Домик на Истре

Глава 1

Атака пиктов началась внезапно. Секунду назад склон холма просто зеленел травой, и вдруг из каких-то неведомых нор рванулись вперед широкие, приземистые фигуры диких воинов.

Нечеловеческие лица в боевой раскраске, косматые звериные шкуры на бугрящихся мышцами телах, занесенные мечи и копья, жуткий волчий вой… Все это могло парализовать ужасом даже привычного человека. Но младший центурион второй алы Девятого легиона Луций Герион давно уже разучился бояться. Слишком много всего случилось с ними за время этого смертельного перехода через Дебри Сельговов и Пиктские холмы.

Их было семеро, выживших во время разгрома и поголовного уничтожения прославленного Девятого Испанского. И шестеро из них уже пали, а их тела остались на поругание обезумевшим от злобы варварам. Глуповатый галл Меммий, бывший студент-философ Квадро, неистощимый шутник этуриец Сир, остальные парни — все они один за другим ушли под копьями и стрелами врага. Врага фанатичного, который ненавидел их до смерти и преследовал как зверей, не давая передышки. Особенно страшен был конец Сира, попавшего раненым в лапы к сельговам: его жуткие крики и стоны невозможно было бы забыть и через сотню лет.

Оставшись один, Луций должен был бы впасть в отчаянье и погибнуть... Но он не был один. Уходя от погони, шестеро усталых и израненных легионеров набрели на сожженное село римских военных колонистов, жителей которого безжалостно перерезали пикты. Там к их партии и прибилась эта молодая девушка, дочь отставного ауксилария-италийца и рабыни из какого-то далекого германского племени. Она чудом скрылась от резни, спрятавшись в высокой траве, и выжила единственная из всех. Легионеры не прогнали ее — пусть идет с ними, если хочет.

И она не только протянула с ними все эти жуткие три недели, но и стала по своему незаменимой. Она хорошо знала местность, умела находить целебные травы, прекрасно перевязывала раны. Девушка была довольно милой, но парням, разумеется, было не до амурных похождений. Луций не был исключением. Но после одной кровавой ночной стычки, когда она отчаянно рискнула собой ради спасения его жизни, он начал относиться к ней с заметной симпатией.

И после того, как крепкий, смуглый фракиец Гальба получил в легкие зазубренную пиктскую стрелу, Луций остался наедине со своей незаметной спутницей. Все остальные уже ушли в Страну теней. Долго ли им самим оставалось жить? Едва-ли. Но, с другой стороны, и до Вала было совсем недалеко — дня полтора пути. А Вал — это римские земли, а значит мир, покой, спасение.

Луций уже давно знал имя девушки — Гленна. И внезапно он понял, что это имя звучит для него волшебной музыкой. Такого с ним не бывало еще никогда. Тогда они сидели у крошечного костра, на котором коптилась водяная крыса, и в первый раз нормально поговорили. Говорили запоем — обо всем. Но больше всего о прошлом, когда вокруг еще был мир и все были живы. Они одновременно, в простых словах признались в своих чувствах друг к другу. Она долго сидела, положив голову ему на плечо, а кельтская Луна друидов смотрела на них своим враждебным, безжалостным оком.

На берегах далекого Истра* Луций владел унаследованным от деда маленьким поместьем. Там они и поселятся вместе, когда все закончится… Но сначала надо добраться до Вала: теперь им было, ради чего жить. И вот — с утра их снова настигли. Пиктов было шестеро.

— И все равно сегодня прекрасное утро, — подмигнул девушке Луций. — А с этими мы разберемся.

Она благодарно улыбнулась ему в ответ, сжимая в своих тонких, израненных руках короткое копье с длинным, острым наконечником.

Первого пикта Луций снял, всадив ему в лоб стрелу из арбалета — доброй, убийственно-безотказной машинки. Не зря он в свое время не пожалел отдать за это оружие двух верховых коней и пленного верзилу-ицена в придачу.

Второй дикарь получил стрелу в брюхо уже почти в упор. «О! О!» — как раненый бык заревел он, валясь под ноги своему набегавшему соплеменнику. Тот споткнулся лишь на мгновение, но Луцию хватило и этого, чтобы успеть ткнуть его острием «спаты» в глазницу. Справа раздался негодующий вопль варвара: притаившаяся под сырой волчьей шкурой Гленна стремительно и точно всадила копье в бок пикту, который уже заходил Луцию в тыл. Центурион отпихнул его пинком, чтобы освободить пространство.

Два оставшихся противника были поражены боевым мастерством врага, но не помышляли об отступлении. Первый воин имел такие громадные плечи и руки, что походил на краба. Вращая огромным мечом, он неотвратимо надвигался в лоб. В это время второй, с сутулой бычьей спиной, шаг за шагом обходил их со стороны густо росших кустов. От дикарей жутко несло невыделанными шкурами и прокисшим человеческим потом вместе с мочой.

...Быстро и точно рассчитав время оборота пиктского меча, Луций буквально смахнул «крабу» голову с широченных плеч. Почти в то же мгновение он уклонился от брошенного сутулым копья, сделал прыжок и раскроил врагу грубо скованный шлем вместе с головой.

— Всё, — выдохнул Луций, отбрасывая с лица взмокшие длинные волосы. — Шестеро! Видел бы это наш наставник по фехтованию, который вечно чехвостил меня за лень... Спасибо, ты снова...

— Нет, не всё, — большие, серо-желтые глаза Гленны расширились от ужаса. — Смотри!

Ее дрожащая рука указывала в сторону дальних лесов, густо устилавших пологие холмы. Оттуда по небу стремительно неслось что-то, напоминающее огромную птицу.

— Кажется, приехали, — сдавленно прохрипел Луций. — Дракон.

Да, это была одна из этих полувымерших тварей, которых колдовство друидов пробуждало от многолетнего сна и натравливало на ненавистных римлян.

Луций прищурил глаза. Кажется, это был «телок» — не самый крупный дракон, с парой широких перепончатых крыльев и бочкообразным телом размером с носорога. Он был опасен своей манерой внезапно бросаться на жертву, расплющивая ее о землю, а также способностью «выстреливать» когтями. Впрочем, будь это хоть «стрекоза» с кучей крыльев, хоть невероятно мерзкая на вид «ворОнка», плюющаяся ядом, дело обстояло бы не лучше.

— Давай к лесу, — приказал Луций. — А я буду уворачиваться.

— Один ты не сможешь, а вместе мы его запутаем! — в первый раз в жизни взялась перечить ему Гленна.

— Я сказал…

— Нет! Лучше вот, держи. — Она сунула ему в руки заряженный арбалет.

Луций прицелился в зависшее над ними чудовище и пустил тяжелую бронебойную стрелу. Дракон дернулся, испустил невыносимо-пронзительный вопль и наискось ринулся вниз. Чиркнув тушей по земле, он не задел никого из них, но Луций с замершим сердцем увидел, как когтистая лапа уцепилась за рубашку Гленны. Тварь сделала пару неуклюжих скачков для разбега и, размахивая крыльями, начала подниматься в воздух.

«Сейчас сбросит с высоты или когтями разорвет», — понял Луций.

Он подскочил к «телку», чудом увернулся от хлесткого удара шипастым хвостом и с треском рассек самую большую перепонку на крыле чудовища. Не в силах взлететь, дракон завертелся на месте, тело Гленны бессильно волочилось за ним. Огромные челюсти уродливой головы монстра лязгнули у самого лица Луция, обдав его зловонной слюной.

— Н-н-н-на, сука!!! — заорал Луций, бросаясь вперед и со всей силы втыкая «спату» в незащищенную броней шею дракона.

Невыразимый визг разодрал мозг. Страшные челюсти лязгали у самой головы, шипастый хвост, способный перерубить человека пополам, бил по земле где-то совсем рядом, громадные крылья поднимали смерч из вырванного с корнем дерна. Но Луций, весь с головы до ног залитый вонючей драконьей кровью, кружился вместе с бьющимся чудовищем и всё давил и давил на рукоять меча, наваливаясь на нее всем телом. Вперед и вниз! Давил, пока не понял, что бешеные движения бронированной туши начали затихать.

Обессиленный Луций повалился на спину и лежал несколько секунд, переводя дыхание и отплевываясь от воняющей гнилью крови. Затем с трудом поднялся и заковылял туда, где под содрогающимися лапищами твари виднелось неподвижное серое пятно. Он наклонился над девушкой. Никаких пояснений тут не требовалось: ее ноги были буквально раздавлены, а в грудь почти до основания вонзился громадный коготь, «выстреленный» драконом. Она медленно подняла на него свои потухающие глаза и, с трудом разлепив губы, прошептала:

— Уходи… Беги…

— Да, я сделаю, как ты скажешь, — тихо сказал Луций и отошел немного назад, чтобы ей не было его видно.

— Беги… Ради меня, беги… — вновь шепнула она и ее голос умолк, а взгляд потух навсегда.

Луций опустился рядом и долго сидел, механически вытирая меч комком травы. Огромное горе чуждо слез и криков, и он молчал, вперив невидящий взор в одну точку.

— Даже умирая, ты думала не о себе, — наконец хрипло сказал центурион. — Но я не оставлю тебя здесь, с этой нечистью, — Он мотнул косматой, покрытой засохшей кровью головой в сторону громадной туши дракона и тел убитых пиктов.

— И издеваться над твоим трупом, как принято у этих вонючек, я тоже не дам.

Работая, как заведенный, Луций за пару часов сложил высокий погребальный костер и положил на него ту, с которой ему никогда не жить в доме на Истре. И когда пламя взвилось к небесам, он продолжал стоять совсем близко, не чувствуя пылающего жара.

Потом окровавленный, с дымящимися волосами, уже не похожий на человека, Луций плюнул в сторону леса и сказал:

— Теперь вы знаете, где я. Прости, Гленна, но убежать я уже не успею. Да мне больше ничего и не нужно, кроме мести и крепкого боя.

У них в легионе уже давно переняли от воинов-германцев традицию складывать висы, и Луций сам не замечал, как бубнил себе под нос:

Приходите, крысы

Вересковых топей!

Жезл кровавой сечи

Ждет последней тризны.

Не чувствуя усталости, он тщательно складывал низкий бруствер из вывороченных бурями бревен, больших камней, пиктских трупов и отрубленных конечностей дракона. Вновь бросив взгляд на догорающий костер, он сказал:

Бык небесной пашни

Пал в жестокой битве!

Но в душе героя

Поселилась стужа.

Дочь зеленых далей,

Не грусти в разлуке.

Победитель Зверя

Поспешит вдогонку!

Вчера они с Гленной прекрасно выбрали позицию, и Луций сразу заметил, как на опушке дальнего леса появился большой отряд воинов. Желтые плащи, длинные копья, перья над головами вождей… Сельговы, не меньше сотни. Отлично!

Луций разложил перед собой арбалетные стрелы. Их оставалось всего четыре.

— Одна из них для тебя, друид, — шептал центурион. — Раз кто-то «поднял» дракона, значит ты и сам здесь, верно?

Из среды воинов-сельговов вышла мрачная фигура в длинной черной одежде, на голове жреца блеснул золотой полумесяц. Друид раскинул руки и начал какой-то странный танец или ритуал.

— Прямо красавчик, — усмехнулся Луций. — А как тебе наше, римское «колдовство»?

Тщательно прицелившись, он спустил тетиву, и обострившимся до невероятности зрением четко увидел, как тяжелый «болт» расколол голову ненавистного друида.

Дикий хохот Луция потонул в яростных криках сельговов, без всякого порядка бросившихся вперед. Со стороны южной пустоши им ответили другие гортанные вопли.

— Ого, и пикты пожаловали, — с глубоким спокойствием заметил Луций. — Давайте! На моем пиру нужна и баранина, и свинина!

Он успел выпустить все оставшиеся стрелы, подстрелив высокого вождя в тяжелой шейной гривне и еще двоих, когда визжащие от ярости сельговы добежали до его странного укрепления.

Раз! И первый вскарабкавшийся на низенький вал боец упал с разрубленной головой.

Два! Испанская сталь «спаты» словно бритвой срезала руку с мечом у здоровенного сельгова с порченной оспой харей.

Остекленевший взгляд центуриона видел мельчайшие подробности происходящего и с безошибочной точностью находил место для каждого удара.

Три! Повернувшись вокруг своей оси, Луций врубился в мускулистую поясницу могучего седого воина, легко прорубив дорогую, позолоченную кольчугу.

Четыре! Обратное движение «спаты» подсекло чьи-то ноги в кожаных штанах, затем меч Луция ринулся вверх и отбил удар тяжелой кельтской секиры.

А потом наступила темнота. Наступила не внезапно, а словно опустились какие-то слишком уж торопливые сумерки. Как, уже?! Топором, что ли... Эх, арбалет не успел сломать…

______________

* Истр — древнее название реки Дунай.

Глава 2

— Раз… два… три… — Кто-то убрал ладони с его глаз. — Теперь можешь открывать.

Луций медленно открыл глаза. Где это он оказался? Он попытался вскочить, но тело было каким-то непослушным, и его аккуратно удержали.

— Все, давай просыпайся, — улыбался ему хорошо знакомый молодой человек в белом халате и синих джинсах. — Те сенсоры, которые блокируют память, постепенно отключались в течение последних суток, поэтому ты уже должен «вернуться». Именно благодаря им ты все то время, что провел в игре, считал себя реальным Луцием Герионом, а не просто игроком Владимиром Герасимовым. Словно видел необыкновенно яркий сон. Ну давай, Володь, скажи свое веское слово!

— Все о'кей, Эдик. Только не парь меня сильно с этими сенсорами: я еще не совсем «перезагрузился». Знаешь, после того, что было там!.. Блин, знал бы ты!

— Не знаю, но могу предположить! — довольно засмеялся Эдик.

— И еще эта слабость, будто меня и вправду убили…

— А как ты хотел, в натуре? Ты три недели пролежал в игровой капсуле. Ведь в игре и в реале время течет минута в минуту. Пусть ты и лежал на специальных водяных подушках с массажем, но кормили-то тебя внутривенно, и не двигался ты совсем. Тут ослабеешь! И не мылся ты, братишка, все это время, и «ходил» под себя. Хоть тут и хорошая система очистки, но все равно… Так что, обычно у нас первым делом просятся в душ. А потом однодневная реабилитация — и окончательно «велком» в реальный мир. В скучные будни молодого миллионера, так сказать.

— Ехали-болели мне эти будни! Но насчет душа золотые слова, — слабым голосом просипел Владимир. — Поможете дойти, ребята?

— Конечно! Эй, Серега, подсоби слева! Ну, не жалеешь, что вложился в питерский филиал нашей игрухи? Эдакий навеянный Голливудом гибрид «Матрицы», «Возвращения памяти» и «Джуманджи»…

— Какое там жалею! — Владимир поскользнулся на кафеле, но его удержали. — Вопрос один: когда я снова смогу туда попасть? Уже не как акционер, а за живое бабло?

— Ровно через три года, не раньше. Также, как минута в минуту через двадцать один день мы вытащили тебя оттуда. Иначе уже может быть для здоровья «не айс», а мы — серьезная контора, рассчитывающая на признание и легализацию. Поэтому — никаких исключений. Я предупреждал.

— Хорошо, Эдди, а люди, реальные игроки, которые там меня знали? Для них я бы просто испарился, что ли, через двадцать один день? Из-за стола, например?

— Умер бы, уехал, сбежал… Там сама программа очень сложная и заточена на самостоятельное выравнивание таких «косяков». Мы вбиваем определенные сценарии, но потом даже понятия не имеем, как там развиваются события. Если же игрок «погибает» раньше положенного срока, то… Ладно, давай потом. Кстати, расскажешь про свои приключения?

— Еще бы! Вот смою с себя грязюку, и…

***

Примерно через полгода после описанных событий Владимир пригласил Эдуарда для разговора в ресторан. Неторопливо попивая легкое вино, Эдик с интересом смотрел на своего собеседника.

— А ты изменился, Володя. Многие меняются после игры.

— К лучшему или к худшему?

— Ты — явно к лучшему. Тверже как-то стал, весь этот деловой пафос ушел. Человечнее сделался, что ли, естественнее… И крестик, я смотрю, стал носить на шее. Тяга к Древнему Риму? Ведь православие с тех пор особо и не менялось.

— Да, после игры все стало как-то проще и понятнее. Ты знаешь, я всегда был очень «паркетным» человеком и пасовал перед острыми ситуациями. А недавно были тяжелые переговоры с конкурентами, они начали серьезно «наезжать»… Раньше я бы заюлил, а тут слегка «врубил центуриона», и с них все понты разом слетели.

Ладно, теперь давай к делу. Понимаешь, та девушка в игре, Гленна… Я не могу ее забыть. Можешь смеяться, но у меня в жизни не было никого, кто стал бы мне настолько дорог. Я просыпаюсь, и сразу думаю о ней… И я больше не хочу в игру, я хочу жить в реальном мире, но мне нужна она. Эдька, я знаю, что правилами игры строжайше запрещено пытаться найти в реале других участников. Но как подумаю, что она где-то есть, но мы больше никогда не встретимся…

Владимир пригубил вино, поставил бокал на стол и в упор посмотрел на собеседника.

— Эдька, найди мне ее. Ты помнишь, что я «отвечаю за базар». И я обещаю, что все останется между нами, я никогда не «засвечу», что я из игры. Просто назови мне сумму, и через пару минут она звякнет у тебя в телефоне. Ну, что скажешь, братишка?

— Вова, обычно мы даже разговоров на эти темы не ведем. Но тебе-то я дофига чем обязан, поэтому… Дело в том, что живых персонажей там совсем не много. У нас двадцать три нелегальных филиала на постсоветском пространстве, и в каждом одновременно играют по три-четыре участника, с разных площадок. Значит, в одном сценарии одновременно участвует человек семьдесят-восемьдесят. Не так много. А остальные сотни и тысячи действующих лиц — это просто автономно работающие элементы программы. И еще смотри: у нас совсем не много женщин-участников, и выбирают они обычно не «Девятый легион» или «Сталинград», а тех же «Мушкетеров», или там «Развратного пирата»… Даю… ну, девяносто пять процентов, что твоя Гленна — это не живой человек, а NPC, или бот, чтоб было понятнее. Ясно?

— Я знаю, ты говорил. Но она была живая, настоящая, понимаешь? Прикинь, я даже в Шотландию эту слетал, бродил по тем холмам… Ведь вы их с реала писали. Эдик, ну бот — значит бот. Но узнать-то можно? Просто скажи: ты сделаешь это для меня? Да или нет?

— Да! И никаких денег не надо. Жди, позвоню.

Долгожданная встреча состоялась через неделю.

— Готовься к большому разочарованию, братишка, — сходу отрезал Эдик. — Он резко развернул к Владимиру свой ноутбук. На мониторе было трехмерное изображение русоволосой девушки в серой кельтской тунике.

— Персонаж Гленна Неро. Она?

— Она, — Владимир непроизвольно распустил узел своего галстука.

— Блин, мне пришлось влезть в самое нутро программы, но не «спалили». Короче: как я и предполагал, она бот. Такого человека никогда не существовало. Понимаешь? Сама картинка — из архива: это убитый в игре, а значит стертый персонаж, игра уже никогда не сможет его активировать. Теперь ты успокоишься?

— Выпить есть? — хрипло спросил Владимир и кивнул на монитор. — Закачаешь мне?..

— Уже скачал, — Эдик протянул ему флешку. — И выпить тоже найдется. Что ты будешь?

— А… все равно.

***

Пару месяцев спустя друзья снова встретились.

— Поменял секретаршу Снежанну на какую-то немолодую, серьезную даму? — сходу спросил Эдуард, входя в кабинет.

— Ага, — кивнул головой Владимир, незаметно положив лицом вниз какое-то фото в рамке. — Нашел Снежке другую работу, не хуже. Гламурная она слишком, манерная… Раздражать стало. А раньше даже типа жениться на ней подумывал. Просто ради экстерьера.

— Тааак, — развязно сказал Эдик, поднимая фото. — Она, Гленна. Все еще «держит», что ли?

— Ну, «держит». Тебе-то что? Чем-то можешь помочь?

— Может, и могу, — самодовольно засмеялся Эдуард. — Только слушай молча, не перебивая, о'кей? Короче, я разобрался в нашей «кухне». Эти NPC, эти боты для игры — их чересчур дофига, а сами они слишком сложные, чтобы проецировать каждый с нуля. Поэтому их просто пишут с реальных людей. Допустим, чел получает заказ на партию ботов. Под любым дурацким предлогом он с помощью хитрой проги списывает у кого-то из своих знакомых его подробные психологические характеристики и биоритмы. На основе этой схемы он и программирует даже не бота, а скорее клона-двойника. А у нас в «конторе» его просто подгоняют под соответствующую специализацию, и порядок. Понял, к чему я веду?

— Кажется, я понимаю. И ты мог бы?..

— Тихо, слушай дальше, Вова. Твою Гленну писал один чувачок из города Охтинска. Это примерно там, где Воронеж. Я пошарил по его сетям, влез в комп. Короче, есть у него двоюродная сестра по имени Елена Краева, двадцати трех лет. Медсестра из травмпункта. Теперь глянь на ее аккаунт.

Схватив протянутый ему планшет, Владимир начал быстро перелистывать фото девушки.

— Тихо, тихо, — Эдик поднял палец и снова потребовал молчания. — Нехилое сходство, не так ли? Не замужем, парня тоже не выявил, хотя кто его знает… И заметь, ни одной фотки типа «губы и титьки» и вообще ничего в духе тупой «тёлки». Я проследил перемещения ее симки, и вышло, что в день и час, когда наш парень надыбал материал для бота Гленны, они находились в одном и том же месте! Итак, с нее, с этой Елены, и делали твою виртуальную любовь. Интересно?

Не в силах сказать ни слова, Владимир только потряс головой в знак согласия.

— А вот за эту стрёмную работенку я намерен содрать с тебя… — Эдик шутливо почесал бородатый подбородок. — Тыщь эдак десять «бакинских». Пойдет?

— Что?! — воскликнул Владимир, который, наконец, снова обрел голос. — Десятку за такую работу? Обойдешься двадцаткой, понял?! Ну, давай мне ее адрес, слышь!

— Приедешь к ней в Охтинск и скажешь, что ты владелец заводов-газет-пароходов? Выходи, типа, за меня замуж?

— Да нет, конечно. Ошибочно полагать, что любой спортсмен, охранник или бизнесмен — это обязательно дурак. Я поеду туда, поселюсь в дешевой гостинице и сначала присмотрюсь: действительно ли она… это она? А потом постараюсь познакомиться; про мой статус и прочее, конечно, ни слова. А там, как сложится.

— А если про работу спросит? — заметил Эдуард. — Наврешь?

— Зачем врать? Скажу, что монтирую холодильное оборудование…

— Не уточняя, что делаешь это по всему постсоветскому пространству и Восточной Европе? Тонко. И когда поедешь?

— Завтра. А делами пока порулю удаленно. Ну-ка, натыкай мне заказ авиабилетов до Охтинска…

Глава 3

— «Руссия – Дар эль ислам». Такое название взяла себе ваххабитская группировка, состоящая исключительно из молодых людей славянского происхождения. За три года она прошла странный путь от банды скинхедов, носившей название «Гром Перуна» и нападавшей на людей с неславянской внешностью, до «джамаата», стоящего на позициях радикального исламизма. В своем видеообращении группировка заявляет о намерении вести в славянских регионах России партизанскую войну против властей, православной церкви и всех, кто не желает принять ценности ваххабитов. Можем ли мы, жители Воронежской области, быть абсолютно спокойны…»

Бормотанье местной новостной программы объяснило Владимиру Герасимову, почему на улицах Охтинска было заметно ощутимое присутствие полиции и ОМОНа. Выключив дешевенький китайский телевизор, Владимир вышел из номера гостиницы «Колхида», где жил последние четыре дня. Он недавно закончил видеоконференцию с советом директоров своей компании, и теперь отправился в местный торговый центр «Гравитация» за покупками.

Бродя по кондиционированным залам второго этажа ТРК, Владимир неожиданно увидел ту, ради кого он сюда приехал. Он еще не был с знаком с Еленой Краевой, но уже неоднократно видел ее издалека, и она вполне оправдывала его ожидания. Даже бывшее на ней сегодня платье покроем и цветом напоминало ту длинную кельтскую рубашку, которую носила погибшая спутница Луция Гериона. Стараясь не обращать на себя внимания, он не спеша пошел вслед за девушкой.

Внезапно из состояния задумчивости его вывела какая-то непонятная суета, возникшая на первом этаже комплекса. Там что-то кричали, часть немногочисленных посетителей бросилась к выходу. Куда-то заспешили сотрудники охраны в своей нелепой ЧОПовской униформе… В отдалении раздались щелчки выстрелов.

На него бегом наскочил средних лет мужчина в застиранной синей футболке. Владимир схватил его за локти и развернул к себе, прокричав сквозь шум: «Что там случилось?».

— Да эти, как их… «Дар уль», — затараторил мужчина. — Короче, «дарики». Их главный, Серега Гузнов, отсюда родом! Попытались ворваться в церковь на Чкалова, но там были омоновцы, и они «дали по кедам». Эфэсбэшники и менты все ломанулись к южному выезду из города, ловить их. А я уж лучше сюда, на север, от греха подальше! Ой!

Мужчина испуганно вскрикнул, когда выстрелы раздались совсем рядом и в торговый комплекс ворвалось десятка полтора вооруженных людей в камуфляже.

— Мы — «Руссия – дар эль ислам»! — заорали разом надрывные юношеские голоса и снова загрохотали выстрелы в воздух. — Это террористический акт! Вы все заложники, за сопротивление смерть!

«Гленна», — с ужасом подумал Владимир, и бросился искать ее среди обезумевших от страха посетителей, заглядывая в магазины, туалеты и подсобные помещения. Он увидел ее совершенно неожиданно. Один из террористов, прыщавый парень явно славянского вида, одетый в устаревший, заношенный камуфляж, тащил ее за локоть туда, где за вешалками затаился Владимир.

— Эй, ти! — орал он ей в лицо, неумело имитируя кавказский акцент и тыкая мосинским обрезом в крестик на ее шее. — Бистра, сняла это и бросыла на пол, да?! И ногой наступи, кафирка, да?!

— Щас! — крикнула девушка, зажав крестик в ладони. — Никогда этого не будет, ублюдка кусок!

— Да ты охренела, сучка? — заорал, срываясь на визг, террорист, даже забыв о своем «брутальном» кавказском акценте. — Это последняя минута твоей жизни была, ясно?

Он передернул затвор обреза, на его покрытой рыжими волосками руке виднелась кустарная татуировка дракона. Девушка умело ударила его ногой под коленку и попыталась вырвать оружие. Раздался выстрел, пуля разнесла голову какому-то надменному манекену в брендовом пиджаке. В это мгновение Владимир ринулся вперед и тяжелым съемником для одежды с размаха ударил террориста по затылку. Обливаясь кровью, тот рухнул на кафельный пол.

— Ты в порядке? — обратился Владимир к девушке, словно они не расставались с самых Пиктских холмов.

— В порядке, — негромко ответила она. — Бежим отсюда.

— Да, беги, — сказал он. — А я тут пока…

Он поднял с пола обрез, а потом быстро провел рукой по одежде террориста и вынул из его кармана нераспечатанную пачку с патронами. Подняв глаза он увидел, что девушка стоит рядом. В другом конце зала раздавались крики множества людей и стрельба.

— Мы в тупике, — сказала Елена. — Я раньше здесь работала. Давай туда!

Она схватила его за руку, и они побежали вдоль сверкающих витрин. За незаметным поворотом виднелась железная лесенка, ведущая куда-то наверх.

— Я не знаю, что там, — сказала девушка. — Но больше здесь некуда…

Как оказалось, лесенка вела в помещение наподобие бытовки электриков, не имевшее других выходов.

— Ну и трэш тут у вас, — сказал Владимир, улыбнувшись. — Пересидим здесь, а с этими быстро разберутся. И знаешь, все равно сегодня прекрасное утро!

— Ты что, совсем не боишься? — восхищенно глядя на него, спросила девушка. — И я с тобой тоже почему-то не боюсь! Слушай, а откуда ты сам, как тебя зовут? Меня зовут Лена.

— А меня Владимир, я из Питера...

— Тише, — шепнула девушка, коснувшись губами его уха.

Вблизи послышались громкие голоса.

— Блин, это же Лёха… тьфу, как его, Латиф! — крикнул один, отчаянно матерясь. — Кто-то ему бошку пробил. Еле дышит.

Раздался выстрел.

— Он теперь шахид, а нам не до «трехсотых»*, — сказал другой голос. — Прошмонай тут все по-бырому, Рахман, и сразу назад. Мусорня начала переговоры, а Серега говорит, что арабы уже «вписались» в дело. Скоро улетим.

Шаги одного террориста быстро удалились, а второй начал осторожно осматривать зал. Через несколько минут железная лестница заскрипела. Владимир с обрезом в руках шагнул навстречу появившемуся в проеме «качку» в камуфляжной куртке и обвисших трениках, но неожиданно споткнулся о ящик с инструментами. Грянул выстрел из пистолета. Пуля свистнула рядом с плечом Елены, успевшей оттолкнуть Владимира с линии огня. Потом она изо всех сил толкнула обеими руками парня в камуфляже. Владимир вскочил на ноги и ударил его в грудь. Террорист вылетел в проем, но удержался на лестнице, уцепившись за перила. В этот момент Владимир снес ему полголовы выстрелом из обреза.

Шут в пятнистой шкуре

Заявился в гости.

Но плевок железный

Мозг ему прочистил.

— Что ты сказал, Володя? — удивилась Елена, переведя дух.

— Это виса, древнегерманские стихи. Не обращай внимания.

Подобрав подол, девушка вдруг быстро сбежала по лестнице вниз и вернулась с пистолетом «ТТ» в руке.

— Покажешь, как с ним обращаться? — спросила она.

— Да, но я думаю, что скоро будет штурм, — Владимир прислушивался к отдаленному шуму. — Когда все закончится, сходим куда-нибудь вместе? Или, может, у тебя уже кто-нибудь есть?

— Конечно, сходим, — засмеялась Елена. — С утра у меня еще никого не было, а сейчас... Можем сходить в «Горку», там прикольно и недорого совсем. Или просто погуляем, если хочешь...

— Договорились! Но блин, надо спрятать трупы, они сразу бросаются в глаза, — неожиданно спохватился Владимир. — Жди здесь.

— Я с тобой, вдвоем быстрее, — возразила девушка.

Не успели они затащить в какой-то сувенирный магазинчик первый труп, когда услышали торопливые шаги.

— Назад, к бытовке, — шепнул Владимир и они, низко пригнувшись, бросились в сторону металлической лестницы. Сзади раздались крики и выстрелы, пули разнесли ближайшую витрину. Владимир обернулся и дважды выстрелил в сторону троих террористов, которые сразу отступили и залегли.

— Лежи, не поднимая головы, — скомандовал Владимир, быстро заталкивая патроны в магазин обреза. Драгоценные мгновения улетали, но выстрел Елены из «ТТ» заставил «дариков» снова броситься назад; кто-то из них взахлеб запричитал, что он ранен и у него хлещет кровища.

— Ты мне так и не показал, но я в кино видела… — сказала она без дрожи в голосе.

И в этот момент в комплексе оглушительно рвануло и раздалась сильная стрельба, перекрывшая ужасающие вопли заложников, согнанных в один из крупных магазинов одежды. В зал второго этажа ворвались спецназовцы.

— Отбрось оружие и лежи, как мертвая! — крикнул Владимир, отшвыривая обрез и прикрывая девушку своим телом.

Выходя минут через пять из комплекса, Владимир и Лена шли, крепко обняв друг друга. Вокруг толпилось множество полицейских, медиков, сотрудников МЧС и журналистов. В небе кружили вертолеты, сотрудники спецслужб с трудом расчищали площадь перед ТРК от съемочных групп. Медики бесконечной вереницей выносили раненых: «дарики» стреляли в заложников без всякой необходимости, поубивав или ранив чуть-ли не половину из них. Сами террористы были почти полностью перебиты в ходе спецоперации.

Живым в руки властей попал только один — низкорослый парень лет двадцати с татуированной на шее свастикой. Повиснув на руках у спецназовцев, он с блатным надрывом кричал что-то о Сереге, который всех «развел», пообещав вмешательство арабских посольств и «нефтебаксы». «Дарик» то и дело пытался упасть на колени, просил не бить его и звал то прессу, то маму.

— Сколько нас продержат? — спросил Владимир у ближайшего офицера полиции.

— Если вы не ранены, то недолго. Для снятия показаний вас вызовут позже. Вы улыбаетесь? У вас истерика?

— Нет, капитан, все в порядке, — продолжал лучезарно улыбаться Владимир, в то время, как какая-то тележурналистка пыталась сквозь шум что-то спросить у Елены. — Просто я подумал, что после свадьбы надо будет купить приличный домик где-нибудь на Истре. Одному парню по имени Луций идея бы понравилась.

______________

* «Трехсотый» — раненый (арм. слэнг).