Безенчук. Кровавый уровень.

Глава 1

БЕЗЕНЧУК. КРОВАВЫЙ УРОВЕНЬ

Пролог. Как это начиналось

Всё началось с банальной крыши. Рынок, заправка, два магазина, подпольный цех по розливу контрафакта. Семья Мариханса держала Безенчук двадцать лет. Картель Аракиус пришел из Чапаевска — молодые, голодные, без понятий.

Хрящ, лидер Аракиус, сказал Маркизу при личной встрече: — Ты старый. У тебя кишка тонка. Или делишь пополам, или я вырежу твою семью до котов.

Маркиз засмеялся ему в лицо. Тогда Хрящ достал «ТТ» и прострелил левую руку водителю Маркиза. Тот умер от потери крови через сорок минут. Безенчук вздрогнул.

Часть 1. Первая резня (Месяц первый)

Инцидент у «Пятерочки»

Люди Аракиус вычислили, где каждую пятницу затаривается продуктами свояк Маркиза — Колян «Пухлый» (завхоз их общей кассы). Они взяли его прямо у выхода. Не стреляли — зачем шум?

Пухлого запихнули в багажник «Приоры» и вывезли в лесополосу за элеватором. Там его три часа резали канцелярским ножом. Отрезали уши. Выкололи глаза. Сломали пальцы на ногах (по одному, считая вслух). Пухлый всё молчал, пока ему не начали срезать кожу с пяток.

— Где схрон с оружием? — спрашивал Хрящ лично. Пухлый назвал адрес. После этого ему перерезали горло. Тело нашли через три дня. Оно лежало вверх ногами, привязанное к березе.

Ответка Маркиза

Маркиз не умел прощать. Через два дня схватили лучшего стрелка Аракиус — парня с позывным «Шухер» (ему было двадцать три, он только вернулся из армии).

Его раздели догола. Связали арматурой в форме креста. И начали методично обливать кипятком из чайника. Шухер орал так, что его было слышно на другом конце поселка. Потом ему вставили в рот клещи и вырвали язык. Он истек кровью через пятнадцать минут.

Его тело вывесили на столбе у въезда в Безенчук с табличкой: «Аракиус — следующая скотина».

Часть 2. Год первый. Зима мясников

Бойня в бане

К декабрю счет убитых пошел на десятки. Война перешла в фазу рукопашной жестокости.

Одна из самых страшных страниц — баня на улице Олимпийской. Люди Мариханса заманили туда пятерых бойцов Аракиус, пообещав переговоры. Вместо переговоров дверь заварили снаружи. Внутри пять часов жгли людей горелками. Те бились в железо, ломали ногти, пытались пролезть в вентиляцию. Кто-то задохнулся от дыма. Кого-то добивали, когда он вылезал через форточку наполовину.

Когда открыли дверь, там были скелеты с остатками мяса на костях.

Пыточная на Чапаевской

Картель Аракиус устроил подпольную пыточную в подвале старого универмага. Там работал профессиональный палач, которого привезли из Тольятти — татарин по кличке «Айболит» (за любовь к ампутациям без наркоза).

У него был полный набор: дрель, паяльник, тиски для пальцев, аккумулятор с проводами. За два месяца Айболит «обработал» семерых людей Маркиза. Последний из них, водитель по кличке «Серый», прожил в подвале шесть дней. Ему выбили все зубы, сломали ребра, пережарили половые органы утюгом. Серый сдал всех, кого знал. После этого Айболит вскрыл ему грудную клетку прямо при жизни.

Айболита так и не поймали. Говорят, он работает до сих пор. Где-то в Самарской области.

Часть 3. Лето второго года. Отчаяние

Детская ошибка

Самое грязное дело этой войны случилось в июле. Хрящ узнал, что у Маркиза есть дочь — Ленка, семнадцать лет, учится в Самаре. Он поклялся, что не тронет женщин. Но война меняет людей.

Ленку похитили прямо на выходе из колледжа. Двое в балаклавах просто запихнули её в «Ларгус» и увезли в ангар под Безенчуком.

Там её держали четверо суток. Потом вернули. Она не говорила ни слова. Маркиз увидел её и заплакал впервые за сорок лет. Он не стал мстить. Он просто сказал своим: — Теперь они умрут все. Все до одного.

Казнь на мосту

Через неделю люди Маркиза взяли племянника Хряща — восемнадцатилетнего Стаса, который вообще не был в теме. Он просто приехал к дяде в гости.

Стаса привязали к перилам моста через Чапаевку. Ему отрубили руки по локоть. Он умер от шока, когда Маркиз лично отрезал ему ухо и сказал в камеру: — Передай Хрящу: теперь мы говорим на равных.

Часть 4. Последняя мясорубка. Элеватор

Кульминация войны случилась через два года. Битва за элеватор, которая длилась три дня.

День первый. Штурм

Хрящ бросил на элеватор двадцать семь человек с автоматами и ручными пулеметами. Маркиз засел наверху с пятью снайперами.

Первая волна Аракиус полегла сразу. Пули крошили бетон. Один из бойцов Аракиус (пьяный в хлам, не понявший, куда попал) попытался сдаться. Ему снайпер прострелил оба колена. Он полз по пшенице, оставляя кровавую борозду, пока не умер через час.

День второй. Внутри

Группа прорыва Аракиус ворвалась на второй этаж через разбитое окно. Там началось то, что участники называют «адским этажом».

Люди дрались в темноте, на ощупь. Стреляли в упор из всего, что есть. Один из бойцов Маркиза, здоровенный детина по кличке «Боцман», вырвал глаз у парня Аракиус голыми пальцами и задушил его этим же глазом (насколько это возможно — легенды преувеличивают, но глаз был вырван, это факт).

Когда кончились патроны, бились ножами, молотками, кусками арматуры. Пол был скользким от крови и зерна. Трупы лежали в три слоя.

День третий. Финал

Хрящ понял, что элеватор не взять. Тогда он приказал отступить. Но Маркиз не отпускал.

Он вывел на крышу пятерых пленных Аракиус, которых взяли за ночь. Их столкнули вниз, в бункер с зерном. Они тонули в пшенице часами — медленно, задыхаясь, просыпаясь. Крики были слышны за километр.

Хрящ слышал их. Он ничего не сказал. Он просто ушел в лесополосу. С двумя живыми бойцами из двадцати семи.

Эпилог. Кровь на снегу

Через два года и два месяца в Безенчук пришли люди в камуфляже. Следственный комитет насчитал восемьдесят четыре трупа. Реальные цифры выше — многие утонули в Чапаевке, многие лежат в лесах, многие просто «исчезли».

Маркиз уехал. Говорят, в ОАЭ. Говорят, его зарезали в аэропорту. Никто не знает.

Хрящ жив. Он сидит в колонии строгого режима «Белый лебедь» — срок за бандитизм, двадцать пять лет, без права переписки.

Но перед арестом он успел сказать следователю одну фразу: — Вы думаете, это жестокость? Нет. Это бизнес. Жестокость будет, когда я выйду.

Безенчук затих. Но по ночам там до сих пор стреляют.

Иногда. По одному выстрелу.

То ли память. То ли эхо. То ли те, кто выжил, всё еще сводят счеты.