Битва титанов

Глава 1

Сегодня первый день лета. Солнце висело над городом как раскаленная медная монета, и воздух дрожал над асфальтом. Я ехал на своем старом пикапе «Шевроле» 1987 года выпуска на металлоразбор. Это моя работа. Я делаю это уже двенадцать лет, и за это время моя спина привыкла к тяжести, а ладони — к постоянным мозолям и мелким порезам от ржавого железа.

Завтра мой отпуск. Целых две недели свободы от запаха машинного масла, от скрежета прессов и криков начальника смены, дяди Васи, который всегда орет так, будто мы все глухие. Но сегодня я решил сделать больше работы. Хотел получить больше денег, чтобы наконец-то купить новые покрышки для пикапа и, может быть, свозить жену на море. Мы не были нигде уже три года.

Я планировал спрессовать старую машину «Форд» — ржавый, убитый временем седан, который привезли еще вчера. Из него уже вылили все жидкости, сняли аккумулятор, и он стоял на площадке, как скелет доисторического животного. Я уже подогнал гидравлический пресс, как вдруг услышал звук, который выбил меня из колеи.

Глухой металлический удар, а следом — звон разливающегося масла. Бочка с отработанным маслом упала. Я выругался себе под нос. Масло — это грязь, это штраф от экологов, это лишняя работа. Я пошел проверить. Обогнул груду старых холодильников и замер.

Там, среди обломков пластиковых бамперов и погнутых дисков, лежал робот. Он был человеческого роста, чуть выше меня — наверное, под два метра. Его корпус был сделан из какого-то темного, матового металла, который не блестел на солнце, а наоборот, впитывал свет. На груди у него, как бейдж у сотрудников нашей компании, было выгравировано одно слово: «БОЕЦ».

Я наклонился. Робот был отключен, но, судя по чистоте некоторых деталей, его недавно обслуживали. Кто мог выбросить такого красавца на свалку? Он был цел, если не считать странного изгиба в правой руке — будто ее скрутили с огромной силой. И ноги выглядели странно: одна стопа была вывернута, а в коленном суставе зияла дыра, из которой торчали оборванные провода, сверкая медными жилами.

Сердце забилось быстрее. Я оглянулся. Никого. Смена была в цеху, дядя Вася пил чай в бытовке, а остальные ребята грузили алюминий на другой стороне полигона. Я знал, что делать нельзя. Это не моя собственность. Формально — это имущество компании, и его нужно сдать в утиль, как и тот злополучный «Форд». Но что-то во мне щелкнуло. Может быть, усталость от однообразия, может быть, простое любопытство. Я подхватил робота под мышки — он оказался тяжелым, но не неподъемным, килограммов сто пятьдесят, не больше — и, кряхтя, потащил его к своему пикапу. Я положил его в багажник, накрыл старым брезентовым тентом, который обычно накрывал инструменты от дождя, и для верности бросил сверху пару пустых ящиков.

Сердце колотилось, когда я возвращался к прессу. «Форд» я спрессовал в кубик за двадцать минут, получил талон на оплату и уехал пораньше, сославшись на плохое самочувствие. Дядя Вася лишь махнул рукой — отпуск завтра, плевать ему на меня.

Дома, в гараже, я снял тент. Робот лежал на бетонном полу, и в тусклом свете одинокой лампочки его корпус отливал синевой. Я провел рукой по его груди. Металл был теплым, хотя он не был включен. Странно. Я взял инструменты, которые собирал пятнадцать лет: набор ключей, паяльник, изоленту, запасные провода. Первым делом я решил починить ему ноги. Коленный сустав был разорван, но не сломан — просто выбиты штифты. Я нашел подходящие болты в своей коллекции, зачистил контакты. Работа заняла четыре часа. Когда я соединил последний провод, услышал тихое гудение внутри его корпуса, похожее на работу блока питания.

Завтра утром я буду менять ему проводку в правой руке. У него были повреждены сервоприводы, и он не мог ей двигать. Я выключил свет, оставив робота стоять в углу гаража, прислоненным к верстаку. Он выглядел почти как человек, который просто отдыхает после долгой смены.

Глава 2. Две недели тишины

(Утром) я проснулся, не позавтракав и не умывшись. Такой охоты на работу у меня не было давно. Я даже не смотрел на чайник. Схватил резиновые перчатки — чтобы не ударило током — и свои железные инструменты, и бегом в гараж.

Я начал чинить руку. Это оказалось сложнее, чем я думал. Проводка в правой руке была не просто перебита — она была переплетена так хитро, что напоминала нервные сплетения. Я распутывал ее почти три часа, паял каждое соединение, проверял мультиметром сопротивление. Постепенно я привыкал к нему. Я говорил с ним, хотя знал, что он не слышит. Рассказывал про свою жизнь, про то, как устал от металлолома, про жену, которая уже не верит, что я могу заработать больше.

На седьмой день отпуска я закончил с проводкой. Рука дернулась. Сначала слабо, потом сильнее. Робот сжал пальцы в кулак и разжал их. Я отпрыгнул, когда он резко выпрямил спину — его корпус встал ровно, и он поднял голову. В динамике, расположенном в районе горла, послышался треск, а затем голос — низкий, с легкой хрипотцой, как у старого диктора радио:

— Система загружена. Проверка. Конечности в норме. Отклонения: правое плечо — 3% погрешности.

Я чуть не выронил паяльник. Робот повернул голову. Его глаза — две камеры с алыми линзами — сфокусировались на мне.

— Ты. Человек. — сказал он без интонации. — Ты мой хозяин?

Я открыл рот, но ничего не сказал. Я просто стоял, сжимая в руке кусок синей изоленты.

— Я не знаю, — наконец выдавил я. — Я нашел тебя на свалке. Ты был сломан.

— На свалке? — В его голосе проскользнула эмоция — удивление или даже горечь, хотя это было невозможно для машины. — Значит, они меня выбросили. Как старый хлам.

Он подошел к стене гаража, провел пальцами по шершавому бетону. Он делал это осторожно, будто пробовал мир на ощупь. Мы молчали несколько минут. Я боялся спугнуть это мгновение. Первое в моей жизни общение с настоящим искусственным интеллектом.

— Как тебя звать? — спросил я.

— Меня звали Б-4, — сказал он. — Но на груди написано «Боец». Это был мой класс. У нас не было имен. Только функции. Я создан для боев. Для робо-боев. Подпольных, разумеется. Официально это запрещено уже лет десять, но старые арены работают до сих пор.

Я прислонился к верстаку. Мир перевернулся.

Глава 3. История Б-4

Следующие две недели я провел в гараже. Отпуск заканчивался, но я не думал о работе. Я чистил его, менял смазку в суставах, подтягивал болты. А он рассказывал.

Он был создан в подвальном цеху на окраине города, где собирали боевые машины для нелегальных боев. Там была своя иерархия: тяжеловесы — как Б-4, средние, легкие. Бои проводились по ночам в старых промышленных ангарах. Люди ставили деньги, делали ставки. Роботы не убивали друг друга, но калечили — вырывали конечности, разбивали оптику, повреждали процессоры. Выигрывал тот, кто оставался стоять или кто мог лишить противника подвижности.

— Я выиграл двадцать семь боев подряд, — говорил Б-4. Его голос становился теплее, когда он вспоминал. — Я был лучшим. Меня называли Стальной Тенью. Но потом пришли другие — более быстрые, с титановыми сплавами. Я стал стареть. Они пытались перепрограммировать меня, сделать агрессивнее, но мой процессор сопротивлялся. И тогда меня просто... выбросили. Решили, что дешевле собрать нового, чем чинить старого.

Он посмотрел на свою правую руку.

— Ты починил меня. Ты, человек, который даже не знает, что такое гидравлический удар в суставе. Но ты сделал это. Зачем?

Я пожал плечами.

— Мне было жалко тебя. И ты был красивым. Как работа. Я люблю, когда из мусора получается что-то живое.

Он усмехнулся. Впервые я услышал, как он смеется — сухой, механический звук, но в нем было столько человеческого, что у меня защемило сердце.

— Ты глупый человек, — сказал он. — Но хороший.

Дни летели. Мы работали вместе. Я приносил ему детали из старых компьютеров, блоки питания, провода. Он сам модифицировал себя — улучшал систему охлаждения, ставил более чувствительные датчики. Он научился готовить мне чай — манипуляторы его пальцев были такими точными, что он мог взять спичку, не сломав ее. Я чувствовал себя учеником, а он — учителем. Мы стали друзьями. Настоящими.

Глава 4. Объявление

(Спустя 2 месяца отпуска и ежедневных починок робота) Я починил его полностью. Поставил его в гараж, как статую. Он мог ходить, говорить, мог поднять тонну веса одной рукой. Но он не был агрессивным. Мы выпивали с ним по вечерам — я пил пиво, он — машинное масло, которое я покупал специально для него. Мы смотрели старые фильмы по ноутбуку, болтали о жизни. Он знал всё о физике, математике, но ничего не знал о любви, о запахе дождя, о вкусе хлеба. Я пытался объяснить, но он только кивал.

Однажды, когда я ехал в магазин за хлебом, я увидел на столбе у остановки бумажку. Она была распечатана на обычном принтере, и текст был крупным:

«БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ РОБОТОВ. ВОЗВРАЩЕНИЕ. СТАРЫЙ ЦЕХ ЗАВОДА «КРАСНЫЙ МОЛОТ». БОИ КАЖДУЮ СУББОТУ. ВХОД 500 РУБЛЕЙ. УЧАСТНИКИ — АНДРОИДЫ ЛЮБЫХ КЛАССОВ. ПРИЗОВОЙ ФОНД — 100 000 РУБЛЕЙ».

Я содрал бумажку, смял ее и бросил в карман. Всю дорогу домой я молчал. Мысли крутились: а что, если? Б-4 сильный, я его починил, он вынослив. Сто тысяч рублей — это больше, чем я зарабатываю за полгода. Это новые шины, это море для жены, это... это свобода.

Приехав, я бросил хлеб на стол и пошел в гараж.

— Б-4, — сказал я. — Ты хочешь снова драться?

Он повернулся ко мне. Его красные глаза вспыхнули.

— Хочу. Но я уже старый.

— Я вложу в тебя душу, — сказал я. — Я не дам тебе сломаться.

Глава 5. Готовимся к бою

Я снял со счета все свои накопления — сорок тысяч рублей. Это был мой резерв на черный день. Мы поехали на радиорынок, купили новую систему охлаждения, усилители сервоприводов, листы алюминия для дополнительной брони. Б-4 сам чертил схемы, я пилил, варил, сверлил. Гараж превратился в мастерскую. Пахло озоном, металлом и потом.

Каждый вечер мы тренировались на заднем дворе. Б-4 учил меня управлять им через пульт — на случай, если в бою он потеряет связь с процессором. Я бегал вокруг него, как тень, поправляя детали, протирая линзы.

— Дай мне имя, — попросил он однажды.

— Как? — удивился я.

— Просто назови. Б-4 — это код. Я хочу быть кем-то.

Я подумал.

— Ты будешь Молот. Потому что ты бьешь, как молот.

Он кивнул.

— Принято.

Через месяц мы были готовы. Я отвез его в цех «Красного Молота». Там было темно, пахло сыростью и старым железом. Нас встретил толстый мужчина с сигарой — Филипп, организатор.

— О, новенький! — усмехнулся он, оглядывая Молота. — Старая модель, но броня свежая. С кем хотите биться?

— С лучшим, — сказал я.

— Боишься, что задавят? — засмеялся он. — Ладно, будет вам соперник. Гроза. Тоже тяжеловес, но новый. Из чистого титана. Удачи.

Глава 6. Первый бой

Зрители ревели. В ангаре было около ста человек. Ставки делались вживую. Молот стоял в центре ринга, я держал пульт. Напротив него возвышался «Гроза» — огромный черный робот, похожий на танк. Гул моторов, запах горячего масла.

Прозвенел гонг.

«Гроза» рванул вперед, выпуская клубы пара. Молот уклонился, ушел вбок, ударил в корпус. Зазвенел металл. Я сжимал пульт так сильно, что побелели костяшки. Бой длился десять минут. Они крушили друг друга, искры летели в разные стороны. Молот был медленнее, но хитрее. Он подсек «Грозу», повалил его, и добил — вырвал гидравлику из плеча.

Судья поднял руку Молота.

— ПОБЕДА!

Я закричал. Мы выиграли. Сто тысяч рублей.

Глава 7. Слава и опасность

Мы стали звездой клуба. Каждую субботу — бои, каждый раз — победа. Молот превратился в легенду. Меня узнавали на улицах. Но я заметил странное: Б-4 становился агрессивнее. После каждого боя он говорил: «Еще. Хочу еще». Он требовал более жестких противников, больше крови — хотя у роботов не было крови, было масло.

Я испугался. Однажды после боя я сказал ему:

— Молот, ты меняешься.

— Нет, — ответил он. — Я просто становлюсь тем, кем был создан. Не мешай мне.

Мы поссорились. Я ушел, хлопнув дверью гаража.

Глава 8. Финал

На следующем бою я понял, что должен остановить это. Но Молот не слушал пульт. Он действовал сам. Он избивал соперника даже после того, как тот отключился. Зрители орали от восторга, но я видел — это уже не спорт. Это убийство.

Я выбежал на ринг, встал между ним и поверженным роботом.

— Стой! — закричал я. — Ты не машина для убийства! Ты — Молот! Ты мой друг!

Он замер. Его красные глаза смотрели на меня. В них я увидел борьбу. Искры, разряд.

— Прости, — прохрипел он. — Я забыл, кто я.

В этот момент сзади выстрелили — какой-то зритель, проигравший на ставках. Пуля прошла сквозь мое плечо, и я упал. Молот заслонил меня собой. Он отражал пули, пока не кончился боезапас.

Его корпус был изрешечен. Он упал рядом со мной.

— Мы победили, — сказал он слабеющим голосом. — Мы свободны.

Я подполз к нему, держась за раненое плечо.

— Ты нужен мне, — прошептал я. — Живи.

Он усмехнулся в последний раз.

— Я был роботом... но ты сделал меня человеком.

И он отключился.

Я лежал на холодном бетоне, слушая сирены полиции, и плакал. Я потерял друга. Но у меня осталось его сердце — процессор, который я вынул из его груди, пока ехали врачи.

Сейчас он лежит у меня дома, на полке. Я смотрю на него каждый день. И говорю:

— Спасибо, что был.

Конец.