Черный лебедь
Глава 1
ЧЁРНЫЙ ЛЕБЕДЬ
Аннотация
Страна, где улицы украшены флагами, а граждан приучают бояться собственных лиц. Власть держится на людях с невероятными способностями, а сам президент, кажется, не умеет умирать.
Витто — андрогинный сын высокопоставленного чиновника, потерявший родителей, — выходит на крышу с противотанковой винтовкой. Он делает один выстрел и становится Чёрным лебедем: террористом номер один, за которого обещают семь миллионов рубиниумов. За ним отправляют отряд Drei Ecken. Среди его бойцов есть тот, кто читает чужие дневники и узнаёт во враге себя.
Что делать, если единственный человек, увидевший в тебе человека, стоит по другую сторону баррикады? И что останется от свободы, добытой взрывом?
ГЛАВА 1
23 сентября, за день до Дня единства.
Мрачная столица, весь год покрытая слякотью и грязью, была украшена флагами страны, которую я когда-то любил, — прямо посреди исторических зданий. Количество полицейских и их будок тоже многократно возросло. На каждом углу висели лозунги: «Лидер. Родина. Победа» — они резали глаз. Город давно погряз в грехах, но ко Дню единства их выставили напоказ.
«Ладно, пора заходить в здание».
Закончив внутренний монолог, я направился к высокому зданию — деловому центру, многоэтажке. На мне были длинное пальто и шапка, лицо закрывала маска. Войдя внутрь, я увидел у входа охранника и металлодетектор.
— Вы кто? Предъявите пропуск.
— Я пришёл к Гланде, у нас назначена встреча. Чуть опоздал.
Охранник что-то потыкал в планшете.
— Вижу. Прошу, проходите — он ждёт вас на четырнадцатом этаже.
Поднявшись на четырнадцатый этаж, я вошёл в кабинет.
— Ты чудовище.
— Вы сделали то, что я требовал?
— Да. Только отпусти мою семью, умоляю. Вот твой пропуск во всё здание, во все его помещения! Ты доволен? Отпусти мою родню!
— Пока рано.
— Что? Что ты несёшь? Я сделал всё, как ты просил!
Тогда я достал из кармана отрубленный палец и положил его на стол.
— О боже, боже...
— Теперь слушай меня. Они пробудут у меня до завтра, а потом я скину тебе координаты, где они. А пока мне пора идти.
— Ты гребаный монстр...
«Уж точно не злодей».
Забрав пропуск, я выскользнул из кабинета на улицу.
Спустя какое-то время я добрался до своей базы — в богом забытом ангаре, внутри которого царил полный хаос. Валялся металлолом, лежали обугленные от взрывов доски, стояли большие бочки с бензином, а среди всего этого особняком возвышались аниме-фигурки. Ангар превратился в лабиринт, где больше половины светильников не работали. Особый шарм этому месту придавало то, что на каждом углу лежала взрывчатка — от гранат до бутылок с зажигательной смесью.
Пройдя мимо уже знакомых куч хлама, я подошёл к комнате с кроватью и столиком, на котором лежал дневник. На обложке было написано: «Дневник Витто». Я сел за стол, открыл дневник, написал пару строк и, раздевшись, лёг на своё подобие кровати. Невысокий, довольно худощавый, с белыми волосами до ушей и без каких-либо выраженных половых признаков — таким я видел себя в потрескавшемся зеркале на стене, и таким меня знал каждый, кто хоть раз видел вблизи.
Проспав до утра, я собрался. Я взял большой кейс, пару гранат и взрывчатку, надел свой обычный наряд — плащ, шляпу, перчатки — и на этот раз маску с изображением птицы.
Дойдя до здания переулками, я вошёл через чёрный ход и незаметно проскользнул прямо на крышу. Оттуда было хорошо видно представление, которое так громко гремело внизу. Слышались лозунги и улюлюканье толпы. На подиуме стоял деловой человек и размахивал руками — с такой уверенностью, будто чувствовал себя в полной безопасности.
Я открыл кейс. Внутри лежала противотанковая винтовка, да ещё и модифицированная — способная принимать патроны ещё большего калибра. В этом мире они имели большое значение из-за способностей некоторых людей.
Я поставил сошки и направил прицел прямо на голову политика. Её должно было разнести в клочья.
Сняв винтовку с предохранителя, я нажал на спусковой крючок.
ГЛАВА 2
Прогремел выстрел.
Голова оратора на сцене была разнесена — кровь окрасила всю площадь. Но в этот же момент куски плоти начали вырываться из отверстия, пытаясь вернуть форму головы. Через несколько секунд она снова стала целой, будто выстрела и не было.
Не понимая, что происходит, я оставил винтовку и побежал как можно быстрее к выходу, ловя на себе косые взгляды. Выйдя из здания, краем глаза я увидел кучу полицейских, идущих в мою сторону, и мигом прыгнул в канализацию. По ней я смог безопасно добраться до своей базы.
«И что же мне теперь делать? Наш президент оказался не обычным человечишкой без способностей».
Сделав пару записей в дневнике, я сел за компьютер провести ресёрч — и тут заметил кое-что очень странное: ни одной новости о случившемся. Цензура, конечно, всегда душила СМИ, но чтобы настолько...
Поискав ещё информацию, я наткнулся на баннер: «Чёрный лебедь. Живым или мёртвым. Выплата — 7 000 000 рубиниумов».
«Видимо, я сильно разворошил осиное гнездо».
* * *
Двадцать часов, прошёл час после выстрела. Зал заседаний элитного отряда.
В зал вошли трое. Первый — пухлый, в официальном костюме — сел во главе стола. Следом вошёл человек в полном армейском чёрном камуфляже, с бронежилетом и, главное, с маской на голове — это был 503, немой боец, с ног до головы одетый в чёрное. За ним шёл более высокий человек с внушительной мускулатурой и роботизированными частями тела — Гирос. Все трое расселись, и мужчина в костюме начал говорить:
— Экстренное заседание Drei Ecken созвано по очевидной причине. Чёрный лебедь должен быть ликвидирован как можно скорее.
Он ударил по столу.
— Этот гад посмел опорочить честь нашего главнокомандующего! Гирос, а где Юнге? Ты же говорил, что он в здании.
Накачанный мужчина промолвил:
— Да, я так понимаю, этот недочеловечишка ещё где-то идёт.
В этот момент в комнату вошёл он — Юнге. Худощавый, с волосами до ушей, неопределённого пола человек, с голубыми глазами и серьгой в левом ухе. Одет он был в очень свободную одежду, которая смотрелась необычно не только в военном отделении, но и во всей стране.
— Ну, полагаю, здравствуйте, — сказал он. — Простите, запоздал чуток.
Он сел подальше от всех и уткнулся взглядом куда-то в стену. 503 не проронил ни звука, лишь молча кивнул в знак присутствия.
— Раз все здесь, начинаем, — продолжил мужчина в костюме. — Ваша цель — любой ценой убить террориста, который так некстати появился. У вас карт-бланш на любые действия, главное — уничтожить цель. Назовём эту операцию «Священная охота». У вас будет ровно три дня с этого разговора. Наш главнокомандующий не может пропустить публичное выступление в этот день — он поздравит страну с Днём единства. Повторить то, что случилось сегодня, мы не можем: слишком много людей увидели то, что не должны были. Конечно, мы смогли это локализовать, но каждый раз обнулять память тысяче человек — трудозатратно.
— Угу, — сказал Юнге.
— Будет сделано, — сказал Гирос.
503 молча показал знак, который в народе называют «лайком».
ГЛАВА 3
Я заснул на стуле у компьютера и резко проснулся от громкого звука.
«ВНИМАНИЕ! СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ ЗАСЕКЛА ТРИ ФИГУРЫ, ДВИЖУЩИЕСЯ В СТОРОНУ БАЗЫ».
«Так быстро?» — подумал я и спешно начал собирать взрывчатку. Ткнув по панели управления, я активировал систему полной защиты, включив мины по периметру.
«Что за... почему мои камеры отвалились?»
Проскользнув из комнаты, я засел за одной из куч мусора, держа в одной руке гранату, в другой — пистолет. И вдруг прогремел взрыв неподалёку от главных ворот — видимо, один из троих подорвался на мине.
В этот момент сильным ударом кто-то выбил дверь в ангар. Там стоял абсолютно невредимый человек с серыми волосами и пистолетом в руках.
«Сгинь, фембойчик», — подумал я и активировал ещё одну линию мин, которые я оставил у входа своей способностью.
Поднялась пыль, весь вход на базу оказался разворочен — но когда пыль осела, я снова увидел его, абсолютно невредимого. На лице его читалась лишь усталость.
«Видимо, это не обычные копы. Придётся бежать».
Пока я пробирался к чёрному ходу, а фигура продолжала продвигаться дальше по лабиринту из мусора, я услышал что-то странное — будто огромная глыба разрезала воздух...
Взрыв.
— Гх... что... что это за сила?..
Половина ангара была уничтожена огромной металлической глыбой. Мне досталось не так сильно — я находился ближе к дальнему концу ангара, где стояла моя комната.
Пытаясь подняться, я осознал ужасное: кусок моей руки — всё, что ниже локтя, — валялся рядом с кучей мусора.
Еле ковыляя, я поднялся на ноги и направился в свою комнату. Там я схватил фигурку и пару бомб и кинул всё в сумку. Тут из стены очередью начали вылетать пули — я успел пригнуться за долю секунды до того, как меня изрешетило бы насквозь.
Доползя до чёрного выхода, я вышел на улицу и, споткнувшись, упал в канаву. Из культи лилась кровь.
Еле живой, мокрый, я поковылял по канаве, успев перед этим взорвать вход, чтобы у них не осталось ни единого шанса меня настигнуть.
ГЛАВА 4
Drei Ecken начали обыск помещения, которое когда-то принадлежало Чёрному лебедю.
«Надеюсь, на этом всё, — подумал Юнге. — Осталось найти его труп, и дело закрыто».
Это здание выглядело как апофеоз антисоциального человека: всё было завалено мусором, найти хоть что-то полезное — загадка, тем более что половины здания уже не было. Пройдя чуть вперёд, Юнге увидел кровавый след, который обрывался у завала — когда-то он вёл в канализацию.
— Хах, улизнул-таки.
Сообщив остальным печальную новость, он пошёл в единственную уцелевшую комнату. Открыв дверь, он, мягко говоря, охренел: вся комната была уставлена аниме-фигурками и увешана постерами, в углу стоял компьютер, а на кровати лежала... дакимакура? Такого от главной опасности страны он не ожидал.
«Хах, сколько же тут фигурок по „Человеку-бензонапильнику“. Хм, интересно, где он вообще их нашёл — их не завозят к нам лет десять уже. Истинный фанат. Видимо, у нас даже что-то общее есть».
Но самоё обидное — этот урод 503 прошил комнату через стену очередью из пулемёта. Половина фигурок осталась без голов, постеры были продырявлены, а дакимакура... дакимакура была разорвана так, что вся набивка вывалилась на кровать, будто внутренности.
«Хотя он и террорист, зачем же было это уничтожать...»
Со вздохом Юнге пошёл осматривать стол в этом траурном месте, где столько реликвий было осквернено. Там он нашёл книгу, подписанную как «Дневник Витто».
Открыв случайную страницу, он начал читать.
«Запись 12. Работа моей способности. Я могу контролировать взрыв, а точнее — выбирать, куда именно он ударит».
«Бла-бла, скукота. Что тут ещё есть...»
Хм, глава называется «Социум» — многообещающе. Что же у нас тут?
«Очередной день школы. Презрительные взгляды никуда не исчезали. Все молчат обо мне вслух, потому что, видите ли, я сын большой шишки, но даже учителя иногда говорили мне, что я позорю своего отца, потому что во мне от мужчины одно название. Честное слово, я устал от этого. Попрошусь перевестись на дистанционку. Хотя, смотря куда мы катимся, даже там меня скоро настигнут — за то, что я не мужчина в их представлении и в представлении линии партии».
Прочитав это, Юнге перестал ухмыляться и задумался.
«Хах, как же мне это знакомо. Может, ты не такой уж и плохой, Витто, как о тебе говорят? Хотя я никогда и не верил этим разговорам... Может, нам стоит встретиться...»
Вдруг в комнату зашёл Гирос, и Юнге мигом спрятал дневник под одежду.
«Он точно придёт сюда за этим дневником. По себе знаю — это одна из немногих вещей, на которых держишься, куда выговариваешься. Для него он слишком личный».
ГЛАВА 5
Канава вывела меня к старой насосной станции за городом. Это было моё запасное убежище — о нём не знал никто, даже тот единственный осведомитель, что продавал мне планы города. Внутри стояла койка, ящик с медикаментами и стеллаж, где с прошлого года пылился трофейный протез.
Я рухнул на пол, не дойдя до койки. Культя горела, рука от кровопотери онемела до плеча. Зубами содрав крышку с аптечки, я достал иглу с нитками, прижёг культю зажигалкой и, матерясь сквозь стиснутые зубы, зашил её, как мясник зашивает тушку. Потом перемотал бинтом — туго, до звона в ушах.
«Живой. Пока живой».
Я полез в сумку: пара бомб, фигурка — и всё. Дневника в ней не было.
«Нет. Нет-нет-нет... Я оставил его на столе».
В этом дневнике было всё: способности, планы, школа, родители. Если он попадёт в руки Drei Ecken...
Размышлять было некогда: по лестнице наверху раздались шаги. Неторопливые, ровные. Кто-то шёл прямо сюда, хотя я не оставлял за собой следов — а те, что оставил, должны были оборваться на завале.
Я подпёр дверь ящиком и, отойдя за стеллаж, вытащил чеку. «Если это один из них — первым ударю я».
Дверь вздрогнула от стука. Я швырнул гранату в щель над ящиком, и коридор вспыхнул.
Грохот, пыль, осколки бетона. Я выпалил в проём наугад — и услышал, как пули со звоном посыпались на пол, не пролетев и метра.
— Ох, нет, ты только всё хуже делаешь.
Поняв, что это бесполезно, я приоткрыл дверь ещё немного и увидел того самого человека, который смог проигнорировать взрыв.
— Не это ищешь? — В руке он держал мой дневник.
— Зачем он тебе? Ты же здесь, чтобы убить меня.
— Ты прав, но... ты не такой уж и обычный враг режима.
— Ты о чём вообще?
— Ну, давай начистоту. Я прочитал твой дневник, и я могу тебе помочь. Ты можешь присоединиться к нам, и тогда твои проблемы исчезнут.
— Хах, ты предлагаешь лечить симптомы, а не саму болезнь. Уж прости, я откажусь.
— Ладно, как хочешь.
— Ты так быстро сдался? И что теперь, просто убьёшь меня?
— Я — нет, а вот мои «дружки» вполне могут. Но знай: пока ты не натворил чего похуже, ты ещё можешь присоединиться к нам. Хотя я и сам не в восторге, но хотя бы могу не опасаться за настоящего себя и смотреть того же «Бензонапильника», не сидя при этом в этой помойке.
— А как же другие? Ты о них вообще думал?
— Нет, они мне безразличны, они же не фанаты «Человека-бензонапильника». Хах, кстати, как тебе финал второй части?
— Финал второй части... говно.
— Хах. Что ж...
— Я не могу сидеть ровно, когда понимаю, что невиновные люди страдают.
— Понятно всё с тобой, лебедёнок. Ладно, я отдам тебе дневник, но перед этим, — он встал с дивана и подошёл к выходу, — покажи-ка своё личико. Это моё условие.
«Видимо, выбора у меня нет — убить его я всё равно не смогу». Я снял маску.
— Вот твой дневник. И да, ты довольно-таки милый.
«...? Милый? Фу, что это за чувство вспыхнуло во мне... Стеснение перед врагом? Как я жалок».
Юнге закрыл дверь и ушёл по своим делам.
ГЛАВА 6
Завтра предстоит бойня с людьми, каждый из которых сильнее меня в несколько раз...
Моя база разгромлена, боезапас на исходе, руки нет. Но у меня есть главное преимущество: я буду первым, кто нанесёт удар. Пройдя дальше, я заметил нетронутый протез кибернетической руки — трофей после битвы с одним киборгом год назад. Решив опробовать его, я прикрепил протез к культе, и, на удивление, он заработал. С ним нельзя было использовать силу и нормально участвовать в спаррингах, но для базовой подачи боеприпасов он подходил идеально.
«Видимо, придётся играть по-крупному... Если ваша главная сила — глаз бога, мне придётся его вырвать».
План был довольно прост: всего на час отключить связь по всему городу, взорвав кабельный коллектор. Всего-то... А потом выкрасть Гланде и замуроваться с ним в метро, взяв его в заложники и попутно устроив ловушки с обвалами и газом. Хах, всего-то делов, раз плюнуть...
В своей «птичьей» маске я шёл по мокрой канализации в рваной одежде, перепачканной кровью. И, как ни странно, обычно хладнокровный, в этот раз я иногда ловил себя на мыслях об этом Юнге.
«Странный он парень, этот Юнге. Как бы мне ни хотелось его убить, я не могу не признать нашего сходства. Жаль, что он выбрал не ту сторону».
Подойдя к коллектору, я достал из рукава гранату и взорвал её прямо в руке: точным концентрированным лазерным лучом пробил крышу канализации, под которой виднелось большое скопление толстых проводов — о них я узнал из плана города, выведанного у Гланде.
Прогремел второй взрыв, и вся куча проводов разорвалась.
«Наконец-то я выбрался из этой помойки. У меня ровно час на реализацию плана».
Быстро выбравшись через люк, я оказался на свободе — рядом с тем самым зданием, откуда я стрелял по нашему вождю. Взрывы привлекли много внимания, поэтому я затаился в тёмном месте, а оттуда направился к небоскрёбу. Пройти так же, как в прошлый раз, было невозможно: встречу я не назначал, а после инцидента с винтовкой охрана усилилась в разы.
Но у меня был другой план. Бросив под себя гранату, я увеличил силу взрыва и таким образом запрыгнул на четырнадцатый этаж — именно туда, где сидел Гланде. Разбив окно, я тут же направил на него пистолет.
— А?
Двумя выстрелами я сломал ему ноги, а сильным ударом по голове оглушил. Закинув его себе на спину, я прыгнул прямо с четырнадцатого этажа, предварительно взорвав внизу гранату, которая послужила подушкой безопасности: я увеличил время взрыва на десять секунд.
Спешным шагом — быстрее я не мог из-за веса Гланде — я направился в метро, как ни странно, опять через канализацию. Я знал одно место, где можно было взорвать стену и попасть прямо в сердце метрополитена. Дойдя по мокрой канаве до этого места, я подорвал гранату. После обрушения стены я увидел быстро мчащийся поезд, который затормозил недалеко от меня.
Спрыгнув на рельсы и пройдя за ним, я вышел на станцию. На меня все смотрели очень странно, но когда я открыл огонь в небо, все, как я и предполагал, бросились врассыпную. Тут же включилась сирена. Всё шло по плану: двумя взрывами я устроил обвалы, которые перекрыли все выходы, кроме технического помещения и парадного. Я был наготове — скоро они прибудут сюда.
ГЛАВА 7
Я положил бездыханное тело Гланде, достал топорик и сделал надрез на его животе. Вставил под кожу три гранаты и зашил рану тем же способом, каким недавно перевязал свою культю. Гланде стал живой бомбой — я в любой момент мог активировать детонаторы.
Оставив его лежать прямо у входа на платформу, я прошёл в подсобку, откуда можно было включить звуковое оповещение станции, и стал ждать.
Вскоре на лестнице послышались шаги. Я щёлкнул тумблером аудиосистемы:
— Стойте, где стоите. Товарищ Гланде лежит прямо на минах. Если хотите, чтобы он остался жив, выполняйте мои условия.
— Хорошо, мы слушаем ваши условия, товарищ террорист, — раздался из динамиков знакомый голос Юнге.
— Всё просто: доставьте к выходу три бочки отличного виски, гарантии безопасности и пикап, куда этот самый виски погрузят.
— Кхм... Что, простите?
— Вы всё правильно услышали. Пикап и виски — всё, что мне нужно. Даю вам тридцать минут.
— Предварительно... мы согласны. Всё будет улажено минут за пятнадцать... Что же ты задумал, лебедёнок...
Я стал ждать. Каждая минута тянулась невыносимо долго, сомнений было хоть отбавляй, но без риска победить было невозможно. Наконец шум на улице затих, и в динамике раздался голос Юнге:
— Всё готово. Выходите с заложником.
— Начинаю движение.
Закинув тяжёлое тело Гланде на плечо и приставив пистолет к его виску, я медленно пошёл вверх по ступеням к выходу на улицу.
Наверху на меня тут же навели целую кучу стволов. Впереди была расчищенная зона с тем самым пикапом, в кузове которого стояли бочки с алкоголем, а рядом дежурила машина скорой помощи.
— Кхм, простите, но я кое-что забыл упомянуть, — громко сказал я. — Внутри Гланде находится взрывчатка. Любая попытка её извлечь приведёт к детонации. А теперь опустите оружие. Если со мной что-то случится до того, как я покину страну, он взлетит на воздух, и вместе с ним поляжет половина этой улицы.
Каким-то чудом мне удалось скрыть дрожь в голосе — держать такой блеф на пределе нервов было тяжело. Оружие всё ещё смотрело мне в грудь. Я поймал взгляд Юнге.
— Ах, как же с тобой сложно, — вздохнул он и повернулся к оцеплению: — ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ. Теперь убирайся из страны. До ближайшей границы триста километров, на время отъезда мы гарантируем коридор.
— Тогда забирайте его. Сам он ходить пока не может.
Вперёд шагнул накачанный громила с металлическими конечностями — один из этих... «Драй Эккен», или как там их отряд зовётся. Он легко поднял тело Гланде и понёс к скорой.
— Вы всё сделали правильно, — бросил я. — Теперь я отчаливаю.
В ту же секунду я мысленно активировал три гранаты в животе чиновника: две с ядовитым газом и одну — мой шедевр направленного взрыва.
Прогремел сокрушительный хлопок. Тело Гланде буквально разорвало на куски, обдав кровавой кашей всех вокруг, а вместе с ним в фарш превратился и этот бронированный амбал, которого швырнуло взрывной волной прямо на асфальт.
Пока оцепление не успело опомниться, я вскинул пистолет и точным выстрелом пробил бензобак пикапа. Сдетонировавшее топливо смешалось с виски — огненный ад мгновенно накрыл площадь, превращая улицу в крематорий. В этот момент шальная пуля обожгла голову, срезав часть уха.
Я рухнул на землю. Удушливый ядовитый дым и гарь поползли вверх, так что у самого асфальта я был в относительной безопасности, хотя смотреть на мясное месиво вокруг было тошно.
Загремели беспорядочные выстрелы и крики. Пользуясь дымовой завесой, я вполз обратно в вестибюль метро и начал спускаться спиной вперёд, держа ствол наготове.
И тут — резкий удар в бок. Холодное лезвие глубоко пробило плоть.
На чистых рефлексах я развернулся, выстрелил наугад в темноту и метнул крюк-кошку вглубь станции. Позади стоял боец в глухом противогазе, с ног до головы одетый в чёрное, с белой повязкой Drei Ecken. 503-й.
Я активировал катушку крюка, и меня рывком потащило в сторону подсобных помещений. Вслед загрохотала длинная очередь из пистолета-пулемёта — пули крошили плитку в сантиметрах от меня.
Завалившись в подсобку и зажимая кровоточащий бок, я спешно натянул самодельный респиратор и бросил под ноги последнюю шашку с ядовитым газом. В замкнутом пространстве едкая дрянь за секунды заполнила всё от пола до потолка.
И тут за стеной раздался тяжёлый треск очередей — точно как той ночью в ангаре.
Бетон начал рассыпаться в крошку. Я успел отпрянуть, но в комнату тут же влетела светошумовая граната. Вспышка, звон — и правое плечо пронзила невыносимая боль. Пистолет выпал из онемевших пальцев. Опустив взгляд, я увидел торчащий из плеча стальной гарпун.
В проломе стены молча появился 503-й. А следом за ним неторопливо вошёл Юнге — целый, невредимый, тоже в защитном респираторе.
Понимая, что это конец, я в отчаянии вскинул трофейный протез. Механический кулак дёрнулся вперёд, сгенерировав слабый направленный импульс. Удар пришёлся прямо в лицо немому бойцу — с сухим треском одна из стеклянных линз его противогаза разлетелась на осколки.
