Чистилище Зоны

Глава 1

Книга «Чистилище Zоны»

Глава 1. Главный вход

Дождь в Зоне отчуждения не падает сверху. Он выползает из земли — серый, радиоактивный, с запахом озона и старой крови. Алексей «Молох» знал это ещё до того, как стал бывшим. Три года назад он ушёл в запас майором спецназа ГРУ. Ушёл потому, что контракт кончился, а верить в справедливость — кончилось раньше.

Они стояли втроём в ста метрах от главного КПП «Дитятки». Когда-то здесь был полноценный блокпост с КАМАЗами, КПП, рамками и скучающими сержантами. Теперь вместо государственного флага — чёрный квадрат с белой молнией.

— ЧВК «Монолит-К», — прошептал Илья «Глухарь», бывший снайпер СОБР. — Тридцать стволов, две БРДМ, один урод на вышке с крупняком. Паспорта не спрашивают, контракт подписывают кровью.

— Нам насрать на их контракты, — Молох проверил затвор автомата. АК-12, снятый с убитого наёмника неделю назад. Свой пришлось бросить во время первого захода. — Они забрали Зону. Они сидят на артефактах. Они положили группу «Севера».

Глухарь кивнул. «Север» — их старый взвод. Пятеро ветеранов, которые ушли в сталкеры. Их нашли в аномальном кольце: связанные, без дыхания, с ожогами третьей степени. ЧВК показательно «наказала» нелегалов.

Третий в группе — Паша «Змей», сапёр и подрывник. Самый молодой, самый молчаливый. Он держал в руке самодельный взрыватель.

— Пора, — сказал Змей.

Молох кивнул. Никакого плана «Б». Никакой эвакуации. Только три человека, три автомата и одна цель: выжечь частную армию с корнем. Начать от ворот — и идти к центру Зоны, пока не кончатся патроны или пока она не кончится сама.

Они пошли к КПП открыто.

Их заметили через десять секунд. Прожектор ударил в лицо, динамик прохрипел:

— Стоять! Частная охрана. Зона закрыта. Повернуть назад. Назад, мать вашу.

Молох не остановился. Он шёл ровным шагом, опустив автомат дулом вниз. Глухарь чуть сзади и левее. Змей — в десяти метрах, перекатами.

— Я сказал — стоять! — голос на вышке сорвался на визг.

— Мы свои, — крикнул Молох. — Группа «Чистильщик». Код «Молот».

На КПП замялись. Ложный код — Глухарь услышал его от пьяного наёмника в баре за кордоном. Врать умел только он.

— Какой «Молот»? — переспросил охранник. — Жди, сейчас доложу.

Ждать не стали.

Змей нажал кнопку.

Три заряда, заложенные им за ночь в дренажные трубы у въездных ворот, рванули синхронно. Бетонная плита КПП подпрыгнула и завалилась набок. Один БРДМ опрокинулся, второй потерял башню.

Молох вскинул автомат и срезал прожектор с первого выстрела. Тьма стала их союзником.

— Вперёд! — заорал он.

Они побежали к дыме воротам. На вышке заработал крупнокалиберный пулемёт — бестолково, в белый свет, трассеры ушли в небо.

Глухарь присел на одно колено, выдохнул и выстрелил дважды. Снайперская «Винторез» чихнула сухо и зло. Пулемёт замолчал. Тело наёмника перевалилось через перила и упало вниз.

— Один, — сказал Глухарь.

Они влетели на территорию бывшего КПП. Внутри наёмники ещё не поняли, что произошло. Кто-то хватал бронежилет, кто-то палил из укрытия, один офицер в чёрном берете пытался кричать в рацию.

Молох вошёл в барак, где спала смена. Двадцать коек. Спящие люди. Он не стал стрелять в спящих — в этом не было ни чести, ни смысла. Но у входа стоял автоматчик на подхвате.

Тот успел выстрелить один раз. Пуля прошла в сантиметре от виска Молоха и влепилась в газовый баллон. Пламя охватило стену.

— Спящие, наружу! — крикнул Молох. — Бегом!

Трое наёмников выскочили в чём мать родила. Остальные залегли.

Молох бросил гранату в угол, где стоял ящик с боеприпасами. Взрыв снёс полбарака вместе с пулемётным гнездом на втором этаже.

Когда они вышли наружу, КПП горел. Земля была усыпана гильзами. Четверо наёмников лежали мертвыми — у каждого оружие в руках, у каждого — шанс выстрелить первым. Не вышло.

— Есть гражданские? — спросил Молох.

— Нет, — ответил Глухарь. — Они их вывезли месяц назад. В Зоне только свои и чужие. Свои — это мы.

Молох поднял автомат убитого офицера. Тот самый чёрный квадрат на рукаве. Белая молния.

— Глухарь, — сказал он. — Следующая цель — узел связи на старом КПП «Лулеш». Там их штаб. Оттуда они управляют всей северной частью Зоны.

— Там минимум двадцать человек и бронемашина на колёсах, — ответил Глухарь. — Мы не успеем до рассвета.

— Успеем, — сказал Молох. — Потому что нас уже нет.

Он достал из кармана убитого зажигалку и поджёг чёрный флаг над КПП.

— Гори, — сказал он. — Вся Зона увидит. И побегут. А мы будем ждать.

Они ушли в темноту. Сзади полыхало главное КПП. Впереди — двадцать километров аномалий, мутантов, артиллерии ЧВК и никакой надежды.

Только три автомата, три бывших спецназовца и приказ, который никто не давал.

Конец первой главы.

Глава 2

**Глава 2. Узел**

Они шли молча. В Зоне звуки живут своей жизнью — трава шепчет, ржавые фермы стонут, а воздух иногда поёт тонко и противно перед выбросом. Но сейчас было тихо. Слишком тихо.

Молох вёл группу по бывшей асфальтовой дороге, которая давно превратилась в ломаную бетонную крошку. Слева тянулись поля с высоким бурьяном — идеальное место для засады. Справа — лес, но туда нельзя. В лесу аномалии «мясорубка». Змей показывал на приборке — фон зашкаливал.

— Обходим, — коротко бросил Молох.

Они свернули через поле. Через полкилометра Глухарь поднял кулак — стоп. Он прильнул к ночному прицелу, встроенному в «Винторез».

— Впереди, двести метров. Трое. В касках. Стоят у бетонного кольца. У одного — пулемёт Калашникова на сошках.

— Наёмники? — уточнил Змей.

— По форме — да. Но сидят странно. Костёр не жгут. Не курят. Как вкопанные.

Молох взял у Глухаря прибор ночного видения. Посмотрел. Трое мужчин в пятнистой форме, оружие наготове, лица — белые, глаза широко открыты. Не моргают.

— Не наёмники, — сказал он. — Сталкеры были правы. В Зоне появилось новое дерьмо.

— Что с ними? — Змей передёрнул затвор.

— Не знаю. Но в себя они не придут. Смотри — дышат, но не двигаются. Как куклы.

Молох принял решение за секунду. Он не собирался рисковать. Если это ловушка ЧВК с каким-то новым газом или пси-излучением — тем хуже для тех, кто её поставил.

— Обходим по дуге. Слева. Тихо.

Они прошли в ста метрах от застывшей тройки. Те даже головы не повернули. Только один, самый крупный, издал звук — мокрый, булькающий, похожий на смех.

— Это не люди, — прошептал Глухарь. — Я таких на Кавказе не видел.

— На Кавказе не было Зоны, — ответил Молох.

Через час они вышли к узлу связи. Старое здание ПВО — бетонный куб без окон, с единственной дверью и антенной решёткой на крыше. Сейчас антенны работали. Гудели трансформаторы. Внутри горел холодный люминесцентный свет.

Вокруг — ни души. Ни часовых, ни собак. Ничего.

— Засада, — сказал Змей.

— Согласен, — кивнул Молох. — Поэтому мы зайдём через крышу.

Пока Глухарь страховал, Змей заложил маломощный заряд у двери — отвлекающий. А сам Молох полез по пожарной лестнице наверх. Ржавые ступени скрипели, но держали. На крыше — вентиляционная шахта. Шириной ровно в плечи.

Он скинул автомат вниз, на верёвке, и полез в шахту. Там было тесно, темно и воняло озоном и потом. Через десять метров шахта вывела в технический коридор.

Молох вылез бесшумно. В коридоре горели лампы дневного света. Пол — бетонный, стены — в проводах. Слева — дверь с табличкой «Оперативная. Вход посторонним воспрещён». Справа — тупик.

Он вытащил пистолет с глушителем. Автомат в коридоре — лишний шум.

Дверь оказалась незапертой.

Внутри — большой зал. Три ряда мониторов. Карта Зоны на всю стену. Два оператора в наушниках. И офицер. Тот самый чёрный берет, белая молния на рукаве. На столе — кофе, открытый ноутбук, кобура с пистолетом.

— Докладываю, — говорил офицер в гарнитуру. — КПП «Дитятки» не отвечает. Предположительно уничтожен. Отправьте резервную группу с юга. И свяжитесь с «Куратором». Скажите, что…

Он не договорил. Молох вошёл в зал, как к себе домой. Выстрелил дважды. Оба оператора рухнули с дырами в затылках. Пистолет чихал, как швейная машинка.

Офицер обернулся, потянулся к кобуре.

— Не надо, — сказал Молох.

Офицер замер. Он был молод, лет двадцать пять. Худое лицо, усики, злые глаза.

— Ты кто такой? — спросил он, не убирая руки с оружия.

— Тот, кто отменяет вашу частную армию, — Молох приставил ствол ко лбу офицера. — Где остальные?

— Иди ты…

Молох прострелил ему правое колено. Офицер заорал и упал.

— Где остальные? — повторил Молох.

— В здании администрации! — закричал офицер, давясь болью. — Там штаб, там «Куратор», там… убей меня уже.

— Успею.

Молох связал офицера проводами от монитора, сунул кляп из собственного носка. Потом подошёл к пульту связи, нашёл тумблер «Общий вызов» и включил микрофон.

— Говорит группа «Чистилище», — сказал он спокойно. — КПП «Дитятки» уничтожен. Узел связи — наш. Всем наёмникам ЧВК «Монолит-К»: у вас есть два часа, чтобы покинуть Зону. Форму и оружие можете забрать. Если останетесь — умрёте. Это не угроза. Это медицинский факт.

Он выключил микрофон. В динамиках зашипело.

В этот момент в здании взорвался отвлекающий заряд Змея. Снизу заорали, застучали ботинки. В коридоре послышались голоса.

— Чёрт, — сказал Молох. — Рано.

Он схватил автомат, выбил ногой окно (окна в здании были, просто заложены бетонными блоками — он выбил один) и выпрыгнул наружу с двухметровой высоты. Приземлился, перекатился. Сверху уже палили из окон — трассеры пошли над головой.

Из леса выскочили Глухарь и Змей. Глухарь вскинул винтовку и снял пулемётчика на крыше.

— Есть контакт! — крикнул Змей. — С юга идут две машины с наёмниками. У них крупнокалиберные.

— Уходим к администрации, — скомандовал Молох. — Раньше, чем они нас окружат.

Они побежали. Сзади завыли сирены. Впереди, на горизонте, вставал серый, радиоактивный рассвет.

И в этом рассвете открывалось новое здание — бывший райком партии, а теперь штаб ЧВК. Трёхэтажная коробка с колоннами. И над ней — чёрный флаг с белой молнией.

— Туда, — выдохнул Молох. — К «Куратору».

Они не знали, кто это. Но догадывались: тот, кто приказал убить группу «Севера». Тот, кто превратил Зону в концлагерь для сталкеров.

И тот, чья голова должна украсить главный КПП в качестве предупреждения.

— Боезапас? — спросил Молох на бегу.

— У меня три магазина, — ответил Глухарь.

— Два, — сказал Змей.

— У меня полный ящик, — усмехнулся Молох. — Забрал у офицера.

Впереди застрекотал пулемёт. Пули взрыли землю в метре от них.

— Лежать! — заорал Глухарь.

Они упали в кювет, полный радиоактивной жижи. Холодная, вонючая грязь обожгла лицо.

— Это конец? — спросил Змей.

— Нет, — ответил Молох. — Это только начало второго акта.

Он перезарядил автомат, выглянул из кювета и увидел, как навстречу им из утреннего тумана выезжает бронетранспортёр с чёрным флагом.

— Всем молиться, — сказал Молох. — Кому во что.

Они не молились. Бывшие спецназовцы не умеют. Они умеют только убивать и умирать. Сегодня, похоже, придётся делать и то, и другое.

**Конец второй главы.**

Глава 3

Глава 3. Куратор

Бронетранспортёр остановился в ста метрах от кювета. Люк открылся, и оттуда высунулся человек в чёрной форме без опознавательных знаков. В руках — гранатомёт.

— Сдавайтесь, — голос из динамиков БТР был механическим, без интонаций. — Вы окружены. С юга подходят две группы, с севера — снайперы. Зона не для таких, как вы.

Молох не ответил. Он смотрел на Змея. Тот уже возился с самодельным устройством — труба от старого гранатомёта, внутри — заряд из тротила и поражающих элементов (болты, гайки, куски арматуры). Змей умел делать оружие из ничего. В Зоне это навык выживания.

— Дальность? — шепнул Молох.

— Сто двадцать максимум, — ответил Змей. — БТР в пределах. Но нужна отвлекающая цель.

Молох кивнул Глухарю. Тот понял без слов. Он выскользнул из кювета, пробежал десять метров и упал за ржавый остов грузовика. Оттуда — два выстрела. Снайпер на крыше БТР покачнулся и упал внутрь.

БТР немедленно открыл огонь из спаренного пулемёта. Пули прошили грузовик, Глухарь откатился в сторону — вовремя. Но водитель БТР совершил ошибку: он двинул машину вперёд, чтобы лучше видеть цель.

Змей ждал этого. Он вскочил, развернул трубу и выстрелил. Самодельный реактивный снаряд полетел неровно, но попал. Вмятина в броне, взрыв — и БТР задымил. Люк захлопнулся. Внутри кто-то закричал.

— Есть! — Змей отбросил пустую трубу.

Молох не стал ждать. Он выскочил из кювета, побежал к БТР. Два выстрела в смотровую щель — и пулемёт замолчал. Потом он забрался на броню, рванул люк и бросил внутрь гранату.

Взрыв приглушила броня. БТР дёрнулся и заглох.

— Чисто, — сказал Молох, спрыгивая.

Глухарь и Змей подбежали. Глухарь держался за плечо — скользящее ранение. Кровь, но жить будет.

— До администрации четыреста метров, — сказал Глухарь, морщась. — Там не меньше роты.

— Рота без БТР, — ответил Молох. — Это уже не рота. Это мясо.

Они пошли к зданию бывшего райкома. Теперь оно называлось «Штаб-квартира Монолит-К». Над входом висела растяжка: «Частная военная компания. Охрана Зоны. Работа с 2019 года».

— С 2019-го, — хмыкнул Змей. — Интересно, кто им лицензию дал.

— Никто, — ответил Молох. — Они сами себе лицензия.

Перед зданием был пустырь. Никаких укрытий. Только голый, выжженный асфальт и несколько старых машин. Идеальное место для расстрела.

Но никто не стрелял.

— Странно, — сказал Глухарь, наводя прицел на окна. — Должны были уже открыть огонь.

— Может, эвакуировались, — предположил Змей.

— Или, — Молох показал на дверь, — ждут нас внутри.

Дверь открылась сама. Оттуда вышел человек без оружия. Средних лет, в дорогом костюме, при галстуке. Чёрные волосы зализаны назад. Улыбка — как у продавца подержанных машин.

— Заходите, гости, — сказал он громко. — Не стреляйте. Я — Куратор.

Молох не опустил автомат.

— Где остальные?

— Внутри, — Куратор развёл руками. — Но они не будут стрелять. Я приказал. Хочу поговорить.

— О чём?

— О вашей глупости.

Куратор повернулся и пошёл внутрь. Не оборачиваясь. Молох колебался секунду. Потом кивнул своим. Они вошли следом.

Внутри было чисто. Мраморный пол, люстры, картины на стенах. Райком когда-то жил хорошо. Теперь здесь стояли пластиковые столы, мониторы, оружие в пирамидах. Наёмники сидели вдоль стен — человек двадцать. С оружием, но опущенным вниз. Смотрели на троих вошедших с уважением и страхом.

— Видишь, — сказал Куратор, усаживаясь в кресло. — Я сдержал слово. Никто не стреляет. А теперь сядь и ты. Поговорим.

Молох не сел.

— Ты убил моих людей на КПП. Взорвал узел связи. Подбил БТР, — Куратор говорил спокойно, как на совещании. — За один день. Трое против сорока. Это впечатляет. Поэтому я предлагаю сделку.

— Слушаю.

— Вы вступаете ко мне. Тройной оклад. Свой сектор Зоны. Полное снабжение. Артефакты — ваши. Я забираю только коммерческую часть.

Молох молчал.

— Или, — продолжил Куратор, — вы уходите. Я отпускаю вас. Даю машину, бензин, аптечку. Вы уезжаете и забываете о Зоне навсегда.

— А третьего варианта нет? — спросил Глухарь.

— Есть, — улыбка Куратора стала шире. — Вы отказываетесь. Я даю команду. Мои люди открывают огонь. Вы убиваете ещё человек десять, потом патроны кончаются. И вас закапывают в аномальном поле. Без имён, без могил. Сталкеры найдут ваши кости через год.

В зале повисла тишина. Наёмники сжали оружие. Молох чувствовал их взгляды на затылке.

Он медленно опустил автомат.

— Я согласен, — сказал он.

Глухарь и Змей переглянулись. Но не сказали ни слова.

— Отлично, — Куратор хлопнул в ладоши. — Разумное решение. Жаль только, что ты врёшь.

Он нажал кнопку под столом.

Пол под Молохом разошёлся. Люк открылся — и Молох провалился вниз. Удар, темнота, запах сырой земли. Он упал на бетонный пол подвала. Автомат выбило из рук. Над головой люк захлопнулся.

Сверху донёсся голос Куратора:

— Двоих оставшихся — в расход. Но живыми. Они мне нужны для экспериментов.

Глухарь и Змей услышали это. И начали стрелять.

***

Подвал был холодным. Молох лежал на бетоне, потирая ушибленную спину. В темноте кто-то дышал. Не один человек — много.

— Есть кто живой? — спросил Молох.

— Есть, — ответил голос из темноты. Старый, хриплый. — Ты кто?

— Бывший спецназ.

— А, — голос усмехнулся. — Тогда ты труп. Здесь все бывшие.

Молох нащупал в кармане зажигалку. Щёлкнул. Свет выхватил из темноты десяток лиц. Измождённые, грязные, в синяках. Сталкеры. Настоящие сталкеры. Те, кого ЧВК не убила, а посадила в подвал. Для «опытов».

— Их много? — спросил Молох.

— Кого? Кураторов? Один, — ответил старик. — Но у него целая армия. И секрет.

— Какой секрет?

Старик приблизился. В свете зажигалки его лицо было похоже на пергамент.

— Он не человек, — прошептал старик. — Он из Зоны. Она его родила. И он хочет, чтобы Зона стала единственной страной на Земле. А мы — её гражданами. Мёртвыми гражданами.

Наверху грохнул взрыв. Посыпалась штукатурка. Значит, Глухарь и Змей ещё живы.

Молох поднялся, ощупал стены. Бетон, арматура. Но в углу — старая вентиляционная шахта. Такая же, как на узле связи.

— Можно выбраться, — сказал он. — Но нужны руки.

Он посмотрел на сталкеров. Те смотрели на него.

— Вы со мной? — спросил Молох.

Старик усмехнулся и сплюнул кровь на пол.

— Мы с тобой, сынок. Только оружия нет.

— Оружие будет, — пообещал Молох. — Сверху. У ваших тюремщиков.

Он начал ломать вентиляционную решётку. Сталкеры подошли следом. Тринадцать человек. Тринадцать призраков.

Сверху снова прогремел взрыв. Потом — пулемётная очередь. Длинная, как надежда.

Конец третьей главы.

Глава 4

Глава 4. Тринадцать призраков

Вентиляционная шахта оказалась тесной даже для одного. Молох лез первым, раздирая локти о ржавые заклёпки. За ним — старик по кличке Дед, бывший геолог, который работал в Зоне ещё до аварии. Остальные сталкеры замыкали цепочку. Тринадцать человек в бетонных кишках бывшего райкома.

— Стой, — прошептал Дед. — Слышишь?

Молох замер. Сверху, сквозь бетон, доносились выстрелы. Автоматные очереди, редкие одиночные. Потом — звук, похожий на удар мясным куском о стену.

— Глухарь работает, — определил Молох. — Жив, зараза.

Он ускорился. Шахта вывела в котельную. Старый чугунный котёл, груды угля, запах газа. На стене — ржавый пожарный щит. И рядом — дверь. С табличкой «Склад ГСМ. Посторонним вход воспрещён».

Молох пнул дверь ногой. Она поддалась со второго удара.

За дверью оказался коридор. Длинный, плохо освещённый, с бетонным полом. И в конце — два наёмника. Они курили и о чём-то тихо спорили, глядя в планшет.

Первого Молох снял выстрелом в голову из пистолета. Второй успел вскрикнуть и потянуться к автомату, но Дед, который неожиданно для своих лет двигался быстро, ударил его лопатой по шее. Наёмник рухнул как подкошенный.

— Откуда лопата? — спросил Молох.

— В котельной была, — усмехнулся Дед. — Я хозяйственный.

Молох подобрал автомат убитого. «Вепрь-12» — дробовик, но под патрон 12х76, с магазином на десять штук. Для коридоров — идеально. Остальным сталкерам достались ножи, монтировки и один пистолет Макарова без магазина — патрон в стволе, и на том спасибо.

— Вперёд, — сказал Молох. — За мной.

Они двинулись по коридору. Где-то наверху, этажом выше, слышалась перестрелка. Глухарь и Змей держались, но надолго ли их хватит?

Коридор вывел на лестничную клетку. Три пролёта вверх. Молох выглянул за угол. Никого. Но с верхней площадки доносился голос — кто-то отдавал приказы в рацию.

— — Группа «Юг», доклад. У вас есть цель? — У нас двое. Засели в кабинете на втором этаже. Не подпускают. Потери — пятеро. — Уничтожить любой ценой. Куратор сказал — живьём.

— Понял.

Молох поднялся на полпролёта, достал дробовик и выстрелил вверх поверх перил. Заряд картечи снял одного наёмника, второй откатился за угол, но Молох уже бежал вверх, перепрыгивая через ступени. Третий выстрел — дробь разнесла пластиковую панель на стене, за которой прятался второй. Тело отбросило к лифту.

Четвёртый наёмник оказался умнее — он не стал ждать, а бросил гранату. Молох успел отпрыгнуть назад, прижался к стене. Взрыв оглушил, засыпал бетонной крошкой. Сталкеры снизу закричали — кто-то был ранен.

— Дед! — крикнул Молох. — Как они?

— Царапины! — ответил старик. — Иди давай!

Молох перекатился через перила и повис на руках. Снизу, с первого этажа, в него начали стрелять. Пули свистели мимо, выбивая щепки из ступеней. Он отпустил руки, упал на площадку этажом ниже, перекувырнулся и вскочил. Автомат оказался под ногами — поднял, передёрнул.

Прямо перед ним стоял наёмник с поднятыми руками. Молодой парень, лет девятнадцати. Глаза белые от страха.

— Не стреляй, — прошептал он. — Я сдаюсь.

— Оружие, — рявкнул Молох.

Парень бросил автомат на пол. Отступил к стене.

— Зачем ты здесь? — спросил Молох, наставив на него ствол.

— Деньги нужны были. Семья. Я не знал, что они… что здесь такое. Думал, охрана обычная.

Молох смотрел на него секунду. Потом перевел ствол выше, выстрелил. Пуля прошла в сантиметре от виска парня и впилась в стену за его головой.

— Беги, — сказал Молох. — Через котельную, в подвал, оттуда вентиляция. Выйдешь на улицу с тыльной стороны. Исчезни из Зоны. Если увижу ещё раз — убью.

Парень кивнул и бросился вниз по лестнице, спотыкаясь.

— Мягко с ним, — заметил Дед, поднимаясь. — Раньше ты бы его пристрелил.

— Раньше я был другим, — ответил Молох.

Он поднялся на второй этаж. Коридор был завален трупами — пятеро наёмников, все с пулевыми в голову. Почерк Глухаря.

— Свои! — крикнул он. — Глухарь! Змей!

Из-за двери кабинета раздался голос Змея:

— Молох? Живой, чёрт?

Дверь приоткрылась. Оттуда высунулось окровавленное лицо Змея — рассечена бровь, губа разбита, но глаза живые.

— Глухарь ранен, — сказал Змей. — Тяжело. В живот. Я перевязал, но пуля внутри.

Молох вошёл в кабинет. Глухарь лежал на столе, прижимая к животу окровавленный бинт. Лицо белое, дыхание частое.

— Дурак, — сказал Молох, беря его за руку. — Зачем полез?

— А ты не дурак? — Глухарь слабо улыбнулся. — Их там… много. Я два магазина всадил. Пятерых… нет, шестерых. Потом меня…

— Заткнись, — Молох повернулся к Деду. — У тебя есть аптечка?

— Какая аптечка? — Дед развёл руками. — Мы три месяца в подвале. Нас кормили раз в день баландой. И то не всегда.

— Тогда тащите его к выходу, — приказал Молох. — Змей, Дед, двое из группы. Уводите Глухаря к северной окраине. Там должен быть сталкерский схрон. Я знаю, там аптечки, антирадин, может, даже хирург найдётся.

— А ты? — спросил Змей.

— А я пойду к Куратору, — Молох передёрнул затвор. — Он на третьем этаже.

— Один? — не поверил Змей.

— С тринадцатью призраками, — Молох показал на сталкеров. — Они хотят выбраться. Для этого надо убрать Куратора. Иначе он найдёт их даже в подвале.

Дед кивнул. Остальные сталкеры молча сжали монтировки и ножи.

Змей помог Глухарю подняться. Тот застонал, но шагнул.

— Встретимся на кордоне, — сказал Глухарь, глядя на Молоха.

— Обязательно, — соврал Молох.

Он знал, что с третьего этажа может не вернуться.

***

Третий этаж встречал тишиной. Ни охранников, ни камер. Только длинный коридор с красной ковровой дорожкой и позолоченными дверями. Где-то в конце играла тихая музыка — классика. Шопен.

Молох шёл медленно, держа дробовик наготове. Сталкеры рассредоточились по коридору, прикрывая спины.

Дверь в кабинет Куратора была открыта. Внутри горел камин — в Зоне, где всё радиоактивно, кто-то жег настоящие дрова. Пахло деревом и дорогим табаком.

Куратор сидел в кресле спиной к двери. Перед ним на столе — бутылка коньяка, два бокала. На стенах — карты Зоны, схемы аномалий, фотографии сталкеров с перечёркнутыми лицами.

— Заходи, Молох, — сказал Куратор, не оборачиваясь. — Ты прошёл долгий путь. Выпьешь?

Молох вошёл. Вскинул дробовик.

— Повернись.

Куратор повернулся.

И Молох впервые увидел его лицо при нормальном свете. Не улыбку продавца, не маску делового человека. А то, что под ней.

Кожа Куратора была серой, как пепел. Глаза — чёрные, без белков. Из-под воротника рубашки виднелись тонкие, как нити, щупальца. Они шевелились. Медленно, ритмично.

— Ты… — начал Молох.

— Да, — кивнул Куратор. — Я не человек. Не совсем. Я — порождение Зоны. Её голос. Её воля. А вы, люди, пришли сюда грабить её, как могилу. Но Зона живая. И она защищается.

Он встал. Щупальца вылезли из рукавов, обвили его пальцы.

— ЧВК — это не бизнес, — продолжил Куратор. — Это эксперимент. Как много человек готов убить за артефакты? За деньги? Как быстро он превращается в зверя? Вы, спецназовцы, стали зверями быстрее всех. Я горжусь вами.

Молох выстрелил.

Дробь вошла в грудь Куратора, разорвала пиджак, рубашку. Но вместо крови из раны потекла чёрная, маслянистая жидкость. Куратор даже не покачнулся.

— Пули не работают, — сказал он. — Я часть Зоны. Я — аномалия.

Молох выстрелил ещё раз. В голову. Голова Куратора дёрнулась, чёрная жижа брызнула на стену, но через секунду рана затянулась. Щупальца стали длиннее.

— Теперь моя очередь, — сказал Куратор.

Он поднял руку. Щупальца выстрелили вперёд.

**Конец четвёртой главы.**

Пятую писать? В ней — финальная схватка, правда о природе Куратора (и о том, что Зона сама создаёт таких, как он, для защиты) и последний выбор Молоха: уничтожить Куратора ценой собственной жизни или стать частью Зоны, чтобы защищать её по-своему.

Глава 5

Глава 5. Голос Зоны

Щупальца ударили в грудь Молоха, сбили с ног, отбросили к стене. Он ударился затылком о позолоченную раму картины — в глазах потемнело, но сознание не потерял. Дробовик выпал из рук, отлетел в угол.

Куратор медленно шёл к нему. Чёрные нити щупалец тянулись по полу, оставляя маслянистые следы. Камин догорал, тени плясали на стенах.

— Ты даже не представляешь, как это больно, — сказал Куратор. — Быть голосом Зоны. Слышать, как она кричит. Каждую секунду. Каждый раз, когда вы, люди, входите, крадёте, убиваете её детей — мутантов, аномалии, даже деревья. Вы думаете, Зона — это мертвая земля? Она живая. И она хочет жить.

Молох попытался подняться. Щупальце обвило его ногу и рвануло назад. Он упал лицом в ковёр.

— Я видел ваши лица, — продолжал Куратор. — Спецназ, наёмники, сталкеры, учёные. Вы все одинаковые. Пришли за артефактами. За славой. За адреналином. А кто заплатит? Зона. Она сохнет. Кровоточит. Аномалии слабеют. Ещё лет десять — и от неё останется только радиоактивное поле. Без тайн. Без чудес.

— Мне плевать на твою Зону, — прохрипел Молох, вырывая ногу. — Ты убил моих друзей.

— Друзей? — Куратор рассмеялся. Голос его звучал механически, будто внутри трещали динамики. — Вы, люди, смешны со своей дружбой. Ваш мозг выделяет окситоцин, вы чувствуете привязанность, а через минуту готовы убить друг друга за пару монет. Я не убивал твоих друзей. Зона убила. Я только исполнял.

Молох нащупал рукой за спиной что-то твёрдое. Осколок керамики — от разбитой вазы. Острый, как нож. Он сжал его в кулаке.

— Есть только один способ, — сказал Куратор, наклоняясь к нему. — Присоединиться ко мне. Стать голосом Зоны. Ты сильный. Ты выжил там, где выжить нельзя. Ты умеешь убивать без сожалений. Зоне нужны такие, как ты.

— А если откажусь?

— Тогда я высосу из тебя жизнь. Медленно. Будешь чувствовать, как каждая клетка превращается в пыль. И твои друзья тоже. Я найду их. Даже за кордоном.

Молох улыбнулся. Оскалился. Кровь на губах.

— Не найдёшь.

Он взмахнул осколком и полоснул Куратора по горлу. Чёрная жижа хлынула фонтаном. Куратор взвыл — впервые не механически, а по-человечески, с болью и ужасом. Щупальца забились в конвульсиях, отбросили Молоха в сторону.

Куратор схватился за шею, но жижа продолжала течь. Тело его стало съёживаться, кожа — высыхать, трескаться, как глина на солнце.

— Не-ет, — прохрипел Куратор. — Ты не понимаешь... если я умру... Зона... Зона ослепнет. Она будет бороться вслепую. Выбросы станут чаще. Аномалии сожрут всё. Ты погубишь не меня. Ты погубишь её.

— Её уже погубили, — ответил Молох, поднимаясь на ноги. — Задолго до тебя.

Он подошёл к камину, схватил кочергу и ударил Куратора по голове. Раз. Два. Пять. Голова превратилась в чёрное месиво. Щупальца обмякли, заскорузли, превратились в сухие ветки.

Тело Куратора рухнуло на ковёр и начало разлагаться на глазах. Запах — сероводород, аммиак, старое мясо. Через минуту от него осталась только кучка серого пепла и рваный воротник рубашки.

Молох выронил кочергу. Дрожащей рукой достал сигарету, прикурил от догорающих дров в камине. Вдохнул дым. Выдохнул.

В дверях стоял Дед. Смотрел на пепел, на чёрные потёки на стенах, на Молоха — живого, но будто выжженного изнутри.

— Всё? — спросил Дед.

— Всё, — ответил Молох. — Веди своих. Выходим.

Он поднял с пола дробовик, отряхнул пепел и вышел в коридор. Сталкеры ждали. У некоторых были ножи и монтировки в крови. Кто-то держался за раненое плечо. Но все были живы. Все тринадцать.

— Куда теперь? — спросил Дед.

— К северной окраине, — сказал Молох. — Там Глухарь и Змей. Потом — к кордону. Потом — домой.

— Домой? — переспросил молодой сталкер, тот самый, с монтировкой. — У меня уже нет дома. Зона была моим домом.

— Зона останется, — ответил Молох. — Но теперь без Куратора. Без ЧВК. Без чёрного флага.

Они спустились на первый этаж. Здание гудело — где-то работали генераторы, где-то горела проводка, где-то капала вода. Сквозь разбитые окна пробивался серый рассвет.

На улице их встретил ветер. Холодный, колючий, с запахом гари и прелой листвы. Зона дышала. По-новому. Спокойно.

***

К северной окраине дошли через час. Без приключений. Зона молчала — ни мутантов, ни выбросов, ни аномалий на пути. Будто затаилась.

Глухаря нашли в заброшенном детском саду. Он лежал на матрасе, бледный, но живой. Рядом хлопотал Змей — менял повязку, поил водой из фляжки.

— Жив, чертяка, — сказал Молох, садясь рядом.

— А ты как? — спросил Глухарь слабым голосом. — Куратора… того?

— Того.

Глухарь кивнул, закрыл глаза.

— Хорошо, — выдохнул он. — Теперь можно умирать.

— Нельзя, — сказал Молох. — Мы уходим. Все вместе.

Он обернулся к сталкерам. Тринадцать пар глаз смотрели на него — уставшие, но живые.

— Слушайте, — сказал Молох. — Дорога на юг заблокирована. ЧВК ещё есть патрули. Но они без штаба, без связи. Скоро разбегутся. Мы пойдём через аномальное поле. Змей знает тропу. Выведет за два дня.

— А ты? — спросил Дед.

— А я остаюсь.

Тишина. Глухарь открыл глаза, попытался приподняться.

— Ты… с ума сошёл? — прохрипел он.

— Может быть, — Молох пожал плечами. — Но я видел, что сказал Куратор. Зона ослепла. Она будет биться вслепую. Кто-то должен стать её голосом. Новым голосом. Не тем, кто убивает сталкеров, а тем, кто их защищает.

— Ты хочешь стать таким, как он? — не поверил Змей.

— Нет, — ответил Молох. — Я хочу стать тем, кем он должен был быть. Проводником. Не убийцей, а стражем. Зона — это не враг. И не добыча. Зона — это рана. Её нельзя исцелить, но можно не дать ей загноиться.

Он встал, повесил дробовик на плечо.

— Идите, — сказал он. — Забирайте Глухаря. Выходите к людям. Расскажите, что здесь было. Пусть знают: Зона не прощает жадности. Но может приютить тех, кто идёт с миром.

Дед подошёл, протянул руку. Молох пожал.

— Ты спятил, сынок, — сказал Дед. — Но я таких, как ты, за тридцать лет в Зоне не встречал. Дай бог тебе выжить.

— Бога здесь нет, — ответил Молох. — Только Зона. И мы.

Он повернулся и пошёл прочь. На север. Вглубь. Там, где антенны ещё гудели, где земля ещё дышала, где аномалии цвели, как чёрные цветы.

Они смотрели ему вслед. Глухарь плакал — первый раз за десять лет службы. Змей молчал, сжимая кулаки. Сталкеры крестились и отворачивались.

Молох уходил в Зону. Не как сталкер. Не как наёмник. Не как герой.

Как её часть.

***

**Эпилог. Один год спустя**

В Чернобыле снова открыли туристический маршрут. Автобусы возят зевак к саркофагу, к заброшенным школам, к ржавым качелям. Экскурсоводы рассказывают страшные истории про мутантов и аномалии. Туристы щёлкают селфи на фоне радиационных знаков.

ЧВК «Монолит-К» признана вне закона. Её командиры арестованы. Наёмники разбежались. Чёрные флаги с белой молнией продаются на интернет-аукционах как сувениры.

Но сталкеры знают правду.

Где-то в глубине Зоны, там, куда не ступает нога экскурсанта, живёт человек. Говорят, он ходит без защитного костюма. Говорят, аномалии расступаются перед ним. Говорят, он знает каждую тропу, каждую артефактную жилу, каждое гнездо мутантов.

Он не убивает без надобности. Но если кто-то приходит в Зону с автоматом и жадностью — он не уходит обратно.

Его называют Стражем.

А бывшие друзья — просто Молох.

Они не пытались его вернуть. Глухарь выжил, хромает, но служит в лесничестве под Киевом. Змей открыл мастерскую по ремонту дронов. Дед умер через полгода — сердце не выдержало подвала.

Иногда, по ночам, Глухарь выходит на балкон, смотрит на север и зажигает свечу.

— Не замёрзни там, — шепчет он. — Мы ещё встретимся.

Где-то в Зоне, среди аномалий и тишины, Молох сидит у костра и чистит автомат. Рядом — волк-мутант с двумя головами. Тот самый, которого он спас из капкана полгода назад. Пёс кладёт морды на колени хозяину и закрывает глаза.

Зона молчит.

Но она слышит.

И помнит.

КОНЕЦ