Дорога раздора

Глава 1 "Бизон покинул стойло"

Осень 2023 года

Округ Флэт-Хиллз, недалеко от окружной тюрьмы «Либертаун»

Если подумать, то в этом запахе нет чего-то особенного. Немного отдавал пылью, прелой листвой, илом из ближайшей речки. Где-то вдали завыл койот, коренной житель американских пустынь. Солнце только-только выглядывало на восточном горизонте, озаряя своими лучами нашу грешную землю — хранимые Богом Соединённые Штаты Америки.

Я достал из кармана своей кожаной куртки пачку «Хиллбилли Табакко», прикурил. То делаю затяжку табачным дымом, то дышу этим пьянящим воздухом.

Это был не просто запах. Это был запах долбанной, мать-перемать, свободы. Я напоминал наркомана, дорвавшегося до килограмма хмурого. Не мог перестать наслаждаться тем, что мучения закончены. Я снова на воле, всё позади.

Я думал позвонить своим корешам, из тех кто жив, и кто являлся старой гвардией. Могила, Немец, Голд, Хан, Наркобарон — это крутые мужики, брутальные и мощные. Но позвонить не вышло, аккумулятор сел. Да, облом тот ещё. Да и стационарный тюремный телефон не работал. Какой то буйный зек его сломал к чертям, ударив им об голову одного из надзирателей. Отморозка кинули в карцер, но вряд ли он исправится.

В кармане лежало всего сто пятнадцать баксов. Я даже и не знаю, много это или нет, ведь инфляция не дремлет. Экономика — это живой организм, который постоянно меняется.

Чёрт, время раннее. Автобусы начнут ходить только через полчаса. Вот же падлы, надсмотрщики эти! Не додумались хотя бы немного мою трубу подзарядить!

Я сплюнул густую слюну, выкинул окурок, раздавив его ботинком, и сел на скамейку у остановки. Но больше пяти минут просидеть не осилил. И так в тюряге постоянно сидишь в скукотище.

Прогуливаясь по сельскому шоссе нахожу одну придорожную забегаловку. «Коко-Гонг», на вывеске которой был изображён петух, бьющий в гонг. Название странное. У меня первая ассоциация — это белый порошок. Коко… Именно так его называли ниггеры на своих улицах.

Едва я зашёл в эту жральню, как в нос ударил характерный запах фритюрного масла, запах жареного. Сразу захотелось набить себе брюхо.

Насколько я помню, пятнадцать лет назад тут не было этой забегаловки. Наверное, недавно построили.

Справа от кассы находились какие-то мониторы. Люди тыкали прямо в них пальцами. А где кнопки, клавиши? Теперь они встроены в монитор? Вот уж до чего технологии дошли. В мои времена в сельских забегаловках не было сенсорных экранов.

Заказываю самый обычный чикен-бургер и колу, снова закуриваю, и откидываюсь на спинку пластикового стула. Играла странная музыка, какая-то новая попса. Такое не по мне. Может попросить поставить какой-нибудь металл? Ну, Black Sabbath например или Iron Maiden.

Едва я сделал три небольшие затяжки, как ко мне подошёл прыщавый тёмноволосый пацан лет двадцати, в бежевой униформе. На бейдже имя Алан.

— Мистер, тут курить нельзя, — робко сказал пацанёнок.

Совсем юн. Моему Бенни примерно столько же.

Я усмехаюсь, убираю сигу изо рта, тушу тлеющий конец и кидаю прямо пацану в лицо. Он выглядел испуганным, растерянным.

Конечно, я рисковал. Это пусть и мелкое хулиганство, но могли оштрафовать. С другой стороны, какой я байкер, если не бросаю вызов окружающим и никого не шокирую своим бунтарским поведением?

На экране показали, что мой заказ готов, забрал его, сел, перекусывал. Какое-же, чёрт возьми, наслаждение! Тюремная баланда была пресная, из просроченных овощей, из всяких отходов по типу хрящей и шкур. А если я поем нормальной домашней еды… Хер знает. Наверное, обкончаюсь от гастрономического оргазма.

Чёрт, как же я скучаю по своему старому доброму чопперу. Он на штрафстоянке, надо его забрать. И чего я это поначалу хотел на автобусе ехать, как сраный цивил? Благо ключи от него у меня остались. Штрафстоянка находится в трёх милях от тюрьмы. В принципе не сильно далеко, можно пешочком прогуляться. Тем более день только начинался, время половина восьмого утра.

Так я и шёл по обочине, смотря по сторонам. Мимо проезжали самые разные тачки. Пикапы, внедорожники, грузовики, фургоны. Простые легковушки тоже встречались, но реже. В этой местности рулит крупный мужицкий транспорт.

Снова закуриваю сигаретку. Попыхиваю, как паровоз. И вспоминаю свою семью.

Моя задорная жена Лиззи, которая меня всегда поддерживала и любила. Пацан Бенни, который уже взрослый мужик. Интересно, она и сейчас меня любит? За эти пятнадцать лет она меня навестила раз пятнадцать, чуть ли ни раз в году. Хотя это понять можно, тюрьма далеко от нашего дома. А вот Бенни… Не удивлюсь, если он меня презирает. Меня не было с ним эти пятнадцать лет, и его воспитывала Лиззи. Но я сам виноват. Такой вот я дурак, что ради мести подставил своих родных, которые потом пятнадцать лет жили без моей поддержки.

Ведь мне тот коп говорил «не убивай, доведи его до суда, чтоб его посадили». Но как я мог отпустить живым того, из-за кого погибли почти все мои кореша? Я жаждал мести всей душой и телом. Хотел поквитаться, зуб за зуб, череп за череп. И в итоге пятнадцать лет чалился в окружной тюрьме.

Кореша меня навещали. Луис Эскобар по прозвищу Наркобарон говорил, что чаптер и клубный дом перенесён из Флэт-Хиллз в сам мегаполис, в Лас-Либертад. Мол, они там обосновались в районе Хобокен, по сути подмяли его под себя. Когда я сел на нары, к клубу прибилось много народу. И за эти пятнадцать лет прибившиеся уже стали настоящими ветеранами клуба. Бизнес крутился, капуста рубилась. К слову, бизнес легальный. Всё тот же Луис, так как был казначеем, оформил наш мотоклуб как частную охранную фирму. Конвоировали грузоперевозчиков, решали силовые вопросы, сторожили общественные мероприятия по типу концертов и фестивалей. И комар носа не подточит, наш клуб стал бизнес-организацией. Хотя порой и проворачивались не совсем законные дела. Наш клуб мог то спереть груз оружия у отморозков, то устроить линчевание, поколотив местных буйных хулиганов. Мы крышевали местные не до конца легальные бизнесы. Но клуб старался не палиться, действовал осторожно. Сейчас не девяностые, и даже не нулевые. Устраивать прям лютый движ с массовыми перестрелками стало значительно опаснее. Одиночные убийства отморозков — это ещё куда не шло. Если работать грамотно, то хер тебя поймают. Подъехал, выпустил пару пуль, уехал, прежде чем полиция среагировала. Но если делать то, что наша банда творила пятнадцать-двадцать лет назад… Ну, будет сложно не попасть в тюрьму. Коррупционеров стало в разы меньше, и адвокаты не всегда могут отмазать.

Интересно, как меня примут мои старые-добрые кореша? Признают меня лидером, или я потерял своё право быть президентом мотоклуба?

Когда я был вице-президентом, то всегда поддерживал нашего лидера, Рекса. Какой-же крутой мужик был. Рекс… Он, как и ещё десятеро наших ребят, погиб от пуль наглых налётчиков, координируемых продажным грязным копом.

Солнце медленно, но верно ползло наверх. Я размеренно шагал по обочине автострады. Становилось душновато. Но я к жаре привычен, давно живу тут. Для нас сорок градусов Цельсия посреди лета — это абсолютная норма, никто не удивляется нашей погоде.

Спустя некоторое время я дошёл до небольшого городка Нир-Сэндс. Тут находился департамент шерифа, а при нём — штрафстоянка.

Иду по улице этого небольшого провинциального городка. Население — пять тысяч человек примерно. Не сильно больше средней деревни, но всё равно считается за городишко.

Машины гудят клаксонами, люди идут по своим делам. Вижу, как в переулке двое чернокожих пацанчиков лет пятнадцати рисуют граффити на стене пятиэтажного кирпичного дома.

— Эй, пацаны, вы чего дом уродуете? — улыбнувшись, смотрю на них. Очередная ниггерская банда? Так далеко от южных гетто Лас-Либертада? Сельское захолустье в почти сотне миль от мегаполиса, и тут ниггерские банды. Это было необычно.

— Мы не просто пацаны, йоу! Мы Нир-Сэндс Роллин Твентиз Крэбс! — гордо заявил первый, одетый в серые джинсы и синюю клетчатую рубашку.

— Да, это наш район, старпёр сраный! — говорил второй. Он был одет в бежевые шорты, белую майку. На шее у него была повязана синяя бандана.

Подумав, я понял, что это не серьёзная и опасная банда, как те же «крабы» из Крэблвуда. А просто молодые подражатели, которые косят под любимую банду. То, что они делали сейчас — это наверное самое серьёзное преступление, из всего, что они успели наделать. Просто мелкая шпана, хулиганы. Стоит ли их проучить? Я в тюряге часто ходил в качалку. Огромным качком я не стал из-за скудного питания, но я был крепким и жилистым.

Хотя чего наказывать то их? Они тоже своего рода бунтари, как и я сам. Пусть самовыражаются.

Пройдя пару прекрёстков, я оказался около департамента шерифа. А рядом была штрафстоянка. Иду к будке сторожа. Там сидел полноватый мужик лет тридцати, который попивал из пластикового стаканчика кофеёк.

Показываю свои водительские права и ключ. Коп резко допил напиток, и открыл шлагбаум, назвав номер места стоянки.

Байк пыльный, с царапинами, с приспущенными колёсами. Но он был рабочий. Он верно меня ждал, как тот японский пёсик из грустного фильма.

Протёр от пыли. Достал из-под сидушки небольшой ручной насос, накачал колёса. Аккумулятор, к счастью, не сел. Чтоб завестись заряда хватит.

Сажусь на него, вставляю ключ зажигания, завожу. Снова то самое чувство свободы, независимости и эпичности. Я снова в седле, спустя пятнадцать лет, проведённых в унылой бетонной коробке.

Рокот мощного двигателя меня будто приободрил. Я секунд десять сидел на байке, но не ехал. Наслаждался рычанием движка своего стального коня.

После этого я поехал на выход. Сторож поднял шлагбаум, я выехал со стоянки в приподнятом настроении, чёрт возьми!

Как же хорошо на свободе! Просто охеренно! Лучшее чувство на свете!

Я выехал из городка на шоссе, разогнался до семидесяти миль в час, ехал по прямой, и кайфовал от ветра, который обдувал моё лицо. Помимо ветра мне в лицо летели пыль и песок, но я надел свои старые-добрые очки-гоглы, как раз для защиты от поганой взвеси, которая так и норовит попасть в глазищи.

Впереди ещё семьдесят миль. Думаю, доберусь за часа полтора, а то и быстрее. Адрес нового клуба мне Луис сообщил полгода назад. Район — Хобокен, улица — Лорд-стрит пятнадцать.

Надеюсь, я не заблужусь в этом инфернальном мегаполисе, мать-перемать. Не любил я крупные города. Больше уважал сельскую глубинку, в которой я и вырос. Да, тут есть банды деревенщин-наркоторговцев, пара банд латиносов, да и без Картеля Лос-Леонес не обошлось. Но тут было то самое чувство фронтира, почти как в вестернах. Много нетронутой природы, животные, живописные холмы и стекающие с них ручьи.

Пока я ехал, то услышал, как мне просигналил мимо-проезжающий тягач марки Петербилт. Я посигналил в ответ. У дальнобойщиков с байкерами много общего. Тоже любят колесить по просторам, часто бывают одиночками, но при этом друг-друга уважают. У них тоже своего рода братство.

Колёса несли меня в сторону этого поганого города. Я уже видел его на горизонте. Много высоких зданий. Подобные верхотуры манили людей, которые приезжали сюда в погоне за американской мечтой. Мигрантов было много по всем штатам. Многие стремятся в нашу страну, чтобы чего-то добиться. Но сам я не мигрант. Мигрантом был мой далёкий предок, приехавший в Штаты не меньше двухсот лет назад.

Мегаполис всё ближе и ближе. Как на ладони. Вижу, как в отдалении летает вертолёт. Наверное полетел в южные гетто, где ниггеры устроили очередную пострелушку. Ниггеры никогда не меняются, и до сих пор по поводу и без берутся за ствол.

Видел в новостях, что в клубе одного городка года два назад ночью двое ниггеров поссорились, потом схватились за стволы, началась пальба. В результате три трупа на ровном месте, из-за обычной бытовой ссоры. Вроде один из погибших — известный рэпер, кликухи которого я не помнил. Что в девяностые рэперы дохли как мухи, что спустя тридцать лет то же самое. У нас из либертадских рэперов погибли Типикал Л.О.Н.Г., Трибак Шейкур, Биг Эйти-Эйт и ещё много кто, не счесть погибших рэперов.

Лас-Либертад всё ближе и ближе. У въезда в город стоял большой билборд с надписью.

«Добро пожаловать в Лас-Либертад! Город свободы и дерзости! Город Американской Мечты!»

Помимо надписи там был изображён Дядя Сэм, но в солнцезащитных очках, и держащий в руках пистолет Пустынный Орёл. Забавный биллборд.

Проехал тихий пригород, который звался Ист-Гамильтон. Там сплошь небольшие частные домики не выше трёх этажей, большая часть вообще состоят из одного яруса.

Кто-то там косил газон, кто-то лежал на шезлонге и загорал, кто-то играл с питомцами. Тихий и приятный район. Именно так и выглядит американская мечта. Но дома в данных районах стоят солидных денег. Их могут позволить только зажиточные люди, верхушка среднего класса. Бедняки обитают в мелких квартирах, из которых состоят криминогенные человейники. Я вот как раз въехал в Уэст-Гамильтон. Тут уже стояли десятиэтижные дома со множеством квартир.

Я, откровенно говоря, не любил этот город. И почему наш чаптер переехал именно в него? Эх…

И куда ехать первее? К Лиззи и Бенни, так как они моя семья? Или в клубный дом, чтобы увидеть корешей по банде?

Я неторопливо ехал, и думал. Сложный выбор. Что важнее: кровная семья, или названные братья из мотоклуба? К кому поехать в первую очередь?

Лиззи и Бенни жили как раз в этом районе, в которой я сейчас заехал. Уэст-Гамильтон. В двадцати минутах езды они снимают квартиру на пятом этаже одного из таких домов.

А чем чёрт не шутит? Загляну к родным хотя-бы ненадолго. Хотя бы поздороваюсь, скажу, что меня выпустили. Должны же они всё-же знать, что я уже на воле, откинулся с тюряги.

Направляюсь к ним. Лишним точно не будет. Я их всё ещё люблю, пусть Лиззи навещала меня и редко.

Останавливаю чоппер у подъезда, закуриваю очередную сигу, наполняю лёгкие горьким и вредным дымом. Некоторое время смотрю на металлическую дверь. Она была с домофоном. Нужно иметь либо магнитный ключ, либо договориться с жителем квартиры.

Докуриваю сигарету, кидаю окурок под ноги, размиаюсь. Встаю с чоппера и иду к двери. Жму кнопку с нужным адресом.

— Кого черти принесли? — раздался дерзкий молодой голос. Ответил Бенни. Он пару раз звонил мне в тюрьму, так что его голос я узнал.

— Бенни, это я, твой батя, — пытался говорить добродушно, с любовью в голосе.

— Назови хоть одну причину, чтобы тебя впустить? — его голос был раздражённый.

— Да дай тебя увидеть! Я по вам соскучился, хочу хотя бы поздороваться!

Пару секунд было слышно раздражённое дыхание, но дверь открылась. Да, очевидно сын меня не жалует. Это неудивительно. Меня не было все эти пятнадцать лет, он на меня в обиде за то, что я их с матерью оставил, попав в тюрьму.

Я открываю дверь, захожу в зассаный и разрисованный лифт, поднимаюсь на пятый этаж, подхожу к их квартире. Бенни открыл дверь, смерив меня неодобрительным взглядом.

— Привет, Бен, — протягиваю ладонь для рукопожатия. Тот не взял её, не ответил.

— Неужели ты откинулся с тюрьмы… — раздражённо говорил пацан. — И что, думаешь я тебя буду встречать салютом и застольем? Тебя не было пятнадцать лет. Пятнадцать сраных лет, папа… Мать работает долбанной официанткой, чтобы сводить концы с концами. Я кое-как верчусь… А ты поставил интересы банды выше наших. Для тебя отомстить за своих собутыльников-подпивасов важнее, чем обеспечивать и любить жену и сына? Да, несколько раз приходили эти старпёры из твоего клуба, приносили подачки. Но в гробу я видел подачки эти.

— Бен, ты не понимаешь… — пытался я оправдываться, но он меня прервал.

— Не понимаю? Я тупой по-твоему? Всё я понимаю. Да, у тебя убили корешей, ты за них мстил. О мести за корешей ты подумал. А о родных думать не надо, да?

Я потупил взгляд.

— Мать, к слову, поехала к своему брату, дяде Дереку. Она ему с чем-то помогает… И да, — он взял пистолет, лежащий на ближайшей тумбочке, — Если не уйдёшь, я тебе коленки нахер прострелю, понял?

— Но я ведь твой отец. Ты же не выстрелишь в своего папку?

— Ты в этом так уверен? — он снял пистолет с предохранителя и злобно оскалился, как псих. Это была Беретта девяносто второй модели. Популярный ствол. Хотя лично я предпочитал Глок семнадцатый.

— Знай, Бенни. Я люблю вас с матерью. Вы мои самые родные люди…

— Я считаю до десяти. Если не свалишь, я стреляю. И закон будет на моей стороне. Ты вторгся на мою частную территорию и я имею право защищаться. Один…

— Но Бенни, ты…

— Два.

— Ты мой сын!

— Три…

Его взгляд с каждой секундой становился всё более хищным и ненавидящим. Чёрт возьми… И как он вырос таким жестоким? Когда ему было пять годиков, он был таким добрым и невинным…

Я вышел из квартиры в смешанных чувствах. С одной стороны я любил своего сына, рад его видеть, рад тому, что он взрослый и самостоятельный человек. Но то, как он меня встретил, чёрт возьми… Угрожать стволом своему отцу! Жёсткая дерзость!

Чтобы справиться с грустью, снова закуриваю. В пачке осталось буквально две сигаретки. Надо затариться куревом, чтоб оно неладно было.

Вот и навестил родных. Зашибись встреча. Ну, не мог я спустить на тормозах убийство своих корешей! Как он не понимает, что если не мстить за корешей, то тебя будут считать слабым и безвольным тюфяком? Настоящий мужик должен за братанов херачить. За корешей надо мстить, рвать врагов на куски.

Меня охватила грусть. Чёрт, хотел прийти поздороваться, а на меня волыну наставили.

Сунув руки в карманы, я спускался по лестнице вниз. То тут то там граффити. На одной из лестничных площадок лежал на боку какой-то алкаш. Я остановился. Пнул его легонько. Тот поднял голову, что-то невнятно пролепетал, блеванул на пол, и снова лёг. Если бы он проблевался, лёжа на спине, то захлебнулся бы рвотой и умер. Такое часто бывает с наркоманами, а иногда и с алкашами.

Выхожу из дома. Около моего чоппера стояло трое детей лет двенадцати. Двое пацанов и девочка. Они переговаривались между собой.

— Крутой байк, мистер! — с радостью в голосе сказал рыжий пацан, стриженный под горшок. Такую причёску часто делали морпехи.

— Да, когда вырасту, стану байкером! Как тот дядька с пятого этажа! — сказал кудрявый пацан шатен.

— А я буду твоей девушкой, когда вырасту! — сказала девочка-брюнетка, приобняв кудрявого шатена. Им по двенадцать лет на вид, а они уже строят планы. Но, как говорится, «мечтать не вредно».

Интересно, что за дядька с пятого этажа, которого упомянул кудрявый? Я задал вопрос ребятне.

— Его Бен зовут! Ему вроде двадцать лет, — ответила девочка.

Чёрт. Бенни на меня дулся, что я семью на мотоклуб променял. Но при этом сам приобщился к мото-культуре. Вот же лицемерный двуличный гадёныш!

Я сжимал и разжимал кулаки. Я был зол на Бенни. Но что поделать? Он взрослый. Он должен сам решать, как жить, чем заниматься.

Интересно, он обычный беспечный ездок, или однопроцентник, как я? Если однопроцентник, то я попытаюсь вытащить его из этого дерьма. Я не переживу его гибель в очередной гангстерской войне. Чёрт возьми, я не хочу ему такой же судьбы, какая была у меня. Вдруг он тоже в тюрягу сядет и полжизни там проведёт?

Я сел на чоппер, завёл его. В баке всего треть бенза. Надо заправиться. Проехав мили две, нахожу заправку. Заправляю полный бак, покупаю в магазинчике ореховый батончик и воды для перекуса, пачку сигарет. Выйдя, вижу что к заправке подвалило двое байкеров на чопперах. Один из них стоял ко мне спиной, и я увидел логотип «Черепов»! Надпись «Черепа МК» сверху, старый-добрый объятый огнём череп и название города Лас-Либертад внизу!

Само-собой, я подошёл к ним. Это были пацаны лет двадцати. Но похер. Это же кореша, чёрт возьми, и похер на возраст! Член «черепов» — это член «черепов».

Подхожу к ним.

— Стукнемся черепами, братаны? — я радостно улыбнулся. Рад видеть корешей, пусть конкретно с этими я лично не знаком.

— О, старпёр. Ты чего, один из тех дедов, из старой гвардии? — усмехнулся бритоголовый пацан с бородкой-эспаньолкой.

Ну да. Тюрьма меня состарила. Мне сорок два года, а я выгляжу на полтинник. Меня можно принять за деда.

— Да полюбас! — поддержал его второй, примерно того же возраста, но с длинными тёмными патлами до плеч.

Одеты они были оба в фирменные жилетки и джинсы с армейскими ботинками.

— Подожди… — глянул на мой байк патлатый. — Я видал этот байк в интернете, фотка пятнадцатилетней давности. Это же Бизон! Я думал, он всё ещё гниёт в тюряге!

— Дед, а тебе не пора на пенсию? — усмехнулся бритоголовый, закуривая.

— Прояви уважение к вице-президенту, пацан! — строго на него посмотрел. — Я тебе не лох уличный, понял?

— Ваши времена прошли, дед! — усмехнулся бритый. После этого он завёл свой байк, кинул мне в лицо тлеющий окурок, и резко газанул.

Я хотел ему врезать, но не вышло. Быстро он разогнался. Я потёр ожог на щеке.

— Я всыплю вам по первое число, молокососы сраные, мать вашу, сука! — лишь смог я крикнуть им вслед.

Я мог бы оседлать свой чоппер и попытаться их догнать, но пока я заведу его, эти утырки малолетние уедут за полквартала.

Падлы малолетние, сука! Вообще берега путают! Где это видано, чтоб рядовой ездок перечил вице-президенту?! Да за такое могут отмудохать до полусмерти! Нарушение сраной субординации! Младшие должны подчиняться старшим, и никак иначе!

Сказать, что я был зол — это ничего не сказать. Я был в ярости! Какого хера эта мелюзга на меня наезжает, относится ко мне как к какому-то лоху? Чёрт!

Чтобы успокоить нервы, снова закуриваю и сажусь в седло. Завёл байк, и медленно, неторопливо поехал по улицам Лас-Либертада.

Смотрю по сторонам. Чуть ли не половина прохожих уткнулись в телефоны. Но не в кнопочные, что были в ходу пятнадцать лет назад, а более современные, сенсорные. Надо будет и себе купить актуальную трубу, а это старьё кнопочное выкинуть. Или сдать в музей, как сраное ископаемое.

Через полчаса неторопливой езды оказываюсь в Хобокене. Та ещё дыра, но этим районом рулит наш мото-клуб, наше братство.

Тут и там было видно обдолбанных нариков, шлюх, уличных отморозков, дилеров… Но единственная по настоящему серьёзная и организованная сила в этом районе — это «Черепа». Я увидел несколько наших ребят. Застал даже драку. Молодой пацан рамсился с сорокалетним мужиком. Но драки среди байкеров — это норма. В большинстве случаев эти драки по сути дружеский спарринг. Мол дерущиеся не враги друг другу, а даже наоборот — кореша, которые решили размяться.

Смотрю на уличные указатели, нахожу наш клубный дом, у которого было припарковано с десяток байков. И своего стального коня я там же припарковал.

Подходя к двери, я начал слышать играющий в клубе хеви-метал. Музыка для настоящих воинов дорог!

Распахиваю дверь, вижу десятерых братков. Могила и Наркобарон занимаются армрестлингом. Наркобарон напрягся, почти проиграл. Но потом напрягся и заборол Могилу, пусть тот и значительно крупнее. Некоторые ребята пили пивко у бара. Стоял тут и диван, на которым сидел Голди, обнимающий двух красивых девчат, одетых в чёрные топы и мини-юбки. Ну да. Голди — парень приметный. Бабы на него вешались только так.

— Разрази меня кувалда! — крикнул Немец, крупный накаченный негр. — Братан, ты наконец откинулся!

— Бизон снова с нами, амигос! — крикнул Наркобарон, потирая свою руку после борьбы.

— Садись, выпей с нами, братан! — сказал Хан. — Налейте Бизону «Сайдкар»!

Надо же. Они помнят мой любимый коктейль. Я был приятно удивлён.

Я сел на барный табурет. Один из братков, сорокалетний бармен по прозвищу Дабл-Шот, меньше чем за минуту замешал мне этот напиток. Желтоватого-коричневатого цвета, с несколькими кубиками льда, долькой апельсина. Остальные братаны тоже себе налили всякого разного бухла. Мы подняли бокалы.

— За успех и процветание! — выдал тост Голди, всё ещё лапающий левой рукой симпатичную брюнетку в узком чёрном топике и джинсовой миниюбке.

Мы почти одновременно залпом выпили. Коктейль вкусный, приятный.

— Повтори, — сказал я Дабл-Шоту.

— Для тебя я даже сто раз повторю, — улыбался бармен и снова принялся за приготовление коктейля.

— А ты чего не позвонил, братан? — после шота вискаря он был немного расслабленный, но не пьяный. От одного шота сильно опьянеет только ребёнок. — Мы бы тебя забрали, встретили… А то точной даты, когда тебя должны выпустить, мы не знали.

— Мобила разрядилась, а стационарная тюремная труба была сломана, как назло. Какой-то псих сломал нахер тюремную трубу.

Дабл-Шот разливал напитки по бокалам.

— А теперь, помянем наших корешей, которые покинули нас… — с грустью в голосе сказал Наркобарон.

Мы не чокались, не поднимали бокалов. Помолчали минуту, и с кислыми рожами выпили. Я скучал по многим из них. Мы были семьёй.

— А как Бензин поживает? — спросил я у ребят.

Бензин — это один из основателей нашего клуба. Он воевал ещё в сраном Вьетнаме.

— А сам как думаешь, амиго? — усмехнулся Наркобарон. — Ему восемьдесят два года. Он старый. Даже престарелый. Он на заработанные деньги купил виллу в пригороде Нью-Марселя и доживает последние годы в тишине и покое.

Я улыбнулся. Ну да. Дедуле пора на покой, на пенсию.

— Ну что, как там твоя баба и сынишка? — кто о чём, а Голди о бабах.

— Бабу не застал. Она где-то по делам шатается. А пацан… Он зол на меня. Ствол наставил.

— Я видал, как он тусил с этими молодыми пендехос… — Наркобарон закурил.

— К слову, братаны. Что за херня? Я на заправке встретил двоих наших. Пацаны лет двадцати на меня бычили, говорили, что старые времена прошли.

— Да, к нам примкнуло много молодых беспредельщиков, человек так тридцать или даже больше, — кивнул Луис. — Они бунтуют против нас, бунтарей. Считают, что наши времена прошли, что надо уступить дорогу молодым, что за молодыми — будущее. Ну и… Молодняк — ребята агрессивные, жёсткие, жаждут быстрой наживы. Неделю назад трое таких пацанов грабанули один ломбард, не спросив у нас разрешения! Они нас вообще не слушают!

— Вообще, типа, да. Эта мелюзга вообще наглая, берега путают, — кивнул Голди.

— Злые. Очень, — коротко сказал Могила. Он как всегда был немногословен, оправдывая свою кличку.

— Молодняку нужна хорошая такая взбучка, — решил я поразмыслить вслух. — Подловить надо нескольких таких пацанов, хорошенько вломить, выбив пару зубов. И сказать остальным, чтобы они не наглели. А то вообще охерели. Грубить вице-президенту клуба!

— Ты не вице-президент. Ты полноправный президент. Ты из нас самый старший, самый опытный. Да и Рекс всегда видел тебя своим наследником. Ты наш лидер, ты нас будешь вести за собой. Да, братаны?

Все мужики старой гвардии заголосили, начали улюлюкать, галдеть, орать. Мы стукнулись с Луисом черепами. Старая традиция.

— Куда ты, туда и мы. Ты наш Чингисхан, — усмехнулся лысеющий азиат по кличке Хан. Он гордился тем, что его далёкие предки тыщу лет назад были степными кочевниками где-то в Средней Азии.

— Ты главный. Мы с тобой, — снова коротко сказал Могила. Он был крупным мужиком, мускулистым, под два метра ростом. Хотя без небольшого пивного брюшка не обошлось. Любил он хмельного бахнуть.

Мы выпили ещё по одной.

— Так когда будем учить эту мелюзгу манерам? И как их главного зовут? — я бы немного пьян, но в здравом уме. Такого здоровяка, как я, не свалит каких-то три бокала коктейля.

— Хефе у них зовут Джейк. Отморозок с зелёным ирокезом, - говорил Луис. — Тьфу… Волосы как хвост попугая сраного. Он ща сидит за хулигангство. Его на месяц посадили, через неделю выйти должен.

Я кивнул. Ну, хулиганство — это не страшно. За разбой его бы посадили лет на десять, если не больше.

Потом мы выпили ещё по одной, а потом ещё… У нас в одной из комнат был хороший мягкий диван. Шатающейся походкой я дошёл до него, лёг и очень быстро вырубился.

Глава 2 "Почти легальный бизнес"

Пять дней спустя

— Короче, вон один из утырков. Коноплю дует, дегенерат, — тихо ругался Хан. У него в руках покоилась арматурина.

Нас пришло трое. Я, Могила и Хан. Взяли холодняк.

— Ушатаю, — коротко отозвался Могила. Он вооружился массивной металлической цепью. Такой можно вырубить человека, если правильно орудовать.

— Главное не убейте. Просто поколотите, — я шептал, выглядывая в переулок и держа в руках самую обычную бейсбольную биту из ясеня. Я готов действовать.

— А если эти дурни стволы достанут, братан? — волновался Хан.

— Тогда они сами виноваты будут. У вас пушки с собой? — я переглядывался с корешами.

Все кивнули. Ну да, без ствола стрёмно идти на стрелку. У меня под курткой покоился небольшой револьверчик тридцать восьмого калибра. Потом раздобуду ствол посерьёзнее.

Я подслушал разговор молодняка. Они сидели на байках, попивали пивко.

— … вообще, Бенни пацан хороший. Быть байкером у него в крови, - говорил тот самый патлатый, быковавший на меня на заправке

— А то. Его батя — легендарный Бизон, который пятнадцать лет назад навёл неслабого такого шороху, — ответил темнокожий парень с дредами. — Я думал, он там до самой смерти гнить будет…

И тут мы с ребятами вломились в переулок. Прежде чем пацаны опомнились, мы подбежали в упор. Я долбанул патлатого битой в грудак. Он упал с мотоцикла и тяжело дышал. Я ему воздух из лёгких выбил.

Могила стукнул темнокожего цепью по руке. И этот ниггер достал ствол! Сраный Кольт выхватил!

Но выстрелить мы ему не дали. Хан вломил ему по ладони арматуриной. Ствол упал на землю с глухим стуком.

После этого мы каждому раза по три прописали ногами в грудак. Будут знать, как на старших бузить!

— Скажите этому Джейку, сраному выскочке, что он — лох драный, который конкретно нарушает наши порядки! Поняли, суки? — грозно пробасил я на них.

Они встали, попятились назад.

— Джейк этого так не оставит, чёрт возьми! Мы вам покажем, что за молодыми — будущее! — сказал патлатый.

Я подошёл и долбанул ему коленом в живот. Он аж обоссался. Вот умора.

— Портки постирай, а потом права качай, сука! — я был в ярости. — Передай Джейку, что если он не прекратить дерзить, мы и за ним придём и так же отметелим! Понял, поганый шкет?!

Те сели на свои мотоциклы и покатили из переулка. Мы же в свою очередь направились к своим чопперам, которые стояли через дорогу от места этой драки.

Я сел на своего «коня». Я чувствовал себя неплохо. Хотя…

Я тосковал по Лиззи и Бенни. Надо будет попытаться убедить их, что я их люблю. Что-нибудь подарить? Раз уж Бенни пошёл по моим стопам, то может подарить кастомный байк, чтобы прям уникальным был… А что вручить Лиззи? Хм… Может свозить её на какой-нибудь курорт? В тот же Нью-Марсель. Там пальмы, чистые солнечные пляжи, дорогие рестораны, бары с элитным бухлом, санатории. Настоящий рай на земле. Я думаю, она бы такой поездке обрадовалась. Сразу вспоминаю времена до рождения Бенни. Мы колесили по всей стране, отрывались, ходили на концерты, бухали, совершали дерзкие выходки. То средний палец копу показали, то демонстративно выпили литр пива прям в оживлённом парке. Да, нас штрафовали, пару раз на десять суток сажали. Но зато было весело. Скучаю по тем временам. Мне двадцатник, вся жизнь впереди. Аж ностальгия пробила, чёрт бы её побрал.

В очередной раз вставляю сигу в зубы, прикуриваю. На душе погано. В банде раздор, родные не любит. Зато кореша рады меня видеть и даже сделали главным. Помнят мои заслуги, что я один из самых крутых в банде.

— Слушай, Бизон. Ты же в курсе, что наш мотоклуб зарегистрировали как частную охранную фирму? — сказал Хан, держа руль правой рукой, а левой чесал яйца.

— А то. Луис говорил, — я кивнул. — Иметь легальный доход — это хорошо.

— Деньги — это круто, — коротко сказал Могила, и тоже кивнул. Он был сосредоточен на дороге.

— Короче, нас иногда нанимают, чтобы уладить силовые вопросы, — Хан достал сенсорный телефон, что-то там посмотрел. — Вот полчаса назад заказ поступил от одного коммерсанта. Его донимают какие-то хулиганы. Всего-то надо их отметелить. Волыны у них вряд ли есть. Я позову ещё трёх из старой гвардии, и поработаем.

— А нас не арестуют? Я не хочу снова на пятнадцать лет садиться, — я с сомнением посмотрел на азиата.

— Если не убьём хулиганов, то всё будет нормально. Вряд ли они заяву в полицию понесут. Наш клуб официально подписал контракт с этим дельцами, всё законно.

Я усмехнулся. Кто бы мог подумать, что мы станем законопослушными бизнесменами? Охранная фирма, чёрт возьми. Легальная работа. И где мы свернули не туда? Когда-то мы слыли дерзкими бунтарями вне закона. Торговали наркотой, оружием, грабили. А тут легальная работа.

Хотя… Старую гвардию можно понять. У многих есть семьи, и они не хотят попадать в тюрьму. Вот и решили легализоваться, хотя бы частично. Так как всё-таки мутные дела наш клуб всё ещё проворачивает, пусть и реже, чем раньше.

— Это Луис организовал нам легальную работу, — продолжил Хан. — Он же казначей клуба. Шарит за бумажки, законы, бизнес. Я считаю, что это хорошо. Не всегда же нам быть жёсткими «однопроцентниками»? Нужно остепениться. Сбавить обороты, как говорится.

— Ладно, Хан, я понял, — я выбросил окурок. — Где этот бизнес, которому мы будем проблемы решать?

— Да минут десять езды. Я скинул эсэмэски нашим. Они там тоже будут. Отметелим уродов.

***

Бизнесом являлась закусочная под названием «Тако-Кинг». У входа стоял один из сотрудников этой забегаловки. Это был лысый мужик лет пятидесяти, в бело-зелёной униформе с бейджиком на имя «Рональд».

— Привет, Ронни, как дела? — размеренно и спокойно говорил Луис.

— Какие-то хулиганы. Нарисовали граффити и разбили одно из стёкол. Я полицию вызывал, они лишь сделали какие-то записи в блокноте, сказали что расследование идёт, да уехали. И всё. Не стали искать уродов.

— На полицию не всегда можно положиться, мой амиго, — по-доброму улыбнулся Луис. — Мы проучим уродов. Сколько платить — ты знаешь. Стандартный взнос за силовое решение.

Тот кивнул, достав мобилу. Опять же плоскую и сенсорную. Чёрт, мне надо раздобыть такую же. А то моя Нокия — сраное ископаемое.

Луис повёл нас через переулки. Мы шли за ним. Спустя десять минут оказались у одноэтажного домика. На нём нарисовано граффити.

— Это их тег. Тут эти утырки живут. Сраные «Хобокенские Ломатели», пута их мадрэ! — злобно говорил Луис. — За волыны не хватайтесь, не убивайте! Поколотим и пригрозим. Если они будут и дальше бузить, то в следующий применим гражданский арест и сдадим копам. Поняли?

Мы молча переглянулись и пошли в сторону хибары.

— Можете даже лицо не скрывать, — говорил Луис. — Мы имеем право их проучить. У нас есть лицензия.

— Мне кажется, лупить людей даже с лицензией такая себе идея, — сомневался я.

— Если они будут живы — то всё нормально, — успокоил меня казначей. — Те же охотники за головами часто лупят тех, кого ловят. И ничего, не сажают этих охотников. Всё будет в ажуре.

Я с ноги выбил дверь, увидел двух одетых в серые майки челов на диване, которые дули что-то из бонга. А ещё влюблённую парочку, что обжималась в углу.

Луис влетел, запрыгнул на журнальный столик у дивана и долбанул одного из пацанов битой в плечо. Там наверняка перелом будет. Но жив пацан останется.

Могила подбежал к тому, что обжимался с девкой. Оттащил его в сторону, кинул на пол и прописал ему сначала по почке, а потом пнул со всей силы в бедро.

Вдруг из кухни выбежало ещё двое хулиганов, у одного из которых кастет на руке, а у второго розочка из пивной бутылки.

Голди подбежал к ним. Одному битой влепил в ладонь с разбитой склянкой, а второму коленом в живот.

Все они лежали и не могли продолжать драку. Они не ожидали, что их собираются избивать. Думали, что они тут хозяева, что они крутые и влиятельные. Они не знали, что это наш район. Наш, мать их, район! Мы тут рулим!

— Так, ты главный? — я смотрел на пацана с кастетом. — Ты?

— Ну типа, ёпта, я, да… — он держался за живот. Неслабо ему Голди зарядил.

— Слушай сюда, лошара уличный, — начал я. — Во-первых — не трогай больше местный «Тако-Кинг», а то убьём нахер. Во-вторых — убирайтесь ко всем чертям из этого района, он под нашей крышей. Я повторять больше не буду.

— Лады, лады, бычары! Свалим мы отсюда! Только бабло не отнимайте! — говорил главный. Он самый старший, ему лет двадцать опять же. Остальным по семнадцать-восемнадцать, чуть ли не подростки. Попали в плохую компанию.

— Проваливайте из этой хибары, утырки! — кричал я на них. — Ещё раз увижу тут — и вам снова вломят!

Спустя минуту они ушли. Мы с ребятами стояли внутри. Я нашёл в кладовке половину канистры дизельного топлива. Начал его разливать. Но не успел я и двух капель пролить, как Луис вырвал у меня из рук канистру.

— Ты чего творишь, амиго? — удивлённо смотрел на меня Луис. — Снова на нары хочешь? Пожар — это серьёзно!

— Это чтобы показать остальным гопникам, что мы не лохи, что мы опасные. Да и это всего-навсего поджог. Максимум на полгода посадят. Или вовсе впаяют двести часов общественных работ. Пустяк.

— А вот и нет, хефе! Отдел поджогов может впаять неслабый срок! — латинос выглядел нервным. — Если так хочешь сжечь эту хату… Короче. Разбей лампочки и вруби газ на всю катушку. Тогда хата взорвётся от искры, и это сойдёт за несчастный случай.

Луис был прав. Могли посадить, пусть и ненадолго. Но опять же, бунтарь я или нет? Мы должны бросать вызов окружающим. Показать, кто тут хозяин. Мы не беспечные ездоки. Мы однопроцентники, воины дорог. Но можно и подстроить акцидент.

Разбив лампочки и врубив газ, мы вышли из хаты. Само собой, опечатки мы везде стёрли.

— По задумке, если кто-то войдя в хату врубит свет, лампочки дадут искру. И газ бомбанёт. А теперь погнали отсюда! — сделал заключение Наркобарон.

— Ладно! Встречаемся в баре, братва! По коням! — крикнул Голди. — Бухнём и снимем шалав!

— Домой… — как обычно коротко отозвался Могила.

***

После рабочих будней я снова отправился на квартиру своих родных. Если Бен опять ствол достанет… Хер знает, что я буду делать. Я хотел быть с ними. Жить как раньше, как пятнадцать лет назад. Остановил байк, слез, снова звоню в домофон. На этот раз раздался голос моей любимой женщины.

— Лиззи, это я. Впусти меня, детка! — я говорил спокойно, пытался добавить в голос доброты.

— Привет, Марк… — она звучала грустно. Но дверь открыла.

Я снова поднялся на лифте. Лиззи встретила меня объятием, поцеловала в губы. Я, не стесняясь, полапал её за изгибы красивого женского тела. Ей сорок лет. Но она почти не изменилась, всё такая же соблазнительная, знойная красавица. Одета в майку и мешковатые джинсы. Раньше она одевалась более развязно, неформально. Но она и так симпатична.

— Честно, я рада что ты на свободе, Марк, — она гладила меня по щеке. — Прости, что навещала так редко. Я много работала, чтобы обеспечить себя и Бенни. Пару раз приходил Луис, вручал по нескольку тысяч. Но не сказать, что это прям огромные деньги…

— Бенни меня злобно встретил, — с грустью говорю. — Он на меня ствол наставил, представляешь? Ствол! На своего отца!

— Он… Связался с какими-то байкерами. Вроде с кем-то из наших. С «черепами», — она говорила об этом тоскливо. — Он купил какой-то старый чоппер за полторы тысячи баксов, катается с какими-то мутными ребятами… У вас там вроде внутренние распри. Пообещай, что присмотришь за Бенни. Пообещай, что он не погибнет в очередной перестрелке!

— Я сделаю всё, что в моих силах, Лиззи, — целую её в лоб. — Я вас люблю. И тебя, и Бенни. Вы моя родня. Вы часть меня! Попытайся меня помирить с Бенни? А то я не удивлюсь, если он специально мне назло поедет на бандитскую разборку и словит пулю…

— Я попытаюсь, Марк. Попытаюсь… А вообще, яблоко упало недалеко от яблони. Ты в его возрасте был таким же.

— Только мой отец был торчком, который колотил мать и спускал все деньги на мет. А я не наркоман, и тебя ни разу не ударил, потому что уважаю. Бить того, кто слабее — это подло. Так делают лишь жалкие неудачники, которые самоутверждаются.

Лиззи по доброму улыбнулась, начала снимать с меня поначалу куртку, потом футболку, расстегнула ремень брюк. Я понимал, чего она хочет. У неё есть потребности, как и у меня. Освободив меня от одежды, она сама разделась. Видно, что она себя не запускала.

— Качаешься? — ухмыляясь, смотрю на её прекрасное тело. Ей сорок лет, а тело будто не старше тридцатника.

— Два раза в неделю фитнес, вечерние пробежки, — она смотрела на меня. — Я так поняла, у вас в тюрьме была качалка, и ты там активно тягал железо? Ты не огромный качок, не Бертольд Вайсенеггер. Но крепкий и подтянутый, ни грамму лишнего жира.

— Да там то и развлечений мало. Телек, игра в карты и качалка. И всё.

Мы зашли в спальню, там двуспальная кровать. Сначала сели на край, ласкали друг друга руками. Своего рода прелюдия, предварительные ласки. А потом пошло самое интересное…

***

Постельный марафон длился полтора часа. Теряю хватку. Раньше я мог заниматься этим более двух часов. Выносливость уже не та, что пятнадцать лет назад. Но мы вышли из спальни довольные близостью. Я сел за стол, там лежала газета недельной давности, на которой был изображён лысеющий мужик лет пятидесяти.

«Честор Бейкер, кандидат от партии республиканцев-консерваторов, избран на второй срок, заняв это место после более десяти лет занятия частным предпринимательством. Мистер Бейкер уже пробыл на посту губернатора два года, избравшись в две тысячи одиннадцатом году. Он критиковал деятельность неуловимого вигиланта Багрового Крестоносца и заявил, что расширит полномочия полиции и даст новые права частным сыщикам, чтобы борьба с криминалом шла успешнее. В течение года уровень насильственных преступлений упал на двадцать семь процентов, что являлось хорошим результатом. Но последующие выборы он проиграл. Что-же заставило его спустя долгие годы предпринимательства вернуться в кресло губернатора?»

Этот политик неумолимо напоминал мне будто какого-то актёра… Хотя, в мире много похожих людей. Если верить статистике, то почти у каждого человека есть два-три двойника. На Земле восемь миллиардов людей. Высок шанс того, что двое-трое будут друг на друга похожи.

Лиззи поставила передо мной кружку крепкого эспрессо. Две ложки сахара, как я люблю. И разогрела лазанью. Не домашняя, а покупная. Но всё равно вкусно.

— Слушай, детка… Ты поговори с Бенни. Поясни, что я его люблю. И что я сожалею о том, что меня не было пятнадцать лет. Я хочу быть любящим отцом для него.

— Он взрослый парень, конечно. Он должен сам решать как ему жить. Но… Я попытаюсь его вразумить. Меня он может быть и послушает. Я его эти пятнадцать лет обеспечивала, работая много где. То официантка, то вахтёрша, то уборщица… Деньги не пахнут. Я даже подумывала о том, чтобы выйти на панель, стать шлюхой. Но я не хотела опускаться настолько низко. Я женщина с понятиями, смекаешь, Марк?

Я улыбнулся. Люблю её. Когда она проходила рядом, я её легонько шаловливо шлёпнул по попке.

— А где сейчас Бенни? — я попивал кофе.

— Он… Он, наверное, со своими друзьями-байкерами. Катается. Надеюсь, он не замешан в криминале… Я как-то подслушала, что их молодое поколение «Черепов» купило себе отдельный бар, чтобы там решать свои дела. Называется бар «Дерзость».

— Раскол всё более и более явный… — кофе был допит, я закурил. — Ничего, всё будет нормально. Я попытаюсь его вытащить из этого говяного водоворота криминала. Обещаю, детка.

Она меня поцеловала, и я пошёл одеваться. А то я сидел на кухне в трусах и майке.

Перед тем, как начать заниматься сексом, я поставил свою мобилу на зарядку. Долбанную Нокию, выпущенную в начале нулевых. Эта труба уже устарела на почти два десятка лет. Ща у всех сенсорные. Или не телефоны, а как там их в той рекламе назвали… Да, точно. Смартфоны. Надо будет купить себе такой. Говорят, что в этих трубах функций не меньше чем в ПК. И музыка там есть, и игры, и интернет, и вообще почти всё, что угодно. Пятнадцать лет назад сенсорные телефоны если и существовали, то стоили немало и в целом были редкостью. А сейчас смартфоны на каждом углу продают, в любом магазине электротехники.

Проверив раздел СМС вижу сообщение от Луиса Наркобарона, который получил прозвище за фамилию Эскобар.

«У нас ЧП, Бизон! Голди попал в больницу, ему какая-то падла ногу в трёх местах сломала!»

Сука, ни минуты покоя! Сообщение пришло недавно, двадцать минут назад. Я пишу ответ.

«Он жив то? В сознании? Ну, Голди. Он в состоянии говорить?»

Ответ пришёл через полминуты.

«Он в отключке ещё полчаса пробудет. Ему по башке тоже зарядили неслабо. Приезжай. Как он очнётся, побазарим с ним»

Я ответил коротким «ок», натянул на себя куртку и пошёл в сторону выхода из квартиры.

— Этот самый взгляд… — Лиззи посмотрела мне в глаза. — Дай угадаю. Что-то случилось с кем-то из твоих братанов? Когда Рекс, упокой Господь его душу, попал в аварию и получил сотрясение, у тебя точно такое-же лицо было.

Жесть. Неужели я настолько предсказуемый? Прям как открытая книга.

— Да. Кто-то нашему ловеласу Голди вломил. Перелом ноги и сотрясение.

Лиззи усмехнулась.

— Я не удивлена, дорогой. Совсем не удивлена. Надеюсь он поправится.

Я напоследок снова её чмокнул и пошёл на улицу, к своему байку. Надо решать деловые вопросы…

***

Голова у Голди была перевязана. Его длинные золотистые патлы врачам пришлось сбрить. Мы с Луисом стояли над его койкой. Наш ловелас начал приходить в сознание.

— Су-у-ука… — простонал он. — Как же херово.

— Здорово, братан, — я легонько хлопнул его по плечу. — Ты помнишь, кто тебе вломил?

— Трое утырков в кожаках. На лицах банданы, и… Я узнал одного из них по голосу. Это был Джейк. Главный херосос у дерзкого молодняка.

В палату вошла женщина-врач. Приятная черноволосая баба, на вид не сильно старше моей Лиззи. Тоже примерно под сорок лет.

— Это… — я глянул на её бейджик. — Миссис Уайтвуд, ногу ему ведь не отпилят? Он может вернуться а активной житухе?

— Перелом будет срастаться не меньше месяца, ребята, — у женщины был позитивный и жизнерадостный голос. — Но ничего ему отрезать не будут. Я бы хотела вас попросить покинуть палату в течение десяти минут. Ему будут делать… Процедуры. Пару уколов, смена повязок.

— Ладно, миссис Уайтвуд, — я старался говорит вежливо. Хотя так хотелось дерзануть и сказать что-нибудь неприличное.

Едва ушла врач, как в палату через минуту вошёл латинос в пиджаке, который показал нам удостоверение со значком. Сержант Лас-Либертадского Полицейского Департамента Лоренцо Манчез.

— Так, я вижу, вы друзья подозреваемого… — осмотрел нас латинос. — Оставьте меня наедине с ним. Мне надо его допросить.

— С хера ли тебе его допрашивать, легаш сраный? — я посмотрел на копа.

— С такого хера, что он мог быть жертвой бандитских разборок, ребята, — спокойно говорил латинос.

— Какие ещё разборки, свин легавый? Бандитские? Так мы не бандиты, чёрт возьми! — я начал закипать. — Мы обычный мотоклуб! Гоняем на байках, пьём пиво в своём клубе, весело проводим время. Да и мы по факту ещё и охранные услуги оказываем. У нас все документы и лицензии есть.

— Си, сержант Манчез, — сказал Луис. — Я могу в течение пары часов предоставить в ваш полицейский участок документы и лицензии. Мы бизнесмены. И да. Наш друг, мистер Генри Смитсон, не замешан в бандитских разборках. Он попал в аварию. Да, вы можете ему выписать штраф за превышение скорости, и мы его выплатим. Но разборками там даже не пахнет.

Коп пристально посмотрел на нас. В его глазах было сомнение. Но вряд ли он нам поверил. Но про лицензии и документы мы не врали.

— Но всё равно, я должен поговорить с мистером Смитсоном. Это стандартная процедура, компренде?

Мы с Луисом переглянулись, и вышли из палаты, оставив Голди наедине с полицейским.

— Наш Голди лишнего не скажет, — шептал мне Луис. — Он тёртый калач. Его даже пытками не расколоть. А копы не пытают. Истязают подозреваемых разве что отморозки из ЛСБП.

— ЛСБП? Это что-то типа ЛГБТ?

— Почти, братан, — Луис улыбнулся. — Либертадская Служба по Борьбе с Преступностью. У них охереть какие права и полномочия. Если привлечь их внимание, то… То жопа, братан. Конец бесповоротный. Этих фанатичных борцов с преступностью ничто не остановит, братан. Именно благодаря этой отмороженной спецслужбе уровень криминала за десять лет упал на тридцать пять процентов. У их спецназа лучшая снаряга, к слову, лучшее оружие.

— А куда смотрят федералы? — мы уже вышли из больницы, я вставил в зубы сижку.

— У федералов в Либертаде ограничены полномочия. Это получилось из-за каких-то политических тёрок ещё лет пятнадцать назад. Либертад типа в составе США, но одновременно с этим… Ну, у нашего штата есть неслабая автономия, и даже некоторые федеральные законы у нас не работают.

— Понял. ЛСБП — жёсткие ребята.

— А то. Если мы убьём кого-то цивила, не относящегося к бандам… Они плотно за нас возьмутся. Им похер, когда бандюки валят друг друга. Убийствами бандюков занимается Специальный Отдел Борьбы с Бандами, наследник канувшего в лету CRASH. Но вот за убийство цивила возьмутся ЛСБП, и нагнут всех, кто в этом убийстве замешан. Так что нужно быть осторожным.

— Я думал, что убийствами занимается соответственный отдел, который так и называется "Отделом Убийств".

— Так ЛСБП оказывает огромную поддержку ЛЛПД и этому отделу, как бы курирует. Так что будь осторожнее.

— Осторожность — это важно... Не хочу снова на нары.

— Сказал человек, который вчера сжёг хибару, — улыбнулся латинос. — Это офигеть как осторожно.

— Иногда надо показывать крутизну, силу. Да, это опасно. Но авторитет важен, понимаешь? Нас должны бояться и уважать всевозможные отморозки и бандиты. Чтобы знали, что если быкуешь на нас — и мы тебя отметелим до потери сознания.

— Ну ладно, понял. А давай наперегонки до нашего клуба?

— Давай. Ничто не бодрит лучше, чем хороший заезд, — согласился с латиносом. — Гонки — это весело.

Едва мы приблизились к своим стальным коням на расстояние пяти метров, как из ближайшего переулка выехало два байка. Сидели на них скрывавшие банданами лица пацаны, держащие в руках Микро-Узи…

Глава 3 "Копы не меняются"

Я уже думал прощаться с жизнью. Укрытий рядом нет. До ближайшего мусорного бака метров двадцать. Тачек тоже тут не было припарковано, если не считать Форда Краун Виктория в десяти метрах.

Мы с Луисом тут же легли на асфальт. Так меньше шанс, что нас пристрелят. Мне сразу стало очень тревожно. За Лиззи, за Бенни. Да и чего греха таить, сам я тоже хотел жить, боялся за свою жизнь. Каждый человек хоть немного, но эгоист.

Раздалась трель скорострельных пистолетов-пулемётов. Прохожие, которых на этом тротуаре было человек так десять, с дикими воплями и криками разбегались в стороны, а кто-то достал мобилу. Наверное, чтобы вызвать копов или снять видео. Сука, какого хера? Кто это?

Я приподнял голову и видел, что эти отморозки удаляются. Но «цвета» у них на жилетах не нашиты. Это либо номады, либо кто-то, кто косит под байкеров. Или это наш молодняк снял с курки «цвета», чтобы не палиться.

Луис приподнялся, достал свой пистолет, что-то вроде Глока, но на пару сантиметров длинее. Он выпустил им вслед пять пуль, но не попал. Отморозки скрылись в очередном переулке.

В нас с Луисом не попало ни единой пули. И тут я понял, что целью налёта были не мы. Убить хотели не нас.

— Чёрт, вашу мать… — ругался Луис, идя к мотоциклам.

Целью были наши красавцы-чопперы. Мы подошли к ним и охерели. Бак, двигатель, колёса, сидушки. Пулями было уничтожено тупо всё. Наши мотоциклы прямо в хлам изрешетили, превратив в сраные куски корявого металлолома.

— Сраные, мать их, уроды! — я адски разозлился — Я этого так не оставлю!

— Чёрт, Бизон… Сука, это уже переходит все сраные границы! — Наркобарон тоже был в ярости. — Я ушатаю этих уродов! Ушатаю!

У него в руках был пистолет, и он им размахивал во все стороны. Некоторые прохожие смотрели в нашу сторону с подозрением.

— Пушку спрячь, — говорю я казначею, немного успокоившись. — А то внимание привлекаем.

— Сука, я ведь его недавно починил! Две недели назад! А теперь его хер починишь, он весь как сраное решето! — Луис злобно скалился, как дикий зверь. — Придётся звонить Гайке…

— Что за Гайка? — смотрю на латиноса.

— Технарша наша. Смекалистая баба. Она у нас уже седьмой год работает. Она не только чинит, но и собирает на заказ крутые чопперы. У неё прям золотые руки. Она с закрытыми глазами может перебрать любой ДВС. Да и у неё всегда есть резерв, если срочно нужен новый байк. Ну, типа, на складе всегда есть про запас колёса.

— Есть у неё старый-добрый Ви-Род? — интересуюсь. У них на складе могут быть любые мотоциклы.

— Да, вроде есть парочка. Я себу Фэтбой возьму. Придётся колесить на обычном скучном заводском чоппере. А на заказ кастомного придётся снова раскошеливаться…

Спустя пару секунд мы услышали звук полицейской сирены. А ещё через мгновение из больницы вышел тот самый коп-латинос. Он держал в руках Беретту девяносто вторую, свою табельную пушку.

— Стоять! ЛЛПД! — он наставил на нас ствол. — Оружие на землю, а то стрелять буду, мать твою!

Да, Луис меня не послушался и не убрал ствол. Но после криков копа он бросил оружие в паре метров от себя, встал на колени.

— Чёртов легаш… — прошипел я под нос. — Мы не виноваты! Это ща в нас стреляли! А мой кореш стрелял в ответ! Самооборона!

— Мне похер! В участке разберутся! — он взял с пояса рацию. — Кларенс, помоги арестовать двух быдланов!

Спустя десять секунд подвалил полноватый усатый блондин лет тридцати, одетый в бежевый пиджак поверх белой рубашки. И почему копы часто бывают толстяками?

Нам сковали руки браслетами, кинули на заднее сидение того самого Форда, что стоял у больницы.

— Организуйте оцепление вокруг больницы на Брокен-роуд пятнадцать! — говорит в рацию латинос. — Вызываете детективов и врача!

Врача то зачем? Никого вроде не зацепило. Хотя я пригляделся…

Чёрт. Я заметил это только сейчас. Одной женщине, на вид лет пятидесяти, пуля попала в колено. Один прохожий потащил её в сторону входа в больницу. Повезло, что её ранило почти у порога больницы. Ей быстро помогут.

— Я повторяю, мы не виновны, пендехос! — злился казначей. — Наши байки обстреляли, понимаете? Опросите свидетелей, и всё поймёте! Нам нет резона палить в кого-либо без причины!

— Заткнись, гомик в драной кожаной жилетке! — грубо выразился толстый блондин. — Однажды всех переловим, сучары на долбанный моциках!

— Мы не бандиты, чтобы нас ловить! Мы мотоциклисты с легальным бизнесом! Если надо, покажу лицензию! — Луис нервничал.

Копы нас пока-что никуда не везли. Так и стояли у больницы. Спустя минуту со всех сторон понаехали патрульные копы. Окружали место преступления жёлтой лентой и конусами, прогоняли зевак. Мы ждали ещё целых полчаса. За это время к больнице подъехали репортёры с местного телевидения. Всё же это повод поднять рейтинги своего канала.

А ведь когда-то, лет двадцать назад, то не на каждое убийство СМИ обращало внимание. Потому что мочилово случалось слишком часто. А теперь пальба, где даже никто не погиб — это уже повод снять репортаж.

— Так нас в участок повезут, а? — спросил Наркобарон. — Какого хера мы тут уже почти сорок минут сидим, на обочине?

— Будет вам участок… — он достал рацию. Там что-то прозвучало, я сразу не разобрал из-за помех. — Всё, поехали Кларенс. В участок. Летёхи готовы к допросу.

И только сейчас тачка тронулась. Хер знает, зачем мы тут сорок минут торчали. Нас уже давно должны были допросить. А потом выпустить, потому что нашей вины нет совсем. Да, Луис сделал несколько выстрелов. Но это была самооборона. Любой свидетель подтвердит это. Я полностью уверен, что нас оправдают.

— Я вижу, вы бывалые байкеры, — нарушил молчание латинос. — Давно в клубе состоите?

— А тебе какое дело, легаш? — усмехнулся Луис. — Ну да, давно. Доволен ответом?

— Шутник, да? Ладно, — он посмотрел на меня. — А ты, бугай? Ты в клубе, судя по виду, лет так тридцать состоишь? Сколько тебе лет? Пятьдесят пять?

Чёрт, а ведь обидно. Как же херово, что я выгляжу старше своих лет из-за тюряги.

— Не бугай, а Бизон, — отвечаю. — И мне сорок два года. В клубе двадцать два года. В криминале не замешан уже более пятнадцать лет.

— Сорок два года? Ха! Охереть ты состарился. — усмехнулся блондин. — Ты чего, на урановых рудниках вкалывал? Или уголь копал в карьере?

Я не стал отвечать. Чёртовы копы. Но хер они меня посадят. Я чист. А насчёт того поджога… Ну, это доказать надо. Мы его попытались выдать за несчастный случай, за замыкание, которое взорвало наполнивший помещение газ.

Тачка копов неторопливо ехала по улице. Латинос закурил сигариллу, салон пропах табаком. Мне тоже захотелось курнуть. Но руки скованы за спиной. Херово.

Больница находилась в бедном районе Вудкрест. Хотя по сравнению с соседним районом, Хобокеном, Вудкрест ещё приличное место. Да, и тут есть бандиты с хулиганами. Но не так уж и много. Живётся тут неплохо, как ни крути.

Тачка копов остановилась на парковке рядом, нас повели в здание.

Сначала через ресепшен, где сидел лысейщий дедуля лет шестидесяти, потом по коридору, и довели до местного СИЗО. Сняли наручники и запихнули в эту нору, заперев массивную дверь с небольшим окошком, которое было сейчас закрыто.

Сука. Как же я зол! Сраные беспредельщики уничтожили наши крутые кастомные чопперы, которые стоят не меньше семи тысяч баксов, а то и вовсе десятку косарей. Это, чёрт возьми, неслабые деньжищи! Даже в наши дни.

— Суки легавые. С нихера нас закрыли, — грустно говорил Луис. — Мы нихера незаконного не сделали.

— Как только они поймут, что мы невиновны, то отпустят. Там не меньше десяти свидетелей. Они их опросят, и всё. Закон на нашей стороне, братан.

— Мы вообще, амиго, потерпевшие! Наше имущество уничтожили! Просто взяли и расстреляли. Если я узнаю, что в этой ситуации виноваты тем малолетние дебилы…

— Если это и так, братан, то мы их проучим. Не убьём, не искалечим. Просто научим уважать старших. Научим субординации, понимаешь?

— Я на своём «Таране» катался двадцать два года. — Луис из злого стал грустным, как скорбящий от гибели родственника. — Я любил этот байк, как живого члена семьи. Менял масло, протирал от пыли, чинил. А его у меня отняли! Понимаешь? Уничтожили!

— Мне мой байк тоже нравился, братан. Ничего, рано или поздно мы преодолеем раскол нашего клуба. Поставим молодняк на место. А Джейка выпнем из клуба на все четыре стороны. Этого сраного подстрекателя.

— Я не удивлюсь, если этот локо омбрэ начнёт открыто в наглую убивать ветеранов клуба. Узурпирует власть, убив тебя и став президентом. От них, сука, что угодно можно ждать. Дерзкие утырки!

— Устраивать мочилово — это даже по их меркам жёстко. Но если они отважатся замочить кого-то из стариков, флаг им в руки. Их потом в тюрьму упекут лет на двадцать, а то и на пожизненное. Их счастье, что в две тысячи восьмом году смертную казнь в Либертаде отменили. А мне повезло с нанятым тобой адвокатом, который мне срок до пятнадцати скостил. Смышлёный адвокат этот негр. Зигфорд Докинз. Но сумму взял большую за услуги.

— Время важнее денег, амиго. Деньги всегда можно заработать. Деньги — это пыль. А годы жизни не вернёшь. Благодаря адвокату ты потерял на пять лет жизни меньше. Я вот жалею, что я двадцать лет назад провёл пять лет за нанесение тяжких телесных. История почти как у тебя. Тоже своего рода месть. Один урод изнасиловал и покалечил мою любимую племянницу, Ханну Эскобар. Я нашёл урода. Сломал сначала ноги, а потом и и позвоночник. Если этот урод и жив, то катается на кресле-каталке и срёт под себя. Убивать я его не стал. Но покалечить будто сам Бог велел.

— Да, судьба та ещё злодейка, Луис. Мне жаль твою племянницу. Я её помню, боевая девчуля, весёлая. Она была на одной из наших тус. Ты её привёл повеселиться в наш клуб.

— Старые добрые времена, хефе. Как же я хочу вернуться лет так на двадцать пять назад…

— Ну, ничего не поделаешь. Удары судьбы надо принимать. И иногда бить в ответ. Как в спарринге.

К камере подошло двое копов.

— Эскобар, к стене и потом за мной. Допрашивать тебя будут, смуглый таракан! — говорил один из копов. Обычный молодой офицер лет двадцати пяти, одетый в стандартную униформу, с Береттой в кобуре. С недельной небритостью и тёмными волосами.

— Всех вас однажды переловим. — ухмылялся второй полицейский, усатый негр лет тридцати.

Луис встал к стене, убрав руки за спину. Коп заковал его в наручники.

Если бы коп пришёл забирать Луиса один, то можно было бы выхватить у него ствол, и устроить побег. Но негр прикрывает напарника, чтобы не случилось подобного. Стоит сделать резкое движение и меня пристрелят. И закон будет на стороне легавых, это даже за превышение полномочий не сочтут.

Но зачем пытаться убегать? Мы по сути невиновны. Мы никого не убили, не покалечили. Разве что повредили имущество, устроив пожар в логове той шпаны, что нашего клиента донимала. Но мы замаскировали этот пожар под несчастный случай. Вряд ли к нам докопаются. Всё сделано чисто.

Пока молодой коп скручивал Луиса, его чернокожий напарник стоял на стрёме, держа руку на расстёгнутой кобуре.

После этого моего кореша увели. Я остался один в камере. Было скучно. Чтобы не тратить время зря, решил позаниматься.

Встав посреди камеры сделал сначала тридцать приседаний, потом принял упор лёжа и двадцать раз отжался. Спустя полторы минуты лёг спиной на бетонный пол и сделал двадцать пять скручиваний корпуса. Физическая нагрузка не только помогла поддерживать тело в форме, так и ещё отвлекала от грустных мыслей.

Когда нервничаешь, то лучший выход — поприседать и поотжиматься, можно и попрыгать, сделать берпи.

Время шло, будто растягивалось. Ни поговорить не с кем, ни побегать. Мне было просто-напросто скучно и уныло. Мобилу у меня отобрали. Скукотища.

Через примерно полчаса ко мне подошли всё те же два копа, но без Луиса. Наверное его уже выпустили. Допросят меня и тоже отпустят. Иначе никак. У легавых на нас ничего нет.

— Диксон к стене, руки за спину, — на этот раз негр меня паковал, а молодой белый пацан на стрёме. Наверное они чередуются, чтобы скучно не было, для разнообразия.

— Ну и чего, легаши? Моего братана отпустили? — я улыбался. — Или он отнял у вас пончик, и вы его упекли в тюрягу?

Негр долбанул меня дубинкой по спине. Перелома не будет. Но синяк, сука, останется. Вот же уроды!

— Будешь дальше дерзить, то пристрелим и скажем, что ты пытался убежать, — усмехался напарник негра.

Ну да. Пацан верно говорит. Хотя власть им немного вскружила голову. Считают себя везде главными, могут действовать грязно, превышать полномочия. Полиция ни капли не меняется. Плохие копы были, есть и будут даже в далёком будущем. Разве что в будущем у них волыны будут лазерные, а наручники из гипер-титанового сплава. Но суть полиции останется всё той же.

Меня повели по унылым серым коридорам. Тут и там плафоны в качестве освещения, двери разные, а некоторых местах фотки каких-то легашей с надписями «Сотрудник месяца».

Через пару минут меня привели в допросную. Помещение было светло-серым, почти белым. Напротив столика, где допрашивают, находилось широкое окно. В комнате находились двое. Привлекательная длинноволосая рыжуха лет тридцати пяти и лысый как коленка пожилой усатый негр, которому не меньше полтоса лет.

— Меня зовут Хелен Альварез, лейтенат полиции. А ты… Маркус Диксон. Сорок два года, женат, есть сын, — заговорила первой женщина и посмотрела сексуальным взглядом, будто потрахаться хотела. — Как так вышло, что за предумышленное убийство тебя посадили всего-то на пятнадцать лет? За такое обычно дают не меньше двадцати.

— Так это не убийство, а превышение норм обороны. Меня атаковали, я защищался, — говорю и по сути не вру.

Тот негр-адвокат, Зигфорд Докинз, подтасовал улики, подмазал взятками знакомых шишек и с три короба наврал судье и присяжным. И ему поверили. Срок сократили до пятнадцати лет. Если бы не этот смышлёный чернокожий парень, то два варианта: либо двадцатка, либо пожизненное. Конечно, был шанс смертельной казни. Но её как раз отменили буквально через месяц после моего попадания в СИЗО.

— Ага. Значит, знаешь свои права, знаешь законы… — она улыбнулась будто похотливо. Что с ней, чёрт возьми, не так? Её что, преступники возбуждают?

— Короче, парняга… — взял слово негр. — Меня зовут лейтенант Джеймс Мёрдок и я не думаю, что ты и в самом деле оборонялся. Я думаю, ты воспользовался коррупционными связями.

— Думай что угодно, легаш. Я чист, у вас на меня ничего нет, — я улыбнулся.

— Ладно, парень, не будем о твоём заключении. У нас есть и другие вопросы. Кто расстрелял ваших стальных коней? Конкуренты?

— А хер знает, — я пожал плечами. — Это какое-то хулиганьё по любому, молодые вандалы.

— Я не верю, что у простых пацанчиков-вандалов может взяться Микро-Узи, Маркус, — приятным голосом сказала женщина. — Колись. С кем у вашей банды любителей кожанок биф? Вы кому-то вломили, и вам отомстили, лишив вас транспорта?

— Не знаю я. Навещали друга, попавшего в аварию. Идём к байкам. Видим — херак! Из переулка выехало двое отморозков с Узи. Начали пальбу, цивилы во все стороны разбежались, мы легли пузом на асфальт. Мой кореш Луи пальнул им вслед на эмоциях, но он никого не убил и волына у него легальная, оформленная. В результате байки нам уничтожили, и мы злы из-за этого.

— Вы узнали этих шалунов-налётчиков? — какой же у этой бабы приятный голос. — Вы наверняка с кем-то воюете.

Мне кажется, я бы кайфовал от её голоса даже если она бы зачитывала приговор к смерти. Хотя и у Лиззи звонкий и бодрящий голос.

— Нет никакой войны. Нет, легавая сука, — прошипел я сквозь зубы, баба злобно прищурилась. — Просто отморозки решили ради веселья пострелять, и всё. Просто пальба ради веселья. Хер знает, где они Микро-Узи добыли, это должны доблестные ищейки из ATF выяснять. Да и лиц я их не видел. Эти черти были в банданах.

Баба кивнула, достала блокнот, сделала какие-то пометки.

— И когда меня отпустят? — мне хотелось курить. — Я ни в чём не виновен. Я не бандит, а просто человек, любящий мотоциклы. Ну и имею бизнес, куда без этого.

— Ладно. Мы вас отпустим. Но вам запрещено покидать штат до окончания расследования, симпатяга. — лейтенантша на меня снова посмотрела пожирающим взглядом. — Если попытаетесь покинуть Либертад, то вас арестуют, потому что вы в базе данных.

И похер. Я и не собирался покидать Либертад. У меня в нём дела. Хотя я думал как-нибудь сгонять в Нью-Марсель, полежать на пляже, искупаться в тёплом Мексиканском заливе. Просто отдыхать, хавать вкусную еду, бухать, тусить по клубам. И всё это с семьёй. С Лизой и Бенни. Совместный отдых. Да и люблю я путешествовать.

— Двое офицеров вас проводит до ресепшена, парень, — сказал негр, вызывая кого-то по рации.

Через минуту пришло два офицера. Девка лет двадцати пяти с тёмным каре и лысый толстый белый парень лет не меньше тридцати. Девка держала руку на кобуре, а негр вёл меня по лабиринту коридоров. Тут чёрт ногу сломит, в этих полицейских участках.

В итоге я оказался у стойки. Там мне выдали мои документы, уже бесполезные ключи от убитого чоппера, мобилу, зажигалку и сигареты. Всё на месте, и это главное. Хотя, зная жадных кладовщиков, наверняка кто-то тырит вещдоки и продаёт. Лет двадцать назад как-то федералы поймали копа, который за время работы продал бандюкам десять единиц огнестрела из склада вещдоков.

Выхожу из полицейского участка. У него стоял и курил Луис. Кореш меня ждал, как лояльный член нашего клуба. Хотя по факту, пока я был в тюрьме, клубом как раз рулил Луи. Он хороший лидер и расчётливый бизнесмен.

Мы стукнулись лбами. Потом я закурил. Говорят, табак убивает. Мол, вызывает рак, и всё такое. Но это не всегда правда. Мой дед курил шесть десятков лет, вплоть до восьмидесяти лет. Да, умер он от рака лёгких. Но, чёрт возьми, какая разница от чего умирать? Что так что этак помру. От рака умру через шестьдесят лет. А могу я сдохнуть и от пули в голову из-за опасного хобби.

— Короче, я прям уверен, что байки нам угробили те малолетние пендехос. Либо сняли цвета, либо наняли номадов. Чтобы поквитаться за то, что мы их прессанули. Как же хочется научить их уму-разуму!

— Всё будет. Проучим мы молодёжь, заставим уважать старших, — я улыбнулся. — Но всему своё время. Давай бургеров похаваем?

А то я проголодался. Надо подкрепиться.

Мы пешком, будто сраные цивилы, шли по тротуару, покуривали сижки.

Подходя к закусочной «Бургер-Бомбер» мы заметили, что у входа стояло четыре чоппера.

— Я узнаю эти чопперы. Они перекрашены, но это наверняка наш молодняк! — оскалился Луис.

Мы думали их проучить, уничтожить их чопперы. Но услышали приближающуюся полицию и звук выстрела, что раздался внутри здания.

Глава 4 "Деловые разговоры"

Спустя буквально десять секунд после выстрела из закусочной выбежало четверо ребят. На головах балаклавы, у одного из них в руках пистолет, а на спине рюкзак, в котором наверняка лежали деньги.

Они сели на своих стальных коней, и резко газанули с места. Ну да, ща они скроются. Если их поймают… Даже не знаю, что и думать.

— Бизон, сваливаем! — прикрикнул Луис. — Светиться на месте преступления — такая себе идея.

Я глянул на спины удаляющихся ездоков. Нашивок опять же не имелось. Ну да, они не хотят подставлять клуб. А то если чела, одетого в наши цвета увидят на ограблении, то достанется всем. Переловят весь клуб, будут мурыжить, допрашивать. Некоторых даже посадят, в чём я был полностью уверен. Много мутных типов у нас состоит.

Или же это были одиночки-номады, которые не принадлежат к клубу? Всякое может быть.

Мы с Наркобароном вбежали в переулок между двумя домами, свернули в двор-колодец между четырьмя домами, потом оказались в другом переулке.

Чёртов молодняк. Я уверен, что это они. Молодые и дерзкие беспредельщики, которые жаждут движа.

Пройдя ещё пару улиц, мы поймали такси, чтобы доехать до нашей мастерской, где на складе есть резервные заводские байки.

Мы сели на заднее сидение обычного жёлтого такси.

— Курнуть можно? — поинтересовался Луи, доставая пачку сиг.

Водила разрешил.

— Сука, долбанные беспредельщики… — тихо бубнил Луис, пуская дым из носа. — Они у меня попляшут.

Я же молчал и смотрел в окно. Сначала я видел как куда-то пёрла на всех парах полицейская тачка. Наверное по души тех самых молодых грабителей.

Но потом картинка за окном стала будничной. Да и начал накрапывать дождь. Едва начало капать, как люди разбежались под козырьки, накинули капюшоны. Кто-то пытался прикрыться сумкой или газетой. Но дождю можно не удивляться. Осень ведь на дворе, начало октября.

Пока такси ехало, я на пятнадцать минут вырубился, чуть вздремнул.

Такси остановилось на обочине. Луис расплатился, мы пошли к мастерской. Там у входа стояла Гайка. Наша технарша, рыжая кареглазая красотка в запятнанном маслом комбинезоне. Пятнадцать лет назад у нас работал другой технарь, его звали Билл. Лысый толстый дед, который вроде уже лет пять как помер от инсульта. Земля ему моторным маслом…

— Здарова, мальчики, — добро улыбнулась женщина. — Временные стальные кони готовы. И я уже достала чертежи ваших заказных уникальных байков. Денег на их сборку из казны выделишь, Эскобар?

— Ещё бы я не выделил, чика. Я без байка — это как ковбой без своего коня. — После этого он грубо матерился по-испански. — Я им покажу…

— Да, мы все им покажем, братан. — мы пошли в гараж, где стояли резервные байки.

— Ви-Род для Бизона и Фэтбой для Наркобарона. Смотрите не разбейте! — технарша была навеселе. Наверное накатила чего-то крепкого. Но не удивлюсь, если она выпила бензина. Или технический спирт. От технарей можно всякого ожидать.

Пусть это и обычные заводские байки, но они такие же быстрые и мощные. Я пристроил свою жопу на сидушку. Завёл движок.

— Баки полны топлива, масло поменяла, колёса без дыр, аккумулятор заряжен. На нём хоть сейчас можно гонку устроить! — она достала из кармана своего комбинезона упаковку влажных салфеток, протёрла лицо и руки. — Если что-то всё же случится, приезжайте. Всё исправим! Синей изолентой, хе-хе. К слову, ребята, в баре сегодня тусить будете?

— Может и будем. Если дела не свалятся, — отвечаю. — Слушай, а молодняк наш, ребята Джейка, тоже у тебя чинятся? Или как?

— Из молодняка неделю назад приезжало пятеро. Просили перекрасить их стальных коней.

Понятно. Они ещё пять дней назад начали готовиться к налёту на ту забегаловку. Перекрасили байки, взяли куртки без цветов клуба, натянули балаклавы. Стволы взяли вряд ли легальные. Наверняка спёрли или купили у теневых барыг.

Видно, что осторожничают. Налёт на забегаловку распланировали грамотно. Хотя какой смысл так осторожничать? В забегаловках денег не сильно много. Там можно максимум косаря полтора баксов срубить. Да даже алко-маркет выгоднее, там тысяч пять можно спереть.

Но я не удивлюсь, если они делали это не ради денег, а ради экстрима, ради движа. Как адреналиновые наркоманы, которые живут ради риска и острых ощущений.

Надеюсь, их не поймают. Похер на них самих. Меня волнует другое. Эти малолетки могут за собой в тюрягу потянуть почти весь клуб, если их будут жёстко допрашивать. Или их могут сделать крысами. А с крысами разговор короткий. Пуля в башку, и закопать в пустыне.

Но стукачей среди «Черепов» не заводилось давно, ещё с семидесятых. В семьдесят восьмом году один мудила хотел засадить наших ребят, но его вычислили. В итоге его двое ребят позвали в переулок, якобы чтобы дело провернуть. И в результате его насмерть забили бейсбольными битами. Хотя сам этого я не застал. Уже сменилось несколько поколений байкеров.

— Поехали, Бизон. Будем дела делать, мой амиго, — Луис завёл свой байк и тронулся с места.

Я поехал за ним. Мы ехали неторопливо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Короче, Луи, надо что-то делать с молодняком. Они всё сильнее наглеют, — я говорил громко, чтобы перекричать звук двигателя.

— Сделаем, ещё как. Ссаные молокососы! Пока они в детском саду пешком под стол ходили, мы уже колесили по всему штату! А порой и по всей Америке!

— Это да. Я одно время побыл номадом. С Лиззи колесили по всей стране. И на Среднем Западе побывал, и на юге страны, и на востоке.

— Я тоже, омбре. Я тоже…

— Вы скучали по мне, брат? — мы колесили по району Аптаун. Тихий спальный район с пятиэтажными многоквартирными домами. Мы миновали несколько магазинов, пару складов.

— Ну а как не скучать, братан? — усмехнулся Наркобарон. — Ты один из крутейших ездоков нашего клуба. Настоящий воин дорог.

— Скучаю по старым временам, Луи, — я вспоминал своё лихое прошлое. — Двадцать лет назад было весело.

— Весело? По твоему постоянные рамсы между группировками и хождение по грани — это весело? Постоянно кто-то ловил пули, кто-то попадал на нары. Ты сам с трудом выжил, и то из-за твоей везучести.

— Понимаешь, брат… Я был молодой. В молодости я кайфовал от движа. Мне тогда было весело от всех этих разборок. Но когда родился Бенни… Я немного поубавил пыл. Я стал более осторожным. Не хотел оставлять их одних.

— Но один хер тебя сначала подстрелили а потом на пятнадцать лет посадили. Говно случается, братан.

— Я вот думаю, что как накоплю бабла, то свалю в Нью-Марсель и куплю там виллу. Буду ходить на пляж, расслабляться, отдыхать. Ну знаешь, как пенсия. Я не молод уже. Сорок два года, чёрт возьми. Если я снова сяду на пятнадцать лет, то наверное в тюрьме и помру. Либо от туберкулёза, либо от заточки в почку.

— Никто не хочет в тюрьму, — согласился Луи. — Я пусть и всего пять лет отсидел, но снова туда не хочется. В жопу тюрьму. Я хочу быть свободным как ветер. Колесить на байке, заниматься бизнесом, бухать в баре. Быть нормальным человеком. Жить как в американской мечте, понимаешь? Чтоб домик был, чтобы там меня ждали и любили.

— Ага. Все хотят быть бизнесменом. Когда-то мы были жёсткими однопроцентниками. А сейчас легализуемся понемногу.

— А то, Бизон. Пройдёт ещё пара лет, и мы полностью завяжем с криминалом. Будем исключительно заниматься только легальным бизнесом. К слову, через месяц Хэллоуин. На «Гига-Арене» проведут «Хоррор-фест». Организуем там охрану, чтобы никто не бузил. Получим денежки за охранный контракт. Зашибись будет.

— А как ты вообще додумался легализоваться то? — меня давно интересовало это.

— Подглядел у жидов, которые рулят Спраклтоном. Они ещё двадцать лет назад организовали свою охранную фирму. А чем мы хуже пархатых носачей? — Луи усмехнулся. — Да вообще, братан, времена меняются. Почти все группировки легализовались. Разве что негры неисправимы. В Крэблвуде то и дело чуть ли не каждую неделю пальба. Ну а так… Русские братки открыли сеть ресторанов, латиносы из «Лос Омбре Дурес» рулят автосалонами, китаёзы из триады «Синие Тигры» выкупили два крупных отеля, вьетнамцы из «Народа Дананга» перестали барыжить волынами и открыли магазины элитной одежды, итальянцы из Семьи Лиотти мутят игорный бизнес, цыгане занимаются мусоро-переработкой, держат пару свалок. Куда ни посмотри — везде уже не бандиты, а именно что бизнесмены, которые редко берутся за пальбу и мокруху.

— Ты прав, братан. Времена уже не те. Власти серьёзно гасят беспредельщиков. Это двадцать лет назад какой-нибудь бандюк мог убить десять других бандюков, потом сунуть взятку лейтенанту полиции, и идти дальше дела делать. А сейчас да, братан. Времена бандитского беспредела остались в прошлом. Без легализации никак.

— Приятно видеть, что ты после тюрьмы стал умнее, Бизон. Видно, что и в самом деле исправился.

— А как тут не исправиться, Луи? Я очень-очень сильно не хочу снова в тюрьму. — мы въехали в район Хобокен. — Я не перестану быть байкером, буду и дальше вести себя как бунтарь, гонять на байке, пить пиво, бизнес мутить. А убивать… Ну, не лучшая идея. Надо отказаться от криминала насовсем. Вот ты например скажи… Когда ты мутил прям что-то абсолютно незаконное?

— Спёр у одной шайки оружие полгода назад, с десяток автоматов. Потом сбагрил неграм из Крэблвуда. Я стремался… Но не хотелось упускать возможность заработать лишних денег. Я потом это бабло отмыл, нарисовав в декларациях нужные циферки. Не прикопаешься.

— А кто занял место вьетнамцев? — я любопытствовал. — Кто теперь рулит теневым рынком оружия?

— Гуки продали свой оружейный бизнес каким-то белым бандюкам. Ну, не итальянцам, а именно англосаксам. Как их банда называется, не знаю.

— А эти белые бандюки не стали легализоваться, выходит?

— Братан, криминал всегда был, есть и будет. Да, легализовались многие, чуть ли не три четверти бандюков. Но есть и те, кто не стали узаконивать бизнес. Свято место пусто не бывает. Например Картель Лос-Леонес всё ещё занимается транзитом кокса из Южной Америки. Мелкие банды всё ещё барыжат дурью, пусть и через закладки, а не как раньше. Кто-то угоняет тачки, кто-то их разбирает, кто-то занят сутенёрством, кто-то кого-то убивает за деньги. Просто в наши дни… Масштаб стал значительно меньше. Размах у криминала не такой, каким был раньше. Как сто с лишним лет назад закончилась эпоха «дикого запада», так же и лет десять назад закончилась эпоха лютого криминала.

— Посмотрим, что будет в будущем, Луи. Я читал где-то, что история циклична. Не удивлюсь, если лет через тридцать начнётся очередная вспышка криминала, с постоянным мочиловом, разборками, беспорядками, повальной наркоманией, коррупцией…

— Беспорядки… — задумался Луи. — Были недавно беспорядки. Копы убили одного мужика на расовой почве, потом всю Америку штормило очень жёстко.

— Видал по телеку. Вроде год назад всё вернулось на круги своя. Погромщиков и грабителей пересажали. Да из-за негров вообще часто беспорядки случались, ещё начиная с шестидесятых. Вечно негры бунтуют.

— Немцу об этом не говори. — Луи говорил скорбящим голосом — У него дед погиб во время местных беспорядков в шестьдесят восьмом.

— А, это те самые беспорядки, под шумок которых орудовали вигиланты?

— Ага. В итоге их всех перебили. Вигилантов этих. Да и Багровый Крестоносец уже лет десять как пропал с радаров, прекратил свою войну с преступностью. Хер знает, сдох он или на дно залёг. Разные слухи о нём ходят.

— Супергерой местного разлива что-ли, Крестоносец этот?

— Вроде того. Прорву отморозков он перебил. Да и сам он тот ещё жесткач был.

Дальше мы ехали молча по Хобокену. Видок у этого района тот ещё. В переулках бомжи, кто-то с кем-то дерётся, кто-то просто шёл по своим делам.

Насколько я знаю, Хобокен всегда являлся самым бедным и криминальным из белых районов, где негров почти не жило. Тут обитали наркодилеры и бандиты разных калибров. Постоянная грызня за районы, крышевание, торговля дурью. Но сейчас это в прошлом. Львиной долей района рулят «Черепа». Кто-то будет оспаривать нашу власть — вломим так, чтобы запомнили на всю жизнь.

Паркуем чопперы у клуба, слезаем с них, закуриваем, направляемся внутрь. Там играло музло, на диване сидел здоровенный негр по прозвищу Немец, который перевязывал себе левый локоть.

— Чего случилось, омбрэ? Кто вломил? Ушатаем того, кто это сделал! — дружелюбно поприветствовал негра латинос.

— Да подрался с одним из отморозков Джейка, — недовольно пробурчал Немец.

— Это тебе ещё повезло, братан, — хлопаю негра по плечу. — Голди ногу сломали. Он ещё как минимум месяца полтора будет в койке.

— Где обычно кучкуются молодые, братан? — серьёзным тоном сказал Луис негру. — Ты не в курсе?

— Бар «Дерзость», — вспомнил я слова Лизы, опередив негра. — Там у них штаб. Они там часто тусят. Пьют пиво, трахают дур, обсуждают дела.

— Да, это напротив клуба «Неон-Вейв», — кивнул негр.

— А давно они перестали тусить тут, у нас? — я заинтересовался этим вопросом. — Всё таки наш клуб для всех «черепов», как молодых так и бывалых.

— Два месяца назад Джейк набил морду Дабл-Шоту, нашему бармену. Ему пришлось потом к лицевому хирургу идти. После этого мы гнали отсюда молодняк ссаными тряпками. Дабл-Шот буквально три дня назад выписался.

— К слову, братаны… — я решился сказать об этом только сейчас. — Мой сын, Бенни, он… Он примкнул к молодым. Если он будет там, то это… Полегче с ним. Не искалечьте. Можете тумков отвесить, но не ломайте кости. Я потом уговорю его уйти из клуба. Не хочу, чтоб он как я попал в тюрягу на долгие годы.

— Да мы и остальных то не планируем в инвалидные кресла отправлять, эссе, — усмехнулся Луи. — Вломим и поучим манерам. Поясним в чём они не правы. Но это потом. Я вот подумал, Бизон… Ща, подожди.

Наркобарон отлучился в подсобку, и принёс корбочку.

— Фруктфон последней модели, — он достал из коробки смартфон, у которого на логотипе долька апельсина. — Вставляй свою симку, и всё. Как в приложениях копаться ты разберёшься, не тупой. И да, мы поставили особую прошивку, чтоб взломать и прослушать его было сложнее. Последнее слово техники.

Я принял подарок, повертел в руках. Наконец то у меня нормальная труба, а не ископаемое двадцатилетней давности.

Переставил в него свою симку, покопался в разных меню. Немного непривычно, но разберусь потом. Я не совсем луддит, чтобы пугаться новых веяний технологий.

— Так когда будем молодых мазафак шатать? — негр выглядел сердитым. Ну да, ему вломили, и он хочет отомстить. Можно понять.

— С этим не надо спешить, нужно продумать всё, — я достал сигу, прикурил, сделал пару тяг. — Как у нас с оружием?

— Со старых времён лежит пара Микро-Узишек да один калаш. Если говорить об автоматах. А так, пистолетов и револьверов целая оружейная, если говорить об лицензионном. Но есть и серые пистолеты, незарегистрированные, если нужно что-то грязное провернуть. Есть ещё пара схронов с волынами на чёрный день, своего рода НЗ.

— Не хочется признавать это, но война с молодняком скорее всего будет не без жертв, — мне даже грустно стало. — Это пока что они лишь наши байки изрешетили. Они и до мокрухи могут опуститься. Это в их духе.

— Не думал, что «черепа» будут сраться друг с другом… Мазафаки малолетние, борзые, — Немец, наш негр, негодовал.

Наш негр… Прозвучало расистски, будто он наш раб. Хорошо, что я не стал это вслух произносить.

— Эссес, надо что-то делать, — Луис подошёл к бармену, попросил у него бутыль пивка, откупорил. — Убивать братанов не хочется. Мало чтоли того, что пятнадцать лет назад погибло десять наших кентов? Тогда нас опустили какие-то грабители. А тут, чёрт возьми, братаны друг друга мочить будут!

— Я тоже не хочу мочилово устраивать. Как я уже говорил, у меня сын в их рядах состоит, — тяжко выдыхаю. — Если он попадёт под пули… Мало того, что меня жена возненавидит. Я сам вскроюсь. Сын же, всё-таки, родная кровь.

— Ладно. Пойдём покатаемся. Хочу проветриться, — предложил Наркобарон.

Выпив по пиву идём на выход и видим, что напротив клуба стоит орава из десяти вооружённых огнестрелом человек. Притом у пятерых калаши, у двоих револьверы, у остальных Мини-Узи. Во главе стоял парень с зелёным ирокезом.

Более того, я вижу среди них Бенни, своего сына, который смотрел на меня с нескрываемой злобой. Ну как так то? Какого хера он на меня ополчился?

Нас же всего четверо. Я, Наркобарон, Немец и молчавший всё время Хан. Из оружия у нас только пистолеты.

Что-то назревает…

Глава 5 "Переворот"

В руках у меня смартфон. Оружие я вряд ли успею выхватить. Вот же падлы…

Но стрелять бы я в них не смог. Среди них мой сын. А на него я руку поднять не смогу. Мне совесть не даёт этого сделать. Если я в него попаду, я себя не прощу.

— Ой, и где же все остальные, а? Где остальные деды? Я думал всем старпёрам вломить! — говорил Джейк, тот самый, что с кислотно-зелёным ирокезом. — Что, Бизон, удивлён видеть своего сынка среди нас? Ха! Твой сынок без колебаний завалит тебя. Потому что тебя не было все эти пятнадцать лет. Мы росли вместе, понимаешь? Логично думать, что он больше привязан к тому, с кем он рос более десяти лет, чем к тому, кого он пятнадцать лет видел только на фотках.

— Да, папа, Джейк мой кореш. Он меня уважает, — кивая сказал мой пацан. — А ты променял нас с мамой на дурацкую месть. Решил, что это важнее родни.

Я был зол. Я хотел вломить своему сыну. Не убивать, а просто поколотить, чтобы знал своё место. Но нет. Вряд ли это получится.

— Так, деды, вот вам выбор. Либо вы покидаете район, сматываетесь обратно в зассаную глубинку Флэт-Хиллз. Либо мы открываем огонь и сжигаем ваши тела вместе с этой выгребной ямой, которую вы зовёте клубным домом.

Один из пацанов Джейка отлучился на пять секунд и вернулся с долбаным коктейлем Молотова. Зажёг тряпку. И его не парит то, что за поджог могут впаять неслабый такой срок? Или он успел найти коррупционные связи, благодаря которым его отмажут?

— Мы не потянем рамситься с ними, хефе… — тихо сказал Наркобарон.

— Этих мазафак вдвое больше… — негр сохранял спокойствие, но у него лицо вспотело.

Хан сказал что-то на своём среднеазиатском языке недовольным тоном. Наверняка ругательство.

— Где остальная старая гвардия? — интересуюсь у латиноса.

— Делом заняты. Выступают охраной на одном концерте. Биг Блант вернулся на рэп-сцену. За охрану нам забашляли неслабые деньги…

И вовремя же наши старики ушли на работу… Что же делать? Сдаться? Но сдаться — это по-лоховски! Но если сопротивляться, эти отморозки нас тупо расстреляют, и всё тут. Я был по-настоящему растерян. Отчасти даже шокирован. Я совсем не знал, что же мне делать.

Спокойно иду в его сторону, не боясь ничего. Уверенной походкой и с сердитым лицом.

— Ты чего задумал, бычара? — удивился Джейк, направляя на меня ствол Пустынного Орла. — Убью! Застрелю!

Игнорируя его угрозы иду на него. Я настоящий сигма-самец. Я уверен в себе и в своих силах. Я теперь не боюсь смерти, как раньше. И что на меня нашло? Я чувствовал, что проломлю череп даже Сатане, если попаду в Преисподнюю. Я вообразил себя будто безумным берсеркером. По ходу я поехал крышей из-за стресса.

Расстояние до Джейка менее пяти метров. Некоторые из его подсосов начали пятиться назад.

Рука пацана с массивным пистолетом дрожала. Он выглядел растерянно.

Ещё два шага, и я буду на расстоянии, с которого смогу ударить в его наглую рожу.

Раздался громкий, как гром среди ясного неба, выстрел. Правую часть груди пронзило болью, кровь начала течь. Но похер. Я умею терпеть боль. Бывало и хуже.

Со спины раздались выстрелы корешей. Наркобарон, Хан и Немец достали волыны, стали палить. Трое пацанов Джейка повалились на асфальт. Те тут же открыли ответный огонь.

А я же ударил Джейка в солнечное сплетение. Он офигел с этого, но был всё ещё зол.

Последнее, что я вижу, это направляющаяся в моё лицо массивная рукоятка Пустынного Орла. Чувствую, как металл врезается мне в череп.

Мир погас.

***

Я стоял в палате роддома городка Нир-Сэндс. Меня наконец допустили к Лиззи.

— Как назовём пацанчика? — она держала новорожденного ребёнка, и гладила его по голове. Голос был усталый. Но оно и понятно. Роды были непростые, длились несколько часов.

Решил я назвать его не в честь абы кого, а в честь Бензина, нашего лидера, настоящее имя которого Бенджамин.

Я протянул руку младенцу. Он обхватил мой палец своей мелкой ладошкой. Если правильно воспитывать, будет крутой пацан, гроза школы, гроза колледжа. А может и чоппер оседлает.

Теперь я оказался в нашем трейлере в глуши. Бенни делает первые шаги, смешно переваливаясь с ноги на ногу.

— Па-па! — говорил он. — Па-па!

Потом я оказываюсь в одиночной камере. Я вломил одному латиносу.

Бью в стены, беснуюсь. Я был зол.

Через секунду нахожусь у окна тюремного кладовщика. Мне выдают конфискованные при аресте вещи. Куртку, мобилу, документы.

Момент, и я напротив Бенни, который наставил на меня ствол пистолета.

— Прости папа, это бизнес…

Потом выстрел и реальность завертелась в виде хаотичного калейдоскопа. События и образы шли вперемешку. То воспоминания из детства, когда батя накидался и ударил маму. То момент посвящения в клуб, когда мне было девятнадцать лет. Первая близость с Лизой, нахождение в тюремном карцере…

***

Придя в сознание я почувствовал жажду. Во рту как в долбанной пустыне Мохаве. Почти как пятнадцать лет назад. Тогда я словил пулю на той злосчастной сделке.

С трудом разлепил глаза. На удивление, было светло, тепло. Я чувствовал слабость. Руки и ноги еле-еле шевелись.

Я пытался позвать кого-нибудь, но хватило сил у меня только на невнятный хрип. Херово. Мне очень плохо, погано.

— Так, омбрэ, не шевелись, — услышал голос Луиса. — Ты больше двух недель в отключке был. Кормили и поили тебя через трубочку, обмывали. Тебе будет трудно двигаться. За это время твои мышцы чуть ли не вдвое сжались.

Луис жив, как и я. А остальные братаны как? Я пытался перейти в сидячее положение. Луис это по ходу заметил, решил мне помочь.

Латинос откуда-то достал бутылку «Спаркл-спрингз», местной марки минералки, протянул её мне.

Я был настолько слаб, что мне поллитровая бутылка казалась по весу пятикилограммовой гирей.

В считанные секунды я осушил половину бутылки. Стало чуть лучше. Но один хер я был очень слаб. Придётся долгое время восстанавливаться, наращивать мышцы.

— Тебе по касательной прилетала пуля с краю груди. Рана уже почти зажила. Ещё день-два и вообще лишь шрам останется.

— Как вообще клуб? Где остальные братаны? — я наконец смог говорить, после выпивания воды. Промочил горло.

— Хан словил пулю в голову. Его уже похоронили, — он говорил с грустью и унынием в голосе. — Могиле повезло. Да, он словил пару пуль, но они опять же по касательной его поцарапали. Он уже восстановился. Остальные же… Ну, они в момент разборки у клуба работали, сторожили концерт Биг Бланта. После концерта завязалась перестрелка и погоня между пятнадцатью молодыми и десятью стариками. Двое старых и один молодой погибли. Ещё девятеро получили ранения и попали в следственный лазарет. Недавно они поправились, дают показания. Но я думаю, что Джейк своих молодых корешей отмажет. Но вот мужики из «старой гвардии»… Им грозят неслабые сроки. Кого-то могут посадить лет на двадцать, кого-то на десять-пятнадцать. Некоторым можно впаять разве что незаконное хранение оружия, а убийства списать на самооборону.

— Сколько человек осталось из бывалых стариков? — под повязкой на груди зудило. Но это нормально. Признак того, что рана заживает.

— Помимо тебя, меня и Немца… Ну, Голди недавно выписался, чувствует себя нормально. Могила и ещё четверо наших в следственном госпитале. Барри Актёр, Ленни Цепной и Рэймонд Горелый свободны и здоровы, они присоединились к нам десять лет назад, тёртые калачи.

— Где мы? — я не понимал, где я именно. Какое-то бетонное здание без настенного и напольного покрытия. Будто недостроенное что-то. Наверняка заброшка в трущобах.

— Временное пристанище в городке Гриффитс, в округе Лас-Либертад. В десяти милях от самого мегаполиса. Но, к слову, оно официально арендовано. Один чел сдавал это здание за семьдесят пять баксов в сутки. Нормальная цена, бабло у нас есть, притом легальное, отмытое. Электричество тут подведено, есть мебель, радио, телек. А стены и пол без покрытия потому, что владелец поначалу хотел его отремонтировать, но лишился денег не вовремя. Да, и такое бывает.

Я пытался встать с койки, осмотрелся. Помимо койки тут в углу стояло старое изношенное креслецо, рядом с которым тумбочка, на которой лежал курносый револьверчик. На потолке простенькая люстра с одной лампочкой. Луис мне помогал.

— Я тебе помогу прийти в себя, эссе. Всё будет пучком… Вообще, Бизон. Ты долбанный отморозок, мать твою! Какого хера ты на него попёр? На что ты надеялся? Думал, он подумает, что ты поехавший психопат и не станет тебя трогать?

— Я хотел показать, что я его не боюсь. Что он чмо.

— В итоге ты чуть не сдох, амиго. Ну, я охерел с твоей выходки. Долбанный локо гринго…

Ну да. Я и в самом деле немного поехавший и рисковый. Но зато такая выходка показала, что я бесстрашный и суровый. Что я могу посмотреть смерти в глаза и послать её нахер, долбанную старуху с косой. Наверняка мой авторитет вырос в глазах остальных братанов. Бесстрашных отморозков уважают в байкерской среде.

Вдруг раздался хлопок двери. Луис усадил меня на кресло, и взял с тумбочки тот самый револьвер. Наставил в проём, который вёл в другую комнату.

Но вошла она. Моя женщина, Лиззи. Она тут же подбежала ко мне, поцеловала в губы.

— Я слышала, что тебя подстрелили… Боже мой, я чуть с ума не сошла! Прямо как пятнадцать лет назад, во время той бойни!

У неё из глаз медленно потекли слёзы.

— Ничего. Я жив и почти здоров. А Джейку и его подсосам мы покажем, что мы не сдаёмся. Хер ему, а не главенство в нашем клубе. Малолетние выскочки…

— Рана зажила, милый? — она утёрла слёзы платком, смотрела на меня со смесью любви и переживания в глазах.

— Почти. Пара дней, и всё будет зашибись. Да, Луи?

— А то. Такого жёсткого лос омбрэ дурэ не свалить, — сказал Наркобарон, закуривая. Мне он тоже протянул сигаретку. А я и не против. Как раз хотелось потравить себя крепким табаком.

Две минуты мы молчали. Помещение начало наполняться табачным дымом. Но мы это помещение арендовали, так что оно по сути наше. Хотим — курим, захотим — устроим оргию. На своей территории делаем то, что хотим. На удивление даже Лиза закурила.

— Три года не курила, — сказала моя любимая женщина. — Но из-за такого стресса… Сорвалась. Чёрт, я уже думала, что ты всё же погибнешь, Марк. И почему ты постоянно попадаешь в передряги? Ты разве не боишься, что тебя снова посадят? Если ты отсидишь ещё пятнадцать лет, то всё! И ты стариком будешь, и я бабкой с обвисшими сиськами! Годы не вернуть, понимаешь? Надо перестать рисковать. Нужно быть осторожнее! Я люблю тебя, но я не выдержу очередного твоего тюремного срока!

— Уладим раздор в клубе, и уйду на покой. Продам свой чоппер, возьму денег из казны, куплю бунгало в Нью-Марселе и буду работать инструктором в мотошколе. Или на крайняк вышибалой в какой-нибудь бар устроюсь. Мне и самому надоело быть на грани, переступать закон, быть на прицеле бандитов и копов. Слушай, а что с Бенни?

— Он съехал от меня. Говорит, у него появились деньги, что он сам будет снимать квартиру… Я так за него переживаю! Я слышала, что он участвовал в перестрелке! Марк, ты же обещал, что уговоришь его не ввязываться в криминал! А что, если он погибнет?! Или попадёт в тюрьму лет на двадцать? Я не хочу, чтобы он загубил сам свою жизнь! Однопроцентники не заканчивают хорошо! Рано или поздно все либо словят пулю, либо попадут в клетку, как дикий и опасный зверь!

Докурив сигу, бросаю окурок в пепельницу, Лиза последовала моему примеру. Я крепко задумался о происходящем. Нашему клубу трындец. Полный трындец.

Бенни… Если бы он был безобидным «беспечным ездоком» — это было бы хорошо. Он мог бы просто кататься на байке, пить с корешами пиво, устраивать гонки.

Но то, чем он занимается сейчас… Это жесть. Если его не уговорить покинуть клуб, то его гибель — это лишь вопрос времени. Однопроцентники часто погибают. Притом охереть как часто. То мочилово, что было пятнадцать лет назад — это не единственный случай гибели братанов. Каждый месяц кто-то погибал. То от бандитских разборок, то от попадания в аварию. Некоторые упарывались метом и дохли от передоза. Было даже несколько случаев суицида.

— Где его квартира? — я достал смартфон. Там можно было открыть спутниковые «баддл-карты». Полезная функция. В старых телефонах такого не было. Всё же хорошо жить в современном мире, с современными телефонами.

— В Мидл-Хобокене. Кингз-стрит девятнадцать. Квартиру не помню… — Лиза выглядела крайне подавленной. Нервной.

Подходу к ней в упор, едва не упав от слабости. Обнимаю. Она обняла меня в ответ. Она даже сжала меня сильней, чем я её. У меня мышцы сдулись, надо качаться, восстанавливаться.

— Я за него переживаю, Марк… — она говорила, всхлипывая. — Я постоянно боюсь, что придёт коп, скажет, что было найдено его тело. Постоянный стресс, ожидание худшего. Я так скоро крышей поеду, понимаешь? Я его мать. Я его люблю, а он… Он рискует. Ввязывается в авантюры их клуба. Я хочу, чтобы он бросил жизнь, полную риска. Чтобы устроился на честную работу. Стоял за кассой в «Бургер-Бомбере», подметал улицу или буйных завсегдатаев из бара выкидывал. Да, там мало платят, но там ему не грозит судьба быть застреленным. А ещё лучше было бы, чтобы он закончил университет и стал менеджером, экономистом или юристом. Да хотя бы техником в авто-мастерской! Всё лучше, чем подставляться под пули!

Я слушал её, гладил по голове. Я был на голову её выше, так что она лицом опёрлась об мою грудь.

— Я попытаюсь с ним поговорить, Лиззи. Всё будет хорошо, — говорю спокойно и уверенно, целую её в лоб.

В объятиях мы провели почти минуты две. Она постепенно перестала плакать, утёрла рукавом слёзы с красных глаз и размазав косметику.

— Я, кстати… — она вырвалась из объятий и принесла из соседней комнаты спортивную сумку. — Это тебе будет полезно.

Она поставила сумку на стол, я раскрыл её и достал… Кевларовый бронежилет второго класса. Можно надеть под рубашку, останавливает большинство пистолетных пуль, за исключением разве что какого-нибудь Магнума.

Я снова обнял свою женщину, страстно поцеловал в губы и погладил по изгибам её прекрасного тела. Всё же она молодец, что не запустила себя. Два раза в неделю фитнес и пробежка каждый вечер. Приятно было увидеть её в такой хорошей форме. Я уж думал, что выйдя из тюрьмы встречу её толстой. Но нет, она так же красива, как и двадцать лет назад. Люблю её.

Я думал, когда бы можно поговорить с Бенни… Если прийти в их бар, то там будет дохера его молодых корешей, которые могут меня в лучшем случае поколотить, а в худшем — пулю в лоб пустить.

Хотя, если прийти к нему домой, то он и сам меня пристрелить может. Ствол у него есть, и он может пустить его в ход, наделав во мне дырок.

В баре же есть свидетели. Да, эти свидетели — в основном кореша. Но с другой стороны, при свидетелях, даже таких, вряд ли меня станут убивать. Да и рядом оживлённая улица. На звуки стрельбы обратят внимание прохожие, вызовут полицию. А привлекать полицию — это тот ещё геморрой. Потому они вряд ли станут прям стрелять в меня.

В бар или в квартиру? Хм…

С другой стороны и его квартира то — это тоже не глушь. Соседи могут пожаловаться полиции на выстрелы. А Бенни вряд ли захочет лишний раз связываться с легавыми.

Я бы пошёл к нему в квартиру хоть сейчас. Но проблема в том, что я едва могу устоять на ногах. Я как жертва сраного концлагеря, кожа да кости. Нужно заниматься спортом и жрать побольше мяса, чтоб нарастить мышцы. А на это нужно время. Не меньше месяца.

— Пообещай, что поговоришь с Бенни? — она пронзительно посмотрела своими бездонными глазами на меня.

Я улыбнулся, погладил её по подбородку правой рукой, а левой пощупал её за бедро. Я рад тому, что мне досталась такая женщина. Она луч спасительного света в моей мрачной как смертная тень жизни.

— Обещаю. «Черепа» слов на ветер не бросают.

Глава 6 "Разговоры по душам"

Три недели спустя.

В этом мелком городке, Гриффитс, находилось два бара. Один из них был ирландским пабом под названием «Счастливчик». Но я выбрал другой, для любителей металла, который назывался «Стальные Колёса». Помимо байкеров и любителей метала тут часто останавливались дальнобойщики, реднеки, негры, латиносы. Полный букет разнообразных культур, субкультур, рас и национальностей. Это же Америка. Сюда стекаются люди со всего мира.

Из колонок, подвешенных под потолком, одна за другой играли песни в жанре тяжёлого металла. Black Sabbath, Iron Maiden, Judas Priest. Классика на века. Этот жанр никогда не умрёт. Он будет жить до тех пор, пока жив хотя бы один металлюга.

Обстановка в баре приятная. На полу паркет, на стенах местами то плакаты с голыми девками, то фотки с рок-концертов, то плакаты известных хэви-метал-групп. На одной из стен висела электро-гитара с автографом Оззи Осборна. Под надписью «Покойся с Миром» висела чёрно-белая фотка с каким-то бородачом. Наверное, местный завсегдатай умер, вот они его и увековечили. В паре мест стояли кожаные диваны. Вполне уютное место. Люблю такие заведения.

Пришёл я в этот бар не один. Со мной находилась Лиззи по правую руку, а слева сидел Наркобарон. Мы заказали себе по паре пинт пива и сырных крекеров для закуски. Первые минут пять мы молча тянули пенные напитки, которые тут, к слову, очень вкусные. Прохладные, с лёгкой горчинкой и будто с какой-то фруктовой ноткой, этаким послевкусием.

— Короче, хефе, нужно думать, что делать с нашим положением, — у Наркобарона был грустный голос, он уныло смотрел на дно пустой пивной кружки. — Эти молодые отморозки… Они, сука, свергли нас. Выгнали нас из города, с насиженного места. Там у нас имелся бизнес, постоянные клиенты. Мы в Хобокене поддерживали подобие порядка, как соседский дозор. Проучивали всякую гопоту, выполняли охранные контракты. А теперь всё. Нас выбили. Ссаные молокососы, сука…

— Не парься, Луи, — хлопнул я латиноса по плечу. — Нужно сохранять хороший настрой. Верить в лучшее.

— Когда ты успел стать оптимистом, Бизон? — он с прищуром посмотрел на меня. Будто усиленно вглядывается в мою рожу.

— Людям свойственно меняться, братан, — я ухмыльнулся краем губ.

— Вообще, не зря тебя прозвали Бизоном, Марк, — Луи немного приободрился. — Ты на Джейка попёр как настоящий бизон. Упрямый и мощный бычара, который ничего не боится. Хотя даже у настоящих бизонов и то инстинкт самосохранения сильнее, чем у тебя. Хотя хер знает, есть ли ещё в Америке бизоны. Их всех, вроде, больше ста лет назад истребили.

— Короче, наш план прост. Надо собрать братву. Всю братву. Взять мощнейшее оружие, раздобыть бронежилеты и устроить ублюдкам сладкую жизнь.

Говоря это, я немного подрагивал. Да, эта молодежь с нами воюет. Но чёрт, среди них ведь есть мой сын.

— А Бенни? — вдруг оживилась Лиззи. — Его тоже пристрелишь?

Она будто прочитала мои мысли. Я любил сына, пусть он и презирает меня, мелкий бунтарь.

— Я попытаюсь его уговорить уйти из клуба. Подальше от этого дерьма. Будь он обычным беспечным ездоком — я бы не противился этому. Но он решил стать отмороженным однопроцентником, ввязаться в криминал. Это крайне опасно, чёрт возьми. Очень-очень опасно.

Лиза подвинула табуретку чуть ближе ко мне, положила свою голову мне на плечо.

— Я люблю вас. И тебя, Марк и Бенни. Но как же я устала от того, что вы ходите по грани. Постоянный риск. Мало того, что на байках катаетесь, гонки рискованные устраиваете. Так ещё и весь этот криминал, пальба…

Я огляделся по сторонам, вижу что до нас никому дела нет. Все общаются в своих компашках, музыка громкая. Я наклонился к Наркобарону.

— Как у нас дела с волынами? — я говорил полушёптом. Тихо, но чтобы Луис услышал.

— Херово, — покачал головой латинос. — Перед тем, как свалить в Гриффитс, сгонял в один секретный схрон, о котором знал только я. Вывез пару сумок разных стволов. Один короткий Калаш, две Беретты девяносто вторые, два Глока семнадцатых, два обреза рычажного Винчестера. Пара Микро-Узи, патронов по сотне к каждому стволу. Раньше у нас был огромный арсенал. Но молодые утырки его отжали…

Я жестом показал бармену, чтобы он повторил, расплатился с ним, приложив к терминалу свой смартфон. Всё же надо пользоваться моментом и пить пивко, пока есть время. Потом времени может перестать хватать.

Полностью всю силу, все мышцы, вернуть не удалось. Я значительно слабее, чем перед комой. Но, по крайней мере, я уверенно держусь как на ногах, так и в седле, да и стрелять могу вполне. А что ещё нужно байкеру?

— Бронежилеты? — я говорил всё так же тихо.

— Си, имеются. Два скрытого ношения, второго класса защиты, хефе. Могу ещё несколько купить. Пистолетные пули держит почти все, за исключением разве что крупняка по типу Магнума. Ну и дробь остановит, пусть и будет потом на всю грудь заброневая травма.

Я кивнул и задумался. Да, оружия мало. Хватит, чтоб вооружить небольшой отряд человек в восемь-девять. Это мало. Но нужно активно действовать. Надо поставить молодняк на место.

Но Бенни… Джейк в чём-то прав. Меня не было с ним более пятнадцати лет. И воспитывал его в основном Джейк. Как он говорил? Они росли вместе десять лет? Ну да. Это логично, что он будет привязан к корешу, вместе с которым рос.

Надо всё же навестить сына. Попытаться его как-нибудь уговорить, чтобы он ушёл из клуба. Или чтобы стал беспечным ездоком, завязал с криминалом. Чтобы просто гонял на чоппере, пил пивко с пацанами в баре, ходил на рок-концерты, развлекался. Устроился бы на честную работу, завёл семью, заделал мне внуков. Да, я его не воспитывал последние пятнадцать лет. Но я всё равно его любил. Он мой пацан, он должен продолжить род Диксонов, а не помереть в долбанной перестрелке с какими-нибудь отмороженными латиносами.

Лиза, когда меня навещала, говорила о том, что Бенни интересовался «А где папа, почему у моих друзей есть папы, а у меня нет?»

Она ему поначалу врала. Говорила, что я исследую космос, и что это дело долгое, длится десятилетиями. Хотя когда ему исполнилось шестнадцать лет, он в интернете нарыл инфу про наш клуб, в том числе и про мой арест. Помимо меня посадили ещё пару кентов, но они чалились в другом тюремном блоке, и сроки у них были другие. После этого он меня невзлюбил. Считал, что я променял семью на возможность отомстить.

Отчасти пацан прав. Я и в самом деле поступил глупо, попав в тюрягу. Надо было либо действовать осторожнее. Либо же вообще не мстить. Но такой уж я человек. Мстительный, агрессивный, бесстрашный, волевой. Но многие байкеры таковы.

Снова выпиваю пивка, закидываю в рот горстку крекеров, потом смотрю на пустую кружку.

Грустная ситуация у нашего клуба. Нас почти разбили. Оружия кот наплакал, потерь и проблем слон насрал. Десятеро. Нас всего осталось десятеро. Кто-то скопытился, кто-то в следственном лазарете, кто-то наверняка покинул клуб, сняв с куртки все нашивки. Но я не сужу тех, кто покинул наше братство. Их можно понять. Жизнь дороже. Да и семейных среди нас много. Никто не хочет рисковать родными, никто не хочет в тюрьму.

— Можно ли будет нанять того негра, что мне наказание смягчил? — спрашиваю латиноса. — Ну, Зигранд Докинс.

— Зигфорд. Да, он всё ещё работает. У него много связей в разных инстанциях. Он самого дьявола оправдает. Но денег… Он берёт большие суммы за свою работу. По пятьдесят тысяч на доставание одного братана из тюрьмы. А у нас пятеро ребят скоро сядут на скамью подсудимых. Это надо как-то раздобыть четверть миллиона баксов. Сраные двести пятьдесят тысяч долларов. Целое состояние! У нас на легальном счету всего сто тысяч вечнозелёных. Нужно добыть дохера бабла, чтоб ребят оправдали. А грабить банк — это опасно. Это двадцать лет назад можно было ограбить банк, сунуть чиновнику долю в сотню тысяч, и тебя отпустят. Сейчас сложнее. Коррупционеров меньше. А те, что есть — очень осторожны. Я рад тому, что этот Зигфорд имеет нужные связи. Он точно нашим поможет.

— Важное уточнение: серьёзно за нас возьмутся, если мы ограбим цивильный банк или магазин. А что, если ограбить бандюков? Да, бандюки разозлятся, награду на наши головы повесят. Но не похер ли? Вломимся на закрытую покерную игру. Заберём весь куш. На некоторых играх ворочают шестизначными суммами, чуть ли не по пару сотен тысяч ставят на кон.

— Обычно покер устраивают итальянцы. Есть Семья Лиотти. Они в основном легализовались, как я уже говорил. Но и тёмные дела проварачивают и помимо покерных игр. Контрабанда, мошенничество, фальшивомонетничество. Хотя мокруху они лет десять не проворачивали.

— А ты то откуда об этом знаешь? Это же итальянцы. Их «коза-ностра» — это тайное сообщество. Они свои дела не палят.

— Так я пару лет назад на них поработал с ребятами, — усмехнулся латинос. — Они нас сначала наняли выбить с одного лоха карточный долг. А потом поручили отбить украденный груз контрабанды у каких-то негров. Своих людей слать не захотел. Вот и нанял нас. Макаронники часто нанимают сторонних людей для некоторых поручений. Чтобы их организацию не заподозрили. Заплатили макаронники прилично.

— Так, мы сбились с темы, — я положил ладонь на стойку, слегка стукнув по дереву. — Есть вариант спереть у бандюков бабло или что-то, что можно выгодно сбыть?

— Можно негров грабануть. Лет пять назад работал на одного ОуДжи, зовут Мистер Биг. Он из группировки Крэблвуд Аптаун Нейшен. Они крэком и герычем промышляют. Сопрём у них груз веществ, сбагрим латиносам. Латинская Империя охотно купит дурь.

— Чёрт, не хочется снова связываться с наркотой. Опасная дрянь. Ещё УБН нас на бутылку посадит. Но ради братанов… Можно рискнуть.

— Риск часто оправдан. Кто не рискует — тот не пьёт шампанское, хефе.

— Так. План такой: раздобыть бабло, вытащить братанов из лап легавых и ушатать ублюдков из шайки Джейка. И не сдохнуть во время этого всего.

— Но сначала, Марк, поговори с сыном, — сказала Лиззи. — Попытайся с ним договориться. Убеди его, что криминал — это плохо. А потом делай всё остальное. Это наш сын. Я умру от горя, если он погибнет…

Взгляд у неё очень грустный. На грани того, чтобы заплакать. Но она сильная женщина, многое пережила. В детстве пережила домогательства отчима. В итоге отчима посадили, мать словила передоз, а сама Лиза попала в детский дом, в котором жила до самого совершеннолетия. А спустя полгода она познакомилась со мной, и всё завертелось, закружилось.

— Всё будет хорошо, родная, — я засосал её в шею. — Я сделаю всё, что могу.

Я пододвинул к себе пепельницу, закурил, поправил куртку. На всякий случай проверил кобуру, в которой находился мелкий револьверчик. Но, ствол пусть и мелкий, но пара пуль в грудак утихомирят кого угодно, если он не одет в бронежилет.

Сделал затяжку, выпустил изо рта густой горький дым. В большинстве баров курение запрещено. Всё таки общественное место. Но владельцу этого бара похер. Чуть ли не половина посетителей смолили табак.

Мидл-Хобокен. Кингз-стрит девятнадцать. Именно там живёт Бенни. Интересно, как он накопил себе на квартиру? Да, он скорее всего не купил её, а снял. Но на аренду тоже нужны деньги. Хотя, учитывая район… Ну, Хобокен — это долбанная выгребная яма, а не район. Там недвижимость дешёвая. Можно снять хату за сущие гроши.

Или заглянуть в бар «Дерзость». Там эти пацаны обустроили логово. Напротив клуба «Неон-вейв». Да, там много вооружённых молодых отморозков, для которых грохнуть меня — как высморкаться. Но с другой стороны, рискнут ли они устроить пальбу у себя в логове? Это лишний геморрой. Копы будут задавать вопросы о трупах. Потому что копы точно там будут. На улице будут слышны выстрелы, прохожие вызовут копов на место, где стреляют.

Но вот у себя на квартире Бенни один, и он может меня грохнуть, и сказать потом копам, что это защита частной собственности, и его оправдают. Особенно, если ствол у него будет легальный.

Я чмокнул Лиззи в щёку, помацал её за упругую грудь, и отправился на выход из бара.

— Ты куда, Марк? — спросила Лиззи.

Я ответил лаконично.

— Дела. Пора делать дела…

***

Ехать по Хобокену стрёмно. Не сказать, чтобы я прям трус, но лишние пару пуль словить я не хотел. Тут была территория молодых, долбанных зумеров, а они нас, стариков, не уважают. Могло прилететь от них.

Но мне везло. По пути не встретил ни одного из ребят Джейка.

Я остановился напротив подъезда нужного дома, припарковал свой чоппер. Вижу, что у входа тусят подростки неформальной наружности. Один лысый, с татуированным лицом. Одет в цветастую кислотную майку. У второго на башке высокий бирюзовый ирокез. Одет же панк в кожаную косуху и джинсы. Но и девушка среди них тусила. В узком зелёном топике, едва прикрывающем грудь и миниюбке, которая скорее похожа на широкий пояс, трусики даже видно. Сколько им? Лет по восемнадцать, не больше двадцати. Молодые совсем. Сидят пьют пиво, общаются, смеются. Я подошёл к ним.

Достал сигаретку, достал жигу. Но топливо в ней закончилось. Вот же неудача.

— Ребята, огоньку не найдётся? — улыбчиво смотрю на неформалов.

Тот, что с ирокезом, дружелюбно улыбнулся, на несколько секунд дал мне «Зиппо», я прикурил, отдал зажигалку обратно.

Я поначалу подумал, что это агрессивная шпана. Мол, что они достанут стволы, или как минимум ножи-бабочки. Но нет. Миролюбивые, приветливые, агрессии не проявили. А я уж думал, что панки — это агрессивные отморозки, которые при первой же возможности пырнут тебя заточкой в почку и ограбят. Наверное, внешность может быть обманчивой.

— Вы местные? — осматриваю их.

— А тебе какое дело, дед? — усмехнулся лысый парень.

Дед. Вот так меня стали называть. Ну да, я и вправду выгляжу старше своих лет. Мне сорок два, а выгляжу почти на шестьдесят. Тюремная баланда и холодные казематы сделали своё дело.

— Человека местного ищу. Бенни зовут, пацан ваших лет. Шатен, байкер в кожаной куртке.

Я подумал, что они за инфу потребуют деньги. Или просто откажутся разговаривать. Но нет. Тот что с ирокезом допил банку пива, смял её, кинул в мусорную урну, как баскетболист. А потом улыбаясь заговорил.

— Та на пятом этаже живёт, в пятьдесят второй квартире. Нормальный пацан. Иногда с нами тусит. Но чаще зависает с другими байкерами в одном клубе. Клуб, к слову, неподалёку. Минут двадцать неспешной ходьбы.

Я кивнул, пошёл к двери подъезда. А она с домофоном. Это в какой-то мере удивительно. Я думал что Хобокен — это дыра, жопа мира без многих удобств. Но нет, почти на каждом многоквартирном доме домофон.

Нажимаю на кнопку с циферкой «52». Домофон издал характерные гудки. Спустя пять секунд из него раздался незнакомый мне голос, женский. Скорее даже девичий, молодой бабёнки.

— Свои, — коротко говорю.

— В смысле свои? — удивлённым тоном сказала девка, на фоне слышалась музыка, какой-то метал. — Вы кто?

— Я к Бенни. Впусти. У меня к нему пара вопросов.

— Бенни! — крикнула девка. — К тебе кто-то из твоих, клубных! Да? Ладно.

Дверь в итоге открылась. Я покуривая зашёл, поднялся на пятый этаж, не встретив никого. Заметил на паре стен небольшие граффити. Наверное тэг местной банды. Или же просто бессмысленные каракули, хер знает.

Когда поднялся, то дошёл до нужной квартиры. Оттуда раздавались звуки музыки. Там, наверное, весело. Пацаны оттягиваются.

Открыла мне девка-блондинка одетая в короткую блузку и мелкие шортики, больше похожие на джинсовые трусы.

За спиной у девки появился Бенни. Он выглядел удивлённым. Я вошёл в квартиру. Под носом у него какие-то белые разводы. Вижу на одной из тумб несколько мелких пятиграммовых пакетиков с белым порошком.

Сука. Вот же падла! Наркоту долбит!

Я подошёл к нему, схватил за воротник жилетки. Тот пытался отталкиваться.

— Пошёл нахер, козёл старый! — орал Бенни. — Ты чего тут забыл, ископаемое?!

— На меня гнал, называл меня нехорошими словами. А на деле — ты сраный торчок! — орал я на сына. — Ладно бы безобидную тавку курил… Но нет, ты упарываешь долбанный кокс!

— От травки у меня стояк пропадает, — улыбаясь говорил Бенни. — А кокс — штука ядрёная!

Я прописал пацану коленом в живот, а потом кинул на пол.

Взял пакеты с дурью, пошёл в уборную и слил в унитаз. Потом снова вернулся в Бенни.

— Какая падла тебе этот яд продала, а? — я строго смотрел на него. Сука, ненавижу наркоманов.

— А тебе какая разница, а? Разве ты двадцать лет назад не банчил дурью? Ваш клуб чем только не торговал в те времена! Кокс, мет, трава, хмурый. Я не поверю, если ты скажешь, что ни разу не пробовал свой товар!

В чём-то он прав. Пару раз я курил траву. И даже снюхнул одну небольшую дозу кокаина. Но это было лишь один раз. Я не подсел. Я к дури не притрагивался уже двадцать один год, с две тысячи второго.

Посмотрев на него, я скривил рожу. Падла. Мелкий долбанный торчок!

— Как давно? — хрипло говорю ему. Я разозлился.

— Джейк три дня назад угостил… Но тебе ли не похер, а? Ну снюхал я пару дорожек и что? Всё, я резко стал упоротым торчком? Иногда можно расслабиться.

— Короче, мелкий говнюк. Во-первых — уходи из клуба. Я тебе оплачу учёбу в колледже. Будешь жить нормально, на работу устроишься. Во-вторых — завязывай с порошком. Это говно тебя к херам сгубит, понимаешь, а?

— Все иногда хотят кайфануть, разве нет, батя? Хотя какой ты мне батя? Я бы скорее Джейка батей назвал. Пусть он всего и на три года старше.

— Хочешь кайфануть — бухни вискаря, трахни свою девку, покатайся на чоппере со своими кентами. Набей морду кому-нибудь по пьяни. Это лучше, чем травить себя сраным порошком.

— Чёрт, как же ты заманал… — устало сказал пацан, а потом достал из-под жилетки долбанную Беретту девяносто второй модели.

Прозвучал пистолетный выстрел. Пуля просвистела в считанных миллиметрах от моего уха, врезалась в DVD-плеер за спиной у меня. Музыка прекратилась, а я неслабо ошалел.

Сука, упоротый дебил! Как ему вообще лицензию на ствол оформили, чёрт возьми?

Девки заорали. Из одной из комнат выбежало двое пацанов. У одного из них в руках долбанный Пустынный Орёл, у второго — обрез двустволки.

— Чё за кипеш, Бен? — сказал тот, что с обрезом.

— Да бомж один завалился к нам на хату. Ща я его прогоню… — он взял меня на прицел. — Короче, старпёр. Сваливай отсюда. А то свинцом нашпигую, понял?

— Бен. Я твой отец. Я желаю тебе только лучшего. Ты моя кровь. Я тебе уважаю. Уходи из клуба, завязывай с порошком. И всё будет хорошо.

— Ты глухой или тупой? — Бен склонил голову вправо. — Английского не понимаешь? Я сказал тебе, обраган сраный, проваливай с моей хаты!

— Ты знаешь, как погибли десятеро наших ребят пятнадцать лет назад?

— Ну… — он будто задумался.

— Они были однопроцентниками. Бандитами. Как и я. И их в итоге убили. Я выжил лишь чудом. Все однопроцентники однажды сдохнут. Кто-то в перестрелке, кто-то от наркоты, кто-то загнётся в карцере тюрьмы. Бандиты плохо заканчивают, Бен. Вот я отсидел пятнадцать лет и у меня здоровье как у пожилого деда. Я не хочу такой судьбы для тебя. Одумайся. Стань безобидным беспечным ездоком, если любишь гонять на чоппере. Завязывай с криминалом, сын. Я всё сказал.

После этого я вышел из квартиры. Та самая блондинка захлопнула за моей спиной дверь.

Надеюсь Бен что-то понял, что-то осознал.

Глава 7 "План меняется"

— И что он ответил? — сказала моя женщина. Она выглядела немного нервной, что неудивительно.

Я и не знал, как выразиться. Стоит ли упомнуть, что наш сын упоролся наркотой? Или не шокировать? Всё же скажу. Не люблю умалчивать о важном. А наркота — это плохо. Крайне плохо.

— Он нанюхался белой дряни и выстрелил в меня. Чуть не убил.

Мы сидели в одной из кафешек городка Гриффитс, на внешней террасе. Пили кофе, ели десерты. Да и недалеко от нашего убежища. Тут подавали вкусный американо, и выпечка не хуже.

Если честно, я не был сладкоежкой. К сладкому относился нейтрально и крайне редко бывал в подобных кафе, предпочитая бары. Но сегодня захотелось захавать десерт. Заказали по кружке ароматного напитка и тирамису.

Лиззи после моих слов схватилась за сердце и тяжело задышала. Ну да. Она довольно ранимая. Она не ожидала, что наш сын опустится до употребления наркоты. Особенно кокса. Но что поделать? Надо смотреть реальности в лицо, принимать удары судьбы.

— О Боже… Нет, неужели?.. — она будто не верила в то, что я сказал. — Как он посмел притронуться к этой отраве?

— Я тоже удивился, родная… Чёрт. Я от него много ожидал. Но не такого. Если подсядет, надо его сдать в рехаб. Излечить от этого говна. А то сточится к херам, начнёт хмурого по венам пускать. Надо, чтобы он за километр обходил дурь.

Съел ещё один кусок пирожного, отпил кофе. А потом достал смартфон. Судя по короткой вибрации мне пришло уведомление. Из фейс-журнала, паблик «Эпоха криминального Либертада». Там выкладывали посты-статьи про криминальный мир Либертада. Запостили очередную статейку. Про «Хобокенских Героев». Да, были в шестидесятые такие отморозки. Поделили на ноль несколько десятков боевиков. Но в итоге сгинули. По официальной информации их убили во время этапирования, перехватив конвой с ними. Хотя есть шизоиды, строящие теории заговора о том, что их завербовали федералы. Любители теорий заговора никогда не отличались адекватностью. Некоторые даже всерьёз верят, что Кеннеди был убит агентом ЦРУ, и что Ли Харви Освальда просто выставили козлом отпущения.

Интересный паблик. Прочитал я там недавно статейку про ниггерские войны в гетто. Негры мочат друг друга уже на протяжение более шестидесяти лет. Никак не угомонятся. Хотя и латиносы не лучше. Тот же Картель Лос-Леонес как ввозил к нам в США в промышленных масштабах кокс, так и ввозит. Криминальная жизнь идёт своим чередом, все вертятся как могут.

Я откинулся на спинку стула, потянулся. Да, давно я нормально не отдыхал. Потому что нахождение в тюряге — это точно не отдых. Это скорее испытание. Если вышел из неё живым и здоровым, то испытание пройдено. А то многие не доживают до окончания срока. Особенно это касалось одиночек, которых убивали в считанные месяцы. Я, как ни странно, в тюряге тёрся с сидельцами из «Латинской Империи». Потому что я аж троих из них узнал. Мы друг друга на сделках видели, бизнес вместе мутили. Вот они мне и обеспечили защиту, своего рода крышу. Но про тюрьму пора забыть. Не хочу снова туда попасть. Хуже, наверное, разве что принудительное лечение в дурке. Там тебя обкалывают тонной транквилизаторов, что ты постоянно валяешься на койке, пуская слюни, как пресловутый «овощ». Такого даже врагу не пожелаешь, быть слюнявым дебилом.

Допив кофе и доев пирожное, я достал пачку курева. Старого доброго Мальборо. Вставил в зубы сигаретку, поджёг от спички и начал травиться едким и вредным дымом.

— Мистер, тут курить нельзя! — возмутился лысый жиртрест, сидящий за соседним столом, одетый в костюм-двойку. Он постоянно протирал салфеткой свой потный жирный лоб.

— Пасть закрой, свинтус жирный! — ответил я, после чего выпустил прямо в его сторону большое облако дыма. Курю где хочу, и похер на сраных цивилов. Мы живём в свободной стране. Именно за свободу я и любил эту страну. Да и этот штат конкретно. И похер, что запредельный уровень свободы породил засилье криминала. У всего есть своя цена. Хотя, с другой стороны, в той же Швейцарии ствол легко раздобыть, но уровень преступности там один из самых низких в мире. Потому что ещё и менталитет жителей влияет на уровень криминала. Швейцарцы воспитаны так, что им даже в голову не придёт купить ствол ради того, чтобы начать вершить разбой или сколотить ОПГ. А вот у нас, в благословенных Богом Соединённых Штатах, много агрессивного быдла. Я это знаю по той причине, что я сам к этой прослойке принадлежу.

Жиртрест повозмущался, нахмурился и пересел подальше, в самый угол террасы. Я уж думал, что он позвонит легавым, и те меня схватят, посадят на несколько суток за хулиганство. Но нет. Наверное этот толстяк не доверял полиции, как и чуть ли не половина жителей нашего штата. В две тысячи третьем году был вскрыт крупный коррупционный скандал, арестовали с десяток грязных копов, которые и рэкетировали, и грабили, и самосуд вершили, и вещдоки продавали. Это было широко освещено по телеку и в газетах. После этого копам граждане с годами доверяли всё меньше и меньше.

Некоторые настолько не доверяли копам, что сколотили отряды вигилантов. Конечно лютого мочилова эти линчеватели не устраивали, не расстреливали из автоматов толпы бандитов. Но вот вломиться в наркопритон и забить арматуринами нескольких наркодилеров — это вполне бывает. Особенно в ниггерских гетто и в Хобокене. В интернете читал, что существовал «альянс вигилантов», который назывался «Орден Багрового Креста». По сути — это подражатели «Багрового Крестоносца», который уже почти лет десять как куда-то пропал. Долбанный «супергерой», вообразил себя борцом с преступностью. Хотя паства у него солидная появилась.

Докурив сигаретку, бросил окурок на каменный пол, раздавил ботинком. Чтобы местный уборщик не простаивал без дела.

— Как он мог… — подавленно говорила Лиззи. — Долбанный кокс.

— Ничего, всё будет нормально. Будем надеяться, что он не сторчится. Может пару-тройку порций снюхал, а потом завяжет. Я в его возрасте тоже один раз попробовал кокс, буквально одну небольшую дорожку. Но ничего. Жив, здоров, не сторчался.

Вдруг пришла СМС от Наркобарона. Открываю, читаю.

«Хефе! Приезжай к нашей базе. Дело есть, срочное».

Я расплатился за заказ, встал со стула. Подхожу к Лиззи, страстно засасываю её в губы.

— Дела зовут, дорогуша. Не скучай без меня. Вот тебе немного на расходы, — протягиваю ей пачку в тысячу баксов. Была у меня некоторая сумма на банковской карте. Подумал, а чего они просто там лежат, если можно любимой женщине сделать подарок? Вот я и снял несколько тысяч.

Она улыбнулась, но будто сквозь боль. Посмотрела мне в глаза, встала и заключила меня в объятия.

— Бенни. Главное — спаси Бенни, — она говорила дрожащим голосом, от волнения.

Я молча кивнул и двинулся к своему чопперу. Нужно делать дела. Чёрт, будто бизнесменом стал. Дела, ага. Хотя, Луис всё же имел бизнес. Пока нас не выперли из Хобокена.

Пристроил свою жопу на седло мотоцикла, завёл его, наслаждаясь рычанием двигателя, и поколесил в сторону нашего убежища, если его можно так назвать. Небольшое недостроенное здание на окраине города. Снаружи отделано нормально, но внутри в основном голый бетон. Вроде как владелец хотел сделать из него качалку, но не получилось, не фартануло.

В принципе, Гриффитс — неплохой город. Спокойный. Я даже не знаю, есть ли тут серьёзные группировки. Хулиганьё точно есть. Шпана обитает почти в любом населённом пункте. Даже в деревне с населением в одну тысячу человек наверняка может быть такая вот молодёжь, пацаны и девчата, которые любят хулиганить: рисовать граффити, бить витрины магазинов, отжимать мелочь у лохов их возраста.

Даже в том паблике про либертадский криминал нет ни единой статьи про Гриффитс. Так что, наверное, тут и в самом деле нет серьёзных группировок. По крайней мере в наши дни нет. Может несколько десятилетий назад тут и была какая-нибудь мафия или банда уличных отморозков по типу Локэш Грэйп Стрит.

Путь до убежища был близкий. Буквально через пять минут неторопливой езды я подкатил у нужному зданию. У входа стояла пара наших «тёртых калачей», суровых бывалых ездоков, мужиков моего возраста: Ленни Цепной и Реймонд Горелый.

У Ленни, коренастого лысого бородача-брюнета, на шее висела толстенная золотая цепь со знаком доллара. Ну, не удивительно, что его и прозвали Цепным. Не каждый захочет таскать на себе цепь, которая весит почти целый килограмм.

Реймонд же был рыжим парнем с густыми усами, как у моржа. Ну и на лице у него, на правой щеке, находился серьёзный шрам от ожога. Луи говорил, что Реймонда как-то раз, лет десять назад, похитили какие-то отморозки ради выкупа и в качестве пытки тыкали ему в лицо раскалённым металлическим прутом.

— Здорова, братва! — поприветствовал я их и стукнулся с каждым из них черепами. — Луи у себя? Что за дела?

— Наркобарон решил устроить тебе сюрприз, братан, — сказал Ленни. Голос у него был очень низкий, басовитый и с хрипотцой. Наверное, курит много.

Мне стало даже любопытно. Что это за сюрприз такой? Он раздобыл две сотни тысячи баксов, чтобы освободить братанов? Или что это ещё может быть?

Захожу в помещение. Вижу, что Луи его начал облагораживать. В прихожей было пара диванов, из аудиосистемы играла музыка, но в жанре пауэр-метала. Группа Sabaton. Поют в основном на военную тематику. Не хэви-метал, но всё равно мне нравится. Есть у этого вида металла своё очарование.

Встречаю в следующем коридоре Барри Актёра, который напоминал известного актёра ситкома, Генри Бакингема.

— Наркобарон в подвале. Ждёт тебя, — сказал Барри. Мы опять же стукнулись лбами легонько.

Нахожу лестницу в подвал, спускаюсь. Там горел свет.

Вижу, что посреди подвала стоял стул, к которому привязан пацан лет восемнадцати, почти подросток. У него на груди было несколько свежих ожогов, на лице под правым глазом солидный фингал. По правую сторону от него стоял Луи, державший в руках паяльник. Жесть он отмороженный. Пытку решил устроить.

— И кто этот пацан? — я смотрел то на пацана, то на Луи.

— Это Санни, хэфе. Просто Санни. Он — это один из бойцов Джейка. Именно он всадил нашему Хану пулю в голову. Я решил… Побеседовать с ним. Потолковать. И он спел мне великолепную песенку! Прям как синичка.

— Ну да, схватить языка — это полезно. А чего он молчит? Он вообще в сознании?

— Ненадолго вырубился. Но инфу я выбил. Он был в курсе многих дел, часто тусил с Джейком, много слышал деловой инфы. Короче, молодые хотят провернуть сделку с Дикси Мафией. Молодые у них будут покупать мет, чтобы распродать его потом в Хобокене. Есть два варианта: либо схватить их когда они колесят к Дикси, чтобы отнять деньги. Либо… Поймать их на обратном пути, когда они будут везти груз мета в город. Какой вариант лучше?

— Деньги. Однозначно деньги. Каналы сбыта молодые наверняка себе подчинили. Нам некому сбывать сраный мет. А вообще, я думал что у негров будем что-нибудь отжимать. План с теми неграми отменяется?

— Отменяется, лучше поднасрём нашей молодёжи, — Наркобарон кивнул. — Бабло молодые будут везти послезавтра. Там будет конвой из человек шести. Двое в фургончике и четверо на чопперах. Денег у них будет немало. Мы сразу две вещи сделаем, отняв бабло: получим бабло на адвоката и подорвём бизнес молодняка. Навскидку денег у них там около двух сотен тысяч баксов должно быть.

— Но убивать пацанов не будем, — твёрдо сказал я латиносу. — И так уже много крови пролилось.

— Даже этого пендехо? — он кивнул в сторону Санни. — Он хладнокровно убил Хана! Пустил ему пулю в башку!

— Если тюрьма меня чему и научила, то тому, что мстить — это опасно. Да и в целом убивать всех подряд. Опасно. Ещё одного срока в тюрьме я не переживу. Вывези его из города, брось на обочине шоссе. К своим он как-нибудь доберётся. Ты же его в багажнике сюда вёз? Он дороги не знает?

— Ага. И перед тем, как пихнуть его в багажник, я его телефон выкинул в мусорку. Чтобы не отследили.

— Ну вот, увезёшь его после налёта. И во время засады стреляй по конечностям и по колёсам чопперов. Надо постараться обойтись малой кровью. Чем меньше мокрухи — тем лучше. В идеале вообще надо без неё.

— Молодец, что стал осторожным, Бизон. Пусть это и не вяжется с тем, как ты на Джейка попёр тогда. Ты человек неоднозначный. То прёшь напролом, то осторожничаешь.

— Нет чёрного и белого. Нет чистого безрассудства и полной осторожности. Каждый человек — это разные оттенки серого.

— Охереть ты философ, хефе, — улыбнулся Луи. — Читал в тюрьме?

— Ага. Раз в неделю можно было ходить в библиотеку, читать что хочешь. Пусть там и книги строго отобранные тюремными цензорами. Ту же «Мою борьбу» известного австрийского художника не почитаешь. Или «Поваренную книгу анархиста». Сам понимаешь. Есть дохера спорных книг.

— Так. Сменим тему. Какое оружие берём на дело?

— Пару пистолетов. Можно и Микро-Узи прихватить. Вряд ли они ожидают нападения. А пропажу этого пацана они могут списать на то, что он набухался и валяется дрыхнет.

— Чёрт, Бизон. У меня прям руки чешутся его убить. Долбанный пендехо. Он убил Хана! Нашего братана, с которым мы корешились чуть ли не двадцать лет! Мозги ему вышиб!

— Я не удивлюсь, если Джейк его сам пришьёт, узнав, что он раскололся. Короче, пока он посидит в подвале. А после налёта отпустим.

Луис скривил недовольную гримасу. Но сдержался. Не матерился, не наставлял ни на кого свой ствол. Просто принял мой приказ, не став его оспаривать. Он мужик смышлёный, бывалый. Серьёзно относится к субординации, не перечит старшим. Хотя он сам по сути был президентом почти пятнадцать лет. Или, точнее, исполняющим обязанности президента.

— С оружием, как я сказал, негусто. Я одну комнатку оборудовал под оружейную. Пошли, хефе.

Мы поднялись из подвала, прошли по голому бетонному коридору, вошли в неприметную деревянную дверь. Луи включил свет. Это небольшая кладовка, и там стоял стол с парой шкафов. На столе лежал короткий Калаш. Я слышал, что русские называют его женским именем «Ксюха», что отчасти романтично. Он почти в полтора раза короче, чем полноразмерный АК. Вроде как, создан для танкистов и десантников, хорошо подходит для боёв в помещениях.

Рядом с Ксюхой лежало два Микро-Узи. Эти пистолеты-пулемёты до охерения скорострельны. Могут выплюнуть в противника весь магазин за одну секунду. Отличное оружие для драйв-бая.

А ещё там лежало два средних брикета, размером с буханку хлеба. Но это не пластид. По ходу — пороховой заряд. Такие используют в горном деле, в каменоломнях, карьерах. Эта штука чуть слабее, чем пресловутая Си-Четыре, но всё равно очень эффективная. Её взрыв может и броневик перевернуть.

Луи открыл один из шкафов. Там имелось три помповых дробовика со складными прикладами. Тоже вещь хорошая. А потом латинос и второй шкаф вскрыл. В нём, как рубашки, висели на вешалках бронежилеты. В основном второго класса защиты. Патроны-девятки выдержат точно, так что Узи, Глоки и Беретты в этих прикидах нам будут не страшны. Бронежилетов было пять, не считая того, что мне Лиза подогнала. Можно снарядить небольшой ударный отряд, этаких штурмовиков. Вряд ли молодняк возьмёт на дело крупняк по типу Калашей или каких-нибудь Эм-Шестнадцать. Слишком рисково. Если их с такими свалят — копы прикопаются. А вот пистолеты по типу Глоков и Беретт или пистолеты-пулемёты по типу Микро-Узи менее заметны потому, что компактны. Спрячешь такой под куртку — и его не будет видно.

— Что по транспорту? — спросил я, держа в руках ту самую Ксюху. Хороший ствол. И женское «имя» звучит мило.

— Один фургон, старенький Додж Рэм Вэн. Два пикапа марки Форд. Это если про четырёхколёсное. Из резервных мотоциклов есть пара чопперов модели Фэтбой и парочка кросс-мотоциклов марки Ямаха. Топлива дохера, две двухсотлитровые бочки, на фургоне их привезли. Ты же видел, что к нашей базе прилегает немалый гараж?

Это да. Хотя похоже оно был скорее не на гараж, а на зассаный сельский амбар из глубинки. В похожих зданиях реднеки хранят зерно и сено. А тут мы в них храним транспорт и топливо. Но и такое здание уже хорошо иметь. А то хранить тачки прямо на улице небезопасно. Конечно, это не Хобокен, вряд ли тут кто-то сопрёт наши колёса. Но нацарапать гадость на капоте или стырить магнитолу — это хулиганы горазды сделать.

Я отсоединил от Ксюхи магазин, посмотрел на патроны. Советский, пять-сорок-пять. Хотя, с недавних пор и в США на одном из заводов и их производят. Как и тот, которыми АКМ питается, типа семь-шестьдесят-два на тридцать девять. Потому что у нас в стране немало владельцев карабинов Сайга, некоторые модели которого используют те же патроны, что и Калаши. На любой боеприпас найдётся потребитель.

Вставляю магазин обратно, дёргаю затвор. Скоро в жарком округе Флэт-Хиллз станет ещё горячее.

Глава 8 "Перехват"

Приятно встречать рассвет на природе. Было слышно вой койотов, где-то горланил стервятник. Неподалёку шум травы, ветерок обдувал моё лицо, трепал мои длинные патлы. Чтобы взбодриться, выпиваю из термоса кофе, который заварил ночью, перед отправкой в эту глушь. Перекусываю заварным пирожным. Быстрые углеводы дадут энергии. Ведь мы не просто на пикник выбрались. Мы пришли делать дело. Устроить своего рода диверсию.

— Они должны тут проехать через пятнадцать минут, — раздался в рации голос Наркобарона.

Мы решили устроить засаду, поделились на три группы. Или, точнее, две группы и одиночка. Потому что одного человека не назвать группой.

С северной стороны шоссе встал Наркобарон и один боец: Рэймонд Горелый. Со мной же находились Ленни Цепной и Голди. Барри Актёр же оправдывал свою кликуху. Он сыграет своего рода роль.

План был максимально прост. Но порой не нужно выдумывать велосипед, потому что старые проверенные методы вполне работают. Потому что они прошли проверку временем.

Барри Актёр нарядился как типичный хиллбилли, наклеил торчащую во все стороны бороду. Ещё немного «надушился», но не одеколоном, а самогоном, чтоб завершить образ деревенского алкаша. Он выехал перед их конвоем на пикапе, поперёк дороги. Потом делает вид, будто тачка заглохла, выходит, начинает бормотать.

Пока внимание сосредоточено на Актёре, мы подкрадываемся с двух сторон. Наркобарон и Горелый вооружились Микро-Узи. Я взял Ксюху, очень уж мне эта пушка понравилась. Ленни и Голди взяли по Глоку семнадцатому. Крепкого здоровья Гастону Глоку. Ему аж девяносто четыре года и его пистолет очень уважаем как и у копов с вояками, так и у бандитов всех мастей. Надёжный и удобный ствол.

— Повторяю: не убивайте наглухо. Стреляйте в руки и ноги, ну и по транспорту, по тем же чопперам. Понятно?

— Поняли-приняли, — коротко ответил Наркобарон по рации. — Я их через бинокль вижу. Они уже рядом. Актёр, готов?

— Э, лады, чёрт. Охереть бухлишко ядрёное. Та ещё сивуха!

Я улыбнулся. Актёр уже в образе. Мало того, что он был похож на одного актёра. Он и в самом деле около двух лет выступал в местном Камеди-клубе, ставил этакие представления.

Уже и я невооружённым глазом увидел конвой. Четыре чоппера и фургон. Как и ожидалось, крупного оружия у них нет. Пистолеты и ПП есть точно, но вот винтовки ни одной. Не стали брать крупняк.

К слову, помимо Ксюхи я взял Беретту девяносто вторую. Из автомата отработаю по чопперам, как они нам наших стальных лошадок расстреляли. Потом бросаю его на ремне, убираю за спину и достаю пистолет. Стрелять из него буду только по конечностям, стараясь не убивать. Чем меньше кровопролития — тем лучше. Вряд ли они пойдут в официальную клинику после этого налёта. Там врачи копов вызовут. Но частный врач, не задающий вопросов, у них есть. Как, в принципе, и у нас. У нас таким вот доктором работает пожилой латинос. Роберто Хименес. Берёт больше, чем легальный врач. Но дело своё знает, язык за зубами держит. А это главное.

К слову, надеюсь, врач нам не понадобится. Особенно, если стрелять молодые будут нам в торс из пистолетов. Бронежилет второго класса уверенно держит пистолетные попадания. Хотя синяки заброневых травм будут такие, будто поучаствовал в массовой драке, район на район, где тебе вломили пару раз битой в живот.

Ксюха заряжена.

— За мной, мужики, — я говорил тихо, но не шёпотом. Как в обычном будничном разговоре.

Именно этот участок шоссе мы выбрали по той причине, что тут росло множество крупных кустарников и небольших деревцев, да и трава тут высокая, по середину груди среднему человеку. Что-то вроде степей или прерий.

Мы шли тихо, пригнувшись, молча, медленно и осторожно перебирая своими лапами.

Я уже слышал рычание двигателей чопперов. Их слышно чуть ли не за милю, особенно у старых моделей, которые были созданы в прошлом веке…

Барри Актёр, как и положено, выехал поперёк дороги на пикапе буквально в десяти метрах от конвоя, стал материться, плеваться. Открыл капот, якобы чтоб чинить.

— Сраная колымага! — матерился Барри. — Так и знал, что Корявый Джек ссанину ослиную залил, а не бенз!

Чопперы и фургон остановились. Самого Джейка тут не было. И, что самое главное, моего сынка Бенни тоже. Наверное, этот зеленоволосый клоун его подрядил на другое поручение. И хорошо. Будь тут Бенни, я бы вряд ли смог со спокойной душой устраивать перестрелку. Хотя, в любом случае, я не хотел никого убивать. Даже напротив, я приказал Луису взять с собой набор первой помощи, в котором лежали и бинты, и антисептики, и обезбол. Если кто-то будет ранен серьёзно, забинтуем раны. А потом берём деньги и сваливаем.

— Мужик, ты чего? Бухой за руль сел? От тебя перегаром несёт за километр!

Мы уже в семи метрах от конвоя. Луис и Рэй Горелый тоже должны быть уже на таком же расстоянии, но с другой стороны.

Молодняк уставился на Барри Актёра, который идеально играл свою роль.

Я дал сигнал к атаке — махнул в сторону чопперов. А потом пустил в движок одному из них короткую очередь, заодно ещё и бак пробив, от чего бензина вытечет больше половины бака.

Пока молодняк дезориентирован, выпускаю ещё по пять пуль в два других байка. А в последний, четвёртый байк, уже пострелял Голди, выпустив в него пять пуль из Глока.

Помимо прочего, обстреливаю покрышки фургону, которые издали хлопок, и с шипением сдулись.

— Облава, мать вашу! Налёт сраный! — заголосил один из них, ехавший во главе колонны. Пацан лет двадцати с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост. Скорее всего, дорожный капитан. Своего рода как итальянский капо, но у байкеров.

Магазин Ксюхи опустел, убрал его за спину, зафиксировав ремнём. Достал Беретту.

Бритоголовый пацан, одетый в жилетку, вышел из фургона, доставая Микро-Узи. Я выстрелил ему в правое плечо. Больно, но конечность останется на месте, жив будет, придётся ему пару-тройку недель подлечиться. Рука повисла плетью.

С противоположной стороны дороги раздалось несколько коротких, патронов на пять-шесть, очередей из Микро-Узи, послышались крики и матюки.

— Старпёры налетели! — орал кто-то визгливо, почти фальцетом. — Вали дедов!

После того, как все чопперы были изрешечены, я почувствовал запах, который узнает любой автолюбитель и байкер. Запах бензина. Больше ничто не пахнет так, как свежепролитый бензин поутру.

Их было чуть больше, на пару человек. Но у нас имелся фактор неожиданности и своего рода примитивная, но тактика.

Пацаны были заспанные, не ожидали засады.

Ловлю ещё одного пацана в прицел. Негр с длинными дредами, в джинсовой жилетке поверх клетчатой рубашки. В руках какой-то пистолет, похожий на Кольт девятнадцать-одиннадцать. Он наставляет его на меня, но тут ему в бедро прилетела пуля через дорогу. Кто-то из наших вывел его из строя. Раздаётся ещё по меньшей мере три короткие очереди, опять же из Микро-Узи, и столкновение было закончено. Пацаны ранены, но живы.

Луи прошёлся по раненым, чтобы отобрать оружие. Тех, кто сильно кровоточил, перевязал. Остальным пару раз врезал по ранам, чтоб подорвать мораль, задавить психологически.

На деле сражение было коротким. Он продлилось буквально не более одной минуты, примерно секунд сорок. И всё, все обезврежены. Из наших пострадал только Барри Актёр. Он не успел спрятаться за пикап, и ему в грудак прилетело три пули из Микро-Узи. Но это обычная девятка, кевлар она не пробила, но оставит небольшие синяки под бронёй. Тупая травма — это не так страшно, как проникающее огнестрельное ранение. Синяк заживает вдвое быстрее, чем рваная рана.

Барри вышел из-за пикапа, что служил укрытием. Он кряхтел как дед, и потирал правую часть живота. Рубашку порвало пулей. Но сам жилет его спас.

— Долбанные ископаемые… — говорил дорожный капитан сквозь боль. — Джейк приведёт клуб к успеху. Вы забыли, что вы однопроцентники! Какой нормальный байкер станет вести легальный, мать его, бизнес? Байкеры — это бунтари вне закона! Для настоящего байкера свобода — это всё! Свобода и анархизм слабо вяжутся со сраным легальным бизнесом!

Ранен, но не сломлен. Его стойкости позавидует даже спецназовец. Может, этот пацан успел где-то отслужить? В Сирии какой-нибудь. Или в другой горячей точке, как например та латиноамериканская жопа мира, Тьерра-Сальвада. Там вовсю идёт мочилово с участием картелей.

Я подошёл к пацану и стукнул его ботинком в раненую голень.

— Как же вы, отморозки малолетние не поймёте… — помотав головой, я закурил. — Нельзя вечно быть быдлом вне закона. Либертад уже не тот. Вы чего, сука, книжек долбанного Рамона Грина начитались, в которых бандюки валят себе подобных быдланов целыми ордами? Мир уже не такой, как двадцать лет назад. Отмороженные бандюки не живут долго. Как этот ваш Джейк этого не поймёт? Выполняя приказы этого зеленоволосого утырка вы рано или поздно окажетесь либо на кладбище, либо в тюрьме. Третьего не дано. Бросайте криминал. Найдите работу и забудьте о бандитских рамсах, о наркоторговле, о разбое. Просто… забудьте. Поняли, шкеты?

— Вряд ли они поймут, хефе, — поделился мыслями Луис. — Их только могила исправит. Отчаянные адреналиновые наркоманы. Их хлебом не корми, дай пострелять да погоню устроить. Такое поколение отморозков.

— Вы, деды… Вы продались обществу потребления. Когда то вы были настоящими борцами с системой, бунтарями. Ходили по грани, рисковали и…

— … и куда это в итоге привело? — продолжил я за него. — А я скажу куда. Десятерых ребят прямиком в могилу. Они уже лет пятнадцать гниют в сырой земле. А меня — прямиком на скамью подсудимых, на нары, где я провёл адские пятнадцать лет. Понимаешь о чём я говорю, пацан? Или ты совсем тупой? Или, может глухой?

— Я не удивлюсь, если и то и то одновременно, — усмехнулся Наркобарон. — Пацаны-максималисты. Чего с них взять то?

— Это нападение — это предупреждение. — грозно смотрю на молодняк. — Это сейчас мы сжалились над вами, оставили жизнь, не став гасить с концами, лишь немного потрепав. В следующий раз будем палить на поражение, убивать. И молитесь Господу-Богу, чтобы мой сын Бенни не погиб из-за вас. Тогда я сразу же выслежу вас всех и очень болезненно убью, понятно?

Пока я общался с раненым дорожным капитаном, Луи заглянул в фургон и вернулся из него с двумя спортивными сумками.

— Мы счастливы, Луи? — я посмотрел на латиноса, подняв правую бровь.

Луи кивнул и открыл сумки передо мной. Я невольно улыбнулся.

На вскидку примерно двести тысяч мелкой наличкой, двадцатками. А ещё там покоилось два Микро-Узи с двумя запасными магазинами к каждому, три коробочки с девятимиллиметровыми патронами, две осколочные гранаты М67 и бутылка «Джонни Уокера» тридцатилетней выдержки. С деньгами понятно. А вот оружие и вискарь тут к чему? Хотя, раз уж планировалась деловая встреча, в качестве жеста доброй воли могли подарить партнёру стволы и этот бутылёк. Нет лучшего способа подружиться с криминальным дельцом, чем подгон хорошего бухла и пушки.

— Короче. Покинуть клуб — это ваш последний шанс. Подумайте, пацаны.

После этого мы загрузили обе сумки в пикап, сели в него сами, и поехали в Гриффитс, в наше убежище.

***

— Итого мы спёрли двести двадцать пять тысяч баксов, хефе.

Деньги считал Наркобарон, так как он наш казначей. Он это делал даже без калькулятора. У него мозг покруче любого компа. Умный мужик, математику знал хорошо.

— А ещё четыре Микро-Узи, пара сотен патронов к ним и пять пистолетов Глок девятнадцатой модели. Продуктивный налёт, а?

— Не то слово, братан, — мы сидели в этакой гостиной, которую обжили, притащив мебели, ковёр, телек и радио. Телек даже показывал несколько каналов благодаря антенне, что стояла на крыше.

По телеку шли очередные международные новости. В Тьерра-Сальведе боевики крупного наркокартеля Санто-Мариачи захватили в заложники семью Луки Рамиреза, губернатора одной из провинций. Туда уже вовсю вводят правительственные войска, идут бои. Рамирез выступает, что пойдёт на всё, чтобы прекратить беспредел, который ведут эти крупные криминальные сообщества. Потом диктор сказал, что Тьерра-Сальвада входит в десятку самых опасных стран мира, стоя в одном ряду с Гондурасом и Венесуэлой. Рождаемость там адовая, бедность, коррупция, произвол властей, и наркомафия там чувствует себя очень вольготно.

Потом диктор переключился на местные новости. Страсти по перестрелке между байкерами поутихли. Прошло ведь почти три недели. Но не единым бандитизмом полнится Либертад. На Джонатана Кингза-младшего, нашего губернатора, совершили покушение. Пули попали ему в грудь, но он остался жив. И это накануне выборов, где участвовало ещё несколько политиков, в том числе — Честор Бейкер. Некоторые шизоиды думали, что это он и заказал Кингза. Но это тупо. Смысл Бейкеру играть настолько грязно? Да и он не тупой, не стал бы устраивать политические убийства. У него и так репутация такая себе. Он десять лет назад сам пережил покушение. Стрелка, стрелявшего в Кингза, задержали. Это был какой-то поехавший психопат, ветеран Ирака с ПТСР, который ненавидел либералов. А Кингз как-раз либерал, в отличие от своих предков, которые всегда были республиканцами-консерваторами. Не удивлюсь, если его собственный батя заказал из-за того, что он предал семейные традиции.

А потом показали агитационный ролик ЧВК «МерКорп Секьюрити Консалтинг», где бородач в чёрном берете рассказывал о зарплате, льготах и соц-пакете операторов этой компании. У этой компании была такая себе репутация. Делают мутные дела по всей планете, особенно в странах третьего мира. Например правительство Тьерра-Сальвады наняло их для борьбы с картелями. Да и тамошние бизнесмены из американских компаний нанимают их. Благо у толстосумов, наложивших лапы на месторождения меди и олова, бабла хоть жопой жуй, нанять ЧВК им по карману.

— Короче, чтобы вытащить наших братюнь из лап закона, этого бабла хватит. И ещё сверху сколько-то останется. Можно пушек затарить, заказать уникальные чопперы кому-то из наших. Живём, как говорится. Лучик света во всём этом жестоком мраке.

Я улыбнулся. В кой-то веки что-то хорошее. Я отхлебнул пива, откинулся на диване.

Я всё думал о Бенни. Не сторчался ли он? Или прислушался к моим словам, и больше не будет трогать дурь? Да и насчёт криминала я пытался объяснить максимально доступно. Я бы на его месте валил из клуба. Бенни — пацан умный. Он бы на бюджет в колледж мог поступить, получить стипендию и грант. Мог бы стать специалистом, зашибать нормальные бабки. Но нет, Джейк втянут его в пучину беззакония. Долбанный попугай с зелёным хохолком. Набить бы этому уроду рожу…

— Кстати, слышал, что вроде как в юности этот адвокат, Зигфорд Докинз, успел бандюком побыть? Его дядя — это бывший хефе ниггерской банды. Хотя сейчас ему под семьдесят лет. Ушёл на покой, живёт в особняке и не напрягается

— Удивительно, Луи, что ему удалось вырваться из гетто и получить высшее образование, закончить долбанный университет, — поделился я своими мыслями. — Многие негры, живущие в гетто, часто не доживают до двадцати лет. То пулю словят, то передоз. Хотя и в нашем клубе часто молодые пацаны погибали.

— Во всех ОПГ кто-то умирает время от времени. Опасное это дело, криминал. Рисково. Поэтому я и начал легализацию. Ты охереешь, как это сложно. Мне из-за судимости пришлось ходить в полицейский департамент, давать взятку для того, чтобы моё дело пропало из архивов. Потом ходить по разным инстанциям, вплоть до городского казначейства, чтобы оформить и там несколько бумаг. Да и даже оформив свой бизнес, первое время было тяжко. Поначалу с нами никто не хотел иметь дела. Но со временем дело пошло. Сопровождение конвоев, притом даже до соседних штатов. Охрана мероприятий. Защита малых предприятий от хулиганов. И эта падла, Джейк, отнял у нас это. Да, лицензия у нас есть. Но наш офис, сука, сожгли. И из-за перестрелок многие клиенты от нас отказались. Теперь, чёрт возьми, придётся заново бизнес налаживать, снова искать клиентов, а потом…

— Так, пока что похер на бизнес. — прервал я его. — Надо решить проблему с молодняком. И, желательно, не убивать их. Как и в том налёте, надо работать без лишних жертв.

— А я вот думаю, что от Джейка надо избавиться, — наливая себе вискарь в рокс, сказал Луи.

— Избавиться можно не только убив. Можно избить и сделать гражданский арест. Особенно хорошо будет, если поймаем его с поличным. Например во время мочилова, или получения крупной партии дури.

— Так его по любому выпустят, хефе. У него связи, понимаешь? Как и у нас. Позвонит своим людям, те позвонят судье, прокурору, присяжным и всё. Он снова окажется на свободе и будет злее прежнего. Так что, я считаю, братан, что нужно его гасить. Но аккуратно, по тихому. Похитить, вывезти в пустынное захолустье и там кончить, оставить на съедение стервятникам. Нужно действовать как тот Багровый Крестоносец. У этого вигиланта была такая философия: если бандюк откупился от ареста, избежал наказания, то единственный выход — гасить этого бандюка с концами.

В чём то Луис прав. Да, мне не хотелось снова кого-то убивать, потому что ещё одного попадания на нары я просто не переживу. Но как тогда иначе от этого попугая избавиться? Сломать позвоночник, приковав его к инвалидному креслу? Нет, это даже жёстче убийства. Ну а как иначе? Задавить авторитетом и выгнать из штата, чтобы он перебрался куда-нибудь в юго-восточные штаты, тот же Сэнт-Дарк? Так этим молодым отморозкам похер на авторитет. Они всё старую гвардию за лохов держат, считают, что мы предали идеалы байкерского анархизма и бунтарства, решив легализоваться.

Но просто старая гвардия на то и старая, что в основном это мужики за сорок. Да и больше половины из нас — семейные. Между легальной стабильностью и бунтарскими идеалами они выберут первое. Им нахер не сдались все эти перестрелки, наркоторговля, разбой. Они хотят получать деньги без нарушения закона.

Если бы Бенни тусил со мной, в охранном бизнесе, было бы и то лучше, чем его участие в криминальном движе. Да и в легальной охране можно пулю словить. Но шанс этого в разы меньше, чем у однопроцентников.

Вдруг в комнату вошёл Голди. Он выглядел немного растерянным и отчасти удивлённым.

— Братан, тут какой-то мужик в пиджаке пришёл, в сопровождении наёмников. Говорит, что знает тебя, что дело есть.

Я немного удивился. И кто-же это к нам припёрся?

Глава 9 "Старый знакомый"

— А ты за эти пятнадцать лет почти не изменился, — я усмехнулся, глядя на этого мужика. На вид ему всё так же примерно немного за пятьдесят. Хотя с прошлой встречи прошло аж пятнадцать лет. Видать, следит за собой. Или же оплачивает омолаживающие процедуры, спа-салоны и лучших врачей, вот и не состарился почти.

Средней длины чёрные волосы, седина в висках, аккуратный синий пиджачок с тёмно-серым галстуком и белой рубашкой. В левой руке у него небольшой кейс. С ним стояло два крупных мужика, одетых как сотрудники какой-то охранной фирмы. В бронежилетах третьего класса, одежда с городским камуфляжем, ботинки-берцы. В кобурах у них пистолеты марки Хеклер и Кох, которые называются USP. Чуть дальше, около мощного бронированного фургона, стоял третий охранник, но уже не только с пистолетом, а с MP5, популярным пистолетом-пулемётом, от всё той же немецкой фирмы. На кепи у них всех логотип с синим ключом в замке и название «СекьюриКорп». Известная охранная фирма, сплошняком состоящая из опытных бывших вояк и спецназовцев. Лохов туда не берут, строжайший отбор. Нужно иметь отменное как психическое, так и физическое здоровье.

— А вот вас, мистер Диксон, время не пощадило. Никому не пожелаешь провести пятнадцать лет в исправительном учреждении. У вас есть, где присесть? Как говорится «в ногах правды нет».

Я жестом поманил его внутрь нашей базы, провёл в своего рода столовую. Он сел за стул, кейс поставив рядом с собой, у ноги. Наёмники встали за пределами комнаты, за двумя дверьми по обеим сторонам. Наверняка глядят, чтобы никто не помешал деловой встрече. Я заварил пакетик чая, достал из шкафа коробку конфет, поставил всё это перед гостем.

Мужчина учтиво кивнул, пригубил напиток, закинул в рот конфету.

— И что же понадобилось аж самому Брокеру от нашего скромного мотоклуба? — я посмотрел на его морщинистое лицо.

Брокер — личность неоднозначная. У него есть связи, много. С самыми разными людьми. Мафиози, политики, бизнесмены. Именно он и свёл меня с Зигфордом Докинзом. Вообще он много чем мне помог тогда, пятнадцать лет назад. Влиятельный человек. По сути мафиози, но не итальянец. Хотя, порой кажется, что у него есть связи в спецслужбах, с теми же федералами или каким-нибудь ЦРУ, УБН. Может он сам бывший спец-агент? Хер знает. Хотя, не удивлюсь, если он не прям сам босс, а кто-то вроде заместителя-оперативника. Мол, босс не отсвечивает, а все дела делает именно сам Брокер как доверенное лицо.

— Я в курсе о том, что у вас в клубе началась своего рода гражданская война. Раскол. Молодое поколение восстало против старой гвардии. Они убили нескольких ваших боевиков, сожгли ваш бар, разрушили ваш бизнес. И я более чем уверен, что вы хотите вернуть бизнес и район себе. Я прав, мистер Диксон?

— А то, пиджачок. Эти утырки конкретно берега путают, — себе же я налил кофе, дешёвый растворимый, сел напротив этого криминального дельца.

— А ещё я в курсе, что ваш сын, Бенджамин… Он ополчился против вас. Я же не ошибся?

— И снова в точку. Хочешь предложить помощь, старичок? — я улыбнулся.

У старика было выражение лица, как у аристократа, который решил отобедать в бедняцком кабаке. Но он не злился, не возмущался. Держался благородно.

— Это не помощь. Помощь обычно безвозмездна. Я же хочу предложить вам своего рода сделку. Вы сделаете кое-что для меня, а я в ответ сделаю некоторые вещи для вас. Все будут довольны. Вы слышали об ограблении казначейства штата Либертад? Это случилось полгода назад. Пропало два миллиона долларов, двое охранников убиты.

— Ну видел статейку. Сработано было чисто. Ни на камеры никто не попал, свидетели не смогли описать грабителей. Их до сих пор ищут, правительство объявило за них награду в полмиллиона баксов.

— Мне удалось выяснить, что… это ограбление провернул именно Джейк со своими несколькими друзьями. Да, это кажется бредом. Я сам удивился. Но мой источник надёжный, не мог ошибаться. Вы, наверное, уже знаете, что деньги у молодняка есть?

И тут до меня дошло. Мы отжали у них двести тысяч баксов. Но мы не стали гадать, откуда у них такая сумма. Не могли же они столько наварить на ограблениях забегаловок и магазинчиков? А вот Брокер провёл расследование.

У меня в голове не укладывалось, как эти молодые быдланы ограбили сраное казначейство. Я думал, что они просто молодые отморозки, мелкое быдло хулиганское. А они два ляма срубили. И сильно палить они его не стали. Не купили особняки или спорткары. Они этими двумя миллионами распоряжались осторожно. А то иначе бы ими заинтересовалась налоговая служба.

— Хотя спланировал Джейк это ограбление не сам. Его отец — известный бизнесмен, владеет отелем «Мулиган», мужчина с талантом планировщика и организатора. Зовут Дэн Картер. Он влил в подготовку налёта около пятидесяти тысяч и не прогадал. Сын справился.

— Это не вяжется с философией Джейка. Он топит за то, чтобы мотоклуб был вне закона, чтобы был бунт, анархия, чтобы не было легальных бизнесов. А единственный вариант отмыть такую сумму — это либо свой бизнес открыть, либо воспользоваться бизнесом его бати.

— Его убеждения — это лишь ширма. Враньё, лицемерие. Но он не планирует прям законные бизнесы делать. Вы в курсе, кто такой Питер Картер?

Я задумался. Знакомые имя и фамилия. Вроде я убил кого-то с такой.

— Мистер Питер Картер — это погибший детектив полиции. Он был коррупционером, и именно он организовал тот злосчастный налёт на сделку, где погибли ваши коллеги пятнадцать лет назад.

Точно, да. Я этого урода пустил в расход. Именно из-за его убийства меня и посадили. Но какое отношение к нему имеет Джейк? Хотя…

— Мистер Питер Картер — это дядя Джейка и брат Дэна Картера. Джейк манипулирует своими подчинёнными, чтобы разрушить то, что создало старое поколение вашего клуба. Конечно, он скорее всего не знает того, кто именно убил этого полицейского, вашу причастность удалось как-никак засекретить. Но знает о причастности старой гвардии. Он давно вынашивал этот план.

— И откуда ты об этом узнал, пиджачок? — мне немного в это не верилось. Да и интересно, как старик нарыл это всё.

— Двадцать первый век на дворе, мистер Диксон. Прослушка, жучки, шпионские компьютерные вирусы, нейросети, камеры наблюдения и целая команда опытных хакеров. В совокупности всё это и дало нам всю необходимую информацию. Узнать можно почти что угодно, если сильно захотеть.

Мне в это почему-то сначала не поверилось. Слишком уж невероятно это звучало. Кто бы мог подумать, что Джейк — это племянник того продажного копа? Но Брокер херни не скажет. У него репутация очень надёжного и разумного криминального воротилы. Он никого ещё не подводил. Особенно — своих союзников. А я, как никак, всё же сотрудничал с ним.

— Ты нам раскрыл инфу про Джейка, лады, круто. А что мы должны сделать для тебя? Ты же не бесплатно нам это всё рассказал. Ты хочешь чего-то в ответ.

Вообще странно, что он выдал информацию наперёд. Я думал, он это раскроет потом, после того, как я на него поработаю. Но у него наверняка был на меня рычаг давления. Мол, если на захочу на него работать, то он мне устроит «сладкую жизнь». В лучшем случае снова в тюрьму упрячет, в худшем — пошлёт отряд элитных киллеров на меня или на кого-то из моих близких.

— Вы верно мыслите, мистер Диксон. Но тут всё просто, — он отхлебнул чая, съел ещё одну конфету. — Мне от вас нужно ровно две вещи. Первое — достать из сейфа мистера Дэна Картера пачку документов. Сейф находится в его кабинете в отеле. И желательно, чтобы вы эти документы не вскрывали, там конфиденциальная информация.

— А второе? — он будто не хотел говорить о втором поручении. Наверное, что-то для него неприятное в этом есть.

— Ликвидировать начальника охраны мистера Картера. Его зовут Роберт Кройц. У него нет родных и близких, так что за него никто мстить не будет. Это очень жёсткий человек. Бывший наёмный убийца, который устранил не менее десяти целей. Мир станет чище, если этот человек получит свою порцию свинца. Он, как правило, появляется в этом отеле три раза в неделю, на пару часов. И эти пару часов он проводит в комнате охраны, инспектирует, как его подчинённые работают.

— Вам его кто-то заказал, этого охранника?

— Это конфиденциальная информация. Да и не я заказчик. Я лишь посредник. Выполните оба поручения — я помогу вам избавиться от Джейка и вернуть ваш охранный бизнес. Снова будете выполнять охранные контракты, работать честно, по меркам нашего штата. Ваш казначей, мистер Эскобар, поступил очень правильно, решив развивать легальное направление бизнеса, это достойно похвалы. Даже вы, бывший бандит, и то поняли, что век безудержного криминала прошёл.

— Странно, почему ты приехал лично, Брокер, — я допил кофе, откинулся на спинку стула. — В наши дни можно в социальной сети списаться.

— Помните я говорил о хакерах, прослушке и прочем? Так вот подобное могут и против меня использовать. Да и вообще, я люблю старые добрые личные встречи. Особенно, когда меня прикрывают верные охранники.

Ну да. «СекьюриКорп» — ребята серьёзные, как ни крути. У них и опыт есть, и лучшее снаряжение, оружие. Интересно. А не опасается ли он слежки? Мало ли, вдруг его кто-то пас. Всё же личность влиятельная, у многих может быть на него зуб. Наверняка кто-то мог его заказать элитному киллеру. Например Безымянному Ветерану, про которого много слухов ходило. Этот отморозок сорок лет назад убил полсотни боевиков Картеля Лос-Леонес, отсидел пятнадцать лет, а куда делся потом — хер знает. Хотя учитывая то, что он в шестидесятые воевал во Вьетнаме, ему должно быть почти восемьдесят лет и он должен уйти на покой. Но в интернете ходят байки, что Безымянный Ветеран и в наши дни продолжает работать. Хотя эти байки — бред. Какой восьмидесятилетний дед в здравом уме станет продолжать работать киллером? Наверняка за десятилетия наёмничества он накопил солидные деньги, купил где-нибудь особняк и доживает свой век в тишине и покое, может быть внуков нянчит.

Так. Что-то мысли не в то русло повернули.

— Поддержку окажешь, пиджачок? — я сложил руки на груди, посмотрел на старика.

— Конечно, это в наших интересах. Отвадим полицию, чтобы она не выезжала в этот отель, предоставим современное оружие, снаряжение, хакеры вырубят камеры. Так вы наверняка сработаете успешнее, без потерь.

— И где это оружие и снаряжение? Покажете мне?

— С превеликим удовольствием, — улыбнулся старик.

***

Оружие он привёз на этом самом бронированном фургоне. И стволы были необычные.

Во-первых — MP5SD. Пистолет-пулемёт со встроенным глушителем. Консультировал по оружию меня один из людей Брокера, бородатый мужик-шатен примерно моего роста и возраста, сразу видно, что служивый.

— С расстояния метров в десять его уже почти не слышно. Можно убить противника в помещении так, что в соседней комнате этого сразу не поймут. К нему ещё можно прицепить коллиматор, ЛЦУ и переднюю рукоятку, с которой стрелять удобнее.

Взгляд зацепился за банки, окрашенные в тёмно-серый, почти чёрный. Очевидно гранаты, но то ли светошумовые, то ли газовые, я не разбирался.

— Гранаты со слезоточивым газом. Тот, кто такого надышится, будет охеревать. Тошнота, раздражение слизистой глаза, кашель. Воевать после такого газа крайне сложно, может дезориентировать противника. А вот это… — он показал другую гранату, этакий рифлёный цилиндр. — Свето-шумовая. В зоне действия глухота и слепота на полминуты обеспечена.

— А осколочные? — я решил поинтересоваться, оглядывая все эти ящики, стоящие в кузове фургона.

— Нет. Опасно, шеф не велел взрывчатку вам выдавать. Хватает того, что пушки глушёные достали, что уже рисково. За глушитель на стволе, за незаконное хранение… Но стволом хоть теракт не совершить.

— Да, понял. Впаяют пару лет за глушёный ствол. Что ещё?

— Бронежилеты третьего класса защиты, — мужик открыл ящик, где лежало сразу с десяток таких жилеток. — Даже Магнумом не пробьёшь. Да и небольшой шанс остановить промежуточную пулю есть. Хорошая штука, точно спасёт ваши байкерские жопы.

Я кивнул, продолжая оглядывать это богатство. Брокер прям расщедрился.

— Противогазы новейшие. Такими спецы из САС пользуются, надёжно защитит от чего угодно, начиная угарным газом и заканчивая нервно-паралитической дриснёй. Отлично сочетается с газовыми гранатами, которые слезоточивые. Вот разгрузки ещё. Прям огромные жилетки с дохерищей карманов вам не нужны. Мы вам дадим легкий вариант, в котором три кармана под автоматные магазины и четыре под пистолетные, плюс по два кармана под гранаты. А большего и не надо.

Я не служил в армии. Да и к полиции со спецназом относился негативно, так что в тактических приблудах не разбирался. Но сразу понятно, что всё это полезные штуки, которые облегчат бой. Кидаешь гранату в помещение, газ дезориентирует охранников. Я думаю, рядовых охранников можно не убивать. Растормошить газом и пару раз в табло прописать, чтоб вырубились. А вот нашу цель уже расстреляем к чертям. А потом будет черёд Джейка, этого отморозка.

— А почему он вас не послал на это… Задание? — я покосился на мужика. — Вы ребята опытные, бывалые. Сплошь ветераны из спецназа и армии, бывшие морпехи, десантура.

— То, что предложил вам шеф — это нападение. Наступательная миссия. Мы же официально только охранники. Нам положено только сторожить, оборонять клиента и самих себя. За это нам, парням из «СекьюриКорпа», и платят. Вы — люди со стороны, вы вызовите меньше подозрений, меньше подвязок с шефом.

— Странно, что вы в униформе с вашей символикой. Это не вызовет подозрений у цивилов? Потом слухи пойдут «спецов из СекьюриКорпа видели у заброшек, наверняка криминал там мутят». Ваши шефы вообще не парятся насчёт репутации?

— Ну приехало несколько спецов, сопровождающих VIP-а. И что? Сопровождать клиента — это норма для охранника. Если бы сюда припёрлись мужики без знаков различия, выглядящие как быдло-наёмники, то подозрений было бы больше. Ну а так… Ну, клиент приехал на деловую встречу. Тем более это не заброшка. Снаружи выглядит прилично, как небольшой офис какой-то компании. А то, что внутри оно не отделано, никого не колышет.

Я кивнул. Мужик неглупый, знает о чём говорит.

Вообще, я полноразмерным MP5 не пользовался. Только укороченной модификацией, которая «курц», размером не больше того же Узи. А тут не просто полноразмерный, а ещё и глушёный. Один из самых тихих стволов в мире, используется в разных спецподразделениях, когда нужно действовать тихо.

Я повертел эту пушку в руках, осмотрел со всех сторон. Складной приклад и планки для обвесов, магазин на тридцать патронов. Впервые вижу подобный ствол вживую, но читал о нём в одной из оружейных интернет-энциклопедий.

Помимо этих пистолетов-пулемётов в наличии были ещё и пистолеты. Беретта девяносто третья и к ней глушитель. Редкий ствол. Стреляет отсечками по три патрона. Некислая штука.

— Для нелетального устранения есть несколько тазеров и картриджи к ним. Всё же, чем меньше крови будет пролито, тем лучше, сами понимаете. Стрелять из него лучше в голую кожу. Электроды конечно пробьют обычную одежду, по типу рубашки, но вот кожаную куртку, и тем более бронежилет — уже нет. Цельтесь в шею, лицо или кисти рук, не прогадаете.

Брокер всё предусмотрел. Смотря на всё это снова убеждаюсь в том, что у него наверняка есть связи в спецслужбах. Те же MP5SD даже у армии не раздобудешь, они чисто спецназовские, в отличие от какой-нибудь M16.

— На этом в принципе всё. Шеф сказал, что большего вам и не надо. Вы ребята крутые. Конечно, служивых среди вас мало. Но бандитская жизнь закаляет не хуже, чем служба в том же КМП.

— Ты чертовски прав, — я усмехнулся. — Мы не спецназ, но стрелять умеем. Улица научила.

Мужик улыбнулся в ответ. Я ещё раз осмотрел стволы и понял, что намечается сраная спецоперация, но без спецназа. Такого я ещё не делал. Но всё бывает в первый раз.

Глава 10 "Отель"

Десять этажей, приятная отделка, как у здания из позапрошлого века. Прочитал в интернете, что называется оно «барокко». Обилие колонн, узоров, статуй. Над входом возвышался подпёртый колоннами козырёк, на котором лежали статуи, чем-то похожие на смесь сфинксов и гаргулий. Снаружи здания, у входа, стояло двое мужиков в тёмно-серых пиджаках. Наверное это и есть местная охрана, такой у них тут дресскод. Мужики в камуфляже в таком заведение выглядели бы как норвежец-блондин в ниггерском гетто.

Приехать сюда мы решили не на байках. Они бы привлекли лишнее внимание. Взяли обычный серый фургон, без эмблем и логотипов. Нас пятеро. Я, Луи, Голди, Горелый и Цепной. Мы нацепили балаклавы на головы, бронежилеты поверх чёрных рубашек, разгрузки, брюки-карго, берцы. В качестве оружия взяли те самые глушёные пистолеты-пулемёты и Беретты девяносто третьи. Каждый из нас взял по две гранаты: одну газовую и одну свето-шумовую. Они лишними не будут.

Выглядели мы не как байкеры. Мы выглядели как-какие-то наёмники. Хотя почему как? Мы сейчас и есть наёмники, выполняющие заказ Брокера.

Видим, как в подземную парковку под отелем въехал чёрный внедорожник марки Хаммер. Пафосная тачка, ничего не сказать. Это Роберт Кройц пожаловал. Время вечер, он сейчас пойдёт в комнату охраны, будет смотреть на работу своих подчинённых, следить, инспектировать. Брокер дал нам фотку этого Кройца. Брюнет, носит причёску могавк и бородку-эспаньолку, рост чуть меньше моего, на полголовы, средний.

— Охранников вырубайте тазерами. У каждого из вас по пять картриджей к ним. Стреляйте по голой коже, толстую одежду электроды могут не проколоть.

Ребята кивнули, не стали спорить.

— Старайтесь больше молчать. Инфу сообщайте жестами, как мы условились вчера. Если и надо что-то сказать, то делайте это шёпотом. Не зря же мы «уоки-токи» взяли.

К этому налёту мы готовились четыре дня. Планировали, продумывали, упражнялись. Мы справимся, я уверен. Даже отход пропаботали, для него мы подготовили внедорожник марки Джип. Он не ультра быстрый, но маневренный и мощный. Он нас дожидался в переулке в двухста метрах от отеля.

Я медленно, неторопливо открываю заднюю дверь фургона, оглядываюсь. Прохожих сейчас было мало, что нам на руку. Я всего пятерых цивилов увидел. А полиция сюда приехать не должна. Брокер их, наверное, купил. Чтобы они на этот адрес не выезжали.

Выхожу из фургона. До входа десять метров. Охранники, стоявшие у входа с подозрением посмотрели на нас, потянулись к наплечным кобурам.

Когда расстояние сократилось до четырёх метров, Луи и Голди каждому из них выстрелили в шею из тазеров. Охранники подёргались в конвульсиях и вырубились. Поваляются некоторое время и очнутся. От тазера ещё никто не умирал.

Двигаемся ко входу, выбиваем парадную дверь, врываясь на стойку регистрации. Там стоял длинноволосый усатый блондин во фраке. Глаза у него были расширены от страха, он задрожал и потянулся под стойку, к тревожной кнопке. Но я этого ему сделать не дал. На этот раз из тазера стрелял я. Мужик тут же потерял сознание.

Комната охраны должна быть на первом этаже, надо повернуть направо и пройти по небольшому коридорчику, что мы и сделали.

Я приоткрыл неприметную металлическую дверь, кинул туда цилиндр газовой гранаты. Раздался тихий хлопок, а потом шипение. Мы все тут же нацепили противогазы, вломились. Видим двоих мужиков, рядовых охранников, Кройца нет. Хотя он должен тут быть. Какого чёрта?

Голди, стоявший на стрёме, у двери в комнату охраны, сказал в рацию:

— Кройц по ходу в туалете. Слышу звук смыва оттуда.

Рядовым охранникам мы пару раз ударили в лицо, чтобы они вырубились. Вышли из сторожки. Да, вход в служебный туалет был буквально в пяти метрах от помещения охраны.

Увидели, как оттуда выходит Кройц. Он среагировал быстро, резко потянулся к кобуре. Но мы открыли огонь раньше. Ему в грудь прилетело не меньше пятнадцати пуль из четырёх стволов.

Он упал, но не умер. Дышал как рыба, выброшенная на берег. Он в бронежилете, охеревает от тупой заброневой травмы.

Подхожу к нему. Тот потянулся к выроненному пистолету, который я откинул ногой в сторону. Мужик выглядел грозно. Прям по лицу видно, что бывший бандюк. Навожу ему ствол в лоб, жму спуск. Короткая очередь, пуль пять, разворотила ему череп, расплескав мозг, кровь и костную крошку. Я думал, завяжется перестрелка, что нам прилетит по нескольку пуль, что будут потери. Но нет. Всё прошло как по маслу.

— Так, двигаемся дальше, — сказал я тихо в гарнитуру. — Нужно добыть те документы. Охраны тут ещё осталась, но не сильно много. Тут штат охраны человек четырнадцать всего. Двоих вырубили у входа, двоих в комнате охраны, одного грохнули. Ещё девятеро по этажам патрулируют.

Мужики кивнули, мы двинулись в сторону лифта. А то подниматься на десятый этаж очень долго и вымытывающе.

Видим, что лифт и так опускается вниз. Значит там кто-то есть. Нацелили стволы туда.

Спустя десять секунд створки раздвинулись. Там находилась пожилая старушка, лет семидесяти. Она тут же подняла руки. Тазером я не решился стрелять. Она старая, может от электрошока инфаркт словить. Но для таких случаев у нас есть эластичные ленты. Мы её тут же связали, и отнесли к стойке ресепшена, где валялся портье. Само собой рот мы ей заклеили, чтоб не кричала. Хотя один хер полиция не приедет…

После этого мы зашли в лифт, нажали на кнопку десятого этажа. Там находился офис владельца, типа кабинет.

— Чёрт, охереть мы спецназ, — улыбаясь, сказал Наркобарон. — Впервые в таком участвую. Это не какая-то бандитская разборка. Это, сука, долбанный «теневая операция».

— Да всё бывает в первый раз, братишки, — усмехнулся Голди. То, что ему срезали его золотые патлы, даже на пользу пошло. Из-под балаклавы они не выглядывают. Полезно для конспирации.

— Мне даже интересно, что это за инфа такая, которую достать надо, — Луи похлопал себя по карманам. Наверное хотел покурить, но потом вспомнил, что во время операции лучше не курить. Я бы и сам не отказался от курева.

— Хер знает, мутное дело. Не доверяю я этому пиджаку, — пробасил Горелый. — Никогда не доверял этим прилизанным толстосумам. Но если это пойдёт на пользу клубу… Ну, можно рискнуть. Я заманался сраться с этими молодыми отморозками. Те ещё уроды наглые.

— Всё будет охеренно, неприменно, йоу, — выразил свои мысли Цепной. — Типа балдёжно стырим бумажки, отдадим пиджаку, и вообще зашибись, а? Всё вернётся на круги своя. Будем как раньше охранный бизнес мутить. Деньги, денежки, бабосики, баксы получать. Вся сила в деньгах. Капитализм — это круто! Люблю Америку. США! США!

— США! США! — мы хором с остальными мужиками повторили и усмехнулись от абсурдности этой сцены. Как ни крути, но байкеры любят свою страну. Хотя, в некоторых клубах оно по другому, там могут вешать повсюду флаги Конфедерации. Но это обычно у расистов. «Черепа» — не расисты. К нам может примкнуть любой любитель мотоциклов, независимо от расы, нации и культуры. Похер, какой расы человек, если он гражданин США.

Лифт всё поднимался и поднимался.

— Забираем документы и уматываем отсюда. Всё пройдёт гладко, я уверен, — я успокаивал сам себя. Часто бывает так, что планы меняются, что дело идёт не по плану.

Наконец, десятый этаж. Вижу очередного охранника, выпускаю ему электроды тазера в лицо. Он пару раз дёрнулся и упал. Наверное, пока что тревога не поднята. Иначе охранники держали бы уже стволы наготове. А там уже перестрелка бы началась. Я не хотел доводить дело до перестрелки. Тогда потери будут точно неизбежны. И так много смертей уже было в нашем клубе.

Однако вскоре из-за поворота коридора выбежал ещё один охранник. У этого ствол наготове, он даже пару раз выстрелил в Голди, отчего тот упал на жопу. Импульсом откинуло.

Горелый пустил охраннику пулю в бедро. Надеюсь, он кровью насмерть не истечёт. А то бедренная артерия страшно кровоточит. Но нет. Кровь текла очень медленно. Задеты только капилляры, артерия цела. Я подскочил к нему и ударил в башку, вырубив.

Мы шли по коридору, искать дверь в кабинет. Там есть сейф. Кода мы не знали, но Горелый взял с собой заряд термита, который расплавит замок.

Вдруг увидели, как к нам в спину вышел ещё один секьюрити. Он что-то прошептал в рацию. Ну да, точно тревога. Снова пальба, на этот раз две пули прилетели мне в грудь. У меня аж воздух из лёгких со свистом выбило, я задыхаться начал. Но Наркобарон попал в него из тазера. Я пять секунд пытался отдышаться. Вроде немного полегчало. Сука, хорошо, что я в броне. А то всё, загнулся бы.

Горелый вышиб деревянную дверь с ноги, мы ворвались в кабинет.

Красивый ковёр с фигурными узорами, мебель с позолотой, красивые картины на стенах. Рабочий стол из эбенового дерева. Видно, что кабинет уважаемого человека, с деньгами.

Было тут и окно, которое смотрело на улицу. Я открыл его, подышал прохладным воздухом. Вдруг слышу рёв двигателей, смотрю вниз и вижу, что к отелю съехалось более полутора десятков чопперов, пацаны повалили ко входу. Вооружены они все были какими-то пистолетами-пулемётами. То ли Микро-Узи, то ли Мак-десять.

Сука, какого хера? Что тут забыли молодые? Может Джейк подумал, что я за его отцом пришёл?

— Братаны, у нас проблемы. Огромные, мать его, проблемы! — у меня аж дыхание перехватило, — Молодняк припёрся! Чёрт, жесть!

Тем временем Горелый уже расплавил замок сейфа, открыл створку, достал оттуда толстую папку, закрытую на застёжку, протянул мне. Я её положил в рюкзак на спине.

— Сваливаем, сука! — орал я. — Быстрее!

Мужики не паниковали, сохраняли холодный рассудок. На всякий случай перезарядили автоматы. Будет херово, если посреди перестрелки закончатся патроны.

Спускаться мы решили по лестнице. У выхода из лифта нас могли бы поджидать. Да, десять этажей — это не пять. Но тише едешь — дальше будешь.

Мы буквально бежали вниз по лестнице.

— Стойте, суки! — крикнул охранник на лестничной площадке восьмого этажа. Горелый подскочил, перехватил правую руку охранника, отведя ствол в сторону, разоружил его и прописал мощным джебом правой в лицо. Из носа у того брызнула кровь, он вырубился.

— Прём быстрее! Валим! — я немного нервно прикрикнул, был на взводе.

Мы со всех ног бежали вниз. Нужно смотаться как можно быстрее, желательно не вступая в перестрелку с молодняком.

Ещё три пролёта мы пробежали без приключений. На пятом увидел двух молодых, вооружённых Микро-Узи, они накрыли нас плотным огнём. Мне опять прилетело аж пять пуль в грудь, я упал на жопу и выпустил длинную очередь не целясь, веером. Каждому пацану прилетело по нескольку пуль в грудь, и они кубарем скатились по лестнице. Я оглянулся на своих ребят.

Голди лежал на спине и смотрел немигающим взглядом в потолок. Его рот был открыт в улыбке. Он не дышал.

— Сука, Голди! — заорал Горелый. — Очнись!

Я подошёл к златовласому, пощупал его за затылок. Пуля влетела ему в открытый рот, расхерачив ствол мозга. Во мне будто огонь загорелся. Я был в ярости из-за гибели своего кореша. Хотелось убить всех молодых выскочек. Всех до единого.

Но с другой стороны… Что, если среди этой оравы молодых есть Бенни? В него я стрелять не хотел.

Смотрю на тех двух молодых. Оба бритые налысо, у одного из них пирсинг в губе и носу. Они точно были мертвы. Мало того, что им по нескольку пуль в грудь влетело. Так и упав с лестницы они ещё шеи свернули. Я не хотел убивать. Очень сильно не хотел проливать чью либо кровь. Но молодняку было похер. Они не в курсе, что Джейк хочет разрушить клуб, отняв всё у стариков, чтобы отомстить за дядю, погибшего пятнадцать лет назад. Они думают, что Джейк просто-напросто хочет вернуть клуб к истокам, чтоб всё было как двадцать-тридцать лет назад.

— Он мёртв… — я закрыл Голди глаза. — Раскроши череп Сатане, брат.

Я поднялся. Посмотрел в последний раз на Голди. Покойся с миром, братан.

Грустно терять братанов. Но деваться некуда. Все там будем.

Я проверил магазин своего ствола. Навскидку там половина заряжена. На ещё пару очередей хватит. Слышу снизу топот ещё трёх пар ног. Наверняка молодые прут.

Я ждал, когда они будут рядом, на соседней лестничной площадке. Показал жестом ребятам, что сейчас буду кидать светошумовую.

Выдёргиваю кольцо и кидаю цилиндр вниз. Потом отворачиваюсь, закрываю уши, глаза и открываю рот. Раздался охереть какой громкий хлопок. Я повернулся в ту сторону. Пацаны выронили стволы, тёрли глаза, непонимающим взглядом смотрели по сторонам. Их было трое. Подхожу и каждому по два раза ударяю в лицо, чтобы вырубить.

Спускаюсь ещё на пару этажей.

— На первом этаже они наверняка поджидают нас, хефе, — Наркобарон звучал нервно. Очевидно ему не нравится участвовать в таком замесе.

— Кинь свою светошумовую из двери. Если повезёт, мы их вырубим, — я рад тому, что Луи на моей стороне. А он мужик смышлёный.

Но сука, как же жаль Голди. Мой кореш, я его любил как брата! Хотя, это касается почти всей старой гвардии. Мы все были как одна большая семья, как братство.

Несмотря на то, что они убили Голди, мне была неприятна мысль убивать молодых. Как говорил один умный мужик, «если собака лает на тебя, ты же не становишься на четвереньки и не лаешь в ответ?»

Да, я убил двоих из них. Но там была ситуация опасная. Либо они, либо меня. Там не до пацифизма.

Мы спустились до первого этажа. Луи слегка приоткрыл дверь и кинул туда ещё одну свето-шумовую. Раздался хлопок, а потом крики и матюки от пацанов.

Выбегаем в холл. Там пятеро ребят лежат. Вижу среди них Бенни. Сука. А если бы я его убил, как тех двоих? Чёрт возьми, опасно. Мы всех вырубили, ударив каждому по паре раз в голову.

— Горелый, закинь на плечо этого пацана, — показываю на Бенни.

— Зачем, братан? — не понимал здоровяк.

— Потому что это, мать твою, мой сын! Копы потом приедут, его задержат. В тюрьму кинут.

Горелый кивнул и взял моего пацана на плечо. Нужно как можно быстрее проваливать.

Выбегать я решил через пожарный ход. Так меньше всего шансов попасться.

Я вбегаю в коридорчик, ведущий к аварийному выходу. Наркобарон вышибает дверь. И тут раздалась длиннющая очередь, примерно патронов на двадцать. Латинос упал, держась за жутко кровоточащую рану на бедре. Сука, бедренная артерия! Полминуты — и он истечёт кровью насмерть!

Потом вижу как в коридор влетела бутылка с горящей тряпкой. Сраный Молотов! И он взорвался под ногами Горелого! Я же отскочил, чтобы не обжечься.

Братан уронил моего сына в огонь и сам загорелся, дико завопив от боли. Раздалась ещё одна длинная очередь. Меня дважды клюнуло вбок, на уровне почек. Больно, чёрт побери!

Я хватаю Бенни за воротник, вытягиваю из огня. Потом выпускаю остаток магазина в пацанов, что пасли пожарный выход. Раздалось два вскрика. Пока те пацаны дезориентированы, сбиваю огонь с Бенни. Он очнулся и заорал от боли. У него шея и щека обгорели, да и брюки сгорели, как и кожа на ногах.

Он неистово орал. Никому не пожелаешь получить настолько жёсткие ожоги. Это наверняка очень и очень болезненно.

Шлёпаю Бенни по щекам. Он перестал орать, но слёзы текли, да и трясло его. Но спустя несколько секунд снова вырубился.

Какого хера он вообще попёрся сюда, а? Это Джейк его послал сюда? Это ещё один повод убить этого сраного ублюдка!

Смотрю на Горелого. Он лежал в луже горящей огнесмеси и не шевелился. Вырубился от болевого шока. Луи медленно поднимался, кряхтя как дед. Достал аптечку, по быстрому перетянул рану жгутом, чтобы не истечь кровью нахер. Я удивлён тому, как он встал. Да, будет хромать, ковылять. Но это лучше, чем совсем лишиться подвижности, вырубиться.

Цепной же, оправившись от двух пуль, попавших в грудь, резко вытянул Горелого из этого сраного костра, сбил с него огонь. Пощупал пульс.

— Сука, пульс слабый! Утырки! В больничку Горелого надо!

На Горелом не было живого места. Он поджарился как долбанный стейк. Я удивлён, что он всё ещё жив. И какая же ирония. Парень по прозвищу Горелый обгорел как сраный уголь. Да и ещё и выжил.

Меняю магазин, последний из полных. Выбегаю из пожарного хода в переулок, вижу с двух сторон молодых утырков. Сейчас не до пацифизма. Каждому пускаю по пять пуль в грудаки. Они упали на землю и затихли.

А каково будет родителям этих пацанов? Каково им будет после того, как им коронер скажет, что их дети погибли? Я сам едва сына не потерял.

Я нёс на плече Бенни, Цепной нёс Горелого, за нами ковылял раненый Луи. Слышу, как в переулок кто-то бежит. Очередной из молодняка. Начал вовсю херачить из Мака десятого. Меня дважды клюнуло в живот, я долбанул ему в ответ очередью патронов на десять. Одна из пуль влетела ему в шею, он упал.

А мы всё бежим по переулкам в сторону внедорожника, что был подготовлен для отхода. Я открываю заднюю дверь, кладу Бена там, а потом сажусь за руль. Тачка большая, пять человек уместятся. Бенни, Горелый и Цепной сзади, а по правую сторону от меня сел Наркобарон.

Я пытался завести тачку, но она сразу не поддалась. Оглядываюсь, вижу что в нашу сторону бежит ещё трое пацанов. Все в кожаных жилетках, коротко-стриженные.

Сука, они что, вообще все свои силы стянули к этому отелю? Сколько их, чёрт возьми?!

Они открыли шквальный огонь из Мини-Узи. Мини-версия этой израильской пушки была не так скорострельная, как Микро-Узи, но всё равно оружие серьёзное.

Стёкла осыпались от попаданий, я достал из кобуры эту самую Беретту девяносто третью, выпустил по две отсечки в каждого. Двое упали, а я газанул и покатил как можно дальше.

Но не успел я проехать и сотни метров, как за мной погналось пятеро утырков на чопперах. Цепной тоже достал Беретту, начал стрелять в них. У одного из байков лопнула передняя шина, его занесло, и он влетел в газетный киоск. Ещё две очереди, и второй парень выпал из седла. Вдруг я услышал звук полицейской сирены. Наверное, кто-то всё-же вызвал копов. Да, к отелю они подъезжать не должны. Но мы уже метров на пятьсот отъехали от него. Теперь легавые будут за нами гнаться.

Чёрт, а ведь меня снова могут посадить! И всё! Я так и сдохну в тюрьме! Да и даже если выживу и освобожусь, то мне будет под шестьдесят лет. Всё, стану пожилым больным дедом и Лиззи станет старушенцией.

Луи высунулся из окна, стал короткими очередями лупить по преследователям. Ещё один пацан упал с чоппера.

Я же старался маневрировать. Потом въехал в переулок, проехал через двор-колодец, попетлял по трущобам. В итоге оказался в переулке где-то в Стилхарте, около крупного заброшенного склада.

Мы все выбежали из внедорожника. Сбросили всё оружие, снаряжение и даже одежду, оставшись в одних трусах. Одежду и снарягу облили бензином и сожгли. Оружие и гранаты просто бросили в ближайшем мусорном контейнере. На них не должно быть наших следов. Ни отпечатков, ни пото-жировых, мы их тщательно протёрли, да и оставили.

По быстрому переоделись сами, да и вырубленных Горелого и Бенни тоже нарядили. Благо это были куртки с капюшонами и высокими воротниками. Не сильно будет в глаза бросаться, что они обгорели.

А потом прошли ещё несколько переулков, встретив лишь пару бомжей, да вызвали такси. В одном такси я поеду с Беном, а Луи, Цепной и Горелые — во втором. Ну и мы само собой разделились. Между нашими группами было расстояние почти в полкилометра.

Я дождался своего такси. Это был внедорожник с логотипом «25/7». Ну да. Когда-то это была просто сеть магазинов и супермаркетов. А теперь они лезут в другие сферы, в том числе и в извоз.

Я сел сам, посадил Бенни, и мы поехали к доктору. Документы мы добыли, Кройца расстреляли, а значит Брокер поможет разобраться с Джейком.

— Пацан подвыпил, — ответил я на молчаливый вопрос таксиста. Тот пожал плечами, и поехал куда надо.

Мы такого кипеша навели, мать его… Чуть ли не десяток трупов. Такого мочилова в городе не было лет десять. Жесть. И снова в новостях журналюги будут орать о бандитском беспределе.

До хаты нашего доктора ехать полчаса. Я откинулся на сидение и пытался унять нервную дрожь.

Это была самая настоящая бойня.

Глава 11 "Последствия"

— От ожогов останутся шрамы, как ни крути. Нос я вправил, а в остальном с ним всё нормально. Очнётся через минут двадцать. А вот Горелый… Он в коме и вряд ли очнётся. Была бы у нас законная эвтаназия, предложил бы воспользоваться этой услугой. Он до конца жизни будет овощем. Как вариант, можно сдать его в хоспис, где он доживёт свои последние дни. А сеньор Эскобар легко отделался, я вовремя перевязал рану. Но ему нужна хотя бы неделя постельного режима, как можно меньше движения раненой ногой.

Это был наш доктор, Роберт Хименес. Смуглый, усатый, седой, в белом фартуке поверх гавайской рубашки. Находились же мы в его подвале, оборудованном под небольшую клинику. Три кушетки, операционный стол, шкафы с медицинскими приблудами, запах спирта.

Я достал сигаретку, хотел закурить.

— В операционной не курить, — резко возмутился врач.

Я пошёл из подвала, прошёл по гостинной, вышел на задний двор и только тогда закурил. Чёрт возьми, это жопа. Впервые за десять лет массовое мочилово. Последний раз столько убийств было во время войны Багрового Крестоносца с преступным миром. Этот отморозок убил не меньше полусотни бандюков, если считать тех, чьи тела нашли.

Прошло два часа с этой бойни. Меня аж трясло. А что, если как и в прошлый раз придут федералы, снова задержат, кинут в казематы? Хер его знает.

Ещё и Бенни попал в это мочилово. Я не был религиозным, но думаю Бог меня миловал, раз парень выжил.

Со спины ко мне подошёл Цепной. В серой рубашке, джинсах, кроссовках. Одет как обычный цивил. Но я уверен, что мы снова нарядимся в кожаные куртки и жилетки с нашими цветами. Всё вернётся на круги своя. Спокойно будем вести бизнес, выполняя контракты. Устраивать гонки, пить пиво, слушать тяжёлый металл. Или что я перееду с Лизой и Бенни в Сэнт-Дарк, где буду жить в бунгало, выполняя нехитрую работу.

Оба варианта хороши, как и остаться в клубе, так и покинуть. Первый вариант даже больше мне нравится. Хотелось, чтобы наконец все эти распри закончились. Мирной жизни хочу.

— Короче, нахер, жесть, — поделился Ценпной. — Я вообще прифигел. Долбанная мясорубка, как двадцать лет назад. Типа вообще жопа. Прям глубокая и неприятная жопа, смекаешь, Бизон? Трындец конкретный!

— Ничего, братан. Бывало и хуже.

— Я примкнул через пару месячишков после того кипеша, что ты устроил. Луи рассказывал, что там была жесточайшая кровавая баня. Сначала наших перестреляли, потом ты с кентами перебил тех, кто это сделал. Чёрт, ты вообще жесточайший сукин сын. Хладнокровный душегуб.

— Каждый человек в глубине души имеет своих демонов. Кто-то убийца, кто-то в глубине души извращенец. А есть добряки и альтруисты. Думаешь, доброта и альтруизм — это дар? Нет. Это тоже своего рода порок, недостаток. Нет идеальных людей. У всех есть свои пороки.

Цепной кивнул, тоже закурил, но уже сигариллу. Пробовал пару раз сигариллы. Вкусная штука.

Вдруг мне пришло сообщение на телефон. Интересно, кто бы это мог быть?

Достаю трубу, смотрю в экран. Сообщение с неизвестного номера, наверняка одноразового.

«Встречаемся завтра в шесть часов после полудня в кафе «Кольца удовольствия», там подают великолепные пончики. Это я, ты меня знаешь. Твой приятель Берт Реджинальд Окер».

Ну да. Кто это ещё мог быть? Конечно он, таинственный криминальный делец, настоящий спрут, который своими щупальцами оплёл весь штат.

Бросаю окурок в траву газона, раздавливаю сапогом и иду в сторону дороги.

Мне очень хотелось сесть на свой чоппер. Но он далеко. Вызову такси, на нём доеду до базы. Там я посплю, а на следующий день поеду на встречу с Брокером.

***

Спал я очень плохо. От стресса ворочался в койке несколько часов, уснул только под утро и провалялся до полудня. Меня растолкала Лиззи.

— В утренних новостях показывали такую жесть… — она снова выглядела встревоженной. — Перестрелка между байкерами, погибли семеро, шестеро в следственном госпитале. Я чуть с ума от стресса не сошла! Боялась, что и Бенни…

— Бенни жив, — я прервал её. — Есть небольшие раны. Но жив и не в тюрьме, что главное.

Встав, я её в очередной раз обнял. Она даже немного дрожала.

— Думаю, что после ранений он поймёт, что быть однопроцентником — это опасно, как бы ему ни засирал мозг Джейк, этот ублюдок. Оказалось, Джейк — это не просто молодой отморозок-экстремал, который жаждет анархии и беззакония. Я пятнадцать лет назад убил его дядю. Вот он и решил попортить жизнь старикам клуба, из мести. Но ничего. Скоро всё вернётся на круги своя, я в этом уверен, родная. Всё будет хорошо.

Я провёл в объятиях минут пять, поглаживая свою женщину по спине, чтобы успокоить. Она чуть ли до истерики не дошла. Волновалась, переживала. И за меня, и из-за Бенни, из-за всей жести, что тут творилась.

Бенни, наверное, должен оклематься. Надеюсь, он не свалил из клиники Хименеса. Эскобар заплатил ему несколько тысяч баксов. Не столько за саму медицинскую помощь, сколько за молчание, чтоб не настучал в полицию. Конечно он и так держал язык за зубами, но деньги всё же закрывают рот ещё надёжнее. Да и я думаю, что нужно было дополнительно ему бабла закинуть за то, что он посреди ночи нас принял.

Я выпустил Лизу из объятий. Она чмокнула меня в шею, и молча ушла. Ну да, у неё настроение не то, чтобы для разговоров. Хочет помолчать, побыть в тишине.

Я же вышел на улицу, заглянул в гараж и сел на свой крутой и мощный чоппер.

***

У Бенни на лице приклеено несколько пластырей. Очевидно, бактерицидные, чтобы ожог сильно не воспалялся. Мы встретились в том самом баре, «Стальные колёса». Время полдень. С Брокером же встреча будет в шесть вечера.

Я купил четыре бутылки лучшего пива, «Корона». Вкусное и приятное, особенно если охладить.

Первые минуты две он молчал.

— Так это ты вломился в тот отель? — наконец он задал вопрос, а потом откупорил бутылку, сделал пару глотков.

— Да. Но ты это не афишируй… — я огляделся, чтобы никто не подслушивал. — Короче, сынок, тебе повезло, что ты жив. Семеро ваших погибло. Понимаешь? Они не в тюрьме, не в больнице. Они в морге, и скоро их зароют под полутора метрами сырого грунта. Они больше не смогут пить пиво, кататься на чопперах, слушать тяжёлый металл, снимать шалав. Всё, их не стало. Ты это понимаешь, Бенни? Ты понимаешь, что тоже мог там погибнуть? Это жесть какое событие. Из каждого утюга орут о массовой перестрелке, о бандитских разборках, о гибели целой оравы бандитов. Тебе повезло, что я тебя спас. А то ты в лучшем случае попал бы в следственный госпиталь, а оттуда в тюрьму. Да, Джейк мог бы тебя вытащить или смягчить приговор. Но я в этом до конца не уверен. Этот Джейк — двуличный лживый ублюдок, который помыкает молодёжью в своих целях. Он тебе не говорил о гибели своего дяди?

Бенни помотал головой. Ага, так и знал.

Джейк держал в тайне свои истинные мотивы. Пытался выглядеть отморозком-анархистом, бунтарём, чем и очаровал дохера молодых пацанов. Да и денег он ребятам тоже отсыпал немало. Ничто не мотивирует лучше, чем старые-добрые бумажки с рожами мёртвых президентов.

Я сделал несколько глотков, отрыгнул едким газом, закусил сухариками.

Огляделся по сторонам. Из колонок во всю орёт Оззи Осборн под гитарные риффы. Люди сидят и общаются, в нашу сторону никто не смотрит, да и бармен сейчас обслуживал других клиентов, в пяти метрах от нас.

— Я… Я убил дядю Джейка пятнадцать лет назад. И он после этого решил разрушить наш клуб изнутри, чтобы отомстить «старой гвардии», для этого навешал молодым пацанам лапши на уши, что он якобы истинный бунтарь и анархист, подобно однопроцентникам из прошлого века. На его сладкие речи купилось чуть ли не двадцать пацанов, если не больше, целая армия. Понимаешь, как тебя обдурили? Все речи о том, что ты ему как родной брат — это брехня. Для него главное — это как можно сильнее нагадить нам, старому поколению. Если бы он был разумным лидером, он бы не стал рисковать, посылая пацанов в мясорубку. Семеро. Понимаешь? Семеро пацанов погибло, шестеро лежат в следственном лазарете.

Он хлебнул ещё пивка, побултыхал полупустую бутылку. Взгляд у него грустный. Наверное он хоть что-то, но понял. Пошли у него мыслительные процессы, это по лицу видно даже. Шестерёнки в мозгу закрутились, завертелись.

— Ты и вправду спас меня, папа. Я благодарен. Но в этот заговор, что Джейк мстит за дядю…

— Смысл мне тебе врать, а? Ты меня знаешь. Я не люблю врать, стараюсь быть прямолинейным. Джейк тебя использовал как пушечное мясо, отправил в тот отель, где завязалась пальба. Да, он тебе и денег наверняка дал, и белую пудру подогнал, пообещал тебе золотые горы, что молодое поколение клуба станет королями всего штата, что вас все будут бояться. Но это херня всё. Джейку нельзя верить. Ему насрать на всех пацанов, и на тебя ему тоже насрать с высокой колокольни. Да, вы вместе росли десять лет. Но не только вы с Джейком росли вместе. Чуть ли не половина его шайки — это пацаны из его окружения. Месть — это блюдо, которое подают холодным. И в его случае это блюдо остывало аж пятнадцать лет. Я пытаюсь тебе глаза открыть, сынок. Как слепому новорожденному котёнку. Я дам тебе деньги. Езжай в какую-нибудь деревеньку во Флэт-Хиллз, сними там хату. Живи там, не отсвечивай. Когда страсти поулягут, я скажу. С Джейком мы все дела решим, и всё будет спокойно, чинно, мирно. Как будто этого лживого ублюдка и не было.

— Ты его убьёшь? — Бенни посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был грустный. Ну да, я разрушил его веру в то, что Джейк для него кореш и братан. По сути разбил его сердце.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Может быть. Надо будет об этом подумать, разобраться, что делать дальше.

Достаю из кармана пачку в тысячу баксов, протягиваю.

Бенни полминуты сомневался. Смотрел то на деньги, то мне в лицо. Думал, принимать ли от меня эту подачку. Но в итоге взял, положил во внутренний карман жилетки.

— Как всё устаканится, то я позвоню. И будь осторожен. Смени симку в мобиле, чтоб тебя не отследили. А лучше и вовсе купи новый телефон, одноразовую звонилку за полсотни баксов. А смартфон выруби, вытащив батарейку.

Бенни молча кивнул, снова пригубил пенный напиток.

— Да, меня не было эти пятнадцать лет с тобой. Но в тюрьме я постоянно думал о тебе. Мечтал побыстрее выйти из-за решётки, чтобы с тобой встретиться. Да, это моя вина, я признаю. И я понимаю твоё презрение. Я бы сам был зол на твоём месте. Но я хочу забыть обиды, сынок. Я хочу снова стать частью твоей жизни. Вместе отжигать, гонять на байках наперегонки, пивко пить, втайне от мамы в стрип-клуб заглядывать, спарринговаться в драках. Тусить вместе как настоящие кореша. Эскобар тебя к бизнесу пристроит, оформит тебе все документы, сделав честным бизнесменом, полноценным секьюрити. Разве ты не хочешь этого?

Он поставил пустую бутылку на стойку, схрумкал порцию сухариков, снова посмотрел на меня.

— А ты прав, папа. Забудем обиды. Никто не застрахован от ошибок. Как говорится «кто без греха — тот пусть первый кинет в меня камень».

Я удивился этой цитате. Он что, Библию читал? Я от скуки и сам пару раз в тюрьме Библию прочел. Верующим не стал, но написано интересно. Не удивлён тому, что верующие её любят штудировать.

— Прямо сейчас езжай куда-нибудь во Флэт-Хиллз. В мелкую деревеньку, в которой есть мотель или гостиница. Снимай там номер, и живи тихо. Понял?

Пацан дружелюбно хлопнул меня по плечу, улыбнулся глядя на меня. Видать, он пересмотрел свои взгляды.

— И да, не прикасайся к наркоте, понял? Это говно тебя погубит. Наркоманы плохо кончают.

— У меня после одной из доз стояк был трёхчасовой и болезненный. Было ощущение, будто член взорвётся к чертям, я аж охерел. После такого пропало желание нюхать эту дрисню белую.

— Вот и правильно. Нахер вещества, сынуля. Торчки мрут как мухи.

***

В баре мы с Бенни просидели ещё часа два. Попили, пообщались. Бенни поделился событиями из своей жизни за последние пятнадцать лет. Потом он пофлиртовал с молодой официанткой, потанцевал с ней под бодрые гитарные риффы группы Iron Maiden. Мы расстались как друзья, обнялись.

А потом я сел на свой чоппер. Закурил. Несколько минут сидел на чоппере, как на стуле, даже не заводя его. Бросил окурок в сторону, и только потом завёл его.

Да, этот чоппер самый обычный, заводской. Не заказной и даже не тюнингованный. Обычная рабочая лошадка. Но движок мощный, пусть и громкий. Многие люди не любят байкеров за то, что движки их мотоциклов орут на всю округу. Но настоящему воину дорог это по барабану. Какое дело мне до цивилов и их удобства? Пусть терпят.

Втопил газ, поехал по этому самому городку, Гриффитс. Просто колесил, смотрел по сторонам. Вдруг позвонил Наркобарон. Я остановился на обочине, принял звонок.

— Здорова, братан, — я поприветствовал казначея, — Надеюсь, новости хорошие?

— А то, хефе. Деньги кому надо отправил. Докинз уже согласился Через недельку наши ребята снова будут свободны как ветер. Как их выпустят, устроим по-настоящему эпичный бухич. А как там твои дела с тем пиджаком?

— Встречусь с ним вечером. Если всё сложится как надо, мы вернём себе Хобокен, заново отстроим наш клубный дом. К слову о клубном доме. Ты ничего не говорил про Дабл-Шота. С ним всё нормально?

— Слинял из здания после первых же выстрелов. Но я его не виню. Он не боец, его понять можно. Он пока временно подрабатывает в одном ночном клубе, его туда один из кентов устроил. Как клубный дом отстроим, он снова к нам вернётся, снова будет наливать нам пиво и коктейли смешивать.

— Ладно, вечером встретимся на базе, — сказал я напоследок, и сбросил вызов.

Жизнь, похоже, налаживается. С сыном помирился, поручение для Брокера выполнил. Хотя терзали меня мысли о том, что меня снова поймают, посадят снова в тюрягу, чего я очень даже не хотел. Хотя действовали мы по уму. Отпечатков не оставили, от оружия, одежды и транспорта избавились. Буду надеяться, что всё будет как надо.

Да, копы нашли труп Голди. Но труп на то и труп, что он ничего не скажет. Да, у него есть судимость, он в базе данных. Но откуда легавым знать, с кем именно он попёр в отель? С равным успехом он мог с любым из стариков налететь, не только со мной, Луи, Цепным и Горелым. Хотя мы пятеро — это чуть ли не половина клуба. Но один хер вряд ли копы что-то докажут. Мы договорились с корешами, что если к кому-то из нас придёт легавый — мы все скажем, что весь вечер резались в карты, а про то, где весь вечер гоняли Горелый и Голди — ни слухом ни духом. В случае чего, Брокер и Докинз помогут отмазать, хотя бы частично. Если повезёт, то отделаюсь условным сроком и подпиской о невыезде.

Снова завожу чоппер и еду по улочкам. Буду надеяться на лучшее.

***

Вечером, как и договаривались, мы встретились с Брокером в этой самой кафешке. Я заказал пончики с шоколадным топпингом и кружку крепкого американо.

Заведение приличное. Приятные бежевые обои, на полу чёрно-белая мозаичная плитка, столики из качественного дерева. Играет спокойная музыка. Да и пахло тут очень приятно, жареным тестом и ванилью.

Брокер себе тоже заказал всякого. В кафешке помимо нас не было ни единого посетителя. Брокер будто выкупил всё заведение ради встречи. Ну, денег он точно не жалел.

Официантка, рыжая женщина лет тридцати, принесла нам заказы, как мой так и Брокера.

Сделал несколько глотков. Положил на стол нужную папку, которую Брокер попросил раздобыть. Хер знает, что там, но это и не моё дело. Я стараюсь не совать свой нос повсюду. Заказал достать — я это и сделал. Да, у нас случились потери. Голди убило сразу, а Горелый в коме. Но войны без жертв не бывает. А с молодыми была именно что война. Поначалу она была холодной, но потом началась настоящая эскалация, мочилово случилось.

Брокер взял папку, положил её в свой кейс. Одобрительно кивнул, тоже отведал кофе.

— Теперь поговорим о ваших делах. Всё будет просто. Я называю местоположение Джейка, а вы с ними делаете что хотите. Убивайте, бейте, глумитесь, издевайтесь. Вы мне с документами всё же помогли.

Я кивнул, сделал пару глотков ароматного кофе. Это хорошо. Я уверен, что он может найти этого молодого быдлана. А там мы пойдём и перехерачим их всех. Просто возьмём и перестреляем.

— А что-же насчёт бизнеса… Ну, деньги у вас есть. Отстроитесь, будете как раньше зарабатывать честным трудом, охранять всё, что нуждается в охране.

— И где же Джейк, пиджачок? — я немного улыбнулся. Предвкушал расправу над этим молодым отморозком.

Меня удивляло, что он, будучи сыном богатого бизнесмена, решил играть в шпиона, разрушать клуб изнутри. Он бы мог нанять бандюков на папкины деньги, и те бы перестреляли всех стариков. Наверное, он адреналиновый наркоман, обожает экстрим. Да и, наверное, он немного эксцентричный. Считает, что лучше самому всё разрулить, не нанимая киллеров.

— Полтора часа назад его засекла камера наблюдения в Южном Хобокене. Я прикинул… В этом районе есть несколько подходящих мест, где мог укрыться Джейк. Заброшенный оперный театр «Валькирия», бар «Удар арматурой» и ночной клуб «Лоренцо». Хотя, в теории, он вообще может быть в любом здании в окрестностях этого района. А ещё, наверное, вы захотите убить его отца. Чтобы не осталось тех, кто мог бы вам мстить. Я предлагаю перехватить его на подземной парковке, когда он будет вылезать из тачки. Оружие на этот раз предоставлять не буду. Но у вас и так есть целый арсенал. Мистер Дэн Картер приезжает на работу в семь часов утра четыре дня в неделю. Где отель вы и так знаете. Но сразу говорю, он удвоил штат охраны после вашего нападения. Теперь сам отель сторожит человек двадцать, а в дороге его сопровождают пятеро.

Я кивнул, допил кофе, учтиво кивнул Брокеру и пошёл на выход из этой забегаловки. Пора делать дела.

Глава 12 "Расправа"

Хобокен всегда имел репутацию бедного и криминального района, ещё с сороковых годов прошлого века. Множество безработных, высокая рождаемость, да и в целом адовая бедность. В совокупности это привело к засилью наркомании и бандитизма. Конечно, после появления на районе нашего клуба, обстановка изменилась в лучшую сторону. Некоторых бандюков Черепа, под руководством Наркобарона, разбили, некоторых прогнали. Пару шаек сдали легавым, применив «гражданский арест». Как ни крути, но Луис с ребятами сделали район лучше, безопаснее. Пусть делали они это и не ради борьбы с преступностью, а ради денег. Им платили за наведение порядка на районе. Притом это было не крышевание, а именно легальный охранный бизнес. Да и на охоту за головами нам тоже выдали.

Мы с ребятами решили не палиться, поэтому поэтому поехали не на чопперах, а на обычном внедорожнике. А то движки мотоциклов орали бы на весь район. И оделись неприметно. Обычные косухи без цветов, без эмблем и нашивок. Я ещё и постригся, укоротил свои патлы вдвое.

Мы проверили все три места. Я ставил на то, что пацаны будут тусить в баре или клубе. Мы сгоняли туда, понаблюдали. Но нет, там их не было.

Как оказалось, они находились в заброшенном оперном театре. У него стояло с десяток чопперов. Один из пацанов курил у входа, смотрел по сторонам. На нас внимания не обращал.

Для этой миссии Брокер оружия и снаряги не подогнал, его щедрость имеет свои пределы. Потому мы взяли стволы из своих закромов. Я вооружился Ксюхой. Да, для американского уха русское имя звучало непривычно. Но мне оно казалось милым. Вообще у русских много благозвучных имён. Один магазин в стволе, ещё два полных магазина я заткнул за пояс. А ещё у меня был Глок девятнадцатый в наплечной кобуре и два магазина к нему. Закончится боезапас автомата — достану пистолет. Со мной поехали Луи, Цепной и Актёр. Они вооружились Микро-Узи. Каждый из них взял по три магазина к этим стволам, да и пистолеты они опять же прихватили. Нужно быть во всеоружии. А ещё бронежилеты второго класса, очень полезная штука. Пистолетные пули нам в торс нанесут только дробящие удары, заброневые травмы.

— Я так понял, мужики, что в этом театре собрались только самые доверенные кенты Джейка. Чуть ли не треть его шайки, по слухам, покинула клуб, поняв что он не заботится о своих, — сказал я и закурил. — Так что валим всех. Да, я старался проливать поменьше крови. Но у всего есть предел, даже у моего гуманизма.

— Гуманизм… Ну ты даёшь, хефе, — усмехнулся Наркобарон. — Ты из тюремной библиотеки сутками не вылезал и набрался целой кучи умных слов?

Луи говорил это не со зла. Обычная дружеская подколка, чтобы разрядить обстановку.

Мы все достали своё оружие. Проверили, чтобы патрон был в патроннике. Магазины все полные. Бронежилеты мы взяли новёхонькие, которые без дырок.

— Боеприпасы экономим. Длинными очередями не хреначим. А то у нас амуниции мало, на слишком затяжную пальбу не хватит. Выпускайте в отморозков по два-три патрона, желательно в грудак. Этого достаточно, чтобы вывести этих пацанов из боя. В идеале, вообще переключите стволы на режим одиночного огня, чтобы стрелять как из пистолета. Всё понятно, мужики?

Все кивнули, надели балаклавы. Мы вышли из внедорожника, держа свои пушки наготове, я разложил приклад Ксюхи. Мы шли убивать всех на своём пути. Устраивать старое-доброе бандитское мочилово. Стрелять в противников. Прям как двадцать лет назад. Тогда чуть ли не каждую неделю на стрелки ездили, перестреливались со всякими отморозками, доказывая, что мы круче всех. Но это в прошлом. Я сам себе пообещал, что эта разборка с молодняком — последняя. А потом всё, на покой. Охранный бизнес, легальный доход. Накоплю денег, и на пенсию. Буду жить-поживать, да добра наживать. Пить пиво, отрываться с Бенни, слушать хэви-метал, бить морды забулдыгам в барах. Обычная жизнь. Вот чего я хочу.

Одетый в чёрную с заклёпками косуху пацан, стоявший у входа, аж сигарету выронил и потянулся под куртку. Хотел достать ствол. Но я не дал ему этого сделать. Вскидываю Калаш и выпускаю ему две пули в грудак. Он упал, облокотившись спиной на стену, начал истекать кровью. Очевидно, он сдох. Туда ему и дорога. Угандошим всех, кто встретится на пути. Они сами виноваты, что слепо верят этому уроду.

Мы невозмутимо шли ко входу в старое здание. Мы были уверены в себе, как настоящие тестостероновые альфачи, которые никого не боятся. Что нам сделают эти молодые выскочки? Молокососы жалкие. У нас опыт, у нас бронежилеты. Да, пуля в голову нас убьёт. Но голова — мишень маленькая. В неё попасть очень сложно. Тому же Голди пуля в рот прилетела случайно, вряд ли они намеренно ему в башку метили.

Видим, как на улицу выбежал один из пацанов, держащий в руках обычный Калаш с прикладом-веслом. Он вскинул его, но выстрелить не успел. Луи и Цепной выпустили ему в торс по три пули. Шесть пистолетных пуль в грудь — это смерть, если нет бронежилета. После такого лёгкие превращаются в бесформенный фарш. Да и шанс попасть в сердце очень велик, а это уже стопроцентная смерть.

Вдруг вижу, что из окна чердака выглянула одетая в джинсовую жилетку патлатая фигура пацана, вооружённого Мини-Узи. Он открыл шквальный огонь, мне в грудак две пули влетело. Но мне не впервой. Я стреляный воробей. Цепной выпустил в этого отморозка пять свинцовых подарков. Тот перевалился через раму, и выпал из окна.

— Разборка. Сраная разборка! — услышал я крики изнутри театра. Ну да. Стволы у нас без глушителей, сразу стало ясно, что началась бандитская разборка. Как негры говорят, «гэнг-бэнг».

— Стволы доставайте, на нас наехали! — крикнул кто-то ещё с надрывом. — Покажем, чего мы стоим! Шмаляйте в уродов!

Помимо этого я услышал женский визг. Очевидно, он привели с собой девок. Хер знает, шалавы это или просто чьи-то девушки. Но я думаю, их гасить не буду. Вряд ли они достанут стволы и начнут остреливаться.

Мы припустили в сторону входа в здание. Вдруг видим, как из дверного проёма вылетела бутылка с горящей тряпкой. Опять Молотов. Но нас не задело. Горящая бутылка разбилась у нас за спиной. Ну да. Смешать бензин с маслом — самый простой способ создать примитивную, но взрывчатку, если это так можно назвать.

Вбегаем внутрь. За стойкой регистрации стояло двое отморозков, которые тут же долбанули в нас очередями из Маков десятых, выпустили в сумме пуль двадцать. Но попало две. Одна мне, вторая Луису. Но мы не стали стоят столбами. Одному я попал ровно в лоб, его мозги вынесло на стену за ним. Второму в грудак прилетело пять пуль от Цепного.

Со стороны одного из залов мы услышали топот аж пяти пар ног.

— Вали дедов! — орал кто-то. — Мочите их!

Оглядевшись, вижу что на стойке регистрации стояла бутылка со всё тем же Молотовым. Почему бы не применить против них их же оружие?

Беру бутылку, поджигаю своей верной «Зиппо», кидаю в коридор, который вёл в зал.

Мне повезло. Слышу как трое пацанов рвут глотки. Ну, это вам за Горелого, падлы!

В зал вёл не один коридор. Мы пошли ко второму. Там тоже кто-то бежал. Смотрю и вижу троих пацанов. Вооружены же они были помповыми дробовиками. Необычно. Многие предпочитают скорострельное. А тут помповик.

Переключаю автомат на автоматический огонь. Выпускаю очередь патронов на десять, веером. Прилетело всем, они упали, не успев даже вскинуть стволы. Один из них выжил, держался за раненый живот. Я даже патроны не стал тратить. Тремя мощными ударами ноги размозжил ему череп, превратив его голову в кашу.

Забежали в сторону зала, открыли ведущую туда дверь. Там было пятеро пацанов, которые открыли по нам шквальный огонь из MP5, прячась за самодельными баррикадами, собранными из всякого хлама. Надо же, у них бывают не только разные вариации Узи. У них и чудо немецкой оружейной мысли имелось. Ну да, у немцев техника как правило надёжная. Надёжнее немецкого оружия может быть разве что русское, по типу тех же Калашей.

Мы с мужиками рассредоточились по сторонам, стреляя на бегу. Смотрю наверх, в балкон VIP-ложи. Оттуда выглянул Джейк, но спустя считанные секунды скрылся. Наверняка попытается улизнуть, скрыться. Но я не дам ему этого сделать. Я приду к нему и убью. Пущу пулю в голову и всё тут. Он рано или поздно сдохнет.

Трое из пацанов упали. Я посмотрел на своих мужиков и увидел, что Цепной сидел на жопе и пытался подняться. Но ран не видел. Наверное снова пуля в грудак попала, и он упал от импульса.

Перестрелка продолжалась. Пацанов двое, и я увидел, что они побежали от нас. Решили убежать. Мы стреляли им в спину, но не попали. Бежим вслед за отморозками. Их девки разбежались по углам с дикими воплями. Вряд ли бабы палить станут, я уверен в этом.

Пацаны убежали за кулисы. Мы юркнули в ту же дверь, куда свалили пацаны. Пустое помещение. Наверняка мародеры и бомжи растащили всё ценное.

Из-за кулис дверь вела на улицу. Чёрный ход. Мы выбежали туда. Те двое пацанов сели на свои чопперы. Но мы пристрелили их. Они упали с мотоциклов, а мы на их лошадок сели. Видим, что Джейк заворачивает за угол. Он тоже хотел свалить на своём чоппере.

Мы с мужиками сели на эти байки и газанули туда, куда гнал лидер молодого отребья.

Медленно но верно мы его нагоняли. Мы были в десяти метрах от него. Я достал Глок, начал посылать а него пулю за пулей. Три куска свинца попали ему в спину, но он не упал, всё так же держался в седле. Ага, бронежилет нацепил. Ну ничего, не спасёт тебя снаряга, падла. Всё равно убьём, как бы ты не пытался нам сопротивляться.

Стреляю в колесо его чоппера. Оно с шипением сдулось, парень потерял управление, влетел прямо в витрину какой-то булочной, выпал из седла. Очевидно, он приложился головой. Но был в сознании. Мы остановились, слезли с байков. Стволы наготове.

Идём в его сторону, в помещение, пахнущее свежей и вкусной выпечкой. Он сидел у кассы, потирая голову левой рукой, в правой у него его Пустынный Орёл. Он делает выстрел, но с одной руки сложно палить из такого мощного ствола. Он его выронил.

Я подхожу к нему в упор. Смотрю на него сверху вниз.

— Ну и чего ты добился, а? — спрашиваю. — Долбанный экстремал. У тебя папка миллионами баксов ворочает, бизнесмен. Ты бы мог просто нанять ораву киллеров, которые перебили бы стариков. И всё, месть свершилась бы. Но ты понимаешь, что я не просто так убил твоего дядьку пятнадцать лет назад? Из-за него погибло десятеро моих корешей. Я не мог спустить это на тормозах. Настоящий мужчина должен мстить за своих ближних. Я пытался быть гуманным. Не стал убивать твоих пацанов во время того налёта, где отжал у вас двести тысяч. Пытался проливать поменьше крови там, в отеле. Я хочу перестать убивать. Перестать быть бандитом. Я просто, сука, хочу мирной и спокойной жизни, иметь законный бизнес. Но вы, суки, решили отнять это у меня. А ещё из-за тебя чуть не погиб мой сын, я с трудом смог его спасти. Тебе есть что сказать, урод?

— Мы с тобой похожи, Бизон, — я был в балаклаве, но даже ёж поймёт, кто под маской. — Ты мстил. И я мстил. Ты за корешей, я за дядю. Нанимать бандитов — не спортивно. Я хотел разрушить вашу жизнь сам, лично. Сначала лишить бизнеса и денег, а потом найти и убить, но не руками киллеров. А руками этих быдланов. Потому что хотел ещё и вашу репутацию опустить ниже плинтуса. Думаешь, после всего этого мочилова кто-то ещё захочет иметь с вами дело, а? Вы показали, что вы не бизнесмены, а обычные бандиты. Однопроцентники, которые сначала стреляют, а потом думают. Убив меня, ты себе сделаешь только хуже, отморозок. Упрямый и агрессивный бычара.

— Твои последние слова? — я наставил ему ствол в лицо.

— Пошёл в жопу! — крикнул он и засмеялся как безумный полоумный псих-шизоид, забывший выпить свои таблетки.

Я пожал плечами. Ну, как хочет. Пусть это будет его последними словами.

Я пускаю ему три пули в голову. Всё, конец. Теперь раздор закончен.

***

Через неделю после убийства Джейка мы решили взяться за его отца. Семь утра. Находились мы на подземной парковке этого роскошного заведения. Приехали снова на внедорожнике, но окрашенном в другой цвет. В балаклавах мы бы вызвали подозрение, потому что сейчас камеры не вырублены. Поэтому Барри Актёр нас загримировал, так как разбирался в театральном искусстве. Носы, брови, рты, щёки. Он сделал нас совсем неузнаваемыми, будто полностью другие лица. Для отхода мы воспользуемся байками, что припасли в переулке в сотне метров от отеля. Да, немного палевно. Но мотоцикл — штука маневренная. Мы разделимся, да затеряемся по переулкам, чтобы нас было сложнее найти. Да и грим смоем. Благо что Актёр выдал каждому из нас специальную жидкость для смытия грима.

Слышу, что в парковку кто-то едет. Ага, мистер Картер со своей охраной. Шестеро крутых мужиков со стволами его сторожат. У меня снова Ксюха, а у моих кентов как и раньше Микро-Узи.

— А тут уже напротив, не жалеем патронов, — инструктировал я ребят. — Шмаляйте как можно плотнее. Чем быстрее избавимся от них всех, тем лучше. А потом бежим к байкам, разделяемся и сматываемся. Работаем резко.

Вылезаем из нашей тачки и прячемся за красным седаном марки Форд. А Картер приехал на тёмно-синем Шефроле Круз. Стильная тачка, недавно выпущена. Охрана же в Кадиллаке Эскалейд, современном массивном внедорожнике.

Тачки останавливились. Сначала вышли охранники, встав вокруг Шевроле. Будут его своим телом закрывать. Они же телохранители, им за это платят. Потом из задней двери выходит сначала Картер, а потом молодая девушка, лет двадцати пяти. Я немного прихерел. Кто это? Валить ли её? Лишних жертв не хотелось.

Я несколько секунд колебался. Это могла быть невиновная девка. Какая-нибудь эскортница или дорогая шлюха. Она не виновата в том, что ошивается с Картером. Но с другой стороны… Вдруг это его жена и она будет мстить?

Ладно. Мои руки и так по локоть в крови. Я вообще жестокий душегуб. Одним убийством больше, одним меньше, какая разница?

Мы выглядываем из-за тачки. Все четверо. И обрушили на всех них самый настоящий свинцовый смерч. Лупили из всех стволов. Через считанные три секунды четверо охранников слегли. Пускаю очередь в Картера, половину магазина ему в торс, его аж откинуло на его тачку, он держался руками за развороченный живот, но был жив.

У пацанов опустели магазины, они в считанные две секунды перезарядились и продолжили палить.

Все лежат. Двое охранников и Картер живы. Охранникам я сразу пустил по пуле в лоб из Глока. Подхожу к бизнесмену.

Живучий чертяга. Выжил после пяти пуль в живот из Калаша. Но приглядевшись, понимаю, что он надел бронежилет. Пули пробили его, но потеряли часть энергии, вот и ранения не такие серьёзные, какие могли быть.

Тут я даже речей толкать не стал, а просто пустил ему сразу две пули в башку, одну за другой.

Вот теперь всё. Противников у нас не осталось. Всё будет тихо и спокойно.

***

Я стоял у койки Горелого. Я удивлён, как он ещё не умер. Врач говорит, что у него девяносто четыре процента кожи сгорело, а ещё повреждение мышц и нервов. Медики тоже удивились тому, что Горелый выжил. Шанс выжить после такого — сотая доля процента. Выживает один из тысячи.

После осмотра у Хименеса мы решили отправить его в дорогую частную клинику, отвалили десять тысяч баксов. Для братана не жалко никаких денег.

Он дышал, сердце билось.

— Он периодически приходит в сознание, бормочет что-то невнятное, и снова вырубается, — говорит медсестра, брюнетка с каре и в очках с толстой оправой.

— А я у одного врача спрашивал. Он говорил, что Рэй не очнётся, до конца жизни будет в коме, — хотелось курить, но я понимал, что не хотел нарушать порядок. Тут не до бунтарства.

— Можно ему в гортань встроить синтезатор речи, чтобы он мог говорить. Врач провёл анализы. Говорит, что есть шанс полного выхода из комы. Да, он скорее всего будет паралитиком, ему будет постоянно больно. Но он будет в сознании, сможет говорить. Хотя можно ли это постоянное страдание назвать нормальной жизнью?.. Разве что на сильные обезболивающие его сажать.

Он был забинтован полностью, с пяток до макушки.

Вдруг он дёрнулся, завопил, что-то пробормотал и через пять секунд снова вырубился.

Жалко братана. Очень. Долбанные малолетки с коктейлем Молотова. Но ничего. Брокер сказал, что вопрос с властями будет решён, нас задержать не должны. Такие люди, как Брокер, слов на ветер не бросают. Он бизнесмен. А обмануть партнёра — это позор для делового человека.

Приходит СМС, достаю фруктфон, читаю.

«Проблем с господами быть не должно. Я хорошо смазал бюрократические шестерёнки. С уважением, ваш покорный слуга Бернард Реджинальд Окер, скромный предприниматель».

Он имел ввиду то, что полиция меня трогать не будет. Он подрубил все свои связи, воспользовался своим авторитетом и влиянием, чтобы меня не привлекали к ответственности за убийство кучи людей. Брокер вообще полезный знакомый. Без его помощи вряд ли получилось бы всё сделать как надо.

Выхожу на улицу, чтобы покурить. Потом двинулся в сторону своего чоппера. Рядом на своём байке сидел Наркобарон. Рана на ноге у него ещё не зажила, но он уже решил, что снова может садиться в седло.

Мы коснулись лбами в знак приветствия. Латинос протянул мне какую-то ксиву.

— Это ещё что? — я смотрел. Моя фотка, имя, возраст и прочие данные.

— Читай внимательно.

Всматриваюсь. Сверху надпись ЧОП «Черепа» золотыми буквами, эмблема в виде горящего черепа. В графе «Должность» написано «Президент».

Моё удостоверение охранной фирмы. Я приобнял братана. Я был рад тому, что он подсуетился и официально ввёл меня в бизнес.

— Что бы я без тебя делал, Луи? — улыбаюсь казначею.

Я убрал эту корочку в бумажник, рядом с банковской картой.

Сажусь на байк, завожу его. Наконец то покой. Раздор закончен.

Все братаны, которые попались, были выкуплены, Брокер не обманул.

Выезжаем с Наркобароном на шоссе. Там все остальные мужики. Актёр, Цепной, Могила, Немец и ещё пятеро мужиков, имён которых я не знал, другие опытные ездоки. Помимо этого к нам перешло несколько молодых пацанов, которые одумались и отреклись от Джейка. Мой сын Бенни и двое его приятелей — длинноволосый негр Карл Холодный и усатый латинос Таракан. Они перешли на нашу сторону.

Было пролито много крови. И я надеялся, что это было не зря. Надеюсь, больше не будет мочилова. Нахер стрельбу, нахер наркоту, нахер грабежи и разбой. Отныне только честный бизнес. С моего освобождения прошло два месяца, а натворить я успел немало. Не зря я впрягался за друзей. Не все это понимают, но у каждого есть своя цель. У кого-то — стать миллиардером, у кого-то месть, у кого-то жажда приключений. Я же решил, что хочу уйти на покой. Поработаю некоторое время, накоплю бабла и переселюсь в Нью-Марсель, куплю бунгало у пляжа. Уйду на пенсию.

Эпилог

Сентябрь 2024 года

Дела шли в гору. Контракт за контрактом, поручение за поручением. С криминалом было покончено. Деньги в казну нашей компании лились, как из рога изобилия. Через полгода активной работы мы заработали семизначную сумму. Я с позволения Луиса взял пару сотен тысяч баксов, собрал все свои старые сбережения, передал полномочия президента своему казначею, взял с собой Лизу и Бенни, да отправился на юго-восток, в сторону штата Сэнт-Дарк.

Поехали мы на чопперах. Я впереди, за спиной сидит обнимющая меня Лиззи, а сзади вслед за мной ехал Бенни. Лиза боялась, что Бенни, неопытный байкер, попадёт в аварию. Но я верил в своего сына. Верил, что он достаточно опытный, смышлёный.

По пути мы останавливались в дюжине разных мотелей и забегаловок, где отдыхали, жрали, да и просто общались. Мне нравилась дорожная романтика. В кайф находиться в пути, колесить по американским просторам. Фильмы о подобных авантюрах называют «роуд-муви».

В итоге мы доехали до Нью-Марселя. Купили два домика у пляжа. В одном жили, второй сдавали ради пассивного дохода.

Казалось бы, можно жить, да радоваться. Вот то, к чему я стремился. Мир, тишина да покой. Заслуженный отдых.

В один из тёплых дней я отправился в бар, чтобы просто выпить. Бенни был на парах, я ему оплатил курс университета, Лиззи занялась писательством и сидела, писала какую-то книгу-детектив. Так что я тут был один. Заказываю две пинты пива, просто ради расслабления, рекреации.

Я улыбался от осознания того, что вся жесть позади. Расслабился.

Два часа я пил пиво, слушал музыку из висящей в углу колонки. По телеку шла какая-то передача про криминал, где пожилой усатый мужик в пиджаке рассказывал про преступления Багрового Крестоносца. Очередное шоу в жанре «тру-крайм».

Вдруг показывают новости. В Гриффитс, в штате Либертад, случилась массовая перестрелка, где погибло десять человек. В Сан-Голдберге покушение на комиссара полиции, в Нью-Йорке мирная демонстрация движения «Жизни Цветных Важны». А в Лос-Анджелесе десятеро отморозков вломились в торговый центр и вынесли оттуда добра на несколько сотен тысяч баксов.

Потом показали местные новости, из Нью-Марселя. На восемьдесят третьем году жизни скончался Бенджамин Крейн. Старина Бензин, один из основателей. Земля ему вольным шоссе.

Да. Я вряд ли буду скучать по старым временам. Вряд ли я захочу снова убивать, грабить, банчить наркотой и оружием. У меня есть всё, чего я так сильно хотел.

Пассивный доход от сдачи бунгало, любящие родные люди. Бен через четыре года станет квалифицированным менеджером по персоналу. Лиззи прославится своими книжками про Лос-Либертию, вымышленный город, списанный с Лас-Либертада.

А что я? Мне известность или образование не нужны.

Встаю из-за барной стойки, иду на выход из этого заведения. Пойду понежусь на солнечном тёплом пляже, покупаюсь в тёплых водах Мексиканского залива, попью коктейль с зонтиком. Буду наслаждаться своей пенсией.

Распахиваю дверь, лицо обдувает тёплый ветерок. Вижу сидящего на спорт-байке пацана в джинсовой жилетке. Бандана на лице, солнцезащитные очки. Он вдруг достаёт из-под жилетки Глок, наставляет на меня.

Я тоже потянулся за своим стволом. Я хотел сопротивляться до последнего, продать свою жизнь подороже.

Раздалась длинная и быстрая очередь, почти весь магазин высадил, ублюдок. В грудь мне попало не меньше пяти пуль, я упал на спину. Стал задыхаться, лёгкие перемололо в труху. Кровь наполнила рот. Ну вот и всё, приплыли.

Через пелену, будто через наушники, слышал крики разбегающихся прохожих.

Я жил на полную катушку, насыщенно, пусть я почти треть жизни провёл в тюрьме.

Я вспоминал прошлое. Как я в детстве набил морду пацану, который назвал мою маму шлюхой. Как в восемнадцать лет купил свой первый байк, как в девятнадцать лет я познакомился с Рексом, который принял мне в клуб. Как познакомился с Лиззи, как родился Бенни. Как убили моих корешей…

Начало становиться темно. Огонь перестал жечь лёгкие, напротив — начало становиться холодно, неприятно.

Сознание начало меня покидать. Хорошая жизнь у меня была. Очень хорошая, есть хотя бы чего вспомнить.

***

Ему пустили в тело целый магазин, умер он в считанные секунды, истёк кровью через уничтоженные лёгкие.

Да, я долгое время его презирал. Пятнадцать лет я рос без него. Считал его плохим отцом, что он променял семью на возможность отомстить.

Глядя на папину могилу, я стал понимать его. Горе утраты разжигает огонь ненависти в душе. Я очень хотел найти ублюдка, который убил его. А потом и того, кто заказал, так же как и тех, кто продал киллеру ствол, кто слил инфу о его месте жительства. Хотелось устроить ад всем этим ублюдкам. Взять в руки оружие, собрать свою «бригаду» и устроить очередную войнушку между бандами.

Да. Есть шанс того, что меня усадят далеко и надолго, в федеральную тюрьму. Где я буду жрать гнилую баланду и опасаться того, что меня найдут в камере с заточкой в почке.

Стоит ли начинать свою дорогу возмездия, как это сделал тогда мой папа? Стоит ли искать и убивать тех, кто это сделал?

Отец всегда говорил, что настоящий мужчина должен мстить за своих близких, и не важно, кореша это или родственники. Папа — близкий мне человек. Я должен отомстить. Чтобы уроды знали, что наехав на Диксонов ты подписываешь себе смертный приговор.

Мстить или не мстить? Я долго об этом думал, глядя на его могилу. Мама, одетая в чёрное платье, стояла и плакала. Я же не проронил ни слезинки. Я уже планировал свою месть.

Но будет ли моя дорога возмездия закончена успешно, подобно папиной — это станет ясно в будущем, до которого надо ещё дожить.