Бутч Шелти и Санденс Мопс

Карты, два ствола, слюна

Салун стоял посреди жаркого дня, словно островок прохлады среди раскалённой пыльной улицы. Свет керосиновых ламп всё ещё горел под потолком, смешиваясь с солнечными лучами, пробивавшимися сквозь мутные окна. Табачный дым висел под балками, а голоса людей сливались в один тяжёлый гул.

У стойки несколько ковбоев пили виски. Их потрёпанные шляпы лежали рядом с бутылками, а грубые ладони сжимали мутные стаканы. По лестнице на второй этаж сновали ярко накрашенные девицы, зазывая гостей обещаниями веселья и забытья.

В углу старый музыкант перебирал клавиши пианино. Мелодия то тонула в шуме, то всплывала над ним, как лодка на мутной реке.

За одним из столов назревала драка. Двое мужчин спорили всё громче. Их лица покраснели, а руки всё чаще ложились возле кобур. За происходящим наблюдал шериф Центовкин. Он сидел неподвижно, положив локоть на стол, словно человек, который уже видел подобное сотню раз и знал, чем это обычно заканчивается.

За карточными столами шла игра. Монеты поблёскивали рядом с револьверами. Карты ложились на сукно с сухим шорохом. Никто не улыбался.

Тогда ковбойские двери распахнулись. На мгновение ослепительный солнечный свет хлынул внутрь. В дверном проёме возникла высокая фигура. Лица неизвестного нельзя было разглядеть - его скрывали тень шляпы и яркое сияние полуденного солнца за спиной.

Он вошёл медленно. Шум будто притих. Незнакомец пересёк зал и сел за свободный покерный стол. Снял перчатки. И только тогда некоторые игроки заметили, что на его поясе висел не один револьвер, а два.

Незнакомец положил ладони на стол и посмотрел на карты, будто сидел здесь с самого начала. Игрок напротив медленно поднял голову.

-Ты место перепутал, приятель.

Незнакомец не ответил.

-Я сказал, ты место перепутал.

Он поднял взгляд. - Правда?

-Правда. Здесь садятся только по приглашению.

-Тогда считай, что я пригласил себя сам.

За столом кто-то усмехнулся.

Лицо игрока напротив налилось кровью. - Слыхали? Герой. - Он наклонился вперёд. - Скажи-ка, Трёхствольный. Размером не удался и пытаешься взять количеством? - Несколько человек за соседними столами захихикали.

Незнакомец посмотрел на свои кобуры. - Вообще-то я Скорострел.

-Скорострел?

-Так меня называют.

-И почему?

-Потому что люди обычно быстро заканчивают разговор после знакомства со мной. - Смех за столом стал громче.

Справа сидел ещё один игрок, широкий мужчина со сломанным носом. - А мне кажется, что максимум тебе здесь в стакан нассут, чем виски нальют. - Он ткнул пальцем в сторону лестницы. - Лучше бы шёл работать с девочками на второй этаж. Там любят с ловким язычком. - Несколько человек одобрительно загудели.

Незнакомец повернулся к нему. - А ты кто?

-Человек, который вышвырнет тебя отсюда.

-Вдвоём будете вышвыривать?

-Если понадобится.

Незнакомец кивнул. - Это разумно.

-Лицо твое сейчас будет разумным с отверстием во лбу

Он слегка улыбнулся. - У меня два пистолета.

Тишина медленно расползлась по столу. - И что с того? - спросил первый игрок.

Незнакомец посмотрел сначала на него, потом на второго. - По одному на каждого из вас. - Никто не засмеялся. Музыкант в углу перестал играть. Где-то звякнула монета.

Первый игрок медленно откинул полу плаща, показывая рукоять револьвера. - Знаешь, Скорострел... у меня начинает чесаться палец.

-Почеши.

-Не боишься?

-Если бы боялся, носил бы один пистолет.

Второй игрок хмыкнул. - Самоуверенный ублюдок.

-Короткоствол, - поправил незнакомец.

-Что?

-Так меня ещё называют.

-И почему же?

Незнакомец взял со стола карту и перевернул её между пальцами. - Потому что люди слишком часто смотрят не туда, куда стоит.

Рука первого игрока легла на кобуру. За соседним столом кто-то поспешно собрал выигрыш и отошёл. Шериф Центовкин наблюдал за происходящим через весь зал, не двигаясь и не моргая. Салун замер в ожидании того, кто первым совершит ошибку.

Салун замер в ожидании того, кто первым совершит ошибку.Несколько долгих секунд никто не двигался. Потом незнакомец медленно поднял руку к шляпе.

Первый игрок усмехнулся. - Решил всё-таки уйти? Это будет самое разумное решение за сегодняшний день.

-Нет, - спокойно ответил незнакомец. - Просто устал разговаривать с людьми, которые сами не знают с кем говорят.

Он снял шляпу. По залу словно прошёл холодный ветер. Первым его узнал музыкант. Старик на мгновение застыл над клавишами. Потом кто-то возле стойки тихо выругался. Имя ещё не прозвучало, но многие уже поняли.

Под шляпой скрывался мопс с тёмной шерстью, старым шрамом возле глаза и тяжёлым взглядом человека, который видел слишком много смертей и лично устроил половину из них.

Первый игрок побледнел. Второй медленно убрал руку от револьвера.

-О мой Бог...

Незнакомец посмотрел на них без всякого интереса. - Продолжайте. Мне даже стало любопытно, чем закончится ваша речь про второй этаж.

Первый игрок сглотнул. - Ты... Санденс Мопс?

-Обычно люди произносят это имя тише.

За соседними столами начали отводить глаза. Кто-то поспешно пересел подальше. Даже девушки на лестнице перестали улыбаться. О Санденсе Мопсе слышали все. Быстрый стрелок. Грабитель поездов. Человек, который однажды ушёл от трёх шерифов сразу. Человек, возле которого неприятности появлялись быстрее собственной тени.

Первый игрок попытался вернуть уверенность в голос. - Никакого неуважения не было.

-Правда?

-Просто недоразумение.

-Интересно, - сказал Санденс. - Пять минут назад вы собирались прострелить мне голову, а сейчас это называется недоразумением?

Второй игрок нервно усмехнулся. - Послушай, мы не хотим проблем.

-Вот это уже похоже на разумный разговор. - Санденс откинулся на спинку стула. - Тем более сегодня у меня хорошее настроение.

-И почему же? - осторожно спросил первый игрок.

На этот раз Санденс действительно улыбнулся. - Сегодня приезжает старый друг. Лучший стрелок, которого я знаю.

-Быстрее тебя?

-Я сказал лучший.

В салуне стало ещё тише. Некоторые уже начинали догадываться.

Первый игрок осторожно спросил: И кто это?

Санденс посмотрел в окно. - Бутч Шелти.

Имя ударило по залу сильнее выстрела. Даже шериф Центовкин слегка изменился в лице. Банда кастрированных псов была известна далеко за пределами Чмоковтауна: ограбления, налёты, исчезнувшие караваны, сожжённые лагеря охотников за головами. А Бутч Шелти был её лидером.

Первый игрок быстро поднялся со стула. - Кажется, наша партия окончена.

-Отличная мысль, - ответил Санденс.

Второй игрок тоже встал. - Никаких обид?

-Зависит от того, насколько быстро вы уйдёте с моих глаз.

Игроки не стали испытывать судьбу. Через несколько секунд стол опустел. Санденс остался один. Он посмотрел на часы. Поезд должен был прибыть с минуты на минуту.

Мопс поднялся, забрал шляпу и направился к выходу. Ковбойские двери качнулись за его спиной. Снаружи полуденное солнце раскалило улицу добела. Санденс пересёк городскую площадь и вышел к железнодорожному перрону. Несколько местных жителей уже собрались там. Вдали послышался протяжный гудок. Над горизонтом появился столб чёрного дыма. Поезд приближался. Стальные колёса грохотали всё громче. Локомотив влетел на станцию в облаке пара и угольной пыли.

Санденс стоял неподвижно, засунув большие пальцы за ремень. Состав медленно остановился. Открылись двери вагонов. Пассажиры начали сходить на платформу: фермеры, торговцы, путешественники. Потом в дверях центрального вагона появилась ещё одна фигура. Высокий пёс в длинном чёрном плаще. На боку висел револьвер с потёртой рукоятью. На морде играла спокойная улыбка человека, который давно перестал бояться чего-либо.

Бутч Шелти прибыл в Чмоковтаун.

Воскресный друг любит погромче

На перроне стало тихо, будто воздух сам не решался вдохнуть. Пассажиры расступались, пропуская высокую фигуру в чёрном плаще. Шерсть незнакомца лоснилась на солнце — расчёсанная, напомаженная, будто он явился не на ограбление, а на бал. Кобура на поясе была потёртой, но расшита серебряной нитью, а на носках сапог поблёскивали шпоры такой длины, что ими впору было открывать банки с консервами.

Такого щегольства Чмоковтаун ещё не видывал.

Пёс снял шляпу — широкополую, с пером, какого в этих краях отродясь не носили, — и обвёл перрон взглядом, полным превосходства.

-Ну надо же, - произнёс он, отряхивая рукав от несуществующей пылинки. - Вокзал куда более убогий, чем мне рассказывали.

Санденс молча смотрел на друга.

-Ты приехал устраивать налёт или показ мод?

-А почему не оба сразу? - Бутч Шелти улыбнулся и раскинул руки. - Санденс, дружище!

Они обнялись - коротко, по-мужски, с двумя хлопками по спине, больше похожими на борцовский приём, чем на нежности.

-Не постарел, - заметил Бутч, отступив на шаг и придирчиво оглядев приятеля. - Разве что шрам новый.

-Подарок от одного нечестного игрока в покер.

-Надеюсь, ты оставил ему что-то на память.

-Теперь он тасует карты на два пальца медленнее.

Бутч довольно хмыкнул и закинул на плечо саквояж - настолько разукрашенный латунными пряжками, что от него отражалось солнце. Двое зевак у входа на станцию, завидев блеск, поспешно вспомнили о неотложных делах в другом конце города.

-Где банда? - спросил Санденс, когда они двинулись через площадь.

-Ждут за холмом. Не хотел везти в город всех разом - у здешних, кажется, и без того слабое сердце.

Чмоковтаун и правда готовился к празднику. Над улицей тянули гирлянды из сухих цветов, у ратуши сколачивали помост, а на каждом столбе висела афиша с криво намалёванной костью и надписью «ДЕНЬ ОСНОВАНИЯ - ГУЛЯНЬЕ, КАК ПОЛОЖЕНО».

Мимо, размахивая руками, пробежал невысокий, чрезвычайно пышный пёс в сюртуке - из тех, что носят особы, слишком гордые собственным положением.

-Гирлянды левее! Левее, я сказал! Если помост рухнет во время моей речи, каждый из вас лично будет чистить конюшни до конца своих дней!

-Это ещё кто? - спросил Бутч.

-Мэр. Вислоух фамилия. Всю неделю так носится.

-Похож на именинный пирог, который забыли поставить в духовку.

Мэр пробежал мимо, бросив на ходу «добрый день, господа» тоном человека, у которого нет ни секунды на прохожих. Через шаг он всё же обернулся, присмотрелся к двум револьверам на поясе Бутча, затем к сияющей фурнитуре саквояжа - и обзавёлся сединой на морде, которой минуту назад ещё не было. Договорить он не рискнул и молча прибавил шагу в сторону ратуши.

-Приятный городок, - заметил Бутч. - Все тут такие нервные?

-Только когда узнают, кто приехал.

У витрины банка Бутч остановился сам. За толстым стеклом, на бархатной подушке, лежала кость - золотая, длиной в локоть, покрытая гравировкой и явно не предназначенная для того, чтобы её кто-то грыз.

-Вот она, - тихо сказал он.

-Кость Основателя.

-Говорят, старик Барбосо зарыл половину денег города, а из второй половины отлил эту штуку. Раз в год достают на площадь - и обратно в сейф, до следующего Дня Основания.

-А в этот раз?

Бутч посмотрел на друга, и в его взгляде мелькнуло что-то куда более острое, чем всё показное щегольство.

-А в этот раз она уедет с нами. Только вот беда, - он понизил голос, - не мы одни об этом подумали.

-Кто ещё?

-Гильдия Толянистера-Протуберанистера.

Санденс нахмурился. - Кошки?

-Кошки. И, говорят, сам барон приехал присмотреть за делом лично.

Где-то в переулке за углом банка качнулась узкая полосатая тень. Всего на миг в темноте блеснули два жёлтых глаза, обращённые к витрине, - и тень растворилась, будто её и не было.

Мимо банка, не отрывая взгляда от бумаг в руках, прошёл шериф Центовкин. Он замедлил шаг лишь на секунду - ровно настолько, чтобы поймать в стекле витрины отражение двух псов, разглядывающих золотую кость.

Одного из них он узнал сразу. Годы не стёрли ни эту походку, ни привычку держать плечи чуть выше, чем нужно, - будто он в любую секунду готов и выхватить револьвер, и поклониться даме.

-Бутч, - произнёс шериф одними губами, и в этом коротком слове уместилось куда больше, чем просто имя старого знакомого.

Он не обернулся. Не подошёл. Лишь крепче прижал папку под мышкой и свернул в переулок, ведущий к участку - туда, где в нижнем ящике стола, под грудой старых розыскных листовок, лежала одна особая папка. Которую он не открывал уже семь лет.

Пёстрая компания

За холмом, в тени редких тополей, дожидался остаток банды. Взгляд на этот лагерь объяснял примерно всё, что нужно было знать о вкусе Бутча Шелти в подборе кадров.

У костра сидел маленький, нервно подрагивающий джек-рассел с обожжёнными усами и совершенно счастливым выражением морды. Рядом с ним аккуратной пирамидой были сложены шашки динамита - ровно, как поленья.

-Фитиль! - крикнул Бутч ещё издалека. - Убери руки от шнура, пока не поздоровался.

-Я не поджигаю! Я просто... нюхаю.

-Ты всегда так говоришь.

Чуть поодаль, привалившись спиной к повозке, дремал сенбернар размером с саму повозку. Когда компания подошла ближе, он приоткрыл один глаз, посмотрел на Бутча, кивнул и снова закрыл.

-Это Урс, - представил Санденс. - Не любит разговоры.

-А что любит?

-Тишину. И иногда - сносить двери с петель.

Третьей была борзая, сидевшая на пеньке в позе, которую можно было бы назвать скульптурной, если бы скульптор задался целью изобразить самолюбование. Она полировала когти о рукав, не поднимая глаз.

-Стрела, - произнесла она сама, прежде чем кто-то успел её представить. - Самая быстрая в четырёх округах. Возможно, в пяти. Ещё не проверяла пятый.

-Обязательно проверь, - буркнул Фитиль. - А то одним самолюбием сыт не будешь.

Новый в компании молодой пёс, которого Бутч подобрал где-то между Тумбстоуном и сюда, робко поднял лапу.

-Простите... а почему нас всех называют "бандой кастрированных псов"? Я, вообще-то...

-Не сейчас, - хором ответили все четверо.

Юнец вздохнул и опустил лапу. Судя по всему, вопрос этот в банде задавали не в первый раз - и не в последний.

Разведку банка Бутч доверил Стреле и Фитилю - первой, чтобы обежать здание и высчитать смены охраны, второму, чтобы держаться от здания как можно дальше.

Стрела вернулась через четверть часа, почти не запыхавшись.

-Два охранника у входа, меняются в полдень. Один решётчатый ставень со двора - разболтан, но заперт на замок, которому лет двадцать. Сейф - судя по звуку, когда я стукнула по стене, - в подвале.

-А ты откуда знаешь звук сейфа? - спросил Бутч.

-Не знаю. Но звучало солидно.

Фитиль тем временем уже вернулся с собственным отчётом, куда более коротким.

-Я всё осмотрел. Там точно нужен динамит.

-Там банк, Фитиль. Там всегда нужен динамит - по-твоему.

-Именно поэтому я и хорош в своём деле.

Вечером банда, за исключением Урса, который предпочитал спать под открытым небом, собралась в салуне. Не в том, где Санденс когда-то познакомился с местными картёжниками - в другом, победнее, на самой границе города, куда реже заглядывал шериф.

Не успели они заказать по первому стакану, как двери салуна качнулись иначе, чем обычно - мягче, вкрадчивее, будто кто-то толкнул их не рукой, а вежливым намёком.

На пороге возник кот.

Шёрстка его была настолько идеально расчёсана, что казалась нарисованной. Пиджак - бархатный, с золотыми пуговицами в форме кошачьих голов. За ним, тесно прижавшись друг к другу, вошли ещё трое - все в одинаковых жилетах, все с одинаково скучающими мордами профессиональных телохранителей.

-Барон Толянистер-Протуберанистер, я полагаю, - произнёс Бутч, не оборачиваясь.

-А вы, должно быть, знамениты, - промурлыкал барон, усаживаясь за соседний столик без приглашения. - Хотя, признаться, я ожидал большего роста.

-Это все так говорят при знакомстве. Потом жалеют.

Барон улыбнулся - медленно, показав ровно столько зубов, сколько нужно для угрозы, и не больше.

-Я слышал, вы интересуетесь одним предметом в местном банке.

-Мы много чем интересуемся. Погодой. Ценами на виски.

-Костью, - уточнил барон.

За столом стало тихо. Стрела перестала полировать когти. Фитиль машинально потянулся к карману, где обычно держал спичку, и тут же одёрнул лапу под предупреждающим взглядом Бутча.

-Забавное совпадение, - сказал Бутч. - Мы тоже о ней слышали.

-Тогда, полагаю, у нас с вами возникло небольшое деловое разногласие.

-Полагаю, да.

Барон поднялся, отряхнул невидимую пылинку с рукава - жест, который Бутч мысленно взял на заметку как собственный, украденный без спроса, - и слегка склонил голову.

-Пусть победит достойнейший. Или хотя бы самый быстрый.

-Или самый громкий, - буркнул Фитиль, всё ещё глядя на карман.

Кошачья компания удалилась так же тихо, как появилась. Дверь качнулась и замерла. Никто в салуне не решился выдохнуть вслух ещё секунд десять.

-Мне он не понравился, - сказала наконец Стрела.

-Мне тоже, - согласился Бутч. - Слишком хорошо двигается для человека в бархате.

В участке в это время горел только один фонарь. Шериф Центовкин сидел за столом, и перед ним, впервые за семь лет, лежала раскрытая папка.

Молодой помощник - тот самый, кого шериф взял на службу прошлой весной за отсутствием других желающих, - осторожно заглянул в дверь.

-Шериф? Вам должно быть интересно - в городе появился кто-то из Гильдии Толянистера-Протуберанистера. Люди видели кота в бархате.

-Знаю.

-А ещё... - помощник замялся. - Мне сказали, что в город приехал Бутч Шелти.

-Знаю.

-Вы... знакомы с ним?

Центовкин закрыл папку, не дав помощнику разглядеть, что на пожелтевшей фотографии внутри - двое молодых псов в военной форме, стоящих плечом к плечу и улыбающихся так, как улыбаются люди, ещё не знающие, что дружба может закончиться.

-Когда-то, - сказал шериф, - мы служили в одном полку.

Помощник открыл было рот для следующего вопроса, но шериф уже поднялся и потушил фонарь.

-Ложись спать, Кутёнок. Завтра будет длинный день.

За окном участка, где-то на другом конце города, свет в салуне горел ещё долго.

План, который продержался восемь минут

Плана было немного, зато он был хорош. Бутч разложил его по пунктам ещё засветло, водя когтем по земле вместо карты.

-Кость больше не в сейфе. Её достали заранее - готовят витрину к параду. Значит, взламывать нечего. Заходим, берём, уходим. Тихо.

-А я? - спросил Фитиль с надеждой, поглаживая карман.

-А ты сегодня отдыхаешь. Динамит не нужен - и, значит, ты остаёшься снаружи. Далеко снаружи.

Фитиль сдулся, как проколотый бурдюк. - Обидно.

-Зато цел останешься.

Санденсу досталась самая простая часть плана, что было ровно тем, чего требовала ситуация. - Заходишь через ставень, - объяснил Бутч. - Берёшь кость. Выходишь тем же путём.

-Понял. Захожу, беру кость, выхожу.

-Именно.

-А если ставень заперт?

-Тогда он перестаёт быть заперт.

Санденс кивнул с видом человека, только что получившего исчерпывающую философскую систему.

Ночь выдалась беззвёздной - как по заказу. Бутч и Санденс подошли к банку с чёрного хода; Стрела заняла позицию на крыше соседней лавки; Урс остался у повозки, невозмутимый, как скала, которой ещё не сообщили о планах на вечер.

Ставень оказался ровно таким хлипким, каким его описывала Стрела. Санденс взялся за решётку, потянул - и решётка вместе с частью рамы с готовностью покинула здание, издав звук, с которым, наверное, рушится небольшая колокольня.

-Тихо, я сказал, - прошипел Бутч.

-Это и было тихо. Для меня.

Они пробрались внутрь. В передней комнате, где готовили витрину к параду, действительно стояла кость - на бархатной подставке, в свете единственной оставленной лампы. Всё было именно так, как обещал план.

Продержался план восемь минут.

На девятой минуте из противоположной двери, ведущей со стороны главного входа, донёсся тихий скрип. Бутч замер. Санденс замер чуть позже - примерно на полсекунды, необходимые, чтобы осознать, что нужно замереть.

В дверях, с фонариком в зубах и явно так же удивлённый, стоял один из телохранителей барона.

Несколько секунд обе стороны просто смотрели друг на друга - две команды, ограбившие один банк по ошибочно совпавшему расписанию.

-Ты же говорил, что мы единственные, кто об этом подумал! - шёпотом возмутился Санденс.

-Я говорил, что мы одни из тех, кто подумал!

-Это разные вещи!

-Сейчас - нет!

Телохранитель наконец подал голос - точнее, издал звук, средний между воплем и мяуканьем, и попятился обратно в коридор, откуда тут же донеслись ещё голоса. Планы, судя по всему, совпадали не только у Бутча.

Снаружи в этот момент Фитиль, которому было велено оставаться "далеко", успел добраться ровно до того расстояния, которое он сам счёл достаточно далёким - то есть до задней стены банка. Он как раз пристраивался поудобнее, чтобы хоть одним глазком заглянуть в разбитый ставень, когда что-то мягкое и полосатое вынырнуло из темноты прямо перед его носом.

Кто из них испугался больше, история не сохранила. Фитиль отшатнулся, оступился, и лампа в его лапе - та самая, что он взял "на всякий случай", хотя ему было велено не приближаться, - упала точно на аккуратно сложенную у стены поленницу дров, заботливо облитую керосином хозяйственным работником банка ещё на прошлой неделе для растопки зимних печей.

Взрыв получился скромным по меркам Фитиля и совершенно грандиозным по меркам всех остальных.

Стену тряхнуло. Лампа внутри погасла. Пыль, дым и щепки хлынули в переднюю комнату, где всё ещё стояли, глядя друг на друга, две банды и одна кость.

Дальше никто толком не мог восстановить порядок событий. Кто-то закричал "пожар". Кто-то закричал "грабёж". Кто-то просто закричал, потому что все вокруг уже кричали. Бархатная подставка опрокинулась. Санденс, руководствуясь простым и надёжным принципом "хватай ближайшее блестящее", метнулся вперёд и действительно что-то схватил - тяжёлое, холодное, определённо костеобразное.

В следующую секунду его сбил с ног один из телохранителей барона, тоже нырнувший за тем же самым. Оба покатились по полу. Кость - или то, что все считали костью, - вылетела у Санденса из лап, отскочила от опрокинутой витрины и, описав идеальную дугу, вылетела прямиком в пробитую взрывом дыру в стене.

Снаружи в этот самый момент мимо неторопливо трусил самый обыкновенный, ничем не примечательный пёс - из тех, что просто живут в городе, ничего не грабят и не строят долгих планов, - привлечённый шумом, но не настолько, чтобы отказаться от утренней прогулки. Что-то блестящее упало прямо ему под ноги. Пёс обнюхал находку, решил, что пахнет многообещающе, взял её в зубы - и потрусил дальше по своим делам, вполне довольный внезапной удачей.

Никто этого не заметил.

Когда дым немного рассеялся, посреди разгромленной комнаты сидели, кашляя, шестеро - три пса и три кота, - и ни у одного из них кости в лапах не было.

-Где она? - прохрипел Бутч.

Все посмотрели друг на друга. Потом на опрокинутую подставку. Потом снова друг на друга.

Первым сориентировался телохранитель барона - вскочил и с воплем "ТРЕВОГА У НИХ, НЕ У НАС" первым выбежал в ночь, остальные коты не замедлили последовать примеру.

-За ними? - спросил Санденс, поднимаясь на ноги.

-Нет смысла, - мрачно сказал Бутч. - У них её тоже нет.

Где-то на крыше соседней лавки Стрела, до этого молча наблюдавшая за суматохой сверху, тихо выругалась. Она успела заметить лишь мелькнувшую в темноте тень с чем-то блестящим в зубах - слишком далеко, слишком быстро, и, что хуже всего, определённо не из тех, за кем она вообще собиралась гнаться сегодня.

В городе начали зажигаться окна. Где-то ударил колокол.

-Уходим, - скомандовал Бутч. - Быстро и врозь.

Санденс уже бежал - не потому, что понимал план, а потому, что бежать умел хорошо и об этом не нужно было думать.

Погоня вслепую

К утру весь Чмоковтаун гудел, как растревоженный улей. Взрыв ночью, дыра в стене банка, пропавшая Кость Основателя - и всё это за два дня до Дня Основания.

Мэр Вислоух обнаружился у входа в банк в халате, надетом поверх вчерашнего сюртука, и кричал одновременно на двух человек, что для одного рта было технически сложной задачей.

-Как это "не нашли"?! Праздник послезавтра! Что мне говорить людям - "приходите, поглядите на дыру в стене вместо главной достопримечательности"?!

Шериф Центовкин, присевший на корточки у пролома, поднял с земли обгорелый обрывок фитиля и повертел его в лапах.

-Кто-то не поскупился на динамит, - заметил он.

-Похоже, потрудились обе стороны, - буркнул помощник Кутёнок, разглядывая цепочку следов у стены. Следов было слишком много и слишком разных, чтобы принадлежать одной компании.

Шериф промолчал. Он уже узнал одну из цепочек следов.

К полудню в переулках за салуном встретились двое, ни один из которых не был рад этой встрече.

Санденс методично обнюхивал мусорные баки на предмет чего-нибудь блестящего. С другого конца переулка навстречу ему, с той же целью, крался кот в неприметном жилете - тот самый, что накануне ночью первым закричал про тревогу.

Оба замерли.

-Ты, - сказал Санденс.

-Ты, - сказал кот.

Повисла пауза, за время которой оба успели прикинуть шансы на драку и молча решить, что связываться с кем-то ещё после такой ночи откровенно лень.

-Барсик, - представился кот, не опуская лапу с чем-то похожим на нож. - Только не говори остальным, что я себя так назвал. Хозяин настоял.

-Санденс.

-Знаю. Тебя весь город обсуждает.

-Приятно.

-Не особо.

Они синхронно вернулись к обнюхиванию мусора, теперь уже вдвоём, будто так и было задумано.

-Слушай, - сказал наконец Барсик, не поднимая головы от бака. - Я всю ночь думал. Кость никто не забирал. Она просто улетела - и делась куда-то сама.

-Собаки не летают.

-Кости иногда летают. Особенно из дыры в стене.

Санденс задумался - процесс, который на его морде отражался с той же скоростью, с какой на закате гаснет солнце.

-Стрела видела что-то, - сказал он наконец. - Тень. Быструю. Маленькую. С чем-то в зубах.

-Барон тоже кое-что слышал. От уборщика, который убирается в лавке рядом с банком - тот утром жаловался соседям, что его пёс притащил домой "какую-то железяку" и теперь с ней не расстаётся.

Оба посмотрели друг на друга с одинаковым выражением на морде - тем самым, которое появляется у существа, только что осознавшего, что решение было прямо перед носом.

-Куда идти?

-На Ольховую улицу. Там живёт уборщик.

-Идём.

-Мы сейчас вместе работаем? - на всякий случай уточнил Санденс.

-Только до Ольховой улицы. Дальше - как получится.

-Разумно.

За конюшнями на выезде из города Бутч седлал лошадь, когда услышал знакомые шаги. Он не обернулся - в этом не было нужды.

-Не думал, что доживу до этого разговора, - сказал шериф Центовкин, остановившись в десяти шагах.

-А я не думал, что ты дашь мне уехать без него, - ответил Бутч, продолжая возиться с ремнём подпруги.

-Взрыв в банке. Пропавшая городская реликвия. Совпадение?

-Скажем так: я бы предпочёл, чтобы это было совпадением.

Центовкин подошёл ближе. Годы легли на его лицо иначе, чем на лицо Бутча - тяжелее, честнее, без всякого шика.

-Мы служили в одном взводе, Бутч. Я вытаскивал тебя из-под обстрела при Сухом Ручье. Ты был со мной, когда я...

-Не надо, - тихо перебил Бутч. Впервые за всё утро в его голосе не было ни капли того самого щегольства.

-Тогда объясни мне, - сказал шериф, - как из того пса я получил этого.

Бутч наконец обернулся. Что-то в его лице на секунду стало очень усталым - будто под слоем лака проступило дерево.

-Это долгий разговор, Огонёк. А у тебя, кажется, город горит.

-Он не горит. Он взорвался. Есть разница.

-Через минуту будет то же самое.

Где-то в городе - судя по звуку, не так уж далеко - донёсся грохот перевёрнутой телеги, звон разбитого стекла и чей-то возмущённый кошачий вопль такой громкости, что с ближайшей крыши слетела пара голубей.

Центовкин на мгновение перевёл взгляд туда, откуда донёсся звук.

Когда он снова посмотрел вперёд, у коновязи никого не было. Только слегка покачивалась ветка, за которую задело седло.

Шериф прикрыл глаза и медленно выдохнул.

-Как всегда, - пробормотал он.

Ольховая улица оказалась короткой и пыльной. Дом уборщика оказался крайним у края города, с покосившимся забором и будкой во дворе, возле которой лежала цепь, но не было пса.

-Сбежал, - мрачно констатировал хозяин дома, разбуженный стуком в дверь и вовсе не обрадованный ни собачьей, ни кошачьей компанией на пороге. - Со вчерашнего вечера бегает где хочет. Взял моду убегать на пустырь за старой мельницей, закапывает там всякое. Клад у него там, что ли.

Санденс и Барсик переглянулись.

-Клад, - тихо повторил Барсик.

-Пустырь за мельницей, - так же тихо повторил Санденс.

Оба развернулись одновременно и, забыв о недавнем перемирии, рванули в город - каждый в направлении своих.

Опоздали на четыре минуты

Барсик добежал до особняка, который барон снял на окраине - вернее, до амбара, который барон переименовал в особняк силой одной только уверенности, - и выпалил новости, ещё не отдышавшись.

Барон Толянистер-Протуберанистер поднялся с кресла так стремительно, что уронил бокал.

-Пустырь за мельницей. Немедленно. И, Барсик...

-Да?

-Раз уж ты всё равно туда бежишь - постарайся, чтобы никто не понял, что мы знаем ровно то же самое, что и они.

Барсик слегка помрачнел, но кивнул.

На другом конце города Санденс ворвался в лагерь за холмом с той же новостью и с гораздо меньшим количеством мебели вокруг.

-Пустырь! За мельницей! Он там всё закапывает!

Бутч уже седлал коня - привычка, приобретённая за последние сутки с пугающей скоростью.

-Все за мной.

-А я? - робко спросил юный пёс, до сих пор так и не получивший ответа насчёт названия банды.

-И ты тоже. Заслужил.

Юнец просиял так, будто ему только что вручили орден.

Пустырь за мельницей встретил их вечерней тишиной, сломанными жерновами и совершенно счастливым дворовым псом, деловито закапывающим что-то блестящее под старым пнём.

Кошки успели первыми.

Когда банда Бутча выскочила из-за поворота, барон уже стоял над свежей ямкой, держа Кость в лапах и рассматривая её с видом ценителя, изучающего редкую картину. Пёс-найдёныш, лишившийся добычи, укоризненно тявкнул один раз и убежал обратно в город, решив, что взрослые сами разберутся со своими странностями.

-Как вовремя, - промурлыкал барон, не поднимая глаз от гравировки. - Ещё четыре минуты - и я бы уже переживал, что праздник придётся испортить без свидетелей.

-Отдай, - сказал Бутч. Ни капли щегольства в голосе не осталось - только сталь.

-Отдать? После того, что вы устроили в банке? - Барон наконец поднял взгляд, и в нём не было ни капли прежнего мурлыканья. - Нет уж. Теперь мы в расчёте, и даже немного больше.

Санденс, для которого происходящее было простым, как арифметика - кость чужая, значит, надо забрать, - рванулся вперёд раньше, чем кто-либо успел его остановить.

Его сбили с ног три пары лап одновременно.

-Санденс! - крикнул Бутч.

-Держите остальных! - рявкнул барон своим.

Дальше пустырь превратился в кашу из шерсти, пыли и криков. Урс попытался снести одного из телохранителей плечом и снёс - но на его пути тут же оказались двое других. Фитиль, у которого, разумеется, при себе была ровно одна петарда, метнул её не глядя, создав достаточно дыма, чтобы никто, включая его самого, не понимал, что происходит. Стрела попыталась вытащить Санденса за шкирку - и едва не потеряла собственный хвост под чьим-то замахом.

Когда дым осел, на пустыре остались только изрядно потрёпанный Бутч, поднимающийся с земли Урс, кашляющий Фитиль и Стрела с разодранным рукавом.

Санденса не было.

Не было и барона с его свитой.

На пне, где недавно сидел найдёныш, белел клочок бумаги, приколотый когтем к дереву.

Бутч сорвал записку и прочитал вслух, голосом, который становился тише с каждым словом.

"Дорогой Бутч. Твой друг погостит у меня до Дня Основания - в компании, разумеется, самой изысканной. Забирай его на площади, во время церемонии, при всём честном народе. Кость я оставлю себе - по крайней мере, до тех пор, пока не решу, что с ней делать. Искренне твой, барон Толянистер-Протуберанистер.

P.S. Передай своему псу, что он неожиданно хорошо держит удар."

Бутч медленно опустил записку.

-Он назначил дуэль, - тихо сказала Стрела. - На глазах у всего города.

-Он назначил спектакль, - поправил Бутч. - Ему всегда было мало просто победить. Ему нужны зрители.

В участке в это время помощник Кутёнок ворвался в кабинет без стука, что случалось нечасто и всегда означало неприятности.

-Шериф! На пустыре у мельницы драка! Половина города слышала! Говорят, там были и псы, и коты - и что кого-то увели силой!

Центовкин медленно поднялся из-за стола.

Семь лет он носил эту звезду, следуя простому правилу: закон один для всех, и старая дружба - не исключение. Семь лет это правило работало.

Сегодня оно почему-то показалось ему недостаточным.

-Кутёнок, - сказал он, снимая с крючка шляпу. - Оседлай мне коня.

-Мы едем арестовывать грабителей?

Шериф на мгновение замер в дверях.

-Мы едем выручать своего.

Военный совет

Лагерь за холмом к ночи выглядел печально - костёр, четверо угрюмых лиц и одно пустое место, которое никто не решался занять.

Когда из темноты выехал шериф Центовкин, Фитиль вскочил и потянулся к карману.

-Свои, - устало сказал Бутч, не поднимая головы.

-Свои? - Фитиль недоверчиво покосился на звезду шерифа.

-Сегодня - да.

Центовкин спешился и подошёл к костру так, будто делал это каждый вечер последние семь лет, а не впервые.

-Рассказывай, - сказал он.

Бутч рассказал - коротко, без прикрас. Записка. Спектакль на площади. Санденс где-то у барона, и никто не знает, в каком состоянии.

Урс, слушавший молча всё это время, вдруг произнёс что-то длиннее одного слова:

-Вернём.

Все посмотрели на него.

-Что вернём? - переспросила Стрела.

-Обоих. И кость, и его.

После такой длинной речи Урс явно счёл свою миссию выполненной и снова замолчал.

Из темноты послышался осторожный кашель.

-Если это очередной телохранитель, - процедил Фитиль, - я буду очень зол.

-Это я, - раздался знакомый голос, и на свет вышел Барсик, всё ещё в неприметном жилете, только теперь заметно помятом.

Все, кроме Бутча, немедленно вскочили.

-Я не по его поручению, - быстро добавил кот, подняв обе лапы. - Наоборот.

-Слушаем, - сказал Бутч, единственный, кто не пошевелился.

-Он держит вашего в амбаре, том самом, который называет особняком. За домом, в старом зернохранилище. Стерегут двое, но после полуночи - один, потому что барон свято верит, что никто не сунется среди ночи в его "владения".

-Как он? - перебил Бутч.

Барсик замялся.

-Пытался сбежать три раза. Каждый раз одним и тем же способом - через дверь, в момент, когда её открывают. Охрана его уже видеть не может.

Впервые за вечер на лице Бутча мелькнуло что-то похожее на улыбку.

-Дальше, - сказал он.

-Церемония начнётся в полдень на площади. Барон хочет вернуть пса перед всем городом - в буквальном смысле выставить его на помост, как трофей, а потом красиво, при свидетелях, "милостиво" отпустить. Ему не важна кость. Ему важно, чтобы весь Чмоковтаун запомнил его имя.

-Спектакль, - кивнула Стрела. - Ты был прав.

-Ещё кое-что, - добавил Барсик, понизив голос, будто стеснялся. - Он ненавидит, когда его обливают водой. По-настоящему ненавидит. Однажды помощник случайно опрокинул на него ведро - барон не разговаривал с городом три дня и заказал новую шубу.

Фитиль издал звук, похожий на предвкушение.

-Это, - сказал он, - самая полезная новость за весь вечер.

Дальнейший час прошёл в спорах, черчении линий на земле и одном особенно бурном обсуждении, кому достанется роль отвлекающего фактора.

-Мне нужен доступ к помосту заранее, - сказал Бутч. - А значит, нужен мэр.

-Мэр меня ненавидит с первого дня, - заметил Фитиль.

-Мэра нужно не любить. Мэра нужно убедить, что без нашей помощи праздник точно будет испорчен, а с нашей - есть шанс, что нет.

-А если он откажется?

-Не откажется. У него слишком много поставлено на этот помост.

Центовкин слушал молча, время от времени поправляя план коротким замечанием - где встанут его люди, как перекрыть площадь незаметно, чтобы не спугнуть барона раньше времени.

-Ты неплохо в этом разбираешься, - заметил Бутч в какой-то момент.

-Я семь лет разбираюсь, кто где встанет в этом городе, - ответил шериф, не отрываясь от чертежа. - Просто раньше это называлось поддержанием порядка.

К концу часа план существовал - не идеальный, полный дыр там, где раньше был динамит, но план. Барсик остался у костра дольше, чем кто-либо ожидал, включая его самого.

Когда все наконец разошлись по своим углам лагеря, Бутч ещё долго сидел у костра один.

-Не спится? - Центовкин опустился рядом, не спрашивая разрешения.

-Всё думаю, что скажу ему, когда заберу.

-Обычно хватает того, что ты вообще пришёл.

Бутч посмотрел на огонь.

-Семь лет назад я тебя даже не предупредил, что ухожу.

-Знаю.

-Не спросил, зря ли.

-Я бы сказал, что зря. Ты бы не послушал.

-Наверное, нет.

Они помолчали - не тяжело, а как молчат люди, которым больше не нужно ничего доказывать друг другу этим вечером.

-Ложись спать, Бутч, - сказал наконец шериф, поднимаясь. - Завтра будет длинный день.

-Ты второй раз за неделю говоришь эту фразу.

-Второй раз за неделю она правдива.

Над лагерем медленно разгоралось утро Дня Основания.

Кость раздора

Площадь Чмоковтауна к полудню было не узнать: флаги, гирлянды, помост, обитый красным сукном, и весь город в лучших нарядах, какие только нашлись в шкафах.

Мэр Вислоух, вспотевший больше обычного, начал речь ровно по расписанию.

-Дорогие горожане! Сегодня, в сто пятидесятый раз... кхм... в очередной раз мы чтим память основателя нашего города и его... кхм... великое наследие!

Он покосился в сторону, где под трибуной прятались четверо псов, один шериф и один кот, и заметно занервничал сильнее.

-А сейчас, - продолжил он с усилием, - особый гость нашего праздника хочет сказать несколько слов.

По ступеням помоста поднялся барон Толянистер-Протуберанистер - в новой шубе, разумеется, - ведя на коротком поводке хмурого, взъерошенного, но абсолютно невредимого Санденса.

Толпа ахнула. Санденс попытался откусить поводок. Барон дёрнул его к себе с неожиданной для такого элегантного существа силой.

-Дамы и господа! - барон раскинул лапы, наслаждаясь вниманием так, как другие наслаждаются едой после долгого поста. - Позвольте представиться тем, кто ещё не знаком. Я нашёл вашу пропавшую реликвию - и вашего заблудившегося героя. И сегодня, из чистого великодушия...

-Пора, - шепнул Бутч.

Дальнейшие несколько минут вошли в историю Чмоковтауна под названием, которое горожане так и не смогли согласовать между собой - кто-то называл их "Заварухой", кто-то "Тем Самым Днём", а мэр в официальных отчётах предпочёл формулировку "непредвиденное праздничное оживление".

Началось с фейерверка - на два часа раньше расписания и значительно шумнее, чем заказывал городской совет. Фитиль, спрятавшийся под трибуной с самого рассвета, с чувством глубокого удовлетворения поджёг всё, что заготовил заранее, включая пару петард, происхождение которых он предпочёл не уточнять даже спустя годы.

Пока толпа охала на небо, Стрела метнулась через площадь быстрее, чем кто-либо успел моргнуть, и одним движением клыков перерезала поводок. Санденс, не тратя времени на благодарности, немедленно боднул ближайшего телохранителя головой в живот - метод, за который никто никогда не хвалил его за элегантность, зато безотказно работавший.

Урс, поднявшись во весь рост позади помоста, взял на себя сразу двоих охранников, действуя по принципу, что если стоять достаточно близко и достаточно широко, противник физически не сможет пройти мимо.

-Именем закона! - гаркнул шериф Центовкин, врываясь на помост с другой стороны с бляхой наперевес, как будто бляха сама по себе могла остановить кого-либо. Как ни странно, подействовало - половина стражи барона годами приучена была уважать любую форму власти больше, чем платили жалование.

Барон, всё ещё сжимавший конец обрезанного поводка, обернулся - и обнаружил, что праздник вышел из-под его контроля с пугающей скоростью.

-Что... что происходит?!

-Спектакль, - ответил Бутч, поднимаясь на помост неторопливо, будто вышел на утреннюю прогулку. - Ты сам так хотел.

Барсик, до этого молча стоявший в свите барона, сделал маленький шаг в сторону - и опрокинул стоявшее рядом ведро с водой, заготовленное для тушения фейерверочных остатков.

Ведро окатило барона с ног до головы.

Наступила тишина - та самая, абсолютная, в которой слышно, как капает вода с некогда безупречной шерсти.

-...Моя шуба, - прошептал барон голосом, в котором звучало больше горя, чем во всех предыдущих речах вместе взятых.

-Твоя шуба, - подтвердил Бутч.

Барон издал звук, который невозможно было записать буквами ни одного известного языка, и рванулся прочь с помоста с той скоростью, которую обычно приберегал для театральных пауз, а не для бегства. Его свита, включая внезапно заинтересовавшегося облаками Барсика, рассеялась следом.

В суматохе Кость Основателя, которую барон всё это время держал подмышкой, выскользнула, упала на доски помоста и треснула пополам с сухим, совершенно негероическим звуком.

Все замерли.

Внутри, там, где полагалось быть либо литому золоту, либо, на худой конец, честной пустоте, обнаружился пожелтевший свиток. Мэр Вислоух, дрожащими лапами подняв обе половинки, развернул его вслух - потому что молчать в такой момент было выше человеческих сил.

"Если вы это читаете, значит, кость всё-таки раскололась, а я, значит, давно умер. Дорогие потомки. Настоящее золото я потратил в первую же зиму - на колодец, без которого половина города не пережила бы следующего лета. Кость же велел позолотить и поставить на видное место, потому что городу гордость была нужнее золота. Простите. И, надеюсь, колодец всё ещё работает. Барбосо."

На площади стало очень тихо.

-Ну, - сказал наконец Фитиль, - зато фейерверк удался.

Кто-то в толпе неуверенно засмеялся. Потом ещё кто-то. К тому моменту, когда смеялась уже вся площадь, стало окончательно ясно, что праздник спасён - просто не совсем так, как планировал мэр.

Санденс, воспользовавшись всеобщим замешательством, наконец добрался до Бутча и боднул его в бок - его версия объятий.

-Скучал, - сказал Бутч.

-Я тоже. Там кормили ужасно.

Шериф Центовкин подошёл к ним последним, убирая бляху обратно за пояс.

-Формально, - сказал он, - я должен арестовать тебя за ограбление банка.

-Формально, - ответил Бутч, - ограбленного золота никогда не существовало. Так что и грабить было нечего.

Центовкин посмотрел на него долгим взглядом, в котором законник боролся со старым другом - и, как обычно в этом городе на этой неделе, проиграл.

-У тебя есть час, - сказал он. - До того как ко мне вернётся память о том, что я видел.

-Достаточно.

-И, Бутч...

-Да?

-В следующий раз, когда решишь исчезнуть на семь лет, оставь хотя бы записку.

Бутч посмотрел на обломки Кости в лапах мэра, потом на шерифа, потом улыбнулся - впервые за весь день без единой капли показного щегольства.

-Договорились.

Уже у городской черты, когда банда садилась на лошадей, юный пёс - тот самый, так и не дождавшийся ответа с их самой первой встречи, - набрался наконец смелости.

-Так почему всё-таки "банда кастрированных псов"?

Все переглянулись. Фитиль хмыкнул. Стрела закатила глаза. Урс, неожиданно для всех, ответил первым:

-Это я. Давно. До банды.

-Просто "банда, в которой один кастрированный пёс" звучало не так пугающе, - пояснил Бутч. - Название прижилось. Никто не стал переделывать.

Юнец несколько секунд молча переваривал услышанное.

-...И это всё?

-Это всё, - хором подтвердили все четверо.

Санденс, уже сидевший в седле, посмотрел на удаляющийся Чмоковтаун, потом на Бутча.

-Куда теперь?

-Куда-нибудь, где нас ещё не знают, - ответил Бутч, разворачивая коня. - Продержится это недолго. Но нам хватит.

Они выехали за черту города, когда солнце было ещё высоко, а колокол на площади всё ещё звонил - на этот раз просто потому, что праздник, вопреки всему, удался.

Эпилог

Колодец на площади Чмоковтауна, вопреки всем ожиданиям, действительно ещё работал - просто последние сто с лишним лет никто не удосуживался проверить, зачем он вообще там стоит. Мэр Вислоух, оправившись от потрясения, распорядился повесить рядом табличку: "ИСТОРИЧЕСКИЙ КОЛОДЕЦ ОСНОВАТЕЛЯ. Пить можно. Кланяться не обязательно." Число желающих на экскурсии, по слухам, выросло втрое.

Расколотую Кость мэр велел склеить и вернуть на витрину как есть - трещина и всё прочее. Табличку под ней сменили на честную: "Позолоченная деревяшка. Но наша."

Барсик остался в городе. Первую неделю все, включая шерифа, косились на него с понятным недоверием, но к концу месяца он уже подметал участок за миску похлёбки и жалование, о котором барон никогда даже не заикался. Кутёнок утверждает, что из него выйдет неплохой помощник шерифа - надо только сначала научить его не шипеть на нарушителей.

Барон Толянистер-Протуберанистер, по последним слухам, объявился в трёх городах западнее под именем "граф Пушистикофф" и немедленно попытался вернуть себе прежний лоск. Уборщик одного из салунов клянётся, что видел, как приезжий кот в шубе панически выбежал вон при виде обычного дождя.

Юный пёс так и не выбрал себе клички - решил, что это слишком большая ответственность после всего увиденного. Банда называет его пока просто Мальком. Он не против.

Где-то в трёх днях пути от Чмоковтауна, у костра под открытым небом, Бутч Шелти чистил револьверы, а Санденс Мопс смотрел на звёзды с тем самым выражением морды, с которым обычно принимал решения, не требующие обсуждения.

-Слышал про городок в двух днях к югу, - сказал наконец Санденс. - Говорят, там охраняют серебряный рог какого-то оленя.

Бутч медленно опустил револьвер и посмотрел на друга долгим, оценивающим взглядом.

-Санденс.

-Да?

-Мы же только что...

-Знаю.

-Буквально вчера.

-Знаю.

Бутч вздохнул - но это был вздох человека, который уже разворачивает на земле новый план, водя когтем по пыли.

-Ладно. Рассказывай про рог.

Где-то там, под теми же звёздами, история только начиналась заново.