Арен Тарн

Deviant_B.R.O.M.S

Глава 1

═══════════════════════════════════════════════════════════════════

❖ DEVIANT ❖ ДЕВИАНТ ❖

Reborn from ╬ B.R.O.M.S ╬ — Bloody Rain Of My Story

АВТОРСКИЙ ПРОЛОГ

Ничего. Пустота. Вот что осталось в самом важном кусочке моего медленно

умирающего тела, которое вы зовёте сердцем.

Так было не всегда. И так будет не всегда. Это лишь промежуточный этап.

Говорят: «От любви до ненависти — один шаг». Нет. Ложь. Между любовью и

ненавистью — бездонная пропасть, до краёв залитая озером боли и отчаяния.

Её нельзя преодолеть самому. Но есть огромный механизм, способный выложить

тоненький мост и провести тебя от кромки до кромки, отправить на тёмную

сторону. Это машина, пожирающая тебя с того момента, как ты чуть-чуть

подрастёшь и сможешь понимать всё самостоятельно. А имя ей — социум.

Этот проводник берёт большую цену за свою помощь. Стоит сделать лишь шаг —

и обратно уже не вернуться. С каждым миллиметром, который ты проходишь по

этому мосту, один за другим кирпичики позади тебя падают вниз,

растворяясь в булькающем озере, впитавшем в себя сущность социума, лишь

тихонько шепча напоследок.

А ведь когда-то этого озера не было. Был лишь маленький овраг, густо

поросший цветами. Так было много лет назад, когда люди дорожили

чувствами — своими и чужими, были способны верить, помогать, дружить и

любить. Но время шло, вместе с ним менялись и сами люди. Добрые намерения

сменились злыми, правду сменила ложь, дружбу — предательство, а любовь —

ненависть. С каждым днём частички этих явлений тоненькими ручейками

стекали в некогда прекрасный овраг, пока не заполнили его до дна.

Хотя какого дна? Дна уже не видно давным-давно. Иногда кажется, что Земля

— не сфера, а одна плоскость, как думали раньше, и вся тьма этого озера

сочится сквозь дыру прямо в космос. Именно поэтому дна и нет.

Да и вообще, говорю я вовсе не о Земле. Речь идёт о времени, а всё, что

выше — лишь глупая аналогия, отторгнутая моим разумом и принятая листом

бумаги.

Твоя жизнь — это песочные часы...

Смерть — это не выдох.

Смерть — это только вдох...

«Запутавшийся в себе не имеет права судить других...»

❝

Я заблудился сам в себе. Натыкаюсь на двери, пытаюсь взломать замки, но в

каждой замочной скважине вижу лишь пустоту и злобу. Чёрную, склизкую

ненависть на самого себя. Мне не помогают ни люди, ни животные, ни жалкое

подобие близких и человечных.

Я блуждаю по коридорам маленького человечка, который изо всех сил пытается

верить в хорошее, но вместо лучшего и прекрасного ему подсовывают гадкое

и чужое. А двери растут, становятся каменными, бетонными. Ледяные

сооружения, подобные бункерам, в которых прячется что-то живое и

настоящее, обрастают плесенью и мертвеют. Я рвусь к глобальному

совершенствованию, к праведным чувствам, к бескорыстной и чистой любви,

но коридор сужается, двери возрастают в своей величине. Я натыкаюсь на

тупик, разбиваю кулаки, срываю голос.

Тьма заглатывает меня, и я — обречённый на долгую смерть живого человека

— сползаю на ледяной пол и поглощаю сущность неживого, гнилого изнутри,

обозлившегося на мир, давно уже не человека.

❞

1 ОКТЯБРЯ

W. Двадцать три года. Студент. Не женат. Отношения с последней девушкой

описывает как «отдалённо дружелюбные».

О себе говорит так:

— Я выгляжу на семнадцать, взгляд на мир — как у сорокатрёхлетнего, а

веду себя так, будто мне шестьдесят.

В общем — молодой парень с завышенными стереотипами и долей

нарциссизма. И всё-таки, даже столь молодого человека что-то привело на

кушетку психотерапевта...

— Друзья! — отвечает он, не раздумывая, на вопрос о причине визита. —

Кто, как не близкие, думает о нас больше, чем мы сами? — Он продолжает,

не ожидая ответа. — Понимаете, доктор, они слишком обеспокоены моим

состоянием. Считают моё поведение слишком отчуждённым для общества...

Считают, что у меня проблемы.

Я спрашиваю, так ли это. Он лишь пожимает плечами.

— Понимаете, док, я лишь немного разочаровался в жизни, вот и всё...

— А является ли причиной девушка? Или причина в чём-то другом?

— Девушка? Да? — Он на секунду задумывается, будто спрашивая сам себя.

— Трудно сказать... Я бы назвал это скорее «психосоматикой». Понимаете,

я считаю себя в некотором роде «проклятым».

Я останавливаю свой взгляд на нём. Никто другой не знает: передо мной

человек логики, не имеющий предрассудков. И уж тем более никак не

связанный с религией.

— Знаете... Как бы я ни пытался закрепиться в отношениях — итог один и

тот же. Девушка оказывается шлюхой и уходит к другому. И не важно ни

моё поведение, ни отношение, ни даже срок, который мы провели вместе...

Два месяца, три года, шесть лет — итог один и тот же. Помню, я даже

смеялся по этому поводу: мне гадалка нагадала, что буду иметь успех во

всём, но истинного счастья так и не увижу. Знаю, звучит как бред, но в

последнее время эта мысль никак не выходит из головы...

— Да вы правы, док, но тем не менее причина моего визита не в этом. С

недавних пор я страдаю бессонницей, что плохо сказывается на моём

здоровье и внешнем виде. Именно из-за этого мои друзья и переживают,

думая, что я слишком сильно переживаю расставание с девушкой, и...

боятся, как бы я не наложил на себя руки.

— А у вас были попытки или намерения поступить так? — спрашиваю я.

— Ну а кто хоть раз в жизни не думал о самоубийстве? Но я не настолько

жесток, чтобы поступать так с близкими...

Одним словом, док, я лишь хочу удостоверение под названием «всё в

порядке» для близких и рецепт на снотворное.

И так, с чего же мне начать? С самого начала? Или же с пояснения,

почему же меня на самом деле мучает бессонница? Разумеется, не из-за

девушки — причина слишком банальна, чтобы иметь столь весомые

последствия...

Что же... Начну со вступительной речи. Как ни как, она хоть немного

смягчает повествование.

Итак. Вы когда-нибудь задумывались, почему мы любим сказки, легенды и

сказания? Да потому что они уносят нас от обыденности бытия, дарят

мораль и возможность верить в чудеса.

Но некто никогда и не задумывался о том, что сказка может быть правдой

в пересказе. Иначе как объяснить то, что одни и те же сказания

существуют во все времена и в разных странах?

Вампиры, оборотни, гули и прочая нечисть кажутся выдумкой, ибо

нарушают наше представление о мире и положение науки — всё, что не

поддаётся логике или не имеет подтверждений, считается выдумкой. Но так

ли это?

А если бы можно было всё объяснить с научной точки зрения, забыв про

магию и колдовство? Стала бы выдумка реальностью?

Моя история начинается в городке Форготн Холлоу — мрачном, туманном

маленьком городке с богатой историей. В центре городка находится парк со

статуей основателя. На окраине вы найдёте чудесное озеро с не менее

красивым водопадом. Густые и мрачные леса, старинное кладбище,

суеверные и молчаливые соседи. Просто находка для начинающего писателя.

Я переехал сюда летом, после развода родителей, в надежде закончить

образование. Остановился у дяди с тётей — весьма прекрасных людей. Тётя

— домохозяйка, а дядя заведует лошадиной фермой у местного магната.

Будучи юнцом, я не раз приезжал сюда, терялся в лесах, заводил друзей и

набивал шишки. Здесь же проходили мои юные годы, здесь же и родилась

моя первая любовь... К слову, дочка того самого магната — Эшли Сел.

Девушка, которой я так и не признался...

Мои друзья — Виктор, Маркус (или же просто Марк) и двоюродный брат

Крисс — все мы друзья детства. Но, как это часто бывает, со временем мы

начали общаться всё реже. Не знаю, связано ли это с моим переездом,

общими ссорами или тем, что мы уже взрослые и у каждого свои проблемы и

заботы. Но тем не менее в прежние времена мы были «не разлей вода» и,

к слову, весьма известны здесь. Ведь как ни крути — все четверо были

потомками самых старых семей города: Виктор Кросс, Маркус Корвин,

Кристофер Уоррен и Вильгельм Тернер.

К слову, меня местные недолюбливали больше всего. Причина — внешность:

чёрные волосы цвета вороньего крыла и карие вороньи глаза. Что

считается дурным знаком у местных. На фоне бледной кожи и аллергии на

местный оберег — волчий корень. Один запах которого вызывает у меня

кровотечение из носа. Именно из-за местных с их причудами я и завёл

привычку пропадать в лесу, где тихо и спокойно.

Там же и случилась первая странность этого города.

СТРАНИЦА ПЕРВАЯ

ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ

ИСТОРИЯ רזיאל

───────────────────────────────────────────────────────────────────

1. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 19

Как вы думаете, какая беда самая большая в жизни вампира? Не голод —

это уж точно. Хотя немного найдётся таких, как Янос, готовых истязать

себя, но не дать волю «дурным наклонностям». И не боязнь воды и

солнечного света — с этим, пожалуй, тоже можно примириться. И даже не

то, что любой человек с первого взгляда узнаёт в тебе вампира и

начинает кричать, будто его режут. Ну, если успевает, конечно.

Так вот. Для тех, кто не знает: главная беда в жизни вампира — это

скука.

Иногда она наползает огромным серым облаком, и хуже таких времён нет

ничего. Лорд Каин всегда первым чувствует её дуновение и скрывается в

своих апартаментах, куда никому, кроме него, нет хода. Что он там

делает — не знает никто, хотя всем любопытно. Дума, Мелкайя и Зефон

находят себе какое-нибудь занятие, не требующее напряжения ума. Сейчас

они во внутреннем дворе крепости вяло перебрасываются мячом, так же

вяло переругиваясь между собой.

Грешно так говорить о братьях, но меня всегда удивляло, как мало

мыслей помещается в их головах. Да и те, что каким-то чудом

поместились, движутся исключительно по прямой.

Турела лучше не беспокоить: если уж он закрылся у себя, то настроение

у него хуже некуда. Иначе он бы давно уже воспользовался удивительным

даром изменять свой вид, доставшимся ему от нашего отца, и отправился

бы куда-нибудь на поиски приключений. Никогда не знаешь заранее, что

он придумает на этот раз — его фантазия не знает границ.

Да. Это единственный из моих братьев, к которому я искренне привязан.

К Рахабу тоже, но Турел — это Турел. У него живой ум, и никто, даже

лорд Каин, не может поддеть в разговоре так, что сначала ты долго и от

души смеёшься, а потом понимаешь, что он, как говорят люди, попал не в

бровь, а в глаз. Только он может соблазнить тебя какой-нибудь бредовой

идеей, сочинить на ходу очень правдоподобную историю — да мало ли что

может прийти в его голову!

Как сказал однажды Рахаб, который всему даёт определения, Турел у нас

— вечный воин и любовник. Я, по его мнению, — воин и поэт, а сам

Рахаб, кажется, считает себя воином и мыслителем.

2. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 19

Война кончилась...

Я не могу поверить в это. Не могу поверить, что мы — побеждённые. Не

могу поверить, что Меридиан больше не принадлежит нам. Не могу ни

поверить, ни смириться.

Я смотрю на свои боевые доспехи, которые лежат на полке, как

бесполезные жестянки. Я и себя чувствую такой же бесполезной.

Мирное время жмёт мне, как одежда с чужого плеча.

Чем мне теперь занять пустые дни? Ведь я ничего не умею — только

убивать и ненавидеть. Но моя ненависть, похоже, теперь тоже

бесполезна. Она только разъедает меня изнутри.

Мне невыносимо смотреть на крепость, которую теперь заняли проклятые.

Их император вовсе не милостив, как он пытается объявить всему

Нозготу. Он изощрённо жесток. Иначе он бы не отправил по домам всех

нас, тех, кто выжил в последней битве. Если бы он приговорил нас к

смерти, это было бы понятно и просто, но он выбросил нас из привычной

нам жизни.

Думаю, его позабавит, как будут дохнуть от голода бывшие псы войны.

Мой меч. Мой верный клинок. Он как будто бы упрекает меня со стены,

куда я его повесила. Мы были с ним неразлучны с того времени, как

семнадцатилетней соплячкой, амбициозной и упрямой, я впервые взяла

его в руки. А теперь я чувствую себя предательницей.

Вчера я встретила Труро из нашего отряда. Он ещё залечивает раны,

полученные в том самом, последнем бою. Мы немного поговорили, и я

почувствовала: его съедает та же смертная тоска, что и меня. И он

так же, как и я, не может найти себе места в этой новой жизни.

Боже всемогущий, почему ты отвернулся от нас?..

1. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 22

Вчерашней ночью мы отправили половину наших воинов домой. Я так и не

научился прощаться. Мы просто как бы сами собой разделились — те, кто

остаётся, и те, кто уходит.

Горм спросил меня: «Мой лорд, почему ты не уйдёшь с нами? Для чего

ты остаёшься здесь?» Что я мог ему ответить? Я мог бы, конечно,

сказать, что не могу просто вот так всё бросить, как ни стремлюсь

домой. Мог бы сказать, что меня удерживает чувство долга. Мог бы

сказать, что не могу нарушить приказа лорда Каина.

Дело не только в этом. Я просто чувствую: в этом городе что-то

происходит. Он напоминает мне болото в Термогентском лесу: сверху всё

как будто бы спокойно, а внутри бурлит зловонная жижа. Эти люди

слишком яростно бились, чтобы смириться с нашим приходом.

Сегодня перед закатом император собирает нас на совет. В последние дни

я почти не видел братьев — все мы были слишком заняты, чтобы найти

время и просто поговорить.

Может быть, после совета...

2. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 23

Сегодня я попыталась хоть как-то придать своему жилищу обжитой вид:

купила коврики на пол, ткань на занавески, начистила каминную

решётку, вымыла полы.

Как же неудобно ходить в длинном платье! Просто мучение какое-то. Я

впервые за долгие годы оделась так, как подобает женщине, посмотрела

в зеркало — и не узнала себя. Оказывается, я всё ещё красива. У меня

ещё свежая кожа, пушистые волосы. Вот только глаза пустые, как и душа.

А забавно было бы мне, ещё совсем недавно командовавшей сотней бойцов,

выйти замуж за какого-нибудь лавочника, готовить ему обеды и ужины,

рожать детей, сплетничать с соседками, вязать носки на зиму...

Тьфу! Лучше в болото головой!

Вечер. Сегодня я всё-таки не выдержала. Перед самым закатом я ушла на

берег моря, к валунам, со своим мечом — и размахивала им, пока не

отвалились руки-ноги. Я представляла себе, как рублю на кусочки

остроухих, и была счастлива. Впервые за всё это окаянное мирное время.

Меч снова был продолжением моей руки...

А потом произошло нечто странное.

Я решила выкупаться в море. Естественно, скинула одежду — не лезть же

в воду в рубашке и штанах. Когда я входила в воду, меня будто жаром

окатило. Как будто кто-то очень пристально смотрел на меня. Я

озиралась по сторонам битый час, но так никого и не увидела.

Купание было, ясное дело, испорчено.

Кто же наблюдал за мной? Если бы это был человек, я бы обязательно

заметила его. Если это был проклятый — то почему он не напал на меня,

хотя место для этого было самое подходящее? Да нет, навряд ли — ведь

солнце ещё светило. И, кстати, пока я шла до дома, мне всё время

чудился тот же пристальный взгляд.

Надо запереть двери покрепче, а меч положить так, чтобы он был под

рукой.

1. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 23

Сегодня мы с Рахабом бродили по городу. Было ещё светло, но другого

времени, чтобы поговорить, у нас могло не появиться ещё очень долго.

Турел куда-то исчез — видимо, апатия всё же оставила его. А мы

забрели на берег моря позади крепости.

Рахаб говорил об очень личных вещах. Он жаловался на то, что чувствует

себя одиноким, что расстался со своей подругой Бетой, потому что между

ними, как он выразился, легла пустота. Бедный брат, тоска гложет его

сердце. Он прав — даже мы не созданы, чтобы быть одинокими.

Этот разговор задел меня за живое.

Сколько прошло лет со дня гибели Леи? Семь? Восемь? А я так и не смог

никем заменить её. Подруги на один день, уставшие от холода и вдруг

пожелавшие почувствовать, что они ещё живы, — не в счёт. Ни им до

меня, ни мне до них не было никакого дела — мы просто проводили

вместе несколько часов, и всё.

Пока шла война, я запрещал себе думать об этом, всё обращал в ярость.

А теперь Лея так и стоит у меня перед глазами. Оказывается, моё

сердце ещё может болеть, когда я вспоминаю её чёрные, как самая

тёмная ночь, глаза, её огненно-рыжие кудри, которыми я так любил

играть, её руки с тонкими, длинными пальцами.

Я так и не узнал, кто убил её.

Она не страдала — вражеское копьё разорвало ей сердце, но её рана

болит у меня в груди до сих пор.

Когда Рахаб ушёл, я ещё остался там, на валунах, со своей памятью. Я

так глубоко ушёл в свои мысли, что едва не позволил человеку

обнаружить себя. Это была женщина с мечом. Она долго упражнялась на

песке, потом разделась и вошла в воду. У неё такие же волосы, как у

Леи! Я не мог уйти, мне надо было увидеть её лицо — я почти поверил,

что моя возлюбленная каким-то чудом вернулась ко мне.

Но нет, она совсем не похожа на ту, кого я так любил когда-то. И всё

же она красива. Мне понравилась её упругая походка, её гибкое, без

единого изъяна тело, её гордый лоб.

Не знаю, зачем мне это, но мне захотелось узнать, где она живёт. И я

пошёл за ней. Её дом совсем рядом с крепостью. Не похоже, чтобы с ней

там жил ещё кто-то.

Пожалуй, я не отказался бы увидеть её ещё раз.

1. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 24, УТРО

Теперь самое время вспомнить о позавчерашнем совете.

Я всегда буду уважать Каина уже за то, что он видит куда дальше всех

нас. Он тоже почувствовал скрытое недовольство, которое нарастает в

городе, и, как мне кажется, нашёл его причину. Кто-то из зефонимов

ночами забирается в дома горожан и нападает на спящих. Зефон

отмалчивается, но эта новость не произвела на него особенного

впечатления. Насколько я его знаю, он не впервые услышал об этом.

Более того, эта охота, судя по выражению его лица, идёт с его

одобрения.

Мы должны будем выследить охотника и доставить его к Каину не позже,

чем в ближайшие две ночи.

Признаться, я даже рад, что у меня появилось хоть такое занятие.

Сегодня ночью мы трое — Турел, Рахаб и я — искали охотника. Турел

клянётся, что едва не поймал его в квартале трущоб.

Странно, но когда Каин услышал об этом, по его лицу будто бы пробежала

судорога. Что-то связывает его с этой частью города, что-то, что

причиняет ему боль. Каин очень хочет казаться бесстрастным, но и у

него есть какие-то воспоминания, которые мучают его.

Несколько ночей назад я видел его на башне. Он стоял неподвижно, как

статуя, глубоко задумавшись. И я успел увидеть, что его глаза как-то

странно блестят.

О чём он скорбит в своём сердце? Какие потери оплакивает?

Он никогда не скажет. Таков уж наш вождь, наш император.

Вчера днём мы долго упражнялись с оружием в одном из залов крепости.

Меня тревожит Рахаб — он всё время витает где-то, и дважды мне

приходилось останавливать удар, чтобы не ранить его. Боюсь, что дело

тут вовсе не в Бете. Его преследует какая-то мысль, которая не даёт

ему покоя. После тренировки я попытался разговорить его, но

безуспешно. От него так и веет обречённостью.

Зато Турел жизнерадостен и бодр, как никогда — он от души повеселился

где-то в городе. По блеску в его глазах чувствуется, что веселился он

не один.

А я жду того часа, когда смогу снова увидеть ту рыжеволосую женщину.

2. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 24

По-моему, я схожу с ума.

Сегодня сразу после полудня я вышла купить кое-что из еды, а заодно

спросить в ближайших магазинах и тавернах, не нужны ли им охранники.

Как только я вышла за порог, меня сразу охватило беспокойство: я опять

почувствовала то же, что и на берегу моря. Было жарко, улица была

пустынна, но это ощущение пристального взгляда не оставляло меня.

Может быть, это какое-то колдовство проклятых? Но почему тогда все

вокруг так спокойны? Неужели только я одна это чувствую?

В общем, работу я так и не нашла — просто сил не было бродить по

улицам под грузом этого мерзкого ощущения. У меня осталось совсем

мало денег, не больше, чем на месяц.

Вечер. Я видела их на улице! Они разгуливают по городу совершенно

свободно, чувствуют себя хозяевами! Проклятье на их головы!

Мне вот одно удивительно: почему среди них так много настоящих

красавцев и красавиц? Как их чёрные души умудряются поселиться в

таких красивых телах?

Их было трое: двое мужчин, похожих между собой, и женщина. Мужчины

чёрноволосые, статные, уверенные в себе. А женщина похожа на дикую

кошку — даже одежда у неё, похоже, сшита из шкуры горного льва.

Если, конечно, эти два клочка можно считать одеждой.

Я затаилась, чтобы они прошли мимо, и очень жалела, что меч остался

дома. Интересно, будут ли они такими же спокойными после того, как

холодная сталь пронзит их свински великолепные тела?

Ненавижу! Ненавижу их всей душой!

2. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 26

Вот уж не надеялась снова оказаться дома, да ещё живой и невредимой!

Всё, что произошло за последние сутки, кажется мне сном.

Я... Ох, лучше постараться успокоиться и описать всё по порядку,

пока я ещё могу это сделать. Я жду сегодняшней ночи, потому что

именно сегодняшней ночью решится моя судьба. Я постараюсь принять её,

но... скорее бы.

Вчера незадолго до заката в мою дверь постучали. Я открыла и

обомлела: на пороге, несмотря на яркое солнце, стоял проклятый. Он

был закутан в чёрный плащ, но я не могла ошибиться: у людей просто

не бывает такой бледной кожи и мерцающих глаз.

— Госпожа, император просит Вас явиться на площадь перед крепостью.

Он будет говорить с жителями Меридиана, — церемонно проговорил он.

Я почувствовала, как меня просто взрывает от ненависти, но сдержалась

— пока.

«Им уже мало тех, кого они убивают по ночам? Они решили согнать на

площадь сразу весь город и устроить себе пир? Ну что ж, меня вы так

просто не получите. Я покажу вам, как умеют воевать люди», — всё это

вихрем пронеслось в моей голове.

Я приложила все усилия, чтобы мой голос звучал спокойно:

— Хорошо. Но мне нужно переодеться.

— Я подожду на улице, — ответил вампир.

Я захлопнула дверь, успев увидеть, что он направился к дому напротив.

Мой мозг работал с лихорадочной скоростью. Я сбросила платье, быстро

надела рубашку, штаны до колен и мягкие сапоги с высокими голенищами,

в которые спрятала два метательных ножа. Сверху я накинула самую

свободную тунику, какая у меня была, чтобы скрыть перевязь с мечом, и

ножом надрезала шов, чтобы через дыру можно было легко выхватить

оружие.

В окно я видела, что вампир стучится в третий дом, а другой уже ведёт

на площадь несколько семей, что жили на нашей улице. Я захватила ещё

и бутыль с водой — если что, всегда можно будет сказать, что мне

жарко и обязательно захочется пить.

И только потом вышла на улицу.

Странно, но мои соседи как будто бы не чувствовали страха, уж не знаю,

оттого ли, что поверили вампиров, или оттого, что считали себя

обречёнными.

На площади было уже немало народа, но оказаться поблизости от

помоста, возведённого у крепостной стены, никто не стремился. Я же,

наоборот, решила подобраться поближе. Я надеялась, что мне повезёт и

я сумею добраться до их императора раньше, чем меня убьют.

Народ, между тем, всё прибывал, и скоро вся площадь оказалась

запружена плотной толпой. Смеркалось. Два вампира в плащах поднялись

на помост и зажгли факелы, укреплённые по его краям.

Я прикинула высоту помоста: если мне не помешают, я сумею вскочить на

него одним прыжком.

Едва я успела подумать об этом, как на крепостной стене взвыли

фанфары, и чей-то зычный голос закричал:

— Император идёт! Дорогу императору!

Ворота крепости распахнулись, и из них выступили семеро вампиров —

шестеро прикрывали собой седьмого. Этот седьмой, по-видимому, и был

императором.

Он был очень высокого роста, его длинные белоснежные волосы были

заплетены в нетугую косу и спадали ниже широкого пояса,

охватывавшего его талию. Через его плечо был перекинут ярко-красный

плащ, за спиной виднелась рукоять меча и эфес в виде оскаленного

черепа. На его обнажённом торсе виднелся старый шрам длиной в две

моих ладони, пересекавший грудную клетку прямо над сердцем.

От него исходила такая уверенность в себе и властность, что я на миг

засомневалась — хватит ли у меня духу напасть на него.

Остальных я разглядела, когда они поднялись на помост и заняли свои

места справа и слева от императора. Рядом с ним встали два вампира,

которых я видела ночью на улице. Они были чуть пониже ростом, чем их

император, и на самом деле чертовски красивы — особенно тот, что

стоял справа.

Я против воли залюбовалась им на мгновение: у него были невероятно

правильные, твёрдые черты лица, иссиня-чёрные волосы, косо подрезанные

по бокам и забранные в хвост сзади, и необыкновенно яркие

золотисто-зелёные глаза, контрастировавшие с белой кожей.

Похоже, что только императора и его нисколько не смущало, что они

стоят в центре огромной враждебной толпы — другие тревожно стреляли

глазами по сторонам.

Второй, стоявший слева, походил на него, но глаза у него были чисто

зелёными, лицо более узким, а длинные распущенные волосы того же

чёрного цвета свободно падали на плечи. Тот, что стоял рядом с ним,

был не менее красив, но он улыбался, как будто бросал вызов всем

собравшимся здесь людям, и во рту его влажно поблёскивали острые

клыки.

Остальные трое были почти на одно лицо — этакие белые маски

свирепости, только у одного волосы сияли медью. Все они, кроме

императора, были без оружия.

Что ж, это только упростит мне задачу.

Толпа зашумела, как штормовое море, когда император выступил вперёд и

слегка поклонился. Резким движением он воздел руки вверх, и я увидела

странный символ, вышитый на его плаще. Всё стихло, как по волшебству.

Император заговорил. Его голос, звучный, как колокол, разнёсся над

площадью:

— Люди Меридиана! Война наконец закончилась. Время страха и потерь

миновало. В наших силах изменить этот мир, чтобы в нём для всех нашлось

место. Серафанцы разжигали вражду между нашими народами, и даже

преуспели в этом — я читаю страх и ненависть в ваших глазах. Но теперь

всё будет иначе, и я готов представить вам доказательства своей

искренности. Я узнал, что один из моих солдат осмелился нарушить мой

приказ и нападал на мирных жителей. Смотрите, что я сделаю с ним!

Император простёр руку в сторону ворот жестом, исполненным величия.

Там стояли два вампира в красно-чёрных плащах и держали третьего,

заломив ему руки за спину. Его лица видно не было — только

взъерошенные чёрные волосы, торчавшие во все стороны.

По знаку императора они взвели его на помост и застыли в

неподвижности.

Император же продолжил свою речь:

— Вот он, тот, кто посмел нарушить мой приказ. И наказанием ему будет

смерть. И так будет с каждым, кто посягнёт на жизнь другого.

Привяжите его!

Тут вампиры, окружавшие помост, расступились. Я увидела сложенный

костёр со столбом в середине.

Что же он за чудовище, этот император? Я не стала бы приносить в

жертву своего воина даже ради мира, а ему это, похоже, ничего не

стоило.

Вскоре провинившийся вампир был привязан, а император потребовал себе

факел. Ему тут же подали его, он спустился с помоста и пошёл к

костру.

Лучшего момента мне не дождаться!

Я подобралась к нему как можно ближе, осторожно вытащила меч и

прыгнула. Я видела, как клинок, прочертив в воздухе сверкающую дугу,

ударил императора в левый бок, почувствовала, как рвётся его плоть,

клянусь!

А потом — резкая боль обожгла мой затылок, и я потеряла сознание.

Я очнулась в каком-то зале, слабо освещённом несколькими факелами.

Меня пытались поставить на ноги. У меня страшно болела голова, я

слышала голоса, но не могла разобрать слов.

Но один голос я узнала — это был голос императора. Он с кем-то

спорил — разобрать слов я не могла, но чувствовала это по тону.

Я стала пытаться рассмотреть хоть что-то, но в глазах у меня всё

плыло.

Кто-то подошёл ко мне, и я услышала незнакомый голос:

— Отведите её в её дом и сторожите. Не спускайте с неё глаз ни на

минуту. Я потом сам разберусь с ней. И не смейте трогать её!

Меня подхватили под руки и потащили прочь.

На улице я немного пришла в себя. Туники на мне не было, как не было

и ничего из того оружия, что я брала с собой. Чертовы кровопийцы,

как посмели они забрать мой меч? Я едва не разревелась от злости.

Вампиры, которые держали меня, рассмеялись:

— Чем ты недовольна, смертная? Ты приглянулась нашему лорду, он

поспорил с императором из-за тебя. Жаль, что нам ничего не

перепадёт — мы бы тоже не отказались попробовать твоей крови,

серафанская ведьма! Смотри, постарайся угодить лорду — проживёшь

дольше.

— Кто он такой, этот ваш лорд? — пробормотала я сквозь зубы, не

ожидая ответа.

Однако один из вампиров сказал, как мне показалось, с гордостью:

— Старший лейтенант императора, лорд Разиэль, предводитель клана

разиэлим, доблестный воин — вот кто будет твоим хозяином.

Я представила себе троих вампиров, стоявших рядом с императором:

желтоглазый в красном, длинноволосый в зелёном и скалящийся в синем.

Кто-то из них — это точно. Скорее всего, даже кто-то из двоих — либо

«красный», либо «зелёный», потому что именно они были ближе всех к

императору.

Кто же из них?

А, да не всё ли равно! Всё, что мне остаётся — это как можно скорее

приблизить свою смерть. Я не хочу быть игрушкой в их руках.

И не буду.

Очень скоро вампиры довели меня до дома и толкнули внутрь, а сами

остались снаружи. Я не сомневаюсь, что они следят за каждым моим

шагом и не дадут мне ни вооружиться, ни покончить с собой.

Я не знаю, зачем пишу сейчас всё это. Возможно, жить мне осталось

несколько часов, и это последнее время я трачу на дневник.

Ну и пусть так.

Может быть, однажды кто-то найдёт его и прочитает.

Так вот: в ожидании смерти я могу сказать, что на мне нет

бесчестья. Я честно сражалась за то, во что верила. Я не уступала

врагу, и я нисколько не жалею, что напала на императора — жалею

только, что он выжил.

Будь он проклят вместе с его лейтенантами и всеми остальными!

Я слышу шаги и голоса за дверью.

Сейчас... сейчас всё решится.

ИСТОРИЯ ВИКТОРА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: УРОКИ ОРДЕНА

Вот как это всё началось:

Мне было четырнадцать, когда я попал в Орден Серафан. Меня забрали

тогда из больницы, в которой, по совместительству, жил и работал с

ним. Рос я в приюте, откуда выбраться мне было крайне проблематично.

Всё моё детство прошло в этих стенах. Единственная разница — в детях,

которые росли и уходили за двери.

Я пришёл к ним, когда мне было три года. Причину этого никто не знал.

Воспитательницы, руководящие приютом, всегда кивали в сторону

богатых родителей, не пожелавших растить приёмного сына. А те малыши,

которые пошутили пару-тройку раз на тему моего происхождения,

поплатились за это.

Будучи небольшого роста, я всегда был силён духом. Часто лез драться

с теми, кто старше меня. Мне не нравилось, когда кого-то обижали.

Потому я всячески защищал тех, кто мне нравился.

Когда-то мне сказали, что меня удочерит одна из богатых пар. Но

тогда я махнул рукой. Прошло много лет. Мне уже исполнилось

четырнадцать, но в приют никто так и не пришёл за мной. Я давно уже

перестал надеяться, что меня кто-то приютит. Стал подрабатывать по

городу, поскольку приют хотел меня выгнать. Так, в один из рабочих

дней, ко мне подошёл мужчина. Низкого роста, плотного телосложения.

На вид ему было лет сорока. Волосы рыжие, седые, глаза серые,

морщинистое лицо. Его руки были чуть ли не до пола. Я сразу же

подумал: «Вот так руки! На кого он похож? Не, ну как же... Он

похож на гориллу». Я еле сдержал смех.

— Юноша, тебе нравится жить здесь?

Вопрос был задан настолько вежливым тоном, что я пристально

посмотрел на этого человека.

— Не особо, — ответил я.

— Тогда я делаю тебе предложение. Ты согласен?

Я оглядел его с ног до головы.

— Что за предложение?

— Пойдёшь со мной. Я научу тебя всему, что знаю сам. А знаю я не

так уж мало. Будешь драться, как мастер боевых искусств, стрелять

из всего, что только можно, ловить рыбу голыми руками.

— Ого, — лишь выдохнул я.

— Конечно, в конце концов ты примешь одну вещь, которая изменит твою

жизнь. Тебе придётся хранить её в тайне, понял?

— Что за вещь? — насторожился я.

— Ты согласен на мои условия? — мужчина улыбнулся.

Я посмотрел на стены приюта и на детей, которые бегали по двору. Я

понял, что нет, мне не нравится здесь. Я был одинок. Мне было

грустно.

— Да, — коротко ответил я.

— Тогда, Виктор, слушай внимательно...

— Как вы узнали моё имя?

Мужчина взглянул на меня своими серыми глазами. Они казались такими

глубокими, будто уходили в бесконечность.

— Не перебивай. Зови меня наставником. И знай: ты — последний, кого

я забираю из этой дыры.

Я схватился за сумку, которую приготовил заранее, и пошёл за этим

мужчиной.

Мы ушли далеко за город, в горы. Вскоре показался лагерь, или скорее

тренировочная площадка. Мы подошли к дому наставника. Он был

среднего размера, выполнен в скандинавском стиле.

— Вот, — сказал наставник, — теперь это твой дом.

Я обошёл вокруг дома, потом зашёл внутрь и вышел. Вернулся и

остановился на крыльце. Наставник наблюдал за мной со стороны.

— Да что ж такое, опять ты курёжишься?

— Нет, — ответил я.

— Что ж, заходи.

Наставник вошёл в дом и кинул ключи на стол. Сам сел в стул. Я

тоже зашёл в дом. Там было темно и холодно. Камин не горел, лампы

не светили. Я повернулся к наставнику.

— Вот, твоя комната — на втором этаже, первая слева.

Я побежал по лестнице. Зайдя в комнату, увидел, что она хоть и

маленькая, но с кроватью, тумбочкой и окном. Бросив сумку на кровать,

я лёг и выдохнул. «Ну, — подумал я, — новая жизнь».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПЕРВЫЕ ШАГИ

На следующее утро меня разбудил крик наставника.

— Вставай, соня! Время — деньги!

Я вскочил и побежал на улицу, где уже был наставник. Он был в

серой майке и чёрных спортивных штанах.

— Бегом кругом базы. Стартуй!

Я кинулся бежать. Первый круг я пробежал быстро. Второй — чуть

медленнее. Когда я закончил пятый круг, я уже не бежал, а

перемещал ноги как попало. Сделав ещё три круга, я рухнул на землю.

— Вставай! — скомандовал наставник. — Беги ещё!

Я встал и попытался бежать, но ноги меня не слушались. Они просто

не шли. Наставник оказался рядом.

— Почему ты остановился? Ты не бежишь, а идёшь! — он отвернулся

и пошёл к дому. — Вставай, обед!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: БОЕВАЯ ПОДГОТОВКА

Тренировки шли семь дней в неделю. Порой наставник заставлял меня

что-то делать по нескольку часов, пока я не падал от изнеможения.

Но потом всё стало получаться.

Я научился драться. Мне показали различные стили рукопашного боя:

каратэ, дзюдо, кикбоксинг, борьбу, самбо. Я научился стрелять из

любого огнестрельного оружия, метать ножи и сюрикены. Научился

сражаться на мечах, копьях, алебардах. Я стал ловить рыбу голыми

руками, разводить костёр трением и прятаться так, чтобы меня нельзя

было найти.

Прошло два года. Мне было шестнадцать. Мое тело было развито как

никогда. Руки и ноги стали крепкими, мышцы набухли. Я мог

пробежать весь день напролёт и не устать.

Наставник подошёл ко мне.

— Пришло время для твоего посвящения в Орден.

Я посмотрел на него.

— Что такое Орден?

— Мы — Орден Серафан. Мы боремся за то, чтобы люди могли спокойно

жить. Мы боремся с тем злом, которое несут проклятые.

— Проклятые? — не понял я.

— Вампиры, — ответил наставник. — Они существуют. Они ходят среди

нас. И мы должны их уничтожать.

— Вампиры? — переспросил я. — Вы хотите сказать, что они реальны?

— Ты видел, как я двигаюсь? — наставник внезапно исчез и оказался

позади меня. — Вот так двигаются вампиры. Быстро. Невероятно

быстро. И ты должен быть готов.

— Я готов, — ответил я.

— Хорошо. Завтра начинается твоё истинное обучение.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ПЕРВАЯ ОХОТА

Прошло ещё два года. Мне было восемнадцать. Я стал настоящим

воином Ордена Серафан.

Наставник подошёл ко мне в ту ночь.

— Виктор. Пришло время твоей первой охоты.

Я почувствовал, как волна адреналина прокатилась по моему телу.

— Где? — спросил я.

— В городе. На окраине. Есть сообщение о вампире, который

атакует местных жителей.

Мы отправились в город. Наставник вёл меня через тёмные переулки,

пока мы не достигли старого заброшенного склада.

— Внутри, — прошептал наставник. — Помни всё, чему я тебя учил.

Вампиры — быстрые, сильные, бессмертные. Но у них есть слабости:

сердце и голова. Удар в одно из этих мест — и они погибают.

Я кивнул и вошёл внутрь.

Склад был тёмный, пыльный. Пахло сыростью и гнилью. Я двигался

осторожно, прислушиваясь к каждому звуку.

И тогда я услышал — тихий смех, доносящийся из глубины помещения.

— Добро пожаловать, юный охотник, — прозвучал голос. — Я ждал тебя.

Из тени выступила фигура. Высокая, статная, с бледной кожей и

красными глазами. Вампир.

— Ты — моя первая жертва? — усмехнулся он. — Как... мило.

Я не стал ждать. Схватил крест, который дал мне наставник, и

бросился вперёд.

Бой был коротким. Вампир был быстрее меня, сильнее. Но я был

обучен. Я предвидел его движения, использовал окружение. И когда

он раскрылся для удара — я вонзил крест прямо в его сердце.

Вампир издал ужасающий вопль и рассыпался в прах.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на останки моего первого врага.

Наставник вошёл внутрь и положил мне руку на плечо.

— Ты сделал это, Виктор. Теперь ты — истинный Серафан.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ: ТЬМА В ГОРОДЕ

Прошло пять лет. Мне было двадцать три. Я стал одним из лучших

охотников Ордена.

Но мир менялся. Вампиры становились bolder, их число росло.

Орден Серафан оказался в меньшинстве.

И тогда произошло то, чего никто не ожидал.

Вампиры организовались. Под предводительством могущественного

вампира по имени Каин они создали империю. Меридиан пал.

Орден Серафан был разгромлен. Наставник погиб, защищая город.

Я был вынужден бежать.

Я скитался в одиночестве, охотясь на отдельных вампиров,

пытаясь сохранить то, чему меня научил наставник.

И тогда я узнал о городе Форготн Холлоу.

Местные легенды гласили, что этот город — место силы.

Что здесь переплетаются миры. Что здесь можно найти ответы.

Я прибыл в Форготн Холлоу осенью. Город был таким, как я и

ожидал: мрачный, туманный, полный тайн.

И здесь я встретил его — Разиэля, одного из лейтенантов Каина.

Но Разиэль был не таким, как другие вампиры. Он... другой.

Он задавал вопросы. Он сомневался. Он искал смысл в том, что

происходило.

Мы встретились в таверне. Он сидел в углу, один, пил вино,

что для вампира было странным. Я сел за соседний стол.

— Ты — охотник, — сказал он, не поворачивая головы.

— А ты — вампир, — ответил я.

— И что же ты будешь делать?

— Пока — пить эль.

Разиэль рассмеялся. Смех у него был странным — не злым, как у

других вампиров, а... грустным.

— Ты не похож на других охотников, — сказал он. — Обычно они

бросаются на нас с криками и крестами.

— Обычно, — согласился я.

— Зачем ты здесь?

— Ищу ответы.

— На какие вопросы?

— На те, которые никто не задаёт.

Разиэль молчал долго. Потом сказал:

— Я тоже ищу ответы. Может быть... мы найдём их вместе.

Это было начало странного союза. Союза между охотником и

вампиром. Между врагами.

Но мы оба понимали: мир меняется. И чтобы выжить в этом

меняющемся мире — нужно меняться вместе с ним.

ИСТОРИЯ МИСЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПРОКЛЯТИЕ

Меня зовут Миса. По крайней мере, так меня зовут сейчас.

Раньше у меня было другое имя, другая жизнь, другая семья. Но

всё это осталось позади, в тот ночи, когда луна была полной,

а я... изменилась.

Мне было девятнадцать. Я жила в небольшой деревне на окраине

Тюрингского леса. Мой отец был лесником, мать — целительницей.

У меня был младший брат, Кай. Мы были счастливы.

Но счастье в нашем мире хрупко.

Однажды осенью, когда листья уже пожелтели, а воздух пах

горелым листом и incoming snow, в нашу деревню пришёл

странник.

Он был высокий, худой, с длинными чёрными волосами и глазами,

цвета которых я не могла разглядеть — они были скрыты под

тенью капюшона. Он попросил ночлег, и мой отец, будучи

добрым человеком, пустил его.

Ночью я проснулась от крика.

Крик был таким ужасным, что я до сих пор слышу его в своих

кошмарах. Я выбежала из комнаты и увидела... увидела, как

странник стоит над телом моего отца. Его руки были

красными, его рот был красным, а глаза... глаза светились

жёлтым огнём.

— Ты следующая, дитя, — прошипел он.

Я бросилась бежать. Он догнал меня на пороге. Я почувствовала

его холодные руки на своём горле, почувствовала, как его зубы

вонзаются в мою плечо...

А потом — боль. Боль, которую невозможно описать. Боль, которая

разрывает тебя изнутри, которая заставляет кричать, хотя голос

давно уже сорван. Боль, от которой мир становится чёрным.

Когда я очнулась, странник был мёртв. Его тело лежало рядом,

изуродованное когтями, которых у него не было до этого.

А я... я была покрыта кровью. Не своей. Его.

Я побежала к дому. Но дом был пуст. Мать и Кай исчезли.

Отец был мёртв.

Я бежала в лес. Бежала, пока ноги не отказали. Упала под

деревом и заплакала.

А когда на следующую ночь взошла луна — я поняла, что со мной

случилось.

Я изменилась.

Моё тело исказилось, покрылось шерстью. Мои руки стали лапами

с огромными когтями. Мой рост вырос в два раза. А разум... разум

ушёл куда-то глубоко, уступив место звериному инстинкту.

Я была оборотнем.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ТЮРИНГСКИЙ ЛЕС

Прошло три года.

Я жила в Тюрингском лесу, в пещере, которую нашла у водопада.

Научилась охотиться, научилась контролировать своё

превращение — почти. Научилась жить одна.

Но одиночество — тяжёлое бремя.

Иногда, в человеческом облике, я ходила в ближайшие деревни.

Торговала шкурками, которых набирала в лесу, на хлеб и соль.

Люди смотрели на меня с подозрением — моя одежда была

грубой, мои руки покрыты мозолями, а взгляд... взгляд, наверное,

был слишком диким.

Но они не знали, кто я на самом деле. Они не знали, что при

полной луне я становлюсь чудовищем.

Однажды, в начале листопада, я встретила её.

Старуха сидела у дороги, у костра. Она была очень старой,

с морщинистым лицом и белыми, как снег, волосами. Но глаза

у неё были... странными. Они видели слишком много.

— Здравствуй, дитя, — сказала она, когда я проходила мимо.

— Здравствуйте, — ответила я, останавливаясь.

— Ты долго бродишь по этим лесам. Одиноко тебе.

— Как и многим, — пожала я плечами.

— Но ты не такая, как многие, — она посмотрела на меня своими

странными глазами. — В тебе — кровь волка. И кровь... чего-то

другого.

Я замерла.

— Не бойся, — усмехнулась старуха. — Я не та, кто судит. Я — та,

кто знает. И я знаю: твоя судьба не в этом лесу. Твоя судьба —

в городе, что лежит на три дня пути отсюда. Форготн Холлоу.

Там ты найдёшь ответы. И, возможно, найдёшь тех, кто поймёт тебя.

— Почему вы говорите это? — спросила я.

— Потому что звёзды так сложились, — ответила она. — А звёзды

не врут.

Она достала из сумки кожаный мешочек и протянула мне.

— Возьми. Это — серебряный кинжал. Он пригодится тебе. Не все

в Форготн Холлоу дружелюбны. Некоторые... охотятся на таких, как ты.

Я взяла мешочек. Кинжал был тяжёлым, холодным. На лезвии были

выгравированы руны, которые я не могла прочитать.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари. Просто помни: ты — не чудовище. Ты — та, кем

решаешь быть. Волк — это сила. Но сила без разума — это

опасность.

Старуха кивнула, и я пошла дальше.

Три дня спустя я увидела стены Форготн Холлоу.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ГОРОД МГЛЫ

Форготн Холлоу был... другим.

Он был мрачным, туманным, застывшим во времени. Дома здесь

были старыми, улицы — узкими и извилистыми. Люди ходили

быстро, не глядя по сторонам, словно боясь увидеть что-то,

чего не должны видеть.

Я нашла пристанище в старой заброшенной церкви на окраине города.

Там было холодно и сыро, но это было лучше, чем лес. По крайней

мере, здесь была крыша.

Я узнала, что в городе есть... другие. Оборотни, которые живут

здесь уже давно. Они держались вместе, в стае, и не

приветствовали чужаков.

Но я не искала компании. Я искала ответы.

И ответы пришли оттуда, откуда я их не ждала.

Однажды ночью, когда луна была почти полной, я почувствовала

приближение. Не физическое — я бы услышала шаги. Это было

другое. Ощущение, будто кто-то залез в мой разум и аккуратно

потрогал каждую мысль.

Я вскочила, схватив кинжал.

Из тени вышла женщина.

Она была высокая, стройная, с длинными чёрными волосами и

глазами цвета янтаря. Она двигалась с грацией хищника,

и я сразу поняла: она такая же, как я.

— Ты новенькая, — сказала она. Её голос был мягким, почти

ласковым. — Я чувствовала твой запах с того дня, как ты

пересекла границы города.

— Кто ты? — спросила я, не опуская кинжал.

— Меня зовут Селена. Я — альфа стаи Форготн Холлоу. И ты,

моя дорогая, должна решить: ты — с нами или против нас.

— Я ни с кем, — ответила я. — Я одна.

Селена рассмеялась.

— Одна? В этом городе никто не бывает один. Либо ты выбираешь

сторону, либо сторона выбирает за тебя. И поверь мне, ты не

хочешь, чтобы за тебя выбирали.

Она подошла ближе. Я почувствовала её силу — она была

мощной, намного сильнее меня.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Хочу предложить тебе место в нашей стае. У нас есть правила,

но у нас есть и защита. В этом городе опасно для одинокого

волка. Особенно сейчас, когда пришли ОНИ.

— Они? — переспросила я.

— Вампиры, — сказала Селена, и в её голосе зазвучала ненависть.

— Они захватили наш город. Их император сидит в крепости и

считает себя хозяином. Но мы знаем лучше. Этот город — наш.

Он был нашим задолго до того, как они пришли.

— Зачем ты говоришь мне это? — спросила я.

— Потому что я чувствую в тебе силу. Ты сильная, Миса. Сильнее,

чем думаешь. И эта сила нам понадобится. Война грядёт. Не та,

что была — новая. И в ней победит тот, кто найдёт союзников

в самых неожиданных местах.

Она повернулась к выходу.

— Подумай о моих словах. Я дам тебе три дня. Потом... потом

я приду снова. И тогда ты должна будешь решить.

Она исчезла в ночи, оставив меня одну со своими мыслями.

Я села на пол церкви и посмотрела в разбитое окно. Луна

светила ярко, почти полная. Ещё ночь — и я снова изменюсь.

Но впервые за долгое время я чувствовала не страх. Я чувствовала

решимость.

Я найду свои ответы. Я найду тех, кто уничтожил мою семью.

И я отомщу.

Даже если для этого мне придётся стать чудовищем.

OUBLIETTE

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ: СХОЖДЕНИЕ ТЕНЕЙ

1. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 27

Сегодня всё изменилось.

Я нашёл их. Всех. В одном месте.

Форготн Холлоу — это не просто город. Это лаборатория.

Место, где переплетаются нити судеб, где происходят

эксперименты, о которых не знают даже те, кто их проводит.

Я стоял на холме над городом и наблюдал. Видел, как туман

сгущается над крепостью. Видел, как свет луны отражается

в глазах тех, кто бродит по ночным улицам. Видел, как

миры сближаются, готовясь к столкновению.

Разиэль. Лита. Виктор. Миса. Селена. Каин.

Все они — части одного механизма. Все они — фигуры на доске,

которую никто из них не видит полностью.

Но я вижу.

Я вижу, как линии их судеб пересекаются в одной точке.

Oubliette — забытом месте, скрытом глубоко под городом.

Там, где когда-то проводились ритуалы, которые забыли даже

вампиры. Там, где сила этого места концентрируется,

готовая к взрыву.

И я знаю: пришло время.

2. МЕСЯЦ ЛИСТОПАДА, 28

Ночь.

Туман стоит столбом. Луна полная, алым диском

в чернильном небе. В такие ночи в Форготн Холлоу

просыпается то, что дремлет днём.

Я спустился в подземелья.

Ступени вели вниз, вглубь, туда, где солнечный свет

никогда не проникал. Стены были влажными, покрытыми

мхом и чем-то ещё — чем-то, что светилось

слабым фосфоресцирующим светом.

Внизу я нашёл дверь.

Она была массивной, железной, покрытой рунами, которые

я не мог прочитать. Но я знал: за ней — ответы.

Я толкнул. Дверь поддалась со скрипом,

открывая путь в огромный зал.

Oubliette.

Зал был круглым, с высоким сводчатым потолком.

В центре стоял каменный постамент, а на нём —

кристалл. Он был размером с человеческий кулак,

но излучал силу, которую я чувствовал

физически — как давление на грудную клетку.

Вокруг постамента стояли фигуры.

Каин. Его белые волосы спадали на плечи,

глаза горели внутренним огнём. Он был

одинаково величественен и ужасен.

Разиэль. Стоявший рядом с Каином, его золотисто-зелёные

глаза были прикованы к кристаллу. Он чувствовал

что-то, я видел это по его лицу.

Лита. Она стояла в стороне, её рыжие волосы

казались чёрными в этом свете. В руке она сжимала

кинжал — не тот, что у неё отобрали, а другой,

серебряный.

Виктор. Охотник. Он стоял у входа, его рука

лежала на эфесе меча. Он был готов к бою,

но не нападал. Почему? Потому что он тоже

чувствовал силу этого места.

Миса. Она стояла у стены, полуулыбаясь. Её глаза

были странными — полу-человеческими, полу-волчьими.

Она была на грани превращения, но держала себя

в руках.

И Селена. Альфа стаи. Она стояла напротив Каина,

её янтарные глаза встречались с его тёмными.

Между ними висела ненависть, старая как сам

город.

— Вы все пришли, — сказал Каин. Его голос

разнёсся по залу, отражаясь от стен.

— Хорошо. Потому что пришло время узнать правду.

— Какую правду? — спросила Селена.

— Правду о Форготн Холлоу. Правду о том, почему

мы все здесь собрались. Правду о том, что этот

кристалл — и почему он зовёт нас.

Каин поднял руку, и кристалл вспыхнул

ослепительным светом.

Я закрыл глаза. Когда открыл — мир изменился.

3. ВИДЕНИЕ

Мы стояли не в подземелье. Мы стояли... нигде.

Вокруг была пустота, но не тёмная — светлая,

белая, пульсирующая.

И перед нами появились ОНИ.

Существа, которых я не мог описать словами.

Они были одновременно там и не там, видимы

и невидимы. Они были старше вампиров, старше

оборотней, старше самого мира.

— Добро пожаловать, дети, — прозвучал голос.

Он шёл отовсюду и ниоткуда. — Вы — избранные.

Не потому, что вы особенные. А потому, что

вы — точки пересечения.

— Пересечения чего? — спросил Разиэль.

— Миров, — ответило существо. — Реальностей.

Временных линий. Вы все — двери. И через

вас мы можем... пройти.

— Кто вы? — спросила Лита.

— Мы — те, кто был до первого рассвета.

Мы — архитекторы. Мы создали места вроде

Форготн Холлоу — точки соприкосновения,

где миры сближаются.

— Зачем? — спросил Виктор.

— Чтобы наблюдать. Чтобы... питаться.

Эмоции — самая мощная сила во вселенной.

Страх, ненависть, любовь, отчаяние.

Они питают нас. И этот город — ваш город —

продуцирует их в избытке.

— Вы используете нас, — сказала Миса.

Это было не вопрос.

— Мы используем всех. Вампиры, оборотни,

люди — вы все наши инструменты. Наши

источники энергии.

Каин сжал кулаки.

— Я не чей-либо инструмент.

— Ты — главный инструмент, — ответило

существо. — Твоя империя, твоя война —

всё это мы создали. Чтобы было больше

конфликта. Больше страдания. Больше...

пищи.

Я почувствовал, как раздаётся что-то во мне.

Не гнев — что-то хуже. Осознание.

Моя жизнь. Мои страдания. Моя бессонница.

Всё это — часть их игры.

Но если они создали эту игру — значит,

её можно сломать.

— Вы сделали ошибку, — сказал я.

Существа повернулись ко мне. Впервые я

увидел, что они могут удивляться.

— Ты? — прозвучал голос. — Ты — просто

наблюдатель. Ты не часть игры. Ты —

ошибка.

— Может быть. Но я здесь. И я вижу

всё.

— Что ты видишь, смертный?

— Я вижу, что вы боитесь.

Тишина.

— Мы не знаем страха.

— Знаете. Потому что мы — не просто

ваша пища. Мы — угроза. Если мы

все объединимся... мы сможем закрыть

двери. Мы сможем лишить вас...

этого места.

Я посмотрел на остальных. На Разиэля,

на Литу, на Виктора, на Мису, на

Селену, на Каина.

— Мы все враги. Вампиры и люди,

оборотни и охотники. Но сейчас,

в этот момент, у нас есть общий

враг. И если мы не объединимся —

мы все погибнем. Не физически.

Хуже. Мы станем их марионетками

навечно.

Разиэль первым кивнул.

— Он прав. Я чувствую это.

Лита подняла кинжал.

— Я сражалась против вампиров всю

жизнь. Но сейчас... я сражаюсь

за свободу.

Виктор вытащил меч.

— За свободу.

Миса улыбнулась, и её глаза

вспыхнули жёлтым огнём.

— За свободу.

Селена кивнула.

— За свободу.

Каин посмотрел на всех нас. Его

лицо было каменным. Но в глазах

я увидел что-то новое. Уважение?

Возможно.

— За свободу, — сказал он.

И мы атаковали.

4. БИТВА

Битва была... невозможной.

Как сражаться с тем, что не имеет

формы? Как ранить того, кто не

имеет плоти?

Но мы были вместе. И это меняло

всё.

Каин и Разиэль атаковали с одной

стороны, их клинки чертели дуги

света. Лита и Виктор — с другой,

серебряный кинжал и стальной меч

работали в унисон.

Миса и Селена превратились в

своих истинных форм — огромных

волков с глазами, полными

древней мудрости. Они кружили,

отрезая пути отступления.

А я... я наблюдал. И видел.

Я видел, как существа пытаются

разделить нас, посеять сомнение

и страх. Но не получалось.

Потому что мы были связаны.

Не магией — чем-то сильнее.

Судьбой. Выбором.

И тогда я понял.

Кристалл. Он был ключом.

Я бросился к постаменту. Одно

из существ попыталось остановить

меня, но Миса перехватила его,

её когти вспыхнули серебром.

Я схватил кристалл.

Он был горячим, почти обжигающим.

В нём пульсировала энергия —

энергия всех тех эмоций, которые

существа собирали веками.

— Нет! — прозвучал голос. — Ты

не понимаешь, что делаешь!

— Понимаю, — сказал я. — Я

закрываю дверь.

Я раздавил кристалл.

Свет. Ослепительный, всёпоглощающий.

И тишина.

5. ЭПИЛОГ

Прошло три месяца.

Форготн Холлоу изменился. Туман

стал реже, ночи — светлее. Город

будто проснулся от долгого сна.

Вампиры остались, но они изменились.

Каин открыл ворота крепости, и

теперь между людьми и вампирами

устанавливались новые отношения.

Не дружба — пока что. Но уважение.

Разиэль и Лита... кто бы мог

подумать. Они путешествуют вместе.

Она учит его быть человечнее, он

учит её... ну, чему учат вампиры.

Они нашли что-то друг в друге.

Что-то, чего не хватало обоим.

Виктор возглавил новый Орден.

Не Серафан — что-то другое.

Орден, который охраняет мир,

а не ведёт войну.

Миса стала посредником между

мирами. Она — та, кто понимает

и людей, и волков, и вампиров.

Селена ушла в лес, но обещала

приходить, когда нужна помощь.

А я? Я остался. Кто-то должен

был написать эту историю.

Кто-то должен был убедиться,

что она не забудется.

Потому что истории — это всё,

что у нас есть. Они связывают

прошлое с будущим, они учат,

предупреждают, вдохновляют.

И эта история... она о том,

что даже во тьме можно найти

свет. Что даже враги могут

стать союзниками. Что даже

проклятые могут быть спасены.

Но главное — она о том, что

мы не марионетки. Мы — те,

кто пишет свою судьбу.

И пусть кто-то там, в звёздах,

думает иначе.

Мы докажем обратное.

КОНЕЦ

Спасибо за чтение

Вернуться к книге