Герметичность была сорвана. Токсичный газ хлынул внутрь маски. 503-й нервно схватился за пробитое стекло, яростно указал пальцем сначала на своё лицо, затем на меня — и, не издав ни звука, спешно вылетел из комнаты спасать свои лёгкие.
Мы остались с Юнге наедине.
— Добей меня, — прохрипел я, глядя на него снизу вверх. — Вы победили.
Юнге молча подошёл и резким, грубым движением выдёрнул гарпун из моего плеча.
— Гх-х-х!..
Он вытащил из кобуры тяжёлый пистолет, приставил дуло прямо к моему виску и нажал на спуск.
Грохот выстрела оглушил меня — но Юнге остался невредим, а пуля даже не оцарапала мою кожу. Своей способностью он отразил всю колоссальную кинетическую силу выстрела влево: толстая бетонная стена позади с оглушительным треском обвалилась, обнажив зияющий пролом в канализационный коллектор.
Юнге схватил меня за шкирку, легко приподнял, как взъерошенного котёнка, подтащил к дыре и тихо, едва слышно произнёс:
— Поживи ещё, лебедёнок. Улетай отсюда куда подальше.
Свободной рукой он сдёрнул свой респиратор, приподнял край моей маски — и его горячие губы на секунду властно прижались к моим, пахнущим кровью и порохом.
А в следующее мгновение он с силой толкнул меня в грудь, сбросив прямиком в открытый канализационный колодец.
Истекая кровью, я рухнул в ледяную чёрную воду в полном оцепенении.
* * *
Течение зловонной подземной речушки вытащило меня из мира мёртвых. Я обессиленно покачивался на грязной воде — ледяной снаружи, но почему-то странно тёплый внутри.
Я не мог понять: зачем Юнге спас меня? И зачем поцеловал? Он же жалкий конформист, сидящий на цепи у всей этой системы. Так почему такого дворового пса, как я, он не сожрал с потрохами, а приласкал и отпустил?
Может, он тоже когда-то был такой же безродной дворнягой? Даже его лицо разительно отличалось от стерильных физиономий горожан: вместо казарменной угловатости ему были присущи мягкие, плавные черты. Аккуратный нос, гармоничные линии лица, которые намёртво въелись мне в память... И особенно эта его лёгкая, снисходительная ухмылка.
Блядь, о чём я вообще думаю?! Почему в моей голове он, а не мысли о том, как уничтожить вождя?!
Я же знаю: мягкость убивает. Мои родители были слишком мягкими — а правительству нужны были не просто мирные несогласные, им нужны были абсолютно сломанные, послушные сошки.
Хах... Юнге, ты первый за два года, кто заставил меня вспомнить о сгинувших родителях. Когда я уничтожу эту систему, что погубила их, я обязательно приду на их безымянную могилу отчитаться о победе. И, быть может, тогда мы с Юнге...
Что я, сука, несу?! Он мой враг. И я должен его убить.
План с газом на станции провалился — этот немой в маске оказался умнее и успел сбежать, а я едва унёс ноги.
Тут моё тело мягко ткнулось в тупик коллектора. Рядом из мокрой стены торчали скобы ржавой лестницы, уходящей куда-то наверх.
Весь мокрый, я похромал к ней, ухватился рукой за железную скобу и начал восхождение. Наверху я оказался в какой-то подворотне. «Видимо, пришло время», — промелькнуло у меня в голове, и я снял маску: сейчас моё лицо было менее известно, чем маска того самого Чёрного лебедя. Я кинул её в мусорку и, прихрамывая, пошёл без руки искать место для ночлега — уже темнело. Времени я не знал; комендантский час, скорее всего, уже объявили: по улицам шерстили наряды полиции. Как оказалось, я находился прямо в том месте, где гетто перетекает в богатую жизнь, — и между этими зонами стоял КПП.
Я решил вломиться в чей-нибудь дом: в нынешних домах не то что сигнализации — иногда даже замков не бывало. Я подошёл к ближайшему дому, в квартире на первом этаже которого не горел свет. Коды от подъездов не меняли лет сорок, так что я вошёл внутрь. Тут меня продуло сквозняком — я был весь мокрый, и конечности невольно затряслись. И я снова вспомнил те тёплые губы. Брр. Выкинув все мысли, я подошёл к ближайшей двери и пару раз позвонил в колокольчик. Видимо, дома никого не было. Я нажал на ручку, и дверь бессильно открылась.
В мои много чего повидавшие ноздри хлынул ужасный запах. Меня чуть не стошнило, но я решил пройти дальше. Квартира выглядела полузаброшенной: всюду стояла немытая посуда и пустые бутылки из-под алкоголя. Я двинулся туда, где смердящая вонь усиливалась, и отпер дверь в так называемую спальню.
Внутри была картина чистого ада: полугнилой человек на верёвке, а рядом — записка.
«Если ты это читаешь, Мари, то прости. Прости меня. Я недостаточно работал, меня выперли с работы, я ничтожество. П-пожалуйста, прости меня. Я не смог уберечь её, я не смог. Меня просто выперли с работы! Всё, что я сделал, — это не проголосовал за тех на выборах! Прости меня за всё, Мари, но я избавлю нас от мучений».
«Очередная жертва то ли режима, то ли бухла, то ли и того, и другого», — подумал я, натянув маску с респиратором, который хоть как-то сдерживал зловонье. Выйдя из комнаты, я пошёл искать место, где можно было бы высушить одежду. Перед этим я включил телевизор — там как раз начинался ночной эфир:
«Завтра в 8:00 пройдёт конференция, на которой будет главный хакер, благодаря которому террориста Чёрного лебедя удалось уничтожить! Не пропустите! Вещание будет идти из вашей любимой Цитадели!»
«Хм, значит, я умер для них... Кажется, я вновь имею шанс перевернуть всю игру. Ну а теперь время постирать одежду».
Отодвинув кучи мусора, я подошёл к двери, которая, судя по всему, вела в ванную. На стенах висели фото мужчины, женщины и маленькой девочки — на всех фигурах женского пола были нарисованы кресты. Я заметил и письмо на столе — оно было нетронутым, и я отложил его на потом. Начал открывать дверь в ванную — и застыл.
В теле женщины торчал топор. Меня прихватил приступ рвоты; я не смог сдержаться и, хотя ничего не ел, выблевал кровью прямо у входа. Девочка была в том же состоянии, что и мужчина. Я запер дверь и быстрым шагом начал выбираться из квартиры. На выходе я заметил плакат: «Помните: вождь заботится о вас!» — и быстро сорвал его. Захватив из спальни только покрывало с подушкой — и письмо, — я вышел из квартиры, пошёл под лестницу и постелил всё, что у меня было. Там я и улёгся, сняв часть мокрой одежды.
Из оружия у меня остался буквально топорик, на который после сцены в квартире мне было тяжело смотреть. «Видимо, мне нужно убить ещё троих людей, каждый из которых ближе к богу, чем к человеку, — одним ебучим топориком», — промелькнуло у меня в голове. «Завтра и узнаем».
С этой мыслью я улёгся спать.
ГЛАВА 8
Я проснулся от звука работающего телевизора, который бормотал всю ночь. Спал я ужасно: тёплые воспоминания со вчерашнего дня смешались с ледяным кошмаром, зажав меня между молотом и наковальней.
Но медлить было нельзя. Сжав в руке топорик, я заглянул в ту проклятую комнату. На экране вовсю крутили утреннее интервью с той самой фигурой, которую я должен был стереть в порошок:
— Вы хотите сказать, что именно ВЫ вычислили логово Чёрного лебедя?
— Да, именно так, — самодовольно вещал тип в очках, подписанный титрами как Вильгельм. Он поправил оправу и с сияющей от гордости физиономией добавил: — Я тот, благодаря кому страна может спать спокойно. Ужасный террорист наконец погребён!
— Вы настоящий герой! Но почему о вас раньше никто не слышал?
— Потому что я не тратил на это время... Весь мой досуг — служение государству. Поэтому я всегда предпочитал оставаться в тени.
— Да вы святой человек!..
— Заебал, — бросил я вслух.
Одним коротким ударом топора я расколол матрицу телевизора. Искры брызнули на пол, экран ослеп.
Быстрым шагом я вышел на улицу. Огромная игла телевышки — Цитадели — маячила над городом даже отсюда. Пройти к ней тёмными дворами заняло от силы минут десять.
Здание по периметру оцепила полиция. Огнестрел в этой стране был роскошью — ту снайперку для покушения я собирал по чёрным рынкам месяцами, поэтому сразу приметил: у этой правительственной охраны пистолеты висели на поясе у каждого. Ладно, плевать. Пора входить.
Толкнув стеклянную дверь вестибюля, я шагнул прямо к рамке металлодетектора.
Охранник вскинул руку:
— Ваш пропуск по... гх-х-к?!
Короткий замах — и лезвие топора глухо врубилось ему в висок.
Пользуясь секундным ступором, я перемахнул через турникет. Впереди, в конце длинного стерильного зала, манили створы лифта. Вокруг всё взорвалось паникой.
Охранник слева только потянулся к кобуре — удар топором пришёлся ему прямо по бедру. Он с воплем рухнул на плитку.
— Держи его, сука! — заорал кто-то сзади.
На меня с дубинками наперевес ринулась толпа. До лифта оставалось метров пятнадцать. Я сделал ложный выпад вправо, затем резко ушёл влево, выигрывая пространство для манёвра. Меня окружили человек восемь.
Первые трое бросились разом.
КЛАНГ! — звук удара металла о металл. Я заблокировал обухом топора тяжёлую дубинку. Вся энергия отдачи ударила в кисть тупой болью. Второй охранник с размаху впечатал кулак мне в живот: Гх-х! Третий удар дубинкой прилетел точно в скулу.
Захлебываясь кровью, я повалился на мраморный пол.
— Сдавайся, сучёныш! Казним тебя прилюдно, кем бы ты ни был!
— Гх... Да без проблем, — прохрипел я.
Плюясь кровью, я покорно поднял здоровую руку.
И тут — БАМ!
Грянул взрыв той самой последней гранаты, которую я незаметно сбросил на пол во время финта. Троих охранников позади разорвало в клочья, остальных прижало к полу тяжёлой контузией.
Рывком снизу я всадил топор в череп тому, кто только что призывал меня сдаться.
— С-сука... ты ответишь за... — захрипел он, оседая.
Тычок сбоку — чей-то ботинок врезался в ребра. Я выплюнул сгусток крови и обратным взмахом топора полоснул нападавшего по лицу.
— А-а-а-а, сука, мой глаз!
Я перекатился ближе к лифту. На ногах оставалось трое, один из них зажимал окровавленное лицо.
И вдруг в предплечье вонзились два зубчатых контакта электрошокера.
ГХ-Х-Х!
Чудовищный ток прошил мышцы судорогой. Сквозь дикую, ослепляющую боль я дёрнул шнур, вырывая гарпунчики с мясом, и метнул топор в ногу менту с тазером.
ДЗЫНЬ!
Створки лифта открылись. Внутри стояла бледная женщина в строгом костюме. Я схватил её за шкирку, одним рывком вышвырнул на окровавленную плитку, ввалился в кабину и вдавил кнопку самого верхнего этажа.
— Стой, падла!.. — донеслось из зала.
Двери захлопнулись.
Грохот бойни сменился стерильной тишиной и спокойной, умиротворяющей мелодией лифта. Ровно сорок две секунды кабина плавно скользила на вершину Цитадели.
Дзынь.
Двери разъехались.
Я — весь в чужой и своей крови, с оторванным ухом, с диким взглядом — шагнул в святая святых.
Закулисье телестудии сияло идеальной чистотой. Не давая персоналу опомниться, я вылетел прямо под ослепительный свет софитов, в кадр прямого эфира, и с разгона сбил Вильгельма с кресла на пол.
— Отошли все нахуй! Я террорист-смертник! — гаркнул я операторам, чтобы никто не дёрнулся.
Очкарик забился подо мной, судорожно хватаясь за мои пальцы. Но он был кабинетным червём: я навалился всем весом, прижал колено к его ребрам и единственной рукой намёртво пережал ему горло.
Он хрипел, синел, с каждым судорожным вздохом сопротивляясь всё слабее.
Хруст.
Он испустил последний дух и обмяк.
В студии повисла гробовая, звенящая тишина. Только фоновая заставка тихо играла на экранах да мигали красные огоньки камер, передававших моё окровавленное лицо на миллионы телевизоров по всей стране.
— Так... Мои дела тут закончены. Я пойду, пожалуй, — бросил я, поднимаясь с трупа.
Ведущий в кресле напротив, белый как мел, с микрофоном в трясущейся руке, выдавил:
— П-простите... Не могли бы вы ответить на один вопрос?
— Быстро.
— Кто... кто вы?
Я криво усмехнулся разбитыми губами:
— Хах. Ну... Чёрный лебедь.
Развернувшись, я бросился к панорамному окну в поисках пожарной лестницы. И замер.
Вся площадь у подножия башни была запружена техникой. Спецназ уже входил в вестибюль, а прямо на уровне студии в воздухе зависали чёрные штурмовые вертолёты. Ловушка захлопнулась.
И вдруг сзади повеяло тем самым обжигающим, знакомым теплом.
Фигура в тёмном плаще бесшумно шагнула из тени за декорациями и шепнула мне прямо в ухо:
— Лебедёнок... Если хочешь жить — беги в туалет. И как выберешься... не мог бы ты, ну... прийти в моё тайное место? Вблизи Моста Единения. Если ты не против, конечно...
Я обернулся — за спиной уже никого не было.
В два прыжка я влетел в служебный санузел. Посередине плиточного пола зияла грубо вырванная бетонная плита, открывавшая спуск прямо в глубокую кабельную шахту метрополитена.
Не раздумывая ни секунды, я нырнул во тьму.
ГЛАВА 9
Я шёл по канаве со сломанным, судя по всему, ребром — оно заставляло харкать кровью.
Из всех мест, куда я мог податься, оставалась только канава, где мне грозила опасность: они уже знали, что я здесь. И то самоё место, куда меня позвал Юнге, мой, наверное, заклятый враг...
Я надел маску с респиратором, ту, что осталась со времён битвы в метро: теперь и персона, и моё лицо были одинаково известны на улицах. Дойдя до выхода, который был близко к Мосту Единения, я вышел на поверхность.
Место, о котором говорил Юнге, оказалось подвалом, который было нелегко найти в вечернем свете. Я спустился вниз и постучал. Услышав движение за дверью, я напрягся и приготовился ко всему — хотя прилив адреналина был вызван не только возможной опасностью. Дверь открылась, и в проходе стоял Юнге — в мешковатой футболке с принтом из аниме, в шортах и с неизменной серьгой в ухе.
— О, так ты всё-таки пришёл! Тогда быстрее заходи!
Я нырнул внутрь, закрыв за собой дверь.
Он взял меня за руку и потащил за собой. Я только и успевал глядеть по сторонам и, как ни удивительно, не испытывал никакого чувства опасности. Пока мы шли в комнату с медицинским оборудованием, я оглядывал помещения, залитые неоном: вдали виднелись фигурки и диван. Дойдя до лаборатории, Юнге велел мне сесть на стол.
— М-м, Витто, не мог бы ты, пока находишься здесь, снять эту маску?
— Зачем? — смутился я.
— Ну, как-то странно разговаривать с маской, знаешь ли. Тем более что тебя я уже видел.
Он поднёс руки к моей маске, готовясь её снять, но я остановил его, схватив за кисть.
— Ах, ну зачем ты сопротивляешься, лебедёнок? Мне ещё тебя лечить...
И тут я почувствовал давно забытое чувство — возможность делегировать ответственность. Так было очень давно, когда обо мне заботилась мама и я мог не думать о многом. Перед этим тёплым чувством я сдался: отпустил его руку и позволил снять маску.
— Ну вот. Ты, Витто, конечно, не в добром здравии, но я рад тебя видеть.
— Взаимно, наверное.
— Снимай одежду.
— А? З-зачем? — возмутился я, смущаясь так, как не смущался, пожалуй, с третьего класса.
— Дурак, а как я ещё буду тебя перематывать? Ты же весь в крови и ещё ужасно воняешь...
С явным смущением я скинул своё помойное пальто и остальную верхнюю одежду и, уставившись в пол, пока Юнге обрабатывал раны и накладывал бинты, спросил:
— Для чего ты всё это делаешь?
— Для чего? Ну... кхм... просто, ну, знаешь, редко найдёшь столь похожую на себя душу. Прости, что прочитал твой дневник без спроса, но именно из него я понял, насколько мы схожи. Так что я просто не смог тебя отпустить. Хах. Ну и ещё потому, что я... Ладно, не суть. Как закончу — прими душ, одежду можешь взять мою.
— Понятно. Пожалуй, ты прав. Я могу тебе довериться.
После обработки ран я прошёл в ванную: там стояла куча средств, я взял первое попавшееся и принял столь редкий для меня нормальный душ. После мытья я надел одежду, которую дал Юнге, и посмотрел на себя в зеркало. Это выглядело очень... странно. Я никогда не носил такое. В смущении я вышел из ванной.
— Хахахаха! А тебе идёт!
— Спасибо, наверное. Я такое в жизни не носил.
— Ладно, садись сюда, на диван.
Вся его комната была увешана постерами и аниме-фигурками, а посередине стояла большая плазма.
— Я позвал тебя не только чтобы спасти... Как ты понял, я сам не люблю всю эту систему. Но я думал, что единственный способ существовать в ней таким неоднозначным, как я, — это присягнуть. Я не могу жить так вечно, хотя решиться что-то поменять не мог очень долго: просто боялся. Но, увидев тебя и твою решимость... я подумал: не хочешь оставить эту проклятую страну и вместе куда-нибудь уехать?
Чувствуя столь дефицитное для меня тепло, я задумался о всей своей борьбе — и понял лишь одно: мне сейчас правда хорошо. Мне правда приятна компания Юнге. Оставить борьбу и уехать с Юнге... Хах, а я даже не знаю. Раньше я был уверен в своей борьбе, но сейчас, может, я правда был просто загнанным ребёнком, который из-за отсутствия тепла решил, что он тот самый, кто готов вершить судьбы? Но с другой стороны, люди ведь и вправду страдают от режима. Тот парень, убивший свою семью... Ах.
— Прости, Юнге. Ты мне правда приятен, но пока я не могу ответить.
— Ладно, ты не парься.
И вдруг он облокотился на моё плечо и лёг.
— Ты отключил свою защиту?
— Угу. Разве не помнишь, как я это уже делал, когда поцеловал тебя?
Я покраснел, но, несмотря на это, искренне улыбнулся. Юнге, возможно, стал моим первым другом. Или даже...
— Юнге, скажи мне... ты любишь меня?
Он сделал лицо посерьёзнее:
— Нуууу... кхе-кхе. Д-думаю, да? Да ладно, потом об этом. Включаю аниме.
Весь вечер мы марафонили аниме, и я впервые искренне улыбался. Я чувствовал настоящее тепло, и его во мне было так много, что я готов был делиться им с Юнге.
— Бр-р, как-то холодновато. Можно обнять тебя?
— К-конечно.
— Спасибо.
«Может, и правда это то, что мне нужно, а не холодные помойки и андеграунд», — подумал я.
Вскоре я услышал, что Юнге, обнимая меня, заснул. И я тоже начал смыкать глаза — без какой-либо заботы и без продумывания плана на завтра...
ГЛАВА 10
Я проспал всю ночь. Разбудил меня мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь жалюзи.
Юнге уже встал и что-то готовил на кухне, совмещенной с залом. Потягиваясь, он грациозно, по-кошачьи зевнул, поднимая руки над головой в своей широкой домашней футболке.
— Витто... Ты проснулся.
Его лицо вдруг стало серьёзным, даже немного робким:
— Ты надумал что-нибудь? Ну... насчет моего предложения?
Он затаил дыхание, не отрывая взгляда от моего лица.
Я заглянул внутрь себя. Вчера я был слишком ошеломлен этим непривычным покоем. Но сейчас до меня дошло: мне ведь правда было хорошо. Впервые за два года. Так же тепло, как тогда, дома с родителями. Если бы они были живы, никакой борьбы бы не было. Так зачем цепляться за старую ненависть, если прямо передо мной стоит человек, готовый вытащить меня из могилы?
— Юнге... Я согласен.
Его глаза округлились:
— Я знал! Я знал, что ты поймёшь меня, Витто!
Он сорвался с места, налетел на меня и сшиб спиной на диван. Сидя на мне, он прижался своими губами к моим и крепко, горячо поцеловал.
— Я так рад... Боже, Витто, я так рад...
В уголках его глаз блеснули слёзы:
— Я думал, что сгнию один среди этих тупых тварей вроде 503-го, которые меня даже за человека не считают. Но теперь... теперь мы уедем!
И в эту секунду снизу раздался скрежещущий, мерзкий визг. От входной двери пахнуло гарью — металл резали сварочным аппаратом.
— Что это?..
Юнге соскочил с дивана и метнулся к порогу:
— Сука... Дверь наглухо заварили снаружи?!
Следом за стеной надсадно взвыл компрессор нагнетателя. Из-под стального дверного полотна в комнату плотными, тяжёлыми клубами повалил едкий фиолетовый газ.
Я сорвался с места, бросился в дальнюю комнату, где бросил куртку, перерыл ящики, но ничего не нашёл.
— Юнге, где, сука, мой респиратор?!
— Прости... Я сжёг его вчера. Я хотел освободить тебя от этой ноши героя...
Ужас сдавил виски. Фиолетовая пелена расползалась по полу, разъедая глаза даже на расстоянии.
— Быстрее сюда! — захрипел Юнге. В руке он сжимал единственную серую маску.
Я подлетел к нему, путаясь в широких штанах.
— Надевай! Живо! — закашлялся он сухим, лающим звуком: — Кх-кх!..
Я натянул респиратор, вдохнул спасительный фильтрованный воздух и тут же дёрнулся:
— А ты?! Где твой?!
— Нету...
— Что?! Стой, сука, возьми мой! Снимай с меня!
Я рванулся единственной рукой сорвать с себя лямки, чтобы напялить маску на него, но врезался в невидимую, упругую стену.
Воздух вокруг Юнге задрожал.
Он включил отражение.
— Нет... НЕТ! НЕ СМЕЙ! — заорал я в резиновую мембрану.
Юнге сделал судорожный вдох — и концентрированный яд хлынул прямо в его незащищённую гортань.
— Гх-х-х-а-а-а!..
Его лицо мгновенно исказилось от дикой боли. Газ за секунды выжигал слизистую.
— Я... я же просил тебя, Витто... П-поживи ещё... Лебедёнок...
Он рухнул коленями на пол. Его затрясло в чудовищных судорогах.
Капилляры в его глазах лопнули — белки залило сплошной кровавой плёнкой. Из носа и уголков губ ручьями потекла чёрная, густая венозная кровь. Юнге вцепился ногтями в собственную шею, в кровь раздирая кожу на горле в безумной попытке протолкнуть кислород в спазмированные, горящие легкие.
— А-А-А-А! Боже... гх-х-к... жжёт! Внутри всё горит!.. — выл он, катаясь по ковру.
Его вырвало желчью вперемешку с пеной и кровяными сгустками. Тело выгибало дугой, мышцы сводило так, что пальцы на его руках неестественно выворачивались в суставах.
— ВЫКЛЮЧИ ЩИТ! ЮНГЕ, ВЫКЛЮЧИ, ТВАРЬ! — орал я, с разбегу бросаясь на невидимую стену.
Культя онемела, единственным здоровым кулаком я со всей дури лупил по силовому барьеру, сбивая костяшки до мяса. Но поле было монолитным. Удары пружинили, отбрасывая меня назад. Юнге запер себя в стеклянной банке собственной смерти, чтобы я не смог сорвать с себя спасительную маску.
Агония была невыносимой. Из его открытого рта толчками хлестала розовая пена отека легких, забивая трахею. Он захлебывался собственной кровью, издавая влажные, булькающие звуки, царапая пол в луже рвоты и испражнений — тело предавало его, отключая одну систему за другой.
— Гх-х... В-витто... Я... я п-правда... рад, что встретил... — сипел он с кровавым пузырением на синеющих губах.
— Заткнись! Не дыши, сука, выключи его, выключи!..
Слёзы текли по моим щекам внутри респиратора.
Юнге забился в последних конвульсиях. Его спина судорожно выгнулась, из горла вырвался долгий, захлебывающийся хрип... и тело с глухим стуком шлепнулось лицом в кровавую жижу.
Тишина.
Только шипение газа из вентиляции да гул насоса за стеной.
Я на коленях подполз ближе и протянул руку. Мои пальцы больше не встретили сопротивления.
Они коснулись его плеча.
Отражение исчезло. Потому что Юнге был мёртв.
ГЛАВА 11
Слёзы проступили на моём лице. Я не смог ничего сделать. Мёртвое тело Юнге лежало посреди комнаты. Я опять оступился, и это опять привело к этому. Опять я дал слабину, опять не смог остановить. Юнге, ты умер из-за меня — из-за моей слабости, из-за моей ничтожности, из-за того, что я усомнился в истинности своих убеждений. Я дал себе один день, чтобы отречься от них, — и к чему это привело? Как тогда, два года назад. Хах... Юнге, прости. П-прости. Слёзы потекли ещё сильнее.
Теперь я уничтожу вас, товарищ президент. Я уничтожу вас и всю эту порочную воронку, которая рушит всё, что мне дорого. Я погребу всё это под тоннами пепла, но уничтожу. Уничтожу, уничтожу! Ха-ха!
С этими словами я пошёл в мастерскую-лабораторию, взял плотный кусок ткани, нарисовал на нём столь знакомый мне символ чёрного лебедя и степлером прикрепил его к своему лицу. Боли я уже не чувствовал.
— Теперь я не смогу избежать судьбы...
Я подошёл к зеркалу и снял респиратор — газ уже развеялся. Передо мной стоял он. Моё лицо теперь нельзя было отодрать. Теперь у меня нет маски. Теперь я настоящий. Я!
Я оставлял этот план на самый последний момент, но День единства уже завтра, в пятнадцать часов, и придётся действовать радикально. По-другому нельзя, я не могу облажаться.
Вдруг прогремел взрыв: дверь вылетела прямиком в коридор, а следом за ней нырнул 503 с автоматом. Именно он, пёс режима, убил Юнге. Я должен был — нет, обязан был убить его, как и весь этот ебучий режим. Всё это время он не знал обо мне: я был в лаборатории за стеной. Он прошёл дальше, к телу Юнге, и начал тыкать в него стволом. Тут я не выдержал, выбежал из-за стены и сильным ударом своей единственной руки ударил его прямо по плечу. Удар получился глубоким. Я хотел тут же нанести добивающий, но его автомат исчез, и меня шандарахнуло током. Он побежал на выход, понимая, что вблизи я его уничтожу.
Я побежал за ним — и увидел интересную картину. Он стоял с заложницей, на которую направил магнум, способный одним выстрелом вышибить мозги этой прохожей.
— АААА! Помогите кто-нибудь! — закричала девушка, стоящая под прицелом у виска.
Я начал подходить, подняв свою руку. Видимо, 503 понимал всю мою суть — что я не тот карикатурный террорист, — но он не учёл одного... ВЖИХ!
— Гх-гх?!
Ужасающим ударом я проткнул им бока — мой удар вошёл в их тела наполовину. 503, явно не ожидавший такого, отпрыгнул и попытался выстрелить в меня из магнума, но все пули полетели мимо. Я подбежал и ударил топором ещё раз, отрубив ему кисть с пистолетом. И тут я увидел невероятную картину: он боялся смерти. Всё его тело дрожало, он закрывался рукой и культёй.
— Я оставлю тебе жизнь. Просто напиши мне, где ядерная боеголовка.
Я кинул ему ручку и бумажку. Весь дрожащий, он запачкал бумагу кровью и начал писать: «1... 4... 2...»
ВЗРЫВ!
Тело 503 разорвало, как будто внутри него была куча тротила.
— Что за?!
Я быстро ретировался в укрытие, но, кроме кричащих горожан и приближающейся полиции, ничего не было — как будто 503 кто-то детонировал изнутри? Зато я успел узнать: «142». Адрес с такими цифрами был только у одного здания. Но теперь я понял, что сила, с которой мне предстоит столкнуться, будет куда ужаснее, чем у этой четвёрки. И, Юнге, ради тебя и ради страны я уничтожу её, чего бы мне это ни стоило...
Я направился в то самоё место, на которое мне указал 503. Прихватив тот самый окровавленный магнум, я пошёл к военной базе. Там была идентификация по крови, так что с кровью любого из этой четвёрки я мог спокойно проникнуть внутрь. Когда я был на месте, я убедился, что это адски вооружённое место, но из-за так называемого пропуска мог легко пройти. Я подошёл к КПП.
— Здравствуйте. ID и кровь, пожалуйста.
— Я Юнге. Я здесь по запросу об охране президента на предстоящем мероприятии.
— Прошу палец на сканер.
Я капнул кровью Юнге себе на палец и поднёс к сканеру.
— Проходите.
Я был внутри. Моя внешняя схожесть с Юнге помогла мне проникнуть на базу. Я дошёл до оружейной, где захватил невероятно хорошие гранаты, мощнее моих раз в пять, и набил ими все карманы. Заодно взял новый протез на руку, восстановив её. Теперь оставалось главное — ядерная бомба, а точнее, ядерный взрыватель: компактное устройство, взрыв которого не уступал полноценным бомбам. Он хранился на последнем этаже комплекса, куда я и отправился. Я спустился на лифте в глубокую шахту. Там стояла охрана, которая тоже клюнула на то, что я Юнге, хотя я был в этой маске (все тесты по крови я проходил, а выглядел буквально как он).
Далее я прошёл к закрытой стальной двери, за которой стояли только двое охранников, уже высшего класса. Я подошёл к ним, будто чтобы предъявить документы, но точным ударом разрезал шею одному, а второму выстрелом гранаты пробил голову. Сделав дырки своими взрывами, я вошёл. Там стояла именно она: портативная ядерная бомба. Я взял её, положил в кейс и вышел с базы прямиком на площадь Единства.
ГЛАВА 12
Я стоял на крыше. Навевало воспоминания: опять я на возвышенности, и опять эта площадь. Но теперь она пуста — внутри ни одного человека. На каждом углу стояла полиция, не пускавшая внутрь волну людей: безопасность теперь главное. До выступления оставалось десять минут. Сегодня должно решиться всё. Юнге, моя семья и все людские стремления, что были погребены, будут отомщены.
Но тут сзади меня окликнул голос:
— Здравствуй, Лебедь. Видимо, все мои подопечные не смогли справиться. Ну, как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай сам.
Я обернулся:
— Ты?
Передо мной стоял он — президент собственной персоной. Лысый взрослый человек с внушительной мускулатурой, в деловом костюме.
— Сгинь. Ты последний, кто мешает исполнить мой план.
Сказав это, он начал поднимать руку, но я, моментально среагировав, детонировал три гранаты, сконцентрировав их в три смертоносных луча, которые попали прямо по нему. Один попал в живот, другой в плечо, и последний — прямо в его башку. Тут же его тело со взорванной головой упало на пол.
Я активировал боеголовку, стоящую рядом. Она взорвётся через пять минут.
(Историческая справка: компактная боеголовка была разработана для программы «ВЕНДЕТТА», по которой после затяжной войны две сверхимперии обязывались поставить под свои страны по такой боеголовке с доступом для обеих сторон. При детонации одной вторая детонирует автоматически — только такая система могла удержать страны от ядерного конфликта. Но после инцидента ***** эти разработки были отвергнуты, и лишь один экземпляр этой боеголовки хранился в лаборатории, которую раньше Витто посещал. Главная особенность этой бомбы — абсолютная невозможность отмены: если она включается, то точно взорвётся через пять минут).
Я отпрыгнул от тела, упавшего на пол. И тут последняя рука этого тела сильным ударом вонзила кисть прямо внутрь, вырвав железное округлое ядро, которое он швырнул в меня. И в эти несколько секунд полета прямо из ядра материализовалось тело, которое со всего разгона ударило меня.
Гх! Удар пришёлся прямо по животу.
Он тут же встал и замахнулся на меня. Я быстро детонировал гранату, сделав её взрыв в виде диска, перед этим слегка подпрыгнув. Ступни президента Палалича были оторваны, и он упал плашмя.
Я, отпрыгнув, начал заряжать выстрел прямо в него, но тут он направил руку в мою сторону — и прямо из запястья начала вырастать рука, а из неё ещё одна, и таким образом он дотянулся до меня. Но я успел выстрелить ровно в центр всего этого демонического отростка, тем самым разорвав его.
— А-ха-ха-ха! Ну ладно, ты меня удивил. Но если ты так хочешь, я уничтожу тебя!
Как только он это сказал, из его тела вырвалось... другое тело, бросив первое, как будто змея во время линьки. Я выстрелил в него, и тут рывком вбок он опять оставил своё старое тело, а его основное было уже сбоку.
— Ч-что?!
Тут он материализовал человеческое тело.
— А... о... боже, где я?!
— Тише.
Тут же этот человек, крича, начал разрываться изнутри: сначала сошла кожа, потом мышцы и плоть, и когда остались одни лишь кости, Палалич преобразовал их в одну большую костяную дубину, которой замахнулся на меня, попутно создав ещё десять рук, синхронно державших эту костяную дубину. Со всей этой силы он обрушил на меня удар.
Я в последний момент взорвал гранату в кармане — она откинула меня правее, из-за чего я избежал удара, но силовая волна всё равно попала по мне.
Тут Палалич прыгнул в центр здания, ударив двумя руками в пол. Из него начали вырываться кричащие людские тела, формируя дерево из кричащих людей. Вся его, если можно её так назвать, крона покрыла здание.
И тут начало происходить самоё опасное: с кроны начали падать кричащие тела, надутые трупным газом, при падении взрывающиеся осколочными бомбами, где осколками были кости.
Я был ошеломлён происходящим: это был буквально ад.
И тут же прогремел взрыв слева от меня, несколько костей впились в мою кожу, словно шрапнель. Я харкнул кровью. Президент всё ещё стоял посередине, скрытый в этих телах, продолжая питать всё это.
До взрыва оставались две минуты. Я должен был выжить любой ценой под этим адским дождем.
Я взорвал три гранаты, сконцентрировав их взрывы в один мощный лазер, которым срезал крону этого древа людей. Тут же из коры вылетел на всей скорости товарищ президент, ударил по полу, и в мою сторону начали вырываться из земли челюсти — на первый взгляд. Но это были тела без конечностей и без голов, с выпученными ребрами, которые сокращались.
Я двинулся вбок, но мою ногу задело одно из ребер. Я взорвал под собой гранату, подлетев на несколько метров, и, сделав несколько оборотов, выпустил пули.
Тут он оторвал свою руку, метнув со всей силы в меня в попытке сбить, и попал прямо в меня. Я был оглушён.
Гх!
Моё бездыханное тело, все в крови, полетело прямо с небоскреба, мои ребра были сломаны. На полпути я опомнился — в этих долях секунды я успел выпустить свой крюк впереди себя. Пролетев по дуге, я взлетел вверх по инерции, усилил её взрывом гранат и вернулся на самый верх.
Там спиной ко мне президент шёл к боеголовке, до взрыва которой оставалась одна минута.
Метким выстрелом я попал ему прямо в мозг, вышибив его внутренности и оглушив на секунду. Я приземлился на пол и тут же осел на колени — мои ноги были сломаны.
Я воспользовался своим последним козырем: бомбой с тем самым газом, который убил Юнге. Я пульнул прямо в него.
— Гх... что это?!
Его регенерация сильно замедлилась.
Я сделал пару выстрелов, оголив его ядро.
До взрыва осталось двадцать секунд.
И тут произошло самоё страшное. Президент принял форму... Юнге.
— В-витто... с-спаси меня... Витто, я умираю...
Это существо проигрывало последние слова Юнге.
Я не мог на это смотреть, на меня накатила рвота, хотя до этого такое количество трупов меня не брало. Гнилой труп Юнге с дырами в теле и сочащейся плотью полз ко мне.
После нескольких секунд, в которых мой мозг ужасно болел из-за этих воспоминаний, я выстрелил прямо в труп Юнге, чей облик принял президент.
До взрыва оставалось пять секунд. Я кинул гранату под себя, отлетев к ядерной боеголовке. От трупа Юнге остались только ноги и ребра, державшие ядро.
Я сконцентрировался, готовясь переправить весь удар прямо в него.
ВЗРЫВ!
Огромный луч шириной в пятьдесят метров ударил по ядру.
— Сдохни навсегда! Сгинь!
Этот лазер действовал ещё несколько секунд, за которые успел уничтожить несколько районов впереди.
Я бессильно свалился на пол.
— Я победил?..
ЭПИЛОГ
Я открыл веки в светлом помещении. Яркий свет начал бить в глаза. Первым, что я почувствовал, было отсутствие маски, прибитой степлером. Я лежал на койке посреди кучи аппаратов, к моему рту была прикреплена трубка. Вдруг человек в чёрном, с повязкой на белом фоне с символом «А» на рукаве, вскрикнул:
— Он очнулся! Очнулся!
К моей койке подлетели разные люди в одинаковой униформе.
— Он очнулся, о боже, он очнулся!
Меня посадили в коляску, повезли в какую-то комнату и усадили. Напротив меня сел, по-видимому, главный.
— Мы очень рады, что вы в здравии, господин.
— Кто вы такие? Все вы.
— Мы — Чёрные лебеди.
— Хах... что, простите, тут происходит?
— Ах да, вы же были без сознания, в коме, около месяца. Вам ещё многое предстоит наверстать.
— Месяц...? Что... что сейчас со страной? И что вы от меня хотите?
— Мы защитники ваших идеалов. И, как вы и мечтали, мы смогли освободить страну! А от вас мы хотим, чтобы вы предстали нашим лидером — чтобы все, кто не верил в вас, убедились.
— Кто сейчас президент Объединённых стран Евразии?
— На данный момент мы находимся не в ней, а на нашей территории — в Государстве Свободы и Анархии.
— Что? Хах... Что со штатами? Как люди воспользовались свободой, которую они все так хотели и в которой нуждались?
— На все сто! Разве вы не видите? Целое государство теперь построено по вашим заветам.
— Каким, нахуй, заветам? Где вы их вычитали?
— Мы читали между строк ваши действия, и они говорили сами за себя.
— Выйдите. Мне нужно время.
— Хорошо. Но на сегодня у нас уже запланирована встреча с гражданами!
Человек вышел из комнаты, закрыв дверь.
«Разве я делал не всё правильно? Разве люди этого не желали?»
Я попробовал встать, облокотившись на ходули, и вместе с ними вышел из комнаты. Подойдя к окну, я увидел ужасное зрелище: чудовищные разрушения и пустое чёрное горелое поле, по которому ходил мужчина.
«И ради этого я сражался? Разве ради этого...?»
Всё это время моя голова была занята разрушением, а не созиданием. Я придумал, как уничтожить, но не как построить, — поэтому построили за меня. Как прозаично. Я подошёл ближе, взял свой костыль и сильным ударом выбил стекло, а затем начал вылезать. Вся больница была на первом этаже. Я выбрался и попытался уйти как можно дальше от этого места. Я был в ужасе: весь город был сожжён, в отдалении гремели взрывы, а я шёл по полностью выжженному полю. И вдруг я встретил странного человека в большой шляпе, махавшего палкой.
— Кто ты такой?
— Ах, привет. Я сборщик. Я забираю неупокоенные души. На этом поле их ой как много: именно сюда ударил ядерный удар.
Мне поплохело.
— Скажи мне, Витто, ты доволен результатом? Все эти души кричат, все они хотели жить. Скажи, они попали под твою руку не зря?
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Юнге. Его душу я слышал. Ну так что, ты рад этой свободе?
— Ю-Юнге... Он умер зря, хах. Эта свобода породила только убийства, только страдания. Что я сделал с этим миром, ха-ха...
— Ну так что, Витто? Скажи: ты попробуешь вернуть ту систему, которая стояла до этого?
— Нет. Все эти жертвы не должны сгинуть зря. Если мы вернёмся назад, то опять — опять, сука, будет система, которая создаст такого ничтожного, жалкого ублюдка, как я, который погребёт столько людей ради абсолютной свободы. А Юнге... Юнге, ты умер зря, получается. Да, хах.
— Понятно. Я услышал твоё мнение, но скажу лишь одно: Юнге искренне считал те несколько дней с тобой лучшими в своей жизни. И знай ещё одно: твоя душа будет гореть в аду вечность.
— Всего вечность? Меня и на две хватит, знаешь ли.
Проводив меня взглядом, этот человек ушёл, оставив меня одного в этом новом дивном мире.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге