Эспатьеры

Глава 1. Серый

— Эй, ты чё, борзый такой, я не понэл... — Серый выдернул кассетный плеер у Саши, чуть не разорвав хлипкие наушники. — Чё ты здесь ходишь, ты чё, пидор? — он смерил Сашу презрительным взглядом.

— Чё это ты слушаешь, рок? Ты чё, говнарь, что ли?

— Да нет, это просто AC/DC, так, по приколу. — Дай сюда. Маленьким такое не положено.

Серый достал старую папину кассету из плеера и вытянул из неё плёнку. Плёнка растянулась и скрутилась, как лента Мёбиуса. Серый ещё разок посмеялся вместе со своими друзьями и выкинул кассету в школьное окно. Он пнул Сашу по голени и ушёл, прихватив с собой старенький плеер. Саша отряхнул штанину от следа кроссовка Серого и направился на урок. В тот день его друг Юра болел, и сидеть приходилось одному. Единственное, что сглаживало унижение — довольно интересные и в меру сложные задачки от Марины Юрьевны.

Как только звенел звонок, учительница будто вмиг молодела на десяток лет и воодушевлённо бегала перед доской, отпуская приятные слова тем, кто догадывался, в какую сторону она поведёт решение задачи. Но ничего не вечно. Не успел Саша похвастаться своими вчерашними открытиями в математике, как прозвенел звонок, и Марина Юрьевна стала писать на доске домашнее задание. Когда Саша сдавал свою вторую тетрадь на проверку, Марина Юрьевна мельком взглянула на его ни к чему не прикреплённые наушники и только цокнула языком, мигом переключившись на остальные тетради.

Учительница биологии была постарше, но и предмет у неё был посложнее. Она так и не смогла объяснить, почему одноклеточные водоросли важны для понимания биологии, просто махнув рукой, хотя могла бы о них многое рассказать, если бы её был готов слушать кто-то, кроме Саши и пары девочек-отличниц. После наступила литература. Несмотря на то что читали там что-то про Робин Гуда, запомнился только неумелый, но трогательный рассказ о том, как учительница во время войны голыми руками копала картошку, стирая руки до крови.

Но последним испытанием была физкультура. Саша замечательно бросал мяч в корзину, но жадные, по его мнению, министры образования поскупились на покупку толковых баскетбольных мячей, и приходилось играть в дурацкий волейбол, кидая истёртый, поносного цвета мяч, через глупую волейбольную сетку. Саша не знал тогда, что во всём спортивном снаряжении именно командная составляющая раздражала его больше всего.

Постояв немного в углу и пропустив пару-тройку мячей и оскорблений в свой адрес, Саша направился в раздевалку. Оставалась только неприятная формальность: снять спортивную обувь и новенькие, но ненавистные и неудобные спортивные штаны. В раздевалку вошла Кристина с подругами, и Саша решил, что лучше пойдёт домой в спортивных штанах.

— Привет, — осторожно поздоровался с Кристиной Саша.

— Чё смотришь? Вали скорее! Нам надо переодеться! Вали отсюда, озабоченный! — крикнула Кристина, и её подруги злобно засмеялись.

— Сейчас, уже ухожу.

— Ты трусы свои моешь? Почему ты так воняешь?

Но Саша не обращал внимания, он только старался не показывать маленькую дырочку, протёршуюся на носках.

— Он не моет! Он слизывает! — гоготала одна пухленькая Кристинина подружка.

— Он селезень! — гоготала вторая.

Саша торопливо надевал ботинки, времени завязывать шнурки не было, и он просто заправил их за хлястик. Он уходил из раздевалки под хохот девочек и выкрикивание обидного прозвища, сексуальный контекст которого Саша ещё не знал. Последнее, что он запомнил, это удар по ягодице, явно ногой, но обернуться и стряхнуть пыль гордость ему не позволила. Саша плотно застегнул джинсовую куртку до верха и, стремясь избежать дополнительного внимания, торопливо покидал вестибюль.

— Где твой плеер? — строго спросила Катя, ещё одна одноклассница.

Но потом она заметила отпечаток Кристининого кроссовка на спортивных штанах и не стала дожидаться ответа, просто проигнорировав, что говорил Саша. Перед выходом Сашу окликнул охранник.

— Эй, это твоё? — он указал на раскрытый плеер, лежавший на вахтёрском столе, как вещественное доказательство.

— Спасибо, где вы его нашли?

— На подоконнике валялся. Не забывай больше.

Саша радостно взял воскресшую в его глазах игрушку и осторожно вышел во двор. Недалеко от школы стояли Серый и его парни, которых в те времена называли отвратительным словом «пацаны». Контекст уж этого слова, сын набожной матери знал лучше самих «пацанов». Саша торопливо повернул в другую от них сторону и, стараясь идти максимально быстро, втянул голову в плечи и пошёл домой.

Он услышал несколько окриков в свою сторону, не оборачивался, надеясь, что им надоест, но окрики не унимались. Саша даже слышал звук приближающихся к нему бегущих кроссовок. Но не успел он повернуть за угол, как почувствовал, что кто-то схватил его за джинсовую куртку.

— Мы тебя звали, ты чё, не слышал, урод?

— Простите, да нет, просто... Иду домой уроки делать.

— Чё просто? — Саша почувствовал сильный удар в плечо.

— Эй, мы с тобой не закончили, куда хуяришь?

— Да меня мама ждёт, я…

— Ничо, подождёт, я тебя звал, слышишь?

Саша почувствовал ещё несколько ударов в спину. От одного даже потерял равновесие, но устоял на ногах. Саша не знал, что делать. Его мозг был парализован страхом. Он боялся вынуть руки из карманов, что было ещё одной ошибкой. Следующий удар, предположительно ногой, свалил его на асфальт, но Саша своей рукой защитил лежащий в кармане плеер от удара.

Саша медленно встал. Его правый бок горел огнём то ли от асфальтовой болезни, то ли от обиды. Но сильной боли не было. Всё тело парализовала дрожь и непонимание. Он осторожно стал продолжать путь домой, но Серый встал к нему вплотную и глянул на Сашу снизу вверх.

— Ты чё, борзый такой.

— Да я не борзый.

Но от избиения его тогда спасла Кристина. Серый отвлёкся на неё и её подруг, и Саша медленно освободился из рук пацанов Серого, и медленно, но целеустремлённо пошёл домой длинной дорогой. Дрожь постепенно проходила, и руки постепенно начинали подчиняться разуму. Саша чувствовал себя роботом, который просто идёт.

Прекрасный дореволюционный центр города дышал стариной. Облупившиеся от бесхозяйственности властей фасады были неизменно красивы. Простенькие, но грамотно выполненные фасады, чугунные оградки и фигурные тумбы погружали Сашу в ту эпоху, когда у людей были деньги на красивое жильё и одежду. Памятные доски на стенах издевательски напоминали Саше о том, что когда-то у этого города были хозяева. Благородные, храбрые, богатые, утончённые. Одним словом — аристократы. А теперь… Теперь городом правят однотипные богатые ублюдки, которые даже свои наворованные деньги на роскошь нормально потратить не могут. Предел мечтаний — уродливые однотипные джипы-паркетники или тупорылые седаны, напичканные бездушной электроникой... думал Саша.

Когда страх совсем отпустил, Саша достал из кармана свой плеер. Первое, что бросилось в глаза, это отломанный шарнир крышки кассетника. Но потом он заметил, что плеер весь поцарапан, кнопки не хватает, плеер как будто специально тёрли наждачкой. Саша расплакался. Он почувствовал себя тем самым плеером, который пинают по асфальту криворукие дегенераты, неспособные даже гвоздя забить ровно. Этот плеер был совсем не дорогой, мать купила его на базаре мимоходом. У всех продвинутых уже были CD и даже MP3, но Саше престиж не был важен. Была важна функциональность, а Саша всё равно не знал больше хороших песен, чем можно записать на пару кассет. Он аккуратно закрыл раненное устройство, протёр джинсовым рукавом щипавшее лицо и вздохнул.

Тело начало ныть. Вероятно, сказывалась ненавистная Саше физкультура. Но яркое майское солнышко всё-таки давало эффект. В фактурных стенах старинных фасадов Саше виделись схемы работы природного ядерного синтеза, который одаривал его теплом, едой и энергией. Ему казалось, что в репликах античной архитектуры были зашифрованы послания древних атлантов, разгадав которые, можно не только постичь многомерность пространства, но и изобрести такие технологии, которые смогли бы вывести разум и понимание дальше, чем отстояли средневековые цирюльники от работников Силиконовой долины.

Вспомнив про Силиконовую долину, Саша ещё раз оглядел свой плеер. Изуродованная варварами машинка вдруг показалась ему шедевром электронного искусства. Как документалка про биологию помогала открыть в простом кленовом листике целый мир, так и растрескавшийся корпус плеера открыл ему внутреннюю плату и нехитрую механику. Простенькую невзрачную механику, которая выдержала и продолжала работать.

Когда Саша подошёл к дому, нервы совсем расслабились, хотя о хорошем настроении думать было рано.

— Здоров, Сашка! — поздоровался с ним сосед по лестничной клетке.

— Здрасьте, дядя Петя! — наигранно бодро ответил Саша.

— Что это вы тут делаете?

— Да вот, замок разваливается, хорошо хоть пока внутрь всё падает! Никак не могу личинку подцепить.

Дядя Петя вздохнул, поправил свою суконную куртку и посмотрел Саше в глаза сквозь толстые линзы советских очков.

— Не пособишь своими молодыми глазками?

— Хорошо, — с радостью согласился Саша.

Личинка была сильно изношена, но причина оказалась не в ней. Старинная, дореволюционная дверь, цена которой за границей была бы тысячи условных единиц, сильно натерпелась от тоталитарного режима и посттоталитарной бедности. За уродливой корой из многих слоёв коряво намазанной краски скрывалась благородная древесина. От бесконечных временных ремонтов отверстие в двери разболталось и дверь треснула. Корпус замка разошёлся и заклинил.

— Похоже, новый замок нужен. Если не получится достать личинку, я завтра на базарчик метнусь. — сказал дядя Петя и пригладил свои седые волосы.

— Да нет, дядь Петя. Похоже, замок можно оживить, тут проблема в другом, дверь раскололась, и корпусу замка просто не на чем держаться, вон видите, шурупы болтаются.

Дядя Петя напрягся. Он взял ручку и пошевелил замок, внимательно наблюдая, как расходятся трещины. Он поменялся в лице и явно видел дальше, чем Сашка. Его дверь пытались взломать воришки.

— Хм. Похоже, нужно справиться сегодня, — настороженно сказал бодрый пенсионер.

— Если что, у меня клей есть и прочий инструмент, могу склеить вашу дверь, если хотите.

— А ты справишься?

— Ну, дядя Петя! — усмехнулся Саша.

Саша был так воодушевлён задачкой, что мигом сбросил рюкзак и одним движением схватил свой любимый картонный ящик с инструментами. Он даже про обед забыл, который оставила ему мать. Буквально за полчаса Саша пропитал трещины умело замешанной эпоксидкой, сжал дверь струбцинами и забил спички в расшатанные гнёзда шурупов. Пока полимеризовался клей, Саша успел ловко собрать простенький турецкий замок, собранный из дешёвого металла, больше напоминавшего пластилин, чем замочную сталь.

Саша несколько раз открыл и закрыл отремонтированный замок и с довольным видом сказал:

— Готово, дядя Петя.

— А что, и правда готово, — согласился пенсионер и ещё несколько раз закрыл и открыл дверь.

— Ну что же, пошли хоть чаю выпьем.

Высокая и светлая квартира дяди Пети была тесной, но уютной. Большую её часть занимал рояль из чёрного дерева, остальное пространство было заполнено до отказа другими музыкальными инструментами. В высокой узкой кухне на потолке была закопчённая лепнина, не уступавшая мастерству изготовления интерьерам оперного театра, если бы не одна деталь. Лепнина была только с двух сторон, потому что вся квартира была уплотнена в одну комнату, некогда большую, гармоничную и пропорциональную. На столе, покрытом новой клеёнкой, разместились два стакана в подстаканниках, сахарница и коробка с чайными пакетиками.

— Зря ты так поторопился, переодеться даже не успел, — сказал дядя Петя, наливая чай.

— Вон, куртку свою клеем закапал.

— Да это не клей, это свечка, из церкви, — улыбнулся Саша.

— Понятно, — сказал дядя Петя, усаживаясь на скрипучую табуретку.

— А штаны тебе тоже в церкви попы порвали?

Саша вдруг обратил внимание, что его новенькие спортивные штаны были надорваны на колене, точно в том месте, куда он упал. Саша посмотрел в грязный разрыв и сквозь тянувшиеся синие нити увидел подкладку.

— Нет. Это в школе. Точнее, после школы. — грустно ответил Саша и отпил горячий чай.

Старик закивал головой и ненадолго глянул в очень старое окно.

— Кухаркины дети, небось.

— Да нет, он богатый. У него телефон с цветным экраном, одежда из Madok, кроссовки каждый месяц новые.

— Мозгов только родители ему не купили! — усмехнулся дядя Петя.

Старик выпил ещё чаю и пристально посмотрел на мальца.

— А ты тоже такой телефон хочешь?

— Ну, хотелось бы, конечно, но, если честно, мне уже ничего не хочется. Просто закончу эту школу, получу свой диплом и забуду их всех.

— Тебе сколько лет?

— Тринадцать? Рановато тебе так говорить. Общение — это такой же важный школьный урок, как и все остальные. А по жизненному опыту скажу, что даже важнее.

— Не знаю. Мне уже всё равно.

Старик хмыкнул. Он посмотрел в окно, потом на штаны и спросил:

— А маме что скажешь? Порвал на тренировке?

— Не скажу. Зашью, и ещё послужат. В конце концов, школа — не парад, кому до меня какое дело.

— Мда... — многозначительно буркнул старик.

Саша отправился делать уроки. Когда он уже открывал дверь своего дома, сосед окликнул его.

— Саша, возьми вон, за работу.

— Ну что вы, дядь Петя, я ж так, только глянул! Чисто по-соседски помог, и этого многовато будет.

— Это ты зря так. Свою работу нужно ценить. Сам себя не оценишь — никто тебя не оценит.

— Ну, вы же оценили.

— Возьми, не повторяй моих ошибок. Я всю жизнь работал бесплатно, за идею, тебе этого не позволю. Штаны себе новые купишь.

Глава 2. Безотцовщина

Завтрак был скромный, но вкусный. Остатки банкета, который мать готовила для своего института, довольно неплохо подходили к вишнёвому компоту и грибам со сметаной.

— Ты знаешь, недавно квартиру дяди Пети взломать пытались. Будь осторожен, сынок, если увидишь кого подозрительного в парадной, не заходи, подожди, пока уйдут, тогда заходи. И дверь за собой на цепочку закрывай всегда. Я вот с утра сбегала в церковь, иконку купила, Семистрельницу. На дверь повешу, пусть Матерь Божья нас охраняет.

Женщина встала и торопливо приклеила наклейку с иконой на дверь. Затем взяла бутылочку со святой водой и специальной миртовой веточкой побрызгала дверь.

— Говорят, дядя Петя вчера пришёл, а дверь выломали…

— А кто говорит?

Мать недовольно посмотрела на Сашу.

— Ну да, они скажут.

— Кто они?

— Да все тут.

— Кто все, мам?

— Нинка снизу сказала.

— Кто-нибудь ещё?

— Да кто? Я тут никого не знаю. Сверху квартиранты одни, там цыгане, ой, все такие безбожники, в церковь не ходят, а сосед дядя Петя так он вообще жид!

— Серьёзно?

— Да, он прибедня́ется, но у него денег куры не клюют! Дочка в Израиле, вышла за богатого жида, видимо…

— А ты почему за богатого не вышла?

— Не умничай, ешь и иди в школу. Молитвочку твори. В четверг твой папа приедет, бабушкин комод забирать, лишнего ему не болтай, нечего ему знать!

— Он что, тоже жид?

— Он хуже! Он жмот! Ни кормит, ни одевает, ни обеспечивает, ничего! А какой богохульник, страсть! Кушай и иди давай.

Саша оставил свой плеер дома. Он надел свою неизменную джинсовую куртку и перед выходом взглянул на домашнюю библиотеку. Он обнаружил несколько новых цветастых книг. Одна из них имела какое-то длинное название и гибрид пирамиды и антикитерского механизма на обложке. Ещё одна книга была синей. На её обложке красовались космонавты на луне, в странных расписных фартуках, с какими-то орнаментами. Саша взял её, но подробно изучать не было времени. Он лишь пролистал содержимое, заполненное довольно неплохими картинками, быстро сунул книги в свою сумку и поторопился на улицу, чтобы поскорее предаться мыслям по пути в школу.

Могучие, но стройные платаны, высаженные вдоль улицы больше века тому назад, стали отличным форумом для ворон. Отвратительные вороньи крики казались Саше интересными и загадочными. Казалось, эти птицы и старинные кованые флагодержатели — всё, что осталось от того мира, который был изуродован сначала уравниловкой, а потом и пластиковой вагонкой, скрывавшей осыпающиеся архитектурные обломы. А Саша много знал про архитектуру.

С тех пор как бабушка в детстве читала ему не сказки, а научные статьи про семь чудес света и показывала великолепные фотографии Пражского Града, Саша понял: люди со временем только тупеют. Нет никакой эволюции. Есть только деградация, от великих, славных и мускулистых атлантов, до подлых греков и распутных римлян. А про своих современников ему даже думать не хотелось. Достаточно было взглянуть на убогую рекламу, которая своими кричащими красками забрызгала весь город, или на кондиционеры, коряво приколхоженные к старинным изысканным окнам.

Саша посмотрел на часы и понял, что он идёт в школу слишком рано. Стоять перед школой целых двадцать минут было чревато Серым, поэтому он пошёл длинной дорогой. Там асфальт не такой разбитый, и можно было полистать книжку. Первым уроком как раз была история, и можно было бы рассказать что-то интересное. Саша достал её из своей потёртой сумки и заметил странное название: "Масоны".

Пока он листал содержимое, он не мог понять, как такая хронологическая каша может уместиться в одном печатном издании. Космонавт, высеченный на рельефе готического собора, дядьки со старыми лицами в строгих костюмах и фартуках, напоминавших широкую епитрахиль, а рядом с ними средневековые гобелены с изображением рыцарей в шлемах, похожих на вёдра.

Читать на ходу было невозможно, поэтому Саша просто пролистал книгу как блокнот. Но одна иллюстрация всё-таки привлекла его внимание. Это была иллюстрация какого-то горельефа из двух пирамид, отзеркаленных по горизонтали. Присмотревшись, Саша заметил, что это не пирамиды, а вполне себе обыкновенные циркуль и линейка-треугольник.

Вдруг его окатило холодом. Он опустил книгу и начал слышать нечленораздельный мат какого-то мужика, орущего из окна своего Daewoo с шашечками. Оказалось, что он уже целых пять секунд стоит на мостовой в метре от бордюра. А злобный таксист, что было мочи, ему сигналит и материт такими словами, которых Саша даже у старшеклассников не слышал. Не успел он сообразить, что происходит, как раздражённая девушка крикнула ему в спину:

— Уйди с дороги, придурок! Да не туда! Ты чё, красный не видишь? Вот же еблан тормознутый!

ДТП удалось избежать. Но время ещё оставалось. Саша решил, что лучше опоздает на урок, чем вляпается в куда более опасное событие, которое Саша в шутку назвал ШСП — Школьно-Серое происшествие. Он выбрал лавочку, забитую старушками-сектантами, в присутствии которых хулиганы, скорее всего, не будут к нему цепляться, и решил прочитать хотя бы предисловие.

— Что это ты такое читаешь? — спросила опрятно одетая моложавая старушка.

— Да я и сам пока не знаю, что-то про историю, видимо. — Саша повертел в руках книгу с заложенным внутрь пальцем.

— О, ты интересуешься историей? А не хочешь узнать про неё больше? Возьми вот наше приглашение, тут тебе про всё расскажут. Наша организация…

— Вы хотели сказать, секта?

— Нет. Мы из организации… — сквозь зубы процедила старушка.

— Не интересует. Я крещёный.

Саша достал крестик, и старушка вмиг прекратила попытки его втягивания, а он успел прочитать в книге немного про Вавилонскую башню, смешение языков и поклонение древним языческим божествам каких-то современных, сурово выглядящих богатых дядек.

Проскользнув на урок, Саша сел на своё место и поздоровался с Юрой. У доски отвечала Кристина.

— Скажи, пожалуйста, Кристина, какая периодизация Вавилонского царства?

Кристина замялась.

— Ну хорошо. Это было до новой эры или после?

— До… — подсказывала ей подруга.

— Смотри, — прошептал Юра. — Кристина лифчик не носит.

Саша растерялся, но успел заметить, что это незаметно. Просторный розовый свитер Кристины не позволял определить это визуально.

— Тебе откуда знать? — прошептал Саша.

— Да не боись, я просто прикалываюсь.

— Разговоры! — крикнула учительница и строго посмотрела на Сашу. — Так вот. Скажи мне, Кристина. Как мы выяснили, Вавилонское царство было до новой эры. А это было до рождества Христова, или после?

— Ну после, конечно, — недоуменно сказала Кристина.

— Конечно. Садись. Два.

Но Саше не было дела до унижения старой завистливой учительницей школьного секс-символа. Он спрятал книгу под партой и спокойно изучал загадочные иллюстрации. Одна из них, та самая, с циркулем и наугольником, его зацепила больше всего. Следом за ней был мужик, похожий на Бенни Хилла, с подписью Эрих фон Дэникен, и довольно интересная статья про него, которую Саша читал и не заметил, как шепчет и шевелит губами.

— Убрать подсказки! — строго сказала учительница. — Вербицкий! Что ты там читаешь? Встань!

Саша встал.

— А что ты знаешь про Вавилонское царство? Какая периодизация?

— Я прочитал, но боюсь всё напутать, но я могу кое-что рассказать про Вавилонскую башню.

— Увы, Вербицкий, но это тоже два. Садись.

— Вавилонская башня – это зиккурат. — сказал Саша, прежде чем учительница испортила его репутацию в журнале.

— Да ну, ну что ж, давай послушаем хотя бы про зиккураты.

— Зиккураты — это пирамидальные культовые сооружения из сырцового, иногда обожжённого кирпича. На территории Месопотамии и северной Африки много таких сооружений, некоторые датируются учёными третьим и даже восьмым тысячелетием до новой эры.

— И как же они могут датироваться восьмым тысячелетием, если это древнее додинастического периода в Египте?

— Понятия не имею, Ирина Сергеевна, от большинства зиккуратов остались огромные рукотворные глиняные холмы. В некоторых местах даже находят сырцовую кладку, сохранившуюся благодаря сухому климату. Наверное, народы Междуречья пришли в долины между Тигром и Евфратом с гор, а понятие священной горы сохранилось. Вот они и решили построить такую. Миф о Вавилонской башне предположительно восходит к зиккурату Этеменанки, который стоял в центре Вавилона.

— В центре Вавилона! — заржал кто-то в классе и жестом изобразил затяжку косяком.

— Тишина! Да. это очень интересно, но ты так и не ответил, когда было Вавилонское царство.

— Оно было где-то между Новым Царством в Египте и до сожжения Александрийской библиотеки, так как в ней хранилось очень много глиняных табличек.

— И когда же сгорела Александрийская библиотека?

— Не помню. На рубеже эр где-то.

Учительница вздохнула. Она покрутила ручку в руках и опустила глаза в журнал.

— За такой ответ я могу поставить оценку на рубеже где-то между двойкой и тройкой. Ладно уж, так и быть. За глиняные таблички натяну тебе троечку. Но это на будущее!

Учительница сняла очки и внимательно посмотрела на Сашу.

— Прекращай летать в облаках, Вербицкий. Садись.

Дальнейший урок проходил безынтересно. Несчастная учительница пыталась выдавить хоть что-нибудь про Междуречье у дармоедов. Но парней-отличников в тот день не было, а девочки успели ответить до того, как Саша попал на урок. Однако в конце урока учительница обратилась к Саше и оказала ему медвежью услугу.

— Раз уж все вокруг, гм, как бы это сказать так, чтобы не обидеть, не выучили урок, может быть, вы расскажете что-то интересное?

Саша спрятал книжку в портфель и встал. Он оглядел лица одноклассников, искажённые либо тревожным презрением, либо показным безразличием. И начал рассказывать то, что запомнил из бабушкиных рассказов:

— Ну, в учебнике там нарисованы ворота богини Иштар. То ли южные, то ли восточные, не помню. Но я точно знаю, что они внутренние.

— Как это, внутренние?

— Вавилон был окружён аж двумя высокими стенами. Они стояли на расстоянии полёта стрелы. Стенобитных машин и катапульт как в античности тогда ещё не было, и стены из обожжённого кирпича, заполненные сырцом и глиной, всякое такое. Там у них бронза была, доспехи бронзовые. Насчёт колесниц не знаю, но что-то вроде греческого огня вполне могло быть, у них же был асфальт.

— Асфальт? — возмутилась подруга Кристины. — Что ты такое несёшь?

— Тишина. Ты тоже двойку хочешь? Продолжай, Саша.

— Ну, асфальт — это такая твёрдая нефть. Они её в море вылавливали, правда, не знаю в каком.

— Верно. Только не в море, а в реке. Ну ладно. Так и быть. Поставлю тебе четвёрку. Но на контрольной такой щедрости не жди.

Саша ушёл с урока. Он думал, что интересные сведения просто помогли разбавить душный урок, но он ошибался. Его одноклассники мыслили иначе. Они воспринимали его речь как позёрство выскочки-всезнайки. А поскольку те отличники, которые могли бы взять часть внимания на себя, сегодня отсутствовали, то и внимание досталось только ему. Когда Саша вышел в коридор, перед ним встала Аня, которая была не так красива как остальные девочки и из кожи вон лезла, чтобы поддерживать имидж так называемой «пацанки».

— Чё смотришь? Я тебя сейчас бить буду.

Не готовый к такому повороту событий, задумчивый Саша ничего не смог придумать, чтобы ответить ей. Она ехидно улыбалась и сурово морщила свой лоб, отчаянно пытаясь запугать жертву. Саше было стыдно в этом признаться, но у неё это получилось.

Глава 3. Личинки гопников

— Та отойди от меня! Иначе я твои сиськи по полу размажу.

Саша вроде бы угрожал, и в принципе мог бы дать ей отпор, если бы был хоть немного заинтересован в этом. Но увы. Более зрелая Аня поняла его неуклюжую угрозу как знак внимания с сильным сексуальным подтекстом, о котором Саша пока даже не догадывался. Возбуждённая Аня схватила Сашу за горло и долго и унизительно удерживала его, но Саша всё ещё не мог понять, что она от него хочет. Он просто пытался устоять на ногах и безуспешно подбирал слова, которые избавят его от общества этой скучной грубой девочки. Аня была крепкой. А слегка запоздалое половое созревание Саши шло только в рост скелета и совершенно игнорировало мышцы. Саша был избит и унижен девчонкой.

Но ему достался и утешительный приз. Обидное прозвище к нему больше не липло. В тот день всё только начиналось. После уроков учителя попросили помочь сделать перестановку в классе, и Саша с удовольствием согласился помочь Марине Юрьевне. Но, к сожалению, Марине Юрьевне попались под руку ещё и шестёрки Серого.

Шкаф был тяжёлым, сдвинуть его было крайне проблематично, и Марина Юрьевна, опасаясь поцарапать новенький паркет, взяла шестёрок с собой и отправилась звать ещё помощь. Их не было мучительно долго. Саша попытался почитать книгу, но разъярённые глаза Ани всё ещё не давали ему сосредоточиться. Он нервно швырнул книгу в рюкзак и подошёл к шкафу.

Шкаф был прикован к земле центнерами книг. Саша попытался сдвинуть его, но это было чересчур рискованно. Тогда Саша обратил внимание на мусорную корзину, в которой лежали мятые упаковки чипсов из плотного и скользкого целлофана. Саше хотелось поскорее домой, чтобы наконец пообедать и почитать ту самую книжку, и он приступил к делу.

Взяв с доски деревянную линейку, он поддел ею шкаф как рычагом и поставил под ножки скользкие импровизированные подставки из сложенных вчетверо пакетиков. Саша тронул шкаф, и тот легко поддался, оставляя ножками блестящие приглаженные следы. Он ещё немного подождал Марину Юрьевну с подмогой, но ему надоело, и он спокойно подвинул шкаф в указанное место. Он думал подождать, когда придут остальные, чтобы не сломать деревянную линейку, служившую рычагом, но и тогда никого не было. Он взял линейку и осторожно, но ловко извлёк из-под ножек подставки и вернул их в урну.

Примерно к этому моменту в пустой класс вернулась Марина Юрьевна с оравой из пятерых мальчиков и толпой школьниц. Она изумлённо глянула на пустое место, затем на Сашу.

— Что-нибудь ещё?

— Как ты это сделал?

— Ловкость рук и никакого мошенничества. — улыбнулся ей Саша.

Марина Юрьевна оглядела пол на наличие царапин и удивилась ещё сильнее. Затем она сообразила, что Саше несдобровать. Она оглядела лица других школьников и с неизменной харизмой детсадовской воспитательницы разогнала ораву помощников.

— Тяжело тебе в жизни придётся, с такими талантами. — сочувственно произнесла учительница.

— Угу. Войду в историю как человек, передвинувший шкаф.

Саша ушёл. Он надеялся проскользнуть домой сквозь толпу собравшихся школьников, но он был выше всех на голову. И избежать внимания у него было мало шансов. При попытке сразу направиться в сторону дома его немедленно схватила за рюкзак Аня. Саша раздражённо вырвал у неё рюкзак, но услышал, как она зовёт на помощь шестёрок Серого.

— Ты чё до Ани доёбываешься? А?

— Да отстаньте вы уже от меня.

— Пацаны, он мне угрожал!

Шестёрки схватили его за куртку и, срывая её с него, продолжали развлекать многочисленных зрителей показным унижением. Ловкими подножками они повалили Сашу на колени и нанесли несколько скользящих, но болезненных и унизительных ударов в лицо. Все школьники от мала до велика внимательно наблюдали за Сашиным унижением.

— Да чего она прицепилась ко мне? Я её трогал? Она мне нафиг не нужна! — недоумевал Саша, всё ещё сохраняя нормальный тон.

Он отчаянно пытался отрицать происходящее. Он думал, что если он не будет на них кричать, то они его отпустят и уйдут. Но он даже отдалённо не понимал, что происходит. Шестёрки поставили его на ноги и, удерживая за куртку, пинали его ногами и пачкали одежду. Затем к нему подошла Аня и встала угрожающе близко.

— Извиняйся перед ней! — крикнул кто-то сзади.

Аня подошла к нему и, выдерживая максимально безучастное лицо, посмотрела ему в глаза. Саша не знал, что делать, но всё происходящее потихоньку выводило его из равновесия. Он презрительно глянул на Аню и тихо, но отчётливо сказал:

— Иди ты в жопу, долбоёбина.

Аня повела себя совершенно непредсказуемо для Саши. Она восприняла его неумелое оскорбление как комплимент и знак внимания. Она даже на миг улыбнулась, и в её глазах промелькнула искорка симпатии.

Эта реакция всё-таки взбесила Сашу. Саша вывернулся из хватки шестёрок, но тут же нарвался на хватку Ани. Она опять схватила его за шею. Но Саша уже бывал в её руках, и резким движением снизу вверх выбил из её коротких цепких рук свою свободу.

Когда шестёрки вновь попытались его схватить, он развернулся и неумело, но удачно подставил ногу первым, отшвырнув одного из крепких парней на землю, оставив небольшой след своего ботинка. Он оттолкнул второго парня, и тот споткнулся об оградку палисадника и едва устоял на ногах.

Все вокруг с интересом смотрели на зрелище. Саша не понимал, почему им это так интересно. Он вдруг заметил, насколько сильно его лицо исказилось гневом. Он подбежал к лежащему на земле и хотел было избить его ботинком в голову, но обратил внимание на окружающих. Все они смотрели на него с интересом и воодушевлением.

Саша оглядел их физиономии, и ему вдруг стало так мерзко, как будто во рту была целая повозка свежего, собачьего говна. Раздувающиеся ноздри вдруг наполнились запахом кошачьей ссанины и мерзопакостным запахом дешёвых турецких шмоток, который доносился от наблюдателей. Саше было мерзко находиться с этими никчёмными, примитивными, тупорылыми тварями на одной планете.

Не дожидаясь, пока шестёрки очухаются, Саша ещё раз брезгливо скривился, опустил ногу, схватил свой рюкзак и поступил совершенно неожиданно для публики. Он просто побежал.

За ним, конечно, погнались. Но не все. Только Аня и несколько её подруг. Сбежал он от них легко. Большой рост, жгучая ненависть и капелька адреналина сделали своё дело. Сашу мог догнать только хорошо тренированный человек. Сам не отдавая отчёта во времени, он оказался в своей парадной и стремительно закрыл её на ключ. Он хотел было зайти домой, но не решился, будто стесняясь показаться в таком униженном виде. Саша присел на ступеньки и просто разрыдался.

Он знал, что к новичкам относятся сурово, и весь свой первый год был подчёркнуто вежлив буквально со всеми. Учителя к нему относились нормально, и хотя он не был отличником, порой в некоторых вопросах опережал их. Как девочек, так и мальчиков. Но откуда такая агрессия? Вдруг, под конец года, ни с того ни с сего. Прежде всем им он был безразличен, это его более чем устраивало. Но вдруг. Ну не мог он резко наделать столько обид для такой реакции, тем более сам того не заметить.

Вдруг в двери начали звонить. По всем звонкам, по всем квартирам. На счастье Саши, ни матери, ни квартирантов не было дома. Все они были на работе, но не дядя Петя. Саша не успел сообразить, что происходит, и дядя Петя просто открыл дверь.

Перед дверью стояла толпа возмущённых девочек. Они требовали продолжения бесплатного сериала, но увидели лишь сломленного парня, который ещё не понял, во что вляпался.

— Что вы здесь делаете!

— Вы знаете, что он сделал? Да он же…

— Не знаю и знать не хочу.

— Он обозвал меня…

— Так. Всё. Концерт окончен. — строго сказал дядя Петя.

— Да я же… — вскочил со ступенек заплаканный парень.

— Молчи, Саша, — отрезал дядя Петя. — А вы расходитесь.

— Да он плачет! — закричала одна из девочек.

Но дядя Петя закрыл дверь. Он игнорировал стуки и звонки, которые успокоились через полминуты. Дядя Петя похлопал парня по спине и ничего не сказал. Он только отправился в свою квартиру и оставил дверь открытой.

Саша не успел осознать все эти глупые и бесполезные эмоции. Все они казались ему чем-то склизким, неприятным, но спустя несколько минут превратились в чувство звенящей тишины.

— У тебя, наверное, голова от этих историй болит. Заходи. Чайник закипел.

Глава 4. Первый взрослый разговор

Саша встал, отряхнул свою испачканную дракой одежду и уныло поплёлся в гостеприимную дверь.

— У вас тут ноты на полу лежат, дядь Петя, — хриплым голосом сказал Саша.

— Не трогай. Потом подберу. Они там неспроста.

Дядя Петя налил чай в неизменные гранёные стаканы на подстаканниках. В тот загадочно пасмурный день квартира старика показалась уютным купе поезда, который движется не сквозь пространство, а сквозь время. Фактурные неподвижные деревья, неторопливые троллейбусы и памятник писателю, на которые смотрело окно, вдруг превратились в самую полезную для душевного здоровья картину. Саша уселся болящим от ударов телом на скрипучую табуретку. Он взял чашку, но пить чай медлил.

— Может, расскажешь, что там такого произошло?

— Не знаю.

— Интересно. Точно не знаешь?

— Точно не знаю. Вообще ничего понять не могу.

— Угу, — сказал дядя Петя и выдержал долгую паузу.

Саша выпил чай. Он пристально смотрел на медленно проползающие за окном троллейбусы и увядающую архитектуру старинных зданий.

— Понятия не имею, чего они на меня взъелись. А тут ещё и девка эта. Тоже, видимо, поиздеваться решила. Я никого из них и пальцем не тронул. Слова кривого им не сказал.

— А ты им отказывал когда-нибудь?

— Нет. Всегда давал списать, делился ручками. Рисовал им эти эмблемы футбольных клубов дебильных.

— Гм, ну почему же дебильных? — оскорблённо спросил дядя Петя.

— О нет, вы не подумайте, футбол — сложная и тяжёлая игра, просто я его не понимаю. Да и клубы эти, действительно, дебильные. Уж простите, но мне сложно поверить, что когда такие бабки, то игра не договорная. Скорее всего, там нет случайностей. По крайней мере, на таком уровне.

— Понятно. То есть ты им никогда не отказывал и теперь удивляешься, почему они тебя ненавидят?

— В смысле? Как это?

— Добро наказуемо, Саш. Чтобы творить добро безнаказанно, нужно быть очень сильным. И всё равно, его мало кто оценит.

— Вы считаете?

— Вижу по опыту.

Собеседники ещё немного помолчали, и старик продолжил вопросы.

— А есть среди них те, кто на тебя не взъелся?

— Есть друг. Юра. Он никогда мне ничего обидного не говорил.

— Когда на тебя нападали, он за тебя вступился?

— Его там не было.

— А если бы был?

— Даже не знаю. Те парни намного сильнее.

Старик приподнял брови, стиснул губы и посмотрел в стол.

— Похоже, друзья — это не твоё. Ты можешь, конечно, кучу сил потратить, чтобы заручиться дружбой. Но когда они будут тебе действительно нужны, их не окажется рядом.

— Вы правы. И что же мне делать?

— Не знаю. Никто не знает. Но одно я знаю точно. Не торопись никого называть другом. Только задним числом, когда уже точно понятно станет, кто чего стоит. А с кем твой этот Юра ещё дружит?

— Не знаю. При мне, вроде бы, ни с кем не разговаривал.

— А ещё друзья у тебя есть?

— Нет. Но я со всеми вежлив, даже когда хамят.

Саша немного расслабился и тихим голосом стал рассказывать нечто более страшное.

— Как-то раз, зимой, когда мы катались на санках, один из них попросил меня покатать его. Он сказал мне, что если я его буду катать, то его друзья не будут меня бить.

— И ты катал?

Саша опустил голову и беззвучным голосом выдавил из себя:

— Да.

— Почему?

— Там все друг друга катали. И я не понял, это угроза или шутка.

Дядя Петя раскрыл глаза чуть ли не от ужаса. Но сохранил хладнокровие. Он молча и пристально смотрел на Сашу, периодически отводя глаза в чай. Саша посмотрел в глаза старику, и старик увидел, как маленький мальчик взрослел на глазах.

Пётр Ефимович никогда не был на Сашином месте. Он с детства знал, что окружающий мир опасен, и никогда не пускал никого в своё личное пространство. Он бы просто не допустил такой наивности и такой открытости. Лишь огромный опыт и багаж знаний позволил ему понять, в каком плачевном положении находился малец.

Старик поднялся со стула и долго и напряжённо о чём-то думал. Он несколько раз оглядывался на дверь, но его мысли прервала речь Саши.

— Был один момент, когда тот же одноклассник попросил меня сбегать в столовую. — на глаза Саши навернулись слёзы. — И я… я сбегал… Но… неужели они все такие… такие звери?

Старик вновь вернулся за стол и пристально посмотрел мальчику в глаза. Старик не вздохнул и никак не отреагировал. Парень ненадолго задержал взгляд на лице старика.

— Ты говорил отцу, что тебе достаётся?

— Да.

— И что он ответил?

— Сказал: «Возьми палку с гвоздями, и отбейся».

— Палку с гвоздями… — старик шлёпнул себя по ноге. — В центре города, блядь…

Пётр Ефимович ещё немного походил по кухне, периодически хмыкая и расстроенно шлёпая себя ладошками по бокам. Затем он наклонился над столом, ещё раз пристально взглянул на Сашу и строго, но доброжелательно ему сказал.

— Вот что, малец. Ты, конечно, идиот, но в этом не только твоя вина. Многие на моём месте посчитали бы это пустяком, но я тебе скажу. Пустяков не бывает. Пойди домой, поешь и ложись спать. Я поговорю с твоей матерью, посидишь денёк-другой дома, пока всё не уляжется. Саша кивнул, поднял с пола сумку и направился домой. Старик остановил его и более дружеским, личным тоном добавил:

— Если я всё правильно понял, то ты за этот час повзрослел больше, чем на десять лет. Взрослеть тяжело и болезненно, тем более так быстро. Мой отец потерял почку в немецком концлагере, но ничего, выжил. Тебе придётся в каком-то смысле даже тяжелее. Иди. Отоспись.

Саша присел на кровать. Он включил телевизор, и там показывали его любимый боевик, но смотреть его настроения не было. Саша выключил телевизор и в гневе швырнул пульт в стену. В тот вечер он несколько раз умывался, но это не помогало. В конце концов он лёг спать. В семь часов вечера.

На утро настроение прояснилось. Мать ничего ему не сказала, она лишь молча сочувственно погладила его по голове и поцеловала в лоб. Саша долго ещё не мог собраться с мыслями, но когда узенький луч солнечного света посетил его с матерью комнату в коммуналке, дышать стало легче. Примерно в одиннадцать сорок Саша очистил свой стол, разложил паяльные принадлежности и как умелый хирург водрузил на бордовую лакировку раненого пациента.

Починить технику было несложно. Склеенное секундным клеем ушко шарнира быстро вернуло плеер в чувства, и он хрипло, но бодро заиграл Highway to Hell своим хриплым динамиком. Но при попытке починить защёлку крышки ушко вновь отвалилось, и Саша укрепил его, впаяв в пластик проволочное усиление из канцелярской скрепки.

Плеер заработал неплохо, но со временем стал останавливаться, прерываться и менять скорость протягивания плёнки.

— Да брось ты эту ерунду, подумаешь сломался, я тебе новый куплю, — сказала мать.

— Нет. Мне важно, чтобы он выжил.

— Ты точно как твой папаша. Всякое дерьмо латаешь, вместо того чтобы заработать на новое. Брось ты его, я тебе новый куплю, дисковый.

Саша ещё раз достал из плеера кассету и заметил, что весь корпус внутри был деформирован. Причём он был чуть ли не расплавлен. Но как это могло случиться? Саша полностью разобрал игрушку, и из неё выпали частички пепла и песка, пахнущего серой.

— Мам, эти уроды петарду внутри взрывали! Вот сволочи!

Но мать лишь рассмеялась. Она не понимала смысл послания, который Саша не понял бы, не повзрослей он вчера. Парень аккуратно собрал устройство, с таким благоговением, как будто это был бортовой самописец «Боинга», угодившего в Близнецы. Плеер был собран и торжественно захоронен в коробке с Сашиными сокровищами: игрушками, частями принтеров и десятками разобранных одноразовых фотоаппаратов-мыльниц.

Саша нахмурил лицо. Казалось, он продолжал взрослеть. Сегодня он и не думал включать телевизор, хотя в это время шли лучшие мультики. Его занимало другое. Как можно так относиться к технике? Как можно так относиться вообще хоть к чему-либо? Саша посмотрел через окно на осыпающуюся лепнину здания, на скопище электрических шнуров, соплями стекавшего с прекрасного фасада, и взялся за голову.

Он достал свои рисунки и хотел было порисовать, но незаконченная дорическая капитель показалась ему столь же бесполезной и невостребованной в его умирающей стране, как и он сам. Возможно, он сидел неподвижно более получаса, и мать подошла к нему поближе и пыталась подбодрить, как умела.

— Мам, — вдруг спросил её Саша. — Почему генералы не защитили царя?

Глава 5. Масличная ветвь

— Ну, они все были предатели. Верных России военных они отравили и убили подло, из-под тишка. Как писал Платонов: "кругом трусость, измена и обман".

— Почему он не возглавил восстание? Все мужики пошли бы за ним!

— Жиды, сынок. Они окружили царя и просто не позволили бы ему это сделать. Почитай историю. Вон у нас полно книжек, бабушка передала.

— Ну, собственно, они и не позволили.

Мать вздохнула.

— Пойди прогуляйся на улицу.

Мысль была неплохой. Особенно учитывая то, что те, кто ему мог угрожать, были либо в школе, либо далеко отсюда. Саша разобрал свой рюкзак, и синяя книжка выскользнула на пол. Заложенная карандашом страничка распахнулась, и перед взглядом Саши вновь предстала символика тех, кто повинен в смерти его родины.

Саша ещё несколько раз пробежал ту статью, пометил карандашом важные строчки и, погрузив книгу в рюкзак, отправился на прогулку. Он взял с собой немного денег, чтобы заодно заскочить в магазин.

Изуродованные вагонкой дома всё ещё оставались красивы. Сколько бы Саша ни смотрел на эти гармоничные творения архитекторов золотого века, он всегда находил в них новую, интересную деталь. Но с каждым разом такая находка казалась ему всё более шедевральной. То литая чугунная балюстрада балкона изящно повторяла своими сбалансированными пропорциями портик, то карниз дословно копировал древнегреческий храм, то пустые места между гирляндами наполеоновского ампира оказывались сбитыми гербами Российской империи.

Но в тот день он открыл нечто куда более важное. Он заметил то, что никогда не замечал ранее. Среди оливковых ветвей, которые Саша воспринимал как отсылки к Древнему Риму, он заметил тот самый масонский символ.

Саша остолбенел. Роняя челюсть на ключицы, он достал из рюкзака книжку, в которой был тот же самый символ, что и на архивольте дореволюционного здания. Ошибки быть не могло. Не в таком количестве. Практически каждое здание было помечено символом губителей всего - циркулем и наугольником.

Все здания были дореволюционными, советские бракоделы просто не смогли бы изваять ничего подобного. И как будто в доказательство рядом стояла примитивная советская пятиэтажка, будто ржавая канистра с бензином посреди голландского натюрморта.

— Всё хуже, чем я думал. — вслух проговорил Саша и спрятал книгу в рюкзак.

Саша ещё раз покосился на вражескую символику и отправился в магазин. На обратной дороге он заскочил на полчасика в компьютерный клуб. Убогая мебель заведения не уступала своей засаленностью жирным клавиатурам. А небольшие пузатые мониторы были такими пыльными, что едва удавалось разглядеть на них мелкий текст. Суровые, гоповатые завсегдатаи как обычно орали, играя в свои стрелялки, а табачный дым выедал глаза, но у Саши были дела поважнее. Ему во что бы то ни стало нужно было выяснить, кто же испортил его любимую эстетику вражескими символами.

Буквально за пятнадцать минут Саша нашёл в поисковике те самые здания, нашёл статьи об их истории и мелким шрифтом уложил собранную информацию в несколько печатных страниц, на распечатку которых хватило денег со сдачи из магазина.

— А чё на Assault слабо, не? — подошёл к нему парень в спортивном костюме, ветровке и лакированных туфлях.

Он с причмокиванием затянулся сигаретой и добавил:

— Чё это ты тут такое делаешь? Дай в GTA одну жизьку сыграю.

Саша самодовольно встал из-за компьютера.

— Хоть две. Дерзай, дружище. — усмехнулся Саша и пошёл к администратору распечатать пометки через локальную сеть.

Старенький недовольный принтер завёлся не с первого раза, но всё же распечатал стопку бледных листков. То ли тихий мат недовольного админа, то ли подсохшая краска встали на пути Саши к знаниям, во всяком случае больше половины текста, строчки которого были толщиной в спичку, всё-таки удалось разглядеть. Презрительно не обращая внимания на попытки втянуть его в Counter-Strike, Саша направился домой, надеясь не встретить по пути никаких двуногих препятствий.

Всю субботу и утро воскресенья Саша провёл за книгами. Сразу после церковной службы он вернулся к сомнительным распечаткам и синей книге с отвратительным привкусом желтизны. Мутная распечатка оказалась куда более авторитетным источником, чем глупая синяя книжица. Загадки истории казались огромным сгустком бреда, разгребать который было тем ещё времяпрепровождением. Расследование постоянно скатывалось в поиск биографий разных полуинтересных личностей, биографам которых и дела не было до сути. Им была важна вода: эмоции, переживания, браки, религиозные взгляды и прочая бесполезная информация.

Но кое-что узнать удалось. По первым прикидкам, всё это масонство казалось каким-то наигранным. Будто группа журналистов просто насочиняла скучных басен и глупых сплетен, чтобы подзаработать на доверчивых, не блистающих умом религиозных бабушках в церквях. В один момент Саша уже хотел порвать все эти книги и сжечь их, но решил, что горячая голова тут не поможет. Скорее всего, у этих сплетников давно принята схема, как заставлять сыщиков и адвокатов жечь книги, вместо того чтобы сажать журналистов за ложь.

Саша швырнул синюю книжицу в стену, аккуратно сложил большую советскую энциклопедию и сел на стул боком. Он запустил пальцы в волосы и сказал:

— Нет. Меня так просто не взбесить. Не дождётесь, суки!

— Что ты говоришь? — спросила мама.

— Говорю, с этими уроками умру от скуки.

— Ну ты будешь свой суп есть, остынет же?

— Да, мам.

Саша поглотил суп одним махом, но встать и вернуться к книгам ему помешал пирог с орехами. А когда препятствие к знаниям было беспощадно съедено, Саша уже не мог встать так быстро, как ожидал от себя.

— Как ты думаешь, мам, есть заговор инженеров?

— Кого?

— Ну тех, в чьих руках все технологии.

— Это опасные люди, сынок. Все они в тайной ложе. Масоны не дремлют, и если кто показывает себя талантом, то они заставляют его вступить в свою сатанинскую ложу, или убивают. Это не люди, они нелюди!

Мать налила ещё чаю и продолжила.

— Вон ты же про своего Теслу читал? Он был наш православный, русский, а этот Морган его пытался втянуть в свою сатанинскую ложу, но не смог и убил.

— Морган умер раньше, мам.

— А ты что думаешь, он один? Кушай, сынок, кушай.

— Но а как же остальные инженеры?

— От науки одно зло, сынок. Вон посмотри на небо, всё небо в полосах. Это они со своих самолётов что-то посыпают, а потом у православных людей печень отказывает.

— Может, они водку рассыпают…

— Не гневи Бога! Русские никогда не пили, это всё жиды нас спаивали! Они к этому две тысячи шестьсот лет шли, шаг за шагом, чтобы уничтожить последнюю христианскую страну. У них нет сроков, они просто делают своё сатанинское дело.

— И что же нам делать?

— Молиться. Молиться и каяться. У нас есть крест, он нас обязательно защитит. Если видишь эти полосы на небе, перекрести, и они сразу же исчезают. Осени крестным знамением, и молитвочку прочти.

— Понял, мам.

Саша вернулся к своим расследованиям, но его вновь оторвали. На этот раз позвонили в дверь. Мать думала, что это соседка Нина, опять просит помочь поднять тяжёлую сумку, и заботливо побежала вниз. Но через некоторое время Саша услышал голос мамы. Она звала его помочь. Саша уже думал, что сумка тёти Нины оказалась тяжела даже для матери, но внизу его ждал неоднозначный сюрприз.

— Привет. Ты как? — спросил его Юра.

— Привет, нормально.

— Точно нормально?

— А ты разве не хочешь пойти погулять? — вмешалась мама.

Но Саше вдруг стало крайне неприятно. И даже мерзко. Он вспомнил, что Юра ни разу за него не вступился. Ни разу не стал на его сторону, ни разу даже не перечил его обидчикам. А теперь они, видимо, вытолкали Юру разузнать, не настучит ли он в милицию за избиение, и Саша придумал, как себя вести. Он натянул на лицо максимально фальшивую улыбку и приторно бодрым голосом сказал:

— Та, ерунда. Единственное, что эти придурки плеер сломали, но думаю, я его починю.

— Может, тебе помочь?

— Паять умеешь?

— Нет.

— Ну тогда, пока. Рад был видеть! — сказал Саша и закрыл дверь у Юры перед носом.

Глава 6. Источник силы

Саша сел на стул и, поставив локти на колени, запустил руки в волосы. Он думал, что взялся за слишком амбициозное дело: миллионы толковых историков бьются над вопросами «кто виноват» и «что делать». Куда шестикласснику до них? Однако всем им плевать на результат. Им главное — красиво выступить. Шарлатанам важно продать как можно больше книг разом, а академическим учёным важнее покрепче вцепиться в краник с капающей зарплатой. Всем им плевать на истину.

Саша покосился на свой самодельный трансформатор Теслы. Эта искусно выполненная по меркам школьников машинка стояла в его шкафу как грустное напоминание о неизбежном предательстве своих почитателей кумирами. Нет. Искать одного человека, который всё объяснит, — бесполезно. Даже его отец на это был не способен, хотя и мотивирован отцовской привязанностью.

Саша громко вздохнул и стал листать какую-то советскую книгу по энергетике. Как-то раз на блошином рынке он приобрёл целую стопку таких. В поисках механизма выкачки бесплатной и бесконечной энергии из эфира Саша был твёрдо уверен в том, что, несмотря на грамотную цензуру нефтяного лобби, в советских-то книжках должно было бы хоть что-то остаться? Но это оказалось не так.

По мере перелистывания, книжка про электричество всё дальше уходила от технических подробностей и переходила на личности энергетиков, повинных в том, что теперь у него дома всё-таки есть какой-никакой свет. Пришлось пробежать по диагонали и личности самих энергетиков.

Все как один учились в царские времена. Все как один были революционерами. А когда Саша нашёл их имена в дореволюционных энциклопедиях, выяснилось, что ни одного достойного инженера в рядах сторонников царизма не было. Мысль об этом была для Саши страшнее, чем общество Ани.

Ну неужели все толковые люди оказались на стороне предателей? Ну хорошо, был ещё Сикорский и множество крутых учёных, которые уехали на Запад. Вот так задача. Все толковые спецы либо революционеры, либо предатели. Саша решил отыскать первую советскую энергостанцию в советских источниках и обнаружил, что её здания оказались неожиданно красивыми. Выходит, советские инженеры были не так уж отсталы? Только успел подумать Саша, как вдруг заметил фотографию турбинного отделения советской ГЭС, где на корпусах турбин были едва заметные надписи: General Electric.

Саша был перегружен. Но это была приятная усталость. Его питала вся мощь отечественной и зарубежной инженерной науки. Он почувствовал в себе такую силу, что ни один хулиганистый обмудок не посмел бы оторвать его от мыслей. Он вспомнил Серого-обидчика и быстро пресёк мечты о мести. Вместо этого Саша представил, как этот умственно отсталый пытается кулаками отжать Microsoft у Билла Гейтса. Он злобно рассмеялся, как только представил, как Серый со своими шестёрками пытается украсть с завода Intel фотолитографический станок. Ему представилась картина, как Серого и его шпану крутят даже не ФБРовцы, а охранники самого завода.

— Да они даже полицию вызывать бы не стали! — рассмеялся вслух Саша и запустил руку в коробку с сокровищами.

Вдруг Саша ощутил, как какая-то сверхострая игла ужалила его из коробки. Он испугался, что укололся о железку или его укусил паук, но достаточно быстро пришёл в себя. Он долго и осторожно разбирал коробку, пока не понял, что это было. Старая одноразовая плёночная мыльница, разобранная на две части, всё ещё была заправлена батарейками. Батарейки зарядили её крохотную вспышку, и конденсатор ужалил Сашу напряжением около четырёхсот вольт.

Саша аккуратно расположил все мыльницы на своём столе. Он вытряхнул спичечный коробок и педантично сложил все саморезики рядом, с любопытством наблюдая внутреннее устройство китайских поделок, подобранных им когда-то на свалке. Моторчики и редуктора были узкоспециализированные, но Саша давно их извлёк, в надежде, что сможет собрать из них какую-нибудь действующую модель. Однако высоковольтные контуры вспышек казались ему тогда безынтересными. До этой минуты озарения.

Саша нарезал старый провод и быстро собрал из умножителей напряжения увесистую цепь. Сложив номиналы конденсаторов, Саша округлил глаза. Четыре тысячи вольт, пусть даже и при минимальной силе тока, должны были пустить довольно красивую искру. Саша нажал кнопку, и началась магия. Умножители сипло засвистели, как двигатели маленьких космических кораблей, напряжение на вольтметре быстро зашкалило, осталось только подвести крайние полюса друг к другу и…

Яркая искра длиной чуть ли не в четыре сантиметра с громким треском рассекла воздух. Настроение подскочило, а едва уловимый запах озона был самым приятным ароматом, который он когда-либо ощущал. Саша ещё несколько раз повторил опыт и понял: его уничтоженный плеер ещё может отомстить обидчикам.

Несложная схема, простенький разрядник и крайне удачно расположенные металлизированные поверхности корпуса отлично подойдут для отпугивания не только злобных и агрессивных придурков, но и, возможно, собак. Осталось разместить несколько десятков конденсаторов с умножителями внутри корпуса, подключить кнопку для запуска умножителя и безопасного разряда через высокоомное сопротивление. В тот вечер Саша лёг спать уже не в страхе, а в предвкушении. До мести оставалось меньше двенадцати часов.

Дорога в школу оказалась куда более спокойной, настолько спокойной, что даже тревожной. Однако Серый и его шавки не заставили себя ждать.

— Пацаны, зырьте! Он реально его починил! — низким голосом выкрикнул один из его шестёрок.

Саша постарался прошмыгнуть в парадный вход, удерживая в руке заряженный плеер. Для большей убедительности Саша даже подключил наушники в его вход и старался не вызывать никаких подозрений, чтобы не испортить сюрприз.

Подручные Серого схватили его за куртку сзади, а Серый встал спереди и грузно заговорил:

— Я говорил тебе не лезть к Кристине? Она моя, понял?

— Нет, не говорил, — удивился Саша. — Так вот в чём проблема! Слушай, я честно, мне Кристина вообще никаким боком, серьёзно! Отпусти меня, Серёжа, я на урок спешу. Пожалуйста.

— Держись от неё подальше, ПОНЭЛ? — заорал Серый и с силой ударил Сашу кулаком в солнечное сплетение.

Плеер выскочил из рук, но чудом не разбился.

— Пошли отсюда.

— Погодь, Серый, я гляну, что он там теперь слушает… — с усмешкой сказал Саня, один из шестёрок Серого, и поднял плеер с пола.

Но лишь только он его поднял, Саша ощутил разочарование. Плеер тихонько щёлкнул и не нанёс никакого вреда хулиганам. Конденсаторы оказались не рассчитаны на такое напряжение, пятый из пятнадцати всё-таки закоротило, и вся батарея ударила не сильнее укуса пчелы. Чтобы напугать, этого оказалось недостаточно, а вот разозлить...

Саня отбросил плеер. Тот упал на пол и наконец раскололся, обнажив всю батарею. Саня вновь поднял плеер и полез руками внутрь, вот тут и началась настоящая драка.

Саню ударило током из одного из конденсаторов. Он схватился за руку и согнулся сильнее, чем Саша, поражённый кулаком в солнечное сплетение. Серый ударил Саню по рукам и крикнул:

— Не трожь, дебил! Ты что, не видишь, это бомба! Этот пидор сделал.

Серый подошёл к Саше, схватил его за рубашку и, чуть ли не уткнувшись носом в лицо, угрожающе процедил:

— Ты что, хуило, дохуя храбрым себя возомнил?! — сказал Серый и тряхнул Сашу так, что больно ударил кулаком в челюсть.

— А нехер чужие вещи трогать… — ухмыльнулся сквозь боль Саша.

Серый отпустил Сашу и стал яростно топтать плеер ногами. В то время как остальные шестёрки повалили Сашу на пол и били носками своих кроссовок по пояснице, спине и затылку. Но вдруг произошло неожиданное. Прозвенел звонок, а Серый, окончательно превратив плеер в обломки, стал топтать конденсаторы. Но когда он наступил на них, проволочные выводы конденсатора пробили подошву и впились в его ногу, ужалив его так сильно, что тот застонал от боли.

В конце коридора появилась директриса. Хулиганы быстро перестали бить Сашу и удрали, а Серый похромал за ними. Ликующий, но избитый Саша поднялся на ноги и, тяжело дыша, допустил ошибку. Он случайно показал свою радость директрисе и тут же ощутил, как его схватили за ухо цепкими женскими пальцами.

Глава 7. Спорто-спрут

Директриса была плотной женщиной. Она намертво вцепилась в ухо парня и привела его в свой кабинет увешанный грамотами и кубками по гандболу. Он буквально шлёпнула его на стул перед своим столом, стала к нему вплотную и тяжело дыша сходу крикнула:

— Ты почему драки устраиваешь?!

Она громко фыркнула и продолжила:

— Посмотри на себя! здоровенный лоб! Выше меня, и цепляешься к семиклассникам? Тебе сколько лет шпала?

— Тринадцать.

— И что? — не отступала она — Думаешь если ты выше всех, вымахал, то теперь можешь нападать на кого захочешь?

— Простите, МарИванна, но разве вы не видели...

— Я всё видела! — шлёпнула ладонью по столу она — Ты постоянно цепляешься к Серёженьке, он спортсмен, футболист, а ты бестолочь!

Саша затаил дыхание от ужаса от шокирующей лжи, но директриса всё продолжала:

— Серёженька такой мальчик красивый, такой добрый заботливый, его я с первого класса знаю. А ты, без году неделя тут, а уже в драку лезешь?

— Простите МарИванна, больше не повториться честно! — сказал Саша и хотел встать — Я буду тише травы ниже воды!

— Сядь я сказала!

— Так вот. - Если ещё раз замечу что ты мешаешь Серёже готовиться к соревнованиям, - мигом из школы вылетишь!

Директриса плюхнулась в своё кресло и стала перекладывать бумаги громко стуча. Она постоянно хлопала ящиками и издавала отвратительный звук скрипучим стулом. Но лишь только саша понадеялся что угрозой всё ограничится, директриса угрожающе посмотрела на него через очки с тонкой позолоченной оправой, сдула седой волосок со стола, сложила руки и продолжила принудительный урок школьного абсурда:

— Ты что о себе возомнил, Вербицкий? — сказала она и ещё раз подула в ус — Девочки на тебя жалуются! Кристина Рощенко, сказала что ты ей след от кроссовка на юбку поставил! Девочек бить вздумал?

— Вздумал? Да я даже не помню когда это было, а если и было те совершенно ненарочно! Ну вы же знаете, Марья Ивановна, физкультура не моя сильная сторона, не всем даётся спортивный дар, потому футболисты такие богатые.

— Ты мне поговори ещё тут! — фыркнула директриса — А Анечке Сташенко, из твоего же класса, ты тоже ненарочно нахамил? не просто нахамил, ты угрожал ей что побьёшь!

— Господи прости, — перекрестился Саша — да там все по пять раз в минуту угрожают побить, я думал это шутки такие!

— Ты мне помолись ещё тут! — рявкнула директриса — Знаем мы таких набожных!

Саша понял, что его победа в драке с хулиганами даётся ему слишком дорого. Адреналин в крови явно затуманил его разум, что только раздражало директрису. Саша понял: она не успокоится до тех пор пока не получит победы. Пока не сломает его. Саша отвернулся, и незаметно ухмыльнувшись постарался взять под контроль свои эмоции.

Саша представил на месте директрисы кровожадную революционерку Коллонтай, представил что она могла бы сделать с ним, из ненависти к его молодости и красоте. Саша вспомнил дедовские рассказы про СССР, представил пропитанные мочой матрасы гулага, свирепых садистов надзирателей, представил мрачных озлобленных зеков, и бедных крестьян, что оказались в их власти. Ему удалось заставить себя бояться.

Он положил похолодевшие руки на колени, и стал вздрагивать от каждого взмаха директрисиных ресниц, как от удара прикладом от тюремщика, или черенком лопаты от злобного зэка.

— Простите, я думал что они так ш-шутят... Я... Я непони...

— Закой свой рот, Вербицкий! — отрезала директриса.

Она отвернулась на крутящемся кресле к окну, и стала пристально смотреть в него, пока саша обливался холодным потом, уже не только по своей воле.

Однако его стратегия начинала работать. Плечи директрисы были спокойны. Она явно поверила в то что Саша сейчас заплачет, да и верить было не нужно. Слёзы сами начали течь из его глаз, когда он понял в каком ужасном месте он оказался. Это не школа, это не храм знаний. Никто здесь не поможет ему стать ни инженером ракетчиком, ни программистом, ни химиком, ни фармацевтом. Это место не было храмом знаний. На алтаре руин этого "храма" вместо святыни стояла бумажная дурилка, вместо священного источника знаний - пахло тленом старых бумаг. Вместо служителей света знаний тут были глупые и тёмные люди, которые лишь затмевали остатки. Нет. Это были не слёзы страха или жалости, это были слёзы отчаянья. Искренние и горькие.

Директриса была удовлетворена. Она без слов выгнала парня, и он молча отправился на урок. По дороге он несколько раз всхлипнул, совершенно не обращая внимания что его видят. Он ничего больше не мог сделать. Ему нужно было просто отбыть на нескольких уроках, и по возможности не отсвечивать.

Урок истории он посетил исправно, ему повезло и к доске его не вызывали, но перед входом на урок математики он случайно встретился глазами с Мариной Юрьевной. Но она прочла в его глазах гораздо больше, чем его собственная мать. Учительница математики не стала акцентировать внимание, когда он молча повернулся и ушел домой с последнего урока на этой неделе. Но было ещё одно облегчение. Когда Саша шел по коридору, чтобы собрать обломки плеера, он заметил как Серый и его шестёрки зашли в класс, и Саша мог спокойно убраться, чтобы не встретиться с ним после уроков и не встрять в очередную драку.

Но избежать судьбы было не суждено. Прямо перед парадной его дома, Сашу догнали шестёрки Серого. Половина из них была в других классах, и тот явно натравил их на него, с помощью SMS, со своего мобильного телефона с первым в школе цветным экраном. Они молча повалили его на землю, стали бить ногами, материться. Казалось, хуже чем есть уже не может быть, но свирепые разгоряченные подростки мстили так яростно, будто отрабатывали собачью миску корма у хозяина. А когда к Саше поторопился Пётр Ефимович, то досталось даже старику.

Всё это время, из соседнего подъезда выглядывал Юра. Они ничего не сделал, когда малолетние бандюки таскали старика за его суконное пальто. Но и не убегал. Он просто смотрел из-за как крыса, и осмелился приблизиться, только когда хулиганы услышали удаляющуюся пожарную сирену и разбежались.

— Саш, ты как? — осторожно подбежал Юра. — Меня прислала Марина Юрьевна...

— Вы как, дядя Петя? — задыхаясь спросил соседа Саша, совершенно проигнорировав Юру.

— А, — махнул рукой старик — Живы будем, не помрём! Вот же шпана убогая, любимые очки разбили!

— Посмотрите, они ещё ваш карман порезали! — испугался Саша.

— Да не, эт ещё утром в трамвае...

— И много у вас украли?

— Так я ж е поц, шобы много с собой носить! Специально пустышку ношу, чтобы схватили и слиняли... — усмехнулся старик. — Любимые очки разбили! Вот же хулиганьё!

— У меня есть суперклей дома, дядь Петя, пойдёмте.

— Ты не понимаешь, Саша! — восклицал Юра — Серый, блатной, у него брат откинулся, ты зря с Серым сцепился.

Но Саша не обращал на Юру никакого внимания. Он лишь на секунду замер и громко но уверенно протрубил:

— Пошел вон!

Глава 8. Калибровка остроты.

Пётр Ефимович зашивал свой карман, взяв нитку в рот. Он смотрел на стягивающиеся петли серой нити, которые вызывали у него асоциации с петлями колючей проволоки, на местах не столь отдалённых. Но когда он закончил, и воткнул игу в потрёпанную губочку с булавками, то обратил внимание на Сашу.

— Не надо было этот шокер показывать. — буркнул Саша, приложил к лицу пакет пельменей, и мокрой тряпочкой стал оттирать пыль со штанов.

— Какой такой шокер? — спросил Пётр Ефимович.

— Та собрал из обломков. Думал отомстить, но только... Только обосрался в итоге.

— Что сделал? — скривился дядя Петя.

— Ой простите, дядь Петя. Пойду рот с мылом помою.

Пётр Ефимович молча пригладил карман, как будто забыв о чём идёт речь. Но потом ненадолго задумался, и мысль вернулась к нему целым аккордом догадок. Он поинтересовался у мальчика что случилось, и когда тот рассказал, то мысли пенсионера стали яснее:

— Так говоришь, он сам нарвался на ток?

— Ну да, но в итоге то он меня всё равно достал. И доставать будет.

— Не так сильно как ты его.

— В каком смысле?

— Он выставил себя идиотом пред своей свитой.

— Думаете он перестанет меня цеплять?

— Нет. Ты ударил его с той стороны в которой он слаб. Теперь ты для него и правда опасен и непредсказуем.

Старик поставил чайник и долго и сосредоточенно обдумывал что сказать мальцу. Он вспоминал как сам хулиганил в детстве и юности. Он прекрасно знал как на улице достаётся тем, кто не имеет решимости отстаивать свои интересы. Такие люди попадают в трясину слабости, и не могут выкарабкаться из неё до самой смерти.

Но это было ещё не всё. В трясину слабости люди попадают не только с детства, но и в зрелом возрасте. Когда спокойный однообразный труд больше не воспринимается как нечто ограничивающее, человек впадает в зону спокойствия, как шарик в лунку. Именно так и он когда-то угодил в малый театральный оркестр, расслабился и успокоился.

— Мама говорит что вы еврей, это правда?

Пётр Ефимович загадочно улыбнулся.

— А что ты знаешь о Евреях?

— Знаю что, на них вечно все свои неудачи сваливают. И во всём их обвиняют. Надо будет спросить у мамы, может я тоже еврей...

— Нет. Тебе так повезти не может. — надменно усмехнулся старик и громко рассмеялся.

— Это понятно. А жаль. Мог бы миром править. — иронично мечтательно усмехнулся Саша.

— А ты хочешь править? — прищурился старик.

— Да не то чтобы очень, я бы не доставал простых людей. — Саша встал, и отыгрывая дона Карлеоне приложил пальцы к лицу, и сделав повелительный жест театрально буркнул — Я бы позвал полицию, и сказал бы им что-то вроде "этот человек иррационален. Обезвредьте его".

Саша так удачно сказал свою реплику, что Пётр Ефимович присмотрелся к нему и заметил то, что никак не ожидал от мальчика, который вызвался починить дверь старику. Движения Саши были не по возрасту точными. Фразу "обезвредьте его" он говорил так, как мог бы сказать главный конструктор или сам Форд. Без страха, без неприязни, без гнева. Он сказал её как будто капот закрыл. Сухо, уверенно, спокойно, ка будто с оптимальным усилием.

— Ану ка стой. — воскликнул дядя Петя — Не шевелись, замри!

— Что? — недоумевал Саша, с той же идеальной энергозатратностью.

— Не шевелись. Я кажется знаю как тебе помочь.

Старик вскочил с табуретки и побежал к шкафу.

Недолго порывшись в своих вещах, он достал из нижнего ящика старый пиджак, прикинул его на Сашу, и вдохновенно хмыкнул. Он примерял пиджак на мальчика, и скривился. Пиджак был впору в плечах, длина рукавов почти подходила, но в остальных местах висел отвратительно. Старик вооружился булавками и мгновенно и умело подшил ими пиджак идеально впору мальчику, напевая мелодию из Травиаты.

— Если бы я был король, я был бы еще богаче! — усмехался старик — Я бы ещё шил на дому. — добавил он шепотом.

— Нука, повернись, и ещё раз скажи ту фразу.

Саша попытался повторить, но старик тут же прервал его:

— Не, ты переигрываешь! Кривляешься, не то... Ни единой ноте не верю!

Саша ещё несколько раз попытался понять что от него хочет дядя Петя, но совершенно не понимал. Тогда дядя Петя воткнул булавку прямо в лацкан пиджака и сказал:

— Смотри. то как ты говоришь, то как ты движешься, как дышишь - всё это имеет о-о-огромное значение. На таких мелочах люди из грязи в правительство выезжали. Особенно когда капитализм.

Старик поставил Сашу перед зеркалом и продолжил:

— Посмотри на эту булавку. У тебя тридцать шесть таких, и все они держат твой пиджак в порядке, но одна находится не на своём месте. Так же как и тот хулиган. Абстрагируйся от хулигана, абстрагируйся от всего, сделай это точно так же, как ты сказал это в прошлый раз. Сухо и прагматично.

Саша удивился, как много значит хорошо подогнанный пиджак. Он посмотрел как на его глазах стариковский пиджак превратился высоко технологичный доспех. Этот пиджак не вызывал у него ни симпатии ни восторга, он был просто инструментом. Просто средством. Как остро заточенный рубанок в руках скрипичного мастера. Саша поправил лацканы, выпрямился, поправил волосы нуждающиеся в стрижке, и спокойно но отчётливо сказал.

— Поправьте булавку, Пётр Ефимович.

***

Мать не заметила побоев на лице и теле Саши. Но Саша не был готов прийти на следующий день без защиты. тащить в школу маму было бы не только унижением и признанием поражения, но и невозможно. А ещё у Саши был порван кроссовок, зато созрел план.

Перед школой, Саша дождался пока уйдёт мама, сбегал в аптеку и купил несколько рулонов гипсовых бинтов. Он одолжил у тёти Нины трость, и загипсовал лодыжку и голень, забинтовал её а порванный кроссовок привязал к ней снизу шнурками, чтобы тонкий гипс не развалился и не запачкался при ходьбе.

План сработал на ура. Хулиганы хотя и тыкали в него пальцем, но реальной агрессии не проявляли. Серый сиял от гордости, при виде прекрасно выполненной по его приказу работы. Учителям было достаточно, сомнительной отмазки про несерьёзное растяжение связок, а неумело используемая им стариковская трость отпугивала девчонок. Тогда Саша понял. Он может управлять. Пусть и не действиями, но хотя бы домыслами.

Естественно после школы Саша сразу же отправился к Петру Ефимовичу, и тот был горд, что не ошибся в потенциале мальца.

— Ну и как долго мне хромать ещё? Как думаете?

— А знаешь что? — ухмыльнулся старик — Хромать не обязательно. Пойдём.

Старик привёл Сашу на свою кухню, и торжественно, как торт на день рожденья вынес парню перешитый костюм. Саа сначала не понял, но когда примерял, то уидвился, как много значит такая мелочь. Он примерял и пиджак и брюки, которые в целом походили на школьную форму, которую никто не носил. Но и дополнительных поводов для агрессии со стороны субкультур она должна была отваживать. Форма и форма. Ну ткань чуть получше, да и цвет немного более серый.

— А если попробуют нападать, — сказал дядя Петя — тебе поможет твоя ортопедическая трость. Вот этот стариковский завиток мы отпилим, уберём колхозный резиновый наболашник, и вскроем лаком и морилкой довольно неплохую древесину. На людях будешь прихрамывать, ну мало ли, а если останешься наедине с агрессорами...

— И что тогда?

— А вот об этом я и хотел с тобой поговорить. — сказал Пётр Ефимович и тихонько но плотно прикрыл свою дверь.

Глава 9. Серый - это судьба

Юра вернулся домой. Он хотел было вернуться к Марине Юрьевне, чтобы сказать что с Вербицким всё в порядке, но поленился. Он хотел как обычно засесть в компьютерном клубе и прокачать своего чара ещё на пару уровней за пару часов. Он заплатил а пару часов, и совершенно позабыв обо всём на свете, настойчиво и сконцентрировано тыкал мышкой по иконкам с кнопками, но в этот раз всё было иначе.

Поначалу персонаж получал за каждый критический урон вчетверо больше обычного, интернет глючил, но скилы и опыт лились рекой. И когда до левелапа оставалось всего каких то триста скилпоинтов, связь разовалась, и онлайн игра отвалилась. Юра подумал что это проблема на стороне сервера, но он ошибался. Он встал и убедился, что остальные игроки продолжают резаться в текстовую онлайн драчку, в то время как он не может не то что авторизоваться, а даже зайти на сайт. Юра проверил в браузере остальные сайты, и они работали хоть медленно но исправно.

— Походу у тебя увели чара, малой. — злорадствовал Юре высокий худощавый парень, студенческого возраста.

— А что? А как?

— Ну напиши в техподдержку.

— Это как?

— Ну смотри, пишешь на почте адрес ялох собака яйки точка нет! И они тебе пришлют тебе денег.

— Ты че, угораешь? Какие яйки? Я этого чара полгода качаю! У меня там весь шмот, кольцо на плюс десять!

— Левел какой хоть? — спросил сосед по компьютеру — Нубота?

— Сам ты нубота! У меня почти пятый! — отчаянно возмутился Юра, и почувствовал как его руки похолодели и затряслись.

Но никто не воспринял его всерьёз. Администратор компьютерного кафе только сурово нахмурился и с белоснежным каменным лицом спросил:

— Продлевать будете?

— Да какой проливать? У меня Чара угнали, я за тем компом уже полгода сижу, статы качаю у меня почти пятый уровень! Помогите!

Админ нехотя вздохнул, встал из-за своего рабочего места и подошел к злополучному компу. Он набрал какой-то код в какой-то странной программе, и компьютер сразу начал работать быстрее. Он открыл стартовую панель с пустыми полями с нехотя буркнул.

— Вводите ваш логин и пароль.

Юра дрожащими от волнения и испуга руками стал вводить свои пароли, но компьютер десятки раз подряд высвечивал пугающе-красную строку "пароль неверный". Юра встал с кресла и уже готов был заплакать, но все вокруг лишь посмеивались и шутили. Может быть среди прочих советов он бы и услышал про сброс пароля с почты, но к нему подошел вежливый высокий парень в куртке из кожи немолодого дермантина.

— Это у тебя чара угнали?

— Ну да, посмотри, пароль логин не подходит!

Парень поцокал языком, достал из кармана пачку дешевых сигарет и позвал юру выйти на улицу. Он закурил и участливо спросил:

— И давно угнали?

— Только что.

— А какой левел?

— Триста до пятого.

— У, серьёзно... Такие на форумах по сто баксов улетают.

— А ты можешь что-то сделать?

— Ну, мог попробовать. За полтинник.

— Но у меня сейчас нет.

— А сколько есть?

Юра наскрёб в карманах три десятки и мелочи и протянул парню. Это были все его деньги за целый месяц, на них можно было чуть ли не кроссовки купить, но для спасения своего персонажа из онлайн игры было не жалко. Парень взял Юрину бумажку с паролями и логинами, пересчитал деньги, сунул их в карман, потушил сигарету и ушел:

— Жди здесь, в клуб не заходи а я сейчас попробую что-то сделать. — сказал он и скрылся за углом навсегда.

Целых полчаса Юра ждал этого парня в потёртой куртке, но когда вернулся, за его компьютером уже задорно вертелись гоночки. Ему ничего не оставалось, как идти домой, оглядываясь в надежде встретить того парня на улице, что было практически невозможно. Но проблемы Юры только начинались.

На следующий день, прямо со второго урока его забрала мать, и посадила в машину с рассерженным отцом.

— Где твои деньги? — гневно процедил отец.

— Ну я на компах играл вчера. Булочку купил. Съел уже. — неуверенно соврал Юра.

— Не ври мне! — ещё более грозно сказал отец — Ты отдал их какому-то говнюку, и мы не вернёмся домой, пока не вернём их.

— Но откуда вы знаете?

Отец не ответил. Он просто гнал старенькую иномарку выкручивая хриплый двигатель до отсечки. В машине царила такая напряженная атмосфера, что казалось даже мотору было страшно. Лысина отца никогда ещё не казалась Юре такой грозной, казалось, он вот вот остановится и начнёт бить Юру прямо на проезжей части.

— Коля, да не найдём мы его. — пренебрежительно фыркнула мать.

— А может быть... — робко залепетал Юра.

— Замолчи! Бестолочь! Лудоман малолетний! — рявкнул отец — Матери и отцу он не доверяет, а всякой шпане с улицы - пожалуйста! Может сам его поищешь? Может тот обсосок тебя кормить поить и одевать будет, а? Ему то ты веришь а родным врёшь! Отдадим тебя ему, будешь у него в хате жить!

В тот день Юра объехал весь город. Отец яростно расспрашивал и бранил Юру, пытаясь узнать хоть что-нибудь про обманщика но всё было тщетно. Юра был так напуган, что даже придумать что либо боялся. Но ярость отца и матери поглощали последние остатки его души, ему казалось что он вот вот сломается. Нервы Юры были так напряжены что мальчик ждал момента когда они разорвутся, он всерьёз задумывался о смерти, лишь бы только поскорее покинуть проклятый поношенный салон отцовской иномарки, но всё было тщетно. Нервы мальчика только холодели и стекленели, до тех пор пока он и сам не стал холодным и задеревенелым как стекло.

В тот день отец несколько раз выходил и по несколько десятков минут пропадал на лестничных клетках хрущевок, и каждый раз выходил с таким лицом, как будто готов был раздавить сына. В конце концов он пообещал Юре что ещё разберётся с ним дома, и передал его старшей сестре а сам остался в машине.

— Ну Коль, ну может хватит уже? — сказала женщина — Ну потерял он денег немного, больше не дадим, ты больше бензина истратишь, пока за этими деньгами гоняться будешь, последние что ли?

— Последние! — гаркнул мужик — Когда будут ещё - не знаю. — добавил он в гневе.

— Так вот оно что! Денег не можешь заработать, так ты на ребёнке отрываешься? Не смей!

— Твой ребёнок, не только просрал наши последние деньги, но и отдал непойми кому пароли от твоего почтового ящика!

— Да ты что! — удивлённо цокала языком женщина — И что теперь?

— Вот же дурень малолетний! А что восстановить никак нельзя?

— Можно попытаться с того компьютера, через который он входил в интернет. Твой ребёнок этот.

— Твой ребёнок? Ты на что это намекаешь? — возмутилась женщина. — Судя по тому сколько денег он из дому выносит, то он как раз твой ребёнок! Я горбачусь на двух работах а ты мне ещё за детей предъявляешь? Совести у тебя никакой!

— Ладно, ладно. Где этот компьютерный клуб?

Глава 10. Эспада-ропера

Учёба шла своим чередом. Довольные хулиганы постепенно начинали цепляться к Саше, но тот старался делать максимально жалостливое и страдальческое лицо. Иногда на его актёрскую игру клевали не только учителя, но и старшеклассницы. Хотя через пару дней гипс Саша снял, притворная боль в ноге была порой такой убедительной что он и сам в неё верил.

Соседка тётя Нина и даже мать ничего не имели против его новой трости, а мать даже сравнивала его с Лондонским денди, вначале иронично, а порой и мечтательно. матери он говорил, что его осмотрела медсестра, а медсестре из медпункта тонко намекал, что мать занимается его здоровьем. Про гипс он честно всем сказал что сделал его сам, потому что прочитал в интернете что это не обязательно, но полезно.

В любом случае никто не мешал ему спокойно заниматься математикой, биологией и историей. А на физкультуре он даже сдал норматив по приседаниям на отлично, хотя пользовался лишь одной ногой. На выходных Саша делал домашнюю работу в утончённом и гордом одиночестве, под звуки классической музыки из радио, и запахи простенькой, но вкусной маминой еды, после них, его ждал довольно приятный сюрприз от дяди Пети.

— Варвара Захаровна! — обратился Пётр Ефимович к маме — Вы сегодня особенно хорошо выглядите! Смотрите с такой улыбкой налоговикам не попадитесь!

— Ой, вы мне льстите. — улыбнулась мать.

— Что вы! Ни в коем случае! — усмехнулся дядя Петя. — Я собственно по поводу вашего мальчишки к вам. Как ваш пятнадцатилетний капитан поживает?

— Ой, одни проблемы с ним! — ещё более иронично усмехнулась мать — Девочки проходу не дают ему в этом костюмчике. — шепотом добавила она.

— Так кто подгонял! Ну так вот. Я слышал он там в драки лезет, из-за девочек видимо. Так вот. Нужно его на спортивную секцию определить. — сказал старик и учтиво поклонившись вошел в квартиру.

Мать закрыла за ним дверь, и воодушевлённо но встревоженно спросила:

— А это не слишком дорого? Вы знаете, я с мужем развелась, с деньгами сейчас туго...

— О нет, об этом не беспокойтесь, много ему не заплатят, но пару копеек будет иметь. Всё же лучше чем ничего.

Мать посмотрела на Сашу, потом посмотрела на соседа ещё более задумчиво.

— Понимаете с, Варварочка Захарррна, есть у меня знакомый в школе фехтования, ему как раз в школу уборщик на лето нужен. Пусть мальчик походит, поработает, приглядится. Он у вас прилежный, ему полезно будет овладеть французской школы фехтования на швабрах, а там и у вас всё с деньгами наладится.

— Ой вы так любезны! Будет как настоящий мастер шаолиня, начинать с уборки! И когда же приступать?

— Шаолинь не шмаолинь, но при деле будет. Прямо сейчас, Варвара Захарнна, через пять минут в двух кварталах отсюда.

Саша отправился в спортивный зал вместе с Петром Ефимовичем. По дороге они ничего не обсуждали, разве что голубей, да цветы, однако Ефимыч отметил что постоянно носить с собой трость Саше удаётся всё более элегантно. Может он пока и не знал правил этикета и приёмов телесной пластики с ней связанных, однако как ни странно, актерская практика хромоты сделала Сашу куда более ловким и естественным. Ефимыч и Саша стали замечать, что трость хотя и не подходит к сашиной повседневной одежде но как будто была тут самым уместным аксессуаром. Особенно хорошо она смотрелась с боку, на фоне зданий, подходящих ей по стилю.

Бодрый старик и немного хромой мальчик вошли во двор, посреди которого стояло большое здание советско-спортивного типа, с характерными стенами из поеденных разрухой бетонных панелей. Ефимыч позвонил в звонок, и Сашу впустили внутрь самой настоящей школы спортивного фехтования.

— Пётр Ефимович, давненько же ты не заглядывал ко мне. — сказал невысокий пухлый мужчина в советском спортивном костюме.

— Физкульт-привет, Виталя. Как жизнь молодая? — ответил дядя Петя. — Знакомься Саша, это Виталий Викторович Воронцов, не путать с графом, а это Виталя - Александр.

Виталий Викторович пожал руку дяде Пете а потом и крепко сжал Сашину.

— Ваш ученик, Пётр Ефимыч?

— Не я с музыкой завязал. — небрежно махнул рукой дядя петя. — Я столько не выпью.

— Очень жаль. Очень жаль... — грустно но строго ответил Воронцов. — Ну что же, пойдём Саша, введу тебя в курс дела. Кисточкой умеешь, малярной?

Ефимыч откланялся и ушел, а Воронцов провёл небольшую экскурсию по вполне опрятному и ухоженному спортивному комплексу. Он то и дело рассказывал где и сколько работы пришлось проделать, говорил об истории советских школ, про спортивные перипетии, не забывая и уточнять, где именно Саше нужно будет шпаклевать и красить, и что именно ему придётся убирать. Хотя Виталий Викторович Воронцов и не распространялся об истинной природе заведения, всё же в его присутствии Саше было хромать совершенно необязательно. Воронцов как никто понимал зачем именно Саше нужна была эта трость.

Первый день на работе саше дался легко. И второй тоже. Да и вообще, вся неделя прошла для него незаметно. то место, где он мог быть полезен стало для него отдушиной, как он говорил маме, "школой здорового человека". Он старательно и терпеливо отмывал деревянные полы и маты, чистил туалеты и даже занимался малярными работами.

Воспитанники школы фехтования выглядели очень богатыми, или Саше так просто казалось. Во всяком случае никто его не беспокоил никакими вопросами, за исключением просьбы передать техничке затянуть тот или иной шуруп, который Саша в итоге сам и прикручивал. Но однажды, когда спортсмены разошлись, к Саше подошел Виталий Викторович и молча протянул ему спортивную шпагу.

— Ну как тебе наши воспитанники? — усмехнулся он.

— Очень вежливые и приятные люди. А что это?

— Это стандартная спортивная шпага. Электрические сенсоры тебе пока не нужны. Смотри. Держать нужно вот так. Как ручку, чувствуешь баланс?

Саша взял шпагу и внимательно повторял все инструкции Воронцова. Он держал шпагу как особый инструмент. Железное и гибкое устройство было совершенно противоречиво. Хлипкое и на вид желейное лезвие оказалось куда более точным, чем показалось на первый взгляд. Массивная на вид гарда оказалась лёгким и надёжным устройством, а баланс этого советского спортивного снаряжения чувствовался в руке как совершенный инструмент. Виталий Викторович подвёл Сашу к тканевой мишени с маленькой точкой и сказал:

— Смотри. Главное -это центр тяжести. Каждый атом твоего тела имеет вес. Так вот, среднее арифметическое всех проекций всех векторов твоих атомов - это и есть координаты центра тяжести. Изменяя положение каждого атома, руки, ноги головы - ты изменяешь центр тяжести. Правое плече чуть вперёд, живот втянуть, спина ровно, слегка изогнута. И-и-и...

Виталий Викторович буквально вылепил из Саши фехтовальщика как скульптуру. Он поправил его хват, и направил гибкое лезвие шпаги точно в центр мишени.

— Понял?

— Понял.

Саша старался не испортить скульптуру, которую сделал из него мастер. Он медитативно и спокойно запоминал ощущение положения каждой кости и мышцы в своём теле. Он неторопливо и спокойно пытался придать этой скульптуре немного жизни. Как художник, который своим карандашом ищет нужные линии на эскизе, так и Саша старался запечатлеть нужную форму в своей памяти, проводя всё новые и новые воображаемые линии своего тела.

— Ну что, нормально всё у тебя получается. — спокойно сказал Виталий Викторович. — У нас там есть старая снаряга в подсобке. Колхозная, починишь, бери да тренируйся как с уборкой заканчивать будешь.

Глава 11. Спроси у тракториста

Чтобы не идти на линейку, Саша выпил немного касторового масла. Хотя живот ещё долго крутило, всё же сидеть в обшарпанном общажном туалете было менее отвратительно, чем стоять на этой душной линейке.

Но теперь перед ним открылось лето. Всё своё время Саша проводил в школе фехтования. С утра он готовил спортзал к тренировкам, днём занимался мелким ремонтом всего на свете, начиная от туалетных бачков и заканчивая зашиванием фехтовальных курток и масок. В начале Виталий Викторович был не особо доволен результатами, но настойчивость и скрупулёзность взяла своё. Но были в то лето у саши и более ощутимые достижения.

Спортсмены, которые были на несколько лет старше Саши, начали замечать, как хорошо он справляется с ремонтом оборудования, и стали доверять ему мелкий ремонт своего снаряжения. Но вскоре ремонта стало так много, что Саша не успевал с ним справиться, и уже был готов чуть ли не ночевать в школе.

— Ты что, хочешь миллионером стать? — спросил Воронцов.

— Так, нет, мне не платят...

— В смысле?

— Ну разве я могу брать деньги у вас за спиной? — удивился Саша.

Воронцов высоко поднял брови и взял посмотреть идеально зашитый горжет. Горжет был зашит так удачно, что даже опытный тренер не сразу заметил где была строчка.

— Не, так не пойдёт. — усмехнулся Воронцов — Такая работа стоит под сотню. — сказал он и постучал ногтем по шву.

— Вы хотите мне заплатить?

— Нет. Пускай спортсмены сами свои косяки латают. Но если ты и правда хочешь заработать, я тебе буду подкидывать работёнку. И даже делиться.

— Ну, Виталий Викторович, за это я уже взялся, можно я закончу?

— Ну заканчивай, но больше не бери. Мне главное чтобы чисто было. — Воронцов оглядел подсобку, молодцевато ударил себя руками в бока и сказал — Ну ладно. Пошли поспарингуем.

Саша впервые надел на себя полное снаряжение. Он стоял напротив не менее снаряженного Воронцова, и был готов практически ко всему, кроме серьёзного к себе отношения.

Он уже знал и про разные квадраты, про плоскости вращения, и даже отработал несколько вариантов парирования. Но Воронцов был на голову ниже Саши, он был дерзок и ловок, его реакция была на качественно ином уровне, и когда наконец Саша всё же умудрился один раз ткнуть Воронцова тот сразу же опустил рапиру, сошел с дорожки и снял маску:

— Не, не выйдет из тебя спортсмена. — Сказал Воронцов и усмехнулся.

— Ну да, я знаю, все фехтовальщики мелкие, как жокеи. А я...

— Дело не только в этом. Ты совершенно не умеешь держать дистанцию. У тебя нет ни напора ни решительности. Да и реакция хромает. На обе ноги. — сказал Воронцов и стал раскручивать рапиру — Чувство дистанции дело наживное, реакция тоже не всегда решает, а вот твой рост.

Воронцов ещё раз взглянул на свою маску и надел её. Он скрутил рапиру обратно, и провел ещё несколько спаррингов. На этот раз Саша был решительнее, он смотрел в первую очередь даже не на кончик шпаги соперника, а на него в целом. Он как будто видел те самые центры тяжести, что были в его теле, они подсказывали парню что будет делать Воронцов прежде, чем тот начинал действовать. Саша ещё два раза ткнул партнёра и почувствовал как всё его тело стало деревянным, а каждый пропущенный укол заставлял его тело каменеть.

— Не могу понять. — сказал Воронцов задыхающемуся Саше — Будешь ты спортсменом или нет. Если пузо как у меня не отрастишь, то твой рост не будет помехой, а в некоторых случаях даже может стать преимуществом. Попробуй вот так.

Воронцов выставил рапиру на прямой руке и медленно коснулся кончиком куртки Саши. Саша повторил движение, но чтобы выпрямить руку ему пришлось отступить чуть ли не на четырнадцать сантиметров назад.

— Ладно. Хорошо размялись. Доделывай свою работу раз уж взялся, вечерами я тебе основы расскажу, упражнения покажу, а на той неделе дуэль тебе организуем. Готов поставить зарплату за август?

— Ну зачем вы так, Виталий Викторович... — расстроился Саша — Я ведь не игрок и уж тем более не дуэлянт. А играть на деньги так это вообще.

Воронцов сначала сделал каменное лицо, а потом улыбнулся и сказал:

— Похоже ты всё таки спортсмен. — сказал Воронцов и взял рапиру у Саши — Зачем ты здесь? Скажи честно.

— Ну, вы вообще-то мне неплохо платите, за июнь я заработал столько же сколько и мама. Да и вообще, красиво тут у вас. Дуэли - это высшее проявление искусства.

— Философ знач... — ухмыльнулся Воронцов — Ладно. Но здесь у нас не клуб анонимных романтиков, мы тут сопли не жуем. Рост у тебя подходит для старших. Будешь пока спарринг партнёром на подхвате. А там поглядим. Свободен на сегодня, не забудь зайти ко мне в кабинет, рассчитаюсь за июль.

В тот месяц Саша заработал больше чем мама. Воронцов то и дело приносил разорванные импортные горжеты маски и куртки со штанами, но Саша исправно всё ремонтировал. Он оставался до поздней ночи, стягивая лавсановой нитью длинные разрывы. Орудуя иглой для вышивания, он спасал от мусорки такие изуродованные вещи, что порой сам Воронцов восхищался. Но когда он приносил стопки денег, Саше больших трудов стоило не прыгать от радости и чтобы взять эмоции под контроль, он задумывался о том, сколько же стоит то оборудование, за ремонт которого так щедро платят. В общем к концу лета у Саши скопилось столько денег, что он мог бы купить себе сразу два мобильных телефона. Но купил он только один. И подарил его матери.

В конце августа, перед самой школой Саша возвращался домой с зарплатой. Он уже подбирал слова, как бы заговорить с матерью о возможном переезде из коммуналки, в то место, где есть своя плита, ну или как минимум свой туалет. Он думал о том, что наверняка мать посмеётся над ним, и пояснит, что купить квартиру практически невозможно в их положении, и что... В момент когда он рассуждал об этом сам с собой, ему преградили дорогу несколько незнакомых хулиганистых парней в футбольных кедах.

— Говорят ты Юрца знаешь.

— Мало ли что говорят. — сказал Саша и стал уходить в сторону, возвращаясь к притворной храмоте.

— Э, ты куда? Этот шмоцил Серому лавэ должен.

— Я Юру знаю но мы просто в одном классе, я с ним не тусуюсь. — притворно участливо поинтересовался Саша. — Он правда должен? И много?

— Дохуя.

— Это сколько? Ну, сколько конкретно?

— Не твоё дело. Если ты Юрца знаешь, знач ты тоже должен. — сказал хулиган и они начали наступать на Сашу.

Саша растерялся. Он ощутил сильный удар кулаком в солнечное сплетение и инстинктивно отступил на удобную дистанцию. Саша прикрылся тростью как щитом, и стал оглядываться в поисках прохожих. Но вечерняя улица была пустой. Хулиганы начали махать ногами, бить его по голени стараясь запугать. Когда один из парней ударил Сашу в бедро, Саша ощутил как зарплата врезалась ему в ногу и начал свирепеть. Он взял свою трость двумя руками как автомат, и резким движением ткнул кончиком точно в кадык одного из парней.

Парни были всего на пару лет старше него, но они не ожидали от хромого мальчика такой прыти и ловкости, они начали подходить к нему с разных сторон пытаясь окружить. Их было как минимум четверо но они были безоружны, а у Саши была толковая увесистая трость из плотного дерева. Один из парней, получивший серьёзный удар в горло, был выведен из строя. он отошел в сторону и согнулся обхватив руками шею, но оставалось ещё трое. Саша вновь взял трость как щит, и когда один из парней полез на него с кулаками, саша ощутил болезненный удар в затылок.

Удар был явно кулаком, но неумелый хулиган попал по теменной кости, если бы удар был бы хоть на пару сантиметров ниже Саша вполне мог бы потерять сознание. Такой беспринципности и подлости Саша не предполагал даже в самых страшных мыслях, но следующий удар по голени помог ему принять реальность.

Эти бандиты не считали его равным. Они вообще не видели в нём ни человека ни соперника, для них он был настолько ничтожен, что даже волки и шакалы относятся к добыче почтительнее. Пока парни примерялись и соревновались в искусстве грозного взгляда, Саша окончательно понял. Они не достойны ни уважения, ни терпимости, ни урока. Они должны быть устранены.

Саша перехватил трость поближе к рукояти, и со всей силы ткнул ею за сину. Скрежет разбитых зубов хулигана воодушевили его. Остальные хулиганы посмотрели на него с гневом, но больше не пытались напугать. Саша вновь перехватил трость, и нанёс хлёсткий удар точно в локоть хулигана стоявшего слева, и заметил как на его футболке появились брызги крови. Брызги были отброшены центробежной силы, с кончика, выбившего зубы обидчику.

Саша ещё раз прижал трость к груди, перехватил её поближе к рукояти, и сильным размашистым движением выбил коленную чашечку последнему хулигану, остававшемуся на ногах. Саша хладнокровно и уверенно отступил от группы, он осторожно и быстро оглянулся назад, и к своему спокойствию не обнаружил бандитского подкрепления.

Раненное зверьё получило серьезные повреждения но оно всё ещё было опасно. Они не успели понять, что Саша всё понял. Он понял что с этими зверьми договориться невозможно. Если и хунвейбинов или гитлерюгенда из дедовских рассказов были принципы, уставы и начальство, то эти юнцы просто неспособны ни в ком увидеть человека. Для того чтобы в ком-то увидеть человека нужны человеческие глаза, а не звериные.

Саша выбил ещё одну коленную чашечку тому хулигану, который ранее получил в горло. Тому малолетнему бандиту что схватился за локоть, он со всего размаху врезал тростью в пах. Теперь он спокойно мог бы от них убежать. Но делать этого он не стал. Теперь он был бойцом. Но боролся он более не со своим страхом, и не с уличным малолетним быдлом. он боролся с соблазном избить их всех насмерть. И на какое-то время, соблазн победил. Саша повалил их главного на асфальт, наслаждаясь гулким стуком его черепа, затем поставил окровавленную трость ему на горло и придавил всем своим весом.

— Сдачи не надо, грязное животное. — сказал он и рывком вдавил трость в подвздошную впадину. — Теперь говори. Сколько он задолжал?

Саша отпустил горло и крепко приложил главаря по голове тростью.

— Триста. Серый сказал, если достану, сто псят мои.

Глава 12. Доисторические субкультуры и барахолка

Глава 12. Доисторические субкультуры и барахолка

Второго сентября Саша явился в класс беззвучно. Он пришел сильно заранее, и провёл больше двадцати минут в пустом классе, чтобы обратить на себя как можно меньше внимания. Его импровизированная школьная форма уже становилась ему маловата, но всё ещё сидела отлично. Опрятная стрижка смотрелась на нём хорошо. Единственное что выделялось в его образе, это глупый детский дешевый рюкзак, стилизованный под профессиональный туристический. Его блестящие синтетические ткани слегка засалились, убогие логотипы стёрлись, а катафотные ленточки рассохлись и отшелушивались как кожа дачника.

В класс начали заходить девочки. Они сухо здоровались с ним, и он отвечал им притворно приветливо в голосе, но языком тела совершенно игнорировал их. Он не встречался с ними взглядом, под предлогом того, что ковыряет свой убогий турецки рюкзак-ширпотреб. Но занимало и тревожило его совсем другое.

Трость была отмыта от крови, но каждый раз когда он глядел на неё, весь адреналин и страх перед хулиганами начинал тлеть внутри него. Страх был для Саши чем-то опасным. Он напоминал тормозящий компьютер, в разгар игры, он был опаснее неисправного мотора, который глохнет во время погони. Страх был неосязаем, как опечатки в тексте. Страх был очень опасным препятствием, но самое страшное в нём было то, что страх был знаком всем. В том числе и гопникам.

Бандиты прекрасно знают что такое страх. Они его испытывают ничуть не меньше нормальных людей, рассуждал про себя Саша. Они с детства практикуются управлять своим страхом, и что самое опасное, не только своим. Но мысли о страхе вызывали у саши жгучее отвращение. При попытке представить себя запугивающим кого-либо, ему становилось так мерзко и зябко, так отвратительно, так противно, что хотелось всадить себе нож в сердце, лишь бы только не быть таким примитивным зверьём как эти ублюдочные урки, которые наступают на самое больное место в психике людей - страх.

Пока саша мечтал и рассуждал про себя, в классе собралось много девочек, и они стали обсужать совершенно неожиданную тему - Юру.

— А о чем это все говорят? Расскажи мне.

— Ладно. Я расскажу тебе, только это секрет. — сказала Кристинина подруга. — У Юры родители разводятся. Говорят именно юра что-то сделал, что они поругались.

— Вот идиот! И сильно поругались? Как же он умудрился?

— Да! Представляешь, прямо в компьютерном клубе. Папа его притащил в клуб за ухо, и потребовал от админа вернуть е-меил представляешь!

— Бедный мальчик! — расхохоталась вторая — Что прям при всех?

— Да-да. Там была Катя, это она всё рассказала.

— Катя? В компьютерном клубе? Одна?

— Она была там с Игорем и Вадиком, но я думаю что она там была из-за Вадика.

— Думаешь они встречаются?

— Сто процентов. Ты видела как вадик на неё смотрит...

— Жееесть...

Дальнейший трёп Саше был неинтересен. Он пожалел что у него нет с собой плеера, и потому он вновь вернулся к мыслям о страхе. Он думал как избавиться от страха, и что есть противоположность страху. Хотя мысли об этом и изолировали его от трёпа одноклассниц, всё же некоторое событие сумело пробить его психологический щит. рядом с ним сел Юра. Он был подозрительно спокоен, и даже немного бодр.

— Чего не здороваешься?

— Привет. — буркнул Саша.

На уроке Ни Саша ни Юра не говорили друг с другом. Но когда прозвенел звонок и все начали собираться и уходить, Юра немного неловко задержался, глядя как Саша не торопится на перемену. Но когда все разошлись, Саша крепко и дерзко схватил Юру за рюкзак и строго и безэмоционально сказал:

— Надо поговорить.

Саша взял свою трость, вернулся к притворной храмоте и спокойно вышел в шумный коридор. Юра последовал за ним.

— Говорят ты Серому торчишь. — прямо сказал Саша.

— Ничо я ему не торчу. Он всех напрягает.

— Не ври мне. Расскажи, что там за дела? — сказал Саша и показал синяк на подбородке, оставшийся от последней драки.

— Кто это тебя так?

— Пацаны из другого района. Говорят что из-за тебя. Ничего не хочешь мне сказать?

— Да я, да не, да мало ли кого зовут Юрец?

Юра выдал себя с потрохами. Саша ничего не говорил про то что они назвалю Юру именно "Юрец". Однако это сокращение имени и правда было распространено, однако в упоминание его вместе с Серым, вносило дополнительную неоднозначность. Саша вздохнул и решил поменять тактику.

— Слушай, Юра. Я ценю твою вежливость и человеческое ко мне отношение, но если из-за тебя у меня будут добавляться проблемы, то мне это нафиг не упало. Давай так. Нормально всё скажи, расскажи всё как было. будь мужиком, в конце концов.

— Да ничего я не знаю, я думал мы дружим...

— Юра... — сказал Саша и стиснул рукоять трости.

— Ладно. — тихо сказал Юра и парни уединились в уголке. — У меня угнали чара, потом чувак один меня кинул. Потом пришел Серый, и сказал типа: "дружбан! Скажи мне кто тебя киданул, мы его поймаем, но с тебя ещё один чар пятого левела." Я начал качать, а потом игру закрыли. Серый вернул мне мыло мамино, ас меня требовал чара. А потом игру закрыли, и теперь он требует три сотни за чара, которого я ему торчал.

— Ну хорошо. Раз ты теперь под крылом у Серого, это твой выбор. Только не впутывай меня в это.

— "Под крылом"? Но у меня нет таких денег!

— Именно. — злорадно сказал Саша, потеребил трость и спокойно ушел.

Саша ещё много чего хотел сказать Юре, но когда успокоился, то подумал что он сказал достаточно. Он чувствовал себя так, будто ему вручили настоящий огнестрел, с которым он никогда раньше не обращался. Теперь он не тревожился, а напряженно ждал, кто и когда почувствует в нём угрозу.

Однако, в драке он получил не только победу, но и информацию. Раньше ему бы и в голову не пришло, что драться может быть полезно именно в этом ключе. Ведь если бы он не показал себя, то не узнал бы то, что лишь подтвердилось словами Юры. На какой-то миг Саша ощутил себя на шаг впереди, на маленький незначительный шажочек, но всё же впереди. В разговоре с Юрой, Саша получил ответ что может законтрить страх. Страх это в первую очередь боязнь неизвестного, а что может быть противоположностью неизвестному? Правильно, информация.

В каком бы плачевном состоянии не находился уровень массового образования, всё же в школе люди делали видимость учёбы. И свои первые взрослые мысли Саша легко маскировал напряжением от поглощения знаний. Разные уроки проходили в разных классных комнатах, и на уроке английского случайность посадила его рядом с Катей.

— Какой у тебя пиджак странный. — сказала Катя, и странно прищурилась.

— Та с деньгами сейчас напряг, вот и выкручиваюсь как умею. — соврал Саша.

— Нет-нет, он классный.

— Хочешь, тебе такой пошью?

— Давай! — обрадовалась Катя.

— Не шутишь?

— А почему бы и нет? — улыбнулась девочка.

Она осторожно и заботливо коснулась шва, и поправила его лацкан. Саша впервые в жизни ощутил к себе интерес со стороны девочки. Он стал пристальнее смотреть на то, как оны ловко и быстро записывает за учительницей, как поправляет пряди волос, собранных в комочек, смотрел как она выпрямляется и поправляет юбку своими тонкими как спички ручками. В любом случае, саша совершенно позабыл, что именно его до смерти пугало, буквально пол урока назад.

Когда Саша пришел домой, он решил сразу же поделиться мыслями с Петром Ефимовичем.

— Пётр Ефимович, — сказал он с порога — где вы так шить научились?

— Так в театре, там нет времени портного дёргать, вот и пришлось научиться. Костюмеры артистами заняты, а музыкантам самим выкручиваться приходится. А почему ты вдруг спросил?

— Девочке одной ваша работа понравилась. Говорит пиджак классный.

— А ты что ответил?

— Сказал что выкручиваюсь от бедности...

— Э не, так не пойдёт! — возмутился Ефимыч — Себя нельзя обесценивать. И что она сказала?

— Сказала что тоже такой хочет.

Саша впервые увидел на лице Петра Ефимовича такое выражение. Он как будо вспомнил, что ему срочно нужно идти на работу и сразу сосредоточился. Он молча надел свой стариковский но красивый головной убор и подхватив Сашу за рукав, на ходу закрыл дверь.

Они молча шли по направлению базарчику. Ефимыч напевал арию Травиаты, и поглядывал на появляющиеся на пути атрибуты стихийного блошиного рынка. Ефимыч здоровался с каждым вторым продавцом, осматривал каждую клёнку, с разбросанным на ней скарбом. Наконец он остановился у пухлого старичка в рыбацком жилете, и они усмехнулись друг другу.

— Здоров стиляга! — сказал Пётр Ефимович — Как жизнь молодая?

— Ефимыч! Эка невидаль! Ну привет.

— Знакомься Сашка, это главный панк всия Руси Хмурый, в миу дядя Коля. Это, дядя Коля, ваш постоянный клиент Саша.

Дядя Коля протянул руку и саша заметил как через светлую рубашку просвечивают старые мутные наколки, совершенно не уголовного характера.

Старички несколько раз перекинулись словами друг с другом, а потом Пётр Ефимович стал перебирать старые потёртые стариковские брюки, пиджаки, и даже костюмные жилетки. Внимание Саши привлекла небольшая, но приятная коллекция пряжек для ремней, начиная от советских армейских и заканчивая хорошими импортными. Всё что саша видел, разительно отличалось от турецкого барахла, что можно было купить в магазинах лишь за огромные деньги.

— Это мой золотой билет, Коля. — сказал Ефимыч и обнял Сашу за плечи.

— Да, помню этот пиджак, — сказал дядя Коля. — Знатно ты его подогнал.

— А то! — так вот слушай — Ткани сейчас ник чёрту, к тому же выкройки делать мне неохота. А у тебя наверняка завалялось кое что старое, что можно перетянуть. А этот малец уже нашел девочку. Если ты понимаешь о чем я. — трёхсмыслено ухмыльнулся Ефимыч.

Дядя Коля ухмыльнулся ещё хитрее, и воодушевлённо сказал:

— Их есть у меня.

Глава 13. Дутый авторитет

Свободного времени у Саши оставалось всё меньше. Каждый день он вставал по утрам пораньше, чтобы успеть сделать уроки, всё время после школы он проводил в секции фехтования. Движения становились всё точнее, равновесие он контролировал всё лучше, рапира стала буквально частью его тела. Уколы и парирования, оттачивались с такой стремительностью, что даже некоторые опытные спортсмены залипали на зрелище, когда Сашу ставили на подмену.

Но что самое интересное, страх драки с каждой неделей отступал. В день, когда его ставили на подмену, он получал сотни, если не тысячи довольно болезненных уколов от опытных спортсменов. Спортсмены хотя и уважали его как партнёра, но всё же не стеснялись наносить вполне себе болезненные уколы. В итоге, уставший но уверенный в себе фехтовальщик, проходил мимо школьных задир совершенно их не замечая. Малейшие попытки задеть его или ударить оканчивались либо оскорбительным для обидчиков игнорированием, либо не менее болезненным точным ударом книгой, шариковой ручкой, или чем нибудь что попадётся под руку. Использования трости на людях, Саша благоразумно предпочитал избегать.

Но однажды, Серый и его шестёрки окружили Сашу в пустом коридоре школы после уроков. Рядом никого не было, учителя были далеко, потому деваться было просто некуда. Саша уже готов был воспользоваться тростью, но то что его ждало впереди по настоящему удивило, и поразило его. Шестёрки Серого вытолкнули из своей толпы Юру. Они молчали и скалились, пока Юра отчаянно но неумело поднял кулаки.

— Наваляешь ему, будешь с нами. — ухмыльнулся серый, и его шестёрки надменно захохотали.

Испуганный Юра сделал осторожный шаг вперёд. В глазах Юры Саша увидел что тот совсем не хочет драться, но кулаки он держал дочтаточно уверенно. Шестёрки явно дали Юре пару вредных советов.

— Что я тебе сделал? — спросил Саша с совершенно искренним разочарованием.

— Ты не понимаешь. — тихо сказал Юра и сделал пару ложных выпадов левой.

Но Саша не поддавался. Его спокойствие и хладнокровие, умение держать дистанцию вгоняло Юру чуть ли не в отчаянье. И когда Юра несколько раз не смог попасть по Саше в полный контакт, то в отчаянных глазах Юры, были чуть ли не слёзы. Он напряженно дышал, его щёки были красные как свекла, он отчаянно старался раскрутить в себе ярость, но этому мешал страх. Саша ещё несколько раз уклонился от полногконтактного удара, но один удар в бровь всё же пропустил. Потенциально сильный, но всё ещё юношеский удар Юры, ни в какое сравнение не шел с обычным тычком рапиры в маску.

— Скажи мне прямо. Хочешь ли ты меня побить? Или это Серый хочет чтобы ты побил меня? — раздсадованно спросил Саша, а потом приказным тоном попытался пробить психику Юры. — Отвечай. ТЫ, хочешь этого или нет.

— Нет. Но это не важно. — сказал Юра и попытался нанести ещё один удар.

Юру нужно было спасать. Саша не мог поверить своим глазам. Серый был опасным хулиганом, очень крепким бойцом, но такое тонкое овладение чужой психикой выводило опасность Серого на новый уровень. Он построил вокруг себя банду подпевал, выстроил иерархию, и теперь стал расширять своё влияние.

Юра и Саша стояли в коридоре, со стороны коридора ведущей к выходу, столпились Серый Аня и ещё как минимум пятеро подпевал. В принципе у Саши был шанс всех их уделать тростью, но вероятность успеха была слишком мала, исчезающе мала. Саша стал уходить от не слишком опасных ударов Юры, напустил максимально хладнокровное лицо и продолжал думать. Благо, опыт думать во время боя он уже миел.

Саша всегда был вежлив с Юрой. Они хотя и небыли друзьями, но сидели за одной партой, охотно общались на отвлеченные темы, давали друг другу списывать, и вообще могли бы быть вполне неплохими ситуативными приятелями. Серый, вероятно, учился управлять своей бандой, но пока ещё не вник в степени нормальной человеческой дружбы и взаимопомощи. Но ведь и Саша об этом знал не так уж много. Ему пришла в голову идея, проверить Юру. Вдруг он и правда не трус, а осторожен потому что знает больше чем говорит.

— Опусти кулаки, Юра. Я не буду с тобой драться.

Юра на миг опустил кулаки, но тут же вмешался Серый:

— Дерись сцыкло, иначе пизды получишь!

Юра не поднял кулаки, но взглянуть в глаза Серому тоже не осмелился.

— Опусти кулаки, Юра. Если Серый хочет драться, пускай сам и дерётся, а не прячется за спинами младших. — громко и пафосно сказал Саша, а потом ехидно добавил — Что скажет твой братец, а Серый? Что он скажет если узнает, что ты не способен заставить пешек ходить?

Серый резко поменялся в лице. Он подошел к напуганному Юре, схватил его за шею сзади, оглядел недовольные взгляды шестёрок, унизительно шлёпнул Юру по уху ладонью и грозно прошептал:

— Дерись сцикло, или сам знаешь что будет.

— Прости, Сань. — сказал Юра и нанёс уже серьёзный контактный удар в челюсть Саши.

Саша быстро пришел в себя, но юра вошел в кураж, и наносил удары один за другим, он нападал неумело но яростно, а потом ухватил Сашу в захват, и совершенно не обратил внимания на воодушевлённые крики болельщиков. Юра схватил совершенно не сопротивлявшеося Сашу и они отвернулись. Саша воспользовался возможностью и быстро и тихо спросил:

— Я попробую тебя вытащить? Давай?

— Давай — ответил Юра.

Саша наконец воспользовался тростью. Он запустил нижнюю часть в захват и быстро освободился. Затем он сделал довольно болезненную но не опасную подножку Юре. Юра повалился на землю и стал ныть от сильной боли в голени.

— Ты ведь этого хотел, а, Серый?! — сказал Саша глядя ему в глаза. — Ты хотел чтобы ему досталось, чтобы потом пообещать ему защиту, в обмен на лизание кроссовок? — продолжал Саша, глядя в глаза остальным шестёркам.

Саша рассчитывал увидеть проблески сочувствия и саморефлексии в глазах шестёрок, он надеялся что они усомнятся в авторитете Серого, в его честности и благородстве, но вместо этого, он увидел в их глазах ублюдочные тенисные шарики, которые бывают у подростков, в приступе подростковой жестокости. Его шестёрки были злобными дураками, слишком глупыми, чтобы посочувствовать или хотя-бы увидеть в жертве человека. Нет. Это были те самые личинки бандитов. Глядя на мир этими глазами они будут толкать наркоту детям, избивать и грабить беззащитных старушек, принимать законы ублюдочные и грабительские законы в парламенте.

— Ну что ж, Серый, хотел посмотреть, так смотри!

Саша отвернулся посмотреть на Юру и увидел как в классе математики открылась дверь, и ему пришла в голову идея.

— Хотели чтобы я его избил, так смотрите. — сказал он и протянул свою трость одному из шестёрок — На, подержи.

Саша несколько раз ударил ногой по спине и и бедру Юры, Он делал это максимально театрально, специально целясь в наиболее безопасные места, но Марина Юрьевна всё не выходила, а крики шестёрок всё разгорались. Саша наклонился отдышаться, и наконец заметил как на шум вышла марина Юрьевна. Саша мгновенно упал на пол и громко закричал:

— Марина Юревна! Они напали на нас, забрали мою трость и избили нас! Вызывайте милицию!

Глава 14. Идеальная субкультура

Саша и Юра пили чай у Петра Ефимыча. Юра был опустошен. Все его страхи сложились в один, хотя он и был далеко, но краснощекий Юра молча наблюдал, как Саша мокрой губкой оттирает его одежду от следов своих кроссовок. Но больше всего его поражало, как беззаботно и на равных Саша общается с бодрым и остроумным стариком. Пётр Ефимович постоянно интересовался у Юры не подлить ли горяченького, периодически отрываясь от вопросов подпевая какой-то дедовской музыке из стариковской радиостанции, и охаживая портняжный манекен.

— Пётр Ефимович, как думаете, а Моцарт занимался онанизмом?

— О-о, ещё как! — расхохотался старик — Про Ференца Листа страшно подумать например, у него знаешь какие ручищи были! Жуть. Он брал квинту через октаву вообще не напрягаясь!

— Что правда? — удивился Саша и стал примеряться к клавиатуре потёртого рояля. — Погодите, это от до аж до соль?

— Может даже соль диез... — усмехнулся старик. — Особенно забавно, было, когда он с Григом обнимался. только представь!

— А, ну да, Григ ему в пупок дышал! — согнулся от смеха Саша.

— А бухали как знатно! Амбициозно, пафосно, с размахом! От всей широты тевтонских душ!

— Но про то что они геями были ты неверь Сашка. Про Чайковского вроде как правда, и то не факт. — отвлёкся от манекена с пиджаком старик — А то мода сейчас пошла, всех творческих людей в геи записывать, без разбору. И вообще, как говорится, один раз не Берлиоз.

Из всей беседы Юра понял только одно. Саша слушал то же радио что и старик Ефимыч. Но их энтузиазм был заразителен. Юра подумал что эти двое были настоящими друзьями, имели общие интересы и шутили на совершенно непонятном языке, болтали без умолку и веселились куда более весело, чем Юра мог бы даже представить.

Когда Саша и старик Ефимыч закончили свои работы, юра ожидал, что от него начнут что-то требовать, но он даже не представлял что. Двое резко изменились в лице и обступили Юру так, ка будто он попал в другую, куда более жестокую банду. Старик протянул Юре губку с иголкой и черной ниткой, а Саша пристально и сурово взглянул на него и приказным тоном сказал:

— Зашивай.

Юра немного испугался и сразу же потянулся к Сашиному пиджаку.

— Да не меня, идиот! У тебя дырка на штанах, свои зашивай.

— Да-а-а. Плохо дело. — заметил старик — Совсем парня затюкали.

Старик протёр свои очки, положил руку на плечо Саши и тихо сказал:

— Ты знаешь, что, Сашка, иди ка ты к Воронцову, а я проведу допрос с пристрастием. У меня как раз осталось полбанки малиновой сыворотки правды.

Саша ушел. А Юра остался наедине со стариком.

Вопреки его ожиданиям старик не задавал ни единого конкретного вопроса, но в итоге Юра рассказал ему больше, чем знал сам. Он говорил прямо и непредвзято. Прежде чем задавать вопрос, старик давал юре ровно столько времени, чтобы тот осознал свой ответ. Один только вздох старика давал юре понять больше, чем целый сеанс крика отца. Юре казалось, что старик понимал Юру глубже и проникновеннее чем мать и даже сестра.

— Так говоришь, отец запрещает тебе играть в компьютер?

— Ну да. Он запретил мне ходить не только в тот клуб, но и вообще в какие-либо другие.

— А как ты думаешь, почему он так решил?

— Ну тут всё понятно, там всякие мутные типы сидят иногда. Но в основном там обычные парни, ничего такого.

— Хочешь сказать что паршивая овца всё стадо портит?

— Да. Точно. — сказал Юра.

— И вместо того, чтобы объяснить тебе как защищаться, отец кричал на тебя и запер дома?

— Не только это. Я конечно был виноват, но в тот день отец очень сильно побил меня. Я никогда его таким злым не видел.

— А ты не спрашивал его, почему он так рассердился?

— А что, так можно было?

— Ну подожди, когда он будет в настроении, и спокойно спроси его об этом.

— Думаете он расскажет?

— Ну, ты бы рассказал своему сыну?

Юра задумался. Он не мог даже представить что такого должен был натворить его собственный ребёнок, чтобы так разозлить его. Юра прямо и спросил об этом у старика. Но старик не стал отвечать. Он просто тяжело вздохнул позвал Сашину маму и сказал:

— Варвара Захаровна, позвоните маме мальчика, скажите что он у Саши. А да. И покормите его.

Юра вновь сел за стол. Юру поразило в какой нищете живёт Саша. Маленькая квартира толком и окон не имела. Кухню заменял один лишь буфет, откидывающаяся крышка которого служила столом. за убогой но чистой занавеской была комната, в которой жили мать и сын. Красивая и дорогая но очень старая посуда была сияла чистотой, а стиральная машинка была такой старой, что Юра даже не сразу понял, что это за перекрашенный под сотню раз агрегат. Но еда была очень вкусной, возможно даже вкуснее чем дома. Но Юре в этом месте было так спокойно, так умиротворённо, что лишь только он задумался об этом, то сразу ощутил комок подошедший к горлу.

— Так вы с Сашей вместе учитесь? А какие у тебя любимые предметы?

— Математика. Марина Юрьевна очень хорошо всё объясняет, на контрольных подсказывает.

— А биология? Мой Сашенька так любит биологию! Представляешь, учебники за десятый класс штудирует, энциклопедии конспектирует как студент прямо! Посмотри что он из пластилина слепил.

Варвара Захаровна принесла из за занавески небольшую статуэтку. размером с куклу барби. Статуэтка была сделана из цветного пластилина, и изображала мужика без кожи. Кости были сделаны чёрными, мышцы были зелёными, но в некоторых местах видимо зелёный пластилин у него кончился, и Саша сделал некоторые мышцы и жилы ярко желтыми. Статуэтка была настолько классной, что Юра не сразу заметил подвох. Лишь когда он неудачно наклонился чтобы рассмотреть её снизу он понял. У него заболели те самые мышцы, которые на статуэтке были изготовлены из тёмо-зелёного пластилина.

— Наверное скульптором хочет стать.

— Не знаю, может быть. — ответила Варвара Захаровна.

— А как у вас там в школе? Как девочки, хорошенькие?

— Да.

— А друзья? Вы с Серёжей дружите?

Юра чуть не поперхнулся от этого вопроса, но Варвара Захаровна настойчиво ждала от него ответа.

— Серёжа богат очень. Богатые редко с нами разговаривают. — уклончиво ответил Юра.

— Жаль. Такой красивый мальчик, прям булочка! — мечтательно сказала она.

Но от неловких расспросов его спас Пётр Ефимович. Он вежливо и шутливо поговорил с женщиной и позвал Юру обратно. В его комнате сидел ещё один какой то старик с размытыми татуировками на пальцах. Там Юра и услышал настолько сложный разговор, что два мог уловить тогда всей его глубины.

— Садись мальчик. — сказал второй и погодя спросил — Ефимыч говорит что тебя в оборот взяли, это так?

— Я не знаю что значит в оборот взяли.

— Тебе говорили что-то вроде будешь с нами, пришьёшься, приклеишься?

— Будешь с нами сказали. Может быть потом.

— Прозвище дали? Кликуху, погремуху может быть?

— Нет пока.

— Это хорошо. Ну то-есть плохо, конечно. — горько усмехнулся старик — Но ты ведь не хочешь с ними водиться?

— Вообще ни разу.

— А вот это хорошо. Почаще себя об этом спрашивай. — добавил Ефимович.

Старики ещё немного поговорили на совершенно непонятном Юре языке, а потом тяжело вдохнули и рассмеялись.

— Вовремя ты мальца вытащил, Петь. Еще немного, и валялся бы в канаве, или сел бы за одного из них.

Юра похолодел. Хотя он и пропускал много чего мимо ушей, но услышать такое не от гневной матери, а от спокойного солидного постороннего мужчины было ужасно. Юра ощутил такой страх, который не ощущал ни разу в жизни. Но старики всё продолжали загонять Юрино сердце в пятки.

— Если что, ты его проинструктируешь, как с арестантами вести себя?

— А чего ж нет, расскажу, что знаю. Глядишь месяцок да и протянет, прежде чем замочат.

— Ну ты прям совсем мальчишку запугиваешь. — мрачно усмехнулся Ефиович.

— Убийство, Петь, это ещё не самое страшное, тем более в наши времена. — продолжал старик — Советские менты ушли, а на них все тюремные понятия и держались. Старшее поколение арестантов всё ещё присутствует, но они не вечны. Сейчас на зонах всё сильно поменялось. Козлов коронуют, за бабки авторитет покупают, а если ты сука, но богатая сука, сидеть можешь с комфортом. Бывали случаи, что на зонах даже бани с блядями строили. А ты, Юра, можешь себе позволить забашлять с десяток миллионов администрации?

— Нет конечно.

— Ну вот будешь сидеть в обычной камере. Булки во сне напрягать от страха.

Старик сказал последнюю фразу так, будто он уже сидит с Юрой в тюрьме. Юра был так напуган, что даже не подумал усомниться в том, знает ли тот о чём говорит. Но его взгляд говорил сам за себя. Это не была ярость отца, это не был гневный выпад старика, которому наступили на ногу в трамвае. Это была самая настоящая, самая прямая и жесткая угроза.

— Понятно. — сухо подытожил Ефимович. — Надо бы разобраться, что это за Серёга, и кто его брат. Можешь организовать расследование?

— Я много лет уже не при делах. Говорю же, с тех пор многое поменялось. Всё вверх тормашками.

— Ну ты всё таки спроси, может кто чего знает.

— Ну ладно. Так и быть. Спрошу.

Старик бодро встал, подошел к телефону взял трубку и стал набирать номер по памяти. Он долго ждал ответа, дул в рубку и смотрел в окно. Но вскоре заговорил.

— Приветствую. Это Николай вас беспокоит. Владимира можно?

— Здоров Володя. Как жизнь молодая? Ага... Ага... Та нормально в целом. Тут один мой очень хороший друг полюбопытствовать хочет. Нужно одного человечка мутного пробить, сможешь? — старик прикрыл микрофон трубки рукой и шепотом спросил — Как фамилия его?

— Петренко.

Старик очень долго выслушивал длинную и витиеватую речь в трубке, больше похожую на жужжание пойманного трутня. Старик слушал внимательно, то наклоняя голову, то разминая шею, а порой и просто пристально глядел в пол. Наконец речь закончилась как бы точкой, и он очень вежливо поблагодарил собеседника, и аккуратно положил трубку на телефон. Телефон тихо звякнул.

— Ну что?

— Фуфлыжник этот ваш Саня Петренко. Сел по малолетке, батя его имел вес, а он просто никто. Но язык у него подвешен, знакомства сумел завести. Крышует тут шиномонтажки, кафешки, компьютерные клубы. Вроде как фирму охранную хочет зарегистрировать, чтобы всё цивильно выглядело.

— Так он не опасен? — спросил Ефимович.

— Смотря кому. Если его папаша с ним сцепился, то мальцу не поздоровится. Связи у него в ментуре заметные.

Глава 15. Социальная биология

Глава 15. Социальная биология

— Привет, Саша.

— Ну привет, Юра. — улыбнулся Саша и убрал свою трость с его места за партой.

Прозвенел звонок, и учительница истории, начала урок. Она начала красивое и красноречивое объяснение новой темы - античной греции. Про грецию Саша знал очень много, он восхищался античными скульптурами, многие из которых видел своими глазами в музеях с бабушкой ещё в детстве. Он с удовольствием перелистывал странички учебника и любовался иллюстрациями, как бы поддерживая учительский рассказ картинками.

Но девочки были весьма шумны и агрессивны. Кристина почему-то была недовольна, и постоянно мешала учителю, то и дело переговариваясь с подругами на возмущённых тонах. В конце концов учительница вздохнула и обреченно опустила глаза. Но потом крикнула на Кристину, и потеряла мысль.

Юра смотрел на всё происходящее явно думая о чём-то совершенно другом. Когда учительница отвлеклась на препирательство с Кристиной, Юра обратил внимание на Сашу, и заметил что тот совершенно спокоен и даже немножко доволен собой. Юра вздохнул но спросить Сашу всё же не осмелился. А когда разговоры о колыбели современной цивилизации окончательно растворились в борьбе за дисциплину на уроке, Юра решился:

— Ты поможешь мне с Серым?

— С чего бы это? — надменно спросил Саша.

— Он меня не оставит в покое.

— Сам заварил кашу, сам и разруливай.

— Я не потяну. Сам. Серьёзно...

Саша вздохнул, закрыл учебник сделал выразительную паузу и спросил:

— А мне с этого какая выгода?

Юра вдруг задумался. Он думал мучительно долго и напряженно. Он буквально ничего не мог предложить Саше. Дрался он плохо, и если бы Саша вчера захотел, он мог бы его просто покалечить. Хотя учился он нормально, но всё же выдающимся отличником не был. Его родители хотя и были намного богаче Сашиных, но всё же были далеко не миллионерами. А про свои познания в мире онлайн игр, Юра даже не вспомнил. Да и Саше они были ни к чему.

Юра загрустил. Он вспомнил вчерашнюю драку, он задумался о том, как легко бесстрашно Саша ходил среди шестёрок Серого, а ведь каждый из них легко мог бы вломить ему со спины, ударить в затылок. Тогда они могли бы скрутить Сашу, и подавить грубой силой и числом. На миг, Юра задумался о том, как сильно он бы хотел вломить всем этим шестёркам, с каким удовольствием выстрелил бы Серому в голову в упор из автомата, но глупые детские мечты только вогнали его в глубокое отчаянье. Он вспомнил единственного персонажа из кино, который мог бы ему подсказать хоть что-то дельное. Он вздохнул и на выдохе произнёс цитату из фильма:

— Три глаза лучше чем один.

В ответ на это саша задумался. Он оценивающе посмотрел на юру, и даже приложил палец к губам рассматривая Юрины брови и поцарапанный лоб.

— Надо же, не ожидал от тебя... — удивлённо пробормотал Саша.

Он открыл тетрадь и стал дорисовывать каке-то схемы на последней странице.

— Гм. Три глаза действительно лучше чем один. Я действительно никогда и не мечтал о третьем глазу на затылке. Осталось выяснить как у тебя со зренем. Ладно. Так и быть. Дам тебе шанс.

Саша ещё немного подумал и тихо сказал:

— Готов ли ты признать меня главным?

— Конечно!

— Не так быстро. Не слепо подчиняться, а именно уважать.

— Ну да.

— Тогда встань и врежь Кристине. Она мешает учителю вести урок, а следовательно, она препятствует моей учёбе, и помеха должна быть устранена.

В этот момент Кристина услышала своё имя и резко набросилась на Сашу, нарушая не то что дисциплину, но и элементарные правила приличия. Она обернулась и громко крикнула:

— Чё ты там пиздишь про меня? Забей своё ебало, пидор!

Учительница была настолько поражена, что на мгновение потеряла дар речи. Но Саша был совершенно невозмутим. он даже слегка ухмыляясь встал со своего стула, и взглядом успокоив учительницу чеканным шагом направился к Кристине. Он молча взял с её парты тетрадь, скрутил её как газету и молниеносным движением на отмашь ударил её тоненькой тетрадью точно в нос.

Никто не ожидал от Саши ничего подобного, потому на миг в классе повисла звенящая тишина. Кристина вскочила и у неё перехватило дыхание от наглости. Но Саша всё ещё сжимал в руке тетрадь и Кристина от шока не была готова ещё и драться, хотя и была весь день на взводе.

Саша расправил тетрадь, и шлёпнул её точно на угол стола, с такой точностью и педантичностью, которая поразила всех ещё сильнее.

— Вы остановились на периоде архаической Греции и параллелях с Крито-микенской цивилизацией, Зинаида Петровна. — сказал Саша и спокойно отправился на своё место.

— И вы ничего ему не сделаете? — возмущалась ошарашенная Кристина.

— Он останется после уроков. А ты, пойдешь к директору. — сказала учительница, и вздохнула с облегчением.

Нормальные одноклассники не обратили особого внимания на случившееся. Те парни что были попроще радовались унижению покинувшей класс Кристины, их забавляло, что вся её пафосная самооценка оказалась ничтожной, даже по сравнению со скучной Крито-Микенской стариной. Но Юра думал о другом. Он долго не мог понять что именно хотел сказать Саша, но вскоре тот сам всё пояснил.

— Я никогда не буду требовать от подчинённых того, чего не смог бы сделать сам.

— Так ты поможешь мне с Серым?

— Я не знаю, полезен ли ты мне. Покажи мне оценки за прошлый год, там посмотрим. — наигранно спокойно сказал Саша — Живо! — добавил он строго.

Юра попросился в туалет, но отправился к завучу, и попросил выписку успеваемости, под предлогом того, что она нужна родителям и ему. Но до конца урока он не успел. И когда он зашел в класс за своими вещами он стал свидетелем разговора учительницы и Саши.

— Зинаида Петровна. Могу я вас спросить совет как у взрослого человека?

— Спрашивай Саша. — едва не улыбнулась она.

— Почему Кристина так агрессивно ведёт себя со мной?

Учительница замялась, но потом взглянула Саше в глаза и даже немного испугалась его серьёзности.

— Понимаешь, Саша, Кристина девочка, а у девочек половое созревание наступает раньше. Оно делает девочку более эмоциональной, для неё каждый день, как кульминация фильма. Ей кажется что если она не проявит себя прямо сейчас, то жизнь закончится и она просто ничего не успеет. Будь с девочками помягче, не поддавайся на провокации.

— Я уже пробовал так, Зинаида Петровна. Они от этого бесятся ещё сильнее. Как я могу объяснить им, что мне сейчас откровенно не до них?

— Просто выслушай. Если девочка почувствует что ты действительно её слушаешь, то она быстро потеряет интерес.

— А если не потеряет?

— Тогда тут только два варианта. Либо ты нашел своё счастье, либо попроси защиты у взрослых.

— Могу я у вас попросить защиты?

— Ну конечно! — улыбнулась учительница. — Но больше так не делай.

Юра был поражен. Злобная историчка попав в ауру Саши превратилась в приветливую и приятную старушку. Она совершенно перестала ассоциироваться у Юры с кем-то опасным. Теперь она была просто женщиной, которая помогает юноше мудрым советом.

Юра старался не отходить от саши ни на шаг, он следовал за ним, и поражался, насколько тот был серьёзен. Он ходил по школе как будто ему там было интересно. Он приветливо шутил с детьми из младших классов, играл с ними в кулачки, учил пускать монетку. А все остальные школьники воспринимались им как тени. Юре казалось, что Саша видит не только живых школьников, но и тех что учились здесь давным давно и для него они были совершенно равны по интересу.

Юра впервые попал в школьную библиотеку, когда следовал за Сашей. Суровая библиотекарша в его присутствии так же поменялась в лице и даже как буд-то помолодела. Саша вернул ей какие-то совершенно непонятные книги, отпустил парочку мудрёных шуток и библиотекарша даже рассмеялась. Потом она передала ему стопку ещё более непонятных книг, и тот обрадовался, как будто это были новые видеоигры, а не странные книги по химии ботанике.

Саша не торопился делиться с Юрой ничем, но при этом был весьма разговорчив. Он говорил обо всём на свете, но Юра никак не мог понять, что именно он имеет ввиду. Однако несколько детских до похабности анекдотов всё же заставили Юру смеяться в голос. После всех уроков парни отправились в кабинет биологии, и Юра сразу понял, где именно он проводит полчаса после уроков, ожидая пока хулиганы разойдутся.

— Скажи мне Юра. — многозначительно и мечтательно спросил он — Что ты знаешь про масонов?

— Это рок группа такая?

— Понятно. — разочаровано ответил Саша. — Хотя, сказать по правде, некоторые рокеры вполне могли бы быть масонами.

Юра очень быстро позабыл про едва уловимое любопытство, но всё же запомнил новое слово на всякий случай. И лишь только он собрался спросить Сашу об этом, в класс вошла учительница биологии и заговорила с ним с порога.

— Нашла. Держи Саша, Только обязательно с возвратом. И вообще, чем это ты там таким занимаешься?

— Вы знаете, Роза Гершевна, моя мать очень сильно увлеклась народной медициной. Постоянно пьёт и мажет на себя какую-то гадость из трав. Я никак не могу её уговорить, чтобы она не занималась ерундой, потому и интересуюсь всякими природными ядами, чтобы быть убедительнее.

— Ну почему же ерунда? Девяносто процентов лекарств на заводах из растительного сырья получают.

— Так то ж на заводах. Там целые институты технологов работают, они как минимум знают сырьё, и могут убедиться в его качестве.

— Ну ладно. Придётся тебе поверить. Только не пытайся больше директрису отравить.

— Ничего не обещаю. — улыбнулся Саша.

— Роза Гершевна. У меня к вам ещё вопрос.

— Спрашивай, только у меня времени мало, должна уходить сегодня.

— Вы бы не могли моего друга подтянуть, он говорит что тоже хочет стать врачом как и я, и ему тоже нужно биологию на отлично. Чтобы реально знать и разбираться.

— А не рановато ли вы о выборе профессии задумались? Вам всего четырнадцать, сто раз ещё приоритеты поменяются.

— Не, не поменяются. Я человек нищий, ни денег ни связей. Только в медицине у меня есть шанс. А Юра говорит что будет спортивными травмами заниматься, за бугром в этой области такие бабки подымают, прям страшно. Он вообще успеет, если прям сейчас начнёт?

Учительница взяла журнал, посмотрела Юрины тетради и оценки, но они оказались такими низкими, что она даже надела вторую пару очков чтобы их разглядеть.

— Да, плохо дело. Шансы на успех исчезающе малы. — насмешливо протянула она — Только у меня сейчас два раза в неделю, больше не получится.

Учительница посмотрела на Юру выставив очки как бинокль и сказала:

— Ладно. Попробую. Пиши телефон родителей.