было строжайше запрещено. Обеспечивал это условие офицер Министерства, сидевший безвылазно в своей приспособленной для автономного путешествия каюте, наедине с тумблером аварийного подрыва.
В этот день настроение у Эйнсель было просто препаршивейшее. Мало того, что её - боевого капитана - посылали возить через океан каких-то штатских, так ещё и приказали временно снять бомбу. Якобы для облегчения и ускорения дирижабля. А Эйнсель этой бомбе уже имя успела придумать и даже вывела его белой краской на стабилизаторе. "Мэрион".
Неудивительно, что радушного приема на борту "Горностая" Айно Вейсс не дождалась.
Капитан презрительно оглядела разведчицу, задержав взгляд лишь на длинном оружейном кофре с обитыми железом углами.
- Ваша каюта в носовой части, - махнула она рукой, - Спросите там у кого-нибудь – проведут. И ещё… просто чтобы не было недоразумений. Не показывайтесь мне на глаза.
- Почему?
- Потому что вы мне не нравитесь, дамочка, и я могу вас убить. А потом из-за этого мне сделают выговор. Так что ради нашего общего блага, хорошо?
И тряхнув копной светлых волос, Мэй Эйнсель развернулась и пошла на мостик, не дожидаясь ответа.
Айно Вейсс пожала плечами и направилась в носовой отсек. Там самостоятельно нашла пустую каюту и, аккуратно поставив в угол кофр со снайперской винтовкой, села на койку. Распечатала конверт с бумагами от Министра и начала изучать: схемы, портреты, планы порта, таблицы, снова схемы, досье… На одном из документов задержалась надолго. Прочитала несколько раз. Затем оторвала титульную страницу, сложила вчетверо и убрала её в нагрудный карман куртки. К запаянной в целлулоид прошлогодней фотографии кадета Реми Грановски. Затем Айно Вейсс сунула под подушку бесшумный «Специалист» и, не раздеваясь, легла. Завтра ей предстоял весьма сложный день. Она долго не могла заснуть, слушая, как на мостике орёт на кого-то и грозится выкинуть кого-то другого за борт капитан Мэй Эйнсель.
Анно Вейсс, конечно не могла знать, что в кормовом отсеке дирижабля двое немногословных и неулыбчивых мужчин, изучали её фотографию. Весьма удачную, между прочим.
Глава 5. Рыцари и ассасины (продложение)
- Ладно, генерал. Мы в территориальных водах Энголлы. Срок отмотали, на свободу с чистой совестью.
- Да уж, - хмыкнул генерал, - если это войдет в мое личное дело, то на госслужбу сидельца никто не возьмет.
- Вам и так не светит.
- И не напрашиваюсь. Кстати, вы были отличным сокамерником, капитан.
- Вы тоже. Я даже хотел предложить вам совершить побег.
- И что вас остановило?
- Копать подкоп в трюме эсминца не самый лучший план.
- Это точно.
Потом они вышли на мостик и генерал Эрби Гелл впервые увидел Энголлу. Крейсера у пирсов, орудия береговой батареи, рыжие крыши под снегом, башни герцогского дворца.
- Ваш новый дом, генерал.
- Да.
- Глупо выйдет, если по нам сейчас жахнут.
- Да уж.
- У меня еще одно поручение есть касательно вас. Поспешу выполнить, пока нас не потопили.
Реми Галлахад достал из кармана маленькую деревянную коробочку и протянул её бригадному генералу Эрби Геллу.
- Это от Императора. Если честно, я не знаю что там.
- Ну, не бомба точно.
Генерал Гелл открыл крышку, и удивленно вытащил небольшой контурный металлический ромбик. Приколол его к груди. Затем поднял над фальшбортом футляр и вытряхнул из него прямо в море серо-серебристую металлическую стружку. Обернулся и увидел благоговейный ужас, в глазах капитана Галлахада, его старпома, и мальчишки рулевого, которые смотрели на свежеиспеченного кавалера Платинового ромба. *Высшая награда Империи. Он весит всего тридцать граммов, но изготавливается путем фрезерования из стограммового слитка. Отходы вручаются вместе с наградой. Статут предписывает немедленно избавиться от них в знак того, что награда является не материальной ценностью. До генерала Гелла платиновым ромбом награждались лишь четыре человека. После – один.
Эсминец пришвартовался к пирсу напротив эноголльского крейсера «Сойа». Генерал Гелл пожал на прощание руку капитану и спустился вниз по дрожащему под ногами парадному трапу. Ощутив надежную твердь гранита, он посмотрел по сторонам, озирая незнакомый порт, и направился к берегу. Навстречу сияющему от радости герцогу Энголльскому Реми Грановски шагающему во главе своей команды теперь уже не кадетов, но солдат. Со своим боевым счетом и со своей одной на всех победой. Генерал заметил широкий лейкопластырь на щеке Реми, но не успел пока решить для себя, распекать мальчишку за небрежность или не нужно. А Реми уже не шел, а бежал к генералу.
И к точке, отмеченной в плане «Свеча на ветру» жирным черным крестом.
Ремарка IV. Эти двое.
Их было двое, и у них была с собой на двоих одна большая и чертовски дорогая однозарядная винтовка, аналогичная той, которую везла с собой Айно Вейсс. Они не знали про Грановски, Гелла, «Звенящий» - это было вне компетенции да и просто за пределами зоны видимости. У них была своя цель - женщина, которая совершит выстрел с Белого маяка.
- Дистанция? – спросил первый, хотя и сам прекрасно знал все необходимые расстояния и поправки.
- Шестьсот двадцать.
- Ветер?
- Десять. Северо-восточный.
Первый прильнул к прицелу, наводя перекрестье на нужное окно. Выстрел простой – можно обойтись без наблюдателя, но они всегда работали вместе со Вторым. Им было всё равно, кто эта молодая женщина, смотрящая на них с фотографии, прилепленной жевательной резинкой к чердачному окну. Она просто цель. Для профессионала этого достаточно. А Двое были профессионалами.
- Вижу шевеление, – Второй пошевелил фокусировку бинокля. – Отбой. Просто ветер.
На руке Второго мерно тикали часы. Первый мечтал о сигарете. Время шло.
- Черт, где же эта сука? - задал риторический вопрос Второй.
- Здесь, - спокойный женский голос за спиной заставил Двоих обернуться и одновременно тихо хлопнул в руке Айно Вейсс бесшумный «Специалист». Первый рванул винтовку, пытаясь развернуть её по горизонтали в узком пространстве чердака, но, прыгнув вперёд, Айно Вейсс подставила левую руку, блокируя ствол, а правую – с пистолетом – ткнула Первому в лицо. И выстрелила.
Затем Айно Вейсс отклеила от стекла свою фотографию, стряхнула с себя чердачную пыль и, сунув пистолет под куртку, вышла на улицу.
В её нагрудном кармане, помимо ненужных уже фотоснимков, лежал сложенный вчетверо титульный лист полицейского отчета о ликвидации в ходе операции «Прибрежная лиса» офицера для особых поручений Рила Ла’Бризы. На оборотной его стороне была схематически, в несколько росчерков, набросана схема порта с жирными крестами, обозначающими её, Грановски и Двоих. А ниже неповторимо-уверенным почерком Министра всего шесть слов: «Спасибо за те две ночи, Айно». И подпись: «Ф.С.»
Айно Вейсс шла по незнакомой улице и улыбалась солнцу. За много миль от нее точно так же улыбался бледному зимнему солнцу стоя у парапета Большого линейного моста через Вернен Министр безопасности.
ГЛАВА VI. НАБЛЮДАТЕЛЬ
ГЛАВА VI. НАБЛЮДАТЕЛЬ (январь 1670)
Те, кто сочинял и рассказывал легенды, приписывающие Наблюдателю способность за минуту разработать детальный план любой тайной либо стратегической операции, конечно же, вводили слушателей в заблуждение. Да, Наблюдатель умел сходу выдавать решения для тактических головоломок, над которыми иной генштаб ломал бы голову не меньше недели, а то и месяца. Но полагать, что решение рождалось у Наблюдателя в голове прямо-таки за минуту? Это, право, несерьезно. Секрет заключался в том, что Наблюдатель постоянно задавался абсурдными, казалось бы, вопросами, на которые тут же начинал искать ответы. Так некоторые люди перемножают в уме цифры в номере трамвайного билета или заучивают число Пи до пятидесятого знака после запятой. Разница заключалась лишь в том, что Наблюдатель умел впоследствии применить свои фантазии на практике.
Что, к примеру, случится, если между Энголлой и южными островами Архипелага построить мост? Как это скажется на ценах на зерно? Как защитить его от атак имперских дредноутов? А если не прибегать к помощи эсминцев Архипелага? С какой частотой следует расставлять стационарные посты противовоздушной обороны? Какова должна быть кривизна участков моста, чтобы максимально затруднить прицельное бомбометание с больших высот? Что там еще? Как убить Императора?
Этот план, кстати, в голове Наблюдателя тоже хранился. Ровно, как и объяснение, почему Императора убивать ни в коем случае не следует – последствия ассиметричного ответа обернутся для острова катастрофой. Но даже этот отвергнутый и задвинутый на задворки памяти сценарий однажды был бережно извлечен, и, незначительно модифицировавшись, превратился в план похищения прямо из сердца Империи весьма одиозного аристократа.
Собственно все! В этом и заключался невеликий секрет: выудить из старых наработок подходящие нити и сплести из них новое полотно. Донельзя просто, если у тебя есть в запасе достаточный запас этих нитей и талант их сплетать. У Наблюдателя, в отличие от нас с вами, и того и другого имелось в избытке.
И уж какой-то банальный государственный переворот никак не мог выбить Наблюдателя из колеи. Наблюдатель лишь поблагодарил собеседника, сообщившего важную новость, и повесил телефонную трубку. Не спеша докурил сигарету. Вызвал секретаршу.
- Тала, сейчас идешь на почтамт и отправляешь вот эти два пакета. Один в Империю, другой на Архипелаг. Дойдут, не сомневайся. Потом в галерею Петриса и заказываешь для меня новый автомобиль. Райдер-7. Багровый.
Наблюдатель протянул давно уже привыкшей к самым неожиданным поручениям секретарше аккуратно перетянутую пачку банкнот и выпроводил из кабинета. Выглянул в окно, убеждаясь, что она не задержалась из-за какой-нибудь ерунды, а покинула здание, и только затем, сдвинув в сторону ростовой портрет упокоившегося герцога Валора, набрал комбинацию на массивной двери сейфа.
Вытащил из самой глубины неброскую холщовую сумку, бросил на стол. Затем, не разбирая, выгреб из сейфа бумаги. Свалил их ворохом на пол. Извлек из-за портьеры пятигаллонную канистру с керосином и, не открывая, поставил ее поверх драгоценных отчетов, досье, сводок, ориентировок. Прилепил к штампованным боковинам пару морских магнитных взрывателей. Установил таймеры на 12 минут. Закурил. Затем вдавил каблуком окурок в старинный паркет, надел простую шинель, по виду которой даже не разобрать было – морская или армейская, накинул на плечо сумку и покинул свой кабинет навсегда.
Когда в квартале от него офис, который люди принимали за Управление по налогам и сборам, полыхнул вдруг взрывным хлопком, он обернулся, делано вздрогнув, но не побежал вместе с десятками зевак смотреть как будут тушить и потушат ли, а свернул в неприметный переулок и поспешил по более важным делам.
Тем временем секретарша Тала с удивлением узнала, что в Галерее Патриса никогда не торговали автомобилями. Более того, Райдеры седьмой серии, как объяснил ей сам Генри Патрис, окрашивались исключительно в королевский синий. Отдать шефу пакет с деньгами Тала по понятной причине не сумела.
РЕМАРКА I. ИНСУРГЕНТЫ
Зима на севере Энголлы мало чем отличается от зимы на её юге. Разве только снега в долинах наметает побольше, да ветер холоднее. Старожилы говорили, что случались годы, когда арктические льды доходили до береговой полосы и дробили прибрежные скалы, но Эрвин Кроули по прозвищу «Пулеметчик» в такие рассказы не верил. Во-первых, на то они и старожилы, чтобы ничего толком не помнить, а во-вторых, он видел те скалы и готов был поклясться, что кроме ветра и волн ничто не влияло на формирование их очертаний.
Кроули сидел, накинув поверх грязно-серого свитера грубой вязки овчинный полушубок, снятый в ноябре с трупа безымянного сержанта конной полиции. Сушил промокшие унты у собственноручно сложенного очага, и в тысячный, должно быть, раз перелистывал антологию современной поэзии, изъятую из полевой сумки того же сержанта.
Зима. Зима обещала быть долгой. Пройдет еще два долгих месяца, прежде чем сойдет лед, и можно будет спуститься по реке к побережью и посетить какой-нибудь из маленьких прибрежных городков…
Кроули улыбнулся. В этом месте его фантазия всегда рисовала романтические свидания с распущенными в меру аристократками. А потом над фантазией брал верх несвоевременный здравый смысл и идиллия сменялась на вырванные вперекрест из-под белого пиджака пистолеты и скоротечные перестрелки с полицейскими, охотниками за головами и прочей шушерой, мечтающей всадить в голову врага герцога и народа полуоболочечную пулю.
Так что свидания, увы, откладывались на неопределенный срок. В отличие от перестрелок, которые в планах на лето прописались всерьез и надолго.
Эрвин Кроули отложил в сторону книгу и достал из-под нар исцарапанный термос. Затем Эрвин Кроули отложил в сторону книгу и достал из-под нар исцарапанный термос. Открутил крышку и налил в медную кружку сваренный еще в обед кофе. Кофе он предпочитал со сливками и корицей, но сейчас, когда от ближайшей молочной фермы его отделяло не менее пятнадцати миль по глубокому снегу, приходилось перебиваться черным. Кроули вздохнул и отпил первый глоток.
За окном окончательно стемнело. Правда, окно было забито на зиму листом толстой фанеры и находилось после вчерашней метели под приличным уровнем снега, но Кроули знал - стемнело. Он допил свой кофе, выплеснул в очаг гущу, затем подкинул пару сосновых поленьев и, не снимая кожуха, улегся на нары.
Проснулся он оттого, что где-то снаружи скрипнул еле слышно снег. В руке сверкнул потертостями на гранях "правдоискатель" направленный на дверь.
- Кто там? - тихо спросил Кроули, делая ударение на "кто".
- Это я - Макс! Не стреляй! - дверь приоткрылась, и в узкой щели показался исцарапанный ореховый приклад егерского карабина.
- Входи. Медленно и печально.
Снаружи раздался сдержанный смешок, а потом дверь открылась, и в хижину, неся с собой аромат дыма и смолы, ввалился старый знакомый Кроули – командир второго горноегерского батальона Макс Отто. Стряхнул с унт снег, скинул перчатки, стянул через голову белый анорак и протянул руки к огню. Похрустел суставами, поймал брошенный Эрвином термос и долго пил из широкого горла.
- Ты поздно, Макс. Заблудился?
Кроули издевался. Он знал, что Отто с его опытом никак не мог заблудиться в знакомых горах. Отто знал, что Кроули издевается, и потому на подколку никак не отреагировал.
- Я по делу, Эрвин. В столице переполох - герцога убили. Ваши.
Кроули задумался. Помолчали.
- Вообще-то этого стоило ожидать, Макс. Валор и так продержался во главе этого гадюшника двадцать лет. По вашим меркам - долгожитель. А сейчас, значит, остров - имперская провинция?
- Вроде того, - фыркнул Макс - вот только, судя по нынешней неразберихе, вряд ли мальчишка, насадивший герцога на клинок, действовал с санкции Императора. На остров прибыл, конечно, полномочный представитель, все как полагается, но и он больше похож на военного советника, чем на администратора - некто генерал Гелл. В общем, мутная ситуация.
- Бригадный генерал Эрби Гелл на Энголле? – казалось, что рассказ Макса заинтересовал Кроули только сейчас.
- Да. Мне что-то должно говорить это имя?
- Тебе - нет. А вот мне оно говорит о том, что грядут перемены. Большие перемены.
- Это и без твоего генерала понятно. А нам что посоветуешь делать?
- Нам… - Кроули на несколько секунд задумался, - сейчас ложиться, а с утра выдвигаться в столицу. Когда намечается заварушка, самое веселое происходит в её центре. Ну, и благо народа и прочая подобная чушь, конечно. Всё. Ложимся.
Кроули уступил Максу место на нарах, а себе постелил плащ-палатку у очага. Легли.
- Знаешь, Эрвин, а ведь это я должен был убить герцога.
- Да? - Кроули перевернулся поудобнее и укрылся с головой кожухом. - Помнится, ты и меня должен был убить. Тебе следует серьёзнее относиться к обещаниям подобного рода.
ГЛАВА VI. НАБЛЮДАТЕЛЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Энголльский флот никоим образом не претендовал на лавры «непобедимой армады» и не возводил страну в ранг владычицы морей. Тем не менее, свою миссию он выполнял исправно - рейды кораблей под чужим флагом в территориальных водах острова вполне могли закончиться взрывом торпеды ниже броневого пояса, а контрабанда становилась настолько рискованным занятием, что незаконно ввезенные на остров товары стоили в результате лишь на десять процентов дешевле товаров законных.
Основу флота составляли шесть эсминцев и полтора десятка сторожевых кораблей. Флагманский вымпел нес купленный у Архипелага в 1665 году крейсер "Юнона". Её капитан при вступлении в должность автоматически назначался командующим Эскадры открытого моря (по сути - тех самых шести эсминцев). Сейчас эти должности совмещал контр-адмирал Джон Джеймсон.
Наблюдатель знал его. Не только по толстой папке с досье, сгоревшей недавно вместе с офисом - состоялось в свое время и несколько личных встреч, которые помогли Наблюдателю лучше понять адмирала. Не было бы преувеличением сказать, что Наблюдатель знал его как облупленного.
«Значит так, - рассуждал Наблюдатель, – если адмирал прибыл в Столицу сегодня, и так и не добрался все еще до дворца, то он сомневается и просто оттягивает встречу с Эрби Геллом. И сейчас... Сейчас его можно найти либо в ресторане при отеле "Континенталь", либо в офицерском клубе. Впрочем, второе маловероятно - офицерский клуб сейчас пустует. Остается «Континенталь.»
Наблюдатель не ошибся - он обнаружил Джеймсона, сидящим в полупустом ресторане наедине с тарелкой пельменей. Подошел. Поздоровался.
- Может быть, пересядем за угловой столик, господин контр-адмирал, здесь мы слишком на виду?
Джон Джеймсон поморщился. Через 40 минут у него было назначено свидание с подающей большие надежды молодой актрисой, и не хотелось его начинать со слов «дорогая, позволь познакомить тебя с моим товарищем». С другой стороны... Он прекрасно знал, чего можно ожидать от этой рыженькой с маленькой грудью. А вот о характере предложения Наблюдателя у него и предположений не имелось.
Пересели. Наблюдатель небрежно свалил табличку "столик заказан", продемонстрировав подбежавшему официанту синюю с золотом корочку.
- Мне минеральную воду и две дольки лимона. Адмиралу коньяк. «Ротуа-18». Нет, закусывать не будем.
Наблюдатель дождался, когда официант удалится, и высказал свое предложение. Джон Джеймсон выслушал его и невесело усмехнулся.
- Да, вы правы, Наблюдатель, я прибыл сюда для переговоров с новой властью. Вместо этого я мог бы поднять мятеж, как вы и предлагаете, да! Но как вы это себе представляете? Ни один флот не может долго действовать в отрыве от баз даже в случае крейсерских операций. А если предстоит не только топить имперских торговцев, но и бегать потом от имперских дредноутов? Без базы нам не протянуть и месяца. Я бы сказал о двух неделях, но с учетом инертности Империи… Пусть будет месяц. Я не могу так бездарно жертвовать кораблями. Тем более, что на них ходят мои люди. Приносить в жертву которых мне хочется еще меньше. Извините, Наблюдатель. Если я не найду общий язык с новой властью, то просто взорву эсминцы на входе в гавань.
Наблюдатель усмехнулся. Принял у официанта бокал и пальцами выдавил в него лимонный сок. Вытер об скатерть руки и достал из портфеля большой картонный конверт. Протянул адмиралу.
- Топить свои корабли мы всегда умеем лучше всего. Посмотрите. Полагаю, это может решить часть проблем.
Вице-адмирал Джон Джеймсон знал, что недооценивать Наблюдателя глупо и опасно. Но только сейчас он понял, что его собственная оценка гения главы энголльской стратегической службы тоже была весьма занижена.
Перед ним лежал сейчас отпечатанный на самой лучшей гербовой бумаге корсарский патент, выданный Директорией Архипелага.
- Боже… - покачал головой адмирал. - Я не припомню, чтобы кто-то в последние сорок лет вспоминал о призовом праве. Этот патент имеет юридическую силу?
- Да, несомненно. Призовое право долгое время было невыгодно обеим сторонам: мы опасались, что имперские рейдеры обрушат нашу торговлю с Архипелагом, Император переживал за свой каботаж. А сейчас статус-кво полетел к чертям. Архипелаг считает, что он сможет обеспечить безопасность своих территориальных вод…
- Если использовать не симметричные дуэли, а налеты москитного флота.
- И береговые батареи. Я знаю это. Вы принимаете мое предложение?
- Мне надо подумать, Наблюдатель.
- Думайте. Меня о решении можете не извещать. Да! Вот еще пять патентов. Заполните их по своему усмотрению. И передайте привет Софи.
- Какой Софи?
- У вас с ней свидание, - хмыкнул Наблюдатель. Попрощался, встал из-за стола и покинул ресторан, сунув по пути официанту две банкноты.
На следующее утро «Юнона», дав прощальный залп из главного калибра по сухим докам, покинула базу. С ней ушли в неизвестном направлении пять из шести эсминцев Энголльского военно-морского флота. Шестой – «Сойа», взорванный на выходе из бухты – надежно перекрыл главный фарватер.
РЕМАРКА II «Зимний лес»
Макс и Эрвин прорывались сквозь снежные заносы, штурмовали перевалы, переходили по льду замерзшую реку. Один раз заночевали в вырытой саперной лопаткой снежной пещере. И вышли на дорогу, где поймали почтовый дилижанс до города.
Это был первый дилижанс на Энголле, который Эрвин Кроули по прозвищу Пулеметчик остановил, но не ограбил.
ГЛАВА VI. НАБЛЮДАТЕЛЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Несмотря на очевидные заслуги в деле развития воздухоплавания, многие считали барона Лорка всего лишь авантюристом и проходимцем. Наблюдатель легко соглашался с этими определениями, но не забывал, тем не менее, что аэростаты, хоть и не стали еще значимой силой в современной войне, то, как минимум, уже летали. И, если сейчас барон, согласно докладам, работал над чем-то совершенно новым и революционным, то никто не мог поручиться, что это нечто тоже не будет работать. Как бы то ни было, оставлять барона генералу Геллу и имперской разведке Наблюдатель не собирался.
Он вышел из серого служебного седана с энголльским триколором вместо номера и направился к выглядящим огромными в своих зимних шинелях часовым у калитки, перегородившим ему путь скрещенными винтовками. Пришлось опять тянуться за удостоверением. Часовые медленно, словно нехотя, раздвинули стволы, освобождая путь. Наблюдатель убрал удостоверение, толкнул ногой калитку и уже хотел было войти, но…
- Сэр, а что нам теперь делать? – один из часовых, видимо, не выдержал и решился, вопреки всем уставам, задать мучивший его вопрос.
- Тебя как звать, сынок? – Наблюдатель остановился в проеме и медленно повернулся.
- Маркус.
- Значит так, Маркус. - Наблюдатель закрыл глаза, что-то просчитывая. - До вечера стой тут, внутрь не заходи ни при каких обстоятельствах. В шесть, когда стемнеет, слей с генератора солярку и подожги дом. После чего бери товарища, и выдвигайтесь на восток до просеки – по ней налево. Часам к четырем выйдете к поселку Гент. Там есть таверна. Работает круглосуточно. Скажите хозяину, что вы от налоговика. Пусть обеспечит вас одеждой и выделит комнату. Форму не выбрасывайте, мало ли как оно дальше пойдет. Дней пять поживете в Генте, а потом двигайте в столицу. Если у вас имеются какие-нибудь сбережения, вложитесь в покупку помещения под магазинчик – сейчас их начнут предлагать разве что не бесплатно. Через месяц новая власть должна разрешить свободную продажу оружия. К этому времени у вас должно быть все готово к тому, чтобы стать первой оружейной лавкой в стране. С товаром поможет тот же трактирщик, - Наблюдатель открыл глаза и, не слушая благодарностей, зашагал к дому.
- Ты его знаешь? – спросил Маркуса его напарник.
- Не. Но если его ксива не липовая, то он – глава Национального комитета по обороне.
- А если липовая?
- Я так считаю, Вилли, что сейчас и настоящие-то особой силой не обладают. Ты мне скажи вот что: у нас наберется денег на магазинчик в столице?
***
Барон Лорк постарел. Его движения потеряли прежнюю порывистость, а во взгляде явственно наблюдалось хроническое переутомление. Он сидел за столом, покрытым листами чертежей, и крутил в пожелтевших от никотина пальцах карандаш. Наблюдатель поздоровался с ним, оглядел комнату. Его внимание привлек маленький макет, подвешенный над столом.
- Над этим работаете, барон? Будет летать?
- Трудно сказать, Ваша Милость, – Лорк непонятно почему считал Наблюдателя графом, а тот его в этом и не разубеждал, – денег на постройку мне искать негде, а без испытаний на такие вопросы не ответить. Но я пока не могу придумать, почему оно летать не должно.
- И как называется?
- Аэроплан, Ваша Милость. Это как аэростат, но не статичный, а планирует.
- Ясно. – Наблюдатель достал из кобуры тяжелый «Рене-Бохард» и начал навинчивать на него глушитель. - Вынужден сообщить вам, что у нас тут произошли некоторые события, вынудившие меня принять решение о вашей… ну вы уже поняли.
- Понял, Ваша Светлость… - барон Лорк тронул ногтем макет аэроплана, задрожавший на тонкой леске, и откинулся на спинку кресла. - А ведь я знал, что так всё и кончится. Разве что на вашем месте представлял все время Гелла. А оказалось, что это вы придете ко мне с пистолетом. Может, в старых традициях оставите оружие с одним патроном?
- Извините, барон, не могу. Есть вещи, которые для полной уверенности следует делать самому.
***
Эрби Гелл опоздал со своей местью всего на сутки. Крыло, в котором находился кабинет барона, не пострадало при пожаре. Может, из-за того, что запаса дизельного топлива в генераторной не хватило для качественного поджога. А, может, Маркус с товарищем не залили горючим помещения, а лишь плеснули на стену из канистры – не важно.
Генерал, поморщившись, ткнул лежащего на полу барона носком ботинка. Больше для порядка потыкал – аккуратное отверстие между глаз не оставляло сомнений, что барон Лорк действительно мертв. Просто генерал слишком долго хотел убить этого человека. А кто-то в одночасье взял и опередил его. Украл давнюю цель. Осталось только потыкать ногой, убеждаясь, что этот кто-то выстрелил правильно. Результативно. Беззлобно потыкать. Для порядка. Затем генерал сорвал портьеру и, накинув её на тело непризнанного гения, начал сворачивать лежащие на столе чертежи.
РЕМАРКА IV «ВЕЧЕР У ГРАФИНИ»
- Ну, вот и пришли, - Макс остановился и показал Эрвину на небольшой двухэтажный особнячок, - переночуем здесь, а с утра к герцогу.
- А кто здесь живет?
- Графиня. После расскажу. Ну, или сам поймешь.
- Как скажешь. Может, я лучше в гостиницу? Деньги есть.
- Не сомневаюсь. Но в крайний раз, когда ты селился в гостинице, её пришлось сносить и строить заново. Про потери среди полицейских я вообще молчу.
- Ты мне это будешь всю жизнь припоминать?
- Да.
- Ладно. Ночуем у твоей графини.
- Она не моя.
- Всё равно.
- Да, пожалуй, - Макс снял капюшон и, оставляя большие следы на свежевыпавшем снегу, направился в сторону крыльца. Дом графини не блистал особым шиком, но зато и не разваливался, несмотря на то, что строили его еще в прошлом веке. А сейчас, когда на крыше, и карнизах нависали целые сугробы сверкающего на неярком солнце снега, домик казался Кроули просто сказочным.
Не обращая внимания на залюбовавшегося товарища, Макс Отто подошел к двери и дважды ударил по ней кулаком. Через минуту внутри послышались шаги, затем звук проворачивающегося в замке ключа, и дверь открылась. На пороге стояла, одетая в серое шерстяное платье, красивая женщина лет двадцати пяти - тридцати.
- Добрый вечер, графиня! По нынешним временам стоило бы спрашивать "Кто там?" перед тем, как открывать дверь.
- Только ты, Макс, так мужественно стучишь в мою дверь.
- Польщен, графиня.
- Совершенно напрасно. Просто более развитые интеллектуально люди используют звонок, - графиня пальчиком указала на висевший справа от двери витой шнурок с кисточкой на конце. - Ты не один?
- Разрешите вас представить. Графиня, это Эрвин Кроули - мой товарищ. Эрвин, это Лаура - хозяйка этого гостеприимного дома и самая прекрасная женщина на острове.
- Не надо комплиментов, Макс, они у тебя никогда толком не удавались, - графиня небрежно отмахнулась от возражений Макса и перевела взгляд на Кроули. - А чем занимается твой друг, Макс? Я никогда не поверю, что ты, с твоим снобизмом, стал водить знакомство с полицейскими.
- Эрвин не полицейский, графиня, его форма - чистой воды недоразумение, это долгая история, и я…
- …Расскажу её за ужином. Макс, я и так вижу, что он бандит. Он всё время озирается, напряжен, расстегнут не по погоде, в конце концов. Эрвин, что у вас там под полушубком? Обрез? Пистолет?
- Пистолет, - признался Эрвин, - два.
- То есть сегодня нам отказано от постоя, графиня? - решил прекратить бессмысленный диалог Макс.
- Почему же? Я этого не говорила. Проходите, раздевайтесь, чувствуйте себя как дома. Я пока поставлю чай, - графиня холодно улыбнулась и направилась вглубь дома. - Оружие оставьте в прихожей!
- Пошли, Эрвин, - прошептал Макс так, чтобы графиня не услышала, - и ничему тут не удивляйся.
- Это я уже понял, - хмыкнул Кроули. - Она действительно графиня?
- Действительно. Не похожа?
- Не слишком.
- Графиня, не сомневайся, - Макс Отто стянул задубевший анорак и повесил его на стойку для зонтов, так, чтобы стекающая вода не намочила другую одежду. Карабин он повесил на вешалку.
Кроули бросил свой полушубок в угол. Пистолеты на всякий случай оставил при себе.
ГЛАВА VI. НАБЛЮДАТЕЛЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Следующим этапом плана Наблюдателя был Отдельный Горноегерьский батальон. Батальон этот стоял особняком в несложной структуре вооруженных сил Энголлы. По сути, он, имея в своем составе не больше сотни бойцов, являлся единственным регулярным подразделением на острове. Мало того, если все остальные отряды были номинально лишь баронскими дружинами, то Горноегерьский подчинялся непосредственно герцогу. Официально задачей батальона было оперативное противодействие высадке противника и последующая борьба с его мобильными группами. Фактически же на единственное в истории вторжение имперских сил батальон опоздал почти на три дня - сперва не было своевременного приказа на выдвижение, потом возникли проблемы с транспортом. В итоге лишь серьезные организационные проблемы оккупантов спасли тогда Энголлу.
За прошедшие с тех пор двадцать лет ситуация несомненно изменилась в лучшую сторону. Помимо права на самостоятельное выдвижение и обновленной системы оповещения Горноегерский получил в свое распоряжение несколько грузовиков и три торпедных катера, что позволяло ему в течение тридцати шести часов гарантировано добраться до любой точки острова, где встретить агрессора или…
Гораздо чаще Батальон использовался для подавления мятежей. Можно было быть уверенным, что не пройдет и полусуток с момента, когда над замком мятежного феодала взлетит черный флаг, как, опередив не успевшие отмобилизоваться войска соседних баронств, в феод войдут егеря.
Для самостоятельной победы в открытом бою сил у Батальона, конечно, не хватало. Он лишь перехватывал тактическую инициативу, разворачивая партизанщину на коммуникациях. Но девять лет назад, когда сразу три баронства выступили против власти герцога, егеря показали себя с совершенно неожиданной стороны. Вместо обычных набегов и булавочных уколов батальон нанес последовательные удары по замкам бунтовщиков, вырезав организаторов мятежа вместе с семьями. И потеряв восемьдесят процентов личного состава. Многие возмутились тогда жестокостью действий отряда и жестокостью герцога, отдавшего приказ о штурме, но «послание» было услышано и понято. Число мятежей на Энголле уменьшилось после «июньской резни» почти втрое.
При нормальных условиях Горноегерьский был бы большой острой костью в горле новой власти. Вот только лояльность бойцов батальона покойному правителю острова оставляла желать лучшего. Они гордо заявляли о своем служении «Не герцогу, но народу» и, хотя история не противопоставляла пока одно другому, оставлять на острове сотню хорошо обученных и организованных вооруженных людей, чьи дальнейшие действия невозможно было предсказать, в планы Наблюдателя не входило. Впрочем, времени катастрофически не хватало, и если бы не поступившее донесение о том, что Макс Отто прибыл в столицу в компании объявленного вне закона уголовного преступника, Наблюдатель, скорее всего, оставил бы Горноегерьский в покое. Но теперь…
Наблюдатель подумал, что непростительно мало знает об этом Кроули. Кто он? Как появился на острове? Что его связывает с Отто? Впрочем, это было уже неважно. Макс Отто прибыл в столицу для переговоров с новой властью (это без вариантов). Допустить такие переговоры нельзя. Точка.
Наблюдатель докурил очередную сигарету и подошел к стойке. Попросил телефон.
- Девушка, соедините с администрацией Северной префектуры. Добавочный - два, восемь, четыре. Да, жду… Ренье? Собирай команду, есть дело...
В двадцать часов сорок восемь минут за полквартала от небольшого домика фахверкового типа остановились два черных хардтопа. Их двери синхронно открылись и на заснеженную мостовую вышли восемь крепких мужчин в темно-серых полушинелях. Переглянулись между собой и начали доставать из багажников оружие. Четыре дробовика, ручной пулемет и пару ранцевых огнеметов.
- Сколько их там, командир? - спросил один мужчина другого.
- Будешь смеяться, Мендоза, – двое фраеров, - Ренье Грей передернул затвор пулемета и сдул с диоптра снежинку.
- И зачем тогда было трубить общий сбор? – усмехнулся Мендоза.
- А не поровну ли? Пахан велел завалить фраеров на хазе тяжелыми волынами. Остальное не нашего ума дело, - Ренье привычно прятал под маской уголовника свои два высших образования.
Мендоза, который в свою очередь, пытался скрыть под маской офицера и джентльмена две ходки, сплюнул на снег коричневой от никотина слюной и, чиркнув форсункой огнемета по гранитному поребрику, зажег от искры дежурный огонек.
- Акт второй. Те же и кавалерия.
РЕМАРКА V. ВЕЧЕР У ГРАФИНИ С КАВАЛЕРИЕЙ
Ужинать с графиней Кроули не понравилось. Совсем не понравилось. В основном проблема была в не самых простых отношениях Макса с хозяйкой. Их диалог настолько напоминал Кроули фехтовальный поединок, что становилось не по себе и хотелось или смыться от греха подальше, или хотя бы расстегнуть незаметно кобуру.
- Ты, Макс, полагаю, приехал в столицу не ради свидания со мной? – графиня мягко прощупала противника, словно бы обозначив укол. - Спешишь застолбить себе теплое местечко при новой власти?
- Увольте, графиня. Просто хочу посмотреть на ту самую новую власть. Теплое местечко для горного егеря? Это оксюморон. И, поверьте, при любой власти на моё место много претендентов не найдется.
- Это если еще твой полк вообще решат сохранить.
- Батальон. Сохранят. Мы ведь действительно служим на благо страны. Вне политики.
- В этом твоя проблема, Макс! – рассмеялась графиня. - Ты придумываешь себе высокие идеалы и потом изо всех сил в них веришь. Если бы ты вместо этого без затей служил за золото, и не абстрактно стране, а герцогу, то жилось бы тебе гораздо проще.
- Я присягал не герцогу, а народу, графиня.
- Ты всегда слишком буквально понимал этот лозунг, Макс.
И далее в таком же духе. Вероятнее всего, после определенного момента Макса просто выставили бы за дверь, поэтому Кроули, не обращая ни малейшего внимания на диалог графини и егеря, ускоренно поглощал жаркое, заливая его красным вином, про которое увлеченные спором сотрапезники, похоже, просто забыли.
Торопился Кроули не зря. Это он понял, когда за окном прогремел выстрел.
Кто среагировал быстрее, понять было невозможно. Сам Кроули, выхватывая «правдоискатели», нырнул под оконный проем, Макс повалил на пол графиню, а графиня оттолкнула от себя падающую тарелку, едва не испачкавшую платье.
А потом на несколько секунд стало тихо. Так, что аж до тонкого звона в ушах. И шепот графини «Макс, кто это?», и просьба Макса дать один пистолет, которую Кроули проигнорировал. И второй выстрел: заряд картечи пробил оконную раму и, просвистев над столом, разнес в брызги стоявшее у стены ростовое зеркало.
- Осколок!
Макс понял Кроули с полуслова – подхватил едва ли не на лету крупный кусок и пустил его по паркету в протянутую руку. В глубине души он надеялся, что в ответ Кроули бросит ему ствол, но этого не случилось. Эрвин подхватил осколок и поднял его к оконному проему, чтобы изучить ситуацию, не подставляя голову под выстрел.
- Что там, Эрвин?
- Судя по фасону плащей – контрразведка. Сейчас будут выдвигать требования.
- Откуда знаешь?
- Не впервой.
Он не ошибся
- Джентльмены! Дом окружен, всякое сопротивление бесполезно! Через пять минут мы начнем штурм, и, должен вас предупредить, что живыми вас брать в таком случае никто не станет. Поэтому – стволы на снег и выходите с поднятыми руками!
- Что скажешь, специалист? – Макс, игнорируя неодобрительный взгляд графини, нервно крутил между пальцами большой складной нож. – Отобьемся?
- Если только чудом, - оценил шансы Кроули. - Обычных стрелков я бы перестрелял даже не перезаряжаясь. Но эти просто сожгут нас заживо. У нас есть две стратегии. И обе проигрышные. Мы можем атаковать их в лоб, либо выпустить графиню и держать оборону здесь. У обеих есть свои плюсы и минусы – в первом случае мы сохраняем в относительной целости этот милый домик, а во втором умираем чуть дороже. Нет, - пресек он незаданный вопрос, - пистолет я тебе не дам. Стрелять ты все равно не умеешь. Ну, что решаем, Макс?
Но вместо Макса ответила графиня. Откинула со лба прядь волос и неожиданно зло и некрасиво ухмыльнулась.
- Думаю, мое мнение тоже имеет значение? - она протянула свою божественно изящную руку и вытащила из ящика трюмо шестизарядный «Велодог» с перламутровыми накладками на рукояти. - Мой род восходит к ярлам, которые пришли на этот остров шестьсот лет назад, и Макс знает, что я могу перечислить всех своих предков с той самой поры, - тихий и спокойный голос Лауры казался сейчас гремящим от плохо скрываемой ярости, и настолько величественным, что Кроули мгновенно забыл все свои сомнения касательно её дворянского происхождения. - И никто не скажет, что я уйду из собственного дома без боя или выставлю своих гостей на улицу. Нет, Макс, даже не думай о моём пистолете.
- Обойдусь, графиня, - горный егерь беззвучно выругался сквозь зубы. - Командуй, Эрвин.
- А что тут командовать, - Кроули поймал себя на мысли, что сейчас он не чувствовал той самой рвущейся наружу ярости, которая обычно захлестывала его обычно перед стычкой, и это ему не нравилось. – Сейчас отступаем вглубь дома, ждем, когда они подожгут дом, и атакуем через огонь. Если получится – стреляем сперва по пулеметчикам.
- А потом?
- Потом не будет.
Часы на стене отстукивали их последние секунды.
- Знаешь, Макс, - графиня посмотрела на егеря, словно собираясь сказать что-то, что не могло, не имело права просто остаться невысказанным.
- Что?
- Нет. Ничего.
А потом вдоль улицы хлестнула огненным бичом длинная пулеметная очередь, буквально смевшая контрразведчиков с мостовой. Жарко взорвался бак одного из ранцевых огнеметов и, длившийся меньше пяти секунд, бой окончился.
Не обращая внимания на опешивших Кроули и Лауру, Макс Отто убрал в карман более не нужный нож, выбил ногой остатки большого окна и вышел на мороз. Подошел к замершей по стойке смирно пятерке мужчин в снежно-белых анораках.
- Вольно. Спасибо, ребята.
А к дому графини с разных сторон стягивались егеря. Кто-то тащил еще горячий пулемет, кто-то вел в поводу лошадей. Подъехал грузовик, куда быстро покидали тела. Мужчины несуетливо делали свое дело.
- Андре, - обратился Макс к белокурому гиганту-капралу, сидящему на крыле новенького двухтонника, - сворачивайтесь и езжайте в «Савой». Я угощаю. Сам подъеду через час.
- Будет исполнено, Ваше Сиятельство, - капрал поднялся и прочистил горло. - Батальон! По коням! Дистанция два корпуса!
Он легко перекинул своё накрест перетянутое пулеметными лентами тело через борт и кулаком ударил по крыше кабины.
- Клинки подвысь! Рысью! – выплеск трех десятков заполированных в зеркало клинков. И приказ водителю, – В «Савой», рули, их сиятельство угощает!
Взревел мотор, и машина тронулась. За ней колонной по два двинулись, заполнив улочку цокотом копыт, всадники.
Через минуту возле уютного домика фахверковой конструкции стояли лишь двое мужчин и молодая женщина в сером шерстяном платье.
Потом женщина развернулась и зашла в дом.
- Макс, а почему он назвал тебя сиятельством?
- Потому что я князь. Не похож?
- Нет.
- Знаю. На себя посмотри.
И мужчины пошли в дом вслед за женщиной. Занавешивать одеялами разбитое окно и пить кофе со сливками и корицей.
ГЛАВА VI. НАБЛЮДАТЕЛЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Теперь его время на Энголле подошло к концу. И уже не важно было, какие планы осуществились, какие нет – времени на работу над ошибками все равно уже не имелось. Сейчас приоритетной задачей становилась эвакуация с острова. У Наблюдателя на этот случай имелось два варианта. Проще всего, конечно, воспользоваться торпедным катером Управления и махнуть напрямую на Архипелаг. Имперский флот вряд ли обратит сейчас внимание на такой рейс - не до того. Впрочем, чтобы, гарантировать себя от встречи с каким-нибудь не в меру ретивым рейдером, можно пойти от обратного. Договориться с капитаном первой попавшейся фелюги и отправиться в Империю, а там выйти на связь со своей резидентурой. Если учесть, что в лицо Наблюдателя никто на том берегу не знает, то риск обнаружения сведен практически к нулю. Можно жить, не бедствуя, если не отсвечивать. А станет скучно – всегда можно наняться на службу к какому-нибудь барону. Масштаб, конечно, не тот, но работа интересная, а это тоже значит немало.
Но Наблюдатель твердо знал, что уходить просто так - не попрощавшись – не то чтобы невежливо, но не стильно что ли? Нужен был завершающий аккорд. Такой, чтоб до каждого дошло – концерт закончен, трубадуры покидают город.
И помочь достойно попрощаться ему могла только самая взрывоопасная женщина на этом полушарии. Капитан стратегического бомбардировочного аэростата «Горностай» Мэй Эйнсель.
Данных на нее у Наблюдателя стараниями морского ведомства имелось в избытке. И особого внимания заслуживал психологический портрет, попутно добытый оперативниками, проникнувшими в Адмиралтейство по совсем другому делу. Имелась там одна строчка, произведшая на Наблюдателя огромное впечатление. «Вызывает опасение готовность и маниакальное желание М.Э. произвести боевое бомбометание вкупе с высказываниями об абсолютном безразличии в выборе цели». Вот прямо так: «маниакальное стремление», прошу любить и жаловать. Вы маньяк, вы нам подходите.
Впрочем, мотивы Императора и джентльменов из Адмиралтейства были уже не столь важны. Сейчас Наблюдатель хотел предложить капитану (или капитанше?) то, чего от Императора она никак не дождется – возможность отбомбиться по реальной цели и базу на Архипелаге в придачу. Примерно то же, что дал он недавно адмиралу Джону Джеймсону.
Организовать эту встречу было сложнее, чем все прочие, но Наблюдатель не был бы собой, если бы не сумел договориться о ней.
***
С нижней палубы сбросили штормтрап и он, проклиная все на свете, закинул за спину сумку и, цепляясь за ледяные балясины полез наверх. В командной рубке, не дожидаясь пока гость поднимется, кто-то сдвинул в противоположные сектора ручки управления двигателями и взревевший многосильными двигателями «Горностай», заложив крутой оверштаг, направился в сторону океана.
Стараясь не глядеть на проносящиеся внизу заснеженные скалы, Наблюдатель карабкался по ступеням, и через пару минут добрался наконец до палубы, где его ждали Мэй Эйнсель и какой-то хмурый детина с петлицами майора-артиллериста. Помочь Наблюдателю перелезть через ограждение никто из них не удосужился. Ладно, это мелочи – Наблюдатель поправил плащ и поклонился капитану.
- Вы искали меня, - Мэй Эйнсель пренебрегла приветствиями и сразу перешла к делу, - я пришла. И меня очень расстроит, если сейчас выяснится, что я зря сожгла полторы тонны топлива.
- Полагаю, что мое предложение вам покажется небезынтересным, капитан, - усмехнулся Наблюдатель, расстегивая сумку, - вы должны…
И тут доселе пусть и не слишком гостеприимная, но спокойная и холодная Эйнсель внезапно взорвалась вспышкой ярости – подлетев к Наблюдателю, сгребла его за воротник, и с неожиданной силой притянула к себе.
- Безынтересным! Диалог окончен! Никто, НИКТО, находясь на моем корабле, не может указывать, что я должна делать! Безнаказанно, во всяком случае!
Она оттолкнула Наблюдателя и, развернувшись на каблуках, направилась в сторону рубки. На полпути обернулась.
- Дэнс, джентльмен хочет сойти.
- В каком смысле, капитан?
- Выкинь его за борт к чертовой матери!!!
Дюжий майор с неожиданной для такой туши стремительностью рванулся к Наблюдателю. Перехватил левую руку, которая потянулась было за надежным, как кирпич, «Рене-Бохардом». Заломил руку за спину и рывком перекинул не успевшего даже подумать о контрприеме Наблюдателя за леера.
- И ПОРТФЕЛЬ СВОЙ ЗАБЕРИ!!!
Мэй Эйнсель подбежала к валявшейся на досках палубы холщовой сумке, подхватила её за длинный брезентовый ремень и, размахнувшись, швырнула в низкие тяжелые облака.
РЕМАРКА VI «ДОБРОВОЛЬЦЫ»
Макс и Эрвин сидели, не обращая внимания на порывистый ветер, на ступенях Ви де Анс. Макс курил до серости дешевую папиросу, а Кроули пил из помятого термоса сваренный графиней в дорогу кофе. Кофе был крепким и отдавал корицей и чем-то еще, чем не может пахнуть кофе, сваренный в армейском котелке на огне самодельного очага. Аристократки... Аристократки и горячий кофе с ароматом корицы. И со сливками. Теперь уже не столь несбыточные, как четыре дня назад. Впрочем, под расстегнутым не по погоде черном бушлате Имперской морской пехоты все еще висели в подмышечных кобурах потертые "правдоискатели", и Кроули точно знал, что без дела они при любом раскладе не останутся.
- Слушай, Макс, - вдруг спросил он товарища - а ведь она тебя не любит. Совсем не любит. Может зря ты с ней так?..
Кроули не смог точно сформулировать, что именно "так", но Макс понял. Улыбнулся, докурил в одну затяжку папиросу и бросил ее на заснеженную мостовую.
- Ничего ты не понимаешь, Эрвин. Ни-че-го. Любит. А может, не любит. Но это в данном случае не имеет никакого значения. Вообще.
- Тебе виднее.
- Да.
А потом они плечом к плечу стояли перед рабочим столом полпреда Императора на Энголле, бригадного генерала Эрби Гелла – и песочного цвета парадный офицерский мундир Макса фон Отто резко контрастировал с видавшим виды свитером Эрвина Кроули. Генерал даже улыбнулся, оценив разницу в одежде друзей при неуловимом сходстве в угловатых чертах лиц.
- Итак, джентльмены, вы хотите послужить герцогу Грановски. И естественно мне хочется узнать, что конкретно вы можете ему предложить. Помимо «сердца и шпаги», конечно.
Первым ответил Кроули:
- Я лучший стрелок на Энголле и в Империи, господин генерал.
- Проверим. А вы?
- Я? - Макс Отто замешкался было, а потом вдруг (да катись оно все к черту!) решительно вытянулся во фрунт и выпалил:
- У меня есть батальон, Ваше благородие, и я как никто другой умею им командовать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге