Джонни и Джимми: приключенческий вестерн

Глава 1

Пролог 1

На крыше движущегося поезда

Ветер свистел на большой скорости, задирая полы длинных роб и заставляя швырять пыль в пустошь, мелькавшую по бокам. Поезд нёсся по рельсам с грохотом, будто сам дьявол сидел в топке. А на крыше, как две невозмутимые каменные глыбы, стояли они.

Двое. Одинаковые в своих поношенных робах, с лицами, скрытыми тёмными стёклами солнцезащитных очков. Их стойка была отточенной и естественной, будто они родились именно здесь, на этой качающейся под ногами стальной змее.

Джимм достал из-под робы сигарету, потом свою большую, квадратную зажигалку и закурил. Окурок ярко вспыхнул.

— Ну что, Джонни? Долго ещё будем любоваться пейзажем? — его голос был спокоен и прорубал шум ветра, как нож масло. — Или ты ждёшь, когда я первым начну говорить?

Джонни медленно приподнял голову. В отражении его очков Джимм видел искажённое, убегающее небо.

— Я жду, пока ты скажешь, зачем всё это, Джимм. Встреча после стольких лет. Не письмо, не приглашение в гости. А это. — Джонни махнул рукой, указывая на всё вокруг. — Цирк на колёсах. Ты всегда любил драму.

— Драма? — Джимм усмехнулся, выпустив струйку дыма, которую ветер мгновенно разорвал в клочья. Нет, брат. Это не драма. Это приватность. Внизу, в тех коробках, люди подслушивают. А тут.. тут только ветер, ты и я. И он ничего не разболтает.

Он сделал паузу, глядя куда-то за горизонт.

— Люди на земле обрастают связями. Семьями, долгами, обязательствами. Они как мухи в паутине. Шевельнулся — все ниточки задрожали. А тут... ты свободен. На сто миль вокруг ни души. И можно поговорить честно.

— О чём, Джимм? — голос Джонни стал жёстче. — О старых днях? О тех деньгах, что мы не поделили? О той пуле, что так и не вышла из моей спины?

— Я сказал честно. Так что да. И об этом тоже. Но в первую очередь — о деле.

— Какое ещё дело? Всё кончено. Мы в расчёте.

— Никогда мы не были в расчёте, Джонни, — Джимм блеснул своими тёмными очками. — Остался последний счёт. Не денежный, а человеческий.

Ветер выл между ними, заполняя напряжённую паузу.

— Старая рана ноет, Джимм? — наконец произнёс Джонни. — Решил её прижечь?

— Решил зашить, — поправил его Джимм. — Навсегда. И для этого нужен тот, кому я могу доверять.

— Доверять? — Джонни горько рассмеялся. — Смешно слышать.

— Знаю. Потому я и позвал тебя сюда. Не для красивых слов. Чтобы ты видел — мне некуда бежать. И тебе — тоже. Только вперёд. Или вниз. Так что слушай...

Джимм сделал шаг вперёд, и его отражение в очках Джонни стало чуть больше.

— ...и решай. Вернёшься ли ты в тот вагон прежним человеком, или мы сойдём на следующей остановке уже другими.

Он замолчал и выпустил сигаретный дым изо рта, дав ветру снова заполнить собой всё пространство. Их диалог висел в воздухе — опасное, хрупкое предложение, которое могло разбиться о рельсы в любую секунду.

Джонни медленно снял очки. Его глаза, прищуренные от яркого солнца, были устремлены на Джимма. Он искал в его непроницаемом, скрытом за тёмными стёклами лице хоть чуточку правды.

— Говори, — тихо произнёс он. — Я слушаю.

Ветер, который секунду назад был просто шумом, теперь казался затаившимся дыханием самой пустоши. Он выл в ушах, но не мог заглушить тяжесть тишины, повисшей между ними.

Джимм, всё ещё не снимая очков, медленно кивнул, будто ответ Джонни был ему заранее известен.

— В Эль-Пасо, — начал он, его слова были чёткими и отточенными, как план. — Есть один склад. Не склад. Сейф. Под землёй. Принадлежит человеку, которому мы с тобой когда-то оказали одну услугу.

— Монтгомери. — без всякого вопроса произнёс Джонни. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнула тень.

— Он самый. Старый грешник. Считает, что его прошлое похоронено. Но у него есть кое-что. Дневники, бухгалтерия. В них имена, даты, суммы. Всё, что может отправить на виселицу полдюжины уважаемых ныне господ, включая шерифа, что сидит в Эль-Пасо сейчас.

— И что? — Джонни скрестил руки на груди. Поезд резко качнулся на повороте, но их стойки не дрогнули. — Решил заняться шантажом? Это не твой почерк, Джимм. Ты всегда предпочитал брать силой, а не угрозами.

— Шантаж? — Джимм фыркнул. — Нет. Это не для нас. Это — приманка.

Он сделал паузу, дав словам осесть.

— Эти книги — единственное, что связывает этих людей. Они спят спокойно, пока знают, что бумаги в руках у Монтгомери, их старого сообщника. Но если они узнают, что книги украдены... что они где-то там, в чужих руках...

— ...они перегрызут друг другу глотки, как пауки в банке, — закончил за него Джонни. В его голосе впервые появился интерес, низкий и хищный. — Они сделают всю грязную работу за нас.

— Именно. Мы не будем воровать книги, чтобы шантажировать. Мы сделаем вид, что украли их. Подбросим намёки. Заставим их поверить, что тайна утекает сквозь пальцы. А потом сядем и будем наблюдать, как крысы в амбаре сами себя уничтожают.

Джонни молчал, обдумывая слова старого друга. Глаза его были прищурены, он смотрел не на Джима, а на убегающие вдаль рельсы, просчитывая маршрут этой безумной идеи.

— Рискованно, — наконец изрёк он. — Один неверный шаг, один лишний взгляд — и они сомкнутся вокруг нас. И Монтгомери будет не главной нашей проблемой.

— Жизнь — это и есть риск, Джонни. Ты либо рискуешь, либо гниёшь в какой-нибудь таверне, вспоминая, каким ты мог бы быть. Я выбираю риск. — Джимм подошёл чуть ближе. — Но одному мне не справиться. Нужен взгляд в спину. Нужен кто-то, кто думает так же, как они. Кто чувствует их страх. Ты был одним из них. Ты знаешь, как они мыслят.

— Я был одним из них, пока ты не перешёл дорогу не тем людям и не подставил всех нас, — отрезал Джонни, но без прежней злобы. Теперь в его тоне было холодное подтверждение факта.

— Тогда давай исправим это, — тихо сказал Джимм. — Не ради денег. Ради очищения. Чтобы стереть всё это. Чтобы начать всё с чистого листа. Или чтобы гарантировать, что никто из этой шайки его не получит.

Он снял очки. Его глаза, привыкшие щуриться на солнце, были жёсткими и ясными. В них не было ни лжи, ни сожаления. Только решимость.

— Последнее дело, Джонни. После него мы квиты. Навсегда. И ты исчезнешь туда, куда захочешь, и я никогда не найду тебя. Или... — он сделал едва заметную паузу, — ...решим, что делать дальше. Вместе.

Поезд с грохотом влетел в короткий туннель. На несколько секунд их поглотила оглушительная темнота и грохот. Когда они вырвались на свет, Джонни смотрел прямо на него.

— Ладно, Джимм, — его голос был едва слышен над рёвом ветра. — Я в деле. Но запомни: один подозрительный взгляд, один намёк на двойную игру — и я исчезну. И на этот раз ты меня не найдёшь.

Джимм медленно, почти незаметно улыбнулся. Это была не радостная улыбка, а скорее оскал охотника, увидевшего цель.

— Добро пожаловать в дуэт, партнёр.

Они снова надели свои тёмные очки, превратившись вновь в нечитаемое отражение неба. Разговор был окончен. Теперь начиналась работа.

Пролог 2

ВинджетсонТаун

Поезд прибыл на станцию, два наших приятеля незаметно спустились и стали осматриваться.

Станция «Винджетсон» представляла собой не больше чем выцветшую табличку, покосившийся сарай и пару лошадей, лениво жующих жёсткую траву у поилки. Сам «ВинджетсонТаун» оказался пыльной улицей с одним салуном, лавкой торговца и той самой конюшней.

В лавке, отдав за два добротных, но не новых кольта и пачку патронов почти за все свои скудные деньги, они молча разделили добро. Металл револьверов был холодным и обнадёживающе тяжёлым в руках.

— Теперь кони, — буркнул Джимм, пряча кольт за пояс. — Без них мы здесь сгниём.

Они подошли к конюшне. У ворот, облокотившись на стойку, дремал толстый, долговязый конюх в засаленной шляпе. Деньги на покупку скакунов у них кончились. Оставался один вариант.

Джимм обменялся с Джонни быстрым, понимающим взглядом. Тот едва заметно кивнул и начал медленно, словно просто разминаясь, смещаться в сторону ворот.

— Слушай, любезный, — голос Джимма прозвучал на удивление беззаботно. Он остановился перед конюхом, перекрывая ему обзор. — Осведомлённый ты человек. Не подскажешь, как называется порода лошади, которая за семь и семь секунд скачет сто метров?

Конюх медленно, сонно поднял на него взгляд. Его мозг, привыкший к простым вопросам вроде «Ск

олько стоит?» и «Чем кормить?», с видимым трудом начал перемалывать эту информацию. Он даже причмокнул губами, готовясь что-то изречь.

— Гм... Это... Чистокровная верховая, что ли? Арабский скакун? — пробормотал он, задумчиво почесывая щетину.

В этот момент со стороны ворот послышался лёгкий скрип петли. Джонни, действуя бесшумно, как тень, уже отводил щеколду.

— Да нет же, дружище, — с деланным азартом продолжал Джимм, придвигаясь чуть ближе и абсолютно захватывая внимание конюха. — Я про ту, что резвее!

— Резвее арабского? — Конюх искренне заинтересовался, нахмурив лоб. — Такого, брат, пожалуй, и не-

— ЭЭЭЭЙ, ДЖИММИИИ!!! — оглушительный крик Джонни разрезал воздух.

Это был сигнал. Чёткий, как удар хлыста.

Джимм двинулся с ошеломляющей скоростью. Его улыбка исчезла, взгляд стал острым и холодным. Он не стал бить кулаком — это заняло бы слишком много времени. Резкое, точное движение коленом в живот заставило конюха сложиться пополам с тихим, сиплым выдохом, больше похожим на стон.

Не оглядываясь, Джимм рванулся к воротам, где Джонни уже сидел верхом на жеребце и держал под уздцы второго, гнедого. Джимм вскочил в седло одним движением, выдернул поводья.

— Пошёл! — крикнул он, и это был уже не крик, а приказ.

Они вынеслись со двора с такой скоростью, что подняли за собой облако рыжевато-жёлтой пыли. Ошеломлённый конюх, всё ещё держась за живот, смог лишь беспомощно проводить их взглядом.

Две фигуры на украденных лошадях неслись по дороге к Эль-Пасо, оставляя за собой пыльный шлейф и один неловкий вопрос о породах лошадей, повисший в воздухе.

Их путь начался. Беспалевно? Не совсем. Теперь за ними числилась ещё и кража лошадей. Но какая разница, когда впереди — Эль-Пасо и старые счёты.

Пролог 3

Долгая скачка

Пустошь встретила их безжалостным великолепием. Бескрайнее море выжженного песка, рыжего и безмолвного, под куполом ослепительно-синего неба, где палило солнце — единственный хозяин этих мест. Кое-где из раскалённого песка тянулись к нему руки-ветви гигантских кактусов, утыканных иглами. Вдали виднелись зубчатые гряды песчаных гор. Казалось, они убегают так же быстро, как и скакуны.

Джимми и Джонни мчались, пригнувшись к гривам коней, в такт их тяжёлому дыханию. Пыль стояла столбом за их спинами — дымный шлейф их побега.

Но пустыня не любит спешки. Она высасывает соки из всего живого.

Через два часа скачки, когда солнце, налитое багрянцем, начало сползать за зубчатый хребет, жеребец Джонни вдруг споткнулся. Не о камень — о собственную слабость. Он издал короткий, хриплый стон, больше похожий на стон человека, и рухнул на бок, задевая крупом Джонни. Тот упал, откатился в сторону по песку и вскочил уже с обнажённым кольтом, но врага вокруг не было. Был только его конь. Глаза животного были широко открыты, в них застыл немой укор небу. Он умер не от усталости, а от пустоты внутри. Обезвоживание свело его за минуту.

Пустыня взяла свою первую плату.

— Чёрт! — только и выдохнул Джонни, с силой пнув песок. Пыль облепила его потное лицо.

Джимми уже спешился, осматривая горизонт. Его взгляд был жёстким.

—Всё. Дальше пешком. До темноты не дойдём. Ищем ночлег.

Они шли молча, волоча за собой коня Джимми. Ещё час, пока не наткнулись на одинокое, мёртвое дерево. Оно было кривым, обугленным солнцем, словно кость, выбеленная временем. Без листьев, без намёка на жизнь. Идеально.

Не сговариваясь, они с силой стали ломать сухие, хрупкие ветви. Хруст ломающейся древесины громко разносился в звенящей тишине заката. Вскоре между коряг занялся слабый, но яростный огонь. Он отбрасывал на их лица длинные, пляшущие тени, превращая их в древних духов пустыни.

Джимм бросил в огонь очередную щепку.

—Значит, так. До Эль-Пасо пешком - полдня, может день. Без воды мой гнедой тоже сдохнет, а потом сдохнем и мы.

Джонни мрачно смотрел на пламя,потирая ладони.

—Весёлая прогулка. У нас два револьвера, 12 патронов и два ножа против солнца, жажды и бандитов, если повезёт.

—Зато нас никто не ждёт, — усмехнулся Джимм. — Первое преимущество. Второе - Монтгомери не знает, что мы идём... Всё, что найдём — кактусы, ящерицы — в ход. Вода дороже золота.

Джонни кивнул, его лицо было серьёзным.

—Ладно. Но если я умру от жажды, я вернусь как призрак и буду пищать у тебя над ухом вечность.

—Договорились, — хрипло усмехнулся Джимм.

Больше они не говорили. Пламя трещало, пожирая последние щепки их укрытия. Разложившись на свои тёмные, старые робы, они уснули чутким сном. Песок ещё хранил дневной жар, как память о солнце.

Над ними простирался чёрный бархат неба, усыпанный бриллиантами звёзд. Холодная, безразличная красота. Они спали под её взглядом, две крошечные точки в бесконечности пустыни, сжимающие в руках револьверы. Их план был прост: выжить. А на утро — снова в путь.

И пустыня молча наблюдала.

Пролог 4

Дорога к Эль-Пасо

Рассвет в пустыне — это не розовые сопли. Это резкая, кровавая полоса на востоке, которая разрывает тьму и тут же обрушивает на мир палящее бремя. Джимми проснулся первым, его тело ломило от ночи на твердом песке. Он посмотрел на Джонни. Тот лежал с открытыми глазами, и взгляд его был мутным, словно засыпанным пылью.

— Держим путь в Эль-Пасо? — голос Джонни был слабым и прерывистым, как шепот из могилы. Губы его потрескались.

Джимми встал, отряхивая песок с робы. Его движение было резким, полным решимости, которую он, возможно, и не чувствовал.

—Именно, — прорычал он. Коротко, ясно, без права на обсуждение.

Гнедой Джимми лежал мёртвым пластом на песке. Пустыня лишила их второго скакуна. Теперь им придётся идти на своих двух.

Их путь с этого момента стал медленной агонией. Солнце поднялось в зенит и висело там, как раскалённый свинцовый шар. Каждый шаг отзывался болью в ногах, каждый вдох обжигал легкие. Миражи плясали перед глазами: прохладные озёра, тенистые салуны… всего лишь насмешка пустыни. Они шли, опустив головы, два призрака-одиночки.

И вот, когда силы были почти на исходе, а надежда — на нуле, они увидели его.

Сначала им показалось, что это ещё один мираж. Но нет. Зелень. Настоящая, сочная, яркая зелень. Несколько тощих пальм и кустов окружали небольшую, но чистейшую лужу воды. Оазис.

Они не побежали. У них не было сил на бег. Они просто поползли, как раненые звери, и рухнули в прохладную воду с тихим стоном облегчения. Они пили, захлёбываясь, омывали лица, смывая с себя слои пыли и усталости. Вода была со вкусом жизни.

Отдышавшись, они молча сидели у кромки воды, курили последние смятые сигареты и смотрели, как солнце играет на поверхности воды. Молчание было красноречивее любых слов. Они оба понимали: это была не удача. Это была передышка. Одолжение, которое пустыня даёт лишь для того, чтобы следующий удар был намного сильнее.

— Значит, Эль-Пасо, — наконец произнёс Джонни, голос его окреп, в глазах снова появился огонёк. — Город господ, бизнесменов и бандитов. И мы идём туда, чтобы устроить им всем ад.

— Мы идём туда, чтобы стравить их друг с другом, — поправил его Джимми, не отрывая взгляда от воды. — Но мы не герои. Мы спичка, которую кидают в бочку с порохом. Наша задача — чиркнуть и отскочить.

Они пролежали у оазиса до самого вечера, набираясь сил. А с наступлением сумерек снова двинулись в путь. Отдохнувшие, с влагой в организме и новой злостью в сердце.

И вот, уже ночью, он показался на горизонте.

Эль-Пасо.

Сначала это было просто скопление тёмных прямоугольников на фоне гор. Потом стали видны огни. Не два-три, а десятки, сотни огней. Город! Настоящий город, от которого веяло одновременно и обещанием, и угрозой. Город, где под тонким слоем цивилизации клокотала та самая грязь и жадность, ради которой они пришли.

Они остановились на последнем холме, глядя на это зрелище.

— Ну что, партнёр, — сказал Джимми, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не только усталость, но и азарт. — Пришли.

Город господ ждал. И он даже не подозревал, что в его стены вот-вот войдут две тени, готовые перевернуть всё с ног на голову